Андреа Кинг прислонилась спиной к дверному косяку и задумалась над тем, почему все так странно обернулось.

Проходя сегодня по просторному офису отдела планирования, она острее, чем обычно, ощутила устремленные на нее взгляды сотрудников и внезапно возникшую в атмосфере напряженность. Горделиво вскинув подбородок, Андреа подчеркнуто неторопливо миновала опасную зону, свернула в безлюдный коридор и непроизвольно ускорила шаг, охваченная необъяснимым волнением. Сквозняк растрепал ее светло-каштановые волосы и распахнул фалды модного жакета, но Андреа сообразила, что спешить ей вовсе не обязательно, лишь достигнув дверей кабинета управляющего.

Сжав в одной руке ручку мягкого кожаного портфеля, она поправила другой рукой прическу, застегнула жакет на одну пуговицу и улыбнулась. Ее привлекательное худощавое лицо, с высокими скулами и прямым аккуратным носиком, тотчас же потеплело, но в больших карих глазах читалась напряженная работа аналитического ума.

Андреа Кинг использовала свои неординарные мозги не менее искусно и интенсивно, чем свою красоту. Порой она завоевывала расположение клиента, даже не раскрыв рта. Ее выразительный взгляд, таинственная улыбка, многозначительные кивки и верно подобранные наряды, подчеркивавшие полноту грудей и узость талии, словно бы парализовывали собеседника. А уникальное чутье вовремя подсказывало ей, когда заказчик созрел для заключения выгодного контракта.

Все вышеперечисленные особенности ее натуры и помогли ей не только быстро освоиться в запутанном и сложном мире рекламного бизнеса, но и добиться в нем значительного успеха.

К своим двадцати девяти годам она успела сделать впечатляющую карьеру в агентстве «ДРА». Свое название эта крупная рекламная компания получила от инициалов фамилий ее основателей: Дейкин, Ричардс, Андерсон. Со временем единственным ее владельцем стал последний из упомянутых предпринимателей — Карл Андерсон. Однако именовалась его огромная рекламная империя по-прежнему «ДРА».

На службу в нее Андреа принимал управляющий — Мартин Кокс. В отсутствие босса, проводившего много времени в разъездах, он ведал всеми текущими делами, в том числе и подбором новых кадров. Андреа, уже имевшая значительный опыт работы в этой сфере, получила должность сотрудницы отдела расчетов с клиентами. За относительно короткий срок ей удалось обрести авторитет и существенное влияние в управленческой структуре фирмы. В последнее время она вела несколько крупных клиентских счетов и имела двух младших сотрудников в своем подчинении. Зарплата и премии ее постоянно увеличивались.

Но недавно все внезапно коренным образом переменилось.

О подспудных причинах этой удивительной метаморфозы своего статуса Андреа и задумалась, припав спиной к двери кабинета Мартина Кокса. Так что же стало отправной точкой всех последующих событий, закончившихся столь неожиданным образом? На чем именно ей лучше сфокусировать свое внимание, чтобы докопаться до краеугольного камня? Как верно определить алгоритм этой проблемы? Интуиция и натренированный мозг Андреа Кинг не подвели ее и сейчас, они помогли ей великолепно решить эту непростую головоломку и найти верный ответ.

Хаотично роившиеся в ее голове мысли выстроились в стройную цепочку, в которой и начальным и конечным звеном был, как это ни банально, секс.

— Налейте двойную порцию, — сказала Андреа бармену и одарила его многообещающей улыбкой: она была уже слегка пьяна.

Выступление Мартина на первом семинаре было настолько нудным, что оставило в ее душе неприятный осадок. Но еще более гадливое чувство босс вызвал у нее несколько позже, когда разделся в ее номере, чтобы снять скопившееся за день напряжение привычным способом — овладев своей подчиненной. И теперь Андреа старалась заглушить отвратительные воспоминания алкоголем.

Ее рассеянный взгляд скользнул по опустошенному бокалу и сфокусировался на бармене, наливавшем в этот момент для нее новую порцию джина. Высокий и прекрасно сложенный, этот длинноволосый широкоплечий красавчик выглядел лет на тридцать и был немного староват для того, чтобы подавать напитки посетителям гостиничного бара. Однако Андреа это обстоятельство не смущало, она продолжала строить ему глазки, ерзая на высоком стуле от внезапно возникшего в промежности томления.

Программа семинара мало отличалась от прежней, ничего нового Андреа на это раз не узнала. В ролевых играх и составлении психологических портретов она уже поднаторела на предыдущих аналогичных занятиях, поэтому сегодня скучала и сожалела о напрасно потерянном времени. Несколько позабавило ее лишь то, что Джиллиан Кей нервничала, представляясь остальным членам группы. Рассказывать ей следовало только о своей личной жизни, а не о работе, и, как выяснилось, у Джиллиан ее не было. Произнеся несколько стандартных фраз, бедняжка умолкла. Андреа не преминула вставить ей шпильку, с подчеркнутой серьезностью поблагодарив за лаконизм. Тем самым она как бы намекала, что и впредь не упустит случая подколоть ее и поставить на место. Джиллиан Кей следовало крепко усвоить, что Андреа Кинг уже не наивная девчонка, а достойная и опасная соперница, которая не простит ей ни прежних, ни будущих обид.

Бармен окинул ее оценивающим взглядом и, поставив бокал на бумажную подставку, пододвинул его к ней поближе. Она подписала счет, взглянула на его значок и улыбнулась. Он удивленно вскинул брови, как лукавый мальчишка, недоумевающий, в чем он провинился.

— Извините, просто мне показалось, что вас зовут не Майкл, а Мартин, как одного моего знакомого, — сказала Андреа.

— Зовите меня просто Майком. Ваше лицо мне знакомо. Вы бывали здесь раньше?

— Наша фирма проводит здесь конференции и семинары для своих сотрудников.

Бармен кивнул и умолк, продолжая, однако, улыбаться. Ей не составило особого труда догадаться, что именно у него на уме. Слегка раздвинув колени, она наклонилась к стойке и спросила:

— Этот бар открыт всю ночь?

— Нет, в полночь мы закрываемся, — ответил Майк и принялся протирать салфеткой чистый бокал. — До утра работают музыкальный салон и ночной буфет.

Андреа сделала глубокий вдох, облизнула губы и сказала:

— Если пожелаете составить мне компанию, загляните, когда освободитесь, в мой номер — 316. Выпьем вина, поболтаем, послушаем музыку…

Глаза бармена округлились от удивления, он стал полировать бокал с удвоенным усердием.

— Между прочим, меня зовут Андреа, — сказала она и, так и не допив свой джин, встала со стула и ушла, виляя бедрами.

Поднявшись в свой номер, она разобрала кровать и, включив телевизор, отыскала порнографический канал. Первые же увиденные ею на экране пикантные сцены так ее разогрели, что она убавила звук и пошла в ванную принимать освежающий душ.

Почистив зубы, Андреа взглянула на себя в зеркало и хихикнула: физиономия была у нее пьяная и игривая. Внезапно кто-то постучал в дверь. Она посмотрела на часы: семь минут первого ночи. Она сняла трусики и, зажав их в кулаке, пошла встречать гостя.

Как она и думала, на пороге номера стоял бармен с бутылкой красного вина в руке.

— Вот, захватил на всякий случай, — сказал он и, пройдя в номер, замер, увидев разобранную кровать и включенный телевизор, на экране которого происходила разнузданная оргия.

Охваченная приступом похоти, Андреа потерла рукой свою бритую киску, пока еще прикрытую юбкой, и спросила, присев на кровать:

— Ты захватил штопор?

Взгляд ее был устремлен на экран, где одна из обнаженных пар рьяно совокуплялась по-собачьи.

Майк достал из кармана штопор и открывалку, пристегнутые к цепочке, ловко откупорил бутылку и пошел в ванную за стаканами.

Андреа окинула его мускулистую фигуру плотоядным взглядом и живо представила, как она вопьется ноготками в его тугие ягодицы, точно так, как это сделала одна из участниц группового совокупления на телеэкране.

Майк поставил стаканы на столик и наполнил их вином.

— Подойди ко мне, — чувственным голосом произнесла Андреа.

Майк подошел, и она, вскочив с кровати, начала его жадно целовать, прижавшись низом живота к бугру в его штанах. Он крепко обнял ее, сжав рукой ее мясистые ягодицы. Она вытянула у него из брюк рубашку и дрожащими от вожделения пальцами начала расстегивать пуговицы. Он резко расстегнул молнию у нее на юбке. Она стянула с него брюки. Он остался в одних трусах голубого цвета, она — абсолютно голой.

Тело Майка действительно было мускулистым и сексуальным. На груди и животе у него росли курчавые золотистые волосы. Андреа сжала в руке мошонку и сказала:

— Поцелуй меня туда!

Он опустился на колени и, взяв ее за бедра, с восторгом уткнулся носом в ее вульву. Она раздвинула ноги и, схватив его за уши, плотнее прижала его лицом к своему передку. Его язык немедленно проник в расселину между ее половыми губами и стал активно там двигаться. Она застонала и задрожала, охваченная сладостным предчувствием наслаждения.

Проворный язык бармена то порхал по ее распускающейся ароматной розе, как мотылек, то, свернутый в трубочку, внедрялся в ее сладкую сердцевину, подобно хоботку шмеля, добывающего нектар. Майк вылизывал все ее заветные уголочки с не меньшей тщательностью, чем протирал бокалы, стоя за барной стойкой. Несомненно, это занятие доставляло ему колоссальное удовольствие. Шумно втягивая ноздрями воздух, он урчал и чавкал, упиваясь несравненным запахом и вкусом лона. Андреа сладострастно охала и стонала. Майк легонько укусил ее за клитор, она взвизгнула и запрокинула голову. Голова Майка исчезла в ее промежности, а язык прилип к срамным губам. По телу Андреа распространилось тепло, по спине и ногам пробежала дрожь.

Соки хлынули из лона горячими потоками, но Майка это не испугало, он готов был в них утонуть. Андреа вздрагивала при каждом прикосновении его языка к ее клитору, как вздрагивает пациент, сидящий в стоматологическом кресле, когда у него удаляют нерв. Мощная вибрация, возникшая где-то в ее копчике, пробежала по позвоночнику и перекинулась в торчащие соски. Разбухший клитор пульсировал, взывая о более основательной стимуляции. Того же требовало и влагалище, изможденное томительной пустотой. Перед мысленным взором Андреа возник эрегированный пенис. Только он был способен подарить ей подлинное удовлетворение.

Тем не менее оттолкнуть от себя Майка Андреа не смогла. Издав утробный стон, она начала бесцеремонно тереться вульвой о его лицо, вцепившись пальцами ему в всклокоченные волосы. Колени ее задрожали, бедра и ягодицы свело спазмом, голова начала непроизвольно мотаться, а к горлу подкатил ком. Все завертелось у нее перед вытаращенными глазами, голова наполнилась туманом, и Андреа уперлась руками в плечи Майка и напряглась, готовая обрызгать ему лицо своими горячими соками.

И когда желанный миг величайшего блаженства наконец-то пришел, звериный рык вырвался у нее изо рта, и она наверняка бы упала, если бы не впилась ногтями в кожу Майка и не села вульвой ему на голову. Сладко зажмурившись, Андреа стала впадать в нирвану, млея от разбегающихся по телу теплых волн. Ее передок конвульсивно сжимался, посылая приятные импульсы во все ее нервные клеточки. Но с каждым мгновением напряжение в теле убывало, а эхо оргазма становилось все тише и тише, пока наконец окончательно не исчезло.

Майк отстранился от ее сладенького местечка и, шумно дыша, уселся на корточках, положив руки на колени. Андреа выпила вина, присела на край кровати и поцеловала его в губы. Его могучий пенис вопросительно смотрел на нее своим единственным слезящимся глазом, словно бы ожидая от нее указаний.

— Встань, Майк! — сказала она и сжала пенис в руке. Он оказался очень твердым и горячим, с глянцевитой лиловой головкой, стремительно багровеющей от прилива крови.

