Готовить себя к пребыванию в роддоме необходимо, прежде всего, психологически. Как бы вы ни были богаты и здоровы, удачные роды все-таки лотерея, правда, с очень значительными шансами на выигрыш.

Тем не менее одной психологической подготовкой здесь не обойдешься. Поэтому следует заранее приготовить ряд вещей, которые поедут в роддом вместе с вами. Ниже – ориентировочный список, но вы ведь понимаете – точно все, что может вдруг понадобиться, перечислить невозможно, да и у родственников будет возможность передать недостающее, дабы полностью удовлетворить вновь возникшие или неожиданно возросшие потребности. Если что-то окажется лишним – опять-таки родственники не дадут пропасть…

Итак, берем с собой:

Бумаги разной степени ценности:

• документы (паспорт, обменная карта из поликлиники, контракт на платные роды, полис медицинского страхования, анализы и паспорт мужа, если роды совместные);

• мелкие деньги (для неожиданных покупок и стимуляции активности работников);

• блокнот и пишущие принадлежности (для ведения дневника, написания записок родне и запоминания докторских рекомендаций);

• телефонная книжка или список нужных телефонов (друзья, подруги, коллеги, родственники, начальники);

• книга для чтения, например «Здоровье ребенка и здравый смысл его родственников».

Вещи для мамы:

• одежда (моющиеся тапочки, халат, пара ночных рубашек, носки, трусы, лучше одноразовые, бюстгальтеры, лучше специальные – для кормящих мам);

• посуда (тарелки, блюдца, чашки, ложки, вилки, как вариант – одноразовые, нож);

• средства гигиены (полотенца, гигиенические салфетки – сухие, влажные, дезинфицирующие; мыло в мыльнице или жидкое, гель для душа, шампунь, зубная паста и щетка, прокладки гигиенические maxi, прокладки одноразовые в бюстгальтер, расческа, туалетная бумага);

• минимально необходимая косметика, ножницы, гигиеническая помада, крем для рук, лица, тела, для профилактики трещин сосков;

• одноразовые пеленки для осмотров да и малышу пригодятся.

Вещи для дитяти:

• подгузники;

• пеленки тонкие (5–7 штук);

• пеленки фланелевые (3–5 штук);

• одежда – шапочки (1–2), ползунки (5–7), распашонки-рубашечки (3–5);

• присыпка и детский крем (или масло);

• ватные палочки.

Техника:

• мобильный телефон + зарядное устройство;

• фотоаппарат, видеокамера (разумеется, с запасными батарейками, пленками, заряженным аккумулятором);

• фен;

• часы.

Что еще может пригодиться:

• одноразовые пакеты для мусора;

• накладки на унитаз;

• настольная лампа;

• электрочайник;

• шоколадки и баночки с кофе для дарения окружающему медперсоналу.

Медикаменты, но точный список (или отсутствие списка) – это уже строго индивидуально и требует отдельной предварительной беседы с конкретным врачом конкретного роддома.

Роды – явление для современной женщины редкое, однако естественное и протекающее чаще всего нормально. Шансы родить плохо не очень велики, с точки зрения статистики, хотя основания для волнения у вас, конечно же, есть. В то же время, дойдя до приемного покоя роддома, вы уже в очень малой степени способны влиять на ситуацию.

Поменьше инициативы. Лишние мозги – главная помеха, когда речь идет о родах (неудивительно, что женщины с высшим образованием и интеллигенция вообще рожают труднее).

Подробно расписывать правила поведения во время родов мы не будем (литературы по этому вопросу предостаточно). Ведь роддом интересует нас как место, с которого начинается жизнь ребенка, а интересам последнего, собственно говоря, эта книга и посвящена.

Очень и очень многое из того, что происходит в роддомах, не является однозначно правильным. Но нет резона начинать дискуссию, потому что – еще раз повторю – мы с вами не можем влиять на ситуацию и рожать, скорее всего, будем в обыкновенном государственном роддоме.

В любом случае, где бы мы ни рожали и какие бы эксперименты над нами ни проводили, наша конечная цель одна: поскорее попасть домой вместе с ребенком.

Ведь дома ответственность за малыша полностью ложится на плечи родителей, которые имеют возможность действовать не в соответствии с инструкциями и приказами Министерства охраны здоровья, а в соответствии с логикой и здравым смыслом. В то же время неделя, проведенная в роддоме, может оказать на маму весьма негативное воздействие, поэтому некоторые вещи все-таки необходимо знать.

Итак:

1 Одна из наиважнейших задач – сохранить грудное молоко. Его количество зависит не от размеров груди, а от нервной системы матери. Старайтесь, очень вас прошу, старайтесь не нервничать. Это очень трудно, потому что вам много расскажут «хорошего» и о вас, и о вашем ребенке, да еще соседки по палате поделятся своими страхами. Если очень страшно, знайте: женщин, которые родили и за все время пребывания в роддоме ни разу не услышали о какой-нибудь собственной или детской ненормальности, просто не существует. Может, где-нибудь такие женщины и есть, но у нас их нет. В то же время почти все больные и ненормальные рано или поздно возвращаются домой, становясь нормальными и здоровыми.

2 Чем раньше приложат новорожденного к груди, тем лучше (оптимально – прямо в родзале) – этот факт убедительно доказан физиологами и врачами. Во-первых, само раздражение соска во время сосания способствует сокращению матки, что, непосредственно после родов, очень важно. Во-вторых, первые капли молока – молозиво – содержат в себе вещества, «запускающие» развитие иммунной системы и нормального пищеварения, препятствующие возникновению в дальнейшем аллергических реакций и кишечных расстройств.

В конце концов, не нервничайте, пожалуйста, – не дали и не надо: миллионы детей, которых принесли кормиться лишь на вторые или третьи сутки, живут себе, радуя родителей.

1 Не переживайте, если малыш неохотно или вяло сосет – врачу об этом, конечно, сообщите, но сами не паникуйте. Если, с вашей точки зрения, его унесли ненаевшимся, то поверьте – умереть от голода ему не дадут.

2 На второй-третий день после родов ваш ребенок обязательно пожелтеет – может, сильно, может, чуть-чуть. Не нервничайте – так должно быть, и это называется «физиологическая желтуха новорожденных».

3 В первые дни после рождения ребенок в весе не прибавляет, а, наоборот, теряет его – может, сильно, может, чуть-чуть. Не нервничайте – так и должно быть.

4 Не надо особенно волноваться в связи с тем, что вы не можете влиять на то, когда и сколько времени его кормить, во что его одевать, кто у него соседи по палате. Не нервничайте! Почти невозможно испортить нормальное живое существо за неделю.

5 Вы, скорее всего, услышите много страшных слов, таких, например, как «асфиксия», «обвитие пуповины», «нарушение гемо-ликвородинамики», «энцефалопатия» и т. д. и т. п. Все эти состояния излечиваются и нечасто дают ощутимые последствия.

Таким образом, родильнице[21] предстоит решить три главные задачи:

1 не нервничать;

2 отдыхать (вариант – спать);

3 заниматься собственной грудью.[22]

Действия папы, который в томительном ожидании бегает вокруг роддома, более разнообразны и заключаются в следующем:

1 Готовиться к встрече – еще раз убедиться, все ли куплено, убрать в доме, запастись продуктами, привлечь бабушек или подруг, дабы хоть в первый день после возвращения домой мамочка не думала о кухне.

2 В отношении продуктов, передаваемых в роддом, помнить: все, чего нельзя было во время беременности, нельзя и во время кормления грудью.[23]

3 Обязательно и регулярно передавать жене записки (лучше письма и подлиннее), содержащие признания, восхищения, восхваления и благодарности. Спрашивать: «Чего изволите?» и, по возможности, все пожелания осуществлять. Успокаивать. Самому знать, что на третий-пятый день после родов у женщины, в связи с разными гормональными сдвигами, может необоснованно испортиться настроение.

4 Об одежде для младенца, транспорте, цветах, шампанском и конфетах подумать заблаговременно.

5 В день, когда надо забирать мать и дитя, ни в коем случае не опоздать ни на секундочку!

После того, как автомобиль выедет за ворота роддома, начнется совершенно новый этап в вашей жизни. И не важно – этот ребенок первый или пятый, мальчик или девочка.

Теперь уже только от вас – от мамы и папы – зависит здоровье малыша, которое, как мы уже договорились, является основой его будущего счастья.

Название главы при кажущейся простоте требует расшифровки. Начнем с определения, ибо сам термин «новорожденный» – понятие растяжимое. Если новобрачные перестают быть таковыми по окончании медового месяца, то для новорожденного срок, отведенный медицинской наукой, и того меньше и составляет, согласно указаниям Всемирной организации здравоохранения, всего 28 дней. 28 дней от момента рождения, еще точнее – с момента перерезания пуповины и отделения плода от матери.

Это во-первых. Во-вторых, слово «ваш» является ключевым для понимания сути происходящего. Ведь выписываясь из роддома, вы, наверное, думали, что ребенок ваш уже пять, семь или десять дней (кому как повезет со сроками выписки). Но трезво сопоставив факты, вы должны согласиться с тем, что в роддоме «ваш» ребенок совсем вашим не был. Вы кормили, когда его приносили или когда разрешали покормить; вы не могли влиять на то, какие лекарства ему дают, каким шприцем делают ему прививку, от какой женщины и каким молоком его подкармливают.

Я вовсе не хочу сказать, что его неправильно приносили кормить, давали ему плохие лекарства, кололи нестерильным шприцем или подкармливали молоком женщины, съевшей перед этим килограмм шоколада. Я просто хочу подчеркнуть: к принятию каких-либо решений касательно младенца вы прямого отношения не имели и никакой ответственности за эти решения, разумеется, не несли. Совершенно естественно, что нельзя назвать своим то, чем (кем) вы не владеете и не распоряжаетесь. В подтверждение этих слов привожу определение из толкового словаря русского языка:

«ВЛАДЕТЬ – иметь своей собственностью, держать в своей власти, управлять».[24]

Получив от медсестры роддома плотно упакованный сверток с вашим собственным детищем, вы, наконец, вступаете в реальное владение им.

Условия, в которых будет находиться доставленный из роддома ребенок, во многом определят его будущее здоровье.

К глубочайшему сожалению, в широких народных массах прочно укоренилась уверенность в том, что новорожденный очень слаб, подвержен многочисленным хворям и вообще жизнь его просто висит на волоске. Основой столь распространенных убеждений являются люди старшего поколения (включая и медработников).

Их основные «жизненные» тезисы состоят в следующем:

– вам что, для ребенка жалко?! (вариант – «Все лучшее детям!»);

– плачет, бедненький;

– у него пятки холодные (вариант – холодный нос);

– сквозняк!

Самое интересное, что эти же люди говорят: «Нет, вы только посмотрите – у Ивановых пятеро, все бегают раздетые и голодные, и хоть бы что! А наш…»

Отсутствие какой бы то ни было логики сразу бросается в глаза, особенно с учетом того, что все знают – любимые дети болеют чаще.

Новорожденный ребенок – существо действительно нежное, но не столько нежное, сколько неожиданное. Его неожиданность состоит прежде все в том, что вы даже приблизительно не можете определить, каковы его способности, что он может, чего хочет, чего боится. Руководствуясь собственным опытом, вы уверены в том, что он хочет того же, чего и вы, боится того же, чего и вы, но не может того же, чего и вы, потому что слабенький, маленький и вообще человеком его можно назвать лишь с учетом того, что его папа и мама – человеки.

На самом же деле это совсем не так, и знать возможности и умения своего новорожденного ребенка вы просто обязаны.

Понятно, что новорожденные весьма отличаются друг от друга, как состоянием здоровья, так и степенью доношенности. Рассуждать об умениях новорожденного, не уточнив, о каком, собственно, новорожденном идет речь, – дело неблагодарное, ибо между здоровым доношенным младенцем и малышом, родившимся семимесячным, – дистанция огромного размера. Поэтому договоримся сразу – предметом нашего обсуждения станет именно здоровый, родившийся в срок новорожденный, поскольку физиологические особенности детей недоношенных – тема специфическая, требующая акцента не столько на «умениях», сколько на отличиях от нормы и вытекающих отсюда особенностях ухода.

Стартовая оценка умений, а соответственно и состояния здоровья новорожденного, проводится медицинскими работниками непосредственно в родильном зале. Итог этой оценки каждый родитель сможет обнаружить в документах, полученных при выписке из роддома, где прочитает, например: «родился 8–9 баллов по Апгар».

Не все знают, кто такой или что такое «Апгар»; многие уверены в том, что это некая аббревиатура и безуспешно пытаются ее расшифровать. Поясним: Апгар – это фамилия такая, с ударением на первой букве «А». Принадлежит она (фамилия) женщине, американскому анестезиологу. Апгар предложила шкалу, в соответствии с которой пять основных признаков здоровья (нездоровья) новорожденного – а именно сердцебиение, дыхание, мышечный тонус, рефлексы и окраска кожи – оцениваются по трехбалльной системе: получают 0, 1 или 2 балла. Так в сумме и набирается максимум 10.

Но оценивать по Апгар – это дело людей в белых халатах. А рядовому среднестатистическому родителю как быть?

Вот прибыли из роддома домой, вот собрались на семейный совет, приступили к осмотру малыша. Имеем новорожденного. Врачи сказали, что все в порядке. Но одолевают сомнения. Красный какой-то, глаза в разные стороны, ручонками машет странным образом, ножками дергает, губки выпячивает, головой вертит и вообще орет…

Столпившиеся у кроватки родственники выдвигают самые разнообразные и вовсе неутешительные версии, повергающие в уныние молодых родителей и отнюдь не способствующие нормальной лактации у матери.

Отметим следующее: если вы с ребенком попали домой в периоде новорожденности, то, скорее всего, ваш малыш здоров, он нормален, такой, как все, или почти такой, как все. Какие-либо недостатки у него, может быть, и есть, но, если уж домой вас отпустили, то недостатки эти устранимы и в домашних условиях, а следовательно, ничего особо страшного нет.[25]

Отношение к тому, что вы увидите, развернув пеленки, может быть самым разным и зависит от того, кто смотрит (мама, папа, бабушка, дедушка, старший братец и т. д.), в который раз смотрит (это первый ваш ребенок, второй, третий и т. д.), какой ценой он вам достался (девять месяцев скитаний по больницам, десять лет лечения от бесплодия, тяжелые роды и т. п.) и еще от многих других факторов.

Вы, разумеется, не очень хорошо знаете, каким должен быть новорожденный (если, конечно, вы не окончили медицинский институт, но и это не гарантия). Находящиеся рядом с вами многоопытные специалисты-родственники тоже не очень хорошо знают. Поэтому не пытайтесь давать оценку тому, что вы увидели у малыша, сравнивая его с собой. Очень многое, что вы посчитаете плохим или неправильным, на самом деле таковым не является. Еще раз повторю: если вы с ребенком дома в периоде новорожденности, то ничего особо плохого и особо неправильного нет.

В оценке состояния ребенка родителями, как правило, прослеживаются две четкие тенденции: одни глубоко убеждены в том, что большей красоты им в жизни видеть не приходилось, другие все свои усилия направляют на поиск недостатков, подлежащих немедленному искоренению. Постарайтесь прежде всего отбросить подальше ненужные эмоции. Маме это, разумеется, очень трудно, но отец просто обязан не ныть, не кричать: «Я боюсь что-нибудь ему сломать» и поменьше делиться с женой своими опасениями по поводу того, что младенец худой (толстый), лысый (волосатый), вялый (беспокойный), тихий (шумный), бледный (красный) и т. д. и т. п.

С учетом вышеописанной и очень типичной ситуации (когда гнетут сомнения) постараемся рассказать о том, как все-таки должно быть, ибо самый надежный способ избежать стрессов – вовремя получить информацию. Есть и второй способ – попросить родственников воздерживаться от комментариев, дабы ненужные стрессы не создавать, но в рамках отечественной ментальности это задача практически нереальная.

Начнем с органов чувств. На самом деле, по издавна заведенным правилам, оценкой работы органов чувств врач осмотр ребенка заканчивает, но именно это волнует родителей больше всего – что дитя видит, что слышит, что чувствует.

Зрение. И глазной нерв, и мышцы, двигающие глазное яблоко, у новорожденного полностью не сформированы. Дитя ощущает лишь сам свет как таковой, т. е. отличает день от ночи, но понять, что перед ним размахивает руками именно бабушка, – не в состоянии. Упомянутая незрелость глазодвигательных мышц формирует физиологическое, т. е. совершенно нормальное для периода новорожденности, косоглазие.

Специфика именно новорожденного – мигательный рефлекс. Суть: сколько бы вы ни размахивали различными предметами возле его глаза – не мигает, а вот на яркий и внезапный пучок света – реагирует.

Слух. Сразу после рождения несколько снижен (полость уха заполняется воздухом постепенно), но к тому моменту, как ребенок окажется дома – он слышит почти как взрослые. Но не понимает и поэтому не реагирует. Если же звук достаточно громкий – вздрагивает, при этом может изменяться глубина и частота дыхания, реагируют мимические мышцы лица.

Обоняние. На резкие запахи дитя явно реагирует (как правило, изменением частоты дыхания), но отличить одеколон папы от духов мамы не в состоянии.

Вкус. Вот с этим – уж точно все в порядке. Сладкое действует успокаивающе, малыш облизывает губы, делает глотательные движения. Соленое и горькое не любит. Прекращает сосать, кривится, плачет.

Поскольку вкус и обоняние развиты у новорожденного очень даже неплохо, то вполне возможны, и это надобно обязательно учитывать, его отрицательные реакции на «невкусные» лекарства и средства гигиены, коими пользуется кормящая мать.

Осязание. Развито хорошо, но неравномерно, поскольку у новорожденного неравномерно распределены нервные окончания. Прикосновения к лицу и конечностям он воспринимает более активно, чем поглаживание спины. Ну а реагирует вполне цивилизованно – плачет от холодного и твердого, успокаивается от мягкого и теплого.

Итак, с органами чувств мы разобрались. Теперь понемножку обо всем остальном, не менее важном.

Кожа. Прекрасно кровоснабжается, самые мелкие сосуды (капилляры) шире, чем у взрослых (относительно, разумеется). Существенно недоразвиты потовые железы. С этими двумя факторами связана значительная чувствительность новорожденного к повреждающим факторам, особенно к перегреву. Но есть и заметный плюс – очень высокая восстановительная способность: заживает все очень быстро, естественно, в том случае, если устраняется повреждающий фактор.

Мышцы. Специфическая особенность – повышение мышечного тонуса, но сами мышцы недоразвиты, особенно мышцы конечностей. Да и общая мышечная масса новорожденного ребенка заметно отличается от взрослого человека и составляет всего 22–25 % от веса тела, тогда как у папы с мамой – не менее 40 %.

Дыхательная система. Легочное дыхание, как известно, у плода отсутствует в принципе, обмен газов осуществляется посредством так называемого плацентарного кровообращения. Сразу же после рождения ребенок делает первый вдох, верхние дыхательные пути и легкие заполняются воздухом, – малыш начинает дышать по-человечески. Важная особенность новорожденного – узость и носовых ходов, и гортани, и трахеи, а покрывающие их изнутри слизистые оболочки очень нежные и активно кровоснабжаются. Слизистые оболочки верхних дыхательных путей легко повредить ковыряниями в носу, легко пересушить. При сухости и запыленности воздуха в большом количестве вырабатывается защитная слизь, а коль скоро все ходы узкие, то нередко возникают проблемы, когда слизь накапливается в дыхательных путях. Чихнуть новорожденный может, а вот высморкать нос – уж никак. Знать это важно именно потому, что малыш, разумеется, может дышать по-человечески (т. е. носом и без хрюканья), но только в том случае, если любящие родственники создадут ему человеческие условия – чтоб пыли было поменьше, чтоб не переусердствовать с обогревателями, чтоб вовремя проветрить и увлажнить детскую комнату.

Нормальная частота дыхания для новорожденного ребенка колеблется в пределах 40–60 дыхательных движений в минуту.

Сердечно-сосудистая система. Сразу же после рождения прекращается плацентарное кровообращение. Работа сердца и сосудов новорожденного существенно изменяется. Наполняются кровью легкие, перестают функционировать и закрываются некоторые сосуды и отверстия (через них у плода осуществлялся кровоток в обход легких). Сердце новорожденного – один из самых здоровых органов, оно весьма устойчиво и к нагрузкам, и к нехватке кислорода. Частота сердечных сокращений колеблется от 110 до 140 ударов в минуту, и колебания эти происходят постоянно – практически любое внешнее воздействие серьезно изменяет частоту пульса.

Система пищеварения. Ребенок рождается с очень хорошо развитыми жевательными мышцами и относительно большим языком. Это делает возможным длительное и активное сосание. А вот слюнные железы еще незрелые, и самой слюны немного. Органы пищеварения растут очень быстро. Так, в первый день жизни ребенка его желудок вмещает около 20 мл молока, через неделю – уже 50 мл, а к концу периода новорожденности – больше 100 мл. Поскольку организм новорожденного ребенка ориентирован именно на молоко, то ферменты желудка и кишечника по качественному и количественному составу ориентированы на успешное переваривание именно молока. В первые 10–20 часов жизни кишечный тракт практически стерилен, но он очень быстро заполняется микробами. Размножающиеся в кишечнике бактерии изменяют внешний вид кала – поначалу он коричневый, затем зеленовато-желтый, еще через несколько дней – светло-желтый, кашицеобразный, с кисловатым запахом.

Система выделения. Уже при рождении в мочевом пузыре ребенка есть небольшое количество мочи. В первые три дня жизни мочеиспускание относительно редкое – 4–5 раз в сутки: это вполне нормально. Но количество «хождений» по малой нужде стремительно возрастает и на второй неделе жизни составляет от 15 до 25 раз в сутки. Объем мочевого пузыря у новорожденного от 50 до 80 мл, но накапливать мочу в таком количестве дитя не умеет – 10–15 мл «собралось» и достаточно – пора менять пеленки. Что же касается самих почек, то они хоть и способны вполне успешно выполнять свои функции, но к моменту рождения недоразвиты. В связи с этим характеристики мочи новорожденного (удельный вес, реакция, содержание белка) – отличны от норм взрослого человека.

Нервная система новорожденного имеет целый ряд особенностей, это, пожалуй, именно та система организма, что претерпевает самые большие изменения именно в течение первых месяцев жизни. И рефлексы, и возбудимость, и реакции на окружающее меняются постоянно. Мышечный тонус больше выражен именно в мышцах, сгибающих ручки и ножки. Некоторые признаки, абсолютно ненормальные для взрослых, вполне естественны для новорожденных. Так, например, дрожание мышц конечностей (так называемый тремор) очень нежелателен для разволновавшихся бабушек, но для новорожденного – это норма. Сухожильные рефлексы (те, что врач-невропатолог определяет с помощью молоточка) у новорожденного не постоянны, ну разве что коленный определяется практически всегда и у всех.

Но есть и совершенно особые рефлексы, их так и называют «физиологические рефлексы новорожденных». Упомянутые рефлексы обусловлены незрелостью головного мозга новорожденного, они имеются у всех здоровых детей, но по мере того, как мозг «созревает», они угасают и к 4–5 месяцам исчезают. Эти рефлексы может обнаружить у своего дитя каждый родитель и убедиться тем самым в его (дитя) нормальности. Примеры:

Хватательный рефлекс. Если взрослый поднесет к внутренней стороне ладони малыша свой палец, то дитя обхватывает его и будет крепко держаться. Так крепко, что ребенка несложно поднять вверх над поверхностью стола.

Рефлекс объятия. Возникает при ударе по столу, на котором лежит ребенок, при внезапном громком звуке, при похлопывании малыша по ягодицам или бедрам. Состоит рефлекс из двух фаз. В первой – ребенок откидывается назад, разворачивает плечи, а руки разводятся в стороны. Во второй фазе он сводит руки на груди.

Рефлекс ползания. Если малыша уложить на животик и ладони взрослого приставить к ступням, ребенок отталкивается.

Рефлексы опоры и автоматической ходьбы. В вертикальном положении (дитя держат под мышки) ребенок упирается ножками в пеленальный столик. А если его немного наклонить вперед, возникают движения, напоминающие ходьбу.

Перечисленными рефлексами список не ограничивается, но для родительских экспериментов этого перечня вполне достаточно.

Приведенная информация позволяет нам составить вполне определенное впечатление об умениях новорожденного младенца. Малыш, хоть и кажется слабеньким и беспомощным, умеет, на самом деле, очень много. Главное умение – способность отличать хорошее от плохого и сообщать об этом родственникам. Плакать и звать на помощь, когда голоден, когда испытывает дискомфорт, когда болит что-то; успокаиваться и вести себя вполне прилично, когда все устраивает. Умеет сосать и глотать, умеет справлять нужду, отличать день от ночи, тишину от шума, вкусное от горького, мягкое от твердого – не так уж и мало для человека, возраст которого определяется днями.

Ребенок, которого вы принесли из роддома, очень незначительно отличается по способностям отстаивать свое право на жизнь от точно такого же малыша, появившегося на свет где-нибудь в пещере много-много веков тому назад. Дети и до настоящего времени благополучно появляются на свет в юртах, чумах и вигвамах (пустынях, джунглях, горах, тайге, тундре и т. д.).

Новорожденный мало чего боится, потому что ко всему может приспособиться, если ему немного помочь.

Когда же приспосабливаться не к чему (сытно, чисто, тепло, не дует и т. п.) – приспособительные системы просто отключаются.

Если в течение первых двух-трех месяцев жизни вы создадите для ребенка комфортные условия, то в дальнейшем существовать без таких условий ему будет очень и очень трудно.

Постараться восстановить потерянное можно, разумеется, и в три года, и в двадцать лет. Но разумно ли терять то, что уже есть? Не только не разумно, но и глупо, поскольку быть здоровым не только приятнее, но и проще, и дешевле…

Дорогие папа и мама! Вы молоды, полны сил и планов.

Вы, конечно же, не хотите:

• чтобы ваш ребенок болел;

• чтобы он орал по ночам;

• чтобы устраивал истерики в городском транспорте;

• чтобы всякое падение заканчивалось вывихом или переломом;

• чтобы превращались в трагедию мокрые ноги, случайный сквозняк, порция мороженого, апельсин, стакан холодной воды, сопливый соседский ребенок;

• чтобы популярная медицинская энциклопедия заменила вам все сокровища мировой литературы.

Вы, конечно же, не хотите:

• обзванивать знакомых в поисках хорошего врача, а потом ломать себе голову над тем, что, сколько и в каком виде ему преподнести;

• бегать по аптекам в поисках особо ценных лекарств и по магазинам в поисках особо ценных продуктов;

• лечить осложнения лечения;

• видеть мир через окно больничной палаты или слышать его крик: «Мамочка, забери меня отсюда!»

Но при этом вы наверняка очень хотите:

• спать по ночам;

• не бояться ежеминутно и ежечасно за его жизнь;

• смело ходить в гости и путешествовать;

• видеть его здоровым и счастливым.

Вы надеетесь, что скоро он вырастет, и вы снова легко найдете время для театров и друзей, для любимых книг и увлечений, друг для друга, наконец.

Ваши мечты вполне осуществимы! Но остановитесь и подумайте, просто и спокойно подумайте, отбросив в сторону страхи и эмоции.

Родители просто обязаны предпринять целый ряд мер для того, чтобы не растратить напрасно здоровье, подаренное ребенку Природой. Некоторые из этих мер носят неотложный характер.

Вернувшись из роддома, вы находитесь на распутье – три дороги перед вами:

I – традиционный путь – кстати, традиционный не с точки зрения медицины, а с точки зрения общественного мнения;

II – волнующий и полный приключений путь педагогического экстремизма;

III – путь логики и здравого смысла, представляющий собой тропинку, которая петляет, приспосабливаясь к окружающей местности, плавно огибает бытовые и материальные преграды, стремясь кратчайшим путем привести к намеченной цели.

Автор, как вы уже догадались, предпочитает третий путь и искренне надеется взять вас с собой в это путешествие.[26]

Но прежде чем приступить к рассмотрению конкретных рекомендаций, мы должны обратить внимание на одно исключительно важное обстоятельство: основные принципы ухода за ребенком, относящиеся к одежде и температурному режиму, купанию и гулянию, кормлению и сну, не меняются с возрастом. Новорожденный не исключение.

Само собой разумеется, что каждому возрасту присущи свои особенности (и мы, конечно же, обратим на них внимание), но принципы постоянны.

Появившийся на свет младенец (человеческий детеныш) – такой же биологический объект, как волчонок, поросенок или медвежонок.

Природа заложила в ребенка способность жить по своим законам, которые вовсе не предусматривают идеальную чистоту, строгий режим сна и отдыха, регулярный прием пищи, отсутствие сквозняков, кипяченую воду, теплые носки и т. д. И не надо сознательно ставить Природу в тупик. Ведь когда не действуют законы Природы, действуют законы другие – законы Любви и Страха. Которые, мягко говоря, совсем не лучше.

Решиться следовать Природе, выбирая принципы воспитания, родители должны сами. И не требовать, и не ждать, и не надеяться на то, что хоть кто-нибудь добровольно согласится делить с ними ответственность. И постараться обойтись своими силами, подумать и найти, в конце концов, золотую середину между мудростью Природы и прелестями Цивилизации.

В каждом человеке заложены с момента рождения две половинки – биологическая и социальная. Биологическая – это как раз и есть природные корни, именно о них мы все время говорили. Социальная половинка больше относится к педагогике, и осталась она нами почти нетронутой. Наверное, так и надо было. Когда ребенок из болезней не вылезает, самое замечательное воспитание не в радость.

Поэтому самая главная задача на этапе начала жизни – не растерять биологическое, дабы иметь потом возможность развивать социальное.

Вот и не теряйте! Ведь это здоровье!

Вашего ребенка здоровье!

Решайте сами.

Ведь это ваш ребенок…

Проблема детского сада – хорошо это или плохо, отдавать ребенка или не отдавать – рано или поздно возникает в каждой семье. Актуальность этого вопроса почти не зависит от уровня благосостояния семьи и от занятости родителей, каждый из которых имеет свой собственный опыт и свое личное мнение о достоинствах и недостатках детских дошкольных учреждений – именно так официально называются разнообразные ясли и детские сады.

Вне всякого сомнения, родительское решение во многом определяется вышеупомянутым личным опытом. Тем не менее в посещении детского сада существуют некие совершенно определенные плюсы и минусы – определенные не с точки зрения конкретных папы и мамы, а с точки зрения науки, точнее наук – педагогики, медицины, психологии, социологии.

Сразу же отметим, что с точки зрения науки в целом, детский сад однозначно рассматривается как фактор положительный, весьма желательный для полноценного воспитания. И с этим нельзя не согласиться: человек с незапамятных времен – животное коллективное. Искусство общения с другими членами сообщества во многом определяет всю человеческую жизнь – начиная со знакомства с лицами противоположного пола с последующим созданием семьи и заканчивая производственными отношениями (трудоустройство, карьера, контакты с начальством и т. п.). Искусству общения, особенно со сверстниками, несомненно, стоит учиться с детства – никакая семья, никакие няньки-гувернантки, никакие неработающие бабушки не в состоянии заменить детский сад.

Педагогические и психологические аспекты посещения детских дошкольных учреждений даже перечислить сложно. Адаптация ребенка, контакты с другими детьми и воспитателями, обучение навыкам, игры, занятия, режим, подготовка праздников – вот только беглый перечень возможных тем для дискуссий. Мы же ограничим круг рассматриваемых вопросов проблемами медицинскими: что-что, но эта тема, пожалуй, самая волнующая.

Итак, главный минус посещения детского сада – ребенок чаще болеет. С этим не может никто спорить, это подтверждают и родители, и медицинские работники, и этот факт совершенно очевиден. Большинство болезней – острые инфекции, чаще всего респираторные. Вероятность заболеть инфекционной болезнью теснейшим образом связана с кругом общения – чем он шире, тем заболеть легче. Понятно, что «домашний» ребенок меньше общается с другими людьми.

Очевидный факт увеличения частоты болезней вовсе не является абсолютно отрицательным, как может показаться на первый взгляд.

Начнем с того, что целый ряд инфекционных болезней, более или менее легко протекающих в детском возрасте (ветряная оспа, краснуха, корь), представляют собой реальную угрозу здоровью и даже жизни взрослого человека. И этими болезнями в обязательном порядке следует болеть своевременно. «Найти» краснуху или ветрянку вне детского коллектива очень сложно. Что же касается простуд и ОРЗ, то частота болезней не имеет определяющего значения. Дело в том, что количество циркулирующих вирусов, а именно с вирусами связаны 99 % респираторных инфекций, не бесконечно. Каждое перенесенное ОРЗ заканчивается формированием противовирусного иммунитета, уменьшая вероятность следующего заболевания. Эпидемии, например, гриппа и вероятность заболеть с самим понятием «детский сад» не очень связаны – не «подхватим» болезнь от детей, так папа «принесет» грипп с работы. Вирусные инфекции, которыми ребенок «недоболеет» в детском саду, обязательно дадут о себе знать в школе. Трудно спорить с тем, что не ходить неделю в детский сад совсем не то же самое, что пропустить неделю школьных занятий.

Принципиально как раз совсем другое – не частота, с которой ребенок болеет вирусными инфекциями, а то, как они протекают. Если течение ОРЗ постоянно сопровождается возникновением осложнений, то детский сад здесь совершенно ни при чем. Иммунитет самого ребенка, бытовые условия, тактика лечения – это важно, но вероятность того, возникнет или не возникнет на фоне простуды воспаление легких, абсолютно не связана с фактом посещения или непосещения ребенком детского сада.

Резюмируя тему «повышенной детсадовской заболеваемости», отметим следующее. Многие родители склонны связывать болезни собственных детей с тем, что в детском саду нарушаются «важнейшие» правила ухода – не так одели, ребенок сидел на холодном полу, в комнате был сквозняк и т. п. С подобной точки зрения детский сад очень удобная штука – на него всегда можно списать собственную несостоятельность как воспитателя. Создание ребенку тепличных условий – норма, поддерживаемая многочисленными инструкциями о том, как правильно одевать, купать, кормить и гулять. В результате сквозняк, хождение босиком, холодная вода, отсутствие шапочки и т. п. – «недопустимые явления». Но неужели возмущенные родители надеялись на то, что со всем этим ребенок никогда в жизни не встретится?

Выводы очевидны – во-первых, «нечего на зеркало пенять…», и, вытекающее из во-первых, во-вторых: готовить ребенка к детскому саду следует заранее – адекватным воспитанием с момента рождения.

Уже сам факт того, что ребенок пойдет в детский сад, делает обязательным проведение всего комплекса необходимых профилактических прививок – без этого малыша в детский сад могут и не взять. В дальнейшем контроль за сроками проведения прививок осуществляется медсестрой детского сада, детей регулярно в профилактических целях осматривают врачи-специалисты, что, несомненно, явление положительное, ведь родителям, за редкими исключением, не свойственно обращаться в детскую поликлинику до того, как ребенок заболеет.

Возраст, в котором ребенок впервые пойдет в детский сад, – особая проблема. Оставим педагогам споры на тему, когда это лучше сделать (в год или в три). Врача в подобной ситуации больше волнует вопрос – где будет мама в то время, когда ребенок пойдет в детский сад?

Абсолютно типична следующая ситуация: первого сентября ребенок впервые идет в детский сад и в тот же день мама выходит на работу после декретного отпуска. Через неделю, что вполне закономерно, малыш «зарабатывает» свое первое детсадовское ОРЗ, а мама – первый отпуск по уходу за больным ребенком. В результате мама имеет неприятности на работе, поскольку работник из нее никакой.

Однозначно следующее: каким бы замечательным ни был детский сад, каким бы отличным ни было здоровье ребенка, он все равно будет чаще болеть первое время. Уточнить понятие «первое время» очень трудно – может быть, три-четыре месяца, а может быть, и год. И очень желательно, чтобы, отправляя ребенка в детский сад, мама оставалась при этом дома. Очень важно иметь возможность при малейшем недомогании (небольшом насморке, кашле) оставить ребенка дома, не дожидаясь прогрессирования болезни и не подвергая риску заражения других детей. И как хорошо не думать при этом о больничном листе и предстоящих беседах с начальством.

Весьма существенный момент – время года, когда предполагается начинать посещение детского сада. Очевидно, что с октября по апрель этого лучше не делать – активная циркуляция респираторных вирусов заметно увеличивает риск заболеваний и, соответственно, удлиняет время адаптации.

Целый ряд медицинских вопросов имеет непосредственную связь с работниками детских дошкольных учреждений. Воспитательницы имеют свои взгляды на то, как надо детей кормить, одевать и закаливать. Взгляды эти по большей части соответствуют представлениям нашего общества о том, чтó для детей хорошо – накормить любой ценой и, главное, не дать замерзнуть. Нельзя забывать и о том, что оплата труда сотрудников детских садов не способствует особому энтузиазму и делает абсолютно нежелательными конфликты с родителями в связи с разницей во взглядах на принципы питания и одевания. Если вы, родители, отдаете себе отчет в том, что ребенка нельзя заставлять есть, если вы понимаете, что перегрев и потливость скорее приведут к простуде, чем переохлаждение, – потрудитесь довести это до сведения воспитательницы. Очень важно, чтобы Мария Ивановна не чувствовала себя виноватой в связи с тем, что Петя отказался есть суп.

От травм и внезапных заболеваний никто не застрахован. С учетом этого работники детского сада в обязательном порядке должны владеть информацией о том, какими болезнями ребенок болел, обо всех случаях лекарственной и пищевой аллергии. Очень желательно иметь возможность при необходимости экстренно связаться с родителями.

Здание, в котором расположен детский сад, качество и своевременность ремонтных работ, спальня и столовая, место для прогулок, количество детей в группе, профессионализм и добросовестность сотрудников – все это очень важно и очень влияет на заболеваемость. Воздействие родителей на эти факторы прямо связано с самой возможностью выбора детского сада, которая определяется материальным благополучием и местом жительства семьи – советы врача тут вряд ли помогут.

Остается лишь надеяться на то, что и с местом жительства, и с материальным благополучием вам и вашим детям повезло.

В любой стране, претендующей на принадлежность к современной цивилизации, развитие ребенка проходит в постоянном контакте с системой здравоохранения.

Систем этих существует множество, но и автору этой книги (изнутри), и большинству читателей (снаружи) хорошо знакома лишь одна – Государственная Система Бесплатного Здравоохранения.[96]

У вашего малыша с момента его рождения есть врач, несущий за него ответственность. Поскольку здравоохранение бесплатное, то ответственность эту он несет не перед вами и не перед ребенком, а перед своим начальством – я не имею в виду этику, я имею в виду фактическое положение вещей. И вы никогда не поймете врача-педиатра, пока не представите себе его взаимоотношений с Системой. А не понимая врача, никогда не сможете благоразумно прислушиваться к его рекомендациям. Поэтому давайте знакомиться – и с Системой, и с педиатром.

Итак, вскоре после появления ребенка на свет он будет осмотрен педиатром-неонатологом. Вы можете чего-то хотеть или не хотеть, но практически все действия неонатолога строжайшим образом регламентированы соответствующими указаниями Министерства охраны здоровья. Выполнив свои функции в рамках отведенных ему полномочий и инструкций, неонатолог передает вахту участковому педиатру – сообщает о вас по телефону в детскую поликлинику накануне выписки из роддома. И участковый врач обязательно посетит новорожденного независимо от того, сделаете вы вызов на дом или нет. 14 лет[97] участковый педиатр будет рядом с ребенком. Он даст вам советы по правилам ухода и кормления, окажет помощь при болезнях, организует профилактические осмотры ребенка врачами-специалистами и проведение прививок, без его заключения вас (точнее, ваше дитя) не примут ни в детский сад, ни в летний лагерь, ни в бассейн, ни в школу. Во время болезни ребенка только участковый педиатр оформит матери оправдательный документ для предоставления по месту ее работы. И будет очень благоразумно, если вы всегда будете соблюдать первое золотое правило:

Даже если вы считаете себя очень большим специалистом, а врача таковым не считаете, то не стоит демонстрировать это на каждом шагу. Потому что педиатр без вас обойдется, а вы без него – нет.

Мы, тем не менее, будем рассматривать стандартную ситуацию, которая характеризуется вполне нормальными человеческими отношениями между вами и врачом.

Участковый педиатр постоянно будет помогать вам. И элементарная порядочность требует от родителей сделать все, чтобы у врача из-за вас не возникли неприятности. А для этого необходимо совсем немного: в назначенные сроки посещать поликлинику для осуществления осмотров, проведения прививок и взятия анализов. И все! Врачу от вас больше не надо ничего. Во всех остальных случаях он нужен вам.

Теперь подробнее о вашем враче. Каким бы замечательным человеком, добрым семьянином и прекрасным специалистом он ни был, но, заходя в ваш дом или принимая вас в поликлинике, он представляет Систему. Это не значит, что врачу хочется ее представлять. Однако Система дает ему возможность существования – о нормальной жизни речь, разумеется, не идет, но вероятность голодной смерти не очень велика. И в этом состоит особенность Нашей Системы, лишний раз доказывающей тот факт, что человеческие существа способны самые блестящие идеи довести до абсурда. Лучше бесплатности и доступности ничего быть не может, но Система организована таким образом, что, декларируя бесплатность, пытается сделать бесплатным все, включая труд медицинских работников. Ну а широкие народные массы пытаются с Системой бороться, постоянно подкармливая врачей…

Систему не интересует – устраивает вашу семью врач или нет.

Системе необходимо, чтобы врач устраивал ее. Для этого к каждому «просто врачу» приставлены: заведующий отделением, заместитель главного врача по лечебной работе, главный врач, райздрав, горздрав, облздрав, минздрав, институт усовершенствования врачей, кафедры и консультанты, контрольно-ревизионное управление и т. п. И в обязанности любого врача входит составление огромного числа документов, которые позволяют, во-первых, в любой момент доказать, что они составлены плохо, а значит, врач плохой, и, во-вторых, обеспечить существование самой Системы, как раз на этой самой документации и построенной. А для того, чтобы на верхушку Системы забраться, нельзя долго внизу задерживаться – что-то я не припомню министра здравоохранения, который бы лет десять поработал участковым врачом. Понятно, что чем ближе к верхушке, тем труднее разглядеть копошащихся внизу врачей и больных.

Мы с вами Систему поменять не можем. Наша задача – к ней приспособиться.

Поэтому вы должны знать, что прием в поликлинике и хождение по домам – лишь малая часть работы врача, меркнущая в сравнении со временем, которое он проводит за письменным столом.

Вы должны знать: заработная плата врача от количества больных не зависит. Хоть 2 человека на приеме, хоть 52. Хоть 3 вызова на дом, хоть 23.

Несмотря на то что подавляющее большинство детских болезней может быть излечено в домашних условиях, врач этого себе позволить не может. Он не имеет возможности ежедневно вас посещать, организовать соответствующее обследование и т. п. Его заработная плата не зависит от того, направил он в стационар 5 больных за год или 100.

Врач не может порекомендовать вам метод лечения или систему воспитания, которые отличаются от официально рекомендуемых.

Как мы уже говорили, при первом же посещении новорожденного врач подробно перечислит вам все его дефекты. Нет, он прекрасно знает – вам нельзя нервничать, но вы же сами будете потом возмущаться, что вам вовремя не сказали. Ах, сколько возмущений приходится выслушивать врачам, если бы вы только знали! И это нормально. Ведь пока государство не начнет своих врачей уважать, вряд ли будет возможно требовать уважения к ним от значительной части населения, которое удивительно спокойно воспринимает тот факт, что, к примеру, ремонт и диагностика автомобиля намного более доходный вид деятельности, чем диагностика и лечение детских болезней.

Врач – такой же человек, как и мы все. Он не хочет сознательно рисковать, сознательно искать себе неприятности и сознательно брать на себя ответственность в ситуациях, когда ответственность должна быть возложена на другого. А те, кто рискует, ищет и берет на себя, – не спят ночами, не видят собственной семьи, не знают выходных. Но про них говорят, им звонят, их благодарят. Люди, а не Система.

Ну а с чем врачу бороться труднее всего, так это с заблуждениями, традициями и предрассудками. Если ребенок живет в тепле, чистый, ухоженный, самая лучшая еда и т. п., но при этом болеет – к врачу никаких претензий. Но скажет врач: перестаньте кутать, а через неделю дитя простудится – так это ж всем понятно, кто виноват. Да кому это надобно, при его уровне зарплаты и постоянных конфликтах с Системой, искать на свою голову приключений еще и со стороны родителей! Да делайте, что хотите, лучше уж я вас буду потом лечить…

И если врач говорит вам, что с месячного возраста ребенку надобно давать соки, а с пяти месяцев – овощной суп, то это не значит, что необходимо вступать в дискуссию, доказывая обратное. Врач поносы и аллергии видит больше вашего. Но он сообщает вам точку зрения Системы.

И я еще раз повторяю:

Это второе золотое правило, и чем раньше вы сообщите педиатру о том, что оно (это правило) вами усвоено, тем более человеческими, открытыми и откровенными будут ваши взаимоотношения.

Из всего вышеизложенного вытекает и третье золотое правило:

Следует упомянуть и о том, что надобно проявить инициативу и узнать все-таки фамилию, имя и отчество вашего врача. Не очень корректно говорить: «Скажите, доктор…», потому что ни кандидаты, ни тем более доктора участковыми педиатрами почему-то не работают. При первом же посещении поликлиники узнайте и перепишите часы его приема. Очевидно, что если прием в поликлинике утром, то прийти к вам на дом врач сможет лишь во второй половине дня. И это надо знать – хотя бы для того, чтобы решить, в случае чего, дожидаться врача или сразу вызывать «скорую помощь».

Если врач вызван вами на дом – осуществите некоторые обязательные предварительные действия, дабы не суетиться в тот момент, когда прозвучит звонок в дверь:

• по возможности наведите в доме порядок;

• приготовьте тапочки;

• повесьте в ванной чистое полотенце и проследите, чтобы не пришлось искать мыло;

• на всякий случай пусть будет под рукой ложка, которая понадобится для осмотра полости рта. Ложка должна быть средних размеров и без всяких финтифлюшек;

• если у вас имеются конкретные вопросы к врачу – заранее запишите их на бумаге, поскольку, с высокой степенью вероятности, все, что вы хотели спросить, вы забудете в самый ответственный момент. Опять-таки желательно иметь под рукой бумагу и пишущие принадлежности, чтобы иметь возможность быстренько записать полученные советы и рекомендации.

Состояние здоровья ребенка довольно часто совершенно не устраивает его родителей. Нет, он не то чтобы все время больной, но уж больно часто болеет. Приходит участковый врач, в очередной раз диагностирует очередное ОРЗ, назначает лечение. Лечим. Помогает. Через пару недель – опять шмыгает носом.

Условия почти идеальные – своя детская комната, игрушки, сыт, одет, обут, в доме тепло и никаких сквозняков, прекрасный детский сад… Все равно болеет. Отрицательные родительские эмоции постепенно накапливаются. Мама конфликтует с начальством в связи с получением очередного больничного по уходу за ребенком. Папе все это тоже надоело; до чего дошло – его уже в аптеке, что по соседству с домом, знают в лицо! Надо что-то делать!

А что делать? Ответ кажется очевидным – закаливать. А как? С чего начать? Что это вообще за штука такая, закаливание?

Начнем с определения термина.

Итак, ЗАКАЛИВАНИЕ – повышение устойчивости организма к неблагоприятному действию ряда физических факторов окружающей среды (например, пониженной или повышенной температуры, воды и др.) путем систематического дозированного воздействия этими факторами.

Наши задачи совершенно иные.

Во-первых, объяснить суть закаливания, его цели и способы их достижения.

Во-вторых, добиться того, чтобы, проводя над детьми эксперименты, носящие условное, но гордое название «закаливающие процедуры», взрослые отдавали отчет своим действиям.

Совершенно очевидно, что многие внешние факторы способны вызывать болезни, которые носят название «простудные заболевания». К наиболее частым причинам «простуд» относят, прежде всего, переохлаждение как общее (плохо оделись, холодно в квартире), так и локальное (например, промочили ноги или выпили холодного лимонада). С одной стороны, взаимосвязь «холод-болезнь» совершенно очевидна, с другой – совершенно непонятна.

Озираясь по сторонам, наблюдая за животными – собаками, что бегают по ноябрьским лужам, воронами, что сидят на проводах в лютый январский мороз, – невольно начинаешь ощущать некую человеческую неполноценность, некоторую оторванность от природы. Неужели за более развитые мозги приходится расплачиваться абсолютной неспособностью жить по законам Природы? Нет, вполне можно объяснить связь простуды и экстремальных физических воздействий – провалились в прорубь, например. Но почему болезнь возникает лишь потому, что дунуло из открытого окна, лишь потому, что в ботинки попал снег, лишь потому, что в школе потерял шапку и пятиминутную дорогу домой шел с непокрытой головой? Почему?

Ответы на поставленные вопросы следует искать в самом раннем детстве. Ведь новорожденный человеческий детеныш обладает врожденной способностью адаптироваться к условиям окружающей среды. Стабильность этих условий – например, постоянная и отнюдь не низкая температура воздуха, теплая вода, стерильная пища, тщательное устранение контактов с движущимся воздухом (ветер) – приводит к тому, что врожденные механизмы адаптации отключаются за ненадобностью. К огромному-преогромному сожалению, именно стабильность внешних физических факторов является чуть ли не главным проявлением родительской любви. К чему это приводит? К тому, что физические факторы, для человека вовсе не экстремальные – движущийся воздух, именуемый страшным словом «сквозняк», или температура в комнате +17 °C, – становятся источником повышенной опасности.

Таким образом, следует сделать очень важное заключение: новорожденный ребенок в закаливании не нуждается. Он закален самой Природой, тысячелетиями естественного отбора. Следует всего-навсего так организовать уход за младенцем, чтобы не угасли природные адаптационные механизмы. Не только не избегать, но сознательно создавать контрасты температур как воздуха, так и воды, использовать все возможности для максимального по продолжительности контакта с естественными факторами Природы, проще говоря, побольше гулять и в любую погоду. Только не надо экстремизма! Не надо окунать детей в прорубь, не надо часами держать их на солнце и совершенно не обязательно бегать по снегу босиком.

Тем не менее естественное воспитание, основанное на поддержании природных способностей, вступает в глубокие противоречия как с отечественной педиатрией, так и с отечественным менталитетом. Ситуация близка к тупиковой хотя бы потому, что 99 % мам и пап благополучно заболевают после того, как посидят на сквозняке или промочат ноги. Неудивительно, что эти факторы однозначно расцениваются как опасные, и ребенка от подобных угроз будут всячески оберегать.

Сама проблема закаливания возникает, как правило, именно в тех семьях, где дети желанны и любимы, где родители готовы на всяческие жертвы и личные ограничения, лишь бы ребенку было хорошо.

Закаливание всегда должно рассматриваться как попытка вернуть утраченное, попытка вскочить в уходящий поезд, попытка пересмотреть традиционные родительские представления о том, что для ребенка плохо и что хорошо.

Вышеизложенное следует рассматривать в качестве некой теоретической базы, позволяющей понять, что главная задача родителей не в том, чтобы ребенка закалять. Главное – сделать так, чтобы ребенок в закаливании не нуждался.

Но это все теория. Имеем факт: постоянные простуды. Признаем: были не правы. Готовы исправляться.

С чего начать?

Начать с того, что понять: на любого человека – неважно, взрослый это или ребенок, – постоянно оказывает воздействие совершенно определенная совокупность внешних воздействий. Воздействия эти условно могут быть разделены на две группы. Первая – факторы естественные (природные): знаменитые, воспетые в песнях и сказках солнце, воздух и вода. Вторая – факторы цивилизации: место жительства, бытовая химия, учеба в школе, телевизор, одежда, транспорт и т. д. и т. п.

Возникшее вследствие неадекватного воспитания угнетение врожденной устойчивости к совершенно обычным для человеческого организма природным воздействиям вполне может быть устранено. Для этого надо совсем немного – принципиально изменить образ жизни, сделать его естественным.

Естественный образ жизни предусматривает приоритетный контакт с вышеупомянутыми естественными факторами и максимальное ограничение контактов с «вредностями цивилизации». Именно такой способ существования пробуждает заложенные в человеке адаптационные механизмы. Логичное следствие – многократное повышение устойчивости организма, снижение как частоты, так и тяжести болезней.

Образ жизни наших детей, особенно жителей городов, в подавляющем большинстве случаев естественным не является. Малоподвижность. Почти постоянное пребывание в помещении – школа, домашние задания, многочасовые бдения возле телевизора или компьютера, детская комната с кучей игрушек. Кормление, несопоставимое с реальными энергетическими затратами, избыток бытовой химии.

Читатели, разумеется, вполне могут возразить: дескать, совсем не у каждого ребенка есть своя комната с кучей игрушек, и не каждые родители могут позволить себе избыток еды, и не все дети часами делают уроки. Так-то оно так. Но весь парадокс как раз и заключается в том, что не имеющие лишнего веса двоечники из малообеспеченных семей в закаливании, как правило, не нуждаются!

Рассмотрим теперь основные составляющие естественного образа жизни, весьма желательные для взрослых и абсолютно обязательные для детей, особенно в тех житейских ситуациях, когда на семейном совете рассматривается вопрос о том, что ребенка пора закалять.

1 Двигательная активность. В школу пешком или, может, одну остановку подъехать на автобусе? Посмотреть кино или поиграть в футбол? Что вообще полезнее для здоровья – шахматы или теннис? В воскресенье всей семьей делаем генеральную уборку, формируя трудовые навыки, или в воскресенье всей семьей отправляемся на природу, а генеральную уборку совершаем за два вечера в будни? Надо ли отвечать на эти вопросы? Надо ли объяснять, что проявлять двигательную активность лучше под открытым небом, а не между полом и потолком?

2 Одежда. Не мешает двигаться. Количество умеренное, поскольку потливость вызывает простуды чаще, чем переохлаждение.

3 Питание. Аппетит – как главный критерий целесообразности приема пищи вообще и как эквивалент энергозатрат в частности. Не хочет есть – значит, не потратил должного количества энергии (на поддержание температуры тела, на уже упомянутую нами двигательную активность).

Совершенно особый вопрос – посещение детских коллективов (школа, детский сад). Понятно, что воспитательнице детского сада сослаться на «плохую погоду» и не выходить из помещения проще, чем, во-первых, всех одевать-раздевать и, во-вторых, выслушивать потом от Сережиной мамы претензии – мальчик заболел потому, что было сыро.

Школа – это вообще отдельная тема. Мы все дружно смирились с тем, что школа – источник знаний. А со здоровьем как? Ведь благосостояние нашего народа не настолько велико, что у всех есть дома тренажеры, бассейны и площадки для тенниса. Остается лишь на школу надеяться. Но не тут-то было…

Почему математика четыре раза в неделю, а физкультура – два? Нищие спортзалы с осыпающимися потолками, какие тренажеры, нам бы хоть пару новых волейбольных мячей! 90 минут в неделю на двигательную активность и 20 минут из этих 90 – перекличка, «равняйся», «смирно», «на первый-второй рассчитайся». Ботаника, природоведение и география, не выходя из класса! Дополнительные занятия. Количество домашних заданий таково, что добросовестное отношение к учебе способно подорвать самое крепкое здоровье.

Минуточку, воскликнет нетерпеливый читатель, у нас ведь тема «закаливание»! А закаливание тут при чем?

Очень даже при чем, поскольку именно закаливание сплошь и рядом пытаются сделать заменителем естественного образа жизни.

Классическая ситуация: славная девочка Леночка – отличница. Она много читает и любит мультики, помогает маме мыть посуду, дополнительно занимается английским языком, а по воскресеньям в дом приходит учительница музыки (в прошлом году дедушка на сэкономленную двухлетнюю пенсию купил пианино). У Леночки много игрушек и книг, три почетные грамоты, хронический тонзиллит, аденоиды, низкий гемоглобин, аллергия на апельсины и шоколад. За зиму она пять раз болела ОРЗ и один раз – бронхитом. Леночкин папа первым сделал вывод о том, что ребенка надо закаливать, и был поддержан на семейном совете (пять голосов «за», теща воздержалась). В доме даже нашлась изданная массовым тиражом брошюра «Закаливание». Начать решили с обливаний. В книжечке была таблица – с какой температуры начать и как температуру снижать. Каждый день (перед сном) Леночку обливали – начали с 34 ºС, каждую неделю температуру воды снижали на 1 ºС, дошли до 30 ºС, но в классе у всех был грипп, а в книге написано: в случае заболевания температуру повысить, опять вернулись к 34 ºС… В принципе, закаливать оказалось очень даже просто – каких-то десять минут в день потратить на дополнительные водные процедуры.