Андреа потерла ее кончиком свой правый сосок и стала водить им по уздечке члена. Майк начал тискал ее груди руками, и бедра Андреа непроизвольно пришли в движение. Продолжая сжимать пенис в руке, она наклонилась и стиснула его грудями. Пенис проворно заскользил по ложбинке между ними, его крайняя плоть при этом ритмично двигалась то вперед, то назад. Когда в головке члена возникла пульсация, Майк напрягся и приподнялся на цыпочки, стремясь ускорить наступление эякуляции.

Дыхание его стало учащенным и неровным, глаза скосились к переносице, на лбу выступила испарина. Он то и дело облизывал свои пересохшие губы и делал судорожные глотательные движения. От его члена по телу Андреа стал распространяться жар, и ее вновь охватило вожделение. Ей захотелось увидеть, как исторгнется семя из пениса, и одновременно с этим ощущать его в своем влагалище. После непродолжительных колебаний Андреа предпочла улечься на кровати. Майк уселся на ней верхом и принялся яростно гонять свой причиндал по ложбинке между ее грудями. Его лицо обрело сосредоточенное выражение.

— Уже скоро, милый! — прошептала она, глядя на его напрягшийся живот и разбухший пенис, снующий, словно челнок, у нее перед носом. В ее наполненных сладким томлением грудях возникло легкое покалывание, по бедрам пробежал электрический ток. Андреа еще раз посмотрела на отрешенное лицо бармена и принялась щипать свои соски, впадая в экстаз. Майк внезапно заскрежетал зубами и замер. Лицо его стало пунцовым.

Андреа подалась вперед и, толкнув Майка руками в грудь, повалила его на спину. Кровать зашаталась, заскрипел матрац. В сосках и вульве Андреа все вскипело и заклокотало, а клитор стал похож на орлиный клюв. Окинув жадным взглядом твердый, как гранит, член Майка, Андреа оседлала его чресла и страстно поцеловала в губы. Просовывая ему в рот язык, она увидела, как на экране телевизора одна из совокупляющихся парочек предается греху стоя. Глаза женщины, прижатой партнером спиной к стене, были закрыты, лицо исказилось в сладострастной гримасе.

Андреа приподнялась так, что ее тело почти не касалось Майка, с вожделением покосилась на его разъяренный долгим ожиданием пенис, давно готовый проникнуть в ее горячее лоно и заполнить его своей твердой плотью, и стала плавно на него опускаться. Когда головка члена вошла в преддверие влагалища, Андреа замерла и начала ерзать на ней, стиснув член своими наружными половыми губами. Соки, струившиеся из лона, моментально сделали его скользким.

Андреа ухватилась рукой за мошонку и, сделав глубокий вдох, медленно села, наслаждаясь каждым мгновением этого действа. И когда она почувствовала анусом яички Майка, круглые и твердые, как камушки, из ее груди вырвался легкий вздох. Майк зарычал и сжал руками ее груди. Их взгляды встретились, Андреа улыбнулась и потрепала его ладошкой по щеке. Майк начал нетерпеливо двигать торсом. Однако у нее имелись иные намерения, она не любила торопиться во время совокупления, тем более будучи хозяйкой положения.

Гипнотизируя Майка своим загадочным взглядом, Андреа начала выгибать спину и плавно опускаться на матрац, головой к его ступням. Коснувшись простыни затылком, Андреа стиснула стенками лона пенис и сжала руками лодыжки Майка. Он застонал и удивленно уставился на свой член, сдавленный ее половыми губами, и торчащий клитор. Андреа принялась ритмично напрягать мышцы влагалища и расслаблять их, с удовольствием наблюдая смену эмоций на побагровевшем лице Майка. Почувствовав, что его терпение на исходе, она заняла сидячее положение и, уперевшись ему ладонями в плечи, пустилась вскачь на его чреслах.

Майк заложил руки под голову и зажмурился. Андреа улыбнулась и стала двигать торсом в ровном быстром темпе, наслаждаясь испуганным подрагиванием в лоне мужского причиндала. Постепенно звуки, сопровождавшие совокупление, стали заглушать шум включенного телевизора. Поначалу это были только хлюпанье и чавканье влагалища да скрип кровати, затем к ним прибавились громкие охи, ахи и вздохи, а потом стали раздаваться протяжные стоны, пронзительные визги и шумное дыхание.

Войдя в экстаз, Андреа сильнее сжала руками плечи Майка и стала подпрыгивать на его торчащем пенисе так, что затрещали лобковые кости. Член уходил в ее узкий тоннель вместе с мошонкой, ударял головкой по шейке матки и снова выскальзывал наружу, чтобы слегка охладиться и вновь нырнуть в лоно. Их тела вспотели, лица раскраснелись, ноздри чувственно раздувались, втягивая горячий воздух. Внезапно Майк напрягся и зарычал.

— Потерпи еще немного! Не спеши, будь джентльменом! — крикнула Андреа, почувствовав, что он вот-вот кончит, и принялась самозабвенно елозить на нем, сфокусировав свои мысли и ощущения на промежности. Вся энергия ее тела сконцентрировалась в этот миг у нее между ног, там, где в любой момент мог произойти невероятный взрыв, волна от которого унесет ее куда-то далеко-далеко, где ей станет хорошо и легко. Она не могла описать это райское место словами, но знала, как можно до него добраться с полным комфортом: нужно лишь набрать необходимую скорость и не отвлекаться.

Двигаясь в бешеном, головокружительном ритме, Андреа взлетала над чреслами Майка все выше и выше, радостно постанывая в момент соприкосновения своих ягодиц с его бедрами и громко взвизгивая в секунду нового стремительного взлета.

Ноги Майка напряглись, его грудь учащенно вздымалась, из раскрытого рта вылетали нечленораздельные ругательства, сдавленные стоны и хриплое дыхание. Они воздействовали на подсознание Андреа, как кнут на взбесившуюся кобылу. Издав странный звук, напоминающий рыдание, она в последний раз подпрыгнула на его раскаленном бруске и, с воем опустившись, забилась в исступленном оргазме. Неведомая сила подхватила ее и зашвырнула в безвоздушное пространство. Утратив самоконтроль и способность мыслить, Андреа целиком отдалась этому стремительному полету и вскоре погрузилась в нирвану.

Однако спустя короткое время она все-таки отметила, что Майк устремился в том же направлении: его пенис задрожал и произвел выстрел в лоно. Влагалище судорожно сжалось, впитывая стенками сперму. Новая горячая струя желе угодила прямо в шейку матки. Издавая чувственные стоны, они оба стали ерзать на кровати, сжав друг друга в объятиях.

Так продолжалось не менее двадцати минут. Простыня промокла насквозь, пропитавшись потом, соками лона и семенем. Тихонько постанывая, Андреа поглаживала Майка по мокрой спине и плотнее прижималась к нему грудями. Он тоже ласкал ее кончиками пальцев, вызывала в ее теле легкую дрожь. Андреа даже не заметила, как провалилась в забытье, так и не выпустив из плена член Майка.

Секс в гостинице — это, безусловно, нечто особенное.

Вновь очутившись за своим рабочим столом, Андреа то и дело вспоминала ту памятную ей интимную встречу с барменом Майком в своем номере в конце первого дня семинара. После не доставившего ей удовлетворения совокупления с Мартином, тщетно пытавшимся оживить их увядающий служебный роман, случившийся спонтанно коитус с темпераментным барменом, отдраившим ее жестко и бесцеремонно, принес Андреа долгожданный душевный покой. Крепкий член Майка не только вправил ей мозги, но и воскресил в ее сердце былую тягу к плотским радостям, вкус к поискам новых и разнообразных форм снятия нервного и психического напряжения.

Андреа сделала глубокий вдох и уставилась на план очередной рекламной акции, лежавший перед ней на столе. Однако осмыслить текст ей не удавалось, что-то мешало ей сосредоточиться. Она подняла голову и увидела проходившего мимо нее с коробкой в руках Тима Мэтьюса. Очевидно, он еще не закончил разбор старых документов, часть которых ему следовало отнести в архив. Андреа считала, что рекламному агентству архив вообще не нужен, а старые бумаги лучше сразу же уничтожать. Однако их складывали в коробки, которые уносили время от времени в подвал, где они и хранились на всякий случай еще какое-то время, а потом отправлялись на утилизацию.

Расположенное на стыке Сити и Уэст-Энда, здание «ДРА» прекрасно вписывалось в соседние многоквартирные дома и товарные склады, полностью соответствуя представлениям клиентов о том, как должно выглядеть современное рекламное агентство: затемненные окна, жалюзи и горшки с комнатными цветами являлись такими же непременными элементами его интерьера, как и уютные офисы, разделенные стеклянными стенами.

Пожалуй, лишь отсутствие в нем кабинета для заседаний совета директоров и отличало это учреждение от других аналогичных фирм. Здесь имелись комнаты для встреч с заказчиками, несколько общих рабочих залов, а вот помещения, где бы разрабатывалась будущая стратегия этого заведения, не было. И объяснялось это очень просто: в нем отсутствовал совет директоров.

Агентство состояло из четырех главных отделов — клиентских счетов, планирования, развития и работы со средствами массовой информации. Их руководитель регулярно встречались с Карлом Андерсоном и информировали его о состоянии дел в своих подразделениях. Однако важные решения принимал только владелец компании, что, на взгляд Андреа, не всегда шло ей на пользу, а порой даже вредило.

В этой ситуации Андреа сумела найти себе единомышленников и надежных помощников. Ими стали две женщины — Диана Кларк и Кэрол Пейдж. Плодотворное сотрудничество с ними лишний раз опровергало досужие домыслы мужчин относительно возможности эффективной работы женского коллектива.

Кэрол возглавляла отдел работы с представителями средств массовой информации, чрезвычайно важный и ответственный участок, и прекрасно справлялась со своими обязанностями благодаря своему проницательному уму и поразительной энергии.

Диана Кларк была секретарем босса и потому — очень влиятельной фигурой. В ее обязанности входило не только ведение всей документации, стекающейся в кабинет Карла Андерсона, но и курирование так называемого творческого отдела, формальным руководителем которого был Майкл Митчелл. В его ведении находились сценаристы, оформители проектов и режиссеры-постановщики. Управлять этой самобытной публикой, большинство которой сотрудничало с агентством на основе временных договоров, было весьма непросто. Однако Диане каким-то образом удавалось подтягивать дисциплину в этом отделе и представлять шефу более-менее внятную информацию для размышления.

Время от времени Андреа, Диана и Кэрол устраивали себе совместные развлечения. Сегодня они намеревались встретиться в половине седьмого вечера в баре неподалеку от Лестер-сквер. Этот уютный погребок они облюбовали уже давно. Туда не заглядывали туристы и сотрудники других рекламных агентств, поэтому подружки могли позволить себе немного выпить и вволю почесать языки. Хозяйка винного бара чем-то напоминала Андреа популярную когда-то актрису Джоан Коллинз — она вполне могла бы и теперь сниматься в американских сериалах, поскольку удачно совмещала в себе внешний лоск и практическую сметку. А Кэрол однажды призналась, что всякий раз, когда она приходит сюда, ей кажется, что хозяйка погребка вот-вот запоет шлягер пятидесятых «Бриллианты — лучшие друзья девушек». И разумеется, ей будут подпевать танцоры кордебалета в шикарных нарядах той эпохи.

На стенах этого заведения красовались фотографии знаменитых людей, якобы почтивших его своим присутствием. На самом же деле большинство из них вообще не бывали в Англии. Это, однако, никого особенно не волновало и не портило никому настроения. Напротив, смотрящие со стен на подружек улыбающиеся лица знаменитостей создавали особую атмосферу доверительности и настраивали сплетниц на лирический лад: к концу вечера их разговор обязательно переходил на секс, частную жизнь коллег и прочую подобную белиберду.

Сегодня Андреа слегка задержалась в своем кабинете и поэтому даже не стала звонить перед уходом Диане, рассудив, что та уже наверняка в баре. Убрав документы в стол и захватив некоторые бумаги с собой, она выключила лампу и направилась было к выходу, когда вдруг услышала у себя за спиной голос Тима Мэтьюса:

— Добрый вечер!

— Вы все еще таскаете в подвал коробки? — обернувшись, спросила она.