Описанный вариант действий весьма типичен и, что самое главное, – с одной стороны, абсолютно безвреден для ребенка, а с другой – очень удобен для родителей. Ничего не меняя в целом и тратя максимум 15–20 минут в день на закаливающие процедуры, взрослые и, на первый взгляд, вполне разумные люди пребывают в глубоком убеждении касательно того, что они ребенка закаляют.

Давайте еще раз вернемся к теоретической основе закаливания. Некий физический фактор, например сквозняк, вызывает простудные заболевания. Если же этот фактор будет постоянным, вначале кратковременным (дозированным), а затем более длительным, то организм к нему (сквозняку) привыкнет и не будет болезненно реагировать. Из теории – практический способ закаливания: сегодня посидим 20 секунд возле открытого окна, завтра – минуту, послезавтра – две минуты, в идеале – через три месяца будем спать с открытой форточкой. Промокшие ноги – болезнь. Нальем в ванну тепленькой водички и попрыгаем перед сном две-три минуты. На следующий день сделаем воду чуть холоднее, а прыгать будем чуть дольше. В идеале через полгода будем бегать по лужам в тапочках.

Ребенок неделями не выходит гулять, не снимает шапочек и шерстяных носков, ест с уговорами, часами сидит возле телевизора, но перед сном его обливают (обтирают) водой и с чувством глубокого удовлетворения ложатся спать.

Именно такой теорией и именно такими практическими действиями внедряется закаливание в нашу повседневную жизнь.

Так что, не закаливать? Закаливать, но правильно и понимать под закаливанием следует не кратковременные дозированные воздействия солнцем, воздухом и водой, а принципиальную коррекцию образа жизни. Начинать не с обтираний и обливаний, не с открывания форточки на 20 секунд. Начинать с решения глобальных вопросов: распорядок дня, интенсивность обучения, еда, сон, детская комната, одежда, спорт.

Раз и навсегда определить некие правила, обязательные для исполнения: гулять в любую погоду и всячески поощрять двигательную активность, никогда не заставлять есть, свести до минимума контакты с бытовой химией, предоставить возможность одеваться самому (самому выбирать количество вещей). Если ребенок не вылезает из болезней, определиться с дополнительными учебными нагрузками (музыка, иностранные языки). Лишние знания при дефиците здоровья не делают человека счастливым. Привести в порядок детскую комнату, выкинуть накопители пыли, каждый день – влажная уборка. Не свежий воздух дозировать, а дозировать телевизор, дозировать уроки, дозировать шашки-шахматы и крестики-нолики. Дарить не игрушки и шоколадки, дарить свежий воздух – не из окна, а в лесу, цветы – не в вазе, а в поле, воду – в реке, а не из водопровода.

Только такой образ жизни может сделать ребенка счастливым. А практическая реализация подобных действий требует от родителей не только желания, но и времени. Это гораздо сложнее и хлопотнее, чем обтирать теплой водичкой пять минут в день.

Прямая связь здоровья ребенка и возможностей родителей находить время для укрепления этого самого здоровья представляется очевидной. Но имеем, что имеем – печальную окружающую среду, низкий уровень материального благосостояния, постоянный поиск средств к существованию, дефицит здоровья у самих родителей. Легко сказать: «все свободное время – гулять». Надо ведь иметь свободное время. Легко сказать: «прохладный душ по утрам». Надо ведь иметь горячую воду – без горячей воды трудно сделать прохладную, только холодная получается. Рука не поднимается проветривать комнату, в которой и без проветривания +15 ºС.

Перечень причин, мешающих закаливанию, можно продолжать, но сил мириться с детскими болезнями уже не осталось, а желание делать хоть что-нибудь усиливается с каждым днем. Важный аргумент в пользу необходимости действий – болезнь ребенка сама по себе требует времени и немалых средств (лекарства, диета, финансовые потери в связи с невозможностью ходить на работу). Итак, конкретные рекомендации, долгожданные ответы на извечный вопрос «что делать?».

Понять, что имеется два варианта действий. Первый вариант – относительно пассивный – коррекция образа жизни. Что, как и в каком направлении корректировать, мы уже определили. Сразу же заметим – подобных перемен совершенно достаточно для постепенного возврата утраченного здоровья. Второй вариант – активный. Перемены образа жизни плюс некие дополнительные мероприятия (те самые закаливающие процедуры), позволяющие вернуть утраченное заметно быстрее.

Рекомендуемая схема активного варианта действий примерно такова.

Начать с физических нагрузок. Проснуться на час раньше обычного и в любую погоду устроить пробежку. Не бег на месте в комнате, а на свежий воздух! Пробежались 5–10 минут (никуда не торопимся, спокойно, никаких рекордов на скорость и дальность), остановились, еще 5–10 минут – комплекс элементарных гимнастических упражнений (помахали руками, покрутили тазом, попрыгали, поприседали) и побежали домой. Итого – максимум 30 минут. Дома – водные процедуры, душ или из ковшика облились теплой водичкой (пока папа бегал, мама подогрела воду), почистили зубы. Позавтракали. Пошли в школу (детский сад). Постепенно увеличиваем дальность и время пробежек, усложняем гимнастические упражнения, уменьшаем количество одежды.

Описанному варианту действий помешать может только лень. Никаких других оправдательных мотивов просто не существует. Можно допустить (хотя и не очень хочется), что родители не могут позволить себе выходной на природе и прогулки с ребенком после работы. Но час в день по утрам выкроить можно и нужно. За этот час ребенок получит гармоничный комплекс воздействий: собственная двигательная активность + вода и свежий воздух + общение с любимым родителем. Автор гарантирует, что, найдя в себе силу воли ежедневно просыпаться на час раньше, вы уже через месяц почувствуете перемены к лучшему – не только в отношении здоровья ребенка, но и в отношении своего собственного здоровья!

При осуществлении любых закаливающих мероприятий следует неукоснительно соблюдать три главных принципа:

1 систематичность – раз уж начали, не идите на попятную, не ищите повода сегодня пропустить;

2 постепенность – плавное увеличение интенсивности и продолжительности воздействий;

3 учет индивидуальных особенностей – возраста, психологической настроенности самого ребенка, сопутствующих болезней, бытовых факторов.

Закаливающие процедуры должны доставлять ребенку удовольствие. Всегда имеет смысл делать акцент именно на те варианты действий, к которым стремится сам ребенок. Нравится ему, например, ходить босиком. Очень хороший вариант закаливания – родителям лишь остается не забывать о постепенности и систематичности.

Обращаю внимание: закаливание помогает предотвратить лишь те болезни, которые связаны с неблагоприятным воздействием именно физических факторов окружающей среды. Закаливание никоим образом не может уменьшить частоту инфекционных болезней: если в детском саду ветрянка или началась эпидемия гриппа – «благополучно» заболеет, как и остальные, «незакаленные». Но именно закаливание позволяет многократно уменьшить тяжесть и продолжительность болезней, частоту и вероятность осложнений.

Еще раз подчеркиваю главное.

Максимальная двигательная активность, максимально возможное пребывание на свежем воздухе, достаточный минимум одежды, чистая прохладная детская комната в десятки раз важнее и целесообразнее любых гимнастик, обливаний и обтираний. Справедливость именно такого положения вещей нередко постигается родителями слишком поздно, когда якобы любовь, якобы уход и якобы забота приносят плоды в виде целого букета болезней.

Наблюдая за ребенком, сравнивая его с другими детьми, общаясь с друзьями-подругами, нормальные любящие родители постоянно ищут доказательства того факта, что «наш не хуже других». И именно поэтому жизнь нормальных любящих родителей состоит из огромного количества переживаний.

Проблемы и поводы для волнений поэтапно сменяют друг друга. Будет ли держать головку? Вылезут ли зубы? Закроется ли родничок? Когда же, наконец, он сядет, встанет, поползет, пойдет? Неужели он так и будет отталкивать ложку? Неужели он так и не заговорит – уже ведь год исполнился, а кроме «мама» и «дай» никаких осмысленных звуков не наблюдается?

Принципиальной особенностью именно нашего образа жизни является постоянное обсуждение волнующих проблем не только в кругу семьи, но и вынос их (проблем) на всеобщее обозрение в процессе общения с друзьями, подругами, соседями и сослуживцами.

Как только (на каком-нибудь дне рождения) вы гордо заявите о том, что, дескать, «наш Петя в 10 месяцев сам пошел», как пренепременно среди присутствующих обнаружится более «удачливый» родитель, чей Вася пошел в 9,5. Детальное изучение вопроса наверняка приведет к расширению списка обсуждаемых родственников и знакомых. Главным итогом вечера станет не вызывающее сомнения заявление соседки тети Клавы касательно того, что ее внучатый племянник Артурчик ходил самостоятельно в 8 месяцев.

Оставшись наедине с собой, вы невольно удивитесь трансформации собственных мыслей. В течение какого-то часа ваш самый любимый, самый талантливый и самый развитый мальчик Петя из объекта непоколебимой родительской гордости трансформировался в самое обычное и совсем невыдающееся дитя. То ли дело Артурчик!

Наутро, успокоившись, вы поймете, что восьмимесячный племенник тети Клавы ходил самостоятельно, главным образом, под себя…

И это предмет отдельного разговора.

Тема «хождения под себя», к которой мы пришли «простым логическим путем», во всем спектре детских проблем стоит особняком.

Умение самостоятельно, без помощи родственников, справлять нужду является настолько очевидным атрибутом «взрослости», что желание поскорее увидеть своего ребенка гордо сидящим на горшке и не менее гордо натягивающим после этого абсолютно сухие трусы становится просто нестерпимым.

Масла в огонь добавит опять-таки уличная информация. Несложно будет узнать о выдающихся достижениях молодой мамы Оксаны из третьего подъезда: ее дочка с трех месяцев мочится по команде «пись-пись». Вряд ли вам сообщат о том, что словосочетание «пись-пись» Оксана произносит по 30–40 минут подряд, но дело сделано. Зерно сомнения запало в ранимую родительскую душу. И снимая с сухого и веселого Пети тяжелый утренний подгузник, вы твердо решите: хватит быть маленьким!

С этого момента начнется дорога вашего ребенка к горшку (вариант – унитазу). Но, отправляясь в путь, следует четко уяснить: сам малыш не скоро придет к намеченной цели. Вам обязательно следует быть рядом с ним. Готовы ли вы к этому путешествию?

Поэтому давайте перед дорогой присядем и подумаем.

И прежде всего – вот о чем.

Много ли вы знаете детей, которые пошли в школу, не умея при этом самостоятельно справлять нужду?

Ответ однозначен – не много, а если точнее, – вообще не знаете. По крайней мере, если речь идет о ребенке, который отправился в обычную среднюю школу.

Вы твердо должны отдавать себе отчет в том, что если у ребенка нет тяжелой врожденной или приобретенной патологии, то рано или поздно он научится контролировать свои потребности и станет полноправным членом общества.

Но что в данном контексте означает словосочетание «рано или поздно»?

Рано – это когда: в полгода или в год? Поздно – это когда: в три года или в четыре?

И ответа однозначного здесь нет и быть не может.

Ибо все определяется, по крайней мере, должно определяться, именно вашими личными представлениями о своевременности и целесообразности. Еще раз подчеркиваю – лично вашими!

Не мнением прабабушки, которая однозначно заявляет, что все ее пятеро детей с годовалого возраста сами вытирали себе попу и не были избалованы вредными и никому не нужными памперсами.

Не высказываниями настойчивой соседки Оксаны, подсчитавшей, что за последние полгода ей удалось сэкономить на памперсах сумму, равную 20 упаковкам стирального порошка.

Не категорическими утверждениями крупных «специалистов» о том, что подгузники вредны и «вам должно быть стыдно и вообще уже пора».

Вы четко должны определиться с непреложным правилом: это ваш ребенок, это именно вы тратите деньги на его одежду и подгузники, это именно вас должно в вашем ребенке что-либо устраивать или не устраивать. Когда и каким образом ваш ребенок будет справлять нужду, является внутренним делом именно вашей семьи.

Из приведенного правила есть очевидное исключение. Процессы отправления физиологических потребностей являются внутренним делом вашей семьи лишь при условии, что это не затрагивает существования других семей. Ситуация, при которой дитя мочится под дверью у соседей, нормальной не является. Но упомянутое исключение лишь подтверждает общее правило.

Итак, вы решили, что действительно пора.

Первое, что вы должны знать: что-либо знать вам совсем не обязательно. Если вы никогда не знакомились с правилами приучения к горшку, если вы никогда не открывали книг с мудрыми инструкциями, если без теории вы сразу же решили стать практиком – успех придет к вам пренепременно. Да, возникнут проблемы, разочарования в себе и в ребенке, несколько скандалов и истерик, но конечный результат предопределен.

Ограничить количество практических неудач и недоразумений можно с помощью вовремя полученной теоретической информации.

Этим мы и займемся, пожалуй.

С момента рождения – и это очевидный факт – процессы мочеиспускания и дефекации ребенком не контролируются. Т. е. эти процессы подчиняются безусловным рефлексам – действиям, не требующим участия коры головного мозга. Элементарная задача приучения к горшку, в переводе на умную терминологию, состоит в том, чтобы данный от природы безусловный рефлекс сделать условным – подчинить его воле конкретного юного индивидуума.

Успешность переучивания определяется тремя факторами:

1 состоянием (развитием) органов, принимающих непосредственное участие в процессах мочеиспускания и дефекации: мочевого пузыря, мочеиспускательного канала, прямой кишки, мышц брюшного пресса, сфинктеров[102] прямой кишки и мочевого пузыря;

2 состоянием (развитием) нервной системы, прежде всего, коры головного мозга;

3 интенсивностью внешних воздействий или, проще говоря, педагогической активностью родственников.

Три перечисленных составляющих тесно взаимосвязаны, но уже на этом этапе можно сделать очень существенные выводы, которые, впрочем, вполне очевидны:

Чем раньше вы начнете процесс приучения к горшку, тем больших усилий это от вас потребует.

Приучение к горшку тем успешнее, безболезненнее и проще, чем выше уровень физиологического развития ребенка.

Практический опыт подтверждает вышесказанное: дорога к горшку полна слез, детских воплей, труда и разочарований, но только тогда, когда вы отправились в путь слишком рано.

Очень многим терпеливым и активным родителям удается добиться прекрасных результатов уже на первом году жизни. Сплошь и рядом произносятся гордые заявления о том, что ребенок в 10, 9, 8, даже в 7 месяцев опорожняет мочевой пузырь по команде «пи-пи», а ходит по-большому исключительно после «а-а». И в этом нет совершенно ничего удивительного. Многократным пи-пиканьем и а-аканьем несложно добиться возникновения условного рефлекса, только рефлекс этот не совсем то, что нам требуется.

Почему? Да потому, что это связь между процессом опорожнения мочевого пузыря и звуком «пи-пи». И если этот звук произносится часто и подолгу, и если все равно не отцепятся, пока не помочишься, так связь эта установится рано или поздно.

Но цепочка должна быть другой: не «пи-пи» – наполнение пузыря – мочеиспускание, а наполнение пузыря – горшок – мочеиспускание. Т. е. побудительным мотивом к горшку должен стать физиологический процесс (наполнение пузыря), а не звуковой раздражитель («пи-пи»).

Расплата за ранние успехи приходит на втором году жизни. Якобы способный и развитый ребенок, с девяти месяцев сидящий на горшке, вдруг, по каким-то «непонятным» соображениям, перестает это делать и активно воюет за свою свободу с озабоченными родственниками. А соображения очень даже понятные – наступает время формирования того самого нормального, естественного контроля над выделениями, о котором мы уже говорили. Мочевой пузырь пустой, а они тут лезут со своими «пи-пи»…

Каких бы «поразительных успехов» вы ни добились, до 1,5 лет успехи эти будут временными, а эпизоды промашек – частыми. И к этому надобно относиться весьма философски. Нет совсем ничего плохого в том, что вам удастся сэкономить энное количество подгузников и познакомить ребенка с такой интересной штукой, как горшок. Но знакомство это, по крайней мере, с точки зрения медицинской науки, будет поверхностным, а выработанные навыки – нестойкими.

Впрочем, сроки формирования рефлексов индивидуальны, осознанное общение с горшком может иметь место и в годовалом возрасте, но ситуация, когда до трех лет «ну ничего не получается» – тоже совсем не редкость.

В этом-то и кроется серьезная проблема. Озабоченные тем, что не получается, родители пытаются активно влиять на процесс. Возможные воздействия непременно включают в себя элементы насилия – заставить сесть, не дать встать, наказать за лужу в коридоре. Следствие – истерики, антипатия ребенка к процессу в целом, к горшку и родственникам – в частности.

Отсюда важное правило: если не получается – подождите. Закройте тему на один-два месяца, вернитесь к привычным для всей семьи подгузникам, не тревожьте понапрасну свою и детскую психику.

Существуют установленные специалистами физиологические нормы.

1 Естественный переход к контролю над выделениями начинается после года и активно «дозревает» в течение второго года жизни.

2 Средний возраст выработки более или менее устойчивых «горшочных» навыков колеблется в интервале от 22-х до 30-ти месяцев.

3 Стойкие условные рефлексы формируются к трехлетнему возрасту.

Все вышеизложенное – теория, предшествующая последующим практическим рекомендациям. Но перед тем как перейти к конкретным советам, хочется еще раз подчеркнуть: попытки приучения к горшку ребенка в возрасте до года могут привести лишь к экономии подгузников (что немаловажно), но никакого отношения к формированию осознанного контроля над выделительными функциями эти попытки не имеют.

Таким образом, рекомендуемое время приучения ребенка к горшку колеблется в достаточно широком возрастном интервале – от одного года до трех лет.

Для того чтобы процесс прошел максимально гладко, следует знать некоторые признаки, указывающие на психическую и физиологическую готовность организма ребенка к познанию туалетной науки.

К таким признакам относятся:

• установление более или менее стабильного режима дефекации;

• способность более 1,5–2 часов сохранять подгузники в сухом состоянии;

• знание частей тела и названий предметов одежды;

• знание или понимание слов «пописал» и «покакал»;

• демонстрация отрицательных эмоций как следствие пребывания в грязных (мокрых) подгузниках;

• стремление (умение) самостоятельно раздеваться;

• стремление (умение) самостоятельно входить-выходить из туалета.

И наконец, самый достоверный признак: способность любым способом – словом, кривлянием, конкретными звуками, жестами – передать родителям слово «хочу».

Итак, все предварительные условия присутствуют. Желание есть. Начинаем.

1 Помимо готовности ребенка должна быть и готовность взрослых. Очевидно, что на этапе перехода от подгузника к горшку затраты времени на непосредственное общение с малышом заметно увеличиваются. Нельзя вырабатывать туалетные навыки лишь по воскресеньям или только в те дни, когда ожидается официальный визит бабушки.

2 Ребенок, как, впрочем, и всякий взрослый человек, склонен к переменам в настроении. Ранний этап туалетного обучения лучше проводить тогда, когда все члены семьи здоровы и жизнерадостны.

3 Лучшее время – лето. Легче освободиться от одежды, меньше количество предметов, подлежащих стирке в случае промашки. Да и сохнет все заметно быстрее.

4 Знакомимся с горшком. Предлагаем его ребенку тогда, когда вероятность «процесса» максимальна – после сна, после еды, когда по поведению поняли – пора.

5 В случае успеха – очень-очень хвалим. В случае неудачи – изо всех сил стараемся не огорчаться, а если огорчаемся – огорчения не показываем.

6 Фиксируем внимание не только на самом горшке, но и на действиях, непосредственно предшествующих общению с горшком и расставанию с ним: как горшок достать, как его открыть, как снять трусы, как надеть трусы, как и куда вылить содержимое из горшка, как помыть горшок, как закрыть горшок и поставить его на место. Реализация всего перечисленного с легкостью превращается в интересную игру. Замечательно, если после каждого удачно осуществленного действия родители не скупятся на похвалы – весь процесс в таком случае сопровождают положительные эмоции, а это, пожалуй, главное на переходном этапе.

7 Постепенно организовываем встречи с горшком не только тогда, когда пора ребенку, а тогда, когда этого требует распорядок дня. Например, в обязательном порядке усаживаемся перед сном, перед прогулкой.

8 Расставаться с подгузниками окончательно и бесповоротно не следует. Они вполне пригодятся для поездок в транспорте, ночью, на прогулке в прохладное время года, поначалу и во время дневного сна. Но всякий раз, когда проснулись сухие и быстренько уселись на горшок – обращаем внимание на то, какие мы молодцы, и в подтверждение этого очевидного факта демонстрируем сухой подгузник.

9 Форма горшка, его цвет и количество «прибамбасов» (музыкального сопровождения, откручивающихся частей, нарисованных глаз и выступающих ушей) не имеют принципиального значения. Важно все-таки, чтобы горшок воспринимался не как игрушка, а в качестве предмета совершенно определенного назначения. И в этой связи не стоит поощрять просто игры с горшком. «Вот это стул. На нем сидят» – и, по аналогии, – «это горшок, в него писают и какают». Желательно, тем не менее, чтобы горшок был сделан из экологически чистой пластмассы, был удобным – размеры соответствовали попе, не был холодным. Наличие спинки (горшок в виде кресла) совсем не помешает.

10 Не принципиально: горшок или унитаз (подразумевается наличие специального детского сиденья). Тут уж как вам удобнее. С учетом того, что, особенно на первых порах, процесс может затягиваться, горшок сподручнее, поскольку общаться в комнате приятнее, чем в тесном туалетном пространстве. Совмещать горшок с унитазом – вполне приемлемый вариант, особенно для мальчиков. Специальная табуреточка в туалете, а с нее помочиться – это ж просто удовольствие и осознанное приобщение к миру взрослых. А если еще папа найдет время показать, как это делается…

Итоговое наблюдение из практики.

Честное слово, за два десятка лет работы педиатром я ни разу не сталкивался с ситуацией, когда родители нормального четырехлетнего ребенка обращаются к врачу по поводу того, что дитя не умеет пользоваться горшком.

Но рыдания мамы, чей двухлетний отпрыск писает в штаны, – явление довольно типичное. При этом главный повод к огорчениям не тот факт, что наш штаны намочил, а то, что все остальные давно ходят на горшок.

– А с чего вы взяли, что все остальные ходят?

– Так сами говорят!

По этому поводу вспоминается замечательный анекдот о том, как пенсионер Иван Иванович жалуется сексопатологу: «Соседу Петру Петровичу, как и мне, 70, он говорит, что может три раза, а я вообще не могу!» А доктор советует: «Так и вы говорите»…

Надеюсь, аналогия понятна.

Не вызывает никакого сомнения, что диагностировать болезни и проводить лечение должны люди, специально этому обученные, – врачи. И никакая книга, ориентированная на широкую читательскую аудиторию, не сможет врача заменить. А у самих врачей (у очень многих, по крайней мере) подобные книги вызывают реакции далеко не однозначные и, как правило, негативные.

Ведь рядовой представитель все той же широкой читательской аудитории часто теряет самоконтроль и пытается в индивидуальном порядке решить вопросы, которые, с точки зрения личной безопасности, решать все-таки должен специалист. А когда последствия самолечения становятся более опасными, чем само заболевание, – вот тут уже и есть где развернуться специалисту, ну а в результате никому не бывает скучно. Врачи лечат последствия лечения, а особо умные и внимательные читатели продолжают проводить эксперименты на себе и делятся опытом с соседями, читая им лекции на тему «Как не надо лечить воспаление легких».

Поскольку автор этой книги – самый обыкновенный практикующий врач, то неудивительно, что ему очень часто приходилось и приходится сталкиваться с последствиями самолечения, «полулечения» или «ускоренного лечения».[103] И незлым словом поминать неуемную страсть нашего народа к активному лечению красивыми таблетками. Но вот с чем совершенно нет сил мириться, так это с постоянным стремлением взрослых постоянно лечить собственных детей. А коль скоро сил мириться нет, надо бороться. Но бороться не на уровне крика «нельзя!», а на уровне хотя бы попытки объяснить людям, во-первых, что с ними происходит, во-вторых, что при этом делать желательно и, в-третьих, чего нельзя делать ни в коем случае.

Главные аргументы в пользу именно такого подхода состоят в следующем:

• Основы медицинских знаний, как это ни печально, приобретаются людьми не в школе, а на собственном, часто горьком опыте. Этот факт уложить в голове довольно трудно. Ведь для получения среднего образования в обязательном порядке следует усвоить разницу между синусом и косинусом, постичь последствия контакта кислоты со щелочью и накрепко запомнить, что крепостное право было отменено в 1861 г. Совсем не обязательно при этом знать, от чего бывает насморк, как помочь ребенку при повышении температуры тела, почему перестали делать прививки от оспы и какая разница между дифтерией и дизентерией.

• Лозунги типа «не занимайтесь самолечением!» хороши лишь теоретически, поскольку уровень здоровья самого обыкновенного среднего человека, будь то взрослый или ребенок, оставляет желать лучшего, а при любом чихе обращаться к врачу – врачей не хватит. Так что хотим мы того или не хотим, но рядовые человеки часто лечатся сами и все равно будут сами лечиться, оставляя докторов и больницы в резерве – на крайний случай. Ну, а коли лечиться будут все равно, то не помешают конкретные и доступные знания.

• В целом, антипатия врачей к популярной медицинской литературе вполне понятна: имея за плечами большой опыт работы, а под рукой огромное количество специальной литературы, данные лабораторных и инструментальных исследований, – так вот при всех этих условиях и то не всегда удается поставить правильный диагноз. Легко объяснить при этом пессимизм, возникающий при попытках научить кого-либо чему-либо на уровне бытовом, да еще и без использования специальной терминологии.

• Но ведь пишут популярные книжки про зверушек – про бабочек, хомячков и морских котиков: как они живут, как размножаются, как кормят детенышей, что едят. Народу любопытно, народ читает. Конечно, интересно знать, что гепард бегает быстро – со скоростью 120 км в час, но недалеко. Однако не менее интересна и, главное, более близка к телу популярная информация о человеческих болезнях. Ну разве не любопытно узнать, для чего ребенка с ветрянкой мажут зеленкой? А кто такие аденоиды? А какая разница между ОРЗ и простудой? И еще сотни таких почему, как, для чего.

• После того, как доктор сообщит, что ваш ребенок заболел, например, скарлатиной, вы, что вполне понятно, потребуете ответа на вопрос: что такое скарлатина? А поскольку времени у врача не очень-то и много, весьма велика вероятность того, что вас не удовлетворит ответ. Если эта книга вам поможет – будет просто здорово, тем более что популярную народную мудрость – «доверяй, но проверяй» – врачи испытывают на себе весьма регулярно.

Практический опыт однозначно свидетельствует – вначале необходимо понимание и только потом уже – руководство к действию. В этом состоит, как это ни банально, принципиальная разница между профессионалом (врачом), который понимает и принимает решения, и дилетантом (простым гражданином, начитавшимся мудрых книг), который действует, подтверждая всем своим существованием мудрое изречение Кромвеля: «Дальше всех зайдет тот, кто не знает, куда идти».

Автор предлагает искать дорогу вместе.

Взрослые, и это, к сожалению, типично, задумываются о детском иммунитете после того, как ребенок начинает часто болеть (по крайней мере, очень и очень маловероятно, чтобы, приступая к процессу зачатия, будущие родители думали именно об этом). Остается лишь надеяться на то, что изложенная ниже информация будет получена вами вовремя…

Никакими закаливаниями и образами жизни полностью предотвратить детские хвори нельзя. Каждый человек встречается в своей жизни с огромным количеством микробов. А до тех пор, пока к большинству из них в организме не будет выработан иммунитет, инфекционные болезни – неизбежность. Но всегда найдется микроорганизм, к которому защиты нет. Поэтому болеют все – и дети, и взрослые.

И совершенно не принципиально – болеть или не болеть. Важно, как болеть – насколько часто и насколько тяжело.

Значение слова «иммунитет» с чисто теоретических, медицинских позиций объяснить довольно трудно. Но для нашего с вами взаимопонимания достаточно следующего: иммунитет – это способность организма защищать себя. Защищать от всего, что для организма естественным не является: от вирусов и бактерий, от ядов, от некоторых лекарств, от образующихся в самом организме ненормальностей (раковых клеток, например).[104]

Каждой человеческой клетке присуща своя генетическая информация. Это сложное на первый взгляд положение прямо-таки вызывает желание либо перестать читать, либо схватить школьный учебник по биологии, дабы срочно восполнить пробелы в образовании. Но тонкости нам не нужны. Принципиально другое: система иммунитета способна анализировать – отличать своих от чужих. А в основе этого анализа – именно генетическая информация. Что-то попало в организм: генетическая информация совпадает – значит, свой, не совпадает – чужой. Любое вещество, имеющее чужеродную генетическую информацию, называется антигеном.

Система иммунитета вначале обнаруживает антиген, а затем делает все, чтобы этот антиген уничтожить. Для уничтожения конкретного антигена организм вырабатывает совершенно определенные клетки – они называются антитела. Определенное антитело подходит к определенному антигену как ключ к замку, разве что вероятность повторить или подобрать в миллионы раз меньше.

Пример. В организм попал вирус кори. Иммунитет определил, что этот вирус генетически отличается от любой другой клетки человека. Следовательно, это антиген. Началась выработка антител, не просто каких-то там антител, а именно антител к вирусу кори. Антитела нейтрализовали вирус и болезнь закончилась. А иммунитет к конкретной болезни, в нашем примере к кори, остался.

Следует знать, что сроки болезни у каждого конкретного ребенка во многом будут определяться скоростью образования и количеством выработанных антител.

Иммунитет к определенным болезням может быть врожденным – часть уже готовых антител достается ребенку от матери, и, соответственно, приобретенным – т. е. таким, который организм выработал самостоятельно.

И еще очень важная теоретическая информация.

Мы уже поняли, что иммунитет – явление специфическое (четкое соответствие конкретного антигена конкретному антителу). Но это не всегда так, поскольку система иммунитета имеет на своем вооружении не только антитела. Типичный пример: повышение температуры тела приводит к тому, что в организме начинает вырабатываться особый белок – интерферон. Интерферон уничтожает любые вирусы (и гриппа, и кори, и краснухи), т. е. его (интерферона) действие неспецифично. Система неспецифического иммунитета представлена не только интерфероном – еще пару десятков веществ способен вырабатывать организм.

Главное в этой информации следующее. Если иммунитет постоянно тренируется, то на проникновение антигена он может быстро и сильно ответить, мгновенно выработать все тот же интерферон, и болезнь закончится за 2–3 дня. А если интерферона не хватило – придется ждать выработки антител, а на это уже потребуется неделя.

У новорожденного почти такая же кровь, как у его матери. Т. е. он уже имеет врожденный иммунитет к тем инфекционным болезням, что перенесла мама. Однако это ненадолго, месяца на 3–4, в лучшем случае – на 6 (при естественном вскармливании, разумеется). Поэтому правильно воспитывать ребенка очень желательно с момента рождения, чтобы к 3–6 месяцам сделать его способным бороться с инфекционными болезнями.

На сам процесс формирования иммунитета влияет целый ряд врожденных факторов, зависящих как от состояния здоровья мамы и папы, так и от течения беременности, особенно от перенесенных в это время инфекций. В то же время образ жизни уже родившегося ребенка, в свою очередь, существенно влияет на уровень иммунитета.

Становится понятным, что недостаточность иммунитета может быть врожденной и приобретенной. И первая, и вторая проявляется частыми болезнями, что, вполне резонно, порождает у родителей желание этот самый иммунитет улучшить – желание вполне естественное, особенно если уже успели растерять все то, что новорожденному дала Природа. В конце концов, ну растеряли, ну ушел поезд! Но надо же что-то делать!

Делать надо. А для начала знать, что стимуляторы иммунитета делятся на фармакологические и физиологические. Фармакологические – это конкретные лекарства, физиологические – это некоторые формы нормального (естественного, физиологического) образа жизни, позволяющие усилить иммунитет.

Общий жизненный тонус, общий уровень здоровья во многом определяется уровнем энергозатрат организма, нагрузкой на все основные системы: и легкие, и сердце, и сосуды и суставы и т. д. и т. п. – все это должно работать

Короче говоря, иммунитет – это не отвлеченное понятие. Это конкретная система организма, конкретные органы, синтезирующие совершенно определенные защитные вещества. И работа этих самых органов во многом зависит от того, как и с какой нагрузкой трудятся другие системы, про которые мы знаем, которые видим, которые чувствуем.

А теперь давайте задумаемся. На что ребенок тратит энергию?

• на рост и развитие;

• на двигательную активность;

• на поддержание температуры тела.

Ну, что касается роста и развития – на это мы особенно повлиять не можем (здесь больше гены, гормоны). Но двигательная активность! Почитать или погулять? А поддержание температуры тела – одеть или не одеть? А от души накормить и загнать в постель – это как?

Вот и получается, что естественных стимуляторов иммунитета всего три: голод, холод и физическая активность. Ни в одном из трех указанных направлений недопустим экстремизм – не надо сознательно морить ребенка голодом, заставлять бегать по 30 км в день и выгонять раздетым на мороз.[105] Но более важно другое:

противоположные действия (избыточные еда и тепло, ограничение двигательной активности) очень быстро приводят к угнетению иммунитета (частые инфекционные болезни) или к неправильности иммунитета, т. е. вроде бы реагирует, но не так, как надо (аллергические или инфекционно-аллергические болезни).

Преогромное число окружающих нас микроорганизмов люди именуют просто микробами. Для среднего человека, не имеющего к медицине и биологии особого отношения, все микробы вместе – нечто загадочное и, как правило, весьма вредное. Кое-кто знает о том, что микробы бывают полезными. Типичные примеры знаний о полезности микробов ограничиваются информацией о том, что они (микробы) превращают молоко в кефир, что дрожжи – это тоже микробы и что в кишечнике есть какие-то палочки, помогающие переваривать пищу.

Но всем хорошо известен тот факт, что инфекционные болезни вызываются именно микробами. Правда, в одном случае микроб, вызвавший заболевание, легко переходит от одного человека к другому, в другом – это происходит редко, в третьем – не происходит почти никогда. Проще говоря, одни инфекционные болезни заразные, а другие – нет. И медицинские работники почти повсеместно договорились о том, чтобы называть инфекционными болезнями именно болезни заразные.

Примеры? Пожалуйста. Воспаление легких или язва желудка. В 99 % случаев в основе заболевания – особые микроорганизмы. Но поразив одного человека, они становятся индивидуальной проблемой этого конкретного человека, не представляя угрозы окружающим.

Принципиален еще один факт. Упоминая словосочетание «инфекционная болезнь», врачи всегда имеют в виду следующий факт: каждой инфекционной болезни соответствует только один, конкретный микроорганизм, вызывающий именно это заболевание.[106] Дизентерию вызывает только дизентерийная палочка, грипп – только вирус гриппа, а СПИД – только вирус иммунодефицита человека.[107]

Успешное лечение любой инфекционной болезни невозможно без четкой и достоверной информации об особенностях конкретного микроба, вызвавшего именно эту болезнь. Что же надо знать?

1 Источник инфекции. Кто или что? Кого бояться (избегать)? Это может быть (и, кстати, чаще всего бывает) человек, а также кошки, собаки, птицы, насекомые и т. д.

2 Пути передачи болезни. Каким образом микроб из одного организма попадает в другой? Наиболее «популярны» – воздушно-капельный путь (микроб вдохнули) и пищевой путь (микроб съели). Но можно «заработать» болезнь при укусах насекомых (комары – малярия, вши – тиф, клещи – энцефалит), при контакте с зараженной кровью (переливание, половой контакт). Наконец, новорожденный уже может быть болен инфекционной болезнью, заразившись от больной матери: некоторые микробы проникают через плаценту и заражают плод.

3 Восприимчивость к болезни. При контакте с больным ветряной оспой или краснухой заражаются практически все, кто раньше не болел. При дифтерии может заболеть 1 из 10, при скарлатине – 1 из 5, при кори – 2 из 3.

4 Иммунитет. Имеется ли у человека врожденный иммунитет к конкретной болезни. Если заразились – сколько надо времени для выработки иммунитета; если переболели – можно ли заболеть еще раз.

И источник инфекции, и пути передачи, и восприимчивость, и иммунитет и самое, пожалуй, главное, – способы лечения – все это самым тесным образом связано с биологическими особенностями конкретного микроорганизма.

Что же имеется в виду под этими самыми биологическими особенностями?

Прежде всего, тот факт, что под объединяющим словом «микробы» подразумеваются самые разнообразные микроорганизмы. Разнообразные и по способам размножения, и по особенностям жизнедеятельности и по тем болезням, что они способны вызывать.

Наиболее важно – деление микробов на вирусы и бактерии. Этот факт весьма принципиален и без четкого понимания разницы между вирусами (вирусными инфекциями) и бактериями (бактериальными инфекциями) любые рассуждения, советы, объяснения и рекомендации касательно инфекционных заболеваний просто не имеют никакого смысла.

Увидеть вирус можно только с помощью электронного микроскопа. Подавляющему большинству врачей и сами вирусы, и электронные микроскопы знакомы лишь по фотографиям в умных медицинских книгах. Но болезни, вызываемые вирусами, имеют настолько характерные симптомы, что ни микроскопов, ни фотографий не надо – все и так ясно.

Принципиальной и наиболее существенной биологической особенностью любого вируса является следующая: вирусы не способны размножаться без помощи клеток других организмов.

Вирус проникает внутрь совершенно определенной клетки, и именно эта зараженная клетка превращается как бы в завод по производству вирусов. Вполне понятно, что работать на два фронта (и на вирус, и на организм) клетка не может, а следовательно, не может выполнять свое основное предназначение – отсюда и возникают совершенно конкретные симптомы болезни.

Мы не зря выделили слова «совершенно определенная клетка». Дело в том, что главной чертой любого вируса является его избирательность или, проще говоря, разборчивость. Вирусы не могут жить в любой клетке – им подавай свою, именно ту, которую данный вирус может заставить работать на себя.

Так, например, вирус инфекционного гепатита может существовать и размножаться только в клетках печени и больше нигде. Вирус эпидемического паротита (свинки) предпочитает клетки слюнных желез, вирус гриппа – клетки слизистой оболочки трахеи и бронхов, вирус энцефалита – клетки головного мозга и т. д. – в отношении каждого вируса можно перечислить определенные клетки и ткани человеческого организма, которые он (вирус) поражает или может поразить.

Любая клетка организма выполняет целый ряд специфических, только этой клетке присущих функций. После заражения вирусом рано или поздно начинают возникать проблемы. Вирус поразил клетки печени – возникла желтуха и другие признаки печеночной недостаточности. Вирус поразил слизистую оболочку бронхов – появился кашель, в легких хрипы, учащенное дыхание. Вирус проник в клетки головного мозга – возникли расстройства сознания, судороги, параличи.

Избирательность вирусов приводит к тому, что каждой вирусной инфекции присущи свои, совершенно конкретные симптомы, а симптомы, как теперь становится понятно, будут определяться именно неспособностью группы клеток, поврежденных вирусом, выполнять свои функции.

Тяжесть вирусной инфекции зависит от того, какие клетки и в каком количестве поражены. Понятно, что поражение головного мозга приведет к более серьезной и значительно более опасной болезни, чем поражение клеток слизистой оболочки носа.

И еще два момента, касательно избирательности вирусов и тяжести болезни.

1 Любые клетки человеческого организма определенным образом изменяются в процессе роста и развития. Проще говоря, клетка, например, печени трехлетнего мальчика Сережи совсем не то же самое, что клетка печени взрослого дяди Сережи. Гепатоцит (именно так называется основная клетка печени) ребенка еще не дозрел, и вирусам, например гепатита А, размножаться в таких незрелых клетках затруднительно. Поэтому ребенок первого года жизни почти никогда не может заболеть гепатитом А, дети постарше болеют очень легко, подростки – потяжелее, а взрослые – тяжело. Поэтому более или менее легкие детские инфекции (корь, краснуха, ветрянка) могут у взрослых протекать очень и очень тяжело.

2 Тяжесть болезни во многом определяется состоянием или, проще говоря, степенью здоровья конкретной клетки. Все тот же гепатоцит пьющего дяди Сережи слабее, чем у непьющего подростка Саши. А клетки слизистой оболочки бронхов у курящего десятиклассника Пети слабее, чем у его некурящей одноклассницы Наташи. И существует реальная вероятность того, что гепатит у дяди Сережи будет протекать тяжелее, чем у Саши, а грипп у Пети тяжелее, чем у Наташи.

Как же реагирует организм человека на проникновение любого вируса? Естественно, начинает с ним бороться – вначале на уровне неспецифического иммунитета (интерферон и т. д.), затем появляются антитела. Антитела нейтрализуют вирус, и болезнь заканчивается. Но все совсем не так просто, как может показаться на первый взгляд.

В одних случаях за то время, что необходимо для выработки антител, вирус успевает натворить такое, что неминуемы тяжелейшие последствия или человека вообще невозможно спасти. Бывает и так, что вирус в организм человека проникает, определенные клетки заражает и на этом свое «гнусное дело» прекращает. Т. е. вирус вроде как бы и есть, и он действительно находится внутри определенных клеток, но болезни нет – вирус по каким-то своим «соображениям» не размножается, он как бы спит внутри, коварно дожидаясь определенного момента, когда ослабнет иммунитет.

Если вирус способен активно размножаться, он быстро приводит к гибели и разрушению захваченную им клетку. Из распавшейся клетки вирусы попадают в кровь, а там их уже поджидают антитела… Вот и получается, что активные вирусы (т. е. вирусы-погубители клеток), вызывают острые инфекционные болезни (краснуху, корь, свинку, грипп и т. п.), которые длятся ровно столько, сколько надо организму для синтеза антител. А сроки выработки антител совершенно определенны и, как правило, невелики – около 5–10 дней. Поэтому всегда можно сказать, сколько будет заразен больной корью и когда исчезнет сыпь. Поэтому врач, поставив диагноз краснухи, точно знает, через сколько дней наверняка станет лучше. Поэтому если грипп длится 3 недели, то это уже не грипп.

Тот конкретный факт, что вирусы находятся именно внутри клеток человеческого организма, обуславливает главнейшие сложности в лечении любых вирусных инфекций.

Очень трудно уничтожить вирус и оставить при этом в живых саму клетку. Неудивительно, что эффективных противовирусных лекарственных препаратов очень мало и все они, как правило, весьма специфичны – т. е. действуют на строго определенный вирус (например ремантадин – только на вирус гриппа А) или на строго определенную группу вирусов (например ацикловир – на вирусы группы герпеса).

Становится понятным, что главный принцип лечения вирусных инфекций – помочь организму самому победить вирус.

В чем же состоят принципы помощи?

Прежде всего в том, чтобы создать условия, при которых борьба вируса с организмом ребенка наиболее вероятно закончится победой именно ребенка. Эти условия включают в себя и режим, и диету, и определенные лекарственные препараты.

Суть лечения:

1 Воздействие на конкретные симптомы болезни. Например, обработка высыпаний на коже, или смягчение кашля, или определенные капли в нос, или воздействие на высокую температуру тела.

2 Улучшение функционирования или уменьшение естественной нагрузки на пораженные вирусом клетки. Например, противовоспалительные средства, или препараты, улучшающие работу клеток печени, или лекарства, активизирующие кровоснабжение клеток головного мозга.

Существенные сложности и существенные ограничения, возникающие при выборе способов лечения вирусных инфекций, во многом определяют тот факт, что первостепенное внимание должно уделяться именно способам профилактики.

В чем же состоят принципы профилактики вирусных инфекций?

1 Прививки. Введение в организм ослабленного вируса приводит к выработке вполне полноценных антител, защищающих человека от конкретной вирусной инфекции (кори, краснухи, полиомиелита, гепатита В, гриппа, клещевого энцефалита и т. д.).

2 Предотвращение или ограничение контактов с вероятным источником инфекции (отдельная комната для больного острой респираторной инфекцией и маски для его родственников, «разборчивая» и аккуратная половая жизнь для предотвращения СПИДа и т. д.).

3 Образ жизни и система воспитания, формирующие нормальный иммунитет (без комментариев).

Изложенная выше информация позволяет заключить, что родители имеют возможности как для предотвращения конкретных болезней, так и для оказания помощи больному ребенку.

Последовательность, актуальность, нужность или, соответственно, ненужность определенных действий уходит своими корнями в наличие у тех, кто ребенку помогает, реальных знаний.

Правильно помочь можно лишь:

• зная, что это болезнь действительно вирусная;

• зная, как этот вирус передается;

• зная сроки болезни;

• зная, какие клетки и органы поражаются;

• зная способы помощи;

• зная подстерегающие опасности;

• желая все это узнать…

Последующие главы – именно для желающих.

Сложное медицинское имя болезни – эпидемический паротит – в быту почти не применяется. Большинство родителей и множество врачей традиционно используют другое название – свинка. Больные дети, и особенно переболевшие, это слово не очень любят: легко себе представить ехидные шуточки одноклассников, получивших информацию о том, что у Пети была свинка…

Восприимчивость к «свинскому» вирусу заметно ниже, чем таковая при кори и ветрянке, но довольно велика – около 50 %. Размножается вирус в железистой ткани и поражает, таким образом, почти все железы организма – половые, слюнные, поджелудочную, щитовидную. Изменения в работе большинства желез редко достигают того уровня, при котором начинают возникать конкретные жалобы и симптомы, но слюнные железы поражаются в первую очередь и сильнее всего, причем не только околоушные, но и подчелюстные.[120]

Началу заболевания редко предшествуют какие-либо жалобы. Первыми признаками болезни почти всегда являются боли и припухлость в области околоушной слюной железы, которые нарастают в течение не более трех дней. Далее и боли, и припухлость начинают уменьшаться. В результате за период от трех до семи дней наступает выздоровление.

Что желательно знать:

• у 30–40 % заразившихся вирусом никаких признаков болезни не возникает (бессимптомные формы). Поэтому избежать свинки прячась от больных – не всегда удается. Единственно приемлемый путь профилактики – прививки;

• эпидемический паротит практически не нуждается в лечении, а при сильных болях и высокой температуре необходимости в приеме лекарств более сильных, чем ибупрофен или парацетамол, как правило, не возникает. Реальная помощь родителей может проявиться лишь в том, что ребенку будет предлагаться пища, которую легко жевать (при свинке жевать больно);

• болезнь наиболее опасна у мальчиков в периоде полового созревания (поражение яичек); но в любом случае, даже если родители не сомневаются в диагнозе, даже если не нужна справка в школу или детский сад, даже если ребенок неплохо себя чувствует – в обязательном порядке необходимо наблюдение врача, поскольку проявления болезни могут быть весьма серьезными, вплоть до панкреатита, нефрита, менингоэнцефалита, артритов и глухоты из-за поражения слухового нерва (к счастью, все это бывает редко);[121]

• больной свинкой заразен за 1–2 дня до появления первых признаков болезни и в течение 9 дней после ее начала (максимальное выделение вируса – с третьего по пятый день).

Очень «интересная» инфекция с удивительно характерными признаками. Вначале повышается температура тела и всё – т. е. всё остальное уже связано с высокой температурой – вялость, сонливость, отказ от еды. Но больше нет ничего – ни кашля, ни насморка, ни поноса, ни болей. И это неопределенное состояние продолжается около трех, иногда даже пяти дней, после чего температура очень быстро нормализуется, активный ребенок бегает по дому и просит поесть. Все домашние испытывают чувство глубокого удовлетворения в связи с выздоровлением от непонятной болезни, но через 10–20 часов после нормализации температуры, когда ребенок кажется абсолютно здоровым, по всему телу внезапно появляются элементы точечной или мелкопятнистой розовой сыпи. Состояние при этом не ухудшается, а сыпь сама исчезает через несколько дней (от 4 до 7). Это и есть розеола. Она не опасна, не дает осложнений, не требует лечения.

Розеола – уникальная болезнь!

Болезнь достаточно распространенная и в то же время болезнь, которой не существует, поскольку диагноз «внезапная экзантема» врачи не ставят почти никогда!

Дело в том, что за три-пять дней непонятного и необъяснимого повышения температуры тела очень немногие родители не успеют «всунуть» в дитя 3–4 лекарства. Неудивительно, что появление, в конце концов, сыпи и сами мамы-папы-бабы, а нередко и врачи, рассматривают как признак лекарственной аллергии. Вполне понятно, что назначаются дополнительно противоаллергические лекарства, которые и дают «эффект» в сроки, за которые сыпь обычно проходит сама (т. е. от 4 до 7 дней).

Вирус инфекционного мононуклеоза распространен довольно широко. Эта болезнь совсем не редкая, но протекающая, как правило, в легких формах, а эти самые легкие формы весьма трудны для диагностики.

Принципиальная особенность вируса – «любовь» его к так называемой лимфоидной ткани.[127] Что такое лимфоидная ткань и где она находится? Да почти везде! Это все (!) лимфоузлы, миндалины, печень, селезенка. И все эти органы поражаются при мононуклеозе.

Дети в возрасте до 2-х лет нечасто болеют мононуклеозом, а если все-таки болеют, то, как правило, легко. Излюбленные «жертвы» мононуклеоза – дети старше 3-х лет и не очень старые взрослые (до 40).

Вирус выделяется во внешнюю среду со слюной больного. Заразиться легче всего при поцелуях или через игрушки, но можно и воздушно-капельным путем. Вирус не очень заразен и заболевания почти никогда не носят характер эпидемий – все больше единичные случаи. Зато у мальчиков эти «единичные случаи» почему-то встречаются чаще. Инкубационный период весьма изменчив и во многом определяется состоянием иммунитета зараженного: ориентировочный интервал – от 5 дней до 2 месяцев.

Симптомы мононуклеоза определяются воспалительными процессами в тех органах, которые поражает вирус: увеличиваются все группы лимфоузлов, одни больше, другие меньше, но увеличиваются все – больше всего шейные. В свою очередь, увеличиваются печень и селезенка. Появляется воспаление миндалин (ангина), отек аденоидной ткани (в носу) приводит к тому, что ребенок, во-первых, дышит ртом, а во-вторых, начинает просто-таки жутко храпеть. Помимо всех этих конкретных мононуклеозных признаков, имеются и общие не специфические признаки – и температура повышается, и есть не хочется, и глотать больно, и вялость и т. п.

Установить диагноз инфекционного мононуклеоза во многом помогает клинический анализ крови. Дело в том, что мононуклеозный вирус специфически поражает клетки крови и при ее (крови) исследовании врачи обнаруживают особые клетки, которых в норме нет. Клетки эти называются «атипичные мононуклеары» – от слова «мононуклеары» и пошло, кстати, название самой болезни.

Таким образом, типичный мононуклеоз выглядит так: ангина + храп по ночам с затрудненным дыханием днем + увеличение печени, селезенки и лимфоузлов + изменения в крови.

Что необходимо знать:

• Острый период заболевания длится, в среднем, 2–3 недели и, как бы плохо ни было, все выздоравливают.

• Лимфоидная система – одно из важнейших звеньев системы иммунитета. Неудивительно, что ее поражение делает человека весьма уязвимым к другим инфекциям. Короче говоря, на фоне мононуклеоза «подцепить» другую болячку очень и очень легко. Отсюда частота осложнений, вызванных уже не вирусами, а бактериями – возможны и высоко вероятны ангина, отит, воспаление легких.

• Осложнения мононуклеоза лечатся, как правило, антибиотиками, при этом имеет место совершенно удивительный факт, не находящий до настоящего времени точного объяснения. Суть этого явления в том, что применение заслуженно популярных антибиотиков ампициллина и амоксициллина именно при мононуклеозе в 95 % случаев сопровождается появлением сыпи. Еще раз подчеркну, почему это происходит, никто толком не знает.

• После острого периода болезни, когда все основные симптомы исчезают, ребенок остается весьма ослабленным – необходимо время для полного восстановления системы иммунитета. Такому ребенку на 6–12 месяцев прекращают прививки, следует, по возможности, максимально ограничивать контакты с людьми. Противопоказано пребывание на солнце, да и вообще любые дальние поездки на моря нежелательны.

• Само лечение мононуклеоза большей частью симптоматическое. В очень тяжелых случаях назначают гормональные противовоспалительные препараты, но, как правило, дело до этого не доходит. А так все по «стандартам» вирусных инфекций – покой, диета, свежий воздух, обильное питье, витамины, пополоскать горло, промывать нос, принимать парацетамол.

• При выявлении инфекционного мононуклеоза в детском коллективе никаких карантинов и особых дезинфекций не устраивают. Тщательной влажной уборки более чем достаточно.

• Вирус мононуклеоза, как это ни печально, обладает онкогенной[128] активностью. Все это встречается не особенно часто, просто следует знать, что если после перенесенного мононуклеоза долго не восстанавливается нормальная кровь (имеется в виду – не исчезают атипичные мононуклеары, да и другие изменения могут присутствовать), то такие дети в обязательном порядке должны состоять на учете и регулярно осматриваться врачом-гематологом.[129]

Герпетическая инфекция – это не какое-то конкретное заболевание. Это термин, объединяющий целую группу болезней и нуждающийся в определенных разъяснениях.

Вирусы, как и все другие организмы, подразделяются учеными на семейства, роды, отдельные виды. В настоящее время в живой природе обнаружено уже около 80 похожих друг на друга представителей семейства вирусов герпеса, при этом 7 из них выделены от человека.

Вирусы эти, хоть и похожи друг на друга, но вызывают заболевания весьма различные и по срокам, и по клиническим проявлениям, и по опасности для организма человека. Кстати, мы уже познакомились с тремя болезнями – совсем не похожими, но все они вызваны именно вирусами группы герпеса. Это ветряная оспа, внезапная экзантема и только что рассмотренный инфекционный мононуклеоз.

Настало время рассказать о вирусе особом, самом, пожалуй, распространенном, способном вызывать весьма разнообразные болезни, иногда смертельно опасные. Называется он «вирус простого герпеса».

По данным многочисленных исследований, вирусом простого герпеса заражены от 65 до 90 % всех жителей планеты Земля! Инфицирование происходит в детском возрасте, контактным или воздушно-капельным путем и к 6 годам около 80 % детей уже имеют в своем организме вирус герпеса.

Вирус, как ему и положено, проникает внутрь клеток и там в неактивном состоянии находится пожизненно – т. е. если заражение вирусом произошло, никакими лекарствами полностью от него избавиться не получится. Но в этом, вроде бы, и нет ничего страшного – неактивный вирус никакого особого вреда не приносит. В то же время при возникновении определенных сопутствующих условий, сопровождающихся снижением иммунитета (простуда, другая инфекционная болезнь, стресс, физическое утомление, недоедание, нехватка витаминов, травма и т. п.), вирус как бы просыпается, начинает свое черное дело и вызывает болезнь.

Одно из наиболее типичных проявлений простого герпеса – высыпания на губах, точнее на границе кожи и самой губы. В народе эти зудящие пузырьки называют просто «лихорадкой». Легко заметить, что у одних людей (детей) эти самые лихорадки встречаются часто, у других – очень часто, у третьих – не бывают никогда. Тут уж все зависит от иммунитета, от общего уровня здоровья конкретного человека.

Мы уже несколько раз писали о главном неспецифическом противовирусном белке – интерфероне. Дело в том, что на каждый вирус организм реагирует по-разному, вырабатывая определенное количество интерферона. Говоря языком ученых, каждый вирус обладает «индивидуальной интерфероногенной активностью», да простят меня читатели за сильно умные слова. Особая «вредность» вируса простого герпеса как раз и состоит в том, что он почти не стимулирует или в очень малой степени стимулирует выработку естественного интерферона. Отсюда – нестойкость и недостаточность иммунитета, частые повторы (рецидивы) заболевания.