— Да, но я скоро закончу, — ответил, смутившись юноша.

— Что ж, это станет ясно завтра утром. Надеюсь, что не увижу вас в той же сорочке. До свидания, — сказала Андреа.

— До свидания, — уныло сказал Тим и побрел в противоположном направлении.

Она проводила задумчивым взглядом его чуть сутулую фигуру в бежевых узких джинсах и коричневом жилете, надетом поверх голубой рубахи, покачала головой и пошла ловить такси.

— Что с ним? Он ранен? Как это произошло? — взволнованно крикнула она в трубку и тотчас же поймала себя на том, что разговаривает по телефону чересчур громко, чего никогда раньше себе не позволяла.

— Он упал, зацепившись ногой за провод, в подвале, когда нес туда очередную коробку со старыми документами, — ответила Джоан, сотрудница отдела кадров, отвечавшая также и за технику безопасности в агентстве «ДРА», и за оказание пострадавшим первой медицинской помощи, и даже за предупреждение о возможном террористическом акте. Все эти общественные нагрузки Джоан выполняла с искренним удовольствием, поскольку не была замужем и не имела родственников. Но больше всего она любила хлопотать, устраивая общие вечеринки. Ее тайным хобби, о чем Андреа догадывалась, было сводничество.

— Ты уверена, что его не потребуется отправлять в больницу? — спросила Андреа.

Джоан в ответ лишь тяжело вздохнула.

— Я спускаюсь в подвал, — сказала Андреа и, швырнув на рычаг телефонную трубку, закатила к потолку глаза. Только чрезвычайного происшествия в отделе ей сейчас и не хватало! Тим Мэтьюс несколько дней подряд методично освобождал кабинеты и стеллажи в коридоре от папок с ненужными бумагами и переносил этот хлам в подвал. При этом он ничем ни разу не выказал своего недовольства, поскольку понимал, что поручить ей эту работу больше просто некому.

Все это время Андреа вспоминала свой шутливый разговор с подругами в баре и прикидывала, стоит ли ей налаживать интимные отношения с подчиненным. Девятнадцатилетний Тим был высок, симпатичен и поразительно наивен. Он коротко стриг свои светлые волосы и тщательно следил за своим внешним видом. В последние дни у Андреа сложилось впечатление, что он нарочно старался почаще попадаться ей на глаза. Более того, когда он ловил на себе ее взгляд, он наклонялся будто бы за очередной коробкой, и взгляду Андреа представал его тугой зад, обтянутый брюками, или широкая спина. Она привыкла к тому, что он постоянно находится где-то рядом, что даже разволновалась, услышав от Джоан, что с ним случилась беда.

Андреа сделала успокаивающий вдох и направилась к лифту. Спускаясь в кабинке в подвал, она взглянула на себя в зеркало, поправила прическу и одернула юбку. По необъяснимой причине ее внезапно бросило в жар, а трусики впились в набухшие половые губы. Юбка в поясе немного натирала шерстью кожу, но в целом Андреа чувствовала себя достаточно уверенно.

Подмигнув своему зеркальному отражению, она вышла из кабины лифта, когда ее двери, слегка подрагивая, разошлись в стороны, и, пройдя по коридору до помещения архива, увидела поджидавшую там ее Джоан. Вид у нее, как обычно, был обеспокоенный и озабоченный, однако Андреа это не смутило: за годы их совместной работы она успела узнать эту тридцатисемилетнюю матрону как облупленную и не испытывала при встрече с ней той робости, которую Джоан внушала своей дородной внешностью молодым сотрудницам. Впрочем, и девушки принимали успокоительное после разговора с ней лишь поначалу, а со временем поддавались ее чарам и советовались с ней не только по служебным, но и по личным вопросам, интуитивно воспринимая ее как мамочку и защитницу.

— Ну, как он, Джоан? — деловито спросила Андреа. — Из-за чего, собственно говоря, возникла такая паника?

— Он упал и расшиб себе лоб, но я обработала йодом ссадину, так что оснований для особого беспокойства уже нет, — ответила Джоан. — Однако он все еще в медпункте, отдыхает.

— Тогда какого черта ты меня так напугала? — спросила Андреа. — Нужно было просто заклеить ссадину пластырем.

— Он настоял на том, чтобы я поставила вас о случившемся в известность. По-моему, у него легкое сотрясение мозга.

Андреа усмехнулась, понимая, что Джоан, как всегда, сгущает краски, желая подчеркнуть значимость своего поступка и доказать всем лишний раз, что без нее компании «ДРА» никак не обойтись. Возможно, на уме у нее было и что-то другое.

— Спасибо, Джоан, вы можете быть свободны, — сказала Андреа. — Я поговорю с Тимом и приму все необходимые меры.

Медпункт находился рядом с хранилищем документов, она была в нем всего два раза и плохо помнила, как он выглядит внутри. Собственно говоря, сейчас интерьер этого помещения ей был безразличен, главное, что там находился привлекательный молодой человек с обаятельной детской улыбкой. Она увидела его, как только проскользнула за выкрашенную зеленой краской дверь и замерла на месте.

В комнате, оба окна которой были завешены жалюзи, царил полумрак и пахло антисептиками. Это моментально воскресило в памяти Андреа атмосферу медпункта в школе, куда она приходила, чтобы получить освобождение от уроков или сделать прививку. Ржавое пятно вокруг сливного отверстия в эмалированном умывальнике за стеклянным шкафом с медикаментами странным образом наводило на мысль о ржавчине, разъедающей изнутри всю сверкающую и кичащуюся своим благополучием компанию «ДРА». Андреа вдруг показалось, что она очутилась в Зазеркалье. По спине у нее побежали мурашки, колени задрожали, сердце екнуло, над верхней губой выступила испарина.

Тим лежал на черном кожаном старомодном диване, покрытом бумажной простыней. Косые солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь створки жалюзи, падали на его бледное лицо и сорочку, две верхние пуговицы которой были расстегнуты. Зеленый пиджак лежал на ручке низкого кресла, стоявшего у стены, галстук, очевидно, соскользнул с нее на пол. Взгляд Андреа сфокусировался на ссадине на лбу юноши над правым глазом. Повреждение действительно было не опасным для здоровья, во всяком случае, внешне оно выглядело как банальная царапина или порез.

— Мне сообщили, что здесь кто-то упал, — спокойно произнесла она, переводя взгляд на его зеленые брюки, а с них — на блестящие черные туфли. — Как это произошло?

— Я зацепился ногой за провода принтера и шлепнулся головой об пол, — ответил Тим, открыв глаза.

— Нужно было воспользоваться тележкой, а не перетаскивать коробки на руках! — наставительным тоном заметила Андреа и, взглянув на его ширинку, подошла к нему поближе. — Это непростительное пренебрежение правилами техники безопасности. И недопустимое легкомыслие, Тим!

— Но коробка была маленькая и легкая, поэтому-то я и решил, что не стоит ходить из-за нее на второй этаж за тележкой, — ответил юноша и обезоруживающе улыбнулся.

Вновь скользнув по ширинке плотоядным взглядом, Андреа присела на край дивана и дотронулась пальцами до его виска.

— По-моему, это не смертельно, — промолвила она грудным голосом, разглядывая ушиб.

Тим ничего не ответил, но ей показалось, что у него участилось дыхание и громко застучало сердце в груди. Подавив желание взглянуть ему в глаза, Андреа погладила его ладонью по голове и, встав с дивана, отошла к окну.

В комнате воцарилась томительная тишина.

Чувствуя спиной, как прожигает ее копчик взгляд Тима, Андреа спросила, не оборачиваясь:

— Ты сможешь продолжить сегодня работу?

— Дело в том, Андреа, — осевшим голосом произнес юноша, — что я потянул промежность, падая на пол. И раз уж вы здесь, так, может быть, посмотрите, в чем там дело.

Резко обернувшись, Андреа увидела, что Тим с нахальной ухмылкой поглаживает рукой свою оттопыренную ширинку, как это делают поп-звезды во время выступления. Он, очевидно, полагал, что смутит ее этим непринужденным жестом или по крайней мере удивит. Однако она невозмутимо парировала, отходя от окна:

— Вряд ли я смогу это сделать, пока ты не снимешь штаны, Тим!

Не дожидаясь ответа, Андреа закрыла дверь на защелку и, подойдя к столу, сняла с рычага телефонную трубку. Эти маленькие меры предосторожности в данной ситуации были излишними, однако Андреа предприняла их с удовольствием, как часть тайного ритуала, предшествующего грехопадению.

Вновь обернувшись, она, к своему разочарованию, увидела, что Тим все еще в брюках, хотя лицо его и стало серьезным. Он порывисто вскочил с дивана и начал нервно расстегивать ремень, поглядывая то на неподдававшуюся пряжку, то на ширинку, то на Андреа. В его глазах светились страх и стыд опростоволосившегося подростка. Андреа подавила улыбку и, подойдя к нему, тихонько спросила, кладя руку на пряжку:

— В чем дело, Тим? Почему у тебя дрожат руки?

Он судорожно вздохнул и потупился. Она ловко расстегнула ремень и молнию на брюках, затем — пуговицы на сорочке бледно-зеленого цвета и, распахнув ее, погладила рукой его грудь, покрытую редкими светлыми волосиками и с розовыми крохотными сосками. Тим издал тихий стон.

Андреа сжала руками его бедра, провела ладонью по спине и молча сорвала с него сорочку. Тим попытался снять наручные часы, но Андреа велела ему не делать этого. Он подчинился, очевидно, почувствовав, что с ней лучше не спорить. Видимо, решительный вид начальницы сковал остатки его воли. Андреа же твердо решила не церемониться с этим сосунком и без лишних слов взять свое. Ему следовало раз и навсегда усвоить, кто из них босс. Она долго созревала для этого мгновения и теперь, когда оно наступило, желала сделать все так, как ей того хотелось.

Расстегнув пуговицы на поясе его брюк, Андреа сдернула их, падая на колени, и стала лихорадочно развязывать шнурки на туфлях. Вскоре они полетели на кресло, на котором висел его пиджак, а следом — и грязные носки. Волосы у него на ногах, как выяснилось, вообще не росли. Поэтому у Андреа даже возникло сомнение, что они растут у него на лобке. Впрочем, теперь, когда ей оставалось только стянуть с него трусы, ответ на этот вопрос она могла получить в считанные секунды. Однако торопить события Андреа не хотела.

Сделав в памяти пометку подарить ему комплект приличного нижнего белья, она стиснула в руке его мошонку — член дернулся и самостоятельно выскочил наружу через прореху, представ перед Андреа во всем своем великолепии.

Головка, увлажненная прозрачной тягучей жидкостью, выступившей из отверстия на кончике, привлекательно блестела, распространяя запах мускуса. Андреа потрогала ее своим указательным пальцем — Тим напрягся и шумно втянул носом спертый воздух. Андреа свела вместе его колени и рывком сдернула с ног трусы.

Теперь, когда Тим остался совершенно голым, все сразу обрело логическое завершение. Уже давным-давно ей следовало использовать этого сотрудника по его прямому назначению — как средство удовлетворения всех самых буйных своих фантазий и снятия нервно-психического напряжения. Именно для этого он и был хорош, а не для того, чтобы перетаскивать в подвал коробки с бумажным хламом. Эврика!

Придя к такому умозаключению, Андреа так расчувствовалась, что вскочила, намереваясь заключить Тима в свои жаркие объятия. Он смутился, не сразу поняв ее желание, но все-таки успел сделать глубокий вдох, прежде чем их губы слились в долгом страстном поцелуе.

Несомненно, это стало серьезным потрясением для психики девятнадцатилетнего парня. Андреа впилась ноготками в его тугие молодые ягодицы и прижалась передком к твердому члену, способному пронзить ее насквозь. Головка оказалась такой горячей, что промежность Андреа моментально вспыхнула от вожделения и увлажнилась от соков, хлынувших из лона. Она плотнее прижалась к юноше всем своим трепещущим от похоти телом, не заботясь о пятнах на юбке, и уперлась сосками в его грудь.

— Сядь на диван, — хрипло приказала она, оправившись от первого шока, и легонько его подтолкнула.