«Лихорадка» на губах – это еще цветочки вируса простого герпеса. Проявления болезни могут быть гораздо серьезнее – поражение глаз, распространенные поражения кожи и слизистой оболочки полости рта (стоматиты), обширные высыпания на половых органах (так называемый генитальный герпес), воспаление легких и самое страшное проявление инфекции – герпетический энцефалит – тяжелейшее воспаление головного мозга с непредсказуемыми, но, как правило, весьма печальными последствиями.

1 Тяжесть любых проявлений герпетической инфекции определяется, прежде всего, состоянием иммунитета! В который раз приходится обращать внимание на тот факт, что главный способ профилактики – естественный образ жизни, обеспечивающий нормальное функционирование иммунной системы.

2 В настоящее время имеются препараты, способные избирательно подавлять размножение в человеческом организме вирусов герпеса. Самый знаменитый – ацикловир (синонимы – герпевир, виролекс, зовиракс), а его появление – такая же революция в медицине, как открытие в свое время пенициллина. Ацикловир применяют местно, для обработки высыпаний (мази, кремы, желе), проводят курсы лечения (иногда очень длительные) таблетками, при герпетических энцефалитах и других особо тяжелых вариантах болезни препарат вводят внутривенно.

3 Лечение герпетической инфекции, как правило, предусматривает использование интерферона. Не тех хорошо нам знакомых и относительно дешевых капель в нос, а дорогих и по-настоящему эффективных форм интерферона, которые вводятся в виде инъекций. Кроме этого применяют особые лекарства, многократно увеличивающие в организме выработку интерферона (циклоферон, неовир).

4 Герпетическая инфекция, и это очевидно, лечится. Полностью извести вирус, как мы уже поняли, невозможно, но забыть о его существовании – вполне реально. Главный недостаток всех без исключения способов лечения герпетической инфекции – несоответствие доходов наших соотечественников стоимости эффективных лекарственных средств.

5 Сложность лечения герпетической инфекции не только в стоимости лекарств. Лечение длительное, проводится по определенным схемам, которые учитывают и состояние иммунитета, и сопутствующие болезни, и вариант инфекции. Родителям лишь следует знать главное: «герпетические мелочи» – вроде пузырьков на губах – могут рано или поздно превратится в более серьезную проблему, а герпес не та болячка, когда самолечение может привести к успеху. Отсюда настоятельная необходимость консультации у грамотного специалиста и полноценного обследования.

Цитомегаловирус – еще один представитель уже знакомого нам семейства вирусов группы герпеса. По распространенности в живой природе он почти не отличается от вируса простого герпеса. По крайней мере, исследователи этой инфекции убеждены в том, что к 50 годам все люди инфицируются цитомегаловирусом.

Вот и первый интересный факт: 100 % населения земного шара инфицированы цитомегаловирусом, но с высокой степенью вероятности можно заключить, что большинство читателей этой книги впервые слышат (читают) про эту болезнь.

Очень многое из того, что мы рассказывали про вирус герпеса, в равной мере относится и к цитомегаловирусу – такое же проникновение внутрь клеток и такое же более-менее длительное «мирное» сосуществование без всяких попыток вызвать болезнь.

Нормальный человеческий иммунитет вполне благополучно справляется с цитомегаловирусом. Но… Развитие человеческой цивилизации постоянно приводит к росту, часто стремительному, факторов, отрицательно влияющих на иммунитет. Это и многочисленные способы лечения (гормоны, лучевая терапия, иммунодепрессанты[130] при пересадках органов, химиотерапия онкологических больных, антибиотики широкого спектра действия), и болезни (все тот же СПИД), и экология. Мы уже не говорим о стрессах, нехватке витаминов, недоедании, избытке бытовой химии. Все эти факторы приводят к тому, что человеческий иммунитет перестает справляться с цитомегаловирусом, а вызванные им болезни встречаются все чаще и чаще.

Вирус передается от человека к человеку при очень тесных контактах. Дело в том, что вирус содержится во всех выделениях и во всех средах человеческого организма – слюне, мокроте, крови, кале, моче, сперме, молоке. Контакт с любой из этих сред приводит к заражению. Но сам факт заражения взрослого человека не проявляется никакими симптомами.

Актуальность цитомегаловирусной инфекции состоит, прежде всего, в том, что вирус передается от беременной женщины плоду и способен вызывать внутриутробное поражение ребенка с возникновением в дальнейшем некоторых пороков развития, серьезных нарушений со стороны нервной системы, органов слуха и зрения. Уцелевший плод может заразиться во время родов (контакт со слизью родовых путей) или сразу после родов (материнское молоко). В этом случае может возникнуть болезнь, похожая по своим симптомам на инфекционный мононуклеоз.

Таким образом, болезнь может быть врожденной – это всегда очень серьезно – и приобретенной – это, как правило, неприятность, которую удается миновать без особо грозных последствий.

Главное, что надо знать о врожденной цитомегаловирусной инфекции: основной, зависящий от конкретного человека способ ее профилактики – наличие нормального иммунитета у беременной женщины.

У женщины:

не находящейся в постоянном страхе за свое будущее и будущее своих детей;

следящей за своим здоровьем;

имеющей возможность полноценно питаться;

не дергающейся по поводу неизвестно где загулявшего мужа;

существующей в нормальной благополучной стране – у такой женщины хватит иммунитета для того, чтобы выработать антитела к цитомегаловирусу, которые обеспечат защиту и самой женщине, и ее будущему ребенку.

Тактика лечения цитомегаловирусной инфекции почти аналогична таковой при инфекции герпетической. Разве что препараты, активно действующие именно на цитомегаловирус (ганцикловир, цитовен), – еще дороже, чем ацикловир.

Бактерии существенно отличаются от вирусов. Во-первых, они значительно крупнее, во-вторых, представляют собой вполне законченный живой организм, который может сам себя обеспечивать и сам себя воспроизводить при наличии соответствующих условий окружающей среды (обнаружение еды, присутствие или отсутствие кислорода, подходящая температура). Попадая в организм человека, некоторые бактерии находят вышеупомянутые условия вполне пригодными для размножения и питания – вот так и возникает определенная болезнь.

До ХХ века борьба врачей с бактериальными инфекциями ничем не отличалась от борьбы с инфекциями вирусными – все усилия сводились к тому, чтобы помочь организму выстоять и справиться с болезнью самому. К счастью, возможности современной медицины заметно увеличились. Произошло это благодаря созданию нескольких групп лекарственных препаратов, позволяющих убить микроб и не нанести при этом существенного вреда человеку. Про эти лекарства вы, конечно же, слышали – антибиотики (пенициллин, тетрациклин, гентамицин), сульфаниламиды (стрептоцид, этазол, бисептол) и кое-что еще.

По прочтении этих строк у читателей может возникнуть весьма ложное представление в отношении того, что бактериальные инфекции лечить значительно легче, в сравнении с инфекциями вирусными. Это, к сожалению, не так. Не так, во-первых, потому, что бактерии демонстрируют чудеса приспособляемости, и по мере того как ученые придумывают все новые и новые антибиотики, появляются все новые и новые мутации[131] всем известных бактерий, на которых эти антибиотики не действуют (или действуют недолго, или действует не так сильно, как хотелось бы). Во-вторых, одни и те же бактериальные болезни – допустим, воспаление легких или менингит – могут быть вызваны сотнями самых разнообразных микробов, и врачу иногда бывает очень трудно ответить на вопрос: «кто виноват?» и, соответственно, правильно наказать виновного, назначив нужный антибиотик.

Мир бактерий удивительно разнообразен, как разнообразно и велико количество вызываемых ими болезней. Бактерии отличаются друг от друга размерами, особенностями строения, размножения и питания, весьма различны условия, при которых они могут нормально существовать. Одни бактерии имеют круглую форму – их называют кокками (стафилококк, пневмококк, стрептококк, менингококк, гонококк), другие – удлиненную, их называют палочками (дизентерийная палочка, коклюшная, кишечная). Бактерии часто имеют не ровную поверхность, а всякие там выросты, жгутики, реснички.

В отличие от вирусов, бактериям не присуща строгая избирательность в поражении определенных органов человеческого организма. Но свои «предпочтения» есть у каждого микроба. Так, дизентерийная палочка находит оптимальные для себя условия в определенном отделе толстого кишечника, возбудитель коклюша – в клетках эпителия дыхательных путей, менингококк (возбудитель менингита) – в оболочках головного мозга. В то же время стафилококк не отличается особой разборчивостью и может вызвать воспалительный процесс где угодно – и на коже, и в костях, и в легких, и в кишечнике и т. д.

Теперь самое, пожалуй, главное.

Бактерия, какой бы противной и страшной она ни казалась, как правило, не приносит человеческому организму особого вреда.

Но, будучи полноценными живыми существами, бактерии образуют продукты своей жизнедеятельности, которые, в свою очередь, не что иное, как самые настоящие яды. Называются эти ядовитые вещества токсинами. Каждой бактерии присущи свои токсины, и именно токсинами, точнее их специфическим воздействием на организм человека, определяются симптомы конкретной болезни.

И количество токсинов, и опасность каждого отдельно взятого токсина у каждой бактерии свои, индивидуальные. И на токсины, и на саму бактериальную клетку организм реагирует примерно так, как на вирусы. Т. е. и токсин сам по себе, и оболочка бактерии, и ее выросты (реснички, жгутики) – это конкретные антигены, против которых вырабатываются соответствующие антитела, устраняющие вредное воздействие на человеческий организм. А сами бактерии еще и перевариваются особыми клетками-пожирателями – фагоцитами.

В подавляющем большинстве случаев токсины образуются во время гибели бактерии – т. е. находятся они в самой бактериальной клетке и выделяются при ее разрушении. Бактерии в организме человека постоянно разрушаются – во-первых, они и сами по себе живут недолго, во-вторых, на то и иммунитет, чтоб с бактериями бороться, и в-третьих, бактерии разрушаются во время лечения, все теми же антибиотиками, например.

Токсины, которые образуются при гибели бактерий, называются эндотоксинами («эндо-» – значит внутри).

Существует очень небольшое число бактерий, жизнедеятельность которых сопровождается постоянным выделением токсинов – т. е. бактерии способны выделять токсин, но не погибать при этом!

Такие токсины, образующиеся в процессе жизнедеятельности бактерий, называются экзотоксинами («экзо-» – извне, снаружи).

Экзотоксины – самые (!) опасные яды из всех обнаруженных или придуманных к настоящему времени.

Болезни, возбудители которых вырабатывают экзотоксин, называются экзотоксическими. Какие это болезни? Дифтерия, столбняк, ботулизм, газовая гангрена, сибирская язва – все эти названия вы слышали неоднократно, т. е. они (болезни), хоть и экзотоксические, но, к сожалению, не экзотические (вот такой каламбур).

При некоторых инфекциях бактерии способны вырабатывать одновременно и экзо-, и эндотоксины. Тут свои сложности в лечении. Примеры таких болезней – коклюш, холера, некоторые варианты дизентерии.

Опасность экзотоксических инфекций состоит в том, что антибиотики помочь не могут – за то время, что пройдет, пока их назначат (сначала ведь необходимо диагноз поставить), да пока они убьют микроб, может быть уже поздно. Антибиотики свое дело сделали, бактерий нет, но токсины остались. Они-то организм и погубят, если вовремя не ввести лекарство, нейтрализующее токсины (антитоксическую сыворотку).

Именно потому, что при лечении экзотоксических инфекций на антибиотики надежд мало, а с сывороткой не всегда можно успеть, главное – профилактика!

Она не для всех инфекций разработана, но ее (профилактики) принципы вполне понятны: если существует токсин, то необходимо, чтобы в организме человека постоянно (!) циркулировал антитоксин, т. е. противоядие. Именно поэтому детям делают прививки (прежде всего против дифтерии и столбняка) – вводят очень сильно ослаб-ленные токсины,[132] а в результате организм ребенка формирует вполне приличный иммунитет, поскольку вырабатывается антитоксин.

Заражаются дифтерией воздушно-капельным путем. Дифтерийная палочка вызывает воспалительный процесс, который чаще всего (более 90 % всех случаев дифтерии) локализуется в зеве.[133]

Начинается болезнь с недомогания, повышения температуры, болей в горле. Вот тут-то и проявляется особая «подлость» дифтерийного токсина – поражая нервные окончания, он, во-первых, вызывает состояние, похожее на местную анестезию (т. е. вроде бы горло болит, но не очень-то и сильно), а во-вторых, воздействие экзотоксина на организм не сопровождается значительным повышением температуры (выше 38 ºС – довольно редко[134]). Таким образом, начало дифтерии очень часто имитирует не просто обычное ОРЗ, а как бы легкое ОРЗ: и температура тела невысокая, и горло болит не сильно, и даже насморка нет (кстати, отсутствие насморка – один из наиболее типичных симптомов дифтерии). Все это и приводит к тому, что диагностировать болезнь в первые сутки после ее начала, как правило, никому не удается. Но уже на второй день в горле (обычно на миндалинах) начинают появляться налеты. Сначала они тонкие и светлые – как паутина, но постепенно сереют и становятся плотными, образуя пленки (по-латыни пленка – «diftera», отсюда и название болезни).

Нетрудно себе представить, насколько тяжело будет протекать болезнь, если пленки будут образовываться не на миндалинах, а в гортани. Поражение гортани сопровождается развитием дифтерийного крупа,[135] который, в отличие от крупа вирусного, характеризуется:

• медленным развитием симптомов и постепенным нарастанием тяжести состояния;

• очень выраженными изменениями голоса;

• отсутствием проявлений ОРВИ – насморка, высокой температуры тела.

Что необходимо знать:

• Изменения в горле (воспаление, дифтерийные пленки, боль) представляют собой лишь временные трудности, которые, рано или поздно, но проходят сами по себе, даже без лечения. Однако токсин, который выделяет размножающийся микроб, очень быстро всасывается в кровь и оседает в сердце, почках и нервных стволах, вызывая специфические осложнения дифтерии (соответственно миокардит, нефроз, полиневрит). Следует знать, что именно осложнения чаще всего определяют тяжесть болезни и, как это ни печально, иногда становятся причиной смерти.

• Противодифтерийная сыворотка может нейтрализовать только тот токсин, который циркулирует в крови, но совершенно не влияет на уже «связавшийся» с клетками сердца, почек, нервной системы. Приведенная информация логично объясняет тот факт, что успех лечения дифтерии зависит, прежде всего, от того, в какие сроки от начала заболевания введена сыворотка. Если, например, сыворотка вводится на пятый день болезни, а не на второй, вероятность очень серьезных последствий и даже гибели человека повышается в 20 раз! Отсюда следует, что благоразумные родители ни при каких обстоятельствах не должны проявлять особой смелости, и при любых (!) болях в горле, любых изменениях голоса, любом затруднении дыхания обязаны показать ребенка врачу. Нельзя забывать и о том, что дифтерия в настоящее время встречается не так уж часто – многие врачи ее просто никогда в глаза не видели. Поэтому если вашего участкового педиатра одолевают сомнения в диагнозе, которые могут быть вполне закономерными, то не следует игнорировать направление в стационар – не та это болезнь, дифтерия, чтобы рисковать.

• Как уже вполне понятно, единственно реальным способом профилактики являются прививки. Дифтерийный анатоксин входит в состав знаменитой вакцины АКДС (против коклюша, дифтерии и столбняка). Стопроцентной гарантии не заболеть вакцина не дает, но практически полностью исключает возможность развития тяжелых форм дифтерии.

• Легкие формы дифтерии достаточно трудны для диагностики, даже для очень опытного инфекциониста. Именно поэтому абсолютно всем больным с любой ангиной, с любым крупом медицинские работники в обязательном порядке берут из зева мазки. Выделить в этих мазках дифтерийную палочку совсем не трудно, а в связи с массовыми исследованиями нередко возникают две довольно типичные ситуации.

1 У ребенка заболело горло, на второй день болезни родители вызвали педиатра, который поставил диагноз «ангина», назначил лечение и взял мазок. Через 3–4 дня состояние ребенка просто замечательное, он хорошо себя чувствует, ни на что не жалуется. И на фоне этого благополучия раздается звонок в дверь, появляется педиатр и траурным голосом сообщает родителям «радостное» известие – в мазке обнаружена дифтерийная палочка. Описанная ситуация в подавляющем большинстве случаев свидетельствует о том, что ребенок, скорее всего, правильно привитой, перенес легкую форму дифтерии. Введение противодифтерийной сыворотки при таких формах совсем не обязательно, а обязательно следующее: во-первых, тщательное наблюдение в течение 10–20 дней, для того чтобы своевременно выявить и пролечить возможные осложнения со стороны сердца, почек или нервной системы, и во-вторых, необходимо лечение антибиотиками, для того чтобы погубить дифтерийную палочку. И первое, и второе желательно делать в больнице, хотя бы потому, что наиболее эффективным способом профилактики осложнений является соблюдение строго постельного режима.

2 После того, как кому-нибудь врачи поставят диагноз «дифтерия», начнут активно работать санитарные службы – обследовать (брать мазки) у всех, кто контактировал с заболевшим, а это могут быть сотни людей – весь подъезд, весь класс, весь детский сад и т. д. Даром такая работа не проходит: на одного заболевшего дифтерией, как правило, обнаруживается 5–10 абсолютно (!) здоровых людей, у которых в горле или в носу «живет» дифтерийная палочка. Что же это за люди и почему они дифтерией не заболели? Дело том, что у правильно привитого человека, будь то взрослый или ребенок, в крови имеется достаточное количество антител, предохраняющих его от болезни: дифтерийная палочка в горле живет, но токсин, который она вырабатывает, своевременно нейтрализуется и болезни не возникает. Таких людей, абсолютно здоровых, но с бактерией в горле, называют носителями дифтерийной палочки. Именно носители, сами того не ведая, разносят инфекцию, подвергая постоянной угрозе тех, кто с ними контактирует. И именно поэтому носителей лечат и нередко изолируют в инфекционную больницу. Это как раз тот случай, когда человек страдает не ради себя, а ради общества. Но деваться тут некуда – все равно с этой палочкой ни вас, ни вашего ребенка никуда не пустят – ни в детский сад, ни в школу, ни на работу.

Как лечат дифтерию?

Прежде всего, разумеется, вводят сыворотку. Обязательно назначают антибиотики (чаще всего обычный эритромицин) – чем быстрее будет погублена дифтерийная палочка, тем меньше она успеет выработать токсина это, во-первых, и во-вторых, именно антибиотики делают больного дифтерией и носителей дифтерийной полочки безопасными для окружающих.

При дифтерийном крупе, если больной не в состоянии сам откашлять пленки, их убирают – под наркозом, с помощью специального прибора осматривают гортань и щипцами или электроотсосом удаляют пленки. В тяжелых случая приходится делать интубацию или трахеостомию.[136]

При развитии осложнений способов помочь больному имеется множество, но, к сожалению, эффективность этой помощи оставляет желать лучшего. Лечить приходится довольно долго (несколько месяцев), однако утешает тот факт, что дифтерийные осложнения редко оставляют пожизненные следы – т. е. если уж дело пошло на поправку, выздоровление будет полным, без особых последствий и инвалидностей.

Коклюш, по большому счету, – одна из самых распространенных детских инфекций. Болезнь передается воздушно-капельным путем, а ее главным проявлением является приступообразный кашель, который почти не поддается лечению.

Коклюш относят к управляемым инфекциям, поскольку частота возникновения этой болезни во многом зависит от того, как организовано проведение профилактических прививок. Прививки от коклюша начинают делать с трехмесячного возраста вместе с дифтерией и столбняком – используется, как правило, вакцина АКДС.[137] Правды ради следует отметить, что из трех компонентов этой вакцины коклюшный переносится наиболее тяжело – т. е. именно с ним чаще всего бывают связаны все те неприятные ощущения, которые испытывает ребенок после вакцинации (недомогание, повышение температуры, снижение аппетита). И нередко бывает так, что ослабленным детям или детям, у которых ранее отмечались выраженные реакции на прививку, вакцинацию делают препаратом АДС – не содержащим коклюшного компонента. Вот такие дети – толком не привитые – и болеют чаще всего тяжелыми формами коклюша. Хотя привитые тоже болеют, но несравнимо легче. Легче настолько, что диагноз «коклюш» устанавливается в десятки раз реже, чем это заболевание встречается на самом деле.

Удивительной особенностью коклюша является полное отсутствие к нему врожденного иммунитета: заболеть этой болезнью может даже новорожденный. Зато после перенесенного заболевания иммунитет вырабатывается стойкий и сохраняется в течение всей жизни.

Микроб, вызывающий коклюш, называется коклюшной палочкой. Она быстро (очень быстро) погибает во внешней среде, поэтому единственным источником инфекции является больной человек и только больной человек. Люди – и дети, и взрослые – очень восприимчивы к коклюшу и, при отсутствии иммунитета, вероятность заболеть после контакта с больным достигает 100 %. Палочка распространяется и, соответственно, может вызвать заражение здорового, главным образом, при кашле больного. Следует в то же время отметить, что «подцепить» коклюш можно лишь при весьма тесном общении с больным – даже при кашле более чем на два, максимум на три метра палочка не рассеивается. Инкубационный период в среднем составляет 5–9 дней, но может колебаться от 3-х до 20-ти.

Как мы уже заметили, главным проявлением болезни является своеобразный, ни с чем не сравнимый кашель. Причина его возникновения в очень и очень упрощенном виде выглядит следующим образом.

Итак, для начала заметим, что все функции человеческого организма управляются определенными клетками головного мозга. Т. е. имеется ряд клеток, выполняющих общую функцию, которые образуют так называемый управляющий центр – центр дыхания, центр кровообращения, центр терморегуляции и т. д. Не обойден вниманием и кашель – имеется кашлевой центр, который активно функционирует в течение всей жизни, поскольку кашель, и довольно часто, жизненно необходим вполне здоровому человеку.

Следует также знать, что дыхательные пути – трахея, бронхи – покрыты изнутри так называемыми эпителиальными клетками,[138] которые, в свою очередь, имеют ворсинки – эдакие выросты, похожие на реснички, – недаром внутреннюю поверхность трахеи и бронхов называют реснитчатым эпителием. Назначение ворсинок – обеспечить движение слизи (мокроты), а любое их раздражение вызывает появление кашля. Оболочка коклюшной палочки тоже имеет ворсинки, с помощью которых бактерии плотно прикрепляются к ресничкам эпителия – это раз. А два состоит в том, что размножаться возбудитель коклюша может только в реснитчатом эпителии и больше нигде! Вот и происходит постоянное раздражение эпителия, что, в свою очередь приводит, с одной стороны, к постоянному раздражению кашлевого центра и с другой – к не менее постоянному выделению клетками дыхательных путей большого количества густой и вязкой слизи. При этом возбуждение клеток кашлевого центра оказывается настолько сильным, что даже после того, как в организме не остается ни одной коклюшной палочки, кашель все равно продолжается. А кроме того, предполагают, что коклюшная палочка выделяет токсин, к которому особенно чувствительны именно клетки кашлевого центра. Таким образом, главная причина кашля при коклюше, по крайней мере, после двух-трех недель болезни, находится уже не в бронхах и легких, а, как это ни парадоксально, в голове.

Начинается коклюш постепенно – появляется сухой частый кашель, иногда – небольшой насморк, температура тела повышается незначительно – максимум 37,5–37,7 ºС, но гораздо чаще она вообще остается нормальной. Заподозрить коклюш на этом этапе болезни (он называется катаральным периодом и длится от трех дней до двух недель) практически невозможно – ну разве что заведомо известно о контакте с больным. Описанные симптомы служат поводом для диагностики всяких-разных ОРЗ и бронхитов, а поскольку температуры особой нет, то, разумеется, предполагаются ОРЗ и легкие бронхиты. В подобной ситуации ребенок нередко продолжает ходить в школу или в детский сад, что весьма печально, ибо коклюш максимально заразен именно в катаральном периоде. Кстати, раз уж речь зашла о заразности, отметим, что больной человек выделяет микробы во внешнюю среду около месяца, но количество коклюшных палочек существенно уменьшается с каждым днем начиная со второй недели болезни и становится очень незначительным дней эдак через 20.

К сожалению, катаральным периодом болезнь не ограничивается: кашель становится приступообразным – вот на этом этапе (период спазматического кашля), как правило, и ставится диагноз «коклюш». Коклюшный кашель настолько специфичен, что врачу необходимо лишь услышать его – после этого уже не требуется никаких дополнительных анализов, все и так ясно.

Так что же представляет собой коклюшный кашель? Если честно, то описывать его – занятие безнадежное: легче было бы самому покашлять. Но попробуем. Типичный коклюшный кашель – это приступ, состоящий из нескольких кашлевых толчков, которые без остановки следуют друг за другом, не давая больному возможности передохнуть. Если вы попробуете сейчас покашлять, то поймете, что каждый кашлевой толчок – это выдох. А если таких толчков множество, то ведь надо же когда-нибудь совершить вдох. И действительно, после окончания приступа кашля больной делает глубокий вдох, который очень часто сопровождается специфическим свистящим звуком. Причина возникновения этого звука, а он называется репризом, состоит в том, что непосредственно во время кашля происходит спазм голосовой щели (того места в гортани, где находятся голосовые связки).

Во время приступа очень часто отмечается покраснение или даже посинение лица, а после его (приступа) окончания – рвота или просто выделение слизи, которую ребенок выплевывает или глотает.

Подводим итоги. Для коклюшного кашля типичны: приступ + реприз + последующее отхождение слизи или рвота.

С учетом описанного нами кашля становится понятным, что тяжесть болезни определяется, прежде всего, частотой и длительностью приступов. Весьма характерно, что вне приступа кашля состояние ребенка почти не нарушено.

Продолжительность периода спазматического кашля весьма вариабельна и может достигать двух-трех месяцев даже несмотря на лечение! Тем не менее частота приступов нарастает дней десять, после чего положение недели на две стабилизируется и только потом количество и продолжительность приступов медленно (к сожалению, очень медленно) начинает уменьшаться.

Очень тяжело протекает коклюш у детей первого года, особенно первых шести месяцев жизни. В этом возрасте после кашля часто бывают остановки дыхания, которые длятся от нескольких секунд до минуты и даже дольше! Неудивительно, что в связи с нехваткой кислорода у младенцев появляются нарушения со стороны нервной системы и другие осложнения.

В целом – и это особенность коклюша – проявления болезни хоть и очень неприятны, но не особенно страшные. А чего действительно приходится опасаться – так это осложнений, наиболее частым из которых является воспаление легких (пневмония). Кстати, вызывают его вовсе не коклюшные палочки, а другие микробы – стафилококки, стрептококки и т. п.

Убить коклюшную палочку несложно, хотя и не все антибиотики на нее действуют. Так, например, пенициллин не действует вообще. Но, к счастью, бактерия практически не способна вырабатывать устойчивость к антибиотикам. Т. е. если уж какой-либо препарат против микроба эффективен, то он и будет эффективен. Наиболее часто врачи используют эритромицин – после трех-четырех дней его употребления от коклюшной палочки, в подавляющем большинстве случаев, не остается и следа. Но в периоде спазматического кашля никакого эффекта – в виде уменьшения частоты и длительности приступов – заметить не удается. И мы уже понимаем почему – ведь кашель не из-за микроба, а из-за поражения клеток кашлевого центра. Главная цель приема антибиотиков в этом периоде – сделать больного не заразным. А вот если тот же эритромицин назначается в катаральном периоде – в первые дни болезни, когда еще нет перевозбуждения кашлевого центра, – так вот, в этом периоде лекарство вполне может прервать болезнь и не довести человека до приступов.

Но угадать не всегда получается – не пичкать же детей антибиотиками при любом покашливании. А ведь все вышеописанное – это типичный коклюш. Который бывает совсем не часто – спасибо прививкам. Сплошь и рядом встречаются абсолютно нетипичные формы болезни – редкий кашель, без всяких температур, с прекрасным самочувствием. И очень часто болеют папы и мамы, которые, в свою очередь, заражают детей (при опросе регулярно выясняется, что в семье заболевшего ребенка длительно кашлял кто-то из взрослых).

Додуматься до нетипичного коклюша бывает очень и очень трудно, но, в конце концов, нетипичный коклюш – легкий коклюш. Поэтому давайте поговорим о том, как помочь ребенку при настоящем коклюше: если будем об этом знать – с легкими формами справимся и подавно.

Итак, что же надо делать и что необходимо знать?

• Помнить о других людях – о тех, кто был в контакте с вашим ребенком, и о тех, кто в этом контакте может оказаться: дитя изолировать, сообщить друзьям, что визиты нежелательны.

• Убить микроб: выбор антибиотика (возможных вариантов десятки), а также доза лекарства – это дело врача. Задача родителей – добиться попадания препарата внутрь больного, соблюдать назначенные дозы, кратность и сроки приема.[139]

• Относиться к болезни философски и отдавать себе отчет в том, что коклюш управляем лишь на этапе профилактики. Но ежели заболели – время оказывается одним из главных факторов на пути к выздоровлению. Короче говоря, пока свое не откашляет – ни на какие таблетки и ни на каких чудо-докторов особо надеяться не стоит.[140]

• Следует знать, что приступы кашля могут провоцировать физическая нагрузка, чихание, жевание, глотание, отрицательные эмоции. Выводы из этих знаний вполне логичны:

1 не устраивать активных игр с беганьем, прыганьем и скаканием;

2 всячески избегать пыли, удалять ребенка из комнаты на время уборки;

3 стараться, чтобы предлагаемая ребенку пища не требовала особого жевания и, уж по крайней мере, на время болезни, забыть о жевательных резинках.

• С учетом предыдущего пункта, следует осознать, что кормление ребенка с коклюшем составляет особую проблему. Для некоторых детей сам процесс поглощения пищи становится настолько страшным, что даже упоминание о еде (например произнесенная мамой фраза: «Пойдем кушать») вызывает приступ кашля. К счастью, это бывает редко, но вот кашель после еды и рвота всем, что съел, – явление довольно распространенное. Не следует давать сразу много еды – даже если хочет есть много. Чем дольше будет жевать и чем больше съест – тем больше вероятность и приступа кашля, и рвоты. Поэтому лучше кормить чаще, но понемногу. В принципе, кашель с рвотой после него редко бывает дважды подряд – т. е. если после приступа рвота была, то следующие 2–3 приступа будут легче.

Одно из наиглавнейших условий, обеспечивающих адекватную помощь ребенку с коклюшем, – правильный ответ на вопрос «чем дышать?»

Чем суше воздух и чем теплее в комнате, где находится ребенок, тем гуще мокрота, тем больше вероятность и увеличения частоты приступов, и развития осложнений. Но ведь традиционные действия при появлении кашля у ребенка заключаются в том, чтобы подержать его, родимого, дома. И неудивительно, что после месяца кашлянья взаперти, без прогулок и свежего воздуха, якобы «бронхит», который на самом деле был легким коклюшем, заканчивается воспалением легких.

Поэтому необходимо помнить и понимать, что свежий воздух является обязательным условием правильной помощи ребенку не только при коклюше, но и при других болезнях, сопровождающихся кашлем и при бронхите, и при трахеите, и при аллергических поражениях дыхательных путей, и при воспалении легких. Но поскольку упомянутые нами «другие болезни» проходят несравнимо быстрее, чем коклюш, то и отрицательные последствия домашнего режима проявляются не так часто.

Таким образом, если уж диагностирован коклюш, то все родственники больного должны быть мобилизованы для того, чтобы по очереди с ребенком гулять. В летнее время, конечно же, нецелесообразно быть там, где сухо и тепло, – необходимо вставать пораньше, пока влажно и прохладно, и в обязательном порядке подольше гулять перед сном. Важно только не забывать о том, что во время гуляний следует избегать общения с другими детьми.

Очень хорошо прогуливаться возле водоемов, ежели таковые имеются поблизости. А если не имеются, то вообще неплохо было бы уехать туда, где они есть, – в деревню к бабушке, на дачу и т. п.[141]

Еще раз обращаю внимание на тот факт, что в современных условиях, когда большинство детей привиты, типичный и тяжелый коклюш встречается не так уж и часто. При длительном, но нетипичном кашле могут помочь дополнительные (лабораторные) методы исследования. В некоторых случаях в обычном клиническом анализе крови выявляют изменения, вполне закономерные для коклюша. Но единственным, стопроцентным доказательством болезни является выделение коклюшной палочки – у ребенка берут из горла мазок или предлагают ему покашлять на специальную чашку с питательной средой, ну а потом, в бактериологической лаборатории, смотрят, что там вырастет. Хотя и здесь не все так гладко, как хотелось бы: уж очень привередливый микроб, эта самая коклюшная палочка. Сплошь и рядом бывают ситуации, когда, судя по кашлю, у ребенка – типичнейший коклюш, а микроб вырастить не удается – никакая самая наилучшая питательная среда не может сравниться с реснитчатым эпителием дыхательных путей. Достаточно пару раз принять антибиотик, достаточно поесть или почистить зубы перед сдачей анализа – и шансов выделить коклюшную палочку практически нет. Я уже не говорю о том, что после третьей недели болезни микроб в принципе практически не выделяется.

Столь подробный рассказ о трудностях, которые сопровождают врачей-лаборантов при попытке обнаружения коклюшной палочки, автор предпринял с одной-единственной целью: убедить читателей в том, что если лаборатория дала заключение про отсутствие возбудителя коклюша, то это вовсе не говорит о том, что коклюша у ребенка нет.

Диагностика легких и нетипичных случаев коклюша даже для врача очень высокой квалификации всегда затруднительна. Наблюдательность родителей может очень и очень помочь, а принципиально важные моменты, позволяющие заподозрить коклюш, состоят в следующем:

• Длительный кашель при отсутствии катаральных явлений (насморка, повышения температуры) или катаральные явления за 2–3 дня прошли, а кашель остался.

• Хорошее общее самочувствие – приличный аппетит, ребенок активен; когда не кашляет – так и вовсе кажется вполне здоровым.

• Полное отсутствие какого-либо облегчения, а иногда даже ухудшение от лечения отхаркивающими средствами.

Любая простуда, любое ОРЗ у ребенка с коклюшем многократно усиливает проявления самого коклюша и многократно увеличивает риск осложнений – все той же пневмонии. Меры профилактики достаточно стандартны – максимально сократить общение с другими людьми, даже если ребенок уже не заразен, не допускать переохлаждений, простудившихся взрослых изолировать.

В принципе, никогда нельзя забывать о возможности развития воспаления легких, а мысль о том, что таки началось, должна появиться при:

а повышении температуры тела на второй-третьей неделе болезни, особенно когда температура повысилась, а насморк при этом не появился;

б внезапном учащении кашля и увеличении длительности приступов после того, как в течение нескольких дней становилось лучше или, по крайней мере, не становилось хуже;

в изменении общего самочувствия – слабость, учащенное дыхание – в промежутках между приступами.

Само собой разумеется, что диагноз воспаления легких поставит врач, если его вызвать, но коклюш ведь длится несколько месяцев, и лечится, чаще всего, в домашних условиях. Нередко бывает так, что родителям не очень-то и удобно часто беспокоить врача, особенно когда диагноз вполне ясен, и не менее ясно, что для выздоровления нужно время и немалое. Перечисленные выше признаки (а, б, в) помогут родителям преодолеть стеснительность и своевременно обратиться за помощью.

Мы же отметили тот факт, что в подавляющем большинстве случаев коклюш вполне благополучно лечится (или проходит сам по себе) в домашних условиях. Но иногда без больницы все же не обойтись.

Так когда же?

а коклюш у детей первого года жизни и особенно (!) первого полугодия: очень высок риск осложнений, да и заболевание в этом возрасте почти всегда протекает весьма тяжело;

б вне зависимости от возраста, когда имеет место развитие осложнений или когда на фоне кашля появляются остановки дыхания.

Вполне логично заметить следующее: никто и никогда не будет держать малыша в больнице до полного выздоровления. Но и врач больницы, и родители ребенка, прежде чем попрощаться друг с другом должны быть уверены, что болезнь свой пик миновала (нет остановок дыхания, прошли осложнения, в течение нескольких дней количество приступов кашля стало уменьшаться).

Антибиотиками и свежим воздухом лечение коклюша, разумеется, не ограничивается. Хотя из огромного арсенала лекарственных препаратов, помогающих при кашле, нет ни одного, способного существенно облегчить течение болезни. Выбор конкретного лекарства – дело врача, но родители должны знать следующее: даже если, с вашей точки зрения, назначенное лекарство, например, амброксол, не помогает вообще, это вовсе не говорит о нецелесообразности его приема. Дело в том, что механизм действия большинства отхаркивающих средств (и упомянутого нами амброксола в том числе) основан на разжижении мокроты. Кашлять ребенок реже не станет, но вероятность осложнений уменьшится в несколько раз, поскольку именно густая слизь, нарушая проходимость бронхов, и является главной причиной развития воспаления легких.

* * *

И последнее, о чем хотелось бы рассказать в этой главе.

Впервые столкнувшись с коклюшем в больнице, автор испытал потрясение в связи с тем, как достижения цивилизации способны влиять на «народные» способы лечения. Сейчас объясню.

Представьте себе такую ситуацию. Сережке 8 лет. У него тяжелый коклюш, было приличное воспаление легких, в последнее время стало чуть полегче, хотя кашляет по-прежнему часто и долго – по 15–20 приступов в сутки. И вот появляется его прабабушка (заметьте, не бабушка, а именно прабабушка) – эдакая древняя беззубая старушка с палочкой – и говорит, что, мол, хватит вам тут в больнице глупостями заниматься, а надо срочно покатать ребенка на самолете. В дальнейшем мне неоднократно приходилось слышать от пожилых (именно от пожилых) людей, что нет лучшего способа быстро вылечить коклюш, чем воздушные путешествия. И самое удивительное: действительно многим помогает! Но не всем и не всегда.

Объяснение же состоит в следующем. Как мы уже отметили, главная причина кашля в поздние сроки болезни – очаг возбуждения кашлевого центра в голове. И если нам удается создать другой очаг, более активный, то возбудимость кашлевого центра снижается. И чем активнее, чем длительнее это новое возбуждение, тем более выражен лечебный эффект.

Поэтому любые сильные и положительные эмоциональные нагрузки могут способствовать быстрому выздоровлению. Неудивительно, что самолет помогает! Как помогает и новая кукла, и поездка с папой на рыбалку, и поход всей семьей в зоопарк, и покупка щенка или котенка… И вполне понятно, что чем эмоциональней ребенок, тем эффективнее такое лечение. Как, впрочем, понятно и полное отсутствие эффекта от воздушных путешествий у детей первого года жизни. Кстати, Сережке очень даже помогло: папа забрал его на один день из больницы, и они полетели на самолете (местная авиалиния – до какого-то там райцентра и обратно). Через три дня после этого выписали домой. Вот вам и народная медицина!

Продукты питания и вода, потребляемые человеком, весьма далеки от стерильности. Миллиарды самых разнообразных бактерий ежедневно и ежечасно попадают к нам в организм, и совершенно ничего страшного от этого не происходит – уж слишком много способов нейтрализации микробов выдумала природа. Обладающая бактерицидными свойствами слюна, ядовитый желудочный сок, множество своих, «хороших» бактерий в кишечнике – все это не дает чужакам возможности прижиться и сделать свое черное дело.

Тем не менее человека, ни разу не болевшего кишечной инфекцией, просто не существует. Не существует хотя бы потому, что имеется множество способов нейтрализации всех многочисленных защитных сил – глотать, не пережевывая, чтобы слюна не успела до микробов добраться, переедать, нейтрализовать щелочными напитками кислый желудочный сок, убивать собственных микробов антибиотиками и т. д.

Но

неправильное хранение пищевых продуктов, немытые руки, снующие между обеденным столом и туалетом мухи. В конце концов, какими бы замечательными защитными силами человеческий организм ни обладал, всегда найдется такое количество микробов, нейтрализовать которое просто невозможно.

Возбудителями кишечных инфекций могут быть бактерии (дизентерийная палочка, сальмонелла, стафилококк, палочка брюшного тифа, вибрион холеры) и некоторые вирусы.

Конкретное имя конкретного возбудителя конкретной кишечной инфекции интересует, прежде всего, медицинских работников. Объем, направленность и интенсивность противоэпидемических мероприятий во многом определяется именно видом возбудителя.

Одни бактерии распространяются через воду, другие – через продукты питания, причем продукты эти не какие угодно, а совершенно определенные. В одном случае – овощи, в другом – яйца, в третьем – молочные продукты и т. д.

Одни бактерии очень(!) заразны (например возбудитель холеры), другие – поменьше.

В одном случае заболевание развивается стремительно и представляет собой реальную угрозу человеческой жизни, в другом – симптомы развиваются медленно, а сама болезнь не особенно опасна.

Микробы, возбудители кишечных инфекций, могут (как правило, так оно и происходит) поражать не весь желудочно-кишечный тракт, а определенные его отделы. Воспалительный процесс в каждом таком отделе имеет свое медицинское название: воспаление желудка – ГАСТРИТ, двенадцатиперстной кишки – ДУОДЕНИТ, тонкого кишечника – ЭНТЕРИТ, толстого кишечника – КОЛИТ.

Помните – мы уже приводили похожие слова, когда писали о поражении органов дыхания: ринит, фарингит, ларингит, трахеит, бронхит… С желудочно-кишечным трактом ситуация аналогичная, а одновременное поражение нескольких его отделов порождает использование сложных и страшных слов: гастродуоденит, гастроэнтерит, энтероколит, гастроэнтероколит. Становится понятным, что медицинский термин «энтероколит» не является именем болезни – он лишь характеризует поражение определенного участка желудочно-кишечного тракта. Этот самый «определенный участок» врачи выявляют довольно легко – по симптомам болезни и по внешнему виду каловых масс. А вот установить точное имя болезни по симптомам довольно сложно. Хотя многие кишечные инфекции имеют весьма характерные симптомы. По крайней мере, дизентерию, брюшной тиф, холеру часто удается диагностировать без дополнительных анализов.

Тем не менее как бы очевидны ни были симптомы, окончательный диагноз ставится только после микробиологического обследования (исследуют кал, рвотные массы, воду, которую собирают после промывания желудка, кровь, «подозрительные» продукты питания и напитки). Обнаружили дизентерийную палочку – значит, точно дизентерия. Обнаружили сальмонеллу – значит, точно сальмонеллез и т. д.

Но все не так однозначно. Для того чтобы поставить диагноз, следует не просто обнаружить микроб. Необходимо, чтобы обнаружение микроба сопровождалось конкретными симптомами кишечной инфекции – рвотой, поносом и т. д. При самых разнообразных профилактических обследованиях (перед тем, например, как ребенок пойдет в детский сад или школу, перед поездкой в санаторий) сплошь и рядом в кале обнаруживают нечто плохое – опасную кишечную палочку, или сальмонеллу, или палочку дизентерии. Если микроб есть, а проявлений кишечной инфекции нет, такая ситуация свидетельствует о том, что данный человек (взрослый или ребенок, не принципиально) – «жертва бактериологического обследования» – является здоровым носителем определенной бактерии. Т. е. этот человек имеет к данному возбудителю иммунитет; иными словами, заболеть он не может, но все же для общества представляет угрозу, поскольку распространяет заразу. И таким человеком медики пренепременно займутся вплотную.

После проникновения в человеческий организм возбудители кишечных инфекций начинают активно размножаться, что приводит, во-первых, к нарушениям процесса пищеварения и, во-вторых, к воспалению клеток слизистой оболочки кишечника. Типичным и наиболее характерным следствием двух указанных процессов является основной симптом любой кишечной инфекции – понос.[142] Другие признаки болезни – тошнота, рвота, боли в животе, повышение температуры тела, отсутствие аппетита, общая слабость – встречаются часто, но обязательными спутниками кишечной инфекции не являются.

Кстати, следует отметить, что на бытовом и на медицинском уровне понятия кишечной инфекции весьма разнятся. Для обычного человека ясно: раз есть понос, значит, и кишечная инфекция есть, а для врача главное не симптомы, а путь заражения. С медицинских позиций, любая болезнь, передающаяся через рот (с пищей, водой, немытыми руками – так называемый фекально-оральный путь инфицирования), является типичной кишечной инфекцией. Наиболее показательный пример – вирусный гепатит А (болезнь Боткина). Заражение вирусом всегда происходит при его попадании в желудочно-кишечный тракт, но поражается печень, а никакого поноса в большинстве случаев нет.

Пути профилактики кишечных инфекций достаточно очевидны и сводятся к соблюдению элементарных гигиенических норм: мытью рук, особенно тщательно после посещения туалета, термической обработке пищи и воды, выполнению правил хранения пищевых продуктов, изоляции больных и, как минимум, обязательному выделению им отдельной посуды.

Всегда следует помнить, что наиболее страшным и опасным последствием любого поноса является потеря организмом жидкости и солей. Без пищи человеческий организм более или менее благополучно может просуществовать пару недель, но без адекватного обеспечения водой и солями калия, натрия, кальция человек жить не может: в этом случае счет идет на часы.

Запасы воды и солей особенно невелики в организме ребенка, и именно для детей кишечные инфекции представляют собой реальную угрозу здоровью и жизни.

Таким образом, истинная тяжесть кишечной инфекции зачастую определяется не частотой стула, не запахом и цветом испражнений, а именно степенью обезвоживания. Определить тяжесть кишечной инфекции может только врач, но вероятность того, что по поводу каждого поноса люди будут обращаться за медицинской помощью, очень невелика. Поэтому подчеркнем, что вне зависимости от того, как называется конкретная кишечная инфекция, существуют совершенно определенные правила поведения больного и его родственников.

1 Всегда следует задуматься над тем, что это вы такое съели или чем накормили ребенка. Полбеды, если это ваш личный кулинарный шедевр, но если это пирожное из близлежащего магазина, то следует проявить сознательность и подумать о тех, кто может пойти по вашим следам. Узнать телефон районной санитарной станции совсем не трудно.

2 Кишечная инфекция у любого члена семьи – сигнал тревоги для всех остальных. Больному – отдельная посуда, всем остальным – организовать идеальную чистоту, тщательно мыть руки, убрать от греха подальше подозрительные продукты, всю посуду перекипятить, не жалеть дезинфицирующих средств.

3 И понос, и рвота являются способами защиты организма. В упрощенном варианте это выглядит так: в желудочно-кишечный тракт попало что-то не то, и организм всеми возможными способами пытается эту гадость удалить. Поэтому в первые часы кишечной инфекции мы вовсе не заинтересованы в том, чтобы понос и рвота прекратились. Наоборот, в обоих направлениях организму следует помогать – пить и рвать (а если не хочется – сознательно вызывать рвоту, промывая тем самым желудок), очистить толстый кишечник с помощью клизмы. Для клизмы используется обычная кипяченая вода, ни в коем случае не теплая (оптимальная температура около 20 °C), обязательно следить за тем, чтобы вышла вся введенная жидкость.

4 Главный принцип помощи – восполнение потерь жидкости и солей. Для этой цели идеально подходят лекарственные средства, имеющиеся в любой аптеке и представляющие собой заранее приготовленную смесь различных солей, которую перед употреблением разводят кипяченой водой. Если же аптека далеко, вполне подойдут минеральные воды, отвары изюма, трав, шиповника, компот из сухофруктов, можно чай, лучше зеленый, чем черный. В конце концов, лучше пить то, что есть под рукой, чем не пить ничего.

5 Температура напитков ориентировочно должна быть равна температуре тела – при этом всасывание жидкости из желудка в кровь будет максимально быстрым.

6 При упорно повторяющейся рвоте помните, что надо пить чаще, но малыми порциями, чтобы не растягивался желудок, а использование любых противорвотных препаратов всегда согласовывать с врачом.

7 По большому счету, существует лишь два абсолютно безопасных способа самостоятельного лечения кишечных инфекций – голод и обильное питье. Любые лекарственные препараты могут привести к самым неожиданным последствиям, ну разве что кишечные сорбенты[143] целесообразны и показаны практически всегда.

8 Интенсивность ваших волнений должна быть теснейшим образом связана с общим состоянием ребенка, а не с тем, сколько раз он запачкал пеленки (попросился на горшок, сбегал в туалет). Следите за цветом мочи: если она светлая – дефицита жидкости нет.

9 Обращение к врачу обязательно при поносе у детей первого года жизни и, вне зависимости от возраста, при отсутствии тенденции к улучшению в течение суток.

10 Немедленно обращайтесь за медицинской помощью, если:

• наиболее волнующим симптомом кишечной инфекции является боль в животе;

• из-за упорной рвоты вы не можете ребенка напоить;

• более 6 часов нет мочи;

• сухой язык, запавшие глаза, кожа приобрела сероватый оттенок;

• в кале имеется примесь крови;

• понос прекратился, но при этом усилилась рвота, и (или) резко поднялась температура тела, и (или) появились боли в животе.

11 При улучшении состояния не торопитесь скармливать детенышу все подряд. Чай с нежирным творожком, рисовая и овсяная кашки – пусть потерпит-поголодает сутки-двое, здоровее будет.

Следует отметить: современная терапия кишечных инфекций вовсе не предусматривает глотание всеми любимых фталазола и левомицетина хотя бы потому, что причиной каждого второго поноса являются вирусы,[144] на которых упомянутые антибактериальные препараты не действуют вообще. Но даже если это бактерия, отношение к использованию антибактериальных препаратов неоднозначно. Так, при дизентерии антибиотики используются практически всегда, а при сальмонеллезе – значительно реже.

Парадоксальность лечения кишечных инфекций состоит прежде всего в том, что строгая диета, восполнение потерь жидкости и солей да плюс время и терпение – это почти всегда достаточные условия для выздоровления (соблюдение при этом правил гигиены подразумевается).

Что же здесь такого парадоксального? – спросите вы. Прежде всего то, что пить и голодать, в представлении наших соотечественников крайне недостаточно для «полноценного» лечения, надобно еще таблеточек, да побольше…

Потребность в вышеупомянутом «полноценном» лечении небезуспешно пытается удовлетворить медицинская наука, которая активно разрабатывает новые методы помощи кишечно пострадавшим.

Так, в качестве альтернативы антибиотикам предлагают использовать так называемые эубиотики – полезные кишечные бактерии, которых следует «запустить» в кишечник, рассчитывая на то, что они сами «выгонят» непрошеного гостя.

Еще один предлагаемый способ лечения кишечных инфекций основан на том, что почти у всех бактерий имеются естественные враги – особые вирусы, которые поражают именно бактерии. Такие вирусы называются бактериофагами, или просто фагами. Уже разработаны, активно выпускаются и используются препараты, содержащие в своем составе определенные фаги: «сальмонеллезный бактериофаг» – для лечения сальмонеллеза, «дизентерийный бактериофаг» для лечения дизентерии и т. д.

Тем не менее с грустью приходится признавать, что, несмотря на теоретическую логичность и привлекательность, практическое применение и эубиотиков, и бактериофагов вовсе не приводит к выздоровлению быстрее, нежели все те же диета да питье.

Неудивительно, что в подавляющем большинстве стран мира эти лекарственные средства не применяются (и не выпускаются, и не регистрируются), поскольку доказать их эффективность медицинская наука пока еще не в состоянии.[145]

В стационаре основным способом оказания неотложной помощи при кишечных инфекциях является инфузионная терапия, т. е. внутривенное введение жидкости и солей для быстрого возмещения потерь.

Есть такое греческое слово streptos, что означает «крученный», «витой», «имеющий вид цепочки». И есть такой микроб – стрептококк: если разглядывать его под микроскопом, то хорошо видны самые настоящие цепочки, состоящие из неподвижных шариков.

Стрептококки – весьма распространенные микробы, способные вызывать у человека множество самых разнообразных болезней. Скарлатина – одна из них, пожалуй, самая известная, но, к сожалению, далеко не единственная.

О том, что скарлатина – болезнь серьезная и смертельно опасная, определенная часть читателей этой книги, особенно те, кто учился в советской школе, узнали еще в детстве из знаменитого стихотворения Эдуарда Багрицкого «Смерть пионерки» (см. эпиграф). От скарлатины погибла бедная пионерка Валя, и именно так, весьма трагично, представлялась судьба заболевшего ребенка до появления антибиотиков – ведь очень коварный и очень опасный микроб, этот стрептококк.

Следует заметить, что скарлатина – далеко не единственная болезнь, обязанная своим существованием стрептококку. Большинство ангин, ревматизм, гломерулонефрит, рожистое воспаление – все это варианты стрептококковой инфекции.

Но скарлатина – болезнь особенная. И да простят меня читатели за попытку объяснить ее суть, поскольку сделать это простыми словами очень сложно. Однако попытаемся. Итак…

Стрептококк – понятие растяжимое. Под этим словом подразумевают десятки, если не сотни бактерий, с одной стороны, похожих друг на друга, с другой – имеющих существенные различия в своей структуре. Каждый конкретный вид стрептококка способен вырабатывать совершенно определенные токсины. Переболев одним вариантом стрептококка и выработав к этому варианту иммунитет, человек может не вполне благополучно встретиться уже с другим стрептококком, который, в свою очередь, вырабатывает свои токсины и вызывает потребность опять болеть и опять вырабатывать очередные антитоксические антитела.

В то же время некоторым стрептококкам (подчеркиваю, далеко не всем, только некоторым) присуща способность вырабатывать определенное ядовитое вещество, которое называется эритротоксин.

У эритротоксина имеются две особенности. Во-первых, он вызывает в организме совершенно определенные изменения, и эти изменения проявляются в виде совершенно определенных симптомов, присущих именно действию эритротоксина; во-вторых, выработав иммунитет к эритротоксину одного стрептококка, организм перестает реагировать на эритротоксин любого другого стрептококка, поскольку в крови постоянно циркулируют антитела к эритротоксину.

Теперь уже можно сказать, что же такое скарлатина.

Скарлатина – это особый вариант стрептококковой инфекции с выраженной реакцией организма в ответ на действие эритротоксина. Таким образом, скарлатина может быть один раз в жизни, а вот стрептококковой инфекцией – другими ее формами, разумеется, можно болеть сколько угодно.

Термин «эритротоксин» в дословном переводе с греческого означает «красный токсин». В этом переводе – суть уже упомянутых нами, «совершенно определенных симптомов».

Но давайте начнем с начала – как же все происходит. Стрептококк попадает в организм человека воздушно-капельным путем, хотя возможно заражение и через продукты питания, и через грязные игрушки, и через одежду. Источником инфекции может быть больной любым вариантом стрептококковой инфекции или здоровый носитель стрептококка. 90 % всех, кто заболел, – дети до 16 лет, но дети первого года жизни почти не болеют, поскольку имеют врожденный, доставшийся от мамы антитоксический иммунитет.

Инкубационный период – от 1 до 12 дней. Очутившись в человеческом организме, стрептококк оседает на слизистых оболочках, главным образом в горле (на миндалинах) и начинает размножаться, выделяя при этом эритротоксин. Болезнь начинается остро – высокая температура + боли в горле. А уже через несколько часов появляется сыпь – это и есть ответная реакция на эритротоксин. Общий цвет кожи – красноватый, и на этом красном фоне можно видеть многочисленные очень мелкие красные точки (краснее, чем общий фон). Сыпь быстро покрывает все тело, особенно она выражена на боковой поверхности туловища, на сгибательных участках рук и ног. Кожа сухая, если провести рукой – напоминает наждачную бумагу. Особенно характерен вид лица – ярко-красные щеки и бледный, свободный от сыпи треугольник между носом и губами. Язык тоже яркий, малиновый, а на его поверхности – резко увеличенные сосочки. Ну а в горле, на миндалинах, – самая настоящая ангина: очень все красное и воспаленное, на миндалинах – гнойные налеты.

Всеми этими симптомами ребенок обязан эритротоксину стрептококка, который особым образом поражает кожу и слизистые оболочки. Это поражение приводит к массовой гибели клеток самого наружного слоя кожи (эпидермиса), и кожа начинает шелушиться. Шелушение появляется на лице уже к концу 1-й недели болезни, затем на туловище, кистях и стопах.

Что необходимо знать:

1 Стрептококк, к счастью, высокочувствителен к антибиотикам, в частности к пенициллину. Уже через 12–24 часа после начала лечения пенициллином в состоянии больного ребенка наблюдается отчетливое улучшение. Непереносимость пенициллина – не проблема, поскольку выбор антибиотиков, активно действующих на стрептококк, достаточно велик.