Тим плюхнулся на бумажную простыню задом, едва не разорвав ее при этом. И Андреа резко раздвинула руками его колени. Тим смотрел на нее совершенно ошалелыми глазами и судорожно сглатывал слюну. Его ноги слегка подрагивали, как, впрочем, и головка пениса, торчащего из-под кустика волос на лобке. Яички покоились на диване, томимые избытком спермы.

Тим порывисто вытянул руки вперед и сжал ими ее округлые ягодицы. Юбка задралась, пропустив в промежность волну прохладного воздуха. И, освеженная им, Андреа сообразила, что промедли она еще немного — и Тим может выкинуть совершенно не предвиденный номер. Она села на корточки и взяла в рот пенис. Головка тотчас же набухла и начала пульсировать. Те несколько секунд, пока Андреа облизывала ее со всех сторон, вероятно, стали для юноши одним из самых серьезных испытаний в его жизни. Тихонько вскрикнув, он задергался, как эпилептик, и вдруг издал один за другим два пронзительных визга. Желая несколько охладить его пыл, многоопытная в минете Андреа сжала в кулаке мошонку. Это отрезвило не в меру темпераментного Тима, он глухо охнул и захрипел, выпучив глаза. Удовлетворенная достигнутым эффектом, Андреа разжала кулак и просунула палец между его ягодицами. В покрасневших глазах Тима возник немой вопрос: а это не опасно?

Пока Тим ожидал ответа, Андреа боролась с желанием снова сомкнуть губы на пенисе и заглотить его вместе с яичками, вынудив этим Тима визжать и кричать от переполняющего его вожделения, довести его до безумного экстаза, граничащего с исступлением, но в последний миг разочаровать и извлечь член изо рта. Однако распалившийся юноша не стал терзаться ожиданием и со свойственной молодости легкомысленностью схватил начальницу руками за уши и вогнал ей в рот своего красавца по самый корешок. Головка проскользнула ей в горло, и теперь глаза полезли на лоб уже у нее. Придерживая ее голову за затылок одной рукой, Тим стал двигать торсом, что позволило Андреа сделать судорожный вздох.

Уткнувшись носом в его лобок, она начала сосать пенис, как помпа, сжимая его основание в руке и ритмично кивая. Слюна оросила ее пальцы и потекла дальше, на мошонку. Тим раздвинул пошире ноги и начал охать, вновь схватив ее обеими руками за уши. Запах его промежности щекотал ей ноздри, придавая другим ее ощущениям толику пикантности. Наполненная кровью жилка в нижней части головки бешено пульсировала. Андреа несколько раз лизнула ее и легонько прикусила пенис. Тим взвизгнул и заерзал на диване. Продолжая сосать его член, словно пиявка, Андреа ускорила кивки и плотнее стиснула пенис в руке. Тим отпустил ее уши и начал подпрыгивать на диване и хлопать по нему ладонями, сопровождая эти своеобразные аплодисменты нечленораздельными выкриками, похожими на визг кабана. Андреа усилила свой натиск. Дыхание Тима стало прерывистым: приближался оргазм.

Но в намерения Андреа столь быстрая развязка не входила, скорая эякуляция нарушила бы все ее планы. Вот почему она довела Тима почти до умопомрачения и в тот момент, когда он замахал руками, сметая одной из них с подоконника стоявшие на нем склянки, пробирки и баночки с мазями, резко прекратила минет. Тим охнул и посмотрел на нее глазами, полными немого упрека и отчаяния. Но она хладнокровно отстранилась, лишив его член ласк своего рта, и встала. Юноша продолжал машинально размахивать руками и бешено вращать помутившимися глазами. По его подбородку текла слюна, эрегированный пенис дрожал от негодования, яички от возмущения поджались к промежности, а вспотевший зад, который успел прорвать бумажную простыню, прилип к коже дивана.

Вполне удовлетворенная неординарным внешним видом своего подчиненного, Андреа прошла мимо него, виляя бедрами, и взяла с подоконника один из тюбиков, уцелевших после погрома, устроенного в медпункте младшим сотрудником рекламного агентства. Убедившись, что это именно то снадобье, которое требуется ей в данный момент, Андреа улыбнулась и стала отвинчивать пластмассовый колпачок.

— Андреа! — прохрипел Тим, вкладывая в это имя все чувства, которые обуревали его в этот миг: и недоумение, и юношеский пыл, и нетерпение, и готовность проявить покорность.

Вместо того чтобы дать ответ, Андреа схватила Тима за лодыжки и, задрав ему вверх ноги, ловким движением снова завладела его мошонкой. Нажав на нее, она другой рукой выдавила из тюбика на свой указательный палец немного пахучего прозрачного геля, загадочно посмотрела Тиму в глаза и, наклонившись, одним тычком вогнала палец ему в анус.

Бедняга ахнул и зажмурился, на лбу у него выступила испарина. Андреа стала хладнокровно двигать рукой, загоняя свой палец в его анус все глубже и глубже. Юноша прикусил губу, лицо его искривилось в болезненной гримасе, казалось, он вот-вот разрыдается и забьется в истерике. Но Андреа предотвратила ее, поцеловав его в губы, и стала деловито размазывать чудодейственный гель по члену. Детородный орган надулся, одеревенел и стал похож на каменный фаллический символ.

Очень довольная своим творением, Андреа снова ввела палец в задний проход Тима и принялась испытывать его на прочность, работая рукой с невероятной быстротой. Тим заскрежетал зубами. Такому испытанию он еще никогда не подвергался. Постепенно боль сменилась приятными ощущениями, и на его губах расцвела улыбка.

Он стал поводить задом, с трудом отдирая его от кожаной обивки дивана, и издавать радостное ржание совсем как молодой жеребец. Палец Андреа, маленький и тонкий, сновал по его заднему проходу, словно челнок, то погружаясь в него до упора, то снова выходя наружу почти целиком. Глаза юноши широко раскрылись, впрочем, как и его рот, и Андреа, надавив большим пальцем на промежность, стала свободной рукой массировать член.

Сочетание двух этих манипуляций окончательно лишило Тима рассудка. Никто еще не обращался с ним столь затейливым образом, и никогда еще, даже во сне он не испытывал такого блаженства. Палец Андреа умащенный специальным кремом, двигался в его сокровенном углублении все быстрее и быстрее, в то время как вторая рука ее творила чудеса с окаменелым пенисом. Совершая немыслимые телодвижения и судорожно втягивая ртом и носом воздух, насыщенный неописуемыми ароматами, Тим походил на воздушный шарик, готовый со страшным шумом лопнуть. Томление, возникшее в передке Андреа, вынудило ее стиснуть ляжки. Сок, брызнувший из влагалища, обильно потек по ним и пропитал собой насквозь ее трусики.

В помещении зависла невыносимая тишина. Время словно бы замерло. И если бы не солнечный свет, пробивавшийся сквозь створки жалюзи, Андреа вряд ли бы сумела сказать наверняка, какое сейчас время суток.

Тим резко вспотел и заморгал от капелек пота, скатывавшихся со лба. Его торс двигался в одном ровном быстром темпе. Рука Андреа не желала разжиматься и отпускать член. Издав несколько хриплых стонов, Тим выкрикнул ее имя и исторг струю мутной кремовой жидкости. Андреа вогнала указательный палец в его зад до упора и сжала мошонку. Взгляд Тима остекленел, его нижняя челюсть отвисла, красный язык вывалился наружу, а по щекам потекли, смешиваясь со струйками пота, слезы чистой радости.

Вторая струя семени, описав дугу, упала ему на пупок. Глаза юноши скосились к переносице. Он стал непроизвольно подпрыгивать на диване, с нечеловеческим воплем извергая все новые и новые фонтанчики спермы, запасы которой в его молодом организме были, похоже, неистощимы.

Не выпуская из руки его скользкий пенис, Андреа принялась еще быстрее вводить ему в анус указательный палец.

— Андреа! — то ли с восторгом, то ли с мольбой воскликнул юноша и закатил глаза к потолку.

Она стала дрочить его пенис так, словно бы задалась целью выжать из него все семя до последней капельки.

Тим зажмурился и, сделав страшное лицо, яростно замотал головой, как бы отказываясь поверить, что все это с ним происходит не в кошмаре, а наяву. Однако Андреа это не растрогало, она довела его до бессознательного состояния. И как только Тим впал в забытье, она задрала подол юбки, стянула трусики и, упершись рукой в диван, стала массировать клитор, издавая животное повизгивание. Член Тима, все еще эрегированный, подрагивал, сперма продолжала растекаться по его животу и бедрам. Умиленная этим зрелищем, Андреа быстро и бурно кончила, в порыве чувств упав на Тима. Вторая горячая волна оргазма заставила ее содрогнуться и застонать. А после третьей она обняла юношу — и он, открыв глаза, потянулся, чтобы поцеловать ее в губы.

Но она отпрянула и, подняв с пола кусок салфетки, обтерла им свой передок и покинула медпункт, считая свою миссию успешно завершенной.

Без четверти девять утра в четверг воздух в гостиничном конференц-зале был перенасыщен ожиданием и запахом перегара. Прибывшие на семинар минувшей ночью сотрудники «ДРА» мучились похмельем, а потому под благовидными предлогами выскальзывали по одному из зала в бар, чтобы поправить здоровье.

Ситуацию усугубляло солнышко, беззаботно освещавшее и нагревавшее помещение сквозь стеклянную крышу отеля. Многих собравшихся здесь это не радовало, они то и дело вытирали носовыми платками свои багровые лица, вздыхали и сопели, сожалея о своей неосмотрительности. Андреа с трудом сдерживала злорадную усмешку, глядя на страдания своих коллег. Сама она чувствовала себя замечательно и не нуждалась в краткой экскурсии в буфет.

Одеты сегодня все были в обыкновенное платье, в большинстве своем — свободные рубахи и джинсы. Андреа надела выцветшие джинсы фирмы «Гэп» бледно-голубого цвета, блузку «Принсиплз» и серый вязаный свитер от «Калвин Кляйн». На ногах у нее были спортивные туфли «Доктор Мартин» и пушистые белые носки. Джинсы были в обтяжку, но ей нравилось, как рубец впивался в промежность и стимулировал анус и клитор.

В зале имелось все необходимое для занятий оборудование: кинопроектор, две видеокамеры, мониторы, компьютеры. Желающие могли воспользоваться автоматом, разливающим кофе, но таковых пока не нашлось.

Два старших менеджера агентства, в обязанности которых входило наблюдать за успехами своих подчиненных в учебе, Мартин Кокс и Дэвид Уилер, о чем-то шептались, усевшись за первым столом. Чуть поодаль чинно сидели представители компании, организовавшей эти курсы, и несколько преподавателей.

Наконец в зал вошел глава агентства Карл Андерсон, все обернулись в его сторону и притихли, распрямив спины.

В отличие от остальных владелец рекламной империи не мог позволить себе появиться на публике в каждодневной одежде, на нем были дорогой темный двубортный пиджак и серые брюки, гармонично сочетавшиеся с его густыми темными волосами, подернутыми благородной сединой, мясистым носом и поджатыми волевыми губами. Весь его облик излучал властность и самоуверенность. Маленькие глазки-буравчики видели всех сотрудников насквозь. Темные круги, залегшие под глазами, наводили всех смотревших на него исключительно на мысли о тяжелом труде до позднего вечера, но никак не о деловых ужинах и тем более ночных сексуальных излишествах. На предположения о личной жизни босса было наложено строжайшее табу.

Многие из присутствующих стыдливо потупились, на лицах некоторых из них читался благоговейный трепет. Андреа вдруг подумалось, что кое-кто готов встать и начать каяться перед шефом в своих мелких грехах, как то: неоправданный перерасход «представительских» денег, телефонные разговоры за счет фирмы, появление на занятиях в не совсем трезвом виде. Из Карла Андерсона мог бы получиться великолепный следователь — либо неуловимый убийца.

Он обвел пытливым взглядом собравшихся, задумчиво посмотрел в окно и произнес:

— Китайское заклинание «Пусть вам выпадет жить в интересную эпоху!» для всех нас, коллеги, пустой звук. В той сфере бизнеса, которую мы избрали своим поприщем, нет неинтересных времен. Иначе говоря, нам некогда скучать. Мы постоянно находимся в поиске и сами меняемся. Как, впрочем, и наши клиенты. На рынке появляются все новые и новые товары и услуги, нуждающиеся в рекламе. И даже если мы что-то и заимствуем из старого, то вносим в это новизну. Потому что время не стоит на месте! — Он перевел дух и продолжал: — Как говаривал Пол Дейкин, не мудрствуя лукаво, все в этом мире меняется. Мы готовимся вступить в новую эру. Нам с вами предстоит жить в иной эпохе, которая потребует от всех нас максимального напряжения сил. Вот почему я говорю всем вам откровенно: если среди вас есть люди, не желающие стать частицей новой эры и не готовые измениться в соответствии с ее жесткими требованиями, пусть они лучше уйдут. Прямо сейчас. Потому что люди тоже должны меняться!

В зале зависла гробовая тишина. И многим из присутствующих показалось, что солнце стало чуточку жарче, чем минуту назад. Карл Андерсон выдержал многозначительную паузу и развил свою мысль:

— Особое беспокойство вызывает у меня творческое подразделение нашего агентства: оно топчется на месте, беспомощно барахтается и вот-вот вообще захлебнется. Конечно, я не могу отрицать наличие отдельных удачных находок, однако чаще я вижу откровенную халтуру, замаскированную лакировкой и мишурой. А где же, позвольте мне вас спросить, творческий порыв? Где целенаправленный творческий поиск? Где слаженность интеллектуальных усилий? Их, увы, заменили тщетные потуги отдельных ярких личностей. Но так дальше дело не пойдет, времена изменились. И наша задача — работать в духе требований новой эпохи.

Раздались жидкие аплодисменты.

— Уверен, что никому из вас даже в голову не приходит оценивать себя как приверженца традиционных методов. Но можем ли мы именоваться революционерами в своей деятельности? Имеем ли мы моральное право претендовать на высокое звание авангардистов? Именно эти и другие проблемы вам предстоит решить в ходе нынешнего учебного курса. Кое у кого, возможно, возник вопрос: а что привело сюда меня? Не исключаю даже, что кое-кто подумал, что я напрасно сотрясаю воздух и несу чушь. Я позволю себе развеять эти сомнения и высказаться совершенно ясно и определенно. Я здесь потому, что грядут перемены.

Карл Андерсон вновь умолк, давая своим слушателям осознать всю серьезность сказанных им слов.

— В течение ближайших нескольких месяцев будет изменена управленческая структура моей компании. Я намерен открыть новое направление ее деятельности — творческое. В связи с этим будет создан новый отдел, который возглавит новый человек, способный вдохнул творческий дух в деятельность нашего агентства. Это станет новой отправной точкой нашей политики на рынке рекламных услуг. Вам, наверное, не терпится узнать, кого именно я наметил на должность творческого директора? Отвечу прямо: на сегодняшний день я не вижу среди вас достойного кандидата.

Он вновь умолк.

Андреа попыталась уяснить смысл услышанного. Что бы ни говорил здесь Андерсон, она знала наверняка, что он никогда не выпустит из своих рук бразды правления своей фирмой. Ведь в других рекламных агентствах уже давно существовали творческие отделы. Но в «ДРА» все оставалось так, как было во времена его основания. Определенно Андерсон задумал этот фарс, чтобы приукрасить фасад агентства перед его продажей или слиянием с другой, более крупной, компанией. Майкла Митчелла, начальника Дианы, в этом случае ожидало увольнение. Если только он уже не был уволен этим утром: босс был скор на расправу.

— Вы первые, кто узнал о моем решении, — продолжал Карл. — Остальные руководители подразделений будут проинформированы о нем несколько позже. Пока это все, что я хотел довести до вашего сведения. С Мартином, Дэвидом и Кэрол я еще встречусь сегодня для отдельной беседы. До свидания!

Босс вновь окинул зал многозначительным взглядом и ушел.

Все поняли, что с Майклом Митчеллом уже можно мысленно навсегда проститься. Андреа покосилась на Мартина Кокса и Дэвида Уилера. Для них заявление босса тоже стало полной неожиданностью. Бывалый интриган, Андерсон и на сей раз остался верен своим принципам и не посоветовался перед принятием ответственного решения даже с ними, своими ближайшими помощниками. Вероятно, они все-таки чувствовали, что он что-то замышляет, и делились своими предположениями перед его приходом. И наверняка каждый из приглашенных сюда втайне опасался, что всемогущий владелец агентства выгонит его с работы прямо на этом собрании: ведь прежде такое иногда случалось. Налюбовавшись вволю побледневшими и перепуганными физиономиями двух начальников крупных отделов, Андреа перевела взгляд на Джиллиан Кей.

Соперница сидела с самодовольным и лукавым выражением лица, прикидывая, какую мебель ей лучше купить для своего нового кабинета. Неужели Андерсон взял ее на работу с целью назначить начальником нового отдела? Чем же она заслужила его благосклонность и доверие? За те шесть месяцев, которые она провела в агентстве, ничем особым Джиллиан не отличилась. Однако все это весьма подозрительно и странно, подумала Андреа и вместе с другими отправилась в банкетный зал на фуршет.

Позже, вернувшись в свой номер, она решила позвонить Диане и узнать у нее, не говорила ли ей что-нибудь о грядущих переменах в агентстве Кэрол. Диана сказала, что в данный момент Кэрол нет в своем рабочем кабинете. Андреа это не удивило, очевидно, ее вызвал к себе босс.

— Мне сегодня утром звонил Майкл, — сказала Диана. — Он сказал, что заглянет в контору вечером, чтобы забрать свои вещи. Бедняжка! Чем он, интересно, теперь будет заниматься?

— Не надо за него беспокоиться, он либо устроится в другое рекламное агентство, либо откроет собственное, — сказала Андреа. — У него прекрасная репутация и огромный опыт работы в этой области, так что он не пропадет.

В этот момент в дверь кто-то постучался. Андреа взглянула на часы: в запасе у нее оставалось еще двадцать минут.

— Извини, Диана, ко мне кто-то пожаловал, — сказала она в трубку. — Я тебе еще позвоню попозже. О’кей?

Дверь распахнулась, и появился бармен Майк.

— Почему же ты без подноса? — ироническим тоном поинтересовалась Андреа. — Я не прочь выпить за счет заведения шампанского или, на худой конец, хорошего красного вина.

— Я готов исполнить любое ваше желание, — сказал Майк.

Она ухватила его за мошонку и молча дернула на себя Он упал и стал стягивать с нее джинсы, едва не оторвав пуговицы на ширинке. Шумно дыша, оба стали помогать друг другу избавиться от оков одежды. На пол полетели штаны, рубахи и нижнее белье. Андреа легла на ковер, задрав согнутые в коленях ноги и чувствуя, как покалывают ворсинки ее спину и ягодицы. Все ее чувства сфокусировались на клиторе. И когда Майк просунул палец во влагалище, она нетерпеливо воскликнула:

— Не трать время на разминку, просто возьми меня!

Он моментально исполнил ее желание, вогнав в ее бритую горячую вульву свой член по самый корешок. Андреа удовлетворенно охнула и обхватила его ногами и руками. Как и в прошлый раз, Майк действовал решительно и напористо. Его солидный пенис сновал во влажном влагалище весьма проворно, мошонка громко шлепалась о ее промежность, переполненную соками. Сопровождая свои телодвижения сопением и стонами, Майк все глубже вгонял в Андреа свой причиндал. Тихонько повизгивая от наслаждения, она мотала из стороны в сторону головой и тоже работала торсом, стремясь обострить свои ощущения. Пот, вскоре покрывший ее разгоряченное тело, стекал на ковер, его жесткий ворс все более колол ее чувствительные местечки. Майк что-то хрипел ей в ухо, крепче прижимая ее к себе. Царапая ему спину ногтями, она стучала пятками по его бедрам, как наездник, пришпоривающий скакуна. И когда он задергался, словно в агонии, выплеснув в нее первую порцию спермы, Андреа не сдержала грязного ругательства и стиснула влагалищем член так крепко, что бедняга захрипел и впился пальцами в ее тугие ягодицы. Боль от удара головки члена по шейке матки заставила Андреа взвыть в полный голос. И тотчас же горячая волна оргазма подхватила ее и забросила в безвоздушное пространство.

— Еще! Еще! — хрипло кричала она, работая торсом.

Неутомимый Майк еще долго выполнял все ее приказы.

Этот день, начавшийся с неожиданного заявления в конференц-зале гостиницы Карла Андерсона, выдался щедрым на сюрпризы. Спустя некоторое время после ухода из ее номера измочаленного Майка, когда разомлевшая, но довольная Андреа вышла в белом махровом халате из ванной, раздался новый стук в дверь.

Распахнув ее, она, к своему удивлению, увидела Тима.

Переступив с ноги на ногу, Андреа облизнула губы и молча распахнула полы халата. Глаза Тима округлились и заблестели от вожделения. Его взгляд скользнул по ее обнаженному телу и застыл на голой киске. Андреа ощутила желание немедленно затащить юношу в номер и заняться с ним сексом. Она живо представила, как будет сжимать в своих объятиях его молодое упругое тело и как он будет овладевать ею, сначала нежно и медленно, потом быстро и немилосердно. Она была готова позволить ему иметь ее в любой позе и вытворять с ней все, что ему вздумается. Промежность ее стала горячей и мокрой, соски грудей набухли и налились кровью.

Все клеточки ее тела наполнились нестерпимой похотью. Влагалище судорожно сжималось, половые губы трепетали, словно лепестки розы, а клитор от нетерпения поднял свою головку. Дрожь пробежала по спине Андреа, а все чувства и помыслы сконцентрировались в промежности, там, где ей хотелось как можно быстрее почувствовать несравненный член юноши.

Одетый в светло-голубые джинсовые рубашку и штаны, Тим, судя по его взбугрившейся ширинке, тоже сгорал от вожделения. В руке он держал пластиковый пакет с чем-то объемистым и тяжелым. Перехватив ее недоуменный взгляд, он обворожительно улыбнулся и пояснил:

— Я приготовил тебе подарок.

— В самом деле? Могу я взглянуть на него? — спросила Андреа.

— Разумеется. Но сначала мне бы хотелось войти.

И в самом деле, подумала Андреа, нельзя же стоять так долго в распахнутом халате у всех на виду. Она отступила в сторону и пропустила гостя в номер. От него пахло хорошим лосьоном и молодым и сильным мужским телом. Андреа не удержалась и ухватила его за зад.

Захлопнув дверь, она обняла Тима и поцеловала его в губы. Уронив пакет на кровать, он обнял ее и стал жарко целовать, прижавшись вздутием в ширинке к ее голому передку. Издав страстный стон, Андреа плотнее прижалась к нему всем своим телом. Он впился пальцами в ее мясистые ягодицы. Она скинула халат на пол и воскликнула:

— Возьми меня, Тим! Немедленно!

Желание тереться своей влажной вульвой о его лобок испепеляло ее. Но вместе с этим ей не терпелось взять его член в рот. Груди жаждали его ласк, анус тоскливо сжимался, терзаемый тревожными предчувствиями. Между ног возникло ощущение томительной пустоты, по коже побежали мурашки. Тим провел ладонью по ее влажным волосам и, взглянув в ее синие глаза, шумно втянул трепетными ноздрями воздух. Не выдержав его взгляда, Андреа стала пятиться и наконец легла на кровать лицом вниз, оттопырив зад, и замерла в ожидании. Ее сердце готово было выскочить из груди, в промежности вспыхнул настоящий пожар. Желая охладить его, она встала на четвереньки, уставившись на телефонный аппарат, стоявший на тумбочке.

Тим расстегнул поясной ремень, затем, рывком, молнию на ширинке и, стянув с себя джинсы, стал снимать рубашку. Оглянувшись, Андреа с замирающим сердцем смотрела, как подрагивает от нетерпения его эрегированный пенис. На конце головки поблескивала прозрачная капелька, похожая на сверкающий бриллиант. Тим скинул туфли, стянул с ног носки — Андреа отвернулась и зажмурилась, приготовившись к его прыжку.