2 В любом случае, скарлатина относится к болезням, которые при своевременном лечении антибиотиками почти всегда заканчиваются благополучно, а без лечения – почти всегда заканчиваются тяжелыми осложнениями. Осложнения скарлатины – прежде всего, поражение сердца (ревматизм) и поражение почек (гломерулонефрит).

3 Очень опасно прекращать лечение сразу после улучшения состояния. Антибиотики должны применяться строго определенное время, в противном случае осложнения весьма вероятны.

4 Своевременное использование активных антибиотиков иногда (очень редко) приводит к тому, что организм не успевает выработать достаточный иммунитет к эритротоксину – очень быстро погибает стрептококк. Следствие этого – возможность повторно заболеть скарлатиной. Эти повторные случаи, тем не менее, протекают довольно легко.

5 Горло и миндалины – не единственный путь проникновения стрептококка в человеческий организм. Заражение может произойти и через любую рану на коже (ссадина, порез, операция). В таком случае будут иметь место все симптомы скарлатины, кроме ангины. Принципы лечения от этого не меняются.

6 Легкие, а иногда и среднетяжелые формы скарлатины благополучно лечатся на дому, без всяких больниц. Ребенка, как правило, полностью изолируют на 10 дней, после чего – если состояние хорошее – вполне можно гулять. Но!!! Для перенесшего скарлатину серьезную опасность представляет повторный контакт со стрептококком – это может привести к аллергическим заболеваниям и осложнениям. Поэтому жить нормально и гулять можно, но общение с другими людьми, особенно детьми, следует свести до минимума. По крайней мере, от момента начала заболевания до похода в школу или детский сад должно пройти 3 недели, не меньше.

Начнем с печальной статистики: около 50 % всего нашего населения знакомы с ангиной не теоретически, а на личном опыте, т. е. ангиной лично болели. Предвижу возражения – дескать, статистика не печальная, а слишком оптимистичная и лживая, поскольку красное горло, которое болит, рано или поздно бывает у всех. В ответ на возражения замечу: 99 % населения понятия не имеет, что такое ангина, поэтому спорить не будем, а будем разбираться.

Итак, теория. Иммунитет – способность организма распознавать «чужаков» и с ними бороться. «Чужаки» – раковые клетки и возбудители инфекций. В организме имеются группы клеток, выполняющих некие общие и схожие функции, эти клетки носят название ткани. Примеры тканей – костная, мышечная, нервная, железистая. Есть клетки, ответственные за выработку иммунитета и формирующие так называемую лимфоидную ткань. Лимфоидная ткань имеется в кишечнике (и в тонком, и в толстом), в костном мозге, из нее полностью состоит вилочковая железа. Увидеть лимфоидную ткань не сложно. Для этого надо подойти к зеркалу и широко открыть рот. В глубине полости рта за дужками, что ограничивают вход в глотку, находятся полукруглые образования – миндалины.

Миндалины состоят из лимфоидной ткани, являются одним из главных органов лимфоидной системы, участвуют в выработке иммунитета и очень часто воспаляются. Почему часто? Да потому, что все вещества, попадающие в наш организм – и воздух, и пища, – контактируют, прежде всего, с миндалинами. Здесь, в полости рта, до пищевода и желудка, до гортани и легких – миндалины – передовой отряд иммунитета. Неудивительно, что отряду этому здорово и часто достается.[146]

Воспаление миндалин носит название тонзиллита (по-латыни миндалина – tonsilla). Наиболее распространенная причина тонзиллита – всем известные острые респираторные вирусные инфекции, частыми симптомами которых, помимо повышения температуры, кашля и насморка, являются «красное» горло и боли при глотании.

Количество микроорганизмов, способных вызвать в миндалинах воспалительный процесс, исчисляется десятками. Неудивительно, что тонзиллит является частым симптомом множества инфекционных болезней.

В то же время имеются два микроорганизма – стрептококк и стафилококк, поражающие миндалины особенно часто и особенным образом. Болезнь начинается очень быстро, с высокой температуры, резких болей в горле, на поверхности миндалин появляются гнойнички (налеты). Это и есть ангина. Частота, с которой два указанных микроба ее вызывают, примерно такова: 80 % – стрептококк, 10 % – стафилококк и 10 % – стафилококк + стрептококк.

Еще раз симптомы ангины:

• острое начало, повышение температуры;

• общая интоксикация (слабость, ознобы, потливость, потеря аппетита, головная боль);

• воспаление миндалин – увеличение в размерах, покраснение, налеты, боль в зеве, резко усиливающаяся при глотании;

• увеличение и болезненность лимфоузлов – переднешейных (книзу от уха), возле угла и под нижней челюстью.

Само слово «ангина» обязано своим происхождением древнегреческим врачам (ango – душить, сжимать). Древние греки не имели понятия про вирусы и бактерии, под словом «ангина» они понимали все болезни, сопровождающиеся воспалением тканей глотки и сопровождающиеся нарушением глотания и дыхания. Современный врач по-разному лечит вирусные и бактериальные инфекции. Каждое конкретное заболевание, сопровождающееся тонзиллитом, имеет свои специфические способы терапии.

Именно поэтому абсолютно неграмотно называть ангиной всякую болезнь, при которой имеет место покраснение горла и боли при глотании.

АНГИНА – это острая инфекционная (заразная!) болезнь. Именно поражение миндалин определяет при ангине тяжесть заболевания.

Ангина представляет собой некий комплекс симптомов, и этот комплекс мы описали выше. И краснота в зеве, и боль, и налеты на поверхности миндалин, и реакция лимфоузлов, т. е. все симптомы, типичные для ангины, могут иметь место при дифтерии. Эти же симптомы могут иметь место при совсем не редкой вирусной болезни – инфекционном мононуклеозе. Но кроме описанных симптомов, при дифтерии поражаются сердце, почки, нервная система; при инфекционном мононуклеозе – все лимфоузлы, печень, селезенка. Ангину лечат антибиотиками, дифтерию – противодифтерийной сывороткой, при инфекционном мононуклеозе ни антибиотики, ни сыворотка не эффективны.

Значение приведенной информации в том, чтобы еще раз подчеркнуть: ангина – это не куча всяких-разных болезней, ангина – это конкретное заболевание, имеющее конкретные признаки и вызванное конкретным микробом (как правило, стрептококком).

Очень важно отметить, что ангина – болезнь острая. Она не может длиться месяцами, ею нельзя болеть каждый месяц. Ангиной заражаются – от больного ангиной или от носителя стрептококка. Нельзя заболеть ангиной, только промочив ноги. Надо сначала промочить ноги, а потом найти человека, от которого можно заразиться (разумеется, заразиться после переохлаждения легче).

Миндалины довольно часто являются источником хронической инфекции (причины – снижение иммунитета, отрицательное воздействие бытовых факторов – пыль, химия и т. п.). Если они (миндалины) постоянно увеличены в размерах, очень часто воспаляются – в такой ситуации врачи говорят о хроническом тонзиллите. Любая дополнительная инфекция (легкое ОРЗ, например), любое переохлаждение, любой стресс вызывают обострение воспалительного процесса, которое может сопровождаться всеми симптомами ангины. Но это не ангина – никто никого не заразил, просто свои, постоянно живущие на миндалинах микробы, начали размножаться. Это не ангина, не острое воспаление, а обострение хронического воспаления – болезнь так и называется: обострение хронического тонзиллита. Понятно, что подходы к лечению хронического тонзиллита совсем не такие, как при ангине. Да, антибиотики помогут, но главное в другом – укрепить иммунитет, устранить бытовые вредности.

Ангина, как любая острая стрептококковая инфекция, имеет две важнейшие особенности:

ангина очень успешно и довольно быстро лечится при правильном и своевременном назначении антибиотиков;

ангина, которую не лечат вообще или которую лечат неправильно, очень часто дает осложнения, поскольку именно стрептококк поражает сердце, суставы и почки.

Еще раз обращаю внимание: почти 100 % всех ревматических болезней и гломерулонефритов – следствие «обычной» ангины!

Так как же все-таки лечат ангину?

В остром периоде (до нормализации температуры тела) желателен постельный режим – двигательная активность увеличивает вероятность поражения сердца.

Еда – по аппетиту, важно, чтобы пища не травмировала миндалины – бульоны, пюре и т. п. Характер пищи в принципе очевиден – больного ангиной трудно заставить есть сухари.

Важнейшее правило: обильное теплое питье – минеральная вода, компот из сухофруктов, чай.

Антибиотики. При ангине никаких экзотических и дорогих препаратов не требуется – обычные пенициллин, ампициллин, эритромицин по-прежнему высокоэффективны в нормальных дозах. Попутно замечу: самостоятельное население, имеющее склонность к приему любого препарата «по 1 таблетке 3 раза в день после еды», не имеет ни малейшего представления о том, что такое «нормальная доза». Важно, как, впрочем, и всегда при лечении антибиотиками, не прекращать лечение сразу после того, как станет полегче. При ангине это особенно актуально – курс лечения менее 7 дней многократно увеличивает риск осложнений.

Местное лечение – различные полоскания горла – не оказывает влияния на сроки болезни и вероятность осложнений – естественно, в ситуации, когда проводится правильная антибиотикотерапия. Но самочувствие на фоне полосканий заметно улучшается – уменьшаются боли, легче глотать. В домашних условиях вполне можно использовать отвары шалфея и ромашки, содовые и солевые растворы (1 чайная ложка пищевой соды на стакан воды, 1 чайная ложка обычной поваренной соли на 0,5 л воды). Оптимальная температура растворов для полоскания – 40–50 ºС, полоскать 4–6 раз в день. Во время полосканий старайтесь не переусердствовать – слишком частая и слишком интенсивная вибрация миндалин замедляет восстановительные процессы. Но после любой еды прополоскать горло следует обязательно.

При высокой температуре и сильных болях симптоматически используют жаропонижающие и обезболивающие препараты (парацетамол и т. п.).

Ангину в обязательном порядке должен лечить врач.

Во-первых, потому, что диагноз ангины не так прост, как может показаться на первый взгляд.

Во-вторых, потому, что лечение не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Острый тонзиллит с налетами на миндалинах – симптом не только ангины, но и лейкоза, скарлатины, дифтерии, инфекционного мононуклеоза, сифилиса, гонореи (секс бывает разным) и т. д.

Любое «больное горло» следует показывать врачу хотя бы потому, что обычная ангина может оказаться дифтерией, а несвоевременное введение сыворотки может обойтись слишком дорого.

С очень большой осторожностью относитесь к весьма распространенным газетным, журнальным и телевизионным рецептам, повествующим о народных способах лечения ангины. Речь, как правило, идет либо о полосканиях, либо о различных способах согревания шеи. Лечение ангины только полосканиями – прямой путь к бесплатному пользованию городским электротранспортом (в том смысле, что станете инвалидом).

Существует преогромное количество лекарственных препаратов для рассасывания в полости рта или для орошения полости рта, содержащих противовоспалительные и антимикробные компоненты (ингалипт, камфомен, фарингосепт, анти-ангин, септолете, себидин и т. д. и т. п.). Все эти лекарства могут слегка помочь при некоторых фарингитах, стоматитах, ларингитах, могут уменьшить боли при ангине. Но быстро и эффективно вылечить ангину только препаратами местного действия – нельзя.

Головная боль не пройдет, если насыпать на макушку порошок анальгина – анальгин надо проглотить. Общая острая инфекционная болезнь – ангина – требует общего, грамотного и неотложного лечения.

Среди многочисленных человеческих болезней менингит – одна из самых опасных. Можно перенести «на ногах» воспаление легких, можно годами ходить с туберкулезом, можно с помощью «целителей» в течение длительного времени пытаться вылечиться от венерических болезней. С менингитом подобные «номера» не проходят – или в больницу, или…

Менингит – болезнь известная. По крайней мере, средний человек, без какого-либо специального медицинского образования, слово «менингит» знает и, хотя особенности самой болезни не очень понятны, менингита боятся все. Врач «скорой помощи» может сказать: «У вашего ребенка ангина (грипп, пневмония, энтероколит, гайморит и т. д.). Быстренько собирайтесь в больницу». В ответ он обязательно услышит: «Доктор, а дома полечиться никак нельзя?». Но если будет произнесено слово «менингит», пусть даже не категорично: «У вас менингит!», а с сомнением: «Похоже на менингит», – можно с уверенностью заявить: ни о каком лечении дома нормальный человек даже не заикнется.

Такое отношение к менингиту в целом понятно – с того времени, как появились возможности его (менингит) лечить, не прошло и 70-ти лет. Но если смертность от большинства детских болезней уменьшилась за это время в 10–20 и более раз, то при менингите – лишь в 2 раза.

Так что же это за болезнь такая, менингит?

Прежде всего, следует отметить, что менингит – болезнь инфекционная. Т. е. непосредственной причиной заболевания являются определенные микробы. Большинство человеческих инфекций позволяет установить четкую взаимосвязь между названием болезни и именем конкретного ее возбудителя. Сифилис – бледная спирохета, скарлатина – стрептококк, сальмонеллез – сальмонелла, туберкулез – палочка Коха, СПИД – вирус иммунодефицита и т. п. В то же время конкретной связи «менингит – возбудитель менингита» нет.

Под самим словом «менингит» подразумевается воспаление оболочек головного мозга, а причиной этого воспаления может быть огромное число микроорганизмов – бактерий, вирусов, грибков. Инфекционисты не без уверенности заявляют, что при определенных условиях любой микроорганизм может вызвать менингит у человека любого возраста. Отсюда понятно, что менингиты бывают разными – и по скорости развития, и по тяжести состояния, и по частоте возникновения, и, что особенно важно, по способам лечения. Объединяет все менингиты одно – реальная угроза жизни и высокая вероятность осложнений.

Для развития менингита конкретный возбудитель должен попасть в полость черепа и вызвать воспаление оболочек головного мозга. Иногда это происходит при возникновении очагов инфекции в непосредственной близости от оболочек мозга – при гнойном отите, например, или при гайморитах. Нередко, причиной менингита является черепно-мозговая травма. Но чаще всего в полость черепа микробы попадают с током крови. Очевидно, что сам факт попадания микроба в кровь, сама возможность его «заноса» и последующего размножения на мозговых оболочках обусловлены состоянием иммунитета.

Следует заметить, что имеется целый ряд, как правило, врожденных дефектов иммунной системы, предрасполагающий к заболеванию менингитом. Неудивительно, что в некоторых семьях все дети болеют менингитом, – хотя болезнь эта не такая уж и частая, в сравнении, например, с ангиной, коклюшем, ветрянкой или краснухой. Но если роль иммунитета в целом понятна, то до настоящего времени не удается найти убедительного объяснения тому факту, что мальчики болеют менингитом в 2–4 раза чаще, чем девочки.

В зависимости от вида возбудителя менингиты бывают вирусными, бактериальными, грибковыми. Некоторые простейшие (например, амеба и токсоплазма) тоже могут вызвать менингит.

Развитие вирусного менингита может сопровождать течение широко известных инфекций – ветряной оспы, кори, краснухи, эпидемического паротита, поражение мозговых оболочек встречается при гриппе, при инфекциях, вызванных вирусами герпеса. У ослабленных больных, у стариков, у младенцев встречаются менингиты, вызванные грибками (понятно, что в этих ситуациях именно недостаточность иммунитета играет ведущую роль в возникновении болезни).

Особое значение имеют менингиты бактериальные. Любой гнойный очаг в организме – пневмония, инфицированный ожог, ангина, разнообразные абсцессы и т. п. – может стать причиной менингита, при условии, что возбудитель попадет в кровь и с током крови достигнет мозговых оболочек. Понятно, что всем известные возбудители гнойных процессов (стафилококки, стрептококки, синегнойные палочки и т. д.) и будут в этом случае возбудителем менингита. Одним из самых страшных является менингит туберкулезный – почти забытый, сегодня он встречается все чаще и чаще.

В то же время существует микроорганизм, вызывающий менингиты наиболее часто (60–70 % всех бактериальных менингитов). Неудивительно, что он так и называется – менингококк. Заражение происходит воздушно-капельным путем, менингококк оседает на слизистых оболочках носоглотки и может вызвать состояние, очень сходное с обычной респираторной вирусной инфекцией – небольшой насморк, покраснение горла – менингококковый назофарингит. Я не зря употребил словосочетание «может вызвать» – дело в том, что попадание менингококка в организм довольно редко приводит к возникновению болезни – ведущая роль здесь принадлежит совершенно особым индивидуальным сдвигам в иммунитете. Легко объяснимы, в этой связи, два факта: первый – опасность развития менингита при контактах, например, в детских учреждениях составляет 1/1000 и второй – частое обнаружение менингококка в носоглотке у совершенно здоровых лиц (от 2 до 5 % детей являются здоровыми носителями).

Неспособность организма локализовать микроб в носоглотке сопровождается проникновением менингококка через слизистую оболочку в кровь. С током крови он попадает в мозговые оболочки, глаза, уши, суставы, легкие, надпочечники, и в каждом из этих органов может возникнуть очень опасный воспалительный процесс. Очевидно, что поражение мозговых оболочек сопровождается развитием менингококкового менингита.

Иногда менингококк попадает в кровь быстро и в огромных количествах. Возникает менингококковый сепсис или менингококкемия – самая, пожалуй, страшная из всех детских инфекционных болезней. Микроб выделяет токсины, под их воздействием происходит множественная закупорка мелких сосудов, нарушается свертываемость крови, на теле появляются множественные кровоизлияния. Иногда уже через несколько часов после начала болезни происходит кровоизлияние в надпочечники, резко падает артериальное давление и человек погибает.

Существует удивительная по своему драматизму закономерность в возникновении менингококкемии, которая состоит в следующем. Дело в том, что при проникновении микроба в кровь он начинает реагировать с определенными антителами, пытающимися менингококк уничтожить. Доказано, что существует перекрестная активность ряда антител, т. е. если в большом количестве имеются антитела, например, к стрептококку, пневмококку, стафилококку, то эти антитела способны оказывать тормозящее воздействие на менингококк. Вот и получается, что дети болезненные, имеющие хронические очаги инфекций, перенесшие воспаление легких и множество других болячек, менингококкемией не болеют почти никогда. «Страшность» менингококкемии как раз и состоит в том, что в течение 10–12 часов может погибнуть абсолютно здоровый и никогда ранее не болевший ребенок!

Вся приведенная выше информация не имеет своей целью запугать читателя. Менингиты лечатся. Но результаты (продолжительность и тяжесть болезни, вероятность осложнений) теснейшим образом связаны со временем, которое будет потеряно до начала адекватной терапии.

Очевидно, что вышеупомянутые «сроки начала адекватной терапии» зависят от того, когда люди-человеки обратятся за медицинской помощью. Отсюда настоятельная необходимость конкретных знаний, чтобы потом «не было мучительно больно»…

Воспалению мозговых оболочек присущ целый ряд симптомов, но многие из них не являются специфичными, т. е. их (симптомов) возникновение возможно и при других болезнях, значительно менее опасных. Чаще всего так оно и случается, но малейшее подозрение на развитие менингита не позволяет рисковать, требует немедленной госпитализации и тщательного врачебного наблюдения.

Рассмотрим теперь наиболее типичные ситуации, каждая из которых не позволяет исключить развития менингита.

1 Если на фоне любой инфекционной болезни – ОРЗ, ветрянки, кори, свинки, краснухи, «лихорадки» на губах и т. п. – возможно не в начале заболевания (даже чаще именно не в начале) появляется интенсивная головная боль, настолько сильная, что она волнует больше, чем все остальные симптомы, если головная боль сопровождается тошнотой и рвотой.

2 Во всех случаях, когда на фоне повышенной температуры тела имеются боли в спине и шее, усиливающиеся при движении головы.

3 Сонливость, спутанное сознание, тошнота, рвота.

4 Судороги любой интенсивности и любой продолжительности.

5 У детей первого года жизни: лихорадка + монотонный плач + выбухание родничка.

6 Любая (!!!) сыпь на фоне повышенной температуры.

Помимо вышеописанных симптомов совершенно определенным образом изменяются некоторые рефлексы, и это обнаружить может только врач.

Еще раз повторяю: важно помнить и понимать, что такие нередкие симптомы, как рвота, тошнота и головная боль, в обязательном порядке требуют врачебного осмотра – береженого Бог бережет.

Любая сыпь на фоне повышенной температуры может оказаться менингококкемией. Вы (или ваши умные соседи) можете пребывать в уверенности, что это краснуха, корь или «диатез». Но врач должен сыпь увидеть, и чем быстрее, тем лучше. Если же элементы сыпи имеют вид кровоизлияний, если новые высыпания появляются быстро, если это сопровождается рвотой и высокой температурой – следует использовать любой шанс для того, чтобы больной немедленно оказался в больнице, желательно сразу в инфекционной. Помните: при менингококкемии счет идет не на часы, а на минуты.

Следует отметить, что врач даже самой высочайшей квалификации может диагностировать менингит с абсолютной уверенностью только в одном случае: когда симптомы раздражения мозговых оболочек сочетаются с типичной сыпью, которая описана выше. Во всех остальных случаях диагноз можно лишь заподозрить с разной степенью вероятности.

Единственным способом подтверждения или исключения менингита является спинномозговая (поясничная) пункция. Дело в том, что в головном и спинном мозге циркулирует особая спинномозговая жидкость – ликвор. При любом воспалении мозга и (или) его оболочек в ликворе накапливаются воспалительные клетки, вид ликвора (в норме бесцветный и прозрачный) часто меняется – он становится мутным. Исследование ликвора позволяет не только установить диагноз менингита, но и ответить на вопрос о том, какой это менингит – бактериальный (гнойный) или вирусный, что имеет решающее значение в выборе варианта лечения.

К сожалению, на чисто обывательском уровне очень распространено мнение об огромных опасностях, которые таит в себе спинномозговая пункция. На самом деле эти страхи абсолютно не обоснованы – прокол спинномозгового канала проводится между поясничными позвонками на том уровне, где от спинного мозга уже не отходят никакие нервные стволы, поэтому никаких мифических параличей после этой манипуляции не бывает. С юридической точки зрения врач обязан провести спинномозговую пункцию при реальном подозрении на менингит. Следует отметить, что пункция имеет не только диагностическую, но и лечебную целесообразность. При любом менингите, как правило, имеет место повышение внутричерепного давления, следствием последнего и является сильнейшая головная боль. Взятие небольшого количества ликвора позволяет снизить давление и существенно облегчает состояние больного. Во время пункции в спинномозговой канал нередко вводят антибиотики. Так, например, при туберкулезном менингите единственный шанс спасти больного – частые (нередко ежедневные) пункции, во время которых в спинномозговой канал вводится противотуберкулезный антибиотик – особый вариант стрептомицина.

С учетом приведенной выше информации становится понятным, что лечение менингита зависит от вида возбудителя. Главное в терапии бактериальных менингитов – использование антибиотиков. Выбор конкретного лекарства зависит от чувствительности конкретной бактерии и от того, способен ли антибиотик проникать в спинномозговую жидкость. При своевременном использовании антибактериальных препаратов шансы на успех очень велики.

С вирусными менингитами ситуация принципиально иная – противовирусных препаратов практически нет, исключение – ацикловир, но используется он лишь при герпетической инфекции (напомню, что ветряная оспа – один из вариантов герпеса). К счастью, вирусные менингиты имеют более благоприятное течение в сравнении с бактериальными.

Но помощь больному не ограничивается лишь воздействием на возбудителя. Врач имеет возможность нормализовать внутричерепное давление, устранить токсикоз, улучшить работу нервных клеток и сосудов головного мозга, применить мощные противовоспалительные средства.

Своевременно начатое лечение менингита в течение двух-трех дней приводит к значительному улучшению состояния, а в дальнейшем почти всегда к полному излечению без каких-либо последствий.

Еще раз подчеркиваю: своевременно начатое лечение…

Словосочетание «воспаление легких» придумано врачами специально для «неврачей». Болезнь, о которой пойдет речь в этой главе, медики именуют пневмонией. Автору не раз приходилось слышать примерно такие рассказы: «У нашего Пети дважды было воспаление легких и один раз – пневмония». Т. е. в немедицинской среде нет однозначной уверенности в том, что воспаление легких и пневмония это одно и то же. Пишу об этом сознательно, и не в осуждение, прекрасно понимая, что основы медицинских знаний людям в школах не преподаются.

Воспаление легких – одна из наиболее распространенных человеческих болезней. Для некоторых, особенно в детском возрасте, это просто наказание какое-то, для других – редкость; третьи, таких, к сожалению, немного, сами воспалением легких не болели. Но переболевших родственников и знакомых имеют в достаточном количестве все!

Система дыхания вообще и легкие в частности весьма уязвимы для инфекционных болезней. При всем разнообразии способов заражения воздушно-капельный путь передачи встречается наиболее часто. Неудивительно, что передовым отрядом борьбы с множеством вирусов и бактерий являются верхние дыхательные пути. При определенных условиях: слабость иммунитета, высокая активность микроба, нарушения качественного состава вдыхаемого воздуха и т. п. – инфекционный процесс не локализуется лишь в верхних дыхательных путях (носоглотке, гортани, трахее), а распространяется вниз. Иногда процесс заканчивается воспалением слизистой оболочки бронхов – бронхитом, но довольно часто этим дело не ограничивается. Происходит воспаление непосредственно легочной ткани – это и есть пневмония.

Описанный путь возникновения пневмонии – наиболее частый, но не единственный. Еще в школе все мы получили ответ на вопрос о том, для чего легкие нужны человеку в принципе. Ответ конкретный и однозначный – чтоб дышать. Отличники даже могут сообщить, что в легких происходит газообмен – в кровь поступает кислород, а из крови удаляется углекислый газ. Все, в общем-то, правильно, но, оказывается, помимо дыхания, легкие выполняют множество других, весьма разнообразных функций.

Легкие регулируют обмен жидкости и солей в организме (например, увлажняют вдыхаемый воздух).

Легкие защищают организм от проникновения огромного количества «нехороших» веществ, в достаточном количестве присутствующих во вдыхаемом воздухе.

Легкие регулируют температуру тела (обогрев воздуха, во-первых, «сброс» лишнего тепла учащением дыхания, во-вторых).

В легких синтезируются и разрушаются некоторые белки и жиры, а вырабатывая эти вещества, легкие регулируют, например, систему свертывания крови.

При любом воспалительном процесс в организме, при любой операции, при любом переломе костей, при любом ожоге, при любом пищевом отравлении в кровь выбрасывается или в крови образуется огромное количество вредных веществ – токсинов, тромбов, продуктов распада поврежденных тканей. Все эти частицы легкие улавливают, некоторые из них нейтрализуют (растворяют), другие удаляют посредством кашля. Упрощенно говоря, легкие – это как бы своеобразная губка, через которую постоянно происходит фильтрация крови.

С фильтрами в технике и быту мы все встречаемся постоянно. Меняем фильтры в автомобилях, включаем их на кухне, пьем фильтрованную воду. Фильтры эпизодически засоряются, их выбрасывают или промывают. С главнейшим нашим биологическим фильтром – с легкими – посложнее. Промыть трудно, заменить нельзя.

Неудивительно, что повышение нагрузки на легочный фильтр (упомянутые нами болезни, травмы, операции) не всегда заканчивается благополучно. И чем тяжелее любая болезнь, чем опаснее травма, чем обширнее ожог, чем сложнее операция – тем больше вероятность того, что легочный фильтр не выдержит, определенный участок фильтра «засорится» и в нем начнется воспалительный процесс.

С учетом всего вышеописанного становится легко объяснимой частота, с которой возникает воспаление легких после травм и операций. Поэтому, если Иван Иванович поломал ногу, а через три дня у него началось воспаление легких, если у девочки Наташи сильный понос, а на второй день обнаружили пневмонию – то это не в больнице простудили (вариант – заразили). Это, к сожалению, совсем не редкий и вполне естественный путь развития событий.

Практически любой микроорганизм может стать причиной возникновения пневмонии. Какой конкретно – зависит от целого ряда факторов. От возраста больного, от того места, где воспаление легких началось – дома или в больнице, если в больнице, то в каком отделении – в хирургии одни микробы, в терапии другие, в реанимации третьи. Огромную роль играет состояния здоровья организма в целом и состояние иммунитета в частности.

В то же время воспаление легких довольно редко бывает первичным, т. е. жил да был здоровый мальчик Вася, вдруг – раз – и заболел пневмонией. Воспаление легких, как правило, вторично и представляет собой осложнение другого заболевания.

Все эти «другие заболевания» можно с уверенностью разделить на две группы – острые респираторные вирусные инфекции (ОРВИ) и все остальное. При этом воспаление легких как осложнение обычной ОРВИ (насморка, фарингита, ларингита, бронхита) встречается намного чаще, чем пневмония при всех других инфекциях, травмах и операциях. Это вовсе не удивительно и объясняется не какой-то особой «страшностью» респираторных вирусных инфекций, а их широчайшей распространенностью – «подцепить» ОРВИ среднему человеку 1–2 раза в год удается наверняка, а все остальное встречается от случая к случаю.

Исключительно важно подчеркнуть следующее: вне зависимости от тяжести ОРВИ или другой инфекции, вне зависимости от объема и сложности операции (ожога, травмы и т. п.) и конкретный взрослый человек, и конкретные мамы-папы имеют реальные возможности для того, чтобы значительно уменьшить риск возникновения воспаления легких у себя любимого и у своих детей. Медики тоже многое могут. Короче говоря, на вопрос «что делать?» ответы есть. Главное – это, во-первых, ответы выслушать (вариант – прочитать), во-вторых, понять и в-третьих, реализовать на практике.

Дальнейшие разъяснения могут показаться читателю чересчур умными. Но очень все-таки хотелось бы добиться понимания! Отсюда настоятельная просьба прочитать, а при непонимании – перечитать! Актуальность знаний исключительно велика: автор видел по меньшей мере пять тысяч воспалений легких у детей и в 90 % случаев своим заболеванием дети были целиком и полностью обязаны родителям, которые прекрасно знают, как делать ребенка, но понятия не имеют о том, чего надо и чего не надо делать с ребенком!

Для начала обратим внимание на очень важный физиологический механизм, присущий нормальному функционированию легких. Слизистая оболочка бронхов постоянно выделяет слизь, которая называется мокротой. Значение мокроты исключительно велико. В ней содержатся вещества, поддерживающие эластичность легочной ткани. Мокрота обволакивает пылевые частицы, попадающие в легкие. Высокая концентрация в мокроте противомикробных веществ (иммуноглобулинов, лизоцима) – один из главнейших способов борьбы с возбудителями инфекций, попадающих в дыхательные пути.

Как и любой другой жидкости, мокроте присущи определенные физико-химические характеристики – плотность, вязкость, текучесть и т. п. Совокупность всех этих параметров реализуется в таком понятии, как реология мокроты, – т. е. мокрота с нормальной реологией выполняет описанные выше функции, а с ненормальной реологией, разумеется, не выполняет. Кабы просто не выполняла – так это полбеды! Другая половина беды следующая: потеря мокротой своих нормальных свойств приводит к тому, что густая слизь нарушает вентиляцию легких (закупориваются, перекрываются бронхи), в плохо вентилируемых участках нарушается кровообращение, оседают микробы, и, как вполне логичное следствие, начинается воспалительный процесс – та самая пневмония.

Таким образом, основная причина пневмонии – нарушение реологии мокроты, а важность самого понятия «мокрота» становится очевидной. На повестку дня выступает потребность в четком знании факторов, влияющих на свойства мокроты.

Образование мокроты напрямую связано с циркуляцией крови в легочной ткани (т. е. с реологией самой крови: реология крови = реология мокроты). Ведущий фактор, способствующий нарушению реологии крови, – повышенная потеря организмом жидкости. Причины: перегрев, потливость, понос, рвота, недостаточное поступление воды, высокая температура тела.

Интенсивность образования и качество мокроты во многом определяются составом вдыхаемого воздуха. Чем воздух суше, чем больше в нем пылевых частиц или химических агентов (факторов бытовой химии, например), тем хуже.

Образующаяся мокрота все время удаляется, а удаление это происходит двумя путями. Первый путь общеизвестный – это кашель. Второй же состоит в следующем: внутренняя поверхность бронхов выстлана клетками, которые, в свою очередь, имеют особые выросты – реснички. Реснички все время шевелятся, проталкивая мокроту снизу вверх – к трахее и гортани, а уже там кашель свое дело сделает. Кстати, все факторы, непосредственно влияющие на реологию мокроты, в не меньшей степени влияют и на работу реснитчатого эпителия (так на умном медицинском языке именуют внутреннюю поверхность бронхов).

Полученные нами знания о том, что такое мокрота и для чего она нужна, позволяют сделать два очень важных вывода:

1 без нормальной мокроты невозможно нормальное выполнение легкими своих функций;

2 вышеупомянутая нормальная мокрота должна вовремя удаляться из легких.

Кашель – а именно кашель удаляет мокроту – бывает разным, и это каждый испытывал на себе. Кашель может быть сухим, болезненным, но может быть и влажным, когда после эпизода кашля человек испытывает облегчение, поскольку отходит мокрота и становится заметно легче. Такой кашель – влажный, с отхождением мокроты – медики называют продуктивным.

В отношении кашля заметим, что частота пневмоний после оперативных вмешательств, особенно на органах брюшной полости и грудной клетке, во многом объясняется не только нагрузкой на легочный фильтр, но и тем, что человеку очень больно кашлять, мокрота скапливается в легких и пневмония не заставляет себя ждать.

Итак, важнейшие пути профилактики пневмонии – поддержание адекватной реологии мокроты и кашель.

Теперь рассмотрим «классическую» ситуацию – типичную ОРВИ. Симптомы – насморк, кашель, повышение температуры тела. Воспалительный процесс в верхних дыхательных путях сопровождается повышенной выработкой мокроты.

Главные наши задачи – не дать мокроте потерять свои нормальные свойства и иметь продуктивный кашель.

Как этого добиться?

Основное правило: чистый прохладный влажный воздух в помещении, где находится больной. Оптимальная температура около 18 ºС, влажность – не ниже 50 %. Любые источники пыли в комнате увеличивают вероятность высыхания слизи, поскольку при обилии ковров и мягкой мебели увлажнить воздух довольно сложно, а без этих самых пылевых источников вполне достаточно 1–2 раза в день делать влажную уборку. При проведении влажной уборки ни в коем случае не добавлять в воду хлорамин, хлорную известь и другие дезинфицирующие хлорсодержащие препараты. Запах хлора вполне способен вызвать поражение дыхательных путей у абсолютно здорового человека (химический ожог).

Исключительно опасны любые обогреватели, поскольку высушивают воздух. Еще раз подчеркну: оптимально 18 ºС, но лучше 15 ºС, чем 20 ºС.

Помимо сухого и теплого воздуха высыханию мокроты способствует высокая температура тела. С высокой температурой бороться можно, но чем активнее ее «сбивать», тем меньше вырабатывается в организме интерферона, нейтрализующего вирусы. Что же делать? Стараться как можно больше пить – помните о связи реологии крови и реологии мокроты. Много пьем, значит, «разжижаем» кровь, значит, облегчаем удаление жидкой мокроты.

Если в комнате жарко и душно (живем в общежитии, пять человек в одной комнате) или на улице лето, а больной пить отказывается (ребенок не хочет, взрослый не понимает), высокая температура тела становится исключительно опасной – однозначно следует использовать жаропонижающие средства.

Теперь о кашле. В принципе, продуктивный кашель вторичен – т. е. если имеется достаточное количество жидкой (не засохшей) мокроты, то и кашель, разумеется, будет продуктивным. Но это в принципе. Люди очень любят разнообразные лекарства «от кашля» и очень часто активно «помогают» сами себе кашлять перестать. Это, в свою очередь, способствует накоплению мокроты и развитию воспаления легких.

Следует четко понимать, что как кашель бывает разным, так и лекарства от кашля бывают разными. Многие препараты якобы «от кашля» на самом деле кашель не прекращают, а делают его продуктивным – это очень важно и очень нужно. Составные компоненты таких лекарств воздействуют либо на эпителий бронхов, способствуя образованию мокроты и улучшая работу ресничек эпителия, либо непосредственно на саму мокроту – разжижая ее. Названия этих лекарств хорошо известны. Получают их в основном из растений (типичные представители – мукалтин, бронхикум), а вариантов таблеток, сиропов и микстур – тысячи. Имеется также небольшое количество (не более 10) весьма эффективных химических веществ (нерастительного происхождения), обладающих влиянием на мокроту, например, бромгексин, амброксол, ацетилцистеин, карбоцистеин.

Упомянутые лекарства называют «отхаркивающими средствами» и их использование при ОРВИ заметно уменьшает вероятность воспаления легких, но (!) при обязательном выполнении двух предварительных условий – обильное питье и чистый прохладный воздух (один хороший обогреватель легко победит 1 кг бромгексина).

В то же время помимо отхаркивающих средств существует достаточно большая группа препаратов, способствующих исчезновению или ослаблению кашля. Действуют они по-разному, влияют, к примеру, непосредственно на кашлевой центр в головном мозге, уменьшая его активность. Их используют в ситуациях, когда кашель, по большому счету, организму не нужен, он, в силу особенностей самой болезни, не приносит облегчения, а лишь причиняет страдания больному. Какие это болезни? Например, коклюш или хронический бронхит. Какие это препараты? Например, бронхолитин, глауцин, стоптуссин, синекод, пакселадин. Используя эти лекарства при ОРВИ и уменьшая таким образом кашлевую активность, очень легко добиться скопления мокроты в легких и самых разнообразных осложнений – прежде всего все той же пневмонии.

Потеря мокротой своих свойств не является единственной причиной пневмонии. Ведь не мокрота сама по себе вызывает воспалительный процесс в легочной ткани. Необходимо еще и присутствие конкретного микроба (стрептококка, пневмококка, стафилококка и т. д.). Эти микробы у большинства людей (неважно, взрослый это или ребенок) мирно обитают в носоглотке, а их размножение сдерживается факторами местного и общего иммунитета. Любая ОРВИ приводит к активизации бактерий, а если этот фактор сочетается с потерей мокротой своих защитных свойств, то подобная ситуация является вполне достаточной для возникновения осложнений.

Информация о том, что ОРВИ сопровождается активизацией бактерий, приводит к очень неправильным действиям – к назначению антибактериальных препаратов, прежде всего антибиотиков или сульфаниламидов (называется это профилактическая антибиотикотерапия). На вирусы эти препараты вообще не действуют, но ведь бактерии-то активизируются! Вот и чешутся руки эти самые бактерии задавить. Но задавить все не получается!

Среди десятка бактерий всегда найдутся такие, на которые проглоченный антибиотик не действует. Они и вызовут воспаление легких, и это будет не просто пневмония, а пневмония, вызванная микробом, устойчивым к антибиотикам.

Но главное даже не в этом. Бактерии, населяющие носоглотку, образуют некое сообщество, члены которого мирно сосуществуют друг с другом и сдерживают размножение друг друга. Принимая при вирусных инфекциях антибиотики, мы способствуем тому, что одни члены микробного сообщества погибают, а другие, лишившись своих естественных соперников, начинают размножаться. Вот и получается, что профилактическая антибиотикотерапия при ОРВИ в 9 раз увеличивает вероятность возникновения пневмонии!

Вы уже поняли, как «организовать» собственному ребенку воспаление легких?

Положите его в теплой сухой комнате, поближе к ковру, помойте пол с хлоркой и включите обогреватель. Если скажет, что пить не хочет, – не приставайте. Дайте бронхолитин, чтоб поменьше кашлял, и очень хорошо ампициллин! Этот антибиотик на стафилококк не действует, так что есть шанс заработать не просто пневмонию, а стафилококковую пневмонию! Да, чуть не забыл! Если увидите сопли – побыстрее закапайте нафтизин, чтоб вирус в носу долго не задерживался, а сразу в легкие попадал.

Полученная информация позволяет нам, во-первых, определиться в главных направлениях профилактики, а во-вторых, понять, что некоторые действия способствуют развитию пневмонии в большей степени, чем абсолютное бездействие.

В то же время самые правильные и самые решительные профилактические мероприятия иногда не помогают и воспаление легких все-таки возникает – снижение иммунитета, неудовлетворительные социально-бытовые факторы, особая активность возбудителя инфекции.

Отсюда следует знать некоторые признаки, позволяющие заподозрить развитие воспаления легких:

1 Кашель стал главным симптомом болезни.

2 Ухудшение после улучшения или любая «простудная болезнь», длящаяся более 7 дней.

3 Невозможно глубоко вдохнуть – такая попытка приводит к приступу кашля.

4 Выраженная бледность кожи на фоне других симптомов ОРВИ (температура, насморк, кашель).

5 Одышка при невысокой температуре тела.

6 При высокой температуре совсем не помогает парацетамол (панадол, эффералган, тайленол).

Подчеркну, что знание этих признаков необходимо не для того, чтобы вы ставили себе диагноз, а для того, чтобы не тянули с обращением за медицинской помощью.

У врача имеются достаточно совершенные методы выявления пневмонии. Помимо прослушивания и выстукивания, в сомнительных случаях используют клинический анализ крови и рентгенологическое обследование – это почти всегда позволяет расставить все точки над i.

Выбор места лечения – дом или больница – определяется целым рядом факторов, начиная от возраста пациента и заканчивая квалификацией врача и его желанием бегать к вам домой каждый день (притом, что зарплата от этого не изменится). Весьма существенный и наиболее принципиальный момент – реальная тяжесть самой пневмонии. Осложненные формы заболевания, протекающие с дыхательной или сердечной недостаточностью, с обструктивным синдромом (обструкция – это как раз и есть закупорка бронхов густой мокротой), с плевритом[147] – лечатся исключительно в больнице. Неосложненную пневмонию вполне можно лечить дома.

В последнее время слова «хламидии» и «хламидиоз» встречаются все чаще и чаще, а словосочетания «лечу хламидиоз» и «диагностика хламидиоза» являются непременными атрибутами странички объявлений в любой газете.

Тем не менее распространенность и широкое использование указанных терминов вовсе не говорит о том, что хоть кто-нибудь из заболевших толком понимает, чем он болен, кто такие хламидии, где они были раньше и откуда эта напасть взялась теперь.

Для начала расскажем о том, что из себя хламидии представляют. Итак, это такие микроорганизмы, которые по очень многим своим свойствам похожи на бактерии (например, имеют клеточную оболочку), но по размерам весьма близки к вирусам. Еще одна очень важная особенность хламидий – в организме человека или животного они находятся внутри клеток – в точности как вирусы. Короче говоря, хламидии – уникальные микробы, это не вирусы, не бактерии; хламидии они хламидии и есть. Их важнейшая особенность – уникальный способ жизни, уникальный цикл развития, не имеющий в природе аналогов: вначале в клетке образуются крупные незрелые образования, не обладающие никакими инфекционными свойствами, но по мере своего развития они уменьшаются приблизительно в 3–4 раза, приобретают инфекционные свойства, разрушают поврежденные клетки и, выходя из них, поражают клетки здоровые – так и возникает конкретная болезнь.

Хламидии – это не один какой-то микроб; род хламидий насчитывает более 30 возбудителей, вызывающих множество самых разнообразных болезней. А болеют этими болезнями люди с незапамятных времен, просто успехи микробиологии позволили, наконец, установить их (болезней) истинную причину. Иллюстрируя древность хламидиозной инфекции, следует заметить, что типичные описания хворей, явно вызванных хламидиями, имеются в древнеегипетских папирусах XV века до нашей эры и доподлинно известно: Гораций и Цицерон страдали хламидиозом.

Какие же болезни вызывают хламидии? Разные. Например, орнитоз – болезнь, некоторым образом напоминающую воспаление легких, но причина которой – не всем известные стрептококки и стафилококки, а именно особый вид хламидий, обнаруженный у 132 видов птиц – диких и очень диких, домашних и внутриклеточных (которые сидят в клетках); очень часто это попугаи, голуби, утки, куры. С инфицированными экскрементами, пухом, пером хламидии попадают в человеческий организм – через рот (если не помыли руки после уборки курятника) или воздушно-пылевым путем. Так болезнь и возникает.

Еще один распространенный носитель хламидий – кошки (котята). Заражение происходит при прямом контакте человека со зверем – посредством укусов и царапин. Вначале – просто царапина на руке и все. Затем (через пару недель) увеличиваются подмышечные лимфоузлы, резко повышается температура – это и есть особая хламидиозная болезнь, которая так и называется: «болезнь кошачьих царапин».

И орнитоз и болезнь кошачьих царапин – это зоонозные хламидиозы (термин «зоо-», в принципе, понятен – звери во всем виноваты). Но есть хламидиозы антропонозные, т. е. чисто человеческие. Самой известной, самой опасной и самой распространенной болезнью является трахома – хроническая болезнь глаз, при которой поражаются конъюнктива и роговица. Многие читатели, возможно, и не слышали такого слова, но трахома очень широко распространена во многих странах Южной Америки, Африки, Азии. Количество больных – не менее 400 миллионов, а в некоторые годы количество ослепших из-за трахомы достигает 20 миллионов человек! Кстати, в СССР трахомы в некоторых районах было много, но как массовая болезнь она была ликвидирована к концу 60-х годов прошлого века, и сейчас встречаются лишь единичные случаи.

Три перечисленные болезни хоть и имеют место «кое-где у нас порой», но массового интереса среди широкой читательской аудитории не вызывают, потому что редкие. Хотя, если признаться честно, орнитоз встречается значительно чаще, чем диагностируется. И вот почему. К счастью, хламидии, в отличие от вирусов, чувствительны к действию антибиотиков, но далеко не всех. Так, например, наиболее распространенные антибиотики группы пенициллина (ампициллин, амоксициллин) или цефалоспорины (цефазолин, цефалексин) не действуют на хламидии вообще, а тетрациклин и эритромицин действуют, и очень неплохо. Заболела птичница тетя Маша воспалением легких, назначили пенициллин – никакого эффекта, назначили тетрациклин – поправилась. Теперь-то мы понимаем, что скорее всего это был орнитоз, но какая тете Маше разница – тетя Маша не ученый, ей не диагноз важен, а конечный результат.

Тем не менее интерес к хламидиозу стремительно возрастает, и причина тому – особый вариант болезни, получивший название урогенитальный хламидиоз.

Урогенитальный хламидиоз – болезнь, передающаяся половым путем, бывает она острой и хронической, а симптомы ее самые разнообразные. Понятно, что если речь идет о поражении (воспалении) органов мочеполовой сферы, то симптоматика будет соответствующей: и боли при мочеиспускании, и выделения, и зуд, и различные воспаления, обнаруживаемые при ультразвуковом исследовании (простатиты у мужчин, аднекситы у женщин и т. д.). Но!!! Симптомов, позволяющих с уверенностью сказать, что это хламидиоз, не существует. Преогромнейшее количество других микробов – от всем известного гонококка до загадочной уреаплазмы – могут вызывать болезни и симптомы, неотличимые от хламидиоза.

Урогенитального хламидиоза стало много, если не сказать очень много. Но его не стало больше, чем было. Его просто научились диагностировать. Хламидию вообще трудно обнаружить и вырастить – она не растет на обычных микробиологических средах, ей для роста подавай исключительно живые клетки. Поэтому доказывать, есть хламидия или нет, очень долго и очень дорого. Сейчас появились так называемые диагностикумы, способные не выращивать хламидию, а отвечать на два вопроса – есть в организме хламидия или нет и есть или нет антитела к хламидиям.

Вернемся к вопросу «стало много». В США, например, ежегодно диагноз урогенитального хламидиоза устанавливается 3 млн. раз, а в Англии – 70 000 раз. Сколько таких больных у нас – не знает никто. Диагностикумы не дешевы, отечественная промышленность их не выпускает, следовательно, диагноз хламидиоза можно установить лишь тому, кто имеет возможность и, главное, желание заплатить за обследование.

Некоторые принципиальные моменты, которые, тем не менее, важно знать.

• Естественного (врожденного) иммунитета к хламидиям не существует. Любой, к кому в организм хламидия попала, имеет довольно высокий риск заболеть. Перенесенное заболевание не обеспечивает иммунитета – короче говоря, болеть можно сколько угодно раз.

• Все, что вы раньше слышали про способы заразиться венерическими болезнями, имеет самое прямое отношение к хламидиозу. Наиболее похожи – и симптомы, и пути заражения, и последствия при отсутствии правильного лечения – хламидиоз и гонорея.

• Многие ведущие специалисты по венерическим болезням считают: если есть симптомы острого уретрита (частое, болезненное мочеиспускание) и не обнаружен гонококк (возбудитель гонореи) – вероятность хламидиоза 70 % и выше.

• Гонококк и хламидия сплошь и рядом живут вместе, вызывая уретриты и другие болезни мочеполовой сферы, даже заражение очень часто происходит одновременно.

• Что делать, чтобы не заболеть урогенитальным хламидиозом? Самый надежный способ – исключить половую жизнь, но многими он рассматривается как неприемлемый. Но ограничение количества половых партнеров + презерватив – это достаточно надежные пути профилактики.

• Что делать, если заболели? Обращаться к специалистам, количество препаратов, которыми хламидиоз успешно лечится, довольно велико.

• Лечиться одному – бесполезная трата средств. Если у вас имеется постоянный половой партнер – дружно лечитесь вместе.

• Довольно часто диагностикумы указывают на наличие хламидий, но никаких клинических симптомов при этом нет. Ни в одном из медицинских руководств нет четкого ответа на вопрос: что в этом случае делать? Исследования в области хламидиозной инфекции активнейшим образом продолжаются, а изучение хламидиоза включено в программу приоритетных задач Всемирной организации здравоохранения. Скорее всего, если вы не монах (монашка), лечиться все-таки надо – отсутствие признаков болезни у конкретного человека не дает основания для того, чтобы подвергать риску заражения других.

• Нелеченый урогенитальный хламидиоз способен вызывать довольно серьезные осложнения и у мужчин, и у женщин, импотенция при этом развивается редко, но бесплодие – часто.

• Главное: хламидиоз не трагедия, а неприятность. От хламидиоза не умирают. Хламидиоз лечится. Но и к своему здоровью, и к рекомендациям врача следует относиться уважительно: и выбор антибиотика, и назначение препаратов, стимулирующих иммунитет, и сроки лечения, и профилактика повторных заражений – все это не так просто, как может показаться на первый взгляд, но и не настолько сложно, чтобы рвать на себе волосы и печально прощаться как с жизнью вообще, так и с половой жизнью в частности.

Кокки – это бактерии овальной или сферической формы (греческое слово kokkos переводится как «зернышко»). Сотни самых разнообразных кокков окружают человека в течение всей его жизни, но нет, пожалуй, микроба более известного, чем стафилококк.

Микробиологический термин staphylococcus был введен в медицинскую практику в далеком 1881 г. Под микроскопом видно, что кокки собираются в группы, похожие на гроздь винограда, отсюда и название, ибо staphylos по-гречески как раз и означает «гроздь».

Слово это – «стафилококк» – известно сейчас практически всем и мало у кого вызывает положительные эмоции. Десятки болезней людей и зверей обязаны своим возникновением именно стафилококку, при лечении этих болезней врачи испытывают серьезные трудности, нет на земном шаре человека, у которого хотя бы раз в жизни не возникли проблемы со здоровьем, связанные именно со стафилококком.

Стафилококки – это целый род микроорганизмов, на сегодня известно уже 27 видов, при этом 14 видов обнаружены на коже и слизистых оболочках человека. Большинство стафилококков абсолютно безвредны: из упомянутых 14 видов только три способны вызывать болезни, но и этих трех более чем достаточно…

Опасность и болезнетворность любой бактерии, а стафилококк в данном аспекте не исключение, определяется присутствием так называемых «факторов патогенности» – т. е. опасен не микроб сам по себе, а совершенно конкретные вещества (либо входящие в состав микроба, либо образуемые микробом в процессе жизнедеятельности). Образно говоря, не солдата следует опасаться, а ножа в его руке. Уникальность стафилококка как раз и состоит в том, что это солдат, с ног до головы увешанный самым разнообразным оружием. Микробный спецназ, короче говоря…

Маленькое, невзрачное и неподвижное зернышко – а именно так выглядит стафилококк под микроскопом – оказывается грозным противником: каждая частица, каждый элемент его структуры, каждый биохимический процесс – источник опасности.

Окружающая стафилококк микрокапсула отражает атаки фагоцитов (клеток-пожирателей микробов), способствует проникновению бактерий в ткани организма. Клеточная стенка вызывает воспалительные и аллергические реакции, нейтрализует иммуноглобулины, обездвиживает фагоциты. Многочисленные ферменты разрушают структуры клеток, обезвреживают антибиотики. А еще образуются так называемые гемолизины – вещества, повреждающие эритроциты, лейкоциты и многие другие клетки. Гемолизинов целых четыре разновидности, одна противнее другой. И без того немалый арсенал стафилококка дополняют токсины – сильнейшие яды, каждый со своим действием, а всего их не меньше десятка.

Подробное перечисление стафилококковых «вредностей» может показаться читателю очередной и весьма злонамеренной медицинской страшилкой. Но обойтись без этих описаний невозможно, ибо подлинная сущность стафилококковых инфекций как раз и состоит в огромном количестве повреждающих факторов – удивительном и не имеющем в микробном мире аналогов.

С одной стороны, становится понятным разнообразие стафилококковых болезней. Это вам не какая-нибудь дифтерийная палочка с одним-единственным токсином и одной-единственной болезнью. От вооруженного до зубов стафилококка ожидать можно чего угодно – и гнойника на коже, и менингита, и воспаления легких, и сепсиса, и кишечной инфекции…

С другой стороны, подлинная опасность конкретного стафилококка определяется именно наличием вышеупомянутых факторов патогенности. Ибо совсем не обязательно, что у данного микроба все эти ужасы присутствуют. Большинство стафилококков – ребята мирные. Мы ведь уже говорили о том, что из 14 видов, на человеке обитающих, только 3 способны вызывать болезни – именно потому, что только они имеют оружие (те самые факторы патогенности). Вот об этой троице и стоит поговорить подробнее.

Итак, имеются три вида болезнетворных стафилококков: золотистый стафилококк (по-латыни – staphylococcus aureus; в анализах и других медицинских документах никогда не пишут полностью название рода staphylococcus, а ограничиваются большой буквой «S» – т. е. S. aureus), эпидермальный стафилококк (S. epidermidis) и сапрофитный стафилококк (S. saprophyticus).

Сапрофитный стафилококк – самый «мирный» и очень редко поражает детей. Большой любитель женского пола – чаще всего и именно у женщин вызывает воспаления мочевого пузыря (реже почек), поскольку основное место его обитания – кожа в области гениталий и слизистая оболочка мочеиспускательного канала.

Эпидермальный стафилококк менее разборчив, жить может где угодно – на любых слизистых оболочках, на любом участке кожи – это нашло отражение и в названии микроба (эпидермис – поверхностный слой кожи). Способность S. epidermidis вызывать болезни невелика – организм здорового человека любого возраста (даже новорожденного) легко с ним справляется. Парадокс: живет эпидермальный стафилококк на коже, но никаких кожных гнойничков не вызывает практически никогда. Абсолютное большинство инфекций возникают у людей ослабленных, перенесших операции, находящихся в реанимационных отделениях. Микроб с поверхности кожи через раны, дренажи, сосудистые и мочевые катетеры проникает в организм… Может возникнуть и заражение крови, и эндокардит (воспаление внутренней оболочки сердца). Именно эпидермальный стафилококк – подлинное наказание для хирургов, занимающихся внутренним протезированием: любые искусственные клапаны, сосуды, суставы если и инфицируются, то почти всегда именно этим стафилококком.

И наконец, самый известный, печально, к сожалению, известный стафилококк – золотистый. На его фоне все остальные представители стафилококкового племени кажутся мирными домашними зверушками. Практически все связанные со стафилококком медицинские проблемы подразумевают присутствие именно золотистого стафилококка.

Только золотистый стафилококк обладает полным арсеналом повреждающих факторов. Только он способен упорно и изобретательно отбиваться от антибиотиков и антисептиков. Никаких поблажек, никаких скидок на пол и возраст – и новорожденные, и взрослые, и старики: все уязвимы, чувствительны, подвержены… Нет такого органа в организме человека, куда бы не смог проникнуть золотистый стафилококк и где бы он не смог вызвать воспалительный процесс. Возникновение не менее ста опаснейших человеческих болезней прямо связано с золотистым стафилококком и только с ним.