Матрац заскрипел и просел под его тяжестью, он пошире раздвинул ей ноги, встав между ними на коленях, и стал водить головкой члена по ложбине между ягодицами. Его руки легли на ее плечи. Андреа невольно напряглась, анус сжался, почувствовав близость горячего пениса. Шумно дыша, Тим наклонился и поцеловал Андреа в шею. Она вздрогнула, затаив дыхание, и прижалась грудями к матрацу, сильнее оттопырив свой аппетитный зад, горячий и гладкий, как мрамор.

Тим запустил ей в промежность руку и стал теребить половые губы и клитор. Андреа сладострастно застонала, поводя бедрами. Влагалище ее судорожно сжималось, сочась соками. Ловким движением руки Тим вогнал большой палец ей в анус, а средний — в лоно и стал ритмично двигать туда-сюда рукой. Андреа зарычала, уткнувшись в подушку головой, ошеломленная охватившими ее ощущениями. Кусая наволочку, Андреа еще выше подняла свой зад и начала покачиваться всем телом вперед-назад, в одном ритме с движением руки Тима. Он ввел ей во влагалище второй палец. Ей показалось этого мало, и она крикнула:

— Еще!

Третий палец, введенный во влагалище, вынудил ее ахнуть. Тим воспринял это как благодарность и принялся работать рукой в бешеном темпе. Выгнув спину и стиснув зубы, Андреа стонала, переполняемая неописуемыми эмоциями. Соки текли по ее ляжкам ручьями. Тим творил своими длинными пальцами настоящие чудеса, вынуждая ее стонать, взвизгивать и ахать. Вся нижняя часть ее туловища дрожала, бедра ходили ходуном, ягодицы покрылись испариной, анус пылал, а клитор словно бы искрился. Андреа почувствовала, что оргазм вот-вот сотрясет ее до основания, и вцепилась руками в спинку кровати. Тим положил ладонь ей на спину — и желанный миг наконец-то пришел. Андреа кончила — раз, другой, третий, визжа, как мартовская кошка, и выкрикивая имя юноши, ласкавшего ее.

Придя в себя от потрясения, Андреа перекатилась на бок и окинула Тима полубезумным взором. Его великолепный пенис, твердый и горячий, смотрел на нее своим единственным глазом, словно бы прикидывая, готова ли она к новым испытаниям. Она протянула к нему руку, но Тим отпрянул.

— Еще рано, — сказал он в ответ на немой вопрос в ее глазах. — Ты пока еще не разогрелась, потерпи немного.

Он встал и, открыв белый пластиковый пакет, достал из него два фаллоимитатора коричневатого цвета. Один из них был около двадцати сантиметров длиной и очень толстый, второй представлял собой вибратор с двумя головками. Центральная часть этой штуковины имела длину около восемнадцати сантиметров, одна из насадок походила на палец. Тим явно старался угодить ей и выбрал для нее игрушки на все случаи жизни.

— Сначала опробуем тот, что подлиннее и потолще, — сказала Андреа, забирая у него самый большой искусственный пенис и поворачивая его основание. Пластиковый причиндал ожил в ее умелых руках и тихо зажужжал. Промежность Андреа начала таять.

Заняв сидячее положение у спинки кровати, он раздвинула согнутые ноги и ввела головку вибратора в свое влажное горячее влагалище. От соприкосновения с вибрирующей игрушкой ее пронзило током, клитор затрепетал. Глаза Андреа вылезли из орбит, а рот ее непроизвольно раскрылся. Тим пристально следил за ней, словно мальчик, играющий с макетом самолета. Она заметила, что член его отвердел еще сильнее, и облизнулась, чувствуя настоятельную потребность ощутить его в себе. Но раз уж в руках у нее оказались фаллоимитаторы, то грех было не опробовать их оба на себе, причем желательно одновременно. Прежде чем вернуть игрушку Тиму, она лизнула ее головку и сглотнула слюну.

Затейником Тим оказался никудышным: вместо того чтобы действовать фаллоимитатором с необходимой осторожностью, он просто вогнал его во влагалище по самое основание. При этом на его юношеском лице сияла идиотская улыбка. Андреа ахнула и задрала ноги повыше. Тим принялся быстро вгонять в нее жужжащий, словно шмель, вибратор, и вскоре она почувствовала, что пульсация возникла у нее не только в клиторе, но и в анусе. Хватая воздух широко открытым ртом, Андреа закрыла глаза — и перед ней возникла удивительная картина. На фоне какого-то желтого пятна она увидела самое себя, нанизанную на колоссальный фаллоимитатор. Перепугавшись, Андреа открыла глаза и вздрогнула от испуга: Тим пристально смотрел на нее и скрежетал зубами. Она издала истошный вопль, схватила его за руку, сжимавшую вибратор, и немедленно испытала оргазм.

Тим продолжал действовать фаллоимитатором с прежней свирепостью, и Андреа начало мерещиться, что вместе с вибратором в ее лоне исчезает и вся его рука до самого плеча. Ее томное повизгивание перешло в утробный вой, но Тим не угомонился. Он то вводил вибратор ей в лоно, то извлекал его оттуда. В его глазах пылал безумный огонь. Шум вибратора, как ей почудилось, стал громче, но влагалище все пылало и трепетало, половые губы набухли и почти вывернулись наружу, а клитор напоминал миниатюрный член. Второй оргазм поверг ее в непродолжительное беспамятство. Однако, впадая в забытье, Андреа мысленно отметила, что член Тима продолжает стоять. Наконец он извлек из влагалища вибратор и, не давая ей перевести дух, взял в руку другой, с двумя головками.

Андреа замерла, не осмеливаясь даже представить себе, что теперь ее ожидает. Облизнув пересохшие губы, она спросила:

— Может быть, ты хотя бы чем-нибудь его смажешь?

— Не беспокойся, все предусмотрено, — самодовольно ответил он и достал из своего волшебного мешочка баночку со специальным гелем.

Андреа тотчас же отобрала ее у него и, отвинтив крышечку, зачерпнула пальцами немного благовонного снадобья для плотских утех и стала смазывать им анус, промежность и половые губы. Крем приятно охладил горячую кожу и сделал ее более чувствительной. Весьма довольная собой, Андреа легла на бок, поджала колени к груди и предоставила Тиму свободу действий.

Полюбовавшись обоими ее интимными отверстиями, он первым делом вогнал ей во влагалище толстую головку двойного вибратора и включил моторчик. Андреа блаженно зажмурилась и плотнее прижала коленки к бюсту. Немедленно ее задний проход был заполнен второй, более тонкой, головкой вибратора. Она пришлась ей в самую пору и не доставляла болезненного ощущения. Испытанное блаженство в один миг затмило ее сознание. Она почувствовала себя парящей в розовом облаке где-то на седьмом небе. Два волшебных прибора, деловито жужжавшие в ее утробе, оказались самыми чудодейственными из всех волшебных палочек на свете. Но где-то в глубине померкнувшего сознания Андреа мелькнула мысль, что она не сможет долго безмятежно предаваться такому удовольствию.

Лежа на боку с поджатыми к грудям коленями, Андреа возносила хвалу Богу за то, что он послал ей Тима. Ее благодетель встал на колени и, действуя обеими руками, регулировал процесс ее удовлетворения. Он то уменьшал мощность вибратора, то увеличивал ее, то загонял их в анус и лоно полностью, то принимался совершать ими круговые движения. Андреа тихо охала и вжималась в матрац, окончательно утратив самоконтроль и способность трезво мыслить.

Но, даже почти провалившись в бездонную бездну наслаждения, Андреа умоляла Тима продолжать, выкрикивая:

— Еще! Сильнее! Глубже! Хорошо!

Порой ей чудилось, что она уменьшилась до размеров крохотной бабочки, которую проткнули фаллосом, как булавкой. Иногда же ей казалось, что два вибратора, воткнутые в нее, останутся в ней навечно, как две затычки в бочке. Тем не менее перспектива умереть во время очередного сотрясающего оргазма ее не только не пугала, но даже прельщала. Ни один живой член, побывавший в ее теле, не доставлял ей подобного божественного наслаждения.

Тим положил ей на бедро ладонь, и перед ее мысленным взором возникли, сменяя одна другую, картины их знакомства. Вот он несет пыльные папки в подвал, вот лежит на кушетке, а вот уже стоит рядом с ней на коленях, абсолютно голый, и ублажает ее с помощью вибраторов. Его терпеливость заслуживала похвалы и награды. Ведь он очень страстен по своей натуре: это она поняла, наблюдая смену эмоций на его лице во время мастурбации в медпункте. Ах, как же приятно было видеть сперму, извергающуюся из его пениса и падающую на его живот. Какое откровенное сладострастие читалось в тот момент на его молодом лице! Какая, однако, удивительная с ним произошла метаморфоза! Из застенчивого младшего клерка он вдруг превратился в ее самого желанного любовника! Как мило было с его стороны появиться в ее гостиничном номере, да еще с таким прекрасным подарком. И как ловко он довел ее до умопомрачительного оргазма — сначала пальцем, потом вибраторами. И при всем при этом его пенис оставался до сих пор не задействованным и эрегированным!

Все эти мысли и чувства внезапно переплелись в один клубок и возымели на Андреа поразительное воздействие. Она вдруг отчетливо осознала, что ей не требуется никаких слов, чтобы выразить Тиму свою благодарность. Сейчас ей нужно было только продолжать наслаждаться этим чудесным моментом и раскрепоститься окончательно.

Издав животный вопль, она вновь бурно кончила, совершенно расслабилась и умчалась в поднебесье словно пушинка. Однако довольно быстро душа ее вернулась в тело и объединилась с ним в одно целое. Восхитительный сеанс безудержного сладострастия продолжался. Номер гостиницы наполнился криком и визгом, Целиком отдавшись сексу, Андреа упивалась каждым мгновением этого блаженства. Один оргазм сменялся другим. Наконец она почувствовала в заднем проходе горячую влагу и догадалась, что Тим уже давно овладевает ею, умудрившись незаметно вынуть из ануса вибратор и вогнать вместо него свой разъяренный причиндал. Издав глубокий грудной стон, она целиком отдалась мигу восприятия эякуляции. Тим дергался в экстазе, словно обезумевший бизон, выплескивая в зад Андреа все новые и новые порции спермы и страшно ревя. Вскоре мокрыми и липкими стали не только ее ноги, но и простыня, и живот. Так и не вынув фаллоимитатор из ее влагалища, Тим поставил Андреа на четвереньки и принялся наверстывать упущенное, даже не передохнув после первого семяизвержения. Зная, сколь колоссальна его энергия, Андреа встала на карачках поудобнее, уткнулась головой в спинку кровати и впала в забытье.

Андреа взяла у Джерома тарелку и, словно бы ненароком погладив его по руке, хрипловатым чувственным голосом произнесла:

— Спасибо, Джером!

Покосившись на Тима, она с удовлетворением отметила, что его физиономия побагровела и перекосилась от ревности.

— Всегда к твоим услугам, дорогая, — ответил Джером.

— Всегда? — Она улыбнулась и снова посмотрела на Тима.

Джером хмыкнул, оценив ее шутку.

Андреа начала разжигать ревность Тима еще по пути на эту вечеринку, на все лады расхваливая Джерома. Тим отреагировал именно так, как она и ожидала: воспринял ее слова всерьез и начал дуться. Ей стоило немалых усилий уговорить его пойти с ней в гости к ее подруге. Он упрямился по нескольким причинам: во-первых, его смущала возможная встреча там с общими знакомыми, во-вторых, он предпочел бы провести эту ночь с ней в кровати, а в-третьих, он обиделся на нее за то, что она не позволила ему отвезти ее утром в аэропорт, откуда она улетала в Рим. Наивный юноша не догадывался, что целью всего провокационного поведения Андреа было довести его до белого каления, чтобы он выпускал потом пар, пыхтя на ней, до рассвета. Она рассуждала просто: чем больше злости и ревности в нем накопится к тому моменту, когда они лягут в постель, тем яростнее он будет овладевать ею. И соответственно, тем острее станут ее ощущения от коитуса.