Под микроскопом колонии золотистого стафилококка имеют оранжевый или желтый цвет – отсюда и название. Микроб удивительно устойчив во внешней среде. Такой устойчивостью обладают многие другие бактерии, но при воздействии неблагоприятных факторов они образуют споры – микробы погибают, споры остаются. После того как внешние условия улучшатся – споры превращаются в бактерии, а те уже атакуют организм человека. Стафилококк спор не образует. И, тем не менее, устойчив. И всегда готов.

Золотистый стафилококк не теряет активности при высушивании. 12 часов живет под воздействием прямых солнечных лучей. В течение 10 минут выдерживает температуру в 150 ºС! Не погибает в чистом этиловом спирте. Не боится перекиси водорода, мало того – вырабатывает особый фермент каталазу, которая разрушает перекись водорода, а сам микроб усваивает образующийся при этом кислород.

Уникальная особенность именно стафилококка – выживать в растворах натрия хлорида, т. е. поваренной соли. 3 чайных ложки соли на стакан воды – выдержит легко. Почему это так важно? Да потому, что только стафилококк может выжить в потовой железе – соленый человеческий пот ему нипочем! А еще микроб вырабатывает фермент липазу, которая разрушает жиры вообще и сальную пробку в устье волосяного мешочка в частности. Очевидное и печальное следствие: практически 100 % кожных гнойников (чирей, ячменей, фурункулов, карбункулов и т. д.) – это золотистый стафилококк и только золотистый стафилококк. Уже само знание этого факта легко убедит читателя в том, что нет на земном шаре человека, никогда не имевшего стафилококковой болезни – жизнь прожить и ни разу не обнаружить на себе какого-нибудь прыща практически невозможно.

Но есть у стафилококка и своя, правда очень-очень маленькая, ахиллесова пята: совершенно странная, толком непонятная, но очень высокая чувствительность к некоторым красителям, прежде всего к раствору бриллиантового зеленого – той самой обычной зеленке, что есть в каждом доме.

Упомянутые кожные проблемы – пример типичных для золотистого стафилококка местных инфекций. Воистину это цветочки, в сравнении с ягодками – инфекциями общими, или системными. Микроб вырабатывает особый фермент – коагулазу (этот фермент в принципе есть только у золотистого стафилококка). Когда с поверхности кожи стафилококк попадает в сосудистое русло, то, под действием коагулазы, начинается свертывание крови и бактерии оказываются внутри микротромбов – надежно спрятанные от защитных факторов иммунитета. С одной стороны, так может возникнуть стафилококковый сепсис (т. е. заражение крови, вызванное стафилококком), с другой стороны – стафилококк может попасть в любой орган и, соответственно, в любом органе вызвать гнойный воспалительный процесс.

Чаще всего возникают стафилококковая пневмония, поражение клапанов сердца, гнойники могут обнаруживаться где угодно – и в печени, и в головном мозге, и в почках. Одна из самых частых проблем – остеомиелит (воспаление костной ткани). Парадоксально, но при открытых переломах костей остеомиелит далеко не всегда стафилококковый, а вот когда он возникает «ни с того ни с сего» – виновником «торжества» почти всегда оказывается золотистый стафилококк.

С поверхности кожи стафилококк может проникать в грудную железу (именно он главная причина гнойных маститов), а со слизистых оболочек верхних дыхательных путей – в полость уха, придаточные пазухи носа, опускаться вниз в легкие (еще один вариант развития стафилококковой пневмонии).

И это еще не все!! Стафилококки вырабатывают сильнейшие яды (токсины), которые сами по себе способны вызывать очень тяжелые заболевания.

Один из таких токсинов (эксфолиатин) поражает новорожденных. Яд действует на кожу, вызывая образование пузырей, как при ожогах. Эта болезнь даже получила название «синдром ошпаренных младенцев». Со стафилококковыми токсинами связан и синдром токсического шока, описанный в 1980 г. на заре применения женщинами сорбирующих тампонов в период менструаций.

Самая распространенная токсическая стафилококковая болезнь – пищевое отравление. Почти 50 % всех золотистых стафилококков выделяют энтеротоксин – яд, вызывающий сильнейший понос, рвоту, боли в животе. Стафилококки прекрасно размножаются во многих пищевых продуктах, особенно любят масляные кремы, овощные и мясные салаты, консервы. В процессе размножения в пище накапливается токсин, и именно с токсином, а не с самим микробом, связаны симптомы заболевания у неосторожного едока. Немалую роль играет устойчивость и микробов, и токсинов к консервирующим концентрациям соли, а также способность выдерживать кипячение.

Вот какое зловредное существо стафилококк! Самое же интересное состоит в том, что,

несмотря на многочисленные ферменты и опаснейшие токсины, несмотря на поразительную устойчивость во внешней среде, микроб ничего не может поделать с иммунной защитой здорового человека: против каждого яда имеется противоядие, системы общего и местного иммунитета способны нейтрализовать факторы патогенности, сдерживать размножение стафилококков, предотвращать возникновение болезней!

На поверхности кожи, на слизистых оболочках носоглотки и влагалища, в кишечнике, наконец, стафилококки могут жить годами, мирно сосуществуя с человеком и не причиняя ему никакого вреда. Знакомство со стафилококком начинается сразу же после рождения – инфицируются практически все новорожденные, но большинство в течение нескольких дней или недель от микроба избавляются. В носоглотке стафилококк постоянно живет у 20 % людей, у 60 % – эпизодически, и лишь каждый пятый обладает настолько сильной защитой, что носительство микроба оказывается невозможным.

Таким образом, стафилококк сплошь и рядом оказывается абсолютно нормальным и естественным представителем опять-таки абсолютно нормальной и естественной микрофлоры человека. Но, поскольку потенциальная вредность такого соседства очевидна, неудивительно, что стафилококк относят к условно-патогенным бактериям – т. е. микробам, способным вызывать болезни, но лишь при определенных обстоятельствах.

Любые обусловленные стафилококком медицинские проблемы предусматривают возникновение факторов, снижающих иммунную защиту человека. Повреждения кожи (травмы, занозы, трение об одежду, нарушение правил гигиены, аллергические дерматиты, термические и химические ожоги) – предпосылка к местным гнойным инфекциям, снижение иммунитета вследствие других болезней, расстройства питания, стрессы, гиповитаминозы – предпосылки к общим инфекциям, нарушение правил приготовления и хранения продуктов питания – предпосылки к пищевым отравлениям.

Но – и это очень (!) важно – всегда следует разграничивать такие понятия, как стафилококк и стафилококковая инфекция.

Обнаружение стафилококка при отсутствии реальных симптомов болезни – вовсе не повод к незамедлительному спасению и глотанию лекарств.

При всей однозначной теоретической справедливости приведенного выше правила практические действия… На практике все очень часто происходит с точностью до наоборот. В молоке здоровой кормящей женщины обнаруживается стафилококк (как правило, вообще попавший туда с поверхности кожи), и это служит поводом для прекращения кормления! В анализе кала на дисбактериоз или в мазке из зева выявлено присутствие стафилококка, и при отсутствии даже намеков на инфекционную болезнь, при нормальной температуре тела и ненарушенном общем состоянии дитя кормят антибиотиками! Более того, стафилококку часто приписывают болезни, в принципе ему не свойственные, обвиняя его то в запоре, то в аллергическом дерматите, объясняя его присутствием повышенное газообразование в кишечнике, срыгивания, икоту, дрожание подбородка, избыточное образование слюны, хрюканье носом и т. д. и т. п.

Повторимся, учитывая важность вопроса:

ЛЕЧАТ ЛЮДЕЙ, А НЕ АНАЛИЗЫ (ВООБЩЕ); ЛЕЧАТ СТАФИЛОКОККОВУЮ ИНФЕКЦИЮ, А НЕ СТАФИЛОКОКК (В ЧАСТНОСТИ).

Лечение стафилококковых болезней – удивительно сложная задача, ибо нет микроба, способного сравниться со стафилококком по способности вырабатывать устойчивость к антибиотикам и другим антибактериальным средствам. Опыт первого применения пенициллина показал его эффективность именно по отношению к стафилококкам. Прошло около 70 лет, и сейчас о таких стафилококках можно только мечтать. Фармакологи синтезируют все новые и новые антимикробные средства, а микробиологи, с не меньшей частотой, обнаруживают стафилококки к этим средствам не чувствительные.

Главная причина этого явления не только сам стафилококк, но и неоправданно широкое применение антибиотиков в ситуациях, когда без этого вполне можно обойтись. Парадокс, но даже некоторые стафилококковые болезни в лечении антибиотиками не нуждаются – например, пищевые отравления, связанные, как мы уже говорили, не с самим микробом, а с его токсинами.

Стафилококк стафилококку рознь. Самые опасные и устойчивые ко многим лекарствам обитают в больницах. Жизнь там нелегкая (и для бактерий в том числе), но стафилококки, выжившие в условиях постоянного применения дезинфицирующих средств и массового использования антибиотиков – серьезнейший фактор риска, основа так называемой госпитальной инфекции.

Повторимся: лечение стафилококковых болезней – задача сложная, путь к ее решению долог и дорог, но вполне реален. Конкретный стафилококк, устойчивый ко всем антибактериальным средствам, – явление очень редкое. Бактериологические методы позволяют не только обнаружить виновника болезни, но и определить его чувствительность к лекарствам, после чего провести курс эффективной терапии. Гнойные очаги в соответствующих органах устраняются оперативными вмешательствами, используются также антистафилококковые плазма и иммуноглобулины, посредством которых в организм вводятся уже готовые антитела. Огромное значение имеет устранение упомянутых нами провоцирующих факторов, тех, что снижают иммунную защиту и определяют принципиальную возможность возникновение болезни.

Печально, но перенесенная стафилококковая инфекция не оставляет после себя длительного иммунитета. Уж слишком велико количество возможных факторов патогенности. К токсинам одного стафилококка в крови появились антитела, но итог встречи с другим микробом не предсказуем, ибо он может обладать другими токсинами, организму еще не знакомыми.

Человечество обречено жить в соседстве со стафилококком. Соседство это не самое приятное, но терпимое. Все, что мы можем в этой ситуации, – избегать конфликтов. Поддерживать в порядке, укреплять и вовремя латать забор (т. е. систему иммунитета) и строго соблюдать пакт о ненападении – не бросать в соседа камни (антибиотики), до тех пор, пока он нас не трогает.

Не очень прилично звучащее русское слово «вшивость» в переводе на медицинский язык и есть педикулез, что, в свою очередь, тоже не слишком ласкает слух (pediculus – по-латыни это и есть вошь).

Вши – это особый отряд кровососущих насекомых, которые выбирают для своего существования строго определенные виды животных, проще говоря, у вшей узкая специализация. Свиная вошь обожает домашних свиней, бычья – крупный рогатый скот. Представители вшивого семейства не обошли вниманием и человека.

Наиболее известны три вида вшей – лобковая, головная и платяная. Вши передаются от человека к человеку бытовым путем через загрязненные вещи и при особо тесном контакте (например половом). Попадая на кожу, вши сосут кровь и лимфу, чем и питаются. Неудивительно, что в местах укусов появляется зуд. Тщательное расчесывание нередко приводит к инфицированию бактериями и гнойничковой сыпи.

Самки вшей ежедневно откладывают от 5 до 15 яиц, которые называют гнидами (звучит опять-таки неприлично). Взрослая мама-вошь приклеивает гнид к волосам или к белью, а через 15–17 дней появляются юные вошки.

Вшивость – болезнь социальная, отражает состояние общества в целом и напрямую связана с соблюдением правил личной и общественной гигиены: вовремя мыться-умываться, менять белье, следить за порядком в банях и парикмахерских и т. д.

Вшивость опасна не столько зудом, который представляет собой всего лишь индивидуальную неприятность отдельно взятого чухающегося субъекта, сколько тем печальным фактом, что вши являются переносчиками целого ряда исключительно опасных инфекционных заболеваний – сыпного и возвратного тифа, волынской лихорадки.

В основе профилактики вышеуказанных инфекций и лежит борьба с педикулезом, ибо без вшей сыпного тифа не бывает.

Суть борьбы с педикулезом – осмотры, особенно в детских коллективах (обнаружение самих вшей и гнид), ну и, разумеется, соблюдение совершенно очевидных гигиенических правил.

Установление факта педикулеза требует незамедлительного лечения.

Лечение не требует глотания никаких таблеток, применяются исключительно наружные средства, выбор последних довольно велик, и в любой аптеке вам хоть что-нибудь да предложат. Эффективность противопедикулезных средств высока, а цена конкретного лекарства определяется страной-производителем и эстетическими требованиями покупателя. Имеются препараты с запахом, неприятным не только для вшей, но и для человека, но при желании несложно купить заморское чудо, ничем не отличимое от обычного шампуня.

Вполне очевидно, что, обнаружив на себе или на своем ребенке вшей или гнид, несчастный страдалец, скорее всего, к врачу не побежит. Нет, если побежит, то врач, разумеется, и диагноз поставит, и надлежащее средство порекомендует. Но поскольку так бывает далеко не всегда, приведем перечень препаратов, ибо педикулез относится к тем человеческим болезням, когда уж лучше самолечение, чем распространение вшей.

БЕНЗИЛБЕНЗОАТ – 20 % эмульсия для взрослых и 10 % эмульсия для детей. Эмульсию взбалтывают, ватным тампоном наносят на волосы, слегка втирая в кожу. После процедуры голову неплохо замотать косынкой. Через 30 минут моются проточной водой с шампунем, а волосы расчесывают для удаления погибших вшей.

НИТТИФОР – раствор во флаконе. Обильно смачивают не разведенным раствором (все, как и в случае с бензилбензоатом, – марлевый тампон, косынка). Шампунь и проточная вода – через 40 минут.

Другие препараты (везде есть инструкции, разобраться несложно):

ПЕДИЛИН, он же МАЛАТИОН, АНТИ-БИТ, РИД, ИТАКС, СИФАКС – шампуни.

ПАРА ПЛЮС – аэрозоль для лечения педикулеза волосистой части головы.

СПРЕЙ-ПАКС – аэрозоль для лечения лобкового педикулеза.

НОК – крем-шампунь.

Приведенный перечень вполне достаточен для победы над вшивостью, чего всем пострадавшим очень хочется пожелать.

Токсоплазмоз – болезнь, возбудитель которой не относится ни к вирусам, ни к бактериям. Вызывает его токсоплазма – широко распространенный в природе «зверь», представитель типа простейших.

Осведомленность населения о том, кто такие простейшие, исчерпывается, как правило, информацией, полученной в средней школе. Безвредная и занимательная инфузория-туфелька – проста, мило шевелит ресничками и не вызывает ничего, кроме симпатии (особенно если не надо объяснять учителю, что там у нее внутри).

Токсоплазма под микроскопом тоже вполне симпатична, напоминает, правда, не туфельку, а дольку апельсина, но на этом все положительные сравнения заканчиваются. По-латыни она называется Toxoplasma gondii – в честь живущего то ли в Тунисе, то ли в Алжире грызуна гонди, у которого токсоплазма впервые была обнаружена аж в 1908 г.

С того времени удалось узнать про токсоплазму почти все – как размножается, как происходит передача инфекции, как развивается болезнь. Известны симптомы, способы лечения и профилактики. Но больных токсоплазмозом меньше не становится – может быть, потому, что владеют информацией очень немногие. Давайте же вместе присоединимся к узкому кругу посвященных.

Токсоплазма способна размножаться двумя путями – половым и бесполым. В обоих случаях образуется несколько промежуточных форм, и каждая форма имеет свое собственное название. Эти названия даже произносить жутко – невольно создается впечатление, что их (эти названия) специально придумали для издевательства над студентами-медиками, которые седеют, дергают конечностями и впадают в депрессию при одной только мысли о том, что на экзамене по микробиологии вытянут билетик со словом «токсоплазмоз».

Не верите – убедитесь сами. Всего две цитаты из учебника микробиологии:

«…часть паразитов проникает в эпителиальные клетки кишечника, где происходит процесс шизогонии с образованием 4–30 мерозоитов. После нескольких циклов размножения образуются микрогаметоциты и макрогаметоциты, в результате слияния которых формируется ооциста».

«Внутри ооцисты имеются две спороцисты с четырьмя спорозоитами. В процессе множественного деления возникают мерозоиты…»

А еще в учебнике пишут про трофозоитов, тахизоитов и брадизоитов.

Ну как? Думаю, комментарии излишни – вот вам и простейшее!

Почему все-таки важно знать, что существуют два пути размножения?

Дело в том, что, размножаясь в кишечнике половым путем, токсоплазмы образуют цисты, весьма устойчивые к факторам внешней среды. Покидая кишечник, они долго сохраняют жизнеспособность, не боятся высушивания, низких и высоких температур и, как следствие, являются источником заражения других организмов. Если же размножение бесполое – болезнь возникает, но «пострадавший» практически не заразен для окружающих (устойчивые цисты не образуются).

Токсоплазмозом болеют многие животные – и дикие, и домашние. Собаки, кошки, кролики, обезьяны, свинки, мышки, суслики, куры, голуби и т. д. – всего около 300 видов млекопитающих и 60 видов птиц. Человек тоже болеет. Но!!! Половое размножение токсоплазм происходит только в кишечнике кошек и других представителей семейства кошачьих.

Это очень важно именно потому, что, заболев токсоплазмозом, ни человек, ни собака, ни курица, ни морская свинка не становятся заразными. Короче говоря, токсоплазмоз – индивидуальная проблема конкретного индивидуума. Этого индивидуума нельзя в буквальном смысле есть поедом (т. е. заниматься каннибализмом: мясо – источник инфицирования), но все остальное с ним (этим индивидуумом) проделывать можно: целоваться, обниматься, есть из одной тарелки, вступать в половой контакт, при этом вероятность заразиться токсоплазмозом практически равна нулю. Не стоит разве что кровь от него переливать да органы пересаживать – хотя и в этом случае «подцепить» болезнь весьма проблематично.

И только кошка – милая, пушистая, нежная и очаровательная – является потенциальным источником и главным распространителем инфекции. И если дитя поиграет в облюбованной кошками песочнице, токсоплазмоз ему (дитю) гарантирован почти на 100 %. И если ваша мяукающая любимица хоть иногда покидает стены квартиры, если она хотя бы изредка ест сырое мясо, – токсоплазмоз у нее имеется с максимально возможной степенью вероятности.

Информация к размышлению: за 15–20 дней болезни одна кошка выделяет во внешнюю среду около 2 миллиардов цист, которые сохраняют свою заразность до двух лет!

Заполучить токсоплазмоз можно, отведав мясо, например, инфицированного кролика, барашка, свинки и т. д. Мясо, разумеется, должно быть сырым, ибо малейшая термическая обработка токсоплазму убивает. Люди нечасто едят сырое мясо, но лизнуть языком котлетный фарш – дело привычное для многих домохозяек. А в результате – кошки нет и не было, а токсоплазмоз присутствует.

Еще один способ инфицирования – употребление немытых овощей и фруктов: в садах и огородах, как известно, водится немало представителей славного семейства кошачьих.

Немедленно остановитесь! Не надо выгонять кошку из дома! Не надо вытаскивать ребенка из песочницы! Не надо протирать спиртом яблоки!

Давайте разбираться дальше.

* * *

С учетом легкости заражения (и кошек, и немытых фруктов-овощей в нашей жизни предостаточно) не встретиться с токсоплазмой в течение жизни весьма сложно, но ведь больных вокруг нас не очень-то и много. Вот и получается, что на самом деле токсоплазмоз не так страшен, как может показаться на первый взгляд.

Дело в том, что организм нормального человека – будь то взрослый или ребенок – довольно легко справляется с токсоплазмами. После попадания паразита в желудочно-кишечный тракт возникает сложная ответная реакция, но результат почти всегда предопределен – выработка антител, нейтрализующих токсоплазмы, и формирование стойкого (на всю оставшуюся жизнь) иммунитета.

Интересен тот факт, что даже самое первое заражение, сопровождающееся довольно существенной реакцией иммунной системы, как правило, не приводит к возникновению каких-либо симптомов – человек чувствует себя совершенно здоровым и фактически так оно и есть.

Логичный вывод: токсоплазмоз не является сколько-нибудь существенной проблемой лишь при одном, но обязательном условии – наличии у человека полноценного иммунитета. Неудивительно, что у больных, например, СПИДом токсоплазмоз при инфицировании развивается почти всегда. Мирно дремавшая в организме токсоплазма может активизироваться и вызвать тяжелую болезнь на фоне любых действий (облучение, использование угнетающих иммунитет препаратов) или заболеваний (герпетическая инфекция, цитомегаловирусная инфекция, инфекционный мононуклеоз и т. п.), приводящих к снижению иммунитета.

Хотелось бы обратить внимание на то обстоятельство, что для возникновения токсоплазмоза снижение иммунитета должно быть довольно существенным. Если у дитя регулярно бегут сопли, если врачу «не очень нравится анализ крови», если после очередного ОРЗ удалось «заработать» воспаление легких и т. п. – это еще не повод убиваться, паниковать и общаться с кошкой исключительно в перчатках и противогазе.

Опять-таки, если у человека диагностирован токсоплазмоз – не просто обнаружена токсоплазма или антитела к ней, а имеются конкретные симптомы болезни, – всегда следует направить определенные усилия на поиск причинного фактора, который обусловил столь выраженное снижение иммунной защиты организма. Неудивительно, что обнаруженный токсоплазмоз является серьезным и обязательным основанием для тщательного обследования прежде всего на ВИЧ-инфекцию (вирус иммунодефицита человека – возбудитель СПИДа).

Коль скоро мы упомянули симптомы болезни, заметим, что они не специфичны (кроме поражения глаз). Т. е. нет определенного клинического признака, позволяющего с уверенностью диагностировать именно токсоплазмоз. Токсоплазма с током крови разносится из кишечника и в лимфатические узлы, и во внутренние органы, поражает нервную систему – понятно, что симптомы могут быть самыми разнообразными.

Чаще всего симптоматика ограничивается небольшим увеличением лимфоузлов (как правило, шейных). Может наблюдаться повышение температуры тела, увеличение печени и селезенки, фарингит. В более тяжелых случаях развивается воспаление легких, поражается головной мозг (энцефалит), внутренняя оболочка сердца (эндокардит), возможно специфическое поражение органа зрения – воспаление сетчатки и сосудистой оболочки глаза (токсоплазмозный хориоретинит) и (или) воспаление сосудистой оболочки глазного яблока (токсоплазмозный увеит).

При значительном снижении иммунитета проявления болезни крайне серьезные – наиболее часто развивается очень тяжелое поражение головного мозга (некротизирующий энцефалит), не редкость эндокардит и пневмония.

* * *

Подведем предварительные итоги.

Токсоплазмоз – широко распространенное заболевание человека и животных. В подтверждение этого приведем тот факт, что до 70 % населения может быть инфицировано токсоплазмой, а 50 % – это почти норма. При этом 99,99 % из числа инфицированных никогда не испытывали, не испытывают и вряд ли когда-нибудь что-либо нехорошее в этой связи испытают.

* * *

Теперь самое главное.

Реальную, действительно реальную, действительно вероятную и очень (!) серьезную опасность токсоплазмоз представляет тогда, когда женщина, ранее не контактировавшая с токсоплазмой, инфицируется во время беременности. Эта опасность распространяется не на беременную, а на плод. Токсоплазма способна проникать через плаценту и вызывать болезнь у еще не родившегося ребенка. Тяжесть поражения плода тесно связана со сроками беременности – чем моложе плод, тем тяжелее болезнь, которая называется врожденным токсоплазмозом. Тяжесть заболевания (особенно при заражении в первые три месяца беременности) бывает настолько велика, что происходит гибель плода. Но чаще ребенок рождается с очень тяжелыми поражениями нервной системы (прежде всего головного мозга), глаз, печени, селезенки.

Существенное значение имеет и тот факт, что проницаемость плаценты для токсоплазм изменяется – она (проницаемость) тем выше, чем больше срок беременности. Так, при инфицировании в первые три месяца беременности вероятность того, что плацента «не справится» и токсоплазма поразит плод, составляет около 15 %. Во втором триместре риск возрастает до 25 %, в третьем – почти до 70 %.

Врожденный токсоплазмоз имеет разные формы, иногда его проявления после рождения ребенка отсутствуют (точнее, не обнаруживаются), а в дальнейшем нарушения зрения и умственная отсталость (часто весьма выраженная) расставляют печальные диагностические точки над i.

Если во время беременности у женщины диагностируется заражение токсоплазмой, то, разумеется, проводится экстренное лечение. Но врожденный токсоплазмоз весьма трагичен по своим последствиям. И, как это ни грустно, любое лечение лишь уменьшает вероятность крайне тяжелого поражения плода (примерно в два раза), но вовсе не гарантирует, что все будет хорошо. Шансов родить полноценного человека очень немного – руки и ноги у такого ребенка будут, но надежд на неповрежденный головной мозг и нормальные глаза почти нет.

Утешает лишь тот факт, что токсоплазмозное поражение плода может случиться лишь один раз (лишь при одной беременности). Все последующие дети уже будут надежно защищены образовавшимися антителами.

Неудивительно, что токсоплазмоз у беременных, с учетом полной бесперспективности лечения родившегося ребенка, рассматривается как прямое показание к ее (беременности) прерыванию, разумеется, с согласия самой беременной.

Природа и сама активно заботится о том, чтобы рождения не допустить: при раннем заражении почти всегда происходит выкидыш. Но сейчас при угрозе срыва врачи могут сохранить почти любую беременность, и отсюда очень важно, чтобы на фоне лечения проводилось и соответствующее обследование.

Обследование – это вообще отдельная тема, ибо количество стрессов и угроз срыва, возникших из-за неправильной трактовки результатов, – удивительно велико.

Но на самом деле все не так уж и сложно.

Разработано множество методов диагностики токсоплазмоза, но наиболее надежным по праву признан иммуноферментный анализ (ИФА). Суть этого метода – определение специфических антител к токсоплазме, при этом не только дается ответ на вопрос, есть они (антитела) или нет, но и определяется их (антител) количество.

Для того чтобы правильно понять результаты ИФА, следует владеть не особо сложными знаниями из области физиологии. Дело в том, что непосредственно после заражения организм начинает вырабатывать особые антитела (иммуноглобулины), которые называются IgM (или – иначе – ранними антителами). Сохраняются (и обнаруживаются) они в крови максимум в течение года, но, как правило, и того меньше, а затем исчезают, чтобы больше уже никогда не появиться. Вслед за IgM в крови появляются IgG, которые сохраняются в течение всей последующей человеческой жизни.

Нетрудно сообразить, что:

– если обнаружен IgM, то человек заразился совсем недавно;

– если обнаружен IgG, а IgM отсутствует, то речь идет о том, что человек уже выработал иммунитет к токсоплазме, поскольку заражение произошло в прошлом;

– возможны и более сложные для трактовки варианты. Например, обнаружен IgG и небольшое количество IgM. В таком случае исследование повторяют через 2 недели, и если количество IgG увеличилось, значит, продолжается активная выработка иммунитета, если осталось на прежнем уровне – значит, болезнь уже в прошлом (просто в не очень далеком прошлом).

Трактовка результатов ИФА у новорожденных имеет свою специфику, но, в свою очередь, позволяет ответить на вопрос о наличии или отсутствии врожденного токсоплазмоза.

Теоретически в цивилизованном обществе беременность – явление планируемое. И обследование на токсоплазмоз «до того как» – очень желательно и очень целесообразно. Ибо интенсивность профилактических мероприятий очень зависит от того, в каких отношениях с токсоплазмой находится организм будущей матери.

Если обнаружен IgG, так это повод вздохнуть с облегчением, поскольку во время беременности плод будет надежно защищен. Если IgM – «свежее» инфицирование, с зачатием надобно подождать. Если антитела не обнаружены – быть осторожной, твердо усвоить мероприятия по профилактике инфицирования и неукоснительно их соблюдать.

К сожалению, в нашем географическом пространстве планирование беременности скорее исключение, нежели правило. Но знать и понимать значение описанных выше результатов обследования не помешает и во время беременности уже состоявшейся. Только вот при обнаружении IgM уже придется не ждать, а принимать очень ответственные и часто очень неприятные решения.

Упомянутые нами профилактические мероприятия в целом очевидны и логично вытекают из уже описанных выше способов заражения. В то же время их перечисление может оказаться совсем не лишним (что, по большому счету, справедливо для любой инфекции):

исключить из пищи термически необработанное мясо;

• не пробовать сырой фарш;

• не жалея мыла и времени, мыть руки после работы с мясом, после работы в поле-огороде;

• самым тщательным образом мыть овощи-фрукты, зелень;

• обследовать и, если надобно, пролечить, а еще проще – удалить из дома кошку.

Это, так сказать, индивидуальные профилактические мероприятия, позволяющие не имеющей иммунитета женщине защитить плод в течение беременности. В то же время актуальны и действия более глобальные, ставящие своей целью уменьшение распространения токсоплазм в природе. Действия эти самым тесным образом связаны с кошками. Последние делятся на домашних и беспризорных. Домашних обследуют и лечат, уличных отлавливают и, несмотря на протесты любителей животных, пытаются (заведомо безрезультатно) ликвидировать как класс.

В отношении домашней мурки – полезно исключение из рациона сырого мяса, желательна (обязательна) регулярная дезинфекция ее песочного унитаза.

Поскольку окончательное искоренение беспризорных кошек маловероятно, неплохо обратить внимание на детские песочницы. Теоретически органы санитарного надзора обязаны регулярно исследовать и дезинфицировать песок, но более правильно не надеяться на тетю в белом халате, а организовать покрытие песочниц полиэтиленовой пленкой или деревянными щитами (при появлении детей и отсутствии кошек покрытие можно убрать).

Несколько слов о лечении. Некоторые препараты (антибиотики, сульфаниламиды и др.) обладают выраженной активностью по отношению к токсоплазмам. Количество лекарственных средств не особенно велико, но выбор, тем не менее, есть. И для человека, и для животных разработаны соответствующие схемы лечения, которое обычно длительное – используется несколько курсов и определенные комбинации препаратов.

Эффективность лечения высока лишь при остром токсоплазмозе, но оставляет желать лучшего (мягко говоря) при хронической инфекции, сопутствующем иммунодефиците, внутриутробном инфицировании.

Отсюда и вытекает настоятельная необходимость почаще думать о действиях профилактических. Ибо страшный по своим последствиям врожденный токсоплазмоз удивительно легко предотвратить, а надобно для этого совсем немного – захотеть получить информацию и соблюдать элементарные правила личной гигиены.

Больница, какой бы замечательной она ни была, в принципе не способствует появлению положительных эмоций у рядового гражданина нашей страны. Что же касается больницы инфекционной, то само вышеупомянутое словосочетание нередко вызывает подколенную дрожь. А боятся все – даже те, чья нервная система каким-то чудом уцелела…

В этом нет совершенно ничего удивительного, поскольку прилагательное «инфекционный» эквивалентно на бытовом уровне существительному «зараза». Страшные ассоциации проносятся в головах человеческих при необходимости уложить собственного ребенка в инфекционную больницу или уложиться туда самому: холерные и тифозные бараки; чума, уничтожившая когда-то половину населения Европы; оспа, опустошающая города; врачи-самоубийцы в противогазах и т. д.

Автор, честно говоря, прекрасно понимает страхи населения. Помнится, еще в студенческие годы, довелось впервые попасть на занятия в кожно-венерологическую клинику. Основных ощущений два: во-первых, упорное стремление чесаться и, во-вторых, внутренняя убежденность в том, что любые попытки продолжения рода допустимы только методом почкования. Но по мере накопления информации и зуд и стремление к почкованию проходят.

С инфекционной больницей ситуация аналогичная, поскольку подавляющее большинство страхов совершенно не обоснованы и рождены всеобщим непониманием элементарных вещей.

Прежде всего, обратим внимание на главный и, по большому счету, основной страх – опасение чего-нибудь подхватить, ведь именно боязнь заразиться принципиально отличает инфекционную больницу от всех остальных.

Заметим, что количество летучих инфекций, т. е. таких, которые перемещаются по воздуху быстро и на большие расстояния, очень невелико. Это, во-первых, три знаменитые детские болезни – корь, краснуха и ветряная оспа, а во-вторых, жутко страшные чума и оспа натуральная. Довожу до сведения особо пугливых соотечественников, что натуральной оспы на земном шаре уже несколько десятилетий не наблюдается, а чума – это такая штука, что коли она появится в виде эпидемии, то не будет особой разницы между инфекционной больницей и вашей квартирой в девятиэтажке.

Теперь про корь, ветрянку и краснуху. В инфекционной больнице эти болезни лечатся довольно редко, поскольку протекают, как правило, легко, не требуют особо сложных способов терапии и вполне благополучно заканчиваются в домашних условиях. Если же больной все-таки попадает в стационар, то его помещают в специальные палаты (в инфекционных больницах палаты называются боксами). Особенность этих палат состоит в том, что каждая из них имеет отдельный выход на улицу и герметично изолирована от больничных коридоров. Таким образом, взрослый или ребенок, очутившийся в коридоре инфекционной больницы, не может контактировать с больным, у которого диагностирована одна из вышеперечисленных летучих инфекций.

Кстати, отделения инфекционной больницы имеют четкую специализацию, зависящую от способов возможного заражения, а способов таких, по большому счету, всего два – воздушно-капельный (т. е. через воздух; поражаются чаще всего горло, бронхи, легкие) и кишечный, или так называемый фекально-оральный (т. е. через рот; поражаются, как правило, желудок и кишечник).

Для заражения капельной инфекцией, а это многочисленные ОРВИ, дифтерия, коклюш, скарлатина, ангины, некоторые менингиты и кое-что еще, необходимо, прежде всего, довольно тесное общение с заболевшим (расстояние один, максимум два метра) и активный обмен мнениями, сопровождающийся обцеловыванием, обкашливанием и обрызгиванием собеседника слюной. Для заражения кишечной инфекцией – страшной холерой, чуть менее страшными, но тоже весьма противными дизентерией, сальмонеллезом, вирусным гепатитом (желтухой) – необходимо, чтобы возбудитель болезни попал к вам в рот. Добиться этого не сложно – можно опять-таки нежно поцеловать заболевшего, можно поесть с ним из одной посуды, можно забыть о существовании мыла и о необходимости мыть руки.

Еще раз обращаю внимание: мы сейчас говорим не о том, как в принципе избежать инфекционной болезни, а о вполне нормальном человеческом страхе, касающемся возможности заражения при госпитализации в инфекционную больницу или при посещении ее. Клятвенно заверяю читателей, что никогда и ни при каких обстоятельствах невозможна ситуация, при которой в одну палату медицинские работники сознательно поместят больных с разными инфекционными болезнями.

Заразиться в инфекционной больнице можно двумя способами:

• когда не соблюдается элементарная дисциплина и посетителей однозначно не устраивает общение через окошко;

• когда отсутствуют элементарные санитарно-гигиенические навыки, проявляющиеся в непонимании необходимости мыть руки и есть из отдельной посуды.

По большому счету, само понятие инфекционной больницы весьма условно. Оглянемся по сторонам – оказывается, основная масса больниц сплошь и рядом занимается лечением именно инфекционных болезней! Ведь это все воспаления легких, насморки и бронхиты; тонзиллиты и гаймориты, которые лечат отоларингологи; энцефалиты, от которых спасают невропатологи; гнойная хирургия; воспалительные заболевания, с которыми борются гинекологи… В основе возникновения язв и гастритов тоже лежат бактерии. Про туберкулезные и венерологические диспансеры мы вообще и не говорим.

Различие лишь в том, что многочисленные микроорганизмы (вирусы, бактерии, грибы и т. п.) при одних болезнях относительно легко передаются от человека к человеку, а при других – заразность значительно меньше.

Первые лечат в инфекционных больницах, вторые – во всех остальных. Но не бояться надо, а знать и понимать, что пути профилактики инфекционных болезней, весьма желательные в быту, становятся абсолютно обязательными при необходимости лечения в инфекционной больнице или при ее посещении.

Кстати, следует заметить, что любой страх, с точки зрения здравого смысла, должен быть реализован в конкретные действия. Уж если так страшна инфекционная больница, то давайте постараемся в нее не попадать – прививки делать, не есть что попало и где попало купленное, вовремя обращаться за медицинской помощью, помнить про безопасный секс, мыть руки, правильно хранить продукты и т. д. и т. п.

Короче говоря, давайте бояться правильно – не больницы и врачей, а собственной лени и незнания!

И еще очень важное.

Некоторые инфекционные болезни встречаются в настоящее время относительно редко, и у врачей, не работающих в инфекционной больнице постоянно, совершенно отсутствует опыт их диагностики – взять, к примеру, ту же дифтерию. Нельзя забывать и о том, что основные инфекционные болезни очень динамичны – это вам не сахарный диабет или холецистит, где одна и та же симптоматика может иметь место годами. При инфекциях, особенно у детей, проявления болезни могут меняться по несколько раз в течение суток, требуя соответствующей коррекции лечебных мероприятий. И неудивительно, что участковый педиатр или терапевт просто не в состоянии проводить должную терапию в домашних условиях – не потому, что не умеет, а потому, что не может физически. Поэтому не пренебрегайте направлением в стационар для консультации или госпитализации, будьте благоразумны.

И еще раз прошу – бойтесь правильно!

Внезапно появляющиеся разнообразные изменения на коже врачи называют сыпью. Существует несколько десятков болезней, при которых сыпь бывает всегда, и несколько сотен, при которых она может быть. Подавляющее большинство этих заболеваний вовсе не страшны, но встречаются и очень (!) опасные, так что с сыпью надо быть осторожным.

Для начала отметим, что существует три группы болезней, при которых на коже могут появляться высыпания:

• Инфекционные болезни.

• Аллергические заболевания.

• Болезни крови и сосудов.

Рассмотрим их поподробнее.

Инфекционные болезни – наиболее частая причина сыпи, а убедиться в том, что причина сыпи именно инфекция, как правило, несложно. Ведь, помимо сыпи, обязательно должны быть и другие признаки инфекционной болезни – контакт с инфекционным больным, острое начало, повышение температуры тела, потеря аппетита, озноб, что-то болит (горло, голова, живот), или что-то напухло, или насморк, или кашель, или понос, или…

Появляется сыпь при болезнях, которые вызывают вирусы: корь, краснуха, ветряная оспа – это наиболее частые, но есть множество других со страшными названиями – герпетическая инфекция, инфекционный мононуклеоз, инфекционная эритема, внезапная экзантема и т. д. Особенностью всех этих болезней является практически полное отсутствие возможностей принципиально помочь больному, поскольку эффективных способов борьбы с вирусами пока еще не придумали. Но ничего особенно печального в этом нет: человеческий организм в течение одной-двух недель с вирусом справляется и сам.

Причиной инфекционных сыпей могут быть бактерии. С ними, с одной стороны, попроще – есть антибактериальные препараты (антибиотики, сульфаниламиды), способные заболевшему помочь. Но, с другой стороны, заболевания сами по себе могут быть довольно серьезными, когда сыпь – это так, мелочь, по сравнению со всем остальным.

Самая частая бактериальная инфекция с сыпью – скарлатина, но у всех на слуху множество других болезней, при которых бывает сыпь, – брюшной и сыпной тиф, сифилис, менингит, стафилококковая инфекция (список, к сожалению, далеко не полный).

Сыпь как проявление аллергии – совсем не редкость (мягко говоря). Мысли по поводу аллергической природы болезни вообще и сыпи в частности возникают, как правило, тогда, когда, во-первых, нет признаков инфекции – т. е. не нарушено особо общее состояние, нормальная температура, не пропал аппетит – и во-вторых, есть на что грешить – т. е. имел место контакт с чем-то (кем-то), кто мог являться источником аллергии. Это что-то могло быть съедено (цитрусовые, шоколад, таблетки), это что-то могло быть уколото (лекарство), этим можно было подышать (покрасили, побрызгали, помазали), об это можно было потереться (кошки, собаки, коврики, одежда, «хорошо» покрашенная или в чем-то «хорошем» постиранная).

Из перечисленного легко сделать вывод о наличии четырех основных вариантов аллергии – пищевой, лекарственной, дыхательной (респираторной) и контактной. Возможная причина не всегда бывает очевидной, а ее поиск часто превращает врача, больного и его родственников в истинных последователей Шерлока Холмса.

Сыпь при болезнях крови и сосудов возникает по двум основным причинам.

1 Уменьшение количества или нарушение функционирования особых кровяных клеток – тромбоцитов, которые активно участвуют в процессе свертывания крови (эти уменьшения-нарушения часто бывают врожденными).

2 Нарушение проницаемости сосудов. Сыпь при этих болезнях имеет вид крупных или мелких кровоизлияний, ее появление провоцируется травмами или другими болезнями – например, повышением температуры при обычной простуде.

Из перечисленного легко сделать вывод: однозначно выделить причину сыпи не всегда возможно. Например, заболел человек воспалением легких. Укололи пенициллин – появилась сыпь. Т. е. причина болезни – инфекция, а причина сыпи – аллергия.

Ну, а теперь итоги, выводы и еще кое-какая полезная информация.

1 Самая страшная сыпь возникает при так называемой менингококковой инфекции. Менингококк – микроб, который чаще всего вызывает менингит, но кроме менингита он способен вызвать заражение крови, это состояние врачи называют менингококкемия. При менингококкемии от момента появления сыпи до гибели человека может пройти менее суток, но при своевременном лечении шансы на спасение – 80–90 %. Именно в этой связи очень, очень вас прошу: любую сыпь обязательно показывайте врачу, и чем быстрее, тем лучше. Если появление сыпи сопровождается рвотой и высокой температурой, а элементы сыпи имеют вид кровоизлияний – используйте все (!) возможности для того, чтобы как можно быстрее доставить заболевшего в инфекционную (или хотя бы в ближайшую) больницу.

2 Из трех основных детских вирусных инфекций с сыпью (корь, краснуха, ветрянка) наиболее опасна корь, но у привитых детей она либо не возникает, либо протекает легко. Не игнорируйте профилактические прививки!

3 Любого больного с сыпью необходимо прятать подальше от беременных женщин, пока врач не скажет, что это не краснуха (вирус краснухи очень опасен для плода).

4 Если сыпь очень-очень чешется (особенно ночью), то у вас вполне может быть чесотка. Это не вирус и не бактерия, это такой клещ, который ползает в коже, эпизодически выбираясь на поверхность и оставляя элементы парной сыпи (вход и выход). Чесотка – совсем не стыдная болезнь для конкретного человека, но стыдная для общества в целом. Подцепить ее можно и в переполненном трамвае, и на железной дороге, и… Да мало ли где и что сейчас можно подцепить? Вот только запускать ее нельзя. Поэтому, если от зуда не можете заснуть – сбегайте поутру на прием к дерматологу, авось полегчает.

5 Помните, что причина сыпи, как правило, внутри, а не снаружи. Никакими синьками, зеленками, йодами и марганцовками больному помочь нельзя. Но уж если очень хочется намазаться самому или разрисовать ребеночка – пожалуйста, только покажите сначала сыпь врачу, а уж потом малярничайте.

Рассмотрим для начала несколько специальных терминов, без которых в поднятой теме не разобраться. Отметим, что во всех местах человеческого организма, где микробы живут (нос, легкие, горло, кишечник, влагалище), присутствует не одна какая-нибудь бактерия, а определенная, часто очень индивидуальная комбинация микроорганизмов. Так, в кишечнике всегда есть и кишечные палочки, и кисломолочные бактерии, и бифидумбактерии, и еще пара десятков других менее известных (но не менее нужных) микроорганизмов.

Конкретная комбинация бактерий называется микрофлорой. Понятно, что бывает микрофлора носоглотки, микрофлора кишечника, микрофлора влагалища и т. п.

Нормальный (оптимальный для поддержания здоровья данного организма) количественный и качественный состав микрофлоры называется эубиозом.

Изменение нормального для данного организма состава и количественных значений микрофлоры называется дисбактериозом. Говоря другими словами, дисбактериоз – это нарушение состава и свойств микрофлоры.

Из приведенного определения вполне понятно, что возникнуть дисбактериоз может где угодно – опять-таки и в носоглотке, и в кишечнике, и во влагалище. Тем не менее в практике отечественной педиатрии, тема дисбактериоза кишечника поднимается и обсуждается настолько часто, что все остальные дисбактериозы как-то отходят на второй план. И если вы услышите слово «дисбактериоз», то с максимально возможной вероятностью и врачи, и пациенты, и родители пациентов имеют в виду именно дисбактериоз кишечника.

Состав и свойства микрофлоры подвержены влиянию множества факторов и определяются возрастом, временем года, характером питания, состоянием здоровья вообще и способами лечения отдельных болезней в частности.

Все заболевания желудочно-кишечного тракта сопровождаются дисбактериозом кишечника той или иной степени выраженности, но при особом желании практически любую болезнь можно рассматривать в качестве источника дисбактериоза: коль скоро болезнь влияет на образ жизни (например на питание) и требует приема лекарств, так все это неминуемо скажется на благополучии обитателей кишечника.

Главное, что должны понять родители:

• состав и свойства микрофлоры могут меняться под воздействием множества факторов;

• огромное число болезней может сопровождаться дисбактериозом;

• дисбактериоз – всегда следствие;

• устранение дисбактериоза не влияет на причину его возникновения;

• устранение причины приводит к быстрому устранению дисбактериоза.

Теперь самое главное:

• ДИСБАКТЕРИОЗ – НЕ БОЛЕЗНЬ;

• у дисбактериоза нет симптомов;

• нет жалоб, типичных для дисбактериоза;

• нет лекарств, способных лечить дисбактериоз.

Дисбактериоз – это микробиологический термин, характеризующий состояние микрофлоры. В то же время для того, чтобы имеющуюся в кишечнике микрофлору охарактеризовать, ее надобно с чем-то сравнивать. Отсюда теоретическое понятие «нормальная микрофлора»: многочисленными исследованиями было установлено, что в кишечнике человека одних микробов столько, а других столько. И это принято за норму. Еще раз повторимся – теоретическую норму, ибо никакой практической ценности исследование на дисбактериоз не имеет.

Почему? Прежде всего потому, что для анализа на дисбактериоз используют кал, т. е. определяют качественный и количественный состав микробов, обитающих в испражнениях.

И теоретическая, и практическая бессмысленность такого исследования определятся тем очевидным фактом, что микробы в кишечнике и микробы в какашках – это принципиально разные понятия, и даже самое пристальное изучение каловых масс не позволяет делать объективные выводы о микрофлоре, обитающей в кишечнике и осуществляющей очень важные и очень нужные функции, о которых мы уже написали.

Большинство ученых во всем мире считают проведение бактериологического исследования кала «на дисбактериоз» нерациональным.

Это связано с очень низкой информативностью исследования, что обусловлено:

• невозможностью определения «нормы вообще», поскольку эубиоз специфичен для каждого индивидуума и зависит от возраста, места жительства, гигиенических навыков, характера питания, времени года и др.;

• нестабильностью результатов – исследование разных порций кала в разное время суток и в разных лабораториях дает разные результаты;

• отсутствием в полученных результатах клинически значимой информации. Во-первых, потому что процесс пищеварения осуществляется пристеночно, а в анализе «на дисбактериоз» оценивается микробная флора каловых масс, т. е. микробная флора в просвете кишечника. Во-вторых, потому что процесс пищеварения осуществляется главным образом в тонком кишечнике и не может быть охарактеризован содержанием бактерий в нижних отделах толстого кишечника.

NB!

Очень хотелось бы обратить внимание читателей на тот факт, что формулировки «лечение дисбактериоза» и «диагноз дисбактериоза» по сути своей не точны. Более того – принципиально ошибочны. Ибо, еще раз фиксирую внимание: нет, не существует такой болезни – дисбактериоз.[148] Нарушение состава и свойств микрофлоры – микробиологическое понятие, которое легко подтвердить результатами анализов. Дисбактериоз – всего лишь одно из проявлений множества болезней, а коррекция свойств микрофлоры – одно из направлений псевдолечения. Именно псевдолечения, ибо применяемые методы исследования (анализ кала на дисбактериоз) не дают объективной информации о состоянии микрофлоры. А как же можно корригировать что-либо при отсутствии возможности получения объективной информации?

Приходится, тем не менее, признать, что сплошь и рядом дисбактериоз является мифическим диагнозом, на который очень легко списать огромное число самых разнообразных болезней, жалоб и симптомов.

Аллергический дерматит, срыгивания, любые (!) нарушения частоты стула, запаха, цвета и консистенции кала, боли в животе, проблемы с прибавкой веса, нарушения аппетита, запах изо рта, частые ОРЗ, реакции на прививки, непереносимость отдельных продуктов питания, болезни зубов и еще десятки, если не сотни проблем не находят решения именно потому, что главным «виновником» объявляется дисбактериоз, а лечение оного – единственно возможным вариантом спасения.

В результате основные причины развития конкретной болезни не устраняются, а вся помощь больному превращается в бег по кругу между аптекой и бактериологической лабораторией. Ибо анализ на дисбактериоз, в котором было бы написано «норма», – удивительная редкость: бактерий много, и хоть какая-то да выйдет за строгие рамки, отведенные ей отечественной медицинской наукой.

Следует подчеркнуть, что популярность диагноза «дисбактериоз» именно в нашей стране – во многом дань ментальности, стремлению в обязательном порядке лечить и лечиться.

При аллергическом дерматите следует, например, не допускать перегрева (ибо потливость усиливает симптомы болезни), прекратить эксперименты с едой и контакты с бытовой химией. Но это не лечение. Ибо исключить шоколад, поставить фильтр на воду, проветрить комнату и расстаться с покрашенным неизвестно каким красителем зеленым плюшевым слоном – это, повторяю, не лечение. А вот сдать анализ на дисбактериоз, обнаружить в нем избыток какой-нибудь клебсиеллы или недостаток лактобацилл, объявить указанных микробов виновниками аллергии и активно поедать лекарства – это по-нашему, это якобы лечение…

Объяснить причины возникновения отитов и дать сколько-нибудь существенные, выполнимые и понятные рекомендации совершенно невозможно без хотя бы краткой информации о том, как наше ухо устроено. Можно, конечно, предположить, что читатели в такой информации не нуждаются, поскольку внимательно в свое время изучали школьный учебник анатомии, физиологии и гигиены. Но даже зная принципы работы любого устройства вообще, не всегда можно понять, почему это устройство ломается в частности. Это весьма философское заключение мы и положим в основу знакомства с физиологией человеческого уха, дабы понять, почему оно болит и что при этом надо предпринимать.

Отитом называется воспалительный процесс одного из отделов уха.

Приведенное определение позволяет сделать вполне логичный вывод о том, что человеческое ухо и с анатомической, и с физиологической точки зрения состоит из нескольких отделов, каждому из которых присущи свои специфические функции и свои специфические болезни.

Наружное ухо – это тот единственный отдел уха, который можно увидеть. Именно ушная раковина ассоциируется в нашем восприятии с органом слуха, хотя значение ее для самой возможности слышать – наименьшее (из всех отделов уха). Задача ушной раковины – улавливать звуковые колебания и направлять их в слуховой проход, который заканчивается барабанной перепонкой. За барабанной перепонкой начинается среднее ухо.

Среднее ухо выполняет функцию звукопроведения. Сразу же за барабанной перепонкой находится барабанная полость – некое весьма ограниченное пространство, определенным образом усиливающее и обрабатывающее звуковой сигнал. В барабанной полости расположены очень маленькие звуковые косточки. Косточки эти имеют весьма оригинальные названия – молоточек, наковальня и стремечко. Ручка молоточка очень прочно соединена с барабанной перепонкой. Последняя колеблется под действием звуковых волн, эти колебания передаются по цепочке косточек, а основание стремечка находится в особом отверстии височной кости, за которым начинается внутреннее ухо.

Внутреннее ухо – сложная система каналов; расположено оно в височной кости и формирует собственно слуховой орган, который называется улиткой. Необычное название объясняется специфической формой каналов, весьма напоминающих улитку. Каналы заполнены особой жидкостью и так называемыми волосковыми клетками. Определенная частота звука вызывает колебания совершенно определенных волосковых клеток, которые, в свою очередь, преобразуют механические колебания в нервный импульс. Импульсы воспринимаются слуховым нервом и переносятся в особые ядра головного мозга.

С учетом того факта, что анатомически и физиологически выделяют три, теперь уже знакомых нам, отдела уха (наружный, средний и внутренний), врачи, в свою очередь, диагностируют три вида отита – опять-таки наружный отит, средний отит и внутренний отит.

Наружные отиты не имеют особой «ушной» специфики – очевидно, что на коже ушной раковины могут возникнуть такие же воспалительные процессы, как и на любом другом участке кожи, – разнообразные прыщи, фурункулы, угри и т. д. Определенную сложность в плане лечения вызывают гнойники (чаще всего фурункулы), расположенные в слуховом проходе, – сложность, что легко объяснимо, связана не с какими-то особыми способами лечения, а именно с локализацией – до этого самого фурункула просто тяжело добраться.

Внутренние отиты (их еще называют лабиринтитами – система каналов – сложный лабиринт), к счастью, явление не очень частое, но всегда очень серьезное. Внутренний отит, как правило, не первичное заболевание, а осложнение среднего отита или тяжелой общей инфекционной болезни.

В подавляющем большинстве случаев любые выделения из слухового прохода, боль в одном или обоих ушах и (или) понижение слуха обусловлены средним отитом.

Именно средний отит является одним из наиболее частых заболеваний, особенно у детей. В 99 % случаев, произнося фразу: «У вашего ребенка отит», врачи подразумевают средний отит. Мы, пожалуй, не станем плыть против течения и, употребляя в дальнейшем термин «отит», будем иметь в виду именно воспаление среднего уха.

Среднее ухо, как мы уже знаем, представлено барабанной полостью, внутри которой находятся звуковые косточки. Нормальная работа среднего уха возможна лишь тогда, когда давление в барабанной полости равно атмосферному – только при этом условии имеют место адекватные колебания косточек и барабанной перепонки. Поддержание должного уровня давления достигается благодаря наличию особого канала – евстахиевой трубы, соединяющей глотку и барабанную полость. Во время глотания труба открывается, среднее ухо вентилируется и давление в нем выравнивается.

Воспаление в среднем ухе не возникает ни с того ни с сего. Его первопричина – изменение давления в барабанной полости. Отчего это может произойти? Во-первых, при резких изменениях давления на барабанную перепонку – например при нырянии или при подъеме (спуске) во время авиапутешествий. Во-вторых, и эта причина наиболее частая, – при различных воспалительных заболеваниях в носу и глотке, когда нарушается проходимость евстахиевой трубы.

Короче говоря, если отбросить в сторону всякие редкие причины отитов, станет ясным следующее:

Каждому взрослому человеку прекрасно известно, что при любых простудных заболеваниях носоглотки имеет место повышенное образование слизи. Многократные шмыганья носом, особенно активные шмыганья (неважно при этом, в себя или из себя) способствуют попаданию слизи в просвет евстахиевой трубы; кроме этого, вирусы и бактерии, вызывающие ОРЗ, сами по себе нередко становятся причиной воспаления ее (евстахиевой трубы) слизистой оболочки. Оба указанных фактора вместе или по отдельности вызывают достаточно длительное нарушение вентиляции барабанной полости, и давление в ней становится отрицательным. В этих условиях клетки, выстилающие барабанную полость, начинают выделять воспалительную жидкость. Уже на этом этапе возникают совершенно конкретные симптомы отита – боль в ухе (ушах), нарушение слуха. В дальнейшем (иногда через несколько часов, но чаще через 2–3 суток) бактерии попадают в барабанную полость (все через ту же евстахиеву трубу) и начинают размножаться – отит становится гнойным. Боль нарастает, повышается температура тела, давление в барабанной полости часто возрастает настолько, что происходит разрыв барабанной перепонки и через возникшее отверстие по слуховому проходу начинает выделяться гнойная жидкость.

Приведенная выше теоретическая информация позволяет легко ответить на вопрос: «Почему дети болеют отитом значительно чаще, чем взрослые?» Основные способствующие факторы следующие:

1 Евстахиева труба ребенка значительно уже, чем у взрослого, следовательно, нарушения ее проходимости возникают легче.

2 Дети чаще болеют вирусными и простудными заболеваниями.

3 Дети больше плачут и активно при этом шмыгают носами.

4 У детей сплошь и рядом имеют место аденоиды,[149] которые способны сдавливать евстахиеву трубу.

Основные симптомы отита мы уже назвали – нарушения слуха, боль в ухе и (реже) выделения из уха. А если до этого еще и имела место простуда, то диагноз вообще очевиден. В то же время у детей грудного возраста отит диагностировать заметно сложнее, поскольку ни на боль, ни на понижение слуха ребенок пожаловаться не может. Но забывать про возможность отита ни в коем случае нельзя, поэтому немотивированное на первый взгляд беспокойство, раздражительность, нарушения сна, плач должны подтолкнуть родителей к мыслям об отите.

На ушной раковине, кпереди от отверстия наружного слухового прохода, имеется выступ, который называется козелок. Надавливание на козелок вызывает, при наличии отита, значительное усиление боли, провоцируя у ребенка пронзительный плач. Проверить наличие этого симптома может каждый родитель, а положительная ответная реакция служит поводом для немедленного обращения к врачу.

Профилактика отитов сводится к тому, чтобы не дать густой слизи закупорить евстахиеву трубу – сделать это не так просто, как может показаться на первый взгляд. Важно помнить, что жидкие выделения из носа не опасны; но как не дать слизи загустеть? Следует всего-навсего знать факторы, способствующие высыханию слизи:

1 Дефицит жидкости в организме (следовательно, надо побольше пить).

2 Высокая температура тела (своевременное использование жаропонижающих средств, разумеется, в соответствии с рекомендациями врача).

3 Сухой и теплый воздух в помещении (теплая одежда, но температура воздуха не выше 18–20 ºС, проветривание, частая влажная уборка, удаление из комнаты накопителей пыли).

Еще один важный путь профилактики – умеренность при сморкании (кому не знакома картина – мама, в ее руке платок, под платком детский нос, и все это сопровождается понуканиями типа: «А ну-ка дунь посильнее»).

Точный диагноз отита может установить только врач при осмотре барабанной перепонки (такой осмотр на медицинском языке называется отоскопия). Отоскопия дает возможность определить вид отита, ответить на вопрос, какой он – катаральный (есть воспалительная жидкость, но гноя еще нет) или гнойный, уточнить, много ли жидкости скопилось в барабанной полости. Вся эта информация существенным образом влияет как на выбор лекарственных препаратов, так и на продолжительность лечения.

Как лечат отит? Очень часто используются сосудосуживающие капли в нос (да, да, именно в нос), позволяющие уменьшить отек слизистой оболочки евстахиевой трубы – препараты эти (нафтизин, галазолин, назол и т. п.), противопоказанные при обычном вирусном насморке, становятся просто обязательными при подозрении на возникновение отита. Местно (в слуховой проход) вводят растворы антисептиков. Раньше часто использовали для этой цели раствор борной кислоты, у нас и сейчас используют, хотя на остальной территории земного шара применяют более современные и более активные препараты. Иногда, при сильных болях в ухе, применяют капли, вызывающие анестезию, нередко используют противовоспалительные гормоны. Лекарственных средств для закапывания в ухо имеется сейчас превеликое множество – отинум, софрадекс, отипакс, гаразон и еще десятки препаратов.

Особую роль в лечении отита играют антибактериальные препараты (антибиотики, сульфаниламиды и т. д.). Их использование имеет ряд особенностей – лекарство должно не только действовать на бактерии, вызвавшие отит, но и хорошо проникать в барабанную полость.

Перечисленные способы терапии ни в коем случае нельзя рассматривать как руководство к действию. Следует помнить, что при правильном и своевременном лечении острый средний отит проходит довольно быстро и практически никогда не заканчивается снижением слуха. Опоздание с началом лечения, «народная самодеятельность» (начиная от прикладывания грелок и заканчивая закапываньем в ухо мочи) чреваты тяжелейшими последствиями – в лучшем случае отит становится хроническим, в худшем – возможны тяжелейшие осложнения от полной потери слуха до гнойного менингита.

Не следует очень уж расстраиваться при гноетечении из уха – на месте разрыва барабанной перепонки при правильном лечении довольно быстро образуется небольшой рубчик, который в дальнейшем почти никогда не приводит к ухудшению слуха.

Последовательность действий при первых признаках отита или при подозрении на отит – незамедлительная консультация врача-отоларинголога. Если это невозможно (до врача далеко), можно самостоятельно использовать сосудосуживающие капли в нос, например нафтизин, в ухо оптимально закапать отинум, который, помимо противовоспалительного действия, способен также растворять ушную серу. Весьма желательно, чтобы ухо было в тепле (сухое тепло – вата, полиэтиленовая пленка, косынка или шапочка), но только не надо прикладывать горячие грелки. Эти мероприятия не дадут потерять время, необходимое для того, чтобы добраться до врача.

Совсем недавно, рассказывая про ангину, мы объясняли значение таких понятий, как лимфоидная ткань и миндалины. Без понимания значения этих слов, в свою очередь, невозможно ответить на вопрос: «Что такое аденоиды?» Так что убедительно прошу вернуться на несколько страниц назад и перечитать.

Небные миндалины – не единственные лимфоидные образование глотки. Имеется еще одна миндалина, которая называется глоточной. Увидеть ее при осмотре полости рта невозможно, но представить, где она находится, несложно. Опять-таки, заглянув в рот, мы можем увидеть заднюю стенку глотки, поднимаясь по ней вверх, легко достигнуть свода носоглотки. Именно там расположена глоточная миндалина.

Глоточная миндалина, и это уже понятно, тоже состоит из лимфоидной ткани. Глоточная миндалина может увеличиваться в размерах, и это состояние носит название «гипертрофия глоточной миндалины».

Увеличение размеров глоточной миндалины называют аденоидными разращениями, или просто аденоидами. Зная основы медицинской терминологии, несложно заключить, что воспаление глоточной миндалины врачи именуют аденоидитом.

Болезни небных миндалин достаточно очевидны. Воспалительные процессы (ангины, острые и хронические тонзиллиты) легко обнаруживаются уже при осмотре полости рта. С глоточной миндалиной ситуация иная. Ведь посмотреть на нее непросто – это может сделать лишь врач (отоларинголог) при помощи специального зеркала: маленькое круглое зеркальце на длинной ручке вводится глубоко в полость рта, до задней стенки глотки, и в зеркале можно увидеть глоточную миндалину. Манипуляция эта проста только теоретически, поскольку «засовывание» зеркальца очень часто вызывает «нехорошие» реакции в виде позывов на рвоту и т. п.

В то же время конкретный диагноз – «аденоиды» – можно поставить и без неприятных осмотров. Симптомы, сопровождающие появление аденоидов, весьма характерны и обусловлены, прежде всего, тем местом, где расположена глоточная миндалина. Именно там, в области свода носоглотки, находятся, во-первых, отверстия (устья) слуховых труб, соединяющих носоглотку с полостью среднего уха, и, во-вторых, там заканчиваются носовые ходы.

Увеличение размеров глоточной миндалины, с учетом описанных анатомических особенностей, формирует два главных симптома, свидетельствующих о наличии аденоидов, – нарушения носового дыхания и нарушения слуха.

Несложно предположить, что выраженность этих симптомов будет во многом определяться степенью увеличения глоточной миндалины (отоларингологи различают аденоиды I, II, и III степени).

Главным, наиболее существенным и наиболее опасным следствием аденоидов является постоянное нарушение носового дыхания. Ощутимое препятствие для прохождения воздушной струи приводит к дыханию через рот, а следовательно, к тому, что нос не может выполнять свои функции, которые, в свою очередь, очень важны. Следствие очевидно – в дыхательные пути попадает необработанный воздух – не очищенный, не согретый и не увлажненный. А это многократно увеличивает вероятность воспалительных процессов в глотке, в гортани, в трахее, в бронхах, в легких (ангины, ларингиты, трахеиты, бронхиты, пневмонии).

Постоянно затрудненное носовое дыхание отражается и на работе самого носа – возникают застойные явления, отек слизистой оболочки носовых ходов, непроходящие насморки, нередко возникают гаймориты, изменяется голос – становится гнусавым. Нарушение проходимости слуховых труб, в свою очередь, приводит к ухудшению слуха, к частым отитам.

Дети спят с открытым ртом, храпят, жалуются на головные боли, часто болеют респираторными вирусными инфекциями.

Внешний вид ребенка с аденоидами удручающий – постоянно открытый рот, густые сопли, раздражение под носом, платочки во всех карманах… Врачи даже придумали специальный термин – «аденоидное лицо».

Итак, аденоиды – серьезная неприятность, причем неприятность главным образом детская: своего максимального размера глоточная миндалина достигает в возрасте от 4 до 7 лет. В периоде полового созревания лимфоидная ткань значительно уменьшается в размерах, но к этому времени уже можно «заработать» очень большое количество серьезных болячек – и со стороны ушей, и со стороны носа, и со стороны легких. Таким образом, выжидательная тактика – дескать, потерпим лет до 14, а там глядишь, и рассосется – однозначно неверна. Действовать необходимо, особенно с учетом того факта, что исчезновение или уменьшение аденоидов в подростковом возрасте – процесс теоретический, а на практике бывают случаи, когда и в 40 лет приходится лечить аденоиды.

Какие факторы способствуют появлению аденоидов?

• Наследственность – по крайней мере, если родители страдали аденоидами, ребенок в той или иной степени тоже с этой проблемой столкнется.

• Воспалительные заболевания носа, горла, глотки – и респираторные вирусные инфекции, и корь, и коклюш, и скарлатина, и ангины и т. д.

• Нарушения питания – особенно перекармливание и избыток сладкого.

• Склонность к аллергическим реакциям, врожденная и приобретенная недостаточность иммунитета.

• Нарушения оптимальных свойств воздуха, которым дышит ребенок – очень тепло, очень сухо, много пыли, примесь вредных веществ (экологическая обстановка, избыток бытовой химии).

Таким образом, действия родителей, направленные на профилактику аденоидов, сводятся к коррекции, а еще лучше, к изначальной организации образа жизни, способствующего нормальному функционированию системы иммунитета – кормление по аппетиту, физические нагрузки, закаливание, ограничение контактов с пылью и бытовой химией, оптимизация физических свойств вдыхаемого воздуха.

Но если аденоиды есть, лечить надо – уж слишком опасны и непредсказуемы последствия, если не вмешиваться. В то же время главное – коррекция образа жизни и только потом лечебные мероприятия.

Все способы лечения аденоидов делятся на консервативные (их много) и оперативный (он один). Консервативные методы часто помогают, а частота положительных эффектов прямо связана со степенью аденоидов, что, впрочем, вполне очевидно: чем меньше глоточная миндалина, тем легче получить эффект без помощи операции.

Выбор консервативных методов велик. Это и общеукрепляющие средства (витамины, иммуностимуляторы), и промывания носа специальными растворами, и закапывания самых разнообразных средств, обладающих противовоспалительными, антиаллергическими и антимикробными свойствами.

Если консервативные методы не помогают – на повестку дня встает вопрос об операции. Операция удаления аденоидов носит название «аденотомия». Кстати, и это принципиально важно, показания к аденотомии определяются не размерами аденоидных разращений, а конкретными симптомами. В конце концов, в силу специфических анатомических особенностей конкретного ребенка, бывает и так, что аденоиды III степени лишь умеренно препятствуют носовому дыханию, а аденоиды I степени приводят к значительному снижению слуха.

Что необходимо знать по поводу аденотомии.

Суть операции – удаление увеличенной глоточной миндалины.

Операция возможна и под местной, и под общей анестезией.

Операция по продолжительности одна из самых коротких – одна-две минуты, а сам процесс «отрезания» – несколько секунд. Специальный кольцевидный нож (аденотом) вводится в область свода носоглотки, прижимается к нему и в этот момент аденоидная ткань входит в кольцо аденотома. Одно движение руки – и аденоиды удалены.

Несложность операции не является свидетельством безопасности операции. Возможны и осложнения в связи с наркозом, и кровотечения, и повреждения неба. Но все это бывает нечасто.

Аденотомия не является неотложной операцией. К ней желательно подготовиться, пройти нормальное обследование и т. д. Нежелательна операция во время эпидемий гриппа, после перенесенных острых инфекционных болезней.

Восстановительный период после операции протекает быстро, ну разве что один-два дня желательно не очень «скакать» и не есть твердого и горячего.

Обращаю внимание на тот факт, что, вне зависимости от квалификации хирурга, удалить глоточную миндалину полностью невозможно – хоть что-то да останется. И всегда имеется вероятность того, что аденоиды появятся (вырастут) вновь.

Повторное появление аденоидов является поводом для серьезных родительских раздумий. И вовсе не о том, что «попался» нехороший врач. А о том, что все врачи, вместе взятые, не помогут, если ребенка окружают пыль, сухой и теплый воздух, если дитя кормят с уговорами, если телевизор важнее прогулок, если нет физических нагрузок, если… Если маме и папе проще отвести ребенка к отоларингологу, чем расстаться с любимым ковром, организовать закаливание, занятия спортом, достаточное пребывание на свежем воздухе.

Активное ознакомление широких народных масс с достижениями современной медицинской науки привело к тому, что многие узкоспециальные медицинские термины стали постоянно использоваться в нашей обыденной речи. Словечки типа «инфаркт», «инсульт», «шок», «резекция» у всех на слуху, но факт этот вовсе не свидетельствует о понимании смысла указанных слов. Достойное место в ряду вышеотмеченных терминов занимает такое понятие, как «диатез». Слово это известно каждому, кто ребенка имеет, каждому, кто посетил детскую поликлинику, и каждому, кто переступил порог дома, где находится маленький ребенок. Будущими диатезами беременных женщин пугают, имеющиеся диатезы у детей лечат, но при этом 100 % мамочек понятия не имеют, что такое диатез.

Представим себе такую ситуацию: рядовой наш соотечественник захотел ознакомиться с достижениями передовой медицинской науки и полистать учебник по педиатрии. Побежал он в книжный магазин и в соответствующем отделе обнаружил две очень толстые и очень красивые книги: «Педиатрия» – учебник национальной медицинской серии США и опять-таки «Педиатрия» – руководство, написанное коллективом детской клиники Бостона (все те же США).[150] Но, заглянув в предметный указатель, с удивлением обнаружит любопытный наш товарищ, что ни в одной из указанных книг НЕТ ВООБЩЕ ТАКОГО СЛОВА «ДИАТЕЗ»!

Как же так?! Что же это за хворь такая, известная у нас каждому, но неведомая нашим особо передовым заморским друзьям?

Констатировав такое странное положение вещей и заинтриговав удивленных читателей, попытаемся теперь разобраться с этим самым диатезом.

Итак, заметим для начала, что целый ряд болезней, с удивительной частотой встречающихся в детском возрасте (особенно в раннем детском возрасте), практически отсутствует у взрослых. Ну скажите, много ли вы видели дядь и теть с красными щеками после употребления клубники? Короче говоря, растущий организм имеет целый ряд особенностей и в процессе переваривания пищи, и в частоте инфекционных болезней, и в реакциях на различные факторы цивилизации – особенно когда речь идет о бытовой химии и лекарственных препаратах.

Упомянутых особенностей множество, но главное в другом. Конкретный уровень здоровья (частота и тяжесть болезней, развитие психики, вес, рост, поведение, аппетит и т. п.) определяется по большому счету всего лишь двумя факторами:

• наследственностью, т. е. той генетической базой, что досталась ребенку от его мамы и папы, и

• влиянием факторов внешней среды, начиная от образа жизни мамы во время беременности и заканчивая условиями, в которых живет маленький ребенок (экология конкретной местности и жилищные условия, еда и питье, прогулки и водные процедуры, сон и игры, уровень медицинской помощи и т. д.).

Совокупность присущих человеческому организму свойств – упрощенно говоря, это внешний вид + нормальное (или ненормальное) функционирование внутренних органов + уровень психики + частота и виды болезней – обозначается в медицине таким термином, как конституция организма.

Каждому из нас вообще и каждому нашему ребенку в частности присущ некий вариант конституции, коих описано немало (астеническая, нормостеническая, невропатическая, шизоидная, гиперстеническая и т. д.). Ориентировочно представив себе, что такое конституция, мы имеем теперь возможность добраться и до диатеза, процитировав его определение по энциклопедическому словарю медицинских терминов:

ДИАТЕЗ (diathesis; греч. – склонность к чему-либо, предрасположение) – аномалия конституции, характеризующаяся предрасположенностью к некоторым болезням или неадекватным реакциям на обычные раздражители.

Приведенное определение показывает, что

Учение о диатезах – достижение нашей, отечественной, медицинской науки. Заморские врачеватели не посчитали его (учение) существенным, и отсутствие слова «диатез» в американских учебниках в этой связи вовсе не удивительно.

Как склонности и предрасположения бывают разными, так и диатезы бывают разными. Описано их около десятка, но главными являются три:

• диатез экссудативно-катаральный, или аллергический – предрасположенность к аллергическим и воспалительным заболеваниям;

• диатез лимфатико-гипопластический – склонность к инфекционным и аллергическим болезням, снижение функции вилочковой железы, патология лимфоузлов;

• диатез нервно-артритический – предрасположенность к ожирению, сахарному диабету, атеросклерозу, гипертонии, воспалениям суставов, повышенной нервной возбудимости.

Итак, диатез – это некая аномалия конституции и, как мы уже заметили, будет ребенок иметь склонность к конкретным болезням или нет, зависит вовсе не от ребенка, а от его окружения – от мамы и папы (от генетики) и от его образа жизни.

Кормящая грудью мама наелась апельсинов и поутру обнаружила на теле ребенка – на щечках, на туловище, на ручках – элементы бледно-розовой сыпи. С точки зрения медицинской науки это называется пищевая аллергия, проявляющаяся аллергическим дерматитом (воспалением кожи аллергической природы).

В описанной ситуации можно действовать двумя путями.

1 Путь первый – весьма, к сожалению, традиционный для нашей страны. Констатировать, что у ребенка имеет место экссудативно-катаральный (аллергический) диатез. Ну что тут поделать! Аномалия конституции, бедняжка, это все наследственность – у папы тоже после апельсинов была сыпь. Закончив всхлипывания, можно продолжать есть апельсины.

2 Путь второй – поменьше разговаривать про склонности и плохую наследственность, установить конкретный диагноз аллергического дерматита и перестать есть апельсины.

В принципе, при возникновении любой детской болезни родителей всегда волнует ответ на вопрос – почему (из-за чего) это произошло. И абсолютно любой родитель, как, впрочем, любая бабушка и любой дедушка больше всего на свете боится признать, что в болезни ребенка есть его вина.

С этой точки зрения само понятие «диатез» в частности, как и учение о диатезах в целом, удивительно соответствуют нашему менталитету и нашим привычкам винить в собственных и детских несчастьях кого угодно, только не самих себя – виноваты будут наследственность, конституция, диатез, сглаз, порча и т. д. Но отсутствие элементарных знаний о том, как вести себя во время беременности, как устроить быт новорожденного, как кормить, поить, купать, гулять, одевать, закаливать – все это остается незамеченным. Да плюс ко всему – неуемная страсть лечить и лечиться.

Ребенка не закаляют, постоянный перегрев, с месячного возраста кормят бананами, стирают пеленки порошками с биосистемами, покупают игрушки подешевле из вонючей пластмассы, лечат любой чих антибиотиками… Ребенок не вылезает из простуд, постоянно какие-нибудь прыщи и пятна на коже, за год три бронхита, то понос, то запор… Ах, ох – это все диатез, как нашему, бедненькому, не повезло…

Еще раз подчеркиваю – диатез не болезнь, а склонность к болезням. Если врач сказал, что у вашего ребенка диатез – уточните, пожалуйста, как называется болезнь, именно болезнь, склонность к которой и называется диатезом (простите за многократные повторения). Любая болезнь имеет свои причины и свои способы лечения. Найдите вместе с врачом причины. Тогда и вылечиться можно.

Итак, будем считать, что с умным словом «диатез» мы успешно разобрались. Осталась малость – разобраться с заболеваниями, про склонность к которым мы уже написали.

Наиболее частой болезнью является аллергический дерматит, что, еще раз напомню, переводится с медицинского как «воспаление кожи аллергического характера».

Симптомы аллергического дерматита разнообразны – участки покраснения кожи, сыпь в виде красных точек, пятен и пятнышек, нередко зуд, шелушение и сухость кожи, трещинки, язвы и язвочки.

Аллергический дерматит у детей, особенно у детей первого года жизни, явление настолько частое, что само понятие «диатез» рассматривается, прежде всего, в качестве синонима всех многочисленных изменений на коже. Вдумайтесь в смысл следующих фраз: «красные от диатеза щеки», «из-за диатеза всю ночь не спал – плакал и чесался», «я уже вообще ничего не ем, а у него все равно диатез».

Описанные симптомы соответствуют представлениям о экссудативно-катаральном, или аллергическом, диатезе, который, вне всякого сомнения, встречается наиболее часто.

Принципиальная особенность именно этого варианта диатеза состоит в том, что при склонности к аллергическим болезням реально помочь ребенку могут именно родители (родственники), а не медицинские работники.

Любая аллергическая сыпь – это следствие. Причина – контакт организма с определенными веществами, которые именно для этого организма являются источниками аллергии – аллергенами.

Врач может уменьшить проявления аллергии и облегчить неприятные симптомы – т. е. может оказать влияние на следствие! Но не допустить проникновения в организм аллергена, т. е. воздействовать именно на причину болезни, могут только родственники ребенка.

Аллерген имеет возможность попасть в организм ребенка тремя естественными путями:

Во время еды и питья – пищевая аллергия.

• При непосредственном воздействии на кожу – контактная аллергия.

• В процессе дыхания – дыхательная, или респираторная аллергия.

Если причина аллергии очевидна – накормили апельсинами (пищевой путь), постирали вещи порошком (контактный путь), попользовались освежителем воздуха (респираторный путь), – то и действия родителей вполне очевидны. Тут и думать особенно не надо: не кормить апельсинами, не использовать порошок и освежитель, глядишь, аллергия и пройдет.

Совсем другое дело, когда конкретного ответа, конкретного виновного выявить не удается. Что делать в таком случае, с чего начать?

Прежде всего убедиться, желательно с помощью врача, в том, что мы имеем дело именно с аллергическим заболеванием. Затем приступить к конкретным действиям, но помнить: поскольку имеются три естественных пути проникновения аллергенов, то и усилия желательно предпринимать во всех трех направлениях.

1 Пищевой путь

Перечитать главу «Кормление» в 1-й части нашей книги.

Не торопиться с прикормом.

Свести до минимума число экспериментов.

Не уменьшать количество, а полностью исключить продукты, являющиеся высоковероятным источником аллергии (любые цитрусовые, как, впрочем, и любые другие экзотические овощи-фрукты, клубнику, шоколад).

Быть проще! Поменьше думать о соседях и подругах, которые вас осудят за якобы экономию на ребенке. Помнить, что любое очень красивое и очень большое яблоко требует, в свою очередь, очень большого количества удобрений и средств защиты от насекомых-вредителей.

Приобретая любой продукт, задумываться над элементарными вопросами – кто и когда его делал (выращивал), где он хранился, каковы сроки годности и т. п.

При усилении проявлений аллергии вспоминать: что было (что ели) накануне – в течение суток. Записывать, думать, анализировать. Помнить: вы сами детективы. Давали яблоко? Еще не факт, что дерматит из-за него. А где вы яблоко купили? А какое оно, яблоко, – красное, зеленое, в крапинку, сладкое, кислое, сочное, мягкое, твердое?

Но только ли в варианте еды дело?

Любой практикующий педиатр вам подтвердит:

1 аллергический дерматит крайне редко возникает у худых и голодающих детей;

2 если ребенок, страдающий аллергическим дерматитом, заболевает кишечной инфекцией, то на фоне голода и поноса симптомы аллергического дерматита заметно уменьшаются.

Отсюда важный вывод: ограничение нагрузки на кишечник облегчает состояние дитя. В чем же здесь суть: очень часто речь идет о том, что ребенок съедает еды больше, чем может переварить (то самое насильственное кормление, любая еда без аппетита – «за маму», «за папу» и т. д.).

Применительно же к детям первого года жизни следует помнить об очень серьезной, если не главной проблеме как искусственного вскармливания в целом, так и любого кормления из бутылочки в частности. Суть проблемы в следующем. Между наполнением желудка и потерей чувства голода (аппетита) проходит определенное время – обычно минут 10–15. Если ребенок кормится грудью, он за 5–10 минут съедает около 90 % нужного ему количества еды, а потом продолжает сосать, пока не придет чувство насыщения, т. е. не отреагирует центр голода в головном мозге. При кормлении из бутылочки ребенок наполняет желудок значительно быстрее, а чувство насыщения запаздывает, вот он и продолжает сосать. Т. е. нормальный здоровый ребенок, которого кормят смесью из бутылочки, почти всегда переедает.

Съеденная пища обрабатывается ферментами, а количество этих ферментов часто не соответствует объему пищи. В результате часть пищи не расщепляется полностью, условно говоря, задерживается в кишечнике, гниет, продукты распада всасываются в кровь. Эти всосавшиеся вещества частично нейтрализуются печенью, и чем здоровее печень, тем меньше проблем.

Печень у ребенка – один из самых незрелых органов, но ее активность очень индивидуальна. Именно поэтому:

1 аллергический дерматит есть не у всех;

2 взрослая печень может нейтрализовать почти все, поэтому у взрослых нет таких проблем;

3 дерматит большинство детей «перерастает», что обусловлено «дозреванием» печени.

2 Контактный путь

Очень серьезная опасность – хлор в воде и моющих средствах; устранить любой ценой. Фильтр на воду или кипятить, или нагревать до 80–90 ºС в бойлере и такой температуры наливать в ванну, после чего ждать, пока остынет.

• Только специальные детские порошки или детское мыло. Важно: после стирки последнее полоскание осуществлять в воде, в которой нет хлора, – или в фильтрованной, или в кипяченой. Самое простое – после стирки и полоскания на несколько секунд опустить в кипящую (очень горячую) воду – хлор мгновенно испарится.

• Все, с чем контактирует кожа ребенка, должно быть обработано именно таким образом: одежда взрослых, в которой его носят на руках, простыни, наволочки, одежда, пеленки. Если хоть несколько секунд лежит в кровати у родителей – так и родительские простыни-одеяла также должны стираться. Если пришла в гости бабушка – выдать оной халат, детским порошком постиранный.

• Желательно, чтоб вся детская одежда, непосредственно контактирующая с кожей, была белого цвета (без красителей) и натуральная – 100 % лен или хлопок.

• Как одевать на прогулку: рубашонка с длинными рукавами, соответствующая указанным выше требованиям, рукава выступают за курточку (шубу, пальто, свитерок) и загибаются, чтоб кроме этой рубашки никакая химия, краска, синтетика, шерсть и т. д. к коже не прикасалась. Аналогично – шапочка.

• При купании использовать мыло и шампунь (разумеется, детские) не чаще одного, максимум двух раз в неделю – любые мыла-шампуни нейтрализуют защитную жировую пленку, которой покрыта кожа.

• Устранить любые игрушки и предметы ухода, происхождение и качество которых «тайна великая есть».

3 Респираторный путь

Домашняя пыль. Аэрозоли. Средства от насекомых. Сухой корм для аквариумных рыбок. Все, что активно пахнет (не важно, хорошо или плохо). Домашние животные (к сожалению).

Еще несколько рекомендаций, отвлеченно от путей проникновения аллергенов.

Проявления аллергии теснейшим образом связаны с перегревом – чем больше ребенок потеет, тем ярче симптомы дерматита. При нехватке жидкости уменьшается выведение аллергенов с мочой.

Как уменьшить потливость?

1 Поддерживать в комнате оптимальный температурный режим – не выше 20 °C, идеально 18 ºС. Закрыть батареи пенопластом, поставить регуляторы, не включать по возможности обогреватели.

2 Добиться того, чтобы влажность была не ниже 50 %:[151] купить гигрометр, убрать накопители пыли, часто мыть пол, завести аквариум, поставить таз с водой, часто проветривать, максимально возможное время гулять.

3 Минимально возможное количество одежды.

Запоры у ребенка с аллергическим дерматитом не только усиливают проявления болезни, но и нередко являются ее основной причиной (аллергены не успевают вовремя покидать кишечник, всасываются в кровь и вызывают аллергию). Следить за частотой стула, если проблема существует – не запускать, а решать, желательно с помощью врача.

Легкие – важнейший фильтр человеческого организма, удаляющий множество самых разнообразных «гадостей» и аллергены в том числе. Поддерживать нормальную работу легких: чистый прохладный влажный воздух и побольше гулять.

Использование любых лекарственных препаратов у ребенка со склонностью к аллергии требует особой осторожности. Врач это, разумеется, знает. Но если вы по собственной инициативе используете, к примеру, парацетамол при повышении температуры тела, помните: фармакологические средства в форме сиропов содержат разнообразные добавки (красители, ароматизаторы), способные вызвать или усилить аллергию. Свечи в этом аспекте безопаснее.

И последнее. Не драматизируйте ситуацию.

Все, что вы будете делать, – это не на всю жизнь. Аллергический дерматит, как правило, явление временное. По мере роста ребенка совершенствуются функции печени и кишечника, иммунная система. Главное – естественный образ жизни, стимуляция иммунитета, «не залечить». Детский организм при умеренной помощи почти всегда способен восстановить саморегуляцию. Важно, тем не менее, чтобы вышеупомянутая «умеренная помощь» проявлялась организацией должного образа жизни, а не постоянным лечением наимоднейшими противоаллергическими средствами и походами к «бабкам» и целителям.

Начнем с определения, взятого из «Энциклопедического словаря медицинских терминов». Итак, «ЗАПОР – замедленное, затрудненное или систематически недостаточное опорожнение кишечника». Определившись, попытаемся разобраться по существу проблемы, которая для тысяч людей всех возрастов является весьма актуальной.

Отношение к запорам – их опасность для здоровья и интенсивность способов терапии – во многом определяется возрастом человека. Принципиально важен тот факт, что серьезные причины – врожденные нарушения строения кишечника или обмена веществ – выявляются, как правило, в раннем детском возрасте. Если человеку больше трех лет и он по крайней мере внешне выглядит здоровым – не дистрофик, нет тяжелого ожирения, соответствует возрасту умственное развитие, – вероятность того, что причина запора связана с какими-либо врожденными аномалиями, крайне невелика.

Главный вывод из предыдущего абзаца состоит в том, что к запорам в раннем детском возрасте следует относиться значительно серьезнее, чем на протяжении остальной человеческой жизни, поскольку именно на этом временном отрезке следует убедиться в отсутствии серьезных причин для беспокойства.

По большому счету, у детей первого года жизни только одно заболевание является серьезной и опасной причиной запоров – это болезнь Гиршспрунга.[152] Суть болезни – не развиты нервные клетки на одном из участков кишечника. Причина – нарушение развития эмбриональной ткани, а почему это происходит, никто достоверно не знает. Понятно, что если на определенном участке кишечника неправильно функционируют нервные клетки, то и сам этот участок функционирует неправильно. При болезни Гиршспрунга «неправильность» проявляется в том, что пораженный участок кишки находится в постоянном состоянии сокращения – над ним скапливаются каловые массы и, что вполне естественно, имеет место запор. Лечение болезни Гиршспрунга – только оперативное. Смысл операции – удаление неработающего участка кишки, а сложность вмешательства очевидна, особенно с учетом того, что оперировать приходится детей первого года жизни. Но без операции ребенок обречен.

К счастью, болезнь Гиршспрунга встречается не так уж часто (один случай на 2–5 тысяч новорожденных). Поэтому 99 % детских запоров и практически 100 % запоров у взрослых не представляют опасности для жизни, хотя и могут реально омрачать эту самую жизнь.

Всегда следует помнить, что посредством индивидуальной трудовой деятельности, т. е. без помощи врача, установить причину запоров довольно трудно. В конце концов, запор сплошь и рядом является не самостоятельной болезнью, а лишь симптомом другого заболевания – язвенной болезни, геморроя, панкреатита, холецистита, нарушения функции щитовидной железы и т. д. В то же время, и это бывает довольно часто, самое углубленное обследование не позволяет выявить причину запора. Кстати, эта самая причина гораздо чаще не обнаруживается, чем обнаруживается. Но предпринимая лечебные попытки устранить запор – будь то специальная диета, клизмы или слабительные средства, – всегда стоит быть уверенным в том, что нет ничего более серьезного. Отсюда вполне логичный вывод: обращение к врачу-специалисту (гастроэнтерологу) всегда окажется не лишним.

Совершенно очевидно, что если обследование выявило конкретную болезнь, то и главные лечебные усилия должны быть направлены не на спасение от запора, а на лечение конкретной болезни. А вот ежели ничего не выявили, то тут вам вполне может пригодиться настоящая глава – уж если решили заниматься самолечением, то постарайтесь, по крайней мере, не делать глупостей и знать, как говаривал великий пролетарский поэт, «что такое хорошо и что такое плохо».

• Запор – это плохо. Не беда, не трагедия. Неприятность. Себе или своему ребенку вполне можно помочь. Но как?

• Существует два важнейших условия нормального функционирования кишечника. Обеспечение организма, во-первых, достаточным количеством жидкости и, во-вторых, достаточным уровнем калия. Если человек теряет много жидкости и солей, нарушается работа кишечных соков. Возможно это, например, при потливости, при высокой температуре тела в связи с какой-либо инфекционной болезнью или в связи с сухостью и высокой температурой окружающего воздуха. Калий для кишечника – как бензин для автомобиля. При нехватке калия сокращения кишечника (так называемая перистальтика) резко ослабевают и это вполне может быть причиной запора. Больше всего калия в изюме, кураге, черносливе, инжире.

• Принципы диетотерапии заключаются в следующем. Нежелательны продукты, богатые белком – шоколад, творог, орехи. Желательны – йогурты, однодневный кефир и простокваша. Черный хлеб лучше, чем белый. Яблочный сок лучше, чем целое яблоко. Вообще при запоре вегетарианство – очень хорошо. Кстати, употребление на ночь одного стакана простокваши + 20 штук запаренного чернослива позволяет избавиться от запора в 25 % случаев без всяких других лекарств. В любом случае помните: не бывает при запорах категорически можно и категорически нельзя. Всегда желательно решать проблему, но не портить при этом себе или своему ребенку жизнь вечными диетами. Поэтому если очень хочется, то можно.

• Идеальным (самым, пожалуй, безопасным) средством лечения запоров у детей первого года жизни и реальной помощи в любом возрасте является лактулоза (коммерческие названия – «дюфалак», «нормазе», «лизалак», «порталак»).[153]

• Не следует забывать о том, что лечение запора, как, впрочем, и лечение любого заболевания, должно быть комплексным. Этому не учат в популярных книгах, этому учат в мединституте. Арсенал средств, которые может назначить при запоре врач, далеко выходит за рамки только приема слабительных – это и препараты, уменьшающие тонус кишечника, и ферментные средства, и многое другое.

• Нередко причиной запора является геморрой и трещины в области ануса, когда готов ходить в туалет хоть три раза на день, но так страшно, что терпишь до последнего. В этой ситуации, помимо специфического лечения, очень хороший эффект оказывают свечи с глицерином и свечи с облепиховым маслом. Кстати, свечи с глицерином – один из наиболее доступных и безопасных способов борьбы с запором у детей первого года жизни. По крайне мере, до того, как ставить ребенку клизму, следует использовать эти свечи.

• Помимо проблем с самим процессом, нередко возникают проблемы с местом, где этот процесс происходит. Сам туалет – его месторасположение, температура, наличие очереди, санитарные условия, запахи и многое другое – вполне может стать причиной запора, но не на уровне кишечника, а на уровне головы. Разумеется, мы не всегда имеем под рукой, точнее под ягодицами, теплый унитаз в изолированной квартире, но мы, по крайней мере, просто обязаны учитывать этот факт до того, как мчаться в аптеку за касторкой.

Суть настоящей главы состоит в следующем.

Запор – весьма распространенное патологическое состояние, обусловленное, чаще всего, не серьезными расстройствами в организме, а элементарным непониманием того, что не ходить в туалет по три дня – это неправильно и что за частотой стула надобно следить. Запор – болезнь цивилизации, его компоненты – стрессы, отсутствие в рационе грубой пищи, кипяченая вода, непривлекательного вида туалеты. Но, в отличие от многих других болезней, запор в подавляющем большинстве случаев неплохо поддается лечению, а средства, используемые для этого, вполне безопасны. Так может, попробовать?

Сам термин «антибиотик» в дословном переводе выглядит весьма зловеще: «анти» – против, «био» – жизнь. Противник жизни, короче говоря. Но, к счастью, речь идет не о жизни вообще, а о жизни микроорганизмов в частности.

В 1928 г. был открыт пенициллин. Обратите внимание, не придуман, не изобретен, а именно открыт. Ведь все дело в том, что антибиотики существовали и существуют в живой природе столько времени, сколько существует сама природа. Определенные микроорганизмы способны вырабатывать вещества, защищающие их от повреждающего действия других микроорганизмов. Вот эти вещества и являются по своей сути антибиотиками.

В случае с открытием пенициллина таким «производителем» антибиотика оказался особый вид плесени. Осталось «совсем немного» – позаимствовать у плесени лишь ей присущее оружие, придумать, как это оружие создавать в количествах, адекватных потребностям человечества, и научиться этим оружием пользоваться.

С 1943 г. началось промышленное производство пенициллина. И с этого времени антибиотики стали обязательным компонентом современной медицины.

Ведь как, на первый взгляд, просто и логично выглядит использование этих средств. Есть некий микроб, вызывающий болезнь. Есть лекарство, способное уничтожить микроб, вызывающий болезнь. Назначаем лекарство, уничтожаем микроб, исчезает болезнь. Очень все просто и здорово получается.

Но чем больше назначаем и чем больше уничтожаем, тем большее количество проблем появляется… Ибо антибиотики – оружие очень серьезное. А пользоваться серьезным оружием надобно умеючи.

Автор вовсе не ставит своей целью научить читателей пользоваться антибиотиками! Задача видится в том, чтобы:

• еще раз подчеркнуть сложность и небезопасность антибиотикотерапии;

• обратить внимание на очевидное: и сам факт назначения, и доза, и сроки использования, и непосредственный выбор антибиотика требуют высочайшего профессионализма – определенных и немалых знаний, опыта, интуиции, здравого смысла;

• объяснить значение некоторых особо мудрых медицинских слов, непременно сопровождающих процесс лечения антибиотиками;

• перечислить и настоять на обязательном выполнении правил применения антибиотиков. Правил, актуальных именно для того, кто антибиотиками лечится (знание этих правил тем, кто антибиотиками лечит, подразумевается).

Антибиотики бывают разными, и это вполне очевидно. Но, применяя в каждом конкретном случае совершенно определенный антибиотик, врачи (еще раз повторяю, именно врачи) исходят из совершенно определенных свойств конкретного препарата. Что же это за свойства?

Каждый антибиотик действует на строго определенные микроорганизмы. Так, например, пенициллин активно действует на так называемые кокки – стрептококк, менингококк, гонококк, пневмококк, но не действует на кишечную палочку, дизентерийную палочку, сальмонеллу. Антибиотик полимиксин, наоборот, действует на палочки, но не действует на кокки. Левомицетин и ампициллин действуют и на первых, и на вторых. Т. е. спектр действия левомицетина шире, чем спектр действия пенициллина. Отсюда очевидные понятия «антибиотик широкого спектра действия» и «антибиотик узкого спектра действия».

Хорошо это или плохо – антибиотик широкого спектра действия? С одной стороны, очень хорошо, поскольку если возбудитель болезни не известен (ну просто не ясно, кто вызывал конкретный менингит, или конкретное воспаление легких), использование антибиотика широкого спектра с большей вероятностью окажется эффективным. С другой стороны, такой антибиотик будет уничтожать не только возбудителя болезни, но и «мирных» кишечных микробов, что проявится в виде дисбактериоза. Отсюда очевидный вывод – антибиотики узкого спектра (пенициллин, оксациллин, эритромицин), более предпочтительны, чем антибиотики широкого спектра (ампициллин, гентамицин, тетрациклин, левомицетин). Но лечить именно препаратами узкого спектра врачу сложнее – легче не угадать, не попасть, не помочь и оказаться, в конце концов, виноватым.

Одни антибиотики полностью подавляют рост бактерий, т. е. разрушают их необратимо. Такие антибиотики называются бактерицидными, они действуют на очень важные клеточные структуры, уничтожая микробов быстро и в огромных количествах. Пенициллин разрушает оболочку бактерии, и шансов на существование у последней не остается. Понятно, что пенициллин – бактерицидный антибиотик, как, впрочем, и ампициллин, цефалексин, гентамицин.

Некоторые антибиотики действуют совершенно иначе – они препятствуют размножению бактерий. Колония микроорганизмов не увеличивается, бактерии, с одной стороны, погибают сами по себе («от старости»), с другой – активно уничтожаются клетками иммунитета (лейкоцитами) и человек быстро выздоравливает. Такие антибиотики – они называются бактериостатическими – как бы помогают организму самому побороть инфекцию. Примеры – эритромицин, тетрациклин, левомицетин.

Если рано прекратить прием бактериостатического антибиотика – болезнь обязательно вернется. Эффект от бактерицидного препарата наступит быстрее.

Каким бы путем ни попал антибиотик в организм, он, в конце концов, оказывается в крови и разносится по всему телу. При этом в определенном органе определенный антибиотик накапливается в совершенно определенном количестве.

Отит можно лечить и пенициллином и ампициллином, но ампициллин в полости среднего уха накапливается лучше, следовательно, будет более эффективным. Антибиотик линкомицин хорошо проникает в кости и его используют для лечения остеомиелита (гнойного воспаления костей). Проглоченный антибиотик полимиксин вообще не всасывается в кровь и действует только в кишечнике – удобно для лечения кишечных инфекций.

Распределение в организме некоторых современных препаратов вообще уникально. Так, например, антибиотик азитромицин особым образом прикрепляется к фагоцитам – иммунным клеткам, которые поглощают и переваривают бактерии. При возникновении в организме очага воспаления фагоциты двигаются именно туда и накапливаются в огромном количестве в воспалительном очаге. Азитромицин движется вместе с фагоцитами – т. е. при наличии пневмонии максимальное количество антибиотика будет именно в легких, а при пиелонефрите – именно в почках.

«Направить» антибиотик в места скопления микробов можно по-разному. Можно намазать мазью с антибиотиком гнойник на коже. Можно проглотить (таблетки, капли, капсулы, сиропы). Можно уколоть – в мышцу, в вену, в спинномозговой канал.

Путь введения антибиотика не имеет принципиального значения – важно лишь, чтобы антибиотик вовремя оказался в нужном месте и в нужном количестве. Это, так сказать, стратегическая цель. Но вопрос тактический – как этого добиться – не менее важен.

Очевидно, что любые таблетки явно удобнее уколов. Но… Некоторые антибиотики в желудке разрушаются, например пенициллин. Другие не всасываются или почти не всасываются из кишечника, например гентамицин. У больного может быть рвота, он вообще может быть без сознания. Эффект от лекарства проглоченного наступит позже, чем от того же лекарства, введенного внутривенно, – понятно, что чем тяжелее болезнь, тем больше оснований для неприятных уколов.

Одни антибиотики – например пенициллин или гентамицин – в неизмененном виде выводятся из организма с мочой. Это позволяет, с одной стороны, успешно лечить болезни почек и мочевыводящих путей, но с другой – при существенном нарушении работы почек, при уменьшении количества мочи может привести к избыточному накоплению антибиотика в организме (передозировке).

Другие препараты, например тетрациклин или рифампицин, выводятся не только с мочой, но и с желчью. Опять-таки – очевидна эффективность при болезнях печени и желчевыводящих путей, но нужна особая осторожность при печеночной недостаточности.

Лекарств без побочных явлений не существует. Антибиотики – не исключение, и это мягко говоря.

Возможны аллергические реакции. Одни препараты вызывают аллергию часто, например пенициллин или цефалексин, другие – редко, например эритромицин или гентамицин.

Определенные антибиотики оказывают повреждающее (токсическое) действие на некоторые органы. Гентамицин – на почки и слуховой нерв, тетрациклин – на печень, полимиксин – на нервную систему, левомицетин – на систему кроветворения и т. д. После приема эритромицина часто возникают тошнота и рвота, большие дозы левомицетина вызывают галлюцинации и снижение остроты зрения, любые антибиотики широкого спектра действия способствуют развитию дисбактериоза…

А теперь давайте задумаемся!

С одной стороны, очевидно следующее: прием любого антимикробного средства требует обязательного знания всего, что было выше перечислено. Т. е. все плюсы и все минусы должны быть хорошо известны, в противном случае – последствия лечения могут быть самыми непредсказуемыми.

Но с другой стороны – самостоятельно глотая бисептол, или, по совету соседки, засовывая в ребенка таблетку ампициллина, вы отдавали отчет своим действиям? Вы все это знали?

Конечно же, не знали. Не знали, не задумывались, не подозревали, хотели, как лучше…

Лучше – знать и задумываться…

Что необходимо знать

Любое антимикробное средство должно назначаться только врачом!

• Недопустимо применение антибактериальных препаратов при вирусных инфекциях якобы с целью профилактики – дабы упредить развитие осложнений. Это никогда не удается, наоборот – становится только хуже. Во-первых, потому, что всегда найдется микроб, который уцелеет. Во-вторых, потому, что, уничтожая одни бактерии, мы создаем условия для размножения других, увеличивая, а не уменьшая при этом вероятность все тех же осложнений. Короче говоря, антибиотик должен назначаться тогда, когда бактериальная инфекция уже есть, а не для того, чтобы якобы ее предотвратить. Наиболее правильное отношение к профилактической антибиотикотерапии заложено в лозунге, выдвинутом гениальным философом М. М. Жванецким: «Неприятности надо переживать по мере их поступления!»[155]

Если уж вы антибиотики даете (принимаете), ни в коем случае не прекращайте лечение сразу же после того, как станет чуточку полегче. Необходимую продолжительность лечения может определить только врач.

• Никогда не выпрашивайте чего-нибудь посильнее.

• Назначая любой антибиотик, врач не может предугадать все возможные последствия. Имеются случаи индивидуальной непереносимости конкретным человеком конкретного препарата. Если это произошло, и после приема одной таблетки эритромицина ребенок всю ночь рвал и жаловался на боли в животе, то врач в этом не виноват. Лечить воспаление легких можно сотней различных препаратов. И чем реже антибиотик используется, чем шире спектр его действия и, соответственно, выше цена, тем больше вероятность того, что поможет. Но тем больше вероятность токсических реакций, дисбактериозов, угнетения иммунитета. Уколы с большей вероятностью и быстрее приведут к выздоровлению. Но больно, но возможны нагноения в том месте, куда укололи. А если аллергия – после таблетки промыли желудок, а после укола – что промывать? Родственники больного и врач в обязательном порядке должны находить общий язык. Используя антибиотики, врач всегда имеет возможность перестраховаться – уколы вместо таблеток, 6 раз в сутки вместо 4, цефалексин вместо пенициллина, 10 дней вместо 7… Но золотая середина, соответствие риска неудачи и вероятности быстрого выздоровления во многом определяется поведением больного и его родственников. Кто виноват, если антибиотик не помог? Неужели только врач? Это что ж за организм такой, который даже с помощью сильнейших лекарств не может справиться с инфекцией! Это ж какой образ жизни надо было организовать, чтобы довести иммунитет до крайности… И я вовсе не хочу сказать, что все врачи ангелы – их ошибки, к сожалению, не редкость. Но смещать акценты необходимо, ибо для конкретного больного ничего не дает ответ на вопрос «кто виноват?». Вопрос «что делать?» – всегда актуальнее. Но сплошь и рядом:

– «Надо было уколы назначать!»;

– «Вы что, кроме пенициллина другого лекарства не знаете?»;

– «Что значит дорого, нам для Машеньки ничего не жалко!»;

– «А вы, доктор, гарантируете, что это поможет?»;

– «Третий раз меняете антибиотик, а все не можете обыкновенную ангину вылечить!».

У мальчика Саши бронхит. Врач назначил ампициллин, прошло 5 дней, и стало значительно лучше. Через 2 месяца очередная болезнь, все симптомы точно такие же – опять бронхит. Имеется личный опыт: ампициллин при этой болезни помогает. Не будем беспокоить педиатра. Будем глотать проверенный и эффективный ампициллин. Описанная ситуация весьма типична. Но ее последствия непредсказуемы. Дело в том, что любой антибиотик способен соединяться с белками сыворотки крови и при определенных обстоятельствах становиться антигеном – т. е. вызывать выработку антител. После приема ампициллина (или любого другого препарата) в крови могут находиться антитела к ампициллину. В таком случае высока вероятность развития аллергических реакций, иногда очень (!) тяжелых. При этом аллергия возможна не только на ампициллин, но и на любой другой антибиотик, похожий по своей химической структуре (оксациллин, пенициллин, цефалоспорин). Любое повторное использование антибиотика многократно увеличивает риск аллергических реакций. Существует и еще один немаловажный аспект. Если одна и та же болезнь повторяется через непродолжительное время, то вполне логично предположить, что при своем повторном возникновении она (болезнь) связана уже с теми микробами, которые «уцелели» после первого курса антибиотикотерапии, а следовательно, применявшийся антибиотик не будет эффективен.

• Следствие предыдущего пункта. Врач не может правильно подобрать антибиотик, если он не владеет информацией о том, когда, по поводу чего, какие препараты и в каких дозах получал ваш ребенок. Этой информацией родители должны обязательно владеть! Записывать! Особенно обращать внимание на любые проявления аллергии.

• Не пытайтесь корректировать дозы препарата. Антибиотики в малых дозах очень опасны, поскольку высока вероятность появления устойчивых бактерий. И если вам кажется, что «2 таблетки 4 раза в день» это много, а «1 таблетка 3 раза в день» – в самый раз, то вполне возможно, что скоро понадобится 1 укол 4 раза в день.

• Не расставайтесь с врачом до тех пор, пока точно не уясните правила приема конкретного препарата. Эритромицин, оксациллин, левомицетин – до еды, прием ампициллина и цефалексина – когда угодно, тетрациклин нельзя с молоком… Доксициклин – 1 раз в сутки, бисептол – 2 раза в сутки, тетрациклин – 3 раза в сутки, цефалексин – 4 раза в сутки…

Еще раз о самом главном.

Миллионы людей обязаны антибиотикам жизнью и здоровьем. Но:

Начнем с констатации элементарного – любое лекарственное вещество, дабы определенное лечебное действие оказать, должно для начала попасть в человеческий организм. Лекарство можно нанести на кожу, его можно выпить (вариант – съесть), можно поставить клизму или ввести свечу, можно, в конце концов, уколоть. «Уколоть» – это по-нашему, по-человечески. На медицинском языке указанный процесс называется «инъекция». По большому счету, под инъекцией понимают любое введение в организм жидкости с помощью шприца.

Инъекции бывают разные, но наиболее часто встречаются три их разновидности – подкожные (п/к), внутримышечные (в/м) и внутривенные (в/в). Воздействие препарата на организм начинается только после того, как он (препарат) попадает в кровь. Под кожей сосудов значительно меньше, чем непосредственно в мышце, поэтому эффект от введения наступит заметно позже, а эффект от в/в инъекции – почти мгновенный.

Суть подкожной инъекции – игла и, соответственно, лекарство вводятся под кожу (между кожей и мышцей). Это необходимо в тех случаях, когда немедленный эффект от лекарства не нужен. Так, например, вводится знаменитый инсулин, именно п/к делается подавляющее большинство прививок. Наиболее удобно делать п/к инъекции в те участки человеческого тела, где кожа легко оттягивается и берется в складку – бедро, боковая поверхность живота, плечо, под лопатку.

Внутримышечные инъекции – самые распространенные. Тысячи жителей нашей страны, говорящие: «укол я и сам (сама) сделать могу», имеют в виду в/м введение лекарств. Излюбленное место для этих инъекций – ягодицы (попа), хотя возможны варианты (плечо, бедро). В/м вводят большинство вакцин, антибиотиков, витамины, спазмолитики, жаропонижающие средства. В силу своей простоты и быстроты, именно в/м введения чаще всего используют врачи и фельдшеры «скорой помощи» – снять боль, «сбить» температуру, понизить давление, успокоить.

Внутривенно – это всегда серьезно. Требуется быстрое лечебное действие, вводятся активные препараты. В/в инъекции чисто технически довольно сложны, но для квалифицированной медсестры и тысяч наркоманов они не представляют собой чего-то из ряда вон выходящего. В/в введение во временном аспекте может быть коротким (лекарства шприцем медленно вводится в вену – медики говорят «струйно»), но бывают ситуации, когда объем лекарственного средства велик или препарат лучше действует при очень медленном введении в сильно разведенном виде; тогда ставят капельницу – с помощью специальной системы для инфузий (инфузия – это, по-медицински, как раз и есть введение больших объемов жидкости).

Тремя перечисленными видами инъекций выбор не ограничивается. С диагностической целью некоторые вещества вводят внутрикожно (в/к) – так, например, ставится проба на инфицирование туберкулезом – знаменитая и всем знакомая реакция Манту; так выясняют, а нет ли повышенной чувствительности к антибиотикам; обязательную в/к пробу делают перед введением лечебных сывороток, например противодифтерийной. Бывают и другие инъекции – в полость сустава при некоторых артритах, в спинномозговой канал при менингитах, непосредственно в нервные стволы при обезболивании (например, в стоматологии).

Как-то уж так повелось, что лечение с помощью уколов общественное мнение однозначно рассматривает как более эффективное, в сравнении с микстурами и таблетками. Кстати, именно с инъекциями часто связана потребность в госпитализации: ну что это за лечение в больнице, если не поставить несколько капельниц – таблетки ведь можно и дома глотать.

В то же время с любыми уколами связан целый ряд опасностей, осложнений и неприятностей. И иглы, и шприцы, и лекарства, и инъекции делают люди. Люди могут ошибаться. От ошибок никто не застрахован, но кое-какая информация может оказаться совсем не лишней.

1 Уколы – неприятно, больно, страшно.

2 Лечиться уколами всегда дороже, чем таблетками. При этом речь идет не только о непосредственной цене конкретного лекарства, но и о резко увеличивающихся затратах на оплату труда медицинских работников (теоретически, наличие якобы бесплатного государственного здравоохранения делает этот пункт для конкретного человека не актуальным).

3 Риск заноса инфекции – если, к примеру, стафилококк может попасть в организм человека как угодно (и через рот, и воздушно-капельным путем, и при инъекциях), то целый ряд болезнетворных микроорганизмов передается только через кровь, а самые известные среди них – вирусный гепатит В и ВИЧ.[156] Понятно, что первооснова этих болезней – человеческий фактор: нарушение стерильности при проведении инъекций, недостаточное обследование доноров при производстве препаратов, которые делаются из крови.

4 «Технические» осложнения – ввели «не туда» или «не то» (нечаянно, отвлеклись, не получилось, так получилось).

5 Местные реакции тканей: от красноты и болезненности в месте инъекции до абсцессов, которые потом вскрывают.

6 Непосредственные общие реакции на введения – могут быть связаны со специфическим или побочным действием конкретного препарата (например «горячий укол» хлористого кальция) и часто бывают очень неприятными.

7 Аллергические реакции – не редкость и при приеме таблеток, но лекарство, введенное инъекционно, вызывает реакцию более сильную и более быструю, вплоть до самого страшного варианта аллергии – анафилактического шока.

С учетом семи перечисленных пунктов становится понятной наметившаяся во всем мире тенденция к тому, чтобы максимально ограничить количество инъекций. Лучшие фармакологи ведущих фирм видят свою задачу в том, чтобы создать препараты, быстро и эффективно действующие при приеме через рот. Полностью отказаться от инъекций вряд ли удастся, особенно при лечении неотложных состояний, но свести к минимуму количество, предельно сузить показания – это задача вполне посильная.

К огромному сожалению, главным фактором, часто не позволяющим отказаться от ненужных уколов, является общественное мнение, образ мышления конкретного рядового нашего соотечественника.