За столом собрались знакомые ей по предыдущим совместным вечеринкам люди, поэтому Андреа чувствовала себя в их компании легко и свободно. Ей было приятно, что Анна и Клэр, ее подруги, время от времени бросают на Тима заинтересованные взгляды, хотя они и пришли со своими кавалерами. А Паола, пришедшая без ухажера, вообще не сводила с него восхищенных глаз.

После третьего выпитого бокала вина Андреа впала в эйфорию. Хозяйка дома — Диана — протянула ей вазу с очищенными плодами киви. Андреа взяла один из них и с наслаждением впилась зубами в сочную зеленую мякоть, чуточку кисловатую на вкус, однако прекрасно сочетающуюся с терпким вином. В качестве основного блюда на стол была подана жареная рыба с картофелем и овощной приправой.

Джером много шутил, всем было очень весело. Андреа казалось, что она видит все происходящее откуда-то издалека. Такому восприятию окружающей обстановки способствовали как алкоголь, так и приглушенная музыка, интимный оттенок которой подчеркивали зажженные свечи, отбрасывающие прыгающие тени на белую скатерть, кое-где уже залитую красным вином.

Тим смотрел на нее влюбленным взглядом весь вечер, но порой ревность искажала его приятное лицо злобной гримасой. Тогда его глаза стекленели, губы поджимались, а на лбу появлялись борозды. Ей было чуточку жаль его, однако желание поиграть с ним в кошки-мышки брало верх над милосердием, и она успокаивала себя мыслью, что урок пойдет ему на пользу. И все же порой Андреа ловила себя на том, что ведет себя не как мудрая взрослая женщина, а как взбалмошная девчонка, стремящаяся опробовать на юношах силу своих чар и тем самым избавиться от комплекса неполноценности. Ее промежность давно уже стала горячей и влажной.

— Ты летишь в Рим вместе с Тимом? — наивным тоном спросил у нее Джером.

— Нет, дорогой, — с легкой хрипотцой в голосе ответила Андреа и снисходительно улыбнулась. — Это ведь не развлекательный вояж, а командировка.

— Ах вот оно что! — Джером нахмурил лоб, пожевал губами и добавил: — Командировка в европейские модные салоны и дорогие магазины. Я тебе завидую. Однако не могу не выразить сомнения относительно ее сугубо делового характера. Насколько мне известно, в прошлую свою зарубежную поездку ты славно провела там свободное время. Надеюсь, что и на этот раз тебе удастся чуточку развлечься.

Тим проглотил ком и застыл, выпрямив спину, словно бы готовясь вскочить из-за стола и наброситься на Джерома с кулаками. В его глазах заискрилась ярость. Ей оставалось лишь надеяться, что вся она скопится в его мошонке ко времени завершения вечеринки и выплеснется наружу вместе со спермой в ее влагалище в нужном месте и в нужное время. Однако жар в промежности становился невыносимым, поэтому она решила слегка остудить его и, извинившись перед собеседником, вышла в коридор.

Тим догнал ее на лестнице и, преградив ей путь, спросил:

— Что, черт побери, все это значит?

— Это значит, что мне срочно потребовалось выйти в туалет! — невозмутимо ответила она и попыталась его обойти.

— Не надо так, Андреа! — с угрозой в голосе сказал он.

— Не надо идти в туалет? Может быть, мне облегчить свой мочевой пузырь вон в ту китайскую вазу?

— Ты знаешь, что я имею в виду!

Она вздохнула и окинула его изучающим взглядом. Одетый в рубашку спортивного фасона и голубые джинсы из мягкой ткани, он выглядел в этот момент особенно молодо и привлекательно. Охваченная приступом вожделения, она протянула руку к его волосам и, растрепав их, погладила его по небритой щеке.

— Не говори глупости, дурачок! Будь мужчиной!

— Но ты весь вечер флиртовала с Джеромом!

Издав тяжелый вздох, Андреа решительно ускорила шаг вверх по лестнице, ведущей в туалет на втором этаже. Тим не отставал. У дверей заветной комнаты отдыха Андреа обернулась и язвительно спросила:

— Уж не хочешь ли ты сопроводить меня прямо до стульчака?

— Нам нужно поговорить по душам! — воскликнул он.

— Хорошо, но сначала позволь мне немного облегчиться в сортире! — в сердцах воскликнула Андреа.

Она открыла дверь и вошла в туалет. Он вошел туда следом и запер за собой дверь. Они уставились друг на друга. Она чувствовала, что у него наступила эрекция. Он грубо схватил ее за бедра и притянул к себе. Прижавшись к нему, Андреа разомлела и позволила ему ее поцеловать. Едва лишь его рот коснулся ее губ, как она обняла его за плечи и стала тереться о эрегированный пенис низом живота.

Тим повернулся на месте вместе с ней и прижал ее спиной к запертой двери. По его шумному прерывистому дыханию она догадалась, что он перевозбужден. Влагалище ее стало судорожно сжиматься, требуя введения в него молодого твердого пениса. Тим рывком стянул с нее трусы. Она охнула и задрожала. Он стал вводить ей палец во влагалище, просовывая его так глубоко, что по спине у Андреа побежали мурашки. Большой его палец тер ей клитор — и вскоре он набух и отвердел. Издав томный стон, Андреа раздвинула ноги, готовая на все. Тишину, зависшую в маленькой укромной комнатке, нарушали только вздохи и журчание воды в стульчаке.

Все чувства Андреа сконцентрировались в промежности. Своеобразие избранного для интимного уединения места и тяжесть в области мочевого пузыря обостряли ее ощущения. Не теряя зря времени, Тим ввел ей во влагалище второй палец. Она почувствовала себя так, словно бы скинула с себя всю одежду. Самым главным ее органом на этот миг стала ее бритая избалованная киска. Соки стекали из нее по ляжкам. Тим столь усердно массировал ей передок, что у Андреа возникло странное ощущение, словно бы в него ушла вся его рука по самый локоть. Андреа было безразлично, что о них подумают остальные гости. Прежде чем спуститься к ним, она намеревалась хорошенько трахнуться с Тимом. А правду о сексуальной ориентации Джерома можно было рассказать ему и по пути домой, наслаждаясь выпитым кофе, спермой в своем влагалище и вытянувшимся от удивления лицом Тима. Но все это будет много позже, подумала Андреа, а пока лучше сосредоточиться на ласках своего юного любовника.

Он деловито манипулировал в ее промежности, обхаживая киску всей рукой. Дверь показалась ему не достаточно надежной опорой, и он прижал Андреа спиной к стене. Она с замирающим сердцем ждала, когда он перестанет возбуждать ее и пустит в ход свой инструмент: терпение ее было уже на исходе. К счастью, Тим и сам изнемогал от переполняющей его похоти, поэтому ждать ей пришлось недолго.

Он убрал руку из ее вульвы, которая жалобно заныла, умоляя наполнить ее чем-то объемистым и плотным, и расстегнул ширинку. Андреа охватило желание впиться ноготками в его тугие ягодицы и почувствовать, как будут напрягаться все его мускулы в момент введения пениса во влагалище. Было бы неплохо, если бы он еще снял джинсы, подумалось ей. И, словно бы угадав ее желание, Тим расстегнул пуговицу на поясе и стянул с себя джинсы, оставшись в спортивных трусах. Но и от них он тоже немедленно освободился.

То, что увидела Андреа, заставило ее ахнуть. Ею член, обретший огненно-красную окраску на головке, выглядел так, словно бы он сгорал от негодования и страсти. Одного взгляда на это очаровательное чудовище было достаточно, чтобы соки хлынули из лона потоками. Сердце стучало в ее груди, как паровой молот, клитор неистово пульсировал, а в анусе вспыхнул пожар. Розовые соски набухших грудей отвердели, как горошины, а перед глазами возникла пелена.

Тим сделал несколько лихорадочных возвратно-поступательных движений рукой, сжав в ней свою мужскую гордость, и стиснул пальцами основание фаллоса, предоставляя Андреа редкую возможность полюбоваться им. В ушах у нее возник звон, взгляд прилип к прозрачной капельке, выступившей из отверстия в багровой головке. Такого огромного пениса Андреа еще никогда не видела. От страха она съежилась и плотнее прижалась спиной к стене.

Продолжая угрожать ей своим нечеловеческим причиндалом, Тим придвинулся к ней и, повыше задрав подол ее короткой юбчонки, грубо и бесцеремонно вогнал пенис в лоно. Половые губы стиснули его толстенное основание, мышцы влагалища сократились, ошеломленные таким напором, а в шейке матки, как показалось Андреа, возникло легкое покалывание. Дрожь пронзила ее копчик и рассыпалась брызгами щекотки в заднем проходе. Горячая волна пробежала по ее спине вдоль позвоночника и отдалась гулким эхом в ее опустевшей голове. Оранжевые круги поплыли у нее перед глазами. Тихонько охнув, Андреа раздвинула пошире дрожащие ноги. Тим удовлетворенно крякнул и принялся долбить ее промежность изо всех сил. Она нащупала слабеющими руками его зад и вцепилась в него, чтобы не рухнуть на пол.

Тим присел и наподдал ей снизу членом по шейке матки так, что она привстала на цыпочки и вцепилась ему в голову. В этом, не совсем удобном, положении Андреа, однако, продолжала то опускаться на пенис, то привставать. Тим драил ее с нарастающим ожесточением, шумно дыша и что-то неразборчиво бормоча при этом. Наконец эта непонятная возня ей надоела, и она обхватила руками его плечи и согнула ноги в коленях. Тим подхватил ее под ягодицы, приподнял на руках и пенисе и злодейски осклабился. Андреа закинула ноги ему на бедра и радостно расхохоталась.

Тим впился пальцами в ее аппетитный зад, и она запрыгала на члене, запрокинув голову и щурясь от яркого света лампы на потолке тесного туалета. Теперь, когда она устроилась на причиндале Тима с комфортом, можно было не суетиться и в полной мере насладиться совокуплением. Обильная естественная смазка способствовала глубокому проникновению члена в заветные уголки ее лона, отчего удовольствие Андреа стремительно нарастало. Притершийся к бархатистым стенкам влагалища шалун Тима норовисто скакал по ее волшебной пещере, подрагивая от избытка сил и нетерпения, Все больше входя во вкус соития, Тим работал торсом во все убыстряющемся ритме, обдавая щеку и ухо Андреа своим горячим и частым дыханием. Она плотнее стиснула бедрами его бока, прижалась спиной к стене и целиком отдалась на его волю.

Тим действовал напористо и беспощадно. Сжимая руками ее мясистые ягодицы, он целенаправленно гонял свой одеревенелый пенис по влагалищу, сочащемуся ароматным нектаром, вызывая у Андреа спазмы в клиторе и головокружение, чреватое потерей сознания, Все ее ощущения обострились до крайности. Сердце билось в одном ритме с внедрявшимся в лоно пенисом, Их тела превратились в единый слаженный механизм. И с каждым новым проникновением его члена в ее влагалище ощущения Андреа становились все острее. Нервы ее словно бы наматывались на какую-то невидимую бабину, как струны виолончели на колок. И от этого ее крики становились все пронзительнее, а стоны — надрывнее.

Она зажмурилась и заскулила, прыгая на члене Тима, словно тряпичная кукла. Наконец он вогнал свой причиндал в нее настолько глубоко, что она захрипела и уронила голову ему на плечо. Дело явно приближалось к развязке.

Холодные поначалу плитки стены нагрелись от ее жаркого зада и слегка отпотели. Задранная ей на голову юбка натирала чувствительную кожу. Тим все сильнее сжимал пальцами ее тугие ягодицы и все быстрее работал тазом. Ком застрял у Андреа в горле. Она судорожно сглотнула его и хрипло воскликнула:

— Поднажми, милый! Прибавь оборотов!

Он зарычал, словно кровожадный дикарь, и этот необычный звук так ее взбудоражил, что она встрепенулась и тоже начала двигать торсом. Лобок Тима безжалостно сокрушал ее клитор и лобковую кость, основание пениса стало тверже гранита, а головка раскалилась так, что шейка матки Андреа, как ей казалось, искрилась. Охваченная необыкновенной нежностью, она воскликнула:

— Поцелуй меня! В губы! Скорее!

Он впился в ее губы своим горячим ртом, и у нее перехватило дух. Она втянула воздух носом, и в голове у нее помутилось от пикантной смеси ароматов, свойственных сортиру и вспотевшему мужчине, настоянных на божественных запахах женских прелестей. Тем временем зубы и губы юноши продолжали терзать ее рот, а его телодвижения обретали неистовость дикого зверя. Андреа затрясло. Слезы хлынули у нее из глаз. Лица обоих совокупляющихся стали мокрыми.

Накал соития был столь высок, что Андреа потеряла чувство времени. Ей казалось, что Тим овладевает ею уже целую вечность и что так будет продолжаться бесконечно. На душе у нее стало легко и спокойно, еще никогда она не чувствовала себя так хорошо, сидя верхом на мужском причиндале.

Журчание воды в унитазе действовало на нее убаюкивающе, она совершенно расслабилась, уверенная в том, что ее ожидает не один сладостный оргазм. Когда кончит Тим, и случится ли это вообще, ее совершенно не волновало. Она бы предпочла, чтобы он даже не ощутил ее экстаза и продолжал свою мужскую работу как можно дольше.

Стиснув зубы, Андреа зажмурилась и еще примерно минуту терпела мощные удары пениса неутомимого юноши по шейке матки. Казалось, что ярости и вожделению Тима нет предела. Он вдохновенно драил ей передок, вкладывая в этот процесс всю накопившуюся в нем за этот вечер ревность. Андреа млела. Но лишь до тех пор, пока ток, пробежавший по ее телу, не заставил ее напрячься и сжать Тима в объятиях. Вопреки ее намерениям груди и клитор затрепетали так, что она заскрежетала зубами.

Распрямив спину, она затаила дыхание, чувствуя, что вот-вот вся скопившаяся в ней сексуальная энергия выплеснется наружу. Но первый оргазм, к ее радости и удивлению, был подобен теплому морскому ветерку, приносящему путешественнику, утомленному жарой и жаждой, облегчение. Однако так продолжалось недолго. Вторая волна была подобна урагану. Засевшие в ней бесы пробили брешь в ее терпении и с непристойными выкриками вырвались на свободу.

— Еще, Тим! — хрипло воскликнула Андреа, содрогнувшись в умопомрачительном экстазе, и принялась бешено двигать тазом.

Он воспринял ее призыв по-своему — выплеснул остатки злости вместе со спермой во влагалище и словно бы пригвоздил ее пенисом к стене. Подождав, пока член обмякнет, она соскользнула на пол и, не в силах стоять, упала на колени. Пенис, все еще эрегированный и перепачканный семенем, юркнул ей в рот.

— Нам нельзя пока возвращаться в компанию, — отдышавшись, хрипло произнес Тим.

Она отшатнулась и, сглотнув слюну, ответила:

— Разумеется, милый!

Выражение «Попав в Рим, уважай его традиции» не имело для Андреа никакого значения. Всякий раз, когда она прилетала в этот вечный город, она делала все, что ей хотелось.

Компанию «ДРА» связывали с Римом особые отношения. Она снискала репутацию фирмы, способной обеспечить успешную рекламу новых товаров и их прорыв на рынки других европейских стран, особенно Великобритании. И как бы ни подтрунивал над Андреа Джером вечером накануне ее отлета в Италию, она знала, что ей предстоит ответственная миссия. Впрочем, это вовсе не исключало совмещения работы с развлечением.

Одним из деловых партнеров агентства в Риме являлась небольшая компания под названием «Сандрос», специализировавшаяся по дизайну. Сотрудничество с ней сводилось главным образом к обмену информацией и оказанию небольших взаимных услуг. Однако существенной роли в политике «ДРА» эта фирма не играла, поэтому, общаясь с ее представителем Филиппом, Андреа позволила себе выйти за строгие рамки делового этикета и завязала с ним интимные отношения. Их эпизодические контакты проходили в теплой, непринужденной обстановке и плавно перерастали в половой акт. Они встречались три-четыре раза в году, мило беседовали, заключали малозначительные сделки и переходили к культурной программе: ужину в ресторане и совокуплению в ее гостиничном номере. Такие отношения их обоих вполне устраивали, поэтому всякий раз они были рады вновь видеть друг друга.

Филиппу уже исполнился сорок один год, он был разведен, однако сохранил добрые отношения со своей бывшей супругой и десятилетним сыном. Он был весьма обеспеченным человеком и вполне мог бы вообще не работать. Источников его доходов Андреа не знала, но предполагала, что он унаследовал от кого-то солидное состояние.

Высокий, поджарый и подвижный, этот седеющий представительный мужчина обладал особым магнетизмом, который притягивал к нему как женщин, так и людей одного с ним пола, но необычной сексуальной ориентации. Его оливковое лицо часто озарялось приветливой улыбкой, а зубы поражали своей ровностью и белизной. Взгляд Филиппа не только пронзал собеседника насквозь, но и располагал его к откровенности и задушевной беседе. Андреа всегда вспоминала о встречах с ним с особым душевным теплом и наполнялась лирическим настроем.

На этот раз она намеревалась пробыть в Риме всего сутки, чтобы обсудить с заказчиком рекламы нового мужского одеколона кое-какие детали, прежде чем приступить к осуществлению проекта. Помимо этого она собиралась посетить несколько модных магазинов и сделать некоторые покупки, в том числе приобрести подарок для Тима. Это должно было стать выражением ее благодарности за то удовольствие, которое он ей доставил в туалете в квартире Дианы.

Джулия, ее помощница, хотела было забронировать для нее номер в гостинице, но она сказала, что делать этого не надо, рассчитывая провести ночь в квартире Филиппа, находившейся неподалеку от площади Испании, либо снять номер самостоятельно.

Выйдя из терминала аэровокзала, она посмотрела на часы и огляделась по сторонам, высматривая шофера машины, которую обещал прислать к прилету ее самолета Филипп. К ее удивлению, он приехал за ней сам. Старые друзья обнялись и расцеловались. Он забрал у нее сумку и, взяв ее под руку, повел к черному лимузину. На этот раз это был огромный автомобиль с тремя дверцами с каждой стороны и тонированными стеклами. Водитель «мерседеса» вежливо кивнул им, взял у Филиппа багаж и положил его в багажник.

— Фирма «Сандрос», как я вижу, процветает, — шепнула на ухо своему спутнику Андреа, садясь в машину.

— Я нанял этот лимузин специально для тебя, дорогая, — сказал Филипп. — Мне хотелось сделать тебе приятное.

Она поцеловала его в щеку. Шофер сел за руль и плавно выехал с парковочной площадки.

— Мне звонил Мартин, — сказал Филипп. — Насколько я понял из нашего с ним разговора, ты теперь абсолютно свободна?

— Но я и прежде была свободна, — пожав плечами, сказала Андреа. — Наши отношения не имели для меня никакого значения. Теперь я завела себе нового любовника, помоложе. Но между нами нет ничего серьезного, ему всего девятнадцать лет.

— Я рад за тебя, мой ангел, — бархатистым баритоном произнес Филипп и сжал ее колено.

По спине Андреа поползли мурашки. Она накрыла его руку ладонью и грудным голосом добавила:

— Но все это вовсе не означает, мой милый Филипп, что мы с тобой должны отказать себе в маленьком удовольствии.

— Разумеется, — сказал Филипп и погладил ее по бедру.

Она оцепенела на добрых десять минут. Рука ее продолжала покоиться на его ноге. В салоне лимузина, отделенном от водителя стеклянной перегородкой, воцарилась тишина. Андреа внезапно пришло в голову, что они с Филиппом уподобились двум влюбленным, возвращающимся ночью из ресторана домой на такси. Но сейчас было только половина десятого утра. Она скользнула взглядом по его профилю и неожиданно для самой себя положила руку ему на промежность, уверенная, что вышколенный шофер не станет подсматривать за своими клиентами в зеркальце. В ширинке возникло заманчивое вздутие.

Филипп тепло улыбнулся и, повернувшись к ней лицом, сжал рукой ее ляжку. Андреа почувствовала, что готова отдаться ему немедленно, однако решила не торопить события и отложить миг соития для более подходящего момента. Уверенность, исходившая от его мужественного облика, и приятная твердость, которую она ощущала своей ладонью, наполнили Андреа чувством собственной безопасности и душевным покоем.

Над гениальной идеей, поданной ей Филиппом, она размышляла на протяжении всего полета из Рима в Лондон. И даже сев на черное кожаное сиденье такси, она подумала, что Филипп не только чудесный любовник, но и умница. Получив крупный заказ на рекламу от фирмы «Макс Руга», владелец «ДРА» непременно оценит ее инициативу по заслугам. Ее шансы на повышение в должности тотчас же возрастут, а доходы компании значительно увеличатся. И тогда никакая Джиллиан Кей уже не сможет с ней конкурировать.

День выдался погожий, ярко светило солнце, дул легкий теплый ветерок. Андреа переставила стрелки часов на местное время и вспомнила, что ей нужно позвонить Тиму. В половине одиннадцатого утра он уже должен находиться в офисе, подумала она и, достав из сумочки сотовый телефон, набрала номер.

Трубку поднял сотрудник по имени Том Холл. На ее вопрос, на месте ли Тим Мэтьюс, он ответил, что Тим заболел.

— Что значит «заболел»? — вскричала Андреа, и шофер такси, вздрогнув, с опаской взглянул на нее в зеркальце. — Еще вчера он был вполне здоров. Соедини меня, пожалуйста, с Джулией.

Пока Том исполнял ее просьбу, Андреа лихорадочно соображала, что приключилось с юношей. Неужели тот бурный коитус в туалетной комнате так подорвал его здоровье, что бедняжка слег? В трубке раздался щелчок, и она крикнула в микрофон:

— Джулия, дай мне номер домашнего телефона Тима. И его адрес тоже. Я немедленно еду его проведать. Здоровье моих подчиненных мне вовсе не безразлично. Все. Пока!

Отключив телефон, она наклонилась вперед и сообщила водителю такси новый адрес. Он кивнул и прибавил газу.

Войдя на другое утро в свой рабочий кабинет, она наконец ощутила полное умиротворение и с удовольствием окунулась в привычную деловую атмосферу, располагавшую к размышлениям.

Минувшая неделя оказалась щедрой на сюрпризы, главный из которых преподнес всему коллективу Карл Андерсон, объявив во всеуслышание о своем намерении учредить новый отдел, возглавить который должен был кто-то из сотрудников агентства. И хотя фамилия кандидата на этот ответственный и хорошо оплачиваемый пост и не была произнесена, все поняли, что им вряд ли станет кто-то из старательных работников почтового подразделения. Мудрый и многоопытный Андерсон умышленно облек свою мысль в бесстрастные витиеватые фразы: этим он как бы намекал всем основным фигурантам своей империи, что им не следует расслабляться и почивать на лаврах, поскольку над каждым их них висит дамоклов меч увольнения.

Ярким примером серьезности такой опасности стало неожиданное «изгнание из рая» милого и добродушного Майкла Митчелла. Его насмерть напуганные коллеги поневоле начали чесать в затылках, раздумывая, как им лучше доказать боссу свою лояльность и продемонстрировать ему свое рвение. Такой стиль руководства был типичен для Карла Андерсона: он всеми фибрами души ненавидел бесхребетный буддизм и предпочитал решать все проблемы в духе учения карате. Беря с него пример, все потенциальные претенденты на новую должность замкнулись в себе и вынашивали план своих дальнейших действий самостоятельно, закрыв рот на замок. Настала пора проверки на прочность всех дружеских связей и невидимых душевных уз.

Андреа удалось избежать нервного потрясения, постигшего после выступления Андерсона едва ли не всех ее коллег, лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств. После собрания она славно расслабилась на вечеринке в квартире Дианы, уединившись с Тимом в туалете, а на следующее утро улетела в Рим, где ее умиротворил своим галантным обхождением и колоссальным итальянским пенисом душка Филипп. Подаренная им вдобавок идея завязать деловые отношения с фирмой «Макс Руга» пришлась как нельзя кстати и сулила заманчивые перспективы. Она