Примеры народной мудрости: «уколы лучше, чем таблетки», «врач, который не назначил уколы, лечить не умеет», «приехала «скорая» – даже ничего не укололи», «наш невропатолог очень невнимательный – пошли к нему на прием, так он даже витамины поколоть не назначил».

Врач хочет, чтоб его любили, уважали и ценили. Если для любви и уважения следует назначить капельницу – удержаться от соблазна очень тяжело.

Если врач приписал уколы и не помогло – значит, не судьба… Если врач назначил таблетки и не помогло – значит, надо было уколы назначать. Только так, и не иначе.

Бороться с общественным мнением – дело почти безнадежное. У вас болит голова? Мы вам назначим магнезию. Поверьте, после 5 уколов боли в области ягодиц будут настолько сильными, что про головную боль вы забудете автоматически. Вы хотите витаминов? В₁ и В₆ через день в/м. Ради бога.

Кому охота доказывать, что современные антибиотики позволяют 80–90 % воспалений легких вылечить без инъекций; что витамины группы В прекрасно всасываются из кишечника и колоть их следует только тогда, когда кишечник не работает; что ни в одном современном зарубежном справочнике нет указаний на то, что глюконат кальция следует вводить в/м; что любимый народом гемодез уже давно нигде в мире не производят?..

Особенно остро стоит проблема инъекций применительно к детям. Именно уколами детей пугают и именно про уколы начинают говорить с врачом в тех случаях, когда назначенные внутрь лекарства не приносят мгновенного облегчения.

Благодаря детскому «не хочу» появились и появляются современные лекарства с приятным вкусом: в виде суспензий, капель, сиропов, жвачек, «сосательных» конфет – лишь бы согласились, лишь бы не причинять ребенку ненужную боль.

В то же время успехи современной фармакологии не являются достоянием широких народных масс и передающуюся от поколения к поколению веру в чудодейственные уколы очень трудно поколебать. А у замотанного писаниной, запуганного начальством и уставшего от бытовых проблем врача нет ни сил, ни времени, ни желания проводить разъяснительную работу, которая, к тому же, часто оказывается безрезультатной. Поэтому, диагностировав воспаление легких, врач с легким сердцем назначит уколы.

Нельзя не отметить, что вера больного, его убежденность в правильности лечения, его доверие к врачу – важнейшие ступеньки на пути к выздоровлению. И, как это ни парадоксально, но инъекции очень часто вызывают не только боль, но и формируют благоприятный психоэмоциональный фон, способствуя большей эффективности терапии (как тут не позавидовать американцам, у которых на каждого терапевта по психотерапевту).

Итогом же настоящей главы является вывод о том, что любые инъекции лекарственных препаратов имеют совершенно определенные показания:

1 Необходим немедленный лечебный эффект.

2 Лекарственное средство не может быть введено через рот, потому что разрушается в желудочно-кишечном тракте или не всасывается в кровь.

3 Лекарство можно выпить, но сделать это нельзя – отсутствие сознания, рвота или просто уже упомянутое нами детское «не хочу».

4 Конкретный лечебный эффект конкретного препарата более выражен или более продолжителен при инъекционном введении.

Взаимоотношения ребенка и медицины базируются на теоретической подготовке в домашних условиях. Наиболее распространенный учебник на эту тему – знаменитая книга К. И. Чуковского «Доктор Айболит». Гениальный доктор – идеал врача в детском восприятии: дает шоколадки, потчует гоголем-моголем, иногда ставит градусники. Сложные оперативные вмешательства, например пришивание ножек зайке, выглядят весьма безобидно. Ничего плохого (страшного и болезненного) доктор своим пациентам не делает, что вызывает в отношении Айболита повышенную любовь детского населения и патологическую зависть практикующих врачей-педиатров.

Реальная жизнь – реальные болезни и реальные больницы – вносят свои коррективы. Милая сказочная теория уступает место практике. Большинство контактов с медициной – боль, страх, неудобства и другие маленькие и большие неприятности.

Вечный вопрос – кто виноват? Почему ребенок и врач с трудом находят взаимопонимание? Почему сплошь и рядом дети испытывают страх и антипатию по отношению к медицинским работникам? Почему доктор Айболит хороший, а наш врач Мария Ивановна плохая?

Ответы на поставленные вопросы имеют своей основой целый ряд объективных и субъективных факторов. Вначале поговорим о факторах объективных, о тех вещах, в отношении которых улучшить существующую ситуацию практически невозможно.

Итак, уже на этапе профилактики болезней (еще раз подчеркну – не лечения, а только профилактики) система наблюдения за ребенком предусматривает взятие клинического анализа крови, осмотры участкового педиатра и врачей-специалистов, а также профилактические прививки. Взять кровь безболезненно невозможно, прививки без уколов – мечта. А осмотр отоларинголога, а страшная темная комната в кабинете окулиста, а невропатолог с молотком в руках?..

Что уж говорить о болезнях! И без того плохо, а тут еще бесконечные уколы, клизмы, заглядывания в рот, щупанья живота, горькие лекарства, и все время рядом со страхом, рядом с болью, рядом с запретами и ограничениями суетятся люди в белых халатах.

Субъективных факторов значительно больше. И разговор о них будет, разумеется, более подробный, ведь имеются вполне реальные возможности воздействия на существующее положение вещей.

Ключ к пониманию: в многократно упомянутой нами системе «врач-ребенок» существует важнейшее промежуточное звено – родители и лица, приближенные к последним (дедушки-бабушки, дяди-тети, братья-сестры).

Совершенно очевидно, что до контакта с медициной осуществляется внутрисемейная подготовка, а после контакта – опять-таки внутрисемейный «разбор полетов». Исходная концепция – вполне логична. Ну какому здравомыслящему родителю придет в голову сказать ребенку: «Сейчас мы пойдем в поликлинику, где тебе сделают больно». Человеку очень важно быть или по крайней мере казаться хорошим, если не в собственных глазах, то уж наверняка в глазах окружающих. Обозначенное общее правило, применительно к собственным детям, повсеместно и неукоснительно выполняется. Плохим может быть кто угодно: противный дядя врач, нехорошая тетя, которая уколола пальчик, – но никогда не могут быть плохими мама и папа.

Отсюда первая проблема – прямое противопоставление добра (мамы, папы) и зла (врачей и медсестер).

Вторая проблема в том, что, несмотря на все родительские попытки хорошими быть, быть хорошими не получается. Хотя бы потому, что обманывать ребенка долго не удается. Пообещали, что не больно и не страшно, а было и больно, и страшно.

Третья проблема – проблема непосредственного контакта врача и ребенка. Индивидуальный подход, нахождение общего языка, выявление и учет конкретных особенностей характера – все это требует от врача «всего» трех вещей: желания, умения и времени. На первый взгляд, весьма парадоксальным выглядит тот факт, что при избытке умений и желаний фактор времени оказывается решающим. Но это только на первый взгляд. Попробуйте найти общий язык, когда за дверью кабинета очередь или когда в перспективе 20 вызовов на дом.

Добрый дедушка профессор всегда лучше «просто врача», и не просто лучше, а лучше в три раза. Почему? Да потому, что по отношению к отдельно взятому ребенку у него: 1) больше опыта; 2) больше знаний и 3) больше времени.

Банальная фраза «время – деньги» одинаково актуальна и в банковском деле, и в здравоохранении. Сумма, которую зарабатывает врач в единицу времени, настолько смехотворна, что даже мысль о необходимости в течение 20 минут уговаривать Петю открыть рот тоже кажется смешной.

Еще одна проблема, и опять связанная с материальным благополучием, как здравоохранения, так и народонаселения. Очень и очень многие болезненные и неприятные методы терапии могут быть абсолютно равноценно заменены приятными, безболезненными, но значительно более дорогими вариантами лечения. Болезненные уколы антибиотиков в 70–80 % случаев оказываются не нужными. Те же препараты можно назначать внутрь в виде сладких микстур. Но стоимость этих лекарств нередко оказывается в 2–3 раза выше, чем лечение уколами. Садистские манипуляции, вроде банок и горчичников, распространенные, кстати, исключительно на территории бывшего СССР, по логике должны быть заменены разнообразными физиопроцедурами, квалифицированным лечебным массажем. Мы уже не говорим о стоматологии – уникальной области медицины, в которой доброта или, наоборот, «страшность» врача напрямую зависят от кармана родителей пациента.

Особый разговор – необходимость уложить ребенка в больницу. Вот уж где есть чего бояться! То маму не пускают, то не разрешают есть любимые бананы, то кровь берут каждый день. А уколы? Какое бы место ни болело до лечения, но через 2–3 дня попа болит гораздо сильнее. А причина всему – все те же люди в белых халатах.

Где же выход? Есть ли он вообще? Как все-таки добиться того, чтобы врач и ребенок были добрыми друзьями? Позволим себе в этой связи небольшое лирическое отступление, которое касается не столько родителей, детей и врачей, сколько организаторов здравоохранения.

Врач и для ребенка, и для родителей ребенка должен быть своим, близким человеком. С которым общаются не только когда плохо, но и, хотя бы иногда, в те дни, когда хорошо.

В идеале врача ребенку не государство должно назначать (именно так и происходит, когда речь идет об участковом педиатре), а родители должны выбирать. Логично в этой связи, чтобы труд такого врача оплачивался самими родителями, а не государством. Но это все теория: 90 % всех детских болезней – болезни инфекционные, а лечение инфекционных болезней в индивидуальном порядке законом запрещено. Поэтому теоретически проблемы индивидуального подхода, врача-друга, взаимосвязи умений, желаний, квалификации и оплаты труда вроде бы не сложно решить, хотя бы для той части населения, которая может оплачивать услуги врача. Но практически это невозможно потому, что пропагандируемый в последнее время институт семейных врачей на самом деле получается полусемейным, поскольку врач – человек государственный (бюджетный), а значит бедный, ограниченный во времени и думающий о том, чем кормить собственных детей. Еще раз подчеркну: негосударственным (частным) семейный врач, при существующих законах, быть не может, потому что имеет полное право лечить язву желудка у папы, невроз у мамы, но не имеет никакого права лечить ребенку понос, ветрянку или скарлатину.

Повсхлипывав по поводу несовершенства законов и глобальной бедности, вернемся к реалиям бытия.

Итак, цели и задачи родителей, способы реализации.

Не только касательно медицины, но и в жизни вообще следует добиваться того, чтобы слово «надо» употреблялось редко, но при его употреблении выполнялось обязательно. Педагогика заканчивается там, где вопли и крики способны «надо» изменить на «не надо».

• Очень важно помнить о том, что антипатия ребенка к медицинским работникам, мягко говоря, не способствует меньшей болезненности медицинских процедур. Осмотреть полость рта при любой болезни врач просто обязан, и он это сделает вне зависимости от того, захочет Маша открывать рот или нет. В последнем случае будет больно и неприятно.

• Категорически нельзя врать! Ни про то, что будет не больно, ни про то, что в больницу не положат. Нельзя давать обещаний, которые могут оказаться невыполнимыми, а потом сваливать на докторов собственные педагогические огрехи («завтра я тебя из больницы заберу»; «я не могу тебя забрать, врачиха не отпускает»).

• Ребенка в принципе лучше не запугивать, но одно дело пугать мифическими понятиями (Бабой Ягой, Дедом Бабаем, Сереньким волчком, который кусает за бочок, и т. п.) и совсем другое – реально существующими явлениями. Со всей определенностью заявляю, что запугивание врачами, больницами и уколами следует рассматривать как одну из наибольших педагогических глупостей. За примерами и цитатами далеко ходить не надо: ешь, а то положим в больницу; если не будешь спать, придется делать тебе уколы; сейчас вызовем врача, тогда узнаешь, как маму не слушаться…

• Разъяснительные беседы с детьми всегда должны подчеркивать тот факт (кстати, вполне очевидный), что данный, пусть даже весьма противный и неприятный вариант лечения обусловлен именно болезнью, а не желаниями врача быть, в свою очередь, противным и неприятным.

• Даже если вы не считаете врача добрым, хорошим и ласковым, не надо ребенку об этом сообщать. Категорически недопустимо критиковать и критически обсуждать медицинских работников в присутствии детей. Нельзя заставить ребенка полюбить врача, если аналогичной любви по отношению к врачу он не наблюдает со стороны других членов семьи.

• Возьмите на себя часть запретов, ограничений и требований – пусть необходимость постельного режима и глотания горькой таблетки, потребность в определенной (но нелюбимой пище) и визите в поликлинику исходят от вас. Постоянными ссылками на врача, из-за которого все эти неприятности возникли, улучшить ситуацию вряд ли удастся. Но разлюбить родителей невозможно, а сформировать антипатию по отношению к доктору – очень легко.

ПОМОГИТЕ ВРАЧУ БЫТЬ ХОРОШИМ!

Сложное словосочетание «перинатальная энцефалопатия» встречается в лексиконе детских врачей, а следовательно, и родителей удивительно часто. По крайней мере, у половины читателей, заглянувших в амбулаторную карточку своего ребенка, есть реальные шансы обнаружить там знаменитую аббревиатуру ПЭП – что, собственно, и расшифровывается как перинатальная энцефалопатия.

Перевод на русский язык этого медицинского термина не очень прост. Но мы попробуем.

«Пери-» – (греч. peri-) приставка, означающая «расположение вокруг, снаружи, при чем-либо». «Натальный» – от лат. natus – рождение. Несложно сделать вывод, что суть понятия «перинатальный» – связанный с родами, имеющий место до, во время, после родов, есть даже такое словосочетание – «перинатальный период» и наука «перинатология». Имеет, по-видимому, смысл сразу же уточнить, что перинатология называет перинатальным периодом интервал, начиная с 28-й недели внутриутробной жизни плода и заканчивая седьмым днем после рождения.[157]

Слово «патия-», происходящее от греческого pathos-, переводится как «болезнь», «страдание». Также греческое enkefalos – головной мозг. Ну а вместе получается «энцефалопатия» – болезнь мозга.

Болезнь мозга – понятие неконкретное, неудивительно, что и энцефалопатия – не конкретная болезнь, а термин, объединяющий целый ряд самых разнообразных болезней головного мозга. Становится очевидным, что диагностировать, лечить и вылечить энцефалопатию нельзя в принципе, ибо как можно лечить неконкретное понятие.

Отсюда следует, что если уж термин «энцефалопатия» произнесен, то надобно добавлять и другие пояснительные слова. Так обычно и поступают – для уточнения имени болезни к слову «энцефалопатия» добавляется соответствующее прилагательное, указывающее на причинный фактор, вызвавший болезнь (повреждение) мозга.

Например, билирубиновая энцефалопатия (поражение мозга, связанное с высоким уровнем билирубина), гипоксическая энцефалопатия (поражение мозга, связанное с дефицитом кислорода), ишемическая энцефалопатия (поражение мозга, связанное с нарушением мозгового кровообращения). Вполне понятны и не нуждаются в подробных объяснениях такие словосочетания, как диабетическая энцефалопатия, травматическая энцефалопатия, алкогольная энцефалопатия.

Несомненно, что без уточняющего прилагательного слово «энцефалопатия» не имеет никакого смысла и означает примерно следующее: «с мозгами что-то не так». И в этом аспекте слово «перинатальный» выглядит по меньшей мере странно, ибо никоим образом не уточняет природу повреждения головного мозга. Этот термин всего лишь указывает на временной интервал, когда эти изменения произошли.

Вот и получается, что словосочетание «перинатальная энцефалопатия» вразумительно перевести на русский язык просто невозможно – ну, ориентировочно, «с мозгами что-то не так из-за повреждения перед родами, во время или непосредственно после родов». Что не так? Да кто его знает…

С учетом приведенной информации читатели, пожалуй, и не удивятся тому факту, что диагноз «перинатальная энцефалопатия» отсутствует в международной классификации болезней и не используется нигде в мире, за исключением, разумеется, стран СНГ.

Назвать болезнь конкретным именем или пусть и завуалированно, но сказать «с мозгами что-то не так» – принципиально разные вещи.

Нервная система ребенка вообще и головной мозг в частности развиваются очень быстро. В процессе развития эпизодически возникают всякие непонятности, появляются, исчезают и угасают рефлексы, стремительно меняются реакции на окружающую среду, совершенствуются органы чувств, значительные изменения претерпевает объем движений и т. д. и т. п. Медицинская наука изрядно потрудилась и постаралась все эти изменения систематизировать. Отсюда многочисленные труды с информацией о нормах, о том, что положено, а что нет, о том, что может быть, что допустимо, чего не может быть никогда. А поскольку анализируемых и подвергнутых учету факторов сотни, что-нибудь обязательно выйдет за рамки отведенных сроков и норм.

И тогда на повестку дня встанет вопрос о диагнозе…

А поставить диагноз, руководствуясь международной классификацией болезней, не удастся. Но ведь есть конкретные жалобы и проблемы: у нас подбородочек дрожит, мы плакали 30 минут без остановки, а вчера срыгнули целых четыре раза, а на прошлой неделе очень сильно дрыгали ногами и т. д.

Алгоритм взаимоотношений детского врача и родителей в рамках отечественной ментальности совершенно не предусматривает фразы типа «все нормально, оставьте дитя в покое» или «успокойтесь, перерастет». Стандартная процедура любого врачебно-родительского контакта начинается с вопроса «на что жалуетесь?» и заканчивается конкретным диагнозом. Ситуация, при которой родители всем довольны, – удивительная редкость. Врачебный осмотр, в ходе которого не будут обнаружены никакие отклонения от норм, сроков и стандартов, – явление уникальное. Сочетание редкого и уникального – это уже вне комментариев.

В то же время и жалобы, и выявленные в ходе осмотра ненормальности сплошь и рядом на диагноз, собственно говоря, не тянут. Ну не все замечательно, ну не так кое-что, ну не совсем так кое-где, но это ж не повод лечиться-спасаться-обследоваться… Но произнести, а тем более написать фразу «что-то не так» или «с мозгами что-то не так» – это ж окончательно и бесповоротно подорвать доверие к медицинской науке вообще и к конкретному врачу в частности.

И тут приходит на помощь замечательный диагноз – «перинатальная энцефалопатия». Диагноз чрезвычайно удобный в силу своей внешней учености и неопределенности.

Здесь есть еще один очень интересный нюанс. Конкретный неврологический диагноз – реальный повод для серьезного лечения, очень часто в условиях стационара. Отсюда отчетливая тенденция к тому, что чем ближе к больнице – тем больше ясности и определенности. Неудивительно в этой связи, что в роддомах, отделениях патологии новорожденных и детских неврологических стационарах диагноз «перинатальная энцефалопатия» не встречается практически никогда. Там, где есть повод серьезно лечить, нельзя без серьезного и осмысленного диагноза.

Проиллюстрируем это следующими примерами.

Наиболее распространенный вариант энцефалопатии у детей раннего возраста – так называемая гипоксически-ишемическая энцефалопатия – повреждение мозга из-за нехватки кислорода и нарушений мозгового кровообращения в перинатальном периоде. А теперь цифры: по данным авторитетных зарубежных медиков и отечественного учебника «Основы перинатологии», гипоксически-ишемическая энцефалопатия (ГИЭ) встречается у доношенных новорожденных с частотой 1,8–8 случаев на 1000 детей, т. е. 0,18–0,8 %.

По тем же данным, на долю ГИЭ приходится примерно половина всех перинатальных повреждений нервной системы.

Здесь имеется в виду следующее. Среди выявляемых в перинатальном периоде болезней нервной системы выделяют: уже упомянутую нами гипоксически-ишемическую энцефалопатию; родовые травмы, инфекции, врожденные аномалии и нарушения обмена веществ. Так вот, примерно половина – это ГИЭ, вторая половина – все остальное.

Несложно посчитать, что если на долю ГИЭ приходится 0,8 %, то все вместе – 1,6 %, максимум 2 %. Приведенные цифры относятся к доношенным детям. У недоношенных, а их около 10 %, поражения нервной системы встречаются намного чаще, так что итоговую цифру можем смело увеличить еще в 2 раза.

Подведем итог всей этой арифметики. Конкретный диагноз перинатального поражения нервной системы может быть установлен у 4 % детей, в то же время перинатальная энцефалопатия выявляется в детских поликлиниках нашей страны у 50 % детей, а в некоторых лечебных учреждениях эта цифра достигает 70 %!!!

Еще раз прошу вдуматься в эти фантастические цифры: конкретные, требующие лечения болезни нервной системы имеют место максимум у 4 % детей, но каждая вторая мама отправляется в аптеку за лекарствами «для мозгов».

Именно эти походы в аптеку представляют собой важнейшее звено в рассматриваемой теме. Ведь что получается: половина детей имеют диагноз «у вас с мозгами что-то не так», что в переводе с русского языка на медицинский звучит как «перинатальная энцефалопатия». Казалось бы, ну и что тут такого страшного? Ну поговорили, написали, разошлись по домам в конце концов! Но ведь так не получается, ибо как из жалобы вытекает диагноз, так из диагноза вытекает лечение. Ибо, коль уж сказано «А» (перинатальная энцефалопатия), так приходится говорить «Б» (– попейте эти таблеточки). А если вышеупомянутое «Б» не сказать, так это значит быть равнодушным и невнимательным. Как же можно ничего не делать, если такой страшный диагноз!!!

Лечение перинатальных поражений нервной системы лекарствами – это вообще отдельная тема. Дело в том, что после воздействия на мозг ребенка повреждающего фактора (травма, кислородное голодание и т. д.) начинается острый период энцефалопатии, который длится 3–4 недели. Именно в остром периоде необходима активная лекарственная терапия, которая способна серьезным образом повлиять на исход болезни. Далее следует восстановительный период, когда эффективность фармакологических средств очень невелика и акцент делается на принципиально другие методы помощи – массаж, физиопроцедуры и т. п.

Несложно заключить, что визиты в детскую поликлинику никогда не происходят в остром периоде болезни, так что даже при серьезных неврологических проблемах лечение лекарствами в большинстве случаев не нужно и бесперспективно. Что уж говорить про болезни несерьезные или про не болезни в принципе…

И в этом аспекте неопределенное, умно-ученое, но ничего не требующее и ни к чему не обязывающее понятие «перинатальная энцефалопатия» представляет собой конкретное зло. Именно зло, поскольку сплошь и рядом инициирует действия и явления совершенно ненужные, иногда опасные – эксперименты с лекарствами, ограничения нормального образа жизни, хождения по медицинским учреждениям, материальные потери, эмоциональные стрессы.

Искоренить это зло практически невозможно. Можно лишь изменить к нему отношение. Изменить отношение и понять самое-самое главное: перинатальная энцефалопатия – это не повод спасаться и грустить. Ведь если у вашего малыша обнаружили перинатальную энцефалопатию, так это значит, что нет у него серьезных, конкретных и опасных болезней. Это временно, это мелочи, это само пройдет, образуется, перерастется.

И это повод улыбнуться и потерпеть.

Представить себе женщину, интересующуюся вопросами детского здоровья и не слыхавшую о внутричерепном давлении (ВЧД), – просто невозможно.

Фразы типа «у нас внутричерепное» или «мы лечим внутричерепное давление» настолько прочно вошли в лексикон среднестатистического посетителя детской поликлиники, что многие просто перестали задумываться над смыслом этих слов.

Тем не менее частота разговоров, частота диагностирования и частота лечения вовсе не свидетельствуют о том, что само понятие «внутричерепное давление» или диагноз «повышение внутричерепного давления» в свою очередь понятны широким массам трудящихся.

Хотя на первый взгляд все вроде как очевидно. И суть проблем (с точки зрения обывателя) выглядит примерно так. Есть голова. Там внутри есть мозг, сосуды, в сосудах давление – это ж все знают – вон и у бабушки давление, и у дедушки. Но у бабушек-дедушек сердце поврежденное, а у дитя все иначе. Сердце-то здоровое, но беременность была неудачная, во время родов кислорода не хватало, или пуповина обмоталась, или еще какая болячка приключилась, или головой стукнулся, или лекарство плохое дали, вот сосуды и повредились, теперь давление в голове высокое, отсюда и куча проблем: голова болит, плачет, не слушается маму, плохо спит, дрожит подбородком, дергает ногой ходит на цыпочках, плохо (неправильно) говорит, дерется в песочнице, сосет палец, отказывается от еды и еще десятки, если не сотни последствий этих повреждений-повышений. А поскольку вышеперечисленные жалобы-симптомы возможны в той или иной степени практически у каждого ребенка, так становится легкообъяснимым наличие по сути эпидемии внутричерепного давления, и эта эпидемия набирает обороты. Конечно, врачи с этим активно борются и большинство детей благополучно выздоравливает – спасибо медицине, или, как говаривал классик: «Слава, слава Айболиту! Слава добрым докторам!»

Попытка врача подойти к проблеме внутричерепного давления грамотно, современно лечить, как в лучших мировых клиниках, не подлежит реализации. Ибо охватившая страны СНГ эпидемия лечения ВЧД ограничена именно этими странами. Т. е. наши заморские друзья каким-то образом от этой темы оторваны – то ли недопонимают и наплевательски относятся к неврологическому здоровью детей, то ли не диагностируют, то ли у них дети другие?

Наверное, что-то здесь не так: ну как это может существовать болезнь, которую обнаруживают детские невропатологи в наших поликлиниках как минимум у 50 % детей (это самая-пресамая оптимистическая цифра) и в то же время болезнь, напрочь отсутствующая за пределами СНГ?

Нет, словосочетание ВЧД есть, его повышение рассматривается в научных статьях, более того, тактику борьбы с этим очень опасным явлением изучают, но список состояний, сопровождающихся повышением ВЧД, очень невелик, и это все больше такие жуткие страшилки-диагнозы, что можно легко сделать вывод: имея повышение ВЧД, скорей можно попасть в отделение реанимации и интенсивной терапии, чем высидеть очередь на прием к детскому невропатологу в районной поликлинике.

Т. е. глобально здесь и там подходы к ВЧД принципиально отличны: там это очень редкое, очень опасное (угрожающее жизни и здоровью) состояние, как правило, требующее госпитализации и неотложной помощи, ну а у нас – чрезвычайно распространенная болезнь, легко диагностируемая, почти всегда легко излечиваемая и почти всегда в амбулаторных условиях.

Нет, что-то тут определенно не так. И, похоже, надо разбираться: либо мы чего-то не понимаем, либо нас дружно вводят в заблуждение, либо наши дети особенные – не такие, как во всем остальном мире. Поскольку последнее утверждение представляется крайне маловероятным, а быть заблудшими и непонявшими не очень хочется, рассмотрим тему не спеша и по порядку.

Итак, что такое ВЧД и откуда оно берется? Что на что давит и как это все выходит?

В полости черепа есть мозг, есть кровь, есть особая жидкость, которая называется ликвором, синоним – спинномозговая жидкость (СМЖ). Ликвор образуется из крови в особых сосудистых сплетениях, циркулирует, омывая головной и спиной мозг, после чего опять-таки всасывается в кровь через особые венозные синусы. Ликвор выполняет ряд важнейших функций, без реализации этих функций просто невозможна нормальная работа мозга.

Ликвор не стоит на месте, а точно так же, как кровь, все время движется. Для движения крови есть сосуды. Для движения ликвора существуют особые анатомические полости – желудочки мозга и спинномозговой канал.

Это, так сказать, элементарная, если быть точнее – поверхностно-примитивная анатомо-физиологическая информация.

Но теперь можно понять, откуда внутричерепное давление берется. Итак, некая жидкость постоянно образуется и постоянно всасывается. Вы, наверное, уже вспомнили школьную математику с задачками про бассейн и две трубы – точно так и с ликвором. Из одной трубы (сосудистые сплетения) – вытекает, в другую трубу (венозные синусы) – втекает. Пока течет, давит на стенки бассейна (внутреннюю поверхность желудочков мозга и спинномозгового канала).

Вот, собственно, и все.

Теперь некоторые очевидные выводы.

Внутричерепное давление есть у всех, точно так же, как у всех есть носы, руки и попы. Фраза «у моего ребенка внутричерепное» по меньшей мере смешна и уж никак не свидетельствует о том, что у данного дитя есть нечто такое, чего у других нет.

Другой вопрос в том, что конкретная цифра, указывающая на величину ВЧД в конкретный отрезок времени, не есть понятие стабильное, что, собственно, вытекает из того факта, что и ВЧД все время меняется. И образование СМЖ, и скорость ее движения, и активность всасывания зависит от множества факторов: спит ребенок или бодрствует, лежит, сидит или стоит, молчит или кричит, нормальная температура тела или повышенная, и вообще какая температура вокруг – комфортно, или жарко, или холодно. Связь уровня ВЧД со всеми перечисленными параметрами не представляется на первый взгляд очевидной, но элементарная иллюстрация: если в комнате жарко и дитя активно потеет, происходит сгущение крови, как следствие – уменьшается скорость, с которой сосудистые сплетения будут производить ликвор. Понятно, что очень многие проявления самых разнообразных болезней будут в свою очередь влиять на уровень ВЧД – и рвота, и кашель, и длительный плач, и мучительное высиживание на горшке в связи с запором и многое-многое другое.

И в этом аспекте вполне уместной может оказаться аналогия между артериальным давлением и внутричерепным.

У абсолютно здорового ребенка, совершенно не страдающего гипертонической болезнью, уровень артериального давления может колебаться в достаточно широких пределах. Пробежался, поплакал, посмеялся, испугался – повысилось; уснул, успокоился, отдышался – понизилось. Но конкретный и очевидный физиологический факт колебания артериального давления ни у кого ведь не вызывает желания бегать за дитем с тонометром и постоянно это давление исправлять.

С ВЧД ситуация точно такая же, но логика и здравый смысл не дают ответа на элементарный вопрос: почему уровню ВЧД и его колебаниям уделяется столь большое внимание? Почему разговоры про ВЧД столь популярны, а его якобы лечение столь распространено?

Ответ мы дадим несколько позже, а сейчас давайте поговорим о действительно повышенном внутричерепном давлении (синоним – внутричерепная гипертензия).

С точки зрения современной, цивилизованной, доказательной медицины, повышенное внутричерепное давление – это одно из проявлений целого ряда болезней. Болезней редких и очень серьезных. Еще раз подчеркиваю: внутричерепная гипертензия не болезнь, не самостоятельное заболевание, а лишь симптом других вполне конкретных и определенных болезней. Для того чтобы ВЧД значительно повысилось, должны реализоваться некие предварительные условия, например резко возрасти продукция ликвора, что происходит при менингитах и энцефалитах. Любые поражения вещества мозга: инсульт, опухоль, абсцесс, травма – также влияют на все три фактора, определяющих уровень ВЧД – и на продукцию ликвора, и на его всасывание, и на его циркуляцию. Избыточная продукция ликвора может наблюдаться и при некоторых очень серьезных нарушениях обмена веществ, например при очень тяжелых формах сахарного диабета.

Тем не менее есть совершенно конкретная болезнь, когда повышение ВЧД вполне осязаемо, – гидроцефалия. Гидроцефалия, как правило, связана с врожденными аномалиями мозга, когда либо имеет место очень активная выработка СМЖ, либо нарушено обратное всасывание ликвора, либо в силу определенных анатомических дефектов нарушена его циркуляция, либо когда имеет место сочетание этих факторов. Иногда гидроцефалия бывает и не врожденной, а возникает как осложнение после очень тяжелых заболеваний (менингоэнцефалитов, например) и нейрохирургических вмешательств.

При гидроцефалии избыточная или не находящая выхода СМЖ давит на желудочки мозга, они серьезно расширяются, следствие всего этого – стремительный рост размеров головы, соответствующее увеличение размеров родничков, расхождение швов между костями черепа. Гидроцефалия бывает разной степени выраженности. Компенсированные формы, когда не страдает психическое развитие и симптомы проявляются умеренно, лечатся консервативно, специальными лекарствами, уменьшающими продукцию ликвора и активизирующими его отток, ну а при тяжелых вариантах болезни проводят достаточно сложные нейрохирургические операции.

Понятно, что гидроцефалия не приключается внезапно – т. е. гулял себе гулял нормальный во всех отношениях ребенок, а вдруг на тебе – на ровном месте гидроцефалия приключилась. Гидроцефалия – болезнь врожденная, и ее симптомы проявляются уже в первые месяцы жизни.

Поскольку главный симптом гидроцефалии – быстрое увеличение размеров головы, измерение окружности головы входит в стандарты любого профилактического осмотра, начиная, разумеется, с момента рождения. Здесь очень важно подчеркнуть, что значение имеет не конкретный, выраженный в сантиметрах размер, а именно динамика этого показателя. Т. е. констатация того факта, что у мальчика Пети в 3 месяца окружность головы равна аж 45 см – вовсе не повод впадать в депрессию и срочно этого мальчика спасать. А вот то, что окружность головы выросла за последний месяц на 7 см, – это уже и тревожно, и опасно, требует и серьезного отношения, и активного контроля. Еще раз подчеркну – не лечения незамедлительного, а именно контроля. И если сохранится тенденция, тогда уже и меры принимать.

Тем не менее гидроцефалия, которой мы посвятили целых четыре абзаца – болезнь достаточно редкая и встречается с частотой 1 случай на 2–4 тысячи детей. А проблемы с внутричерепным давлением выявляются чуть ли не у каждого второго ребенка – парадоксальная ситуация…

Здесь еще одна проблема вырисовывается. Когда у дитя быстро увеличивается в размерах голова, так повышение ВЧД всем видно – вон как давит… А когда все вроде как нормально, а доктор посмотрел и говорит – повышенное давление, лечить надо, то как он узнал об этом? На основании каких параметров, показателей, симптомов?

Когда речь идет о повышении артериального давления у бабушки, так здесь все вроде бы понятно – достали прибор (тонометр), измерили – да, гипертония – 190 на 120. Полечили, измерили еще раз – видим однозначно стало лучше – 160 на 90 – значит, лечили не зря и правильными лекарствами… Плюс ко всему, улучшение ведь не ограничилось только изменением цифр. Бабушке реально плохо было – голова болела, даже встать не могла, а сейчас, где она, собственно? В магазин за картошкой побежала – ну это уж точно означает, что помогло…

А с ВЧД как быть – где взять волшебный прибор, чтоб показал – вот, мамочка, посмотрите какое ВЧД высокое. Вот лекарства – спасайтесь. Придете через недельку, померяем еще раз, там видно будет.

И здесь приходится с грустью признать: нет такого прибора! Ни волшебного, ни реального, ни дорогого, ни дешевого – никакого нет!

При всем удивительном прогрессе медицинской науки, при всем разнообразии специальной аппаратуры измерить ВЧД достоверно можно только одним способом – ввести иглу либо в спинномозговой канал (поясничная пункция), либо в желудочки мозга. После того, как из иглы начнет вытекать ликвор, подключается простейший манометр – градуированная стеклянная трубочка. Измерение осуществляется по такому же принципу, как в обычном домашнем спиртовом или ртутном термометре: уровень жидкости (ликвора) соответствует конкретной черточке и конкретной цифре на стеклянной трубочке. Давление спинномозговой жидкости принято измерять в миллиметрах водного столба. Кстати, следует заметить, что до настоящего времени среди ученых нет однозначного мнения касательно того, какое ВЧД считать нормальным. Одни утверждают, что норма – от 80 до 140 мм вод. ст., другие настаивают на том, что границы нормы намного шире и давление вполне может колебаться от 60 до 200 мм вод. ст. Приведенные нормы – для горизонтального положения тела. Если пациент сидит, нормы совсем другие.

Но главное для нас не в конкретной цифре, а в констатации того факта, что простых, доступных, удобных и в то же время достоверных способов измерения ВЧД не существует. Понятно ведь, что всякие разговоры о пункциях в условиях поликлиники просто несерьезны.

Существуют, тем не менее, методы обследования, позволяющие делать вывод о величине ВЧД по ряду косвенных признаков.

Один из таких методов – ультразвуковое исследование (УЗИ) головного мозга. Этот метод не используется у взрослых, поскольку ультразвук не может проникнуть через кости черепа. У детей же ситуация совершенно иная, поскольку имеется родничок: замечательное окошко для ультразвука. Нейросонография, а именно так называется УЗИ головного мозга, метод доступный и абсолютно безопасный. Он позволяет оценить размеры желудочков мозга, а увеличение этих размеров вполне может быть расценено как косвенный признак повышенного ВЧД. В то же время, как и в отношении окружности головы, имеет значение не столько ширина желудочков мозга, сколько динамика этого показателя.

После закрытия родничка увидеть и оценить размеры желудочков мозга можно лишь с помощью томографии – компьютерной (КТ) или магнитно-резонансной (МРТ). В то же время томография – метод серьезный, небезопасный, дорогой, его применяют нечасто – лишь при реальных подозрениях на серьезную внутричерепную патологию.

Еще один метод – устаревший, но все еще применяющийся достаточно широко – эхоэнцефалография (ЭхоЭГ). С помощью особого аппарата (эхоэнцефалографа) посредством все того же ультразвука, оценивается ряд параметров, в том числе пульсация сосудов головного мозга. При этом амплитуда колебаний ультразвукового сигнала рассматривается в качестве показателя, способного дать оценку ВЧД.

Еще раз подчеркиваем: все перечисленные методы не достоверны, они не констатируют, не утверждают, а лишь допускают возможность, предполагают, позволяют заподозрить повышение ВЧД.

Вот и получается в результате: существующие на сегодняшний день методы обследования лишь дают врачу дополнительную информацию к размышлению, но расставить точки над i не могут. Значит, полагаться приходится в основном на конкретные симптомы. Здесь свои проблемы: это вам не бабушка, которая при повышенном давлении лежит, а при нормальном – бегает по магазинам. Это дитя малолетнее, точнее маломесячное, которое неразумное и ни на что конкретно не жалующееся.

Но проблемы не только в возрасте и неспособности пальцем указать на то место, где болит. Главная проблема в том, что практически все симптомы, позволяющие заподозрить у ребенка повышение ВЧД, могут встречаться у совершенно здоровых детей.

Так, например, беспокойство ребенка, дрожание конечностей, вскрикивания могут быть проявлениями повышенного ВЧД, но вполне могут не иметь к ВЧД вообще никакого отношения. И это может любая мама подтвердить, ибо найти дитя, всегда спокойное и у которого никогда бы ничего не дрожало просто невозможно. Еще один симптом повышения ВЧД – косоглазие, но общеизвестно, что у детей первого года жизни еще не сформированы глазодвигательные мышцы, и младенческое косоглазие – сплошь и рядом явление физиологическое, т. е. абсолютно нормальное.

Следует, тем не менее, признать: такие слова, как «беспокойство», «дрожание», «вскрикивания» и «косоглазие» не способны серьезно напугать среднестатистическую отечественную мамочку, поскольку у всех на слуху и часто применяются в быту.

Совсем другое дело, когда из уст врача будут услышаны или в амбулаторной карточке обнаружены такие жуткие выражения, как «симптом Грефе» или «спонтанный рефлекс Моро» – тут уже не до шуток и не до спокойствия – понятно ведь, что ситуация серьезная.

Постараемся объяснить суть этих мудрых слов.

Суть симптома Грефе – отставание верхнего века при движении книзу глазного яблока. В дополнительном переводе на русский язык это означает, что когда ребенок смотрит вниз, пугается, то над радужной оболочкой глаз видно несколько миллиметров белка глаза. Выглядит, как выпученный глаз. Если ребенок смотрит прямо, то все нормально.

Живший в XIX веке немецкий офтальмолог Грефе описал этот симптом как типичный для больных зобом (поражение щитовидной железы). У людей, зобом не больных, симптом Грефе также может иметь место и являться конституциональной особенностью, может обнаруживаться у недоношенных младенцев.

Рефлекс Моро, или рефлекс объятия, относится к физиологическим рефлексам периода новорожденности. Возникает при ударе по столу, на котором лежит ребенок, при внезапном громком звуке, при похлопывании малыша по ягодицам или бедрам. Состоит рефлекс из двух фаз. В первой ребенок откидывается назад, разворачивает плечи, а руки разводятся в стороны. Во второй фазе он сводит руки на груди. Понятно, что спонтанный рефлекс Моро – это когда никаких особых внешних раздражителей не было, а дитя руки откидывает… Но отсутствие «особых внешних раздражителей» – понятие условное. Ибо таким вовсе не «особым», но вполне значимым раздражителем вполне может быть кабинет врача – новая обстановка, незнакомый стол, чужая тетя-доктор…

Похоже, мы совсем запутались: обещали объяснить, почему диагноз повышения ВЧД и лечение оного столь распространены, а пришли к выводам совершенно противоположным. Оказывается, дополнительные методы исследования и данные осмотра в подавляющем большинстве случаев не позволяют с уверенностью диагностировать повышение ВЧД. А в ситуациях, когда такая уверенность присутствует, речь практически всегда идет о чрезвычайно опасных болезнях (гидроцефалии, менингите, опухоли, черепно-мозговой травме) и чрезвычайно волнительных симптомах (резкое выбухание родничка, расстройства сознания, рвота, параличи).

Подведем главные итоги.

1 Повышенное ВЧД – не болезнь, а симптом некоторых болезней.

2 Повышение ВЧД – редкий и очень опасный симптом редких и очень опасных болезней.

3 Лечение повышенного ВЧД не имеет никакого отношения к амбулаторной медицине, практически всегда требует госпитализации и неотложной помощи.

В заключение статьи отвлечемся ненадолго от медицины и обратимся к… языкознанию. Цель – любопытные особенности употребления самого слова «внутричерепное». Дело в том, что словосочетание «внутричерепное давление» в бытовом общении медицински подкованных мамочек встречается все реже и реже. Слово «давление» опускается за ненадобностью и все дружно «проверяют внутричерепное», «лечат внутричерепное» и «жалуются на внутричерепное».

Подобные штуки специалисты в области языкознания (лингвисты) называют конверсией, или переходом одной части речи в другую. Явление это вовсе не уникальное. Вспомним хотя бы «мороженое», «заливное» – или ближе к медицинской тематике – «слабительное», «скорая», «новорожденный». Ну кто сейчас говорит «снотворное средство»? Да никто не говорит, ибо и так понятно, о чем речь. Вместо детская комната – просто детская, вместо булочная лавка – уже ставшая привычной булочная.

Главное, о чем свидетельствует конверсия, – о чрезвычайной распространенности определенного слова. Конверсия по отношению к многострадальному внутричерепному давлению – явление, увы, печальное, ибо подтверждает довольно неприятную тенденцию – слишком часто стали говорить о внутричерепном давлении, неоправданно часто. Этим понятием со знанием дела оперируют бабушки на лавочках. Они и диагноз поставят по окружности головы, точнее по размеру шапки, и как лечить – тоже знают. Очень хочется, чтобы таких конверсий было в нашей жизни поменьше. Чтобы словосочетание «внутричерепное давление» иногда и по делу произносили специалисты, а бабушки про внутричерепное не знали вообще, сосредоточив свое внимание на снотворном и заливном.

Четвертая часть книги объединяет в себе самые разнообразные произведения, многие из которых в книжном формате ранее не публиковались. Подавляющее большинство материалов – статьи, написанные автором для популярных журналов так называемой «детской» тематики.

Упомянутые статьи условно можно разделить на две группы:

– педиатрические – материалы, посвященные различным аспектам детского здоровья, не освещенным или недостаточно освещенным в первых трех частях этой книги;

– статьи, объединенные в условную серию «Медицина и общество», – это даже не научно-популярные, а, по сути, публицистические материалы, посвященные актуальным проблемам здравоохранения.

Настоящее предисловие потребовалось для того, чтобы обратить внимание читателей на два нюанса. Во-первых, отметить тот факт, что ряд предложений и абзацев педиатрических статей повторяет материалы близких по тематике глав этой книги. Руководствуясь знаменитым принципом «повторение – мать учения», автор решил сохранить статьи в первозданном варианте. Во-вторых, обратить внимание читателей на следующее. Публицистические статьи были написаны в 1999–2000 гг. Понятно, что за прошедшие годы реалии бытия несколько изменились, но большинство положений актуальности, к сожалению, не утратило. Так что и в этом случае автор не счел возможным подвергать данные статьи правке, ну разве что добавил несколько сносок.

Помимо статей в этой части присутствует и рассказ «Экспериментальная эпидемиология» – первый из планируемой автором серии «Записки врача».

Пеленка – основной предмет младенческой одежды вот уже несколько тысяч лет. Пеленка – явление элементарное, простота конструкции не дает никаких шансов отличиться дизайнерам и стилистам. Пеленка – доступно, удобно, привычно. Но так ли все однозначно?

Исторически в основе использования пеленок лежат, по-видимому, экономические причины. Классическая человеческая одежда – с рукавами и штанинами – строго адаптирована к размерам тела. Очевидно, что коль скоро размеры этого самого тела существенно меняются в течение двух недель, то нормальной одежды не напасешься. А пеленка – при условии, что на размерах никто не будет экономить изначально – позволяет по крайней мере полгода о новой одежде не думать.

Отношение общества и медицинской науки к пеленанию в течение многих десятилетий оставалось более или менее стабильным.

– Надо ли пеленать?

– Надо!

– А как пеленать?

– Выровнять ручки, выровнять ножки, а все остальное скрутить, обмотать потуже и зафиксировать, чтоб не дергался.

– А зачем потуже?

– Чтоб ножки были ровненькие, чтоб знал, кто в доме хозяин…

Постепенно взгляды поменялись. Многочисленные исследования выявили совершенно удивительный факт – оказывается, кривая нога не становится ровной, как ее туго ни обматывай. Оказывается, ровность ног вообще к технике пеленания никакого отношения не имеет. Оказывается, туго запеленатому дитю тяжелее дышать. Более того, мудрые доктора пришли к выводу, что не надо насиловать младенца! Ибо если все без исключения дети стремятся занять определенную позу – поджать ножки, согнуть ручки, – то, по-видимому, именно эта поза является для ребенка наиболее физиологичной, т. е. удобной и естественной.

И на основании столь простого и столь логичного вывода тугое пеленание было подвергнуто нещадной критике и кануло в лету под давлением прогрессивной медицинской и родительской общественности. На смену пеленанию тугому пришло пеленание свободное – как символ демократии и уважения к правам человека.

Ребенок, запеленатый свободно, имеет возможность двигать конечностями и принимать положение, удобное именно для него. Казалось бы, достигнут консенсус. Свободное пеленание – оптимально, удобно, традиционно, удовлетворяет потребности и детей, и родителей. Да, некоторых бабушек такое пеленание не устраивает, главным образом по причинам эстетическим. Ну разве можно сравнить удивительный по красоте, изящный, правильный и ровненький валик, получающийся при тугом пеленании, и неаккуратное, дрыгающееся, мешкообразное образование, созданное посредством свободного пеленания?

Но с бабушками договориться можно. Нет, в конце концов, человека, которого нельзя убедить посредством рассуждений о свободе и правах.

И все было бы хорошо, как вдруг… Вдруг в десятках стран в сотнях средств массовой информации появились многочисленные сообщения о том, что пеленание, оказывается, в принципе очень вредно. И даже свободное пеленание – это не свобода никакая, а всего лишь свобода перемещаться в замкнутом пространстве (аналогия со свободой перемещения по территории тюрьмы). Более того, появились тысячи особых специалистов – детских психологов, аргументированно доказывающих, что пеленая детей, мы, оказывается, с рождения ограничиваем восприятие мира, нарушаем формирование осязательной функции, препятствуем гармоничному развитию человеческой личности, тормозим индивидуальность и вообще: воспитание личности, достойной жить в XXI веке, и использование пеленок – понятия несовместимые.

Миллионы родительских пар пребывают в унынии и растерянности. Бедные наши детки… По нашему преступному родительскому неведению будут они, прошедшие сквозь адовы муки пеленок, теперь отсталыми, негармоничными, недоразвитыми, безынициативными. А эти хитрюги, что в ползунках и распашонках с рождения, будут теперь нашими командовать и помыкать ими всячески.

Но что же делать? Как исправить? Понятно, что родить следующего и о пеленках забыть – самое мудрое решение, но ведь и этого, отсталого-негармоничного, жалко.

Сказать по правде, кого действительно жалко – так это бедных родителей. Создается впечатление, что родительский инстинкт способен оказывать подавляющее влияние на элементарный здравый смысл.

Обратите внимание:

• противники пеленания встречались и раньше. Типичный и, пожалуй, самый известный апологет антипеленочной пропаганды – великий писатель Лев Толстой. Парадоксально, но самого Льва Николаевича в детстве пеленали, что, с одной стороны, не помешало ему проявить собственную гениальность, а с другой – помешало все-таки убедительно доказать связь инфантилизма и вялости Пьера Безухова с тугим младенческим пеленанием;

• расцвет человеческой цивилизации и новые технологии – от одноразовых подгузников до полетов в космос – обеспечили люди, которых в детстве пеленали;

• всех, кто сейчас читает эти строки, в детстве пеленали;

• самое парадоксальное: великих детских психологов, грозящих неминуемыми бедами всем запеленатым, в детстве тоже пеленали. Возможно, несколько туже, чем требовалось…

Формирование полноценной и гармонично развитой человеческой личности действительно определяется множеством факторов: индивидуальными, генетически обусловленными особенностями темперамента, общим состоянием здоровья вообще и лечением конкретных болезней в частности, системой педагогического и религиозного воспитания, страной обитания. Особую и, пожалуй, наиболее важную роль играет психологический климат в семье, сформированная система ценностей, с учетом количества детей, наличия обоих родителей и их контактов друг с другом, с детьми, с собственными родителями. Все упомянутые факторы очень важны и их влияние на формирование ребенка доказано безоговорочно. В то же время не существует ни одного полноценного, подлинно научного исследования, доказывающего связь пеленания и проблем развития личности.

Таким образом, научной и логичной мотивации отказа от пеленания не существует, и на этом основании можно сформулировать главное правило:

В антипеленочной пропаганде, по крайней мере, в нашей стране, отчетливо прослеживаются экономические мотивы. Любая отечественная фабрика, любой цех, любая домохозяйка может в течение суток наладить выпуск пеленок. Но красивые штанишки, распашонки, ползунки, костюмчики, комбинезончики – разноцветные, с картинками, кружевами, завязочками-тесемочками, кнопками и карманчиками – это уже посложнее. Это дорогой и, как правило, заморский товар. И стоит такая распашоночка как пять пеленок. Не в этом ли суть «пеленочной вредности»?

Родители, тем не менее, должны отдавать себе отчет в том, что отказ от пеленок удобен по многим параметрам. Отметим некоторые из них:

• при использовании распашонок и ползунков к одеванию младенца можно привлечь мужчин, ибо отец, освоивший искусство пеленания, – явление уникальное;

• пеленки очень неудобны в жаркое время года – перегреть младенца совсем не трудно;

• при стирке распашонки и ползунки, в сравнении с пеленками, требуют меньшего количества воды и моющих средств, а при сушке не только занимают меньше места, но и высыхают быстрее;

• как бы свободно вы ребенка ни запеленали, ему все-таки может быть неудобно. Опять-таки, вне зависимости от качества пеленания, активное дитя вполне может и распеленаться (и хорошо, если в комнате тепло). Понятно, что самостоятельно избавиться от ползунков-распашонок – многократно труднее;

• распашонки и ползунки действительно никоим образом не ограничивают двигательную активность…

Но!! Все вышеперечисленное – непринципиально. И если от старшего ребенка в доме осталось два десятка пеленок, то вовсе не обязательно тратиться на распашонки только потому, что в интервале между беременностями вы познакомились с достижениями передовой психологической мысли.

Повторяю: это ваше личное дело – пеленать или не пеленать. Никто – ни девочка-консультант в магазине детской одежды, ни врач, ни психолог – никто не примет решения за вас. Только не думайте, что это решение и в самом деле способно серьезно повлиять на здоровье вашего дитя. Хотите – пеленайте, не хотите – не пеленайте. Только не нервничайте.

В далекие советские времена телевидение, за очень редкими исключениями, вовсе не баловало нас душераздирающими ужастиками. Но одно из таких исключений я прекрасно помню. Знаменитый сериал «Семнадцать мгновений весны». Злой садист гестаповец на глазах у мужественной радистки открывает дверь на балкон и начинает раздевать ребеночка. Весенний берлинский воздух ледяным потоком обдувает нежное детское тельце, и это жуткое зрелище приводит к тому, что закаленная в борьбе с фашизмом отважная разведчица теряет сознание.

Описанная сцена глубоко символична в рамках отечественных представлений о любви к детям. Холод – злейший враг, а тепло – лучший друг детского здоровья, это известно всем, эти простые и бесспорные истины с раннего детства внушили нам наши родители и бабушки. У каждого взрослого, выросшего в нормальной семье, в атмосфере заботы и родительской любви, сохранились в памяти воспоминания о внутрисемейных дискуссиях касательно количества необходимых штанов и носочков, недопустимости босоногого хождения и страшных опасностях, подстерегающих юную человеческую голову, не покрытую головным убором.

Это то, что мы помним. Но был ведь в нашей жизни и другой период, в личных воспоминаниях отсутствующий. Когда нас, крошечное мяукающее создание принесли из роддома в теплую комнату. И в этой комнате мы провели, наверное, самый спокойный год своей жизни. Согретые теплом горячих социалистических батарей и теплом родительских сердец, никому и ничем не обязанные, окруженные едой и вниманием.

В общем, ясно: помним мы или не помним, но всегда, когда нам было хорошо, нам уж точно не было холодно. И мы не допустим, чтобы наши собственные дети страдали. Уж лучше мы сами останемся без обеда и залезем в долги, но на одежде для ребенка, на самом лучшем обогревателе, на теплом ковре в детскую комнату мы экономить не будем – это наверняка. И наши дети скажут нам спасибо!

Минуточку… А часто ли у нас самих возникает горячее желание сказать спасибо нашим родителям? Мы, выросшие в тепле, а сейчас месяцами кашляющие и шмыгающие носами, шарахающиеся от приоткрытого трамвайного окна, цепляющие в лучшем случае бронхит из-за слегка подмокшей обуви, но по-прежнему слепо убежденные в том, что так и надо любить уже наших собственных детей!

Мы приносим дитя из роддома и учим его жизни. Мы как инструкторы. Есть у инструкторов-альпинистов замечательная поговорка: «Жареных в горах не находили, а отмороженных – сколько угодно…» Этот шедевр горного фольклора, казалось бы, не слишком известен широким родительским массам, но посещение среднестатистической детской комнаты заставляет думать о противоположном.

Инструктор, между прочим, – это человек, обладающий немалым личным опытом и знаниями. Мы воспитываем наших детей, опираясь на советы бабушек, ограничивая собственный опыт одной-двумя попытками, а знания… Похоже, что даже школьный курс анатомии и физиологии человека позабыт нами окончательно. Попробуем вспомнить хоть что-нибудь.

Самое главное. В организме человека постоянно протекают два процесса – теплопродукция и теплоотдача. Обмен веществ сопровождается сложными биохимическими реакциями с выработкой тепла (это и есть теплопродукция), от указанного тепла организм избавляется самыми разнообразными способами – например с потом, с дыханием (это и есть теплоотдача). У здорового человека теплопродукция и теплоотдача находятся в состоянии равновесия, т. е. сколько тепла вырабатывается, столько и теряется. Отсюда, кстати, вытекают два очевидных следствия: нам холодно, если потери тепла превышают его выработку, а когда нам жарко – это уже и догадаться не сложно.

Обмен веществ у грудного ребенка существенно отличается от обмена веществ у его родителей. С учетом активного роста интенсивность обменных процессов у детей очень высока, следовательно, в единицу времени на единицу массы тела ребенок вырабатывает заметно больше тепла по сравнению с взрослым человеком.

Т. е. если вам, взрослым дядям или тетям, тепло, то младенцу с очень большой долей вероятности жарко. Поэтому никогда не стоит делать выводы о температуре, комфортной для малыша, на основании только собственных ощущений.

Организующие уход за ребенком родственники имеют совершенно реальные возможности воздействовать и на теплоотдачу, и на теплопродукцию.

Теплоотдача зависит от температуры, влажности и скорости движения воздуха, от качества и количества одежды. Понятно, что всеми указанными факторами взрослые вполне могут управлять.

Влиять на теплопродукцию заметно сложнее, но следует знать: количество вырабатываемого организмом тепла существенно возрастает при физических нагрузках – активных играх, массаже, гимнастике.

Самое важное, что, впрочем, очевидно – температура воздуха. Воздух, вдыхаемый человеком (грудной ребенок – не исключение), достигая легких, нагревается до температуры тела. Т. е. дитя вдыхает воздух с температурой 20 °C, а выдыхает, соответственно, 36, 6 °C. При этом, разумеется, определенное количество тепла теряется. Если температура вдыхаемого воздуха 23 °C, то очевидно, что потери тепла заметно снижаются.

При высокой температуре вдыхаемого воздуха только через легкие осуществить необходимую теплоотдачу не получается, и ребенок активизирует второй путь потерь – через кожу. Образуется пот, а в процессе его испарения организм имеет дополнительную возможность избавиться от лишнего тепла. Вот тут и следует учитывать очень важную физиологическую особенность грудного ребенка: потовые железы у младенцев первого года жизни недоразвиты, поэтому даже незначительный перегрев приводит к возникновению серьезных кожных проблем (опрелости, потница, различные виды дерматитов). Этому способствует и сухость воздуха – ведь вдыхаемый воздух не только нагревается, но и увлажняется. Чем суше в помещении, тем больше жидкости теряет ребенок, а это создает дополнительную нагрузку на потовые железы и на слизистые оболочки дыхательных путей.

Чем активнее движение воздуха (ветер, сквозняк), тем больше тепла теряет организм. Это вовсе не говорит о том, что ветер и сквозняк для младенца опасны – просто при наличии этих факторов необходимы конкретные усилия, дабы с помощью соответствующей одежды предотвратить интенсивную потерю тепла.

Есть в физиологии человека такой термин – «температурный комфорт», т. е. такие параметры окружающей среды, при которых нагрузка на систему терморегуляции минимальна. И многие родители искренне хотели бы получить четкие указания – дескать, мы любой комфорт создадим, только скажите: сколько должно быть градусов и процентов, сколько шапочек надеть на головку, во сколько пеленок завернуть и т. п.

Вот тут-то главная сложность и состоит. Ибо на температурный комфорт влияют не только факторы внешние, т. е. подвластные влиянию, но и индивидуальные особенности самого дитя: возраст, масса тела вообще и выраженность подкожно-жирового слоя в частности, интенсивность роста в данный момент времени, состояние здоровья, наследственность. Понятно ведь, что недоношенный ребенок очень чувствителен к переохлаждению, дитя с лишним весом – к перегреву, чернокожий малыш легче перенесет жару в сравнении с бледнолицым и т. д.

Наиболее принципиальные моменты состоят, тем не менее, в следующем:

• отрицательное влияние прохладного воздуха достаточно легко нейтрализовать с помощью одежды, а вот с высокой температурой организм вынужден справляться сам, напрягая физиологические механизмы терморегуляции;

• грудной ребенок обладает врожденной способностью адаптироваться к условиям окружающей среды. Чем стабильнее эти условия, тем меньше способность приспосабливаться и жить, не болея. Если всегда тепло и всегда не дует, то первый же сквозняк и холодок – реальная угроза здоровью.

Для здоровых детей первого года жизни температура в помещении не должна превышать 22 ºС. Понятно, что летом она может быть и часто бывает значительно выше, но сознательно нагревать воздух в комнате выше этой цифры – не надо. Оптимальная температура, особенно во время сна, – 18–20 ºС, при влажности воздуха 50–70 %.

Начнем с банальностей: без воды организм человека способен существовать несколько суток. Это организм человека взрослого. Что же касается детей, то для них дефицит жидкости еще опасней: обмен веществ интенсивнее, двигательная активность выше, соответственно, и потери жидкости весьма существенны. Способствуют росту вышеупомянутых потерь и присущие именно нашей ментальности принципы одевания детей – где мама и папа в футболочках, там дитя в кофточке – понятно, что потливость усиливает потребность в живительной влаге.

Казалось бы, ну что тут спорить: поить ребенка надо, в жаркое время года особенно, ибо как перегрев, так и его непременный спутник – дефицит жидкости – исключительно опасны. А избыток жидкости позволяет ребенку справиться с перегревом посредством отдачи тепла при образовании и испарении пота.

Тем не менее в многочисленных руководствах по взращиванию младенцев первого года жизни часто приводится информация касательно того, что ребенок не нуждается в дополнительном питье – мол, маминого молока или современной смеси вполне достаточно для благополучного и здорового существования. Эти рекомендации часто распространяются на детей вообще, вот и терзаются бедные родители вопросом: поить или не поить? С точки зрения здравого смысла – поить, разумеется, но ведь пишут…

В этой связи хотелось бы все-таки кое-что сомневающимся родителям разъяснить – дабы понятно стало, откуда, как говорится, «растут ноги» у ценных указаний касательно того, что пить вредно.

В 1989 г. ВОЗ/ЮНИСЕФ приняли широко известную декларацию под названием «10 принципов успешного грудного вскармливания». В этой декларации есть принцип номер 6, который звучит так: «Не давать новорожденным никакой другой пищи или питья, кроме грудного молока, за исключением случаев, обусловленных медицинскими показаниями».

Возражать против этого вполне логичного правила невозможно. Понятно, что сосание ребенком материнской груди – самый лучший способ усилить и стабилизировать выработку молока. А если вместо мамы водичку давать, так высоковероятно, что о грудном молоке вскорости придется забыть. Т. е. имеется совершенно конкретный этап в жизни дитя, когда поить его не надо, – период новорожденности в сочетании с дефицитом молока у матери. Хочет пить – пусть сосет и стимулирует выработку молока. ВСЕ! Других противопоказаний к тому, чтобы дитя поить, не существует.

Парадокс состоит в том, что ВОЗ в своей декларации говорит именно о новорожденных, а многочисленные рекомендации, прикрываясь авторитетом этой уважаемой организации, распространяют совет «не поить» на детей вообще! Напомню, что с точки зрения все той же ВОЗ, новорожденный – это ребенок от рождения до 28 дней… Выводы очевидны – поите на здоровье!

В любом случае, здорового ребенка не надо заставлять пить воду или другие жидкости. Задача родителей – предлагать, а уж пить или не пить – дитя решит само. Особенно важно предлагать тем, кто сам попросить не в состоянии.

Актуальность питья тем выше, чем теплее, чем суше, чем больше потери жидкости (например потливость при физических нагрузках, избытке одежды).

Где бы вы ни находились – на прогулке, на пляже, в стенах родной квартиры, – под рукой всегда должен быть сосуд с жидкостью, предназначенной для питья.

Не забывайте о том, что кипяченая вода не имеет ничего общего с естественным вариантом питья – ни одно живое существо не пьет кипяченую воду. Если уж просто вода, то детям до года – минеральная, нейтрального вкуса, негазированная, а тем, кто постарше, особенно в жару и при избыточной потливости – можно и чуть солоноватую, а если просит – то и газированную.

Вариантов безопасного и полезного питья именно для детей множество. Понятно, что, используя любой напиток, следует учитывать и индивидуальные пристрастия конкретного ребенка, и материальные возможности родителей, и склонность определенной части младенцев к аллергическим реакциям. Возможные варианты – компоты из свежих или замороженных фруктов и ягод; очень удобны и полезны, с учетом большого количества калия, сухофрукты вообще, изюм и курага – в частности. Множество фирм, ориентирующихся на детское питание, выпускают многочисленные чаи на основе целебных трав, ягод и т. д. И если вы можете себе такое позволить – пейте на здоровье.

Никогда не забывайте о признаках перегрева и дефицита жидкости. Главные из них – редкое мочеиспускание, сухость кожи, языка и слизистых оболочек. Эти симптомы, особенно летом, очень опасны. Поэтому повторяю: пейте, точнее поите на здоровье!

Любой вид профессиональной деятельности ассоциируется в нашей голове с совершенно определенными орудиями труда. Программист – компьютер, землекоп – лопата, официант – поднос и т. д. Подобные логические цепочки в отношении врачебного труда вполне очевидны. Врач, и это подтвердит каждый, представляется нам со стетоскопом, скальпелем, неврологическим молоточком, аппаратом для измерения давления и другими очень нужными штуками, предназначенными для того, чтобы ставить людям диагнозы и лечить после этого конкретные болезни.

Тем не менее ни один врач не подтвердит вам того, казалось бы, очевидного факта, что его главными орудиями труда являются предметы специального медицинского назначения. Ибо большую часть рабочего времени врач проводит не в операционной, не у постели больного, не в беседах с родственниками. Большую часть времени врач пишет. И шагу не может он ступить без канцелярских принадлежностей – ручек, карандашей, фломастеров, бумаги, клея, скрепок и т. д.

Вы смотрели фильмы про врачей? И много ли они там пишут? Мало пишут! Они там думают, лечат и вообще спасают – это называется «социалистический реализм». После социалистического реализма фильмы про врачей не снимают, поскольку тяжкая жизнь проституток народу более интересна. Но и раньше и сейчас врачи пишут много. Много – это мягко говоря. Одно только словосочетание «врачебный почерк» чего стоит!

Вы, и это вполне возможно, не догадываетесь, но автор уж точно знает, что ни в клятве Гиппократа, ни в Присяге Врача Советского Союза не было ни одного предложения со словами: «торжественно клянусь в образцовом порядке поддерживать медицинскую документацию».

Но загляните в кабинет вашего участкового терапевта, в ординаторскую любого отделения любого стационара, в комнатушку дежурного врача любой больницы – одно и то же зрелище предстанет перед вашими глазами: пишущий человек в белом халате. И ваши весьма несвоевременные заглядывания, ваш тихий стук в дверь и робкое «можно?», ваше непростительное любопытство очень (!) мешают. Мешают писать!

Почему же так происходит? Кому это нужно? Неужели 7, еще раз – по буквам – СЕМЬ лет следовало бесплатно, т. е. за государственный счет обучать конкретного человека для того, чтобы он только и делал, что писал?!

Приобщение будущих врачей к писательскому труду действительно начинается со студенческой скамьи. Врачей подробно учат не только выявлению какого-либо симптома, но и тому, как описать этот симптом в истории болезни. Как больного расспросить, как выяснить все, на что он жалуется, как записать все это – записать правильно, грамотно и понятно. Там, где всякие будущие инженеры пишут курсовые проекты, будущие врачи пишут истории болезни. Преподаватель каждой клинической кафедры поставит студенту зачет и допустит к экзамену только после того, как прочитает подготовленную бедолагой-студентом историю болезни. И таких историй за годы обучения надобно написать десятки.

А наивные ребята, думавшие о том, что врач лишь лечит и принимает подарки от благодарных пациентов, начинают удивляться и задавать глупые вопросы, самый частый из которых: «Для чего (для кого) это надо?»

И ребята получают ответ. Ответ, который поначалу шокирует, но постепенно перестает даже удивлять. Звучит этот ответ так: «История болезни пишется для прокурора». Приведенную фразу каждый окончивший медицинский институт слышал десятки раз и почти от каждого преподавателя. Будущим врачам подробно разъясняется тот факт, что главным мерилом, позволяющим оценить качество врачебного труда, является качество медицинской документации. В любой момент эта документация может быть изъята и проанализирована, а выявленные дефекты могут послужить основой для принятия административных мер взыскания – в лучшем случае, и для судебного разбирательства – в худшем. Поэтому, дабы упредить возможные и вполне вероятные неприятности, надобно уметь писать.

* * *

Для чего нужна история болезни? С точки зрения здравого смысла, прежде всего для лечащего врача. В истории болезни описывается динамика симптомов болезни, там хранятся анализы, имеются записи и о диагнозе, и о назначенном лечении, и о проведенных операциях, и о планах врача на будущее (что сделать, что назначить, что порекомендовать).

Записать все это можно по-разному. Бытовой пример. Диагноз: перегорела лампочка на кухне. Проведено лечение: замена лампочки. В истории болезни это будет выглядеть примерно так: жалобы на темноту в кухне. Неоднократные нажатия на кнопку включателя-выключателя не приводят к появлению света. Учитывая тот факт, что в коридоре свет горит, следует сделать вывод о том, что электричество не пропало. Дотянувшись до лампочки при помощи поставленного непосредственно под ней стула и вращательными движениями лампочку выкрутив, рассматриваем ее на свет. Отчетливо видна сгоревшая спираль… И так далее – про то, как вкрутили назад, как включили и как наступило выздоровление, т. е. свет появился.

Нам всем выдали одинаковые дипломы. В них написано о том, что мы врачи, и из этого вполне логичен вывод: мы умеем и имеем право ставить диагнозы и лечить. Но те, кто нам эти дипломы выдал, и те, кто нашей непосредственной работой руководит, постоянно сомневаются: а умеем ли? А имеем ли право? И каждый наш шаг, каждый диагноз, каждое назначенное лекарство, каждое проведенное исследование мы должны не просто сформулировать. Мы должны доказать! Доказать, подробно все описав.

И взяв в руки любую историю болезни, любой профессор и любой главный врач всегда сможет сказать: а доказательств маловато! Этот анализ отсутствует, этот не описан, и совершенно зря не назначена аскорбиновая кислота! И вообще следует писать не «нога», а «нижняя конечность», не «ожог», а «термическая травма», да еще к тому же почерк неразборчив и какие-то пятна непонятные… Что это вы за врач, батенька, если даже историю болезни не можете в порядок привести!

Обманули нас профессора-учителя! Ни при чем тут прокуроры! Прокурору чем меньше написано, тем легче разобраться. Прокурору одно надо выяснить: диагноз и соответствие этому диагнозу того лечения и того обследования, что были проведены. А все остальное для кого?

Для порядка! Чтоб каждый знал свое место. Мы ведь на самих себя ведем досье, чтоб каждый руководитель знал – как мы думаем и думаем ли вообще, что мы знаем и знаем ли вообще что-нибудь. А за все, что мы пишем, нас же в любой момент очень легко можно и наказать. С медицинской документацией очень легко управлять здравоохранением. Что это вы там рот раскрыли? А ну-ка несите истории болезни на проверочку!

Каждая кафедра в обязательном порядке выпускает «Методические рекомендации по ведению истории болезни». Постоянно создаются инструкции: как писать, диагностировать и лечить. А врачей оказывается много. И на оставшихся, на тех, кто еще под сокращение не попал, не только больных остается больше, но и медицинской документации. Вот и получается, что управлять кадрами становится легче: документация хуже (меньше написано), значит, больше «дефектов» и больше возможностей наказать за выявленные недостатки.

Может быть, сначала следует не людей сокращать, а писанину? Может, попросить умных ученых мужей, чтоб научили, как писать меньше, а возле больного быть дольше, чтоб было время оторваться от бумажек и в глаза заглянуть и поговорить по-человечески? Может быть, поручить проверяльщикам, чтоб разговаривали с врачами, а не с главными врачами, чтоб не истории болезни листали, а интересовались: как и чем можно помочь, что дать, а не что забрать и сократить?

А интересная задачка: если каждую историю болезни сократить на одну страничку, то сколько компьютеров можно было бы купить за год на сэкономленной бумаге?

К сожалению, существующая система медицинской документации не просто порочна. Это конкретное социальное зло. Ибо провоцирует неестественный отбор не по способностям, не по умению лечить, диагностировать, оперировать, а по якобы порядку в якобы очень нужных бумагах. И в этом минус государственного здравоохранения, ибо в частную клинику скорее пригласят Врача, чем Писателя.

* * *

Довольно далеко от нашего областного центра, в самой обычной районной больнице вот уже скоро 20 лет работает хирургом мой друг. Человек с по-настоящему золотыми руками. И когда было плохо лично мне и близким мне людям, мы ползли к нему, чтобы получить то, чего нам всем так не хватает в нашей медицине, – доброты, участия, мастерства.

Он хирург, что называется, от Бога. Замечательный врач, умный, эрудированный. В любой стране мира ведущие клиники дрались бы за такого врача. Он может сутками стоять в операционной, но его тошнит при одной мысли о необходимости взять в руки пишущие принадлежности.

Он никто! Не заведующий отделением и не кандидат наук, просто врач, даже не высшей категории, он без категории вообще. Похоже, у него нет шансов…

1999 г.

Маленький Сережка начал орать в четыре утра. С вечера вроде все было почти в порядке, ну разве что небольшие сопельки, а ночью всей семье дал прикурить. И что было особенно непонятно – температура нормальная, не кашляет, покакал нормально. Пацану семь месяцев всего, попробуй выяснить, что у него болит! Часов в 11 утра пришла вызванная Лариса Захаровна – участковый педиатр – человек пожилой, внимательный и многоопытный. Послушала, постукала, заглянула в рот, помяла животик – все в порядке, но только прикоснулась к правому уху – Сережка аж взвизгнул. Ясное дело – отит.

Выписала направление к специалисту. Ну хоть диагноз поставлен, и то хорошо. Пришлось собираться в поликлинику. Возле двери с надписью «отоларинголог» – народу!!! Но с детьми до года принимали без очереди, а Сережка еще и плакал в коридоре довольно громко. Так что минут через 25 уже попали в кабинет.

Принимали две молодые женщины – врач и медсестра. Врача с сестрой никак не перепутаешь – у него на голове большое круглое и красивое зеркало прикручено. Вся процедура заняла несколько секунд. Специальную воронку в ушко вставили, зеркалом пучок света направили – так и есть – отит. Выписали капли в ухо и зачем-то в нос, еще какие-то таблетки. Все купили, начали капать и глотать, уже к вечеру Серега успокоился, лишь изредка поскуливал, а дня через два был здоров. Опять сходили к ЛОРу (Ларису Захаровну уже и не беспокоили), там заглянули в ушко – все в порядке, вот и славненько.

Доктор с зеркалом на голове (отоларинголог) относится к узким специалистам. Он умеет делать многие вещи, совершенно недоступные даже такому опытному врачу, как Лариса Захаровна, – может, например, заглянуть в ухо.

Узких медицинских специальностей существует превеликое множество, и это неизбежно – уж слишком много стала знать медицинская наука. И быть, как каких-то 100 лет назад, просто врачом уже не получается – не получается самому и оперировать, и роды принимать, и понос лечить. А вот стать специалистом в какой-то довольно небольшой области медицины – вполне по силам, но и в этом случае всю жизнь приходится учиться и совершенствоваться.

Перечислить узких специалистов практически невозможно. Но есть знатоки отдельных человеческих органов (дерматолог – кожа, маммолог – молочная железа, проктолог – прямая кишка, вертебролог – позвоночник, кардиолог – сердце и т. д.), специалисты по целым системам организма (невропатолог – нервная система, эндокринолог – эндокринная, гастроэнтеролог – пищеварительная и т. д.). Некоторые врачи лечат отдельные виды болезней или даже вообще какую-то одну болезнь: фтизиатр – туберкулез, онколог – опухоли, гематолог – болезни крови, венеролог – понятно что и т. п. Имеются узкие специалисты по диагностике с помощью различных аппаратов, например рентгенологи, врачи ультразвуковой диагностики. Выделяют узкие специальности и по способам лечения (хирурги, терапевты), и по возрасту пациентов (педиатры, геронтологи). И внутри каждой перечисленной специальности можно обнаружить десятки еще более узких направлений.

Не вызывает никакого сомнения тот факт, что чем чаще конкретный врач лечит конкретную болезнь, тем лучше результаты, ибо больше опыт, больше знаний, выработаны соответствующие навыки, хорошо известны лекарства и т. д. И результаты операции по поводу порока сердца, назовем его (этот порок) «стеноз митрального клапана», будут наилучшими именно у хирурга из города N по фамилии К, который сделал 200 операций именно на сердце, именно на митральном клапане и именно по поводу стеноза…

Напрашивается очевидный вывод: залог успешного лечения состоит в том, чтобы больной с определенной болезнью попал на прием к соответствующему специалисту – специалисту именно по этой болезни. Остается «малость» – установить диагноз. Этим, наверное, и должны заниматься специалисты не узкие, или, как их сейчас принято называть, врачи общей практики. Типичные представители последних это, на первый взгляд, самые близкие к нашему дому врачи – участковые педиатры и терапевты. Хотя анализ изложенного выше наводит на мысль о том, что болезней для педиатров-терапевтов совсем не остается. Язва желудка – к гастроэнтерологу, диабет – к эндокринологу, инфаркт – к кардиологу, инсульт – к невропатологу, беременность – к акушеру-гинекологу и т. д. Остается разве что бронхиты да грипп лечить самому. Но при особом желании и тех больных, что останутся, можно «пристроить»: бронхит – к пульмонологу, грипп – к инфекционисту.

А как же взаимосвязь всех органов и систем, как же главное, со студенческой скамьи всем медикам внушаемое правило: лечить больного, а не болезнь?! С этим посложнее. А еще загвоздка в том, что лишь некоторых, особо здоровых счастливчиков, беспокоит что-то одно. Но если вас угораздило годам к 40 «заработать» и гастрит, и гипертонию, и хронический тонзиллит? Так что, так и бегать по кругу между гастроэнтерологом, кардиологом и отоларингологом?

Очень не хочется бегать! Хочется прийти к одному человеку, которому веришь, которого уважаешь, которого не стесняешься, и с ним одним все вопросы запросто порешать. И так теоретически вроде бы быть и должно. Но, к сожалению, лишь теоретически.

Процитируем один очень интересный документ. Называется он «Международный кодекс медицинской этики». Итак, цитата:

«Врач должен ставить во главу угла сострадание и уважение к человеческому достоинству пациента и полностью отвечать за все аспекты медицинской помощи, вне зависимости от собственной профессиональной специализации» (выделено мною. – Е. К.).

Вы внимательно прочитали? Вам не показалось, что наши походы по узким специалистам каким-то странным образом не соотносятся с Международным кодексом медицинской этики? Неужели показалось? Вы, наверное, решили, что у нас медики неграмотные и медицина неэтичная? Вы решили неправильно, и этот парадоксальный факт мы сейчас проиллюстрируем.

Итак, вы решили привести в порядок свой рот. Надоело терпеть – там болит, там холодное заходит, там зуб шатается, и после еды полчаса приходится выковыривать из дырок мясо. Вы пришли в самую обычную государственную бесплатную поликлинику. Вас осмотрит стоматолог-терапевт, сообщит, что здесь и здесь кариес, это он вылечит сам, с этим зубом к хирургу (рвать), с этим – к пародонтологу (лечить), потом к протезисту – строить мост. Про очередь к каждому специалисту мы не говорим, это тема отдельная. Если у вас много времени и устойчивая психика, в течение полугода вы вполне сможете закончить лечение.

С теми же самыми проблемами вы пришли в частный стоматологический кабинет. Один и тот же приветливый врач вылечил вам и кариес, и пародонтоз, удалил зуб и осуществил протезирование. Когда в процессе удаления зуба возникли проблемы, врач пригласил узкого специалиста – хирурга-стоматолога, который эти проблемы решил. Обратите внимание, не вас послали к хирургу, мотивируя тем, что «я за это не отвечаю», а хирург пришел к вам.

Стоматолог, которому вы доверились, в соответствии с Международным кодексом медицинской этики, взял на себя всю полноту ответственности за все аспекты лечения, а при возникновении сложностей позвал себе на помощь узкого специалиста – такого специалиста, которому он сам и доверяет.

В первом случае (государственная поликлиника) ответственность за результаты лечения разделили между собой четыре врача, во втором (частный стоматологический кабинет) – всего один. Правда, этот один получил за свой труд в пять раз больше, чем те четыре, вместе взятые (при условии, что этим четверым вовремя выдадут зарплату).

Надеюсь, это не покажется вам несущественным!

Каждый день и каждый час врач принимает ответственные решения. Решения, от которых зависят жизнь и здоровье людей! Логично предположить, что ответственные решения должны соответствующим образом вознаграждаться – в этом, пожалуй, можно усмотреть не только логику, но и этику. Может быть, Международный кодекс медицинской этики под словом «врач» подразумевает нечто другое? Совсем другого человека с другим образом жизни, который может хотя бы на работе думать о пациентах, а не о том, на какие деньги купить новую школьную форму и как вернуть долг соседу-бизнесмену.

Недостойная цивилизованного общества оценка врачебного труда привела и приводит к тому, что врач сознательно избегает ответственных решений. А для того чтобы ответственность разделить и не найти потом виноватого, необходимо много врачей. Мы по этому пути и пошли. Когда после лечения-удаления-протезирования в государственной поликлинике у вас разболится зуб, попробуйте выяснить, кто виноват?! Плохо запломбировали, плохо полечили, плохо удалили или плохой мост построили? А после частного кабинета – вот он, голубчик. Так он и не будет отпираться – сам (и бесплатно!) перелечит и переделает.

Зачем участковому терапевту возиться с вашим гастритом? Ответственности больше, а зарплата та же. Идите-ка вы к гастроэнтерологу. Или вы думаете, что терапевт гастрит лечить не умеет?

Подождите, скажите вы, зарплата зарплатой, но ведь есть еще и совесть, и этика, и врачебный долг. Ну, про врачебный долг все знают очень хорошо, а про долг общества перед врачами? Это как-то забывается. И если общество относится к врачу неэтично, трудно добиться от самого врача этой самой этики.

Но есть и еще одно обстоятельство – материальная база самой медицины. Хорошо быть стоматологом на все руки, когда в кабинете стоит заморское чудо техники, стоимостью в несколько тысяч (иногда несколько десятков тысяч) заморских и очень условных единиц. А жужжащее орудие пыток в кабинете у государственного стоматолога и 20 мазохистов в очереди к этому адскому изобретению – это из какого фильма ужасов? Так ведь не из фильма же, из нашего с вами бытия, из нашей бесплатной медицины.

Давайте вспомним, с чего начали. Пришла Лариса Захаровна и отправила ребенка к отоларингологу. Почему? Что, лечение отита такое уж сложное? Да нет, просто специалист может осмотреть барабанную перепонку и точно установить диагноз.

Есть такой инструмент, называется отоскоп – небольшой фонарик особой формы для осмотра барабанной перепонки. Если бы отоскоп был у Ларисы Захаровны, она бы и сама отиты диагностировала, и сама бы их лечила. Ни одно отечественное предприятие отоскопы не выпускает, но импортных моделей тысячи, и у каждого заморского врача отоскоп, разумеется, есть. Стоит этот фонарик около 50$.

Лариса Захаровна никогда (!) не купит себе отоскоп за 50$ потому, что в месяц зарабатывает именно эти 50$.[160] Неудивительно, что в наших местных медтехниках отоскопы не продаются – спроса нет.

Вот вам и иллюстрация к политэкономии социализма: наше главное богатство – люди: мы не будем выпускать отоскопы, мы будем выпускать врачей-отоларингологов!

Вся сложная, многоступенчатая, громоздкая и очень неудобная система узких специалистов, вне всякого сомнения, есть порождение соответствующей системы здравоохранения.

Восхищенные бесплатностью и общедоступностью, гордые конституционными гарантиями, мы забыли о том, для кого нужны узкие специалисты. Нет, широкие массы пациентов, пожалуй, не забыли – они и не знают толком, а вот врачи, врачи забыли, это уж точно.

Узкий специалист – это помощник и консультант ВАШЕГО врача, того самого, который в соответствии с врачебным долгом и этикой взял на себя ответственность за ваше здоровье. И если не повезло, если ваша болезнь имеет особо тяжелое течение, или если не ясен диагноз, если не помогают более или менее стандартные способы терапии – тогда врач обращается к узкому специалисту – за помощью и советом. Он (ваш врач) как бы преломляет советы специалиста через призму собственных знаний о вас, о вашем образе жизни, о ваших материальных возможностях, о других ваших болезнях. И не узкий специалист, а ваш врач вместе с вами принимает решение. Он по-прежнему полностью отвечает за вас.

Большинство болезней, к счастью, протекает стандартно, способы их лечения вовсе не являются тайною за семью печатями.

И грамотный, добросовестный, постоянно следящий за своей квалификацией, уравновешенный и материально обеспеченный врач-терапевт вполне может без помощи кого-либо лечить и язву желудка, и невроз, и стенокардию, и сахарный диабет, и простатит, и пиелонефрит…

Мы не можем сделать врача уравновешенным и материально обеспеченным. Мы лишь можем якобы помочь всем врачам сразу: разделить тяжкий груз ответственности и привести меру этой самой ответственности в соответствие с заработной платой.

Узкие специалисты – элита медицины! Суперпрофессионалы, которые многое знают хорошо, но что-то – очень-очень хорошо. Так должно быть.

Узкий специалист – это эволюция специалиста широкого, когда врач общей практики после многих лет работы, имея опыт и знание людей, становится специалистом в небольшой области медицины. Так должно быть.

Нельзя стать узким специалистом через год после окончания медицинского института. Теоретически – нельзя.

Нельзя стать нейрохирургом или кардиохирургом, не пройдя школу общей хирургии. Теоретически – нельзя.

Нельзя стать венерологом или аллергологом, не научившись лечить инфекционные болезни, бронхиты и ОРЗ. Теоретически – нельзя.

Узких специалистов не может быть много. Уж слишком это сложно, ответственно и почетно – быть узким специалистом. Настоящим узким специалистом!

Как жаль, что это только теоретически…

С Александром Николаевичем мы вместе учились. В один год поступили в мединститут, он на лечебный факультет, а я на педиатрический. Тогда он не был никаким Александром Николаевичем, и друзья, и знакомые называли его исключительно Шуриком. С первого курса Шурик твердо знал, кем он будет, когда вырастет, то бишь когда институт закончит. Он будет гинекологом.

Свои соображения по этому поводу будущий Александр Николаевич объяснил мне в процессе поездки в троллейбусе. Мы находились в углу возле водительской кабины, этот угол украшал стандартный плакат с надписью «ТРЕБУЮТСЯ». Плакат пригашал на курсы водителей, гарантировалось трудоустройство и сообщалось, что оплата труда составляет от 180 до 220 рублей. Шурик обратил мое внимание на тот факт, что ставка врача после окончания института равна 110 рублям, а профессия гинеколога позволит ему зарабатывать не меньше, чем водитель троллейбуса. Попутно мне были высказаны искренние соболезнования в связи с будущей специальностью врача-педиатра.

…Лет десять назад, после бессонного ночного дежурства, я стоял на троллейбусной остановке и был приятно удивлен, когда рядом остановилась новенькая белая «девятка». За рулем, как вы уже, наверное, догадались, сидел Александр Николаевич. Разговорились «за жизнь», и выяснились совершенно удивительные факты, объясняющие происхождение автомобиля. Оказалось, что находчивый Александр Николаевич заключил соглашение с владельцем коммерческого киоска и в течение трех лет сбывал ему (владельцу) коньяки, кофе и конфеты, получаемые в качестве благодарности за лечение.

Рассказанная история удивительна по своей парадоксальности, но абсолютно достоверна и обыденна в рамках взаимоотношений больных и пациентов. Принципиальный момент: наших больных и наших пациентов! Среднему европейскому или американскому обывателю все это покажется, по меньшей мере, невероятным.

Кому может прийти в голову, что человек, с огромными трудностями поступивший в медицинский институт и проучившийся в нем СЕМЬ (!) лет, в результате получает за свой труд меньше, чем… Здесь, наверное, следует перечислить пару десятков, а то и сотен специальностей, но мы этого делать не будем. Все и так знают, что на зарплату врача прожить трудно.

Но мало кто задумывается над тем удивительным фактом, что на зарплату врача невозможно быть Врачом. Да-да, именно Врачом с большой буквы, высокообразованным человеком, который постоянно стремится узнать что-то новое и повысить свою квалификацию. Источники новых знаний немало стоят. Специализированные медицинские журналы, учебники и монографии невозможно приобретать, в бюджет врачебной семьи они не укладываются в принципе. Месячная оплата за услуги сети интернет ориентировочно сопоставима с месячной зарплатой врача. Не каждая государственная больница может себе это позволить, что уж тут о простом враче говорить.

И еще один вопрос. Как должен выглядеть человек, ежедневно принимающий решения, от которых зависит жизнь и здоровье других людей? Ездить на троллейбусе? Стирать по вечерам себе халат? Одалживать до зарплаты у соседа-автослесаря? Жить вчетвером в однокомнатной квартире?

Всеобщее социалистическое равенство нищеты сохранилось после окончания социализма. Правда, появилась возможность увидеть хотя бы по телевизору ненашенских врачей. Сытых, довольных, ухоженных, с улыбкой выходящих из собственного коттеджа и едущих на работу на собственном «не запорожце», названивая эпизодически по мобильному телефону: а сколько там человек записалось на прием?

Интересно, как будет реагировать вышеописанный врач, если после беседы с пациентом протянуть ему пакет с бутылкой коньяка?

Этого нам, пожалуй, не увидеть – слишком фантастично. Нам жить и общаться с нашими врачами. Нашими, которые совсем не хуже – знают и умеют не меньше, хотя не имеют никаких стимулов к тому, чтобы знать и уметь больше.

Предварительные итоги:

1 каждый житель нашей страны знает, что врач на зарплату прожить не может;

2 основы нашего мировоззрения (менталитета) с учетом любой религии, будь то православие, мусульманство или моральный кодекс строителя коммунизма, гласят: за добро надо платить добром.

С учетом пункта 1, добро, совершаемое врачами, практически бескорыстно, а следовательно, при первой возможности отблагодарить пациент это делает (еще раз повторяю – при наличии такой возможности). Если же отблагодарить не получается (отсутствует материальная база для благодарности), возникает неловкость, поскольку нарушаются основы, изложенные в пункте 2.

Может ли чувствовать себя нормально мать, вызвавшая на дом к больному ребенку участкового педиатра, зная, что врачу за 50, квартира на десятом этаже, а в доме не работает лифт? И что, сказать спасибо? Спасибо замученной, уставшей женщине, живущей в постоянном ожидании то ли пенсии, то ли сокращения штатов, разрывающейся между семьей, магазинами и постоянной, никому не нужной писаниной в родной поликлинике?..

Государство от обсуждения темы оплаты врачебного труда по возможности уклоняется. Мол, вы там сами между собой разбирайтесь, а мы просто не будем обращать на это внимания. Ибо ни давать, ни брать юридически нельзя; ибо все вы – и те, кто лечит, и те, кто лезут потом со своими пакетами, по большому счету, преступники. А решить проблему можно лишь одним способом: сделав врача состоятельным человеком, которого благосостояние пациента в принципе не интересует. Если каждый из нас будет знать о том, что наш лечащий врач человек не бедный, проблема исчезнет сама собой. Простых слов благодарности будет вполне достаточно. Но это все мечты.

Отдельно отмечу весьма принципиальный момент: когда в государственной больнице вымогают деньги, когда разработаны таксы для каждого хирурга и для каждой операции, за каждый укол, за помытый пол, за поданное судно, когда ДО лечения, ДО обследования, ДО госпитализации УЖЕ надо говорить спасибо и рассыпаться в благодарностях, а без этого самого спасибо не будет ни госпитализации, ни лечения, ни всего остального – так вот, это не имеет никакого отношения к теме нашей беседы. Это недостойно, это криминал, это никак не соотносится ни с православием, ни с мусульманством, ни с моральным кодексом строителя коммунизма.

Мы говорим не о том. Вас привезли в больницу еле живого, Сергей Иваныч оперировал семь часов, а сейчас все обошлось. У сына была пневмония, и ваш педиатр, вместо того, чтобы дать направление в больницу и забыть, бегала каждый день и искренне волновалась, переживала, была так мила и приветлива; Сережка все время спрашивал: «А тетя Валя сегодня придет?» Ночью жутко болела голова, подскочило давление, приехала «скорая» – доктор совсем молодой мальчик, его даже санитар называл Андрюшей, но провозились часа полтора, и никуда не спешили, и не уехали, пока не стало лучше…

Доктор, спасибо вам за все. Эта стандартное начало, всех устраивающее. Что сказать дальше, как выразить благодарность, не улыбкой, не тоном заискивающим, как материально, ощутимо воздать добром за добро? Протянуть конверт? А сколько стоят мастерство, доброта, золотые руки? Не низко ли это, не грязно ли, пытаться измерить все это деньгами? Не обидятся ли Сергей Иваныч, Андрюша, тетя Валя?

А если не деньги, то что? Цветы?.. Три дня памяти и грустная дорога к мусоропроводу? Выпейте за наше здоровье? И что, тетя Валя тоже пить будет? Конфеты? Кофе? Духи?

Что тебе подарить, человек мой дорогой?..

Люди дорогие, не терзайтесь. Мы не обидимся! Мы, ваши врачи, лучше ваших депутатов знаем, как вам тяжело и неловко. И жизнь мы видим с другой стороны. Мы ведь с вами из одной песочницы.

Но наша общая окружающая среда делает и цветы, и конфеты, и кофе, и духи предметами далеко не первой необходимости. Нам нужны бумага и всякие канцелярские штучки, мы ведь полжизни пишем, и, если можно, все что угодно для ремонта – цемент, краска, обои – на все это больницам сейчас денег не дают. А нет ли у вас электролампочек – они почему-то перегорают. Кстати, очень бы хотелось заполучить стиральный порошок, и совсем не обязательно «Тайд с лимоном» – обычный «Лотос» нас вполне устроит. Все это мы не домой понесем! Это все тут, в поликлинике, останется и очень даже пригодится.

Как, вы хотите вручить что-то лично для меня? Право слово, не ожидал. Коньяк, конечно, хорошо, но две бутылки водки лучше! Прекрасная валюта. Поверьте, врачи и колбасу едят, и сыр, и консервы, только не надо икры – за те же деньги три банки тушенки будет в самый раз. Это из вашего огорода огурчики? Замечательно! Ваш супруг лично поймал этого карпа! Прекрасно! Какой это мед? Нет-нет, спасибо, мои дети очень его любят, и как раз особенно цветочный!

Что это? Деньги?! Да не оправдывайтесь, в конце концов, это не нам с вами надо извиняться за то, что мы болеем, хотим кормить наших детей и сами иногда едим. И не вызывает сомнения очевидный факт: сумма в конверте не является эквивалентом врачебного труда, она всего лишь мера возможностей пациента…

Остается лишь надеяться. Надеяться на то, что лучшая жизнь станет реальностью, а теплые слова, добрая улыбка и букет роз – прекрасным и единственно возможным ответом на вопрос: «Что тебе подарить?»

1999 г.

У нас праздник. Наш профессиональный праздник. День медицинского работника…

Высоко наверху обязательно пройдет собрание. Руководство министерства, академики, депутаты, главные врачи и особо уважаемые пациенты поговорят о наших героических буднях, о том, как, несмотря на, мы идем вперед, развиваем, внедряем, сокращаем сроки пребывания, удачно лечим, быстро диагностируем и вообще экономим.

Широкие народные массы узнают о нашем празднике из новостей. Это будет выходной. Выходной не потому, что День медработника, а потому, что День медработника назначается на воскресенье. Особых гуляний и радостей не будет – очень мало положительных эмоций вызывает наш праздник у простого человека, не имеющего отношения к медицине, но имеющего возможность с ней соприкасаться.

Но мы отметим, это уж точно!

Многие вспомнят сериал про «скорую помощь». Там мы увидели настоящую медицину: мудрых и самоотверженных врачей, добрых и трудолюбивых медсестер, каторжный труд героев-медиков на благо простых людей, не наших людей – американских. Это другая страна, другие люди, другая медицина. Там не вручают почетных грамот, не вешают на Доску почета, там никогда не было переходящих красных знамен и победителей соцсоревнования, там нет даже заслуженных врачей США!

Именно в этом фильме мы услышали поразительный диалог. Подросток-негритенок спрашивает у медсестры:

– Сколько получают эти врачи?

– 30 тысяч в год.

– И все?!!

Действительно, подвиг! Без Дня медицинского работника, без поощрений, за нищенскую зарплату, теснясь вдвоем в пятикомнатных квартирках, работать и учиться, учиться и работать, без конца сдавать экзамены, крутиться, ругаться с начальством, биться за место под солнцем. А что взамен? Жалкие две недели на яхте? Слетать на выходные в Альпы покататься на лыжах? Подумаешь… А одна машина на двоих – это разве нормально?

Мы не в восторге от этого фильма, ибо все телезрители, волнуясь и сопереживая, невольно сравнивали ИХ и НАС, ИХ МЕДИЦИНУ и НАШУ МЕДИЦИНУ. И мы, медики, прекрасно знаем, в чью пользу было сравнение. Они лучше, они больше могут, больше знают, больше умеют.

Они лучше!

Но так будут думать все, кроме нас, все, кто не из нашей медицинской песочницы. Уж мы-то себе цену знаем.

Звуки из телевизора:

– Больной возбужден, падает уровень кислорода…

– Снимок грудной клетки, газы крови, токсикологический анализ, консультация психиатра, и быстро вызовите кого-нибудь из ортопедии…

– Падает уровень кислорода…

– Подключайте аппарат искусственного дыхания…

– Срочно в вену раствор декстрозы…

Снимок грудной клетки? А он внес деньги за рентгеновскую пленку? Газы крови! Только не смешите, пожалуйста, наш газовый анализатор поломался четыре года назад, а декстрозу[161] мы вообще в глаза не видели, а ортопеды прямо разбежались к вам сюда быстренько нестись, согласуйте сначала с главным. И вообще поторопитесь, в восемь могут выключить свет. А за эти ваши указания по поводу токсикологического анализа можно и схлопотать…

Эх, как бы я хотел взять с собою на обход какого-нибудь самого-пресамого американского доктора! Пусть бы он попробовал! А потом бы я с ним по американской больничке прогулялся. Это что ж за наука, ихняя медицина, это что ж за врачи такие, что шагу не могут ступить без десятков анализов, без рентгена с ног до головы, без компьютерных томографов, без консультантов (это доктор Смит, ведущий специалист по указательному пальцу левой ноги)…

Вот было бы интересно, если бы во всех случаях, когда наш больной посылает куда подальше нашего врача, мы бы срочно вызывали психиатра.

Ребята, коллеги, друзья! У нас праздник, и мы точно знаем – мы лучше!

Мы сохранили настоящую медицину, медицину, которая осталась искусством. Мы бесконечно далеки от мировых достижений, нам не знакомы даже названия тех аппаратов и тех исследований, что проводят они в своих самых захудалых больницах. Но без всех этих новомодных штучек мы умеем спасать, мы заглянем в глаза, мы поставим диагноз сердцем, интуицией и чем-то, что от Бога, и диагноз этот будет правильным. И мы будем лечить тем, что еще осталось, или тем, что он еще в состоянии себе купить, и это будет не самое лучшее и не самое качественное лечение. Но мы будем рядом, мы будем сопереживать, морщиться от боли и кусать губы, умирать и воскресать, мы будем молить Боженьку и ругаться незлым тихим словом, вспоминая наших руководителей и наше теоретически бесплатное здравоохранение. Мы вылечим, обязательно вылечим, мы ведь лечим иначе, и диагнозы мы ставим иначе.

Уметь рисовать и быть художником – разные вещи. Закончить медицинский институт и стать врачом – не одно и то же. Но это только у нас так. За морем житье не худо и огромные средства превратили медицину в техническую специальность: высочайшая оснащенность клиник и высочайший уровень обследования заметно упростили процесс принятия любых решений – и диагностических, и терапевтических, и организационных. Не надо умничать! Результаты обследования свидетельствуют о том, что… Вот вам и диагноз. А лечить эту болезнь следует так: а… б….. в…. Остается лишь получить диплом и добросовестно следовать инструкциям.

Но у нас все иначе. Какая там наука, какая там техника! Искусство, искусство и еще раз искусство. Все держится на личности, личности Врача. Врача волшебника, мастера, который чувствует, угадывает, лечит и вылечивает.

Так было и так есть. И отдавая себе в этом отчет, руководство нашей страны в течение многих десятилетий уделяло самое пристальное внимание подготовке медицинских кадров. Ох, и много же нас навыпускали-наподготовили. Но не было другого выхода. Диплом получали 100, а работать Врачом могли 10. Работали все 100, но могли 10. И в этом не было ничего страшного, поскольку система была организована просто замечательно. Огромное число должностей требовало диплома о высшем медицинском образовании, но позволяло никого не лечить и никому не ставить диагнозы. Зато эти должности позволяли, во-первых, учить, как надо лечить, и, во-вторых, решать, определять и вообще руководить.

А на одном хорошем хирурге прекрасно держится целое хирургическое отделение районной больницы, но по штату их там десять, и все получают одинаково, и все трудоустроены. А одного толкового лекаря-диагноста с головой хватит на обычную поликлинику: в сложных случаях он поможет, а с несложными мы и сами… Да и зарплаты побольше он не требует – скромный такой мужичонка попался.

Грянула перестройка, и на всех денег стало не хватать. Но ведь, с точки зрения системы, хороший врач – это врач, у которого в порядке медицинская документация. А лечить, тем более хорошо лечить, и одновременно поддерживать в должном порядке напридуманную специалистами-организаторами документацию не получается. Так что мы всегда сможем сократить нужное количество бездельников, которые не то что лечить, а даже написать толком не могут.

Все будет хорошо! Мы уже наводим порядок! Мы уже сократили, закрыли, реорганизовали, мы уже доказали, что дома лечить легче и дешевле, чем в больнице! У нас растут показатели, мы сэкономили, улучшили на благо народа!

И вообще мы, медики, сами во всех своих бедах виноваты, не умеем лечить экономно, тратим деньги направо и налево, на всякие глупости – на лекарства, на еду, на ремонт, на зарплату. Даже наш министр, вспомнить бы только какой по счету, сказал приблизительно следующую мудрую фразу: «Я убежден, что выделенных правительством средств нам хватило бы, если бы мы умели ими правильно распоряжаться». Вот какие у нас министры хорошие, самокритичные и находчивые – видно, без этих качеств министром не стать. Английским и немецким министрам не хватает, а нашему – хватило бы…

Ничего, мы уже придумали и практически реализовали новый способ навести порядок. Назывался он так: «аккредитация медицинских учреждений». Сотни тысяч медиков по всей стране с утра до ночи готовились встречать комиссию по аккредитации. На личные деньги покупали красивые папочки, туда укладывали сотни всевозможных документиков… Какие больные? Какие диагнозы? Писали, печатали, готовились, приводили в порядок. Ждали-с… Комиссия! Как принять, чем угостить, чтоб не обиделись. Не аттестуют, сократят, уволят, пустят по миру… Дома дети. Они еще гордятся тем, что мама врач. Голодные, но гордые. Вот сократят маму, тогда как? Хорошие дети, послушные. Не просили колбасы, знали: маме еще 12 папочек осталось купить, заплатить за ксерокс и сдать в фонд главного врача на встречу комиссии. Пронесло…

Ребята, мы прорвемся! Мы выживем. Все у нас будет нормально. Там, наверху, кипит жизнь. Как часовые у мавзолея, гордо и периодично сменяются министры. Идут реформы. Иногда нам выделяют средства.

Здесь, у нас, внизу, больные люди, слезы и страдания. Мы им поможем, обязательно поможем, мы ведь это умеем.

Мы умеем назначать лечение не по правилам, а по возможностям пациента.

Мы знаем, какое лекарство дешевле и где его можно купить.

Мы ограничены в получении информации, в складчину выписываем два журнала на больницу, не имеем возможности покупать специальную литературу и застенчиво улыбаемся, услышав слово «интернет».

Мы не обижаемся на больного, который не выполняет наши назначения. Мы ведь бесплатные. Интересно, а там, за бугром, может кому-нибудь прийти в голову заплатить доктору, а потом не делать того, что доктор тебе назначил?

Мы уже почти перестали обижаться. Без толку. Мы привыкли к тому, что во всех людских болезнях и страданиях именно мы и будем виноваты. А как же иначе? Ведь это именно мы не выполняем обещаний, которые дали там, наверху.

Мы живем в тревожном ожидании реформ и перемен. За последние 20 лет еще ни одна реформа не сделала нашу работу легче, лучше и эффективнее. Мы боимся реформ, но мы уже привыкли к переменам со знаком минус. Хорошее дело привычка – с годами интенсивность опасений уменьшается, мы втягиваемся в перемены, становимся спокойнее и уже не так дергаемся, как раньше.

Мы как все, как весь наш народ. Ну и что с того, что медики? Мы можем и обои поклеить, и на наших кровных шести сотках поднять такой урожай картошки, что буржуям не снилось, а еще мы вяжем, печем торты, растим детей, спокойно обходимся городским транспортом. И стиркой овладели в совершенстве, без всяких машин-автоматов – на работе тренируемся: прачечной зарплату не дали, так они взяли моду бастовать на радостях, что им по закону можно, а нам по тому же закону нельзя. И здесь привилегии!

Но мы продолжаем ждать и надеяться. Некоторые наши даже ухитряются делать супероперации, придумывать новые лекарства, писать книги и защищать диссертации. Мы делаем свое дело – очень нужное, ответственное, часто неблагодарное. Мы терпеливо ждем, мы уверены, что в один прекрасный день что-то действительно изменится к лучшему.

И мы дождемся, обязательно дождемся! Все будет хорошо. Мы заслужили это.

А наше молчаливое терпение, нелегкий и незаметный труд, растраченное здоровье, никудышные нервы и бессонные ночи – все это нам зачтется, обязательно зачтется!

Мы не стали технической специальностью, мы вместе с нашим народом, живем его жизнью, его радостями и горестями, его проблемами.

Мы действительно оставили медицину искусством. Не от хорошей жизни оставили. По бедности своей.

Но ведь диагнозы ставим! Но ведь лечим! Страна волшебников! Праздник волшебников! День медицинского работника!

2000 г.

Начало было более-менее стандартным в рамках моего опыта многолетнего общения с семейством Полянских. Звонила Наташа, сквозь рыдания удалось выяснить, что с дитем приключился понос и очень срочно надобно спасать.

Все наши предыдущие встречи начинались примерно такими же рыданиями, а состояние нервной системы мамы Наташи всегда волновало меня больше, чем очередная простуда ее дочери Марины. Со временем интенсивность и частота Наташиных рыданий-причитаний уменьшилась – Маринке, как-никак, шел тринадцатый год, болела она не часто, уже давно не плевалась лекарствами и без воплей открывала рот…

Странно, но Семен Борисович был дома. Для такого большого государственного человека быть дома в 19.00… Еще более странным было то, что Борисыч меня не встречал. Он не вышел, даже не выглянул из кухни, и на крик Наташи: «Сеня, доктор приехал!» отреагировал лишь глухим приветственным мычанием.

Следует заметить, что большим начальником Семен Борисович был исключительно вне стен собственного дома. На немаленькой территории, ограниченной двухметровым кирпичным забором, царил жесткий матриархат. Тяжесть ситуации усугублялась тем фактом, что других особей мужского пола в обозримом пространстве не наблюдалось. Жена, дочь, теща Елизавета Захаровна, сиамская кошка Анфиса, умеренно похожая на овчарку дворняга Кука и, в довершение композиции, морская свинка Чапа.

Личная жизнь Семена Борисовича была сложна и запутанна. Традиционное следствие – теща, которая была лишь на год его старше, но именовалась исключительно на вы, Елизаветой Захаровной, а в минуты особого семейного благополучия – мамой. Теща, разумеется, возглавляла семейную иерархическую лестницу, Наташа с Мариной были на одну ступень ниже. Далее царило равноправие. Кука, Чапа, Анфиса и Сеня (Семен Борисович) были послушны, вовремя получали еду. Правда, Сеня нередко пакостил, простите, сорил в доме, и ему доставалось чаще других.

В результате тяжелой подкаблучной жизни мой приход всегда воспринимался Борисычем как праздник. Можно было найти сочувствие, можно было пожаловаться – дескать, «эти бабы», которые «только и могут, что орать» и «якобы всегда правы», опять не уберегли бедное дитя. А тут даже не вышел поприветствовать… Да, события явно разворачивались нестандартно.

Вид у Маринки действительно был неважнецкий. Тошнить начало еще в школе, после третьего урока примчалась домой, не снимая куртки, овладела унитазом, затем была рвота, потом опять унитаз. Сейчас лежала вся из себя бледная, температура 37,3, тошнит меньше, побаливает и бурчит живот. Все остальные здоровы. С диагнозом особых проблем нет – явная кишечная инфекция. Ребеночку не пять месяцев, без уколов и капельниц обойдемся, питье, диета, кое-что из лекарств, ну, честное слово, девочки, ничего страшного – спасемся пренепременно.

Странности тем временем продолжаются: Семен Борисович при осмотре не присутствует и участия в беседе не принимает.

Выяснив и разъяснив, что же все-таки надо делать, пытаюсь получить ответ на вопрос «кто (что) виноват (виновато)». На умном медицинском языке это называется эпидемиологический анамнез. Теоретически с этого положено начинать, но практически важнее было унять родственников, дабы не скулили и не рыдали, а знали, в чем дитя нуждается и что от них требуется.

Стандартный вопрос: что ели накануне? Ответ окончательно расставляет все точки над i. Более того, вносит предельную ясность и легко объясняет странное поведение Семена Борисовича.

Вчера вечером, растолковывает мне Елизавета Захаровна, этот (следует кивок в сторону кухни) приволок литровую банку черной икры. Какой-то его агент по снабжению привез из Астрахани. На весь дом чирикал, какая она свежая и замечательная. Вечером Маринка съела 3 бутерброда, больше никто и не попробовал, решили: что ж ее есть, если ребенку нравится. Теперь вот все здоровы, а дитя из-за этого (очередной кивок в направлении затаившегося Семена Борисовича) мучается.

С отравлениями икрой я, разумеется, сталкивался, и не единожды. Но все, что я видел на этот раз, как-то в икру не укладывалось. Вот если б сметанка или молочко…

Иду мыть руки, по пути заглядываю на кухню. Зрелище потрясающее: «глава семьи» в майке и трусах сидит верхом на табурете и ложкой прямо из банки ест икру. Литровая банка уже пуста наполовину. При моем появлении Семен Борисович делает судорожный глоток и недоверчиво смотрит на меня грустными глазами затравленной антилопы.

– Док, я им докажу! Парень, что привез, абы чего не возит. Икра точно свежая. Я ведь перед тем, как домой идти, сам съел немного, отметили возвращение. Так им же и сказать нельзя, разорались бы, что ребенка объедаю. Но я ж здоровый, никаких поносов…

– Семен Борисыч, не знаю, как понос, но давление ваше после такого количества соли точно подскочит, давайте эти эксперименты заканчивать. Я и сам думаю, что икра тут ни при чем.

Возвращаюсь к пострадавшему ребенку. Женщины при деле: Марина заканчивает поглощение смекты, которая без труда нашлась в огромной домашней аптечке Полянских, Наташа и Елизавета Захаровна активно участвуют в лечении, кривясь и глотая слюну одновременно с девочкой.

Вскользь интересуюсь:

– Кстати, а кроме икры ничего сомнительного не ели, на завтрак, например? А то на икру не очень похоже.

Сенина теща смотрит на меня с укоризной. Из кухни в сторону комнаты неспешно перемещается робкая тень Семена Борисовича. Тень по-прежнему держит в руках злополучную банку икры. Марина садится на кровати – пытается вспомнить. Наташа спокойна. Ей-то чего волноваться – процесс приобретения продуктов полностью на совести и под контролем Елизаветы Захаровны…

– На завтрак были чай и творожок в шоколаде, – гордо заявляет ребенок.

Семен Борисович переступает порог комнаты. С вызывающим видом и громким стуком он ставит банку с икрой на антикварный комод конца XIX века. Наташа и Марина с любопытством смотрят на маму и бабушку соответственно.

Во взгляде Елизаветы Захаровны укоризну сменяет недоумение с легким оттенком сомнения. Медленно двигаясь в моем направлении, она говорит звонким, дрожащим голосом:

– Я этот творог уже два года в одном и том же месте покупаю, и никогда, слышите, ни-ко-гда! – никаких проблем. Его, к счастью, не из Астрахани возят!

Елизавета Захаровна останавливается в двух шагах от меня, переводит взгляд на комод, незатейливо украшенный сосудом с икрой, и, всхлипнув, быстро выходит из комнаты.

Я прощаюсь. Повеселевший Семен Борисович охотно бросается провожать.

Мы проходим мимо кухни. На табурете восседает Елизавета Захаровна. Не переставая жевать, она реагирует на мое «до свидания» вялым кивком головы. Перед ней блюдечко с остатками творожка в шоколаде.

Телефонный звонок разбудил меня в половине второго. Голос Семена Борисовича звенел и переливался всеми оттенками восторга, счастья, радости:

– Доктор, дорогой! Ты себе не представляешь! У тещи понос! Уже полчаса из туалета не выходит! Спасибо тебе! Спокойной ночи! – И он повесил трубку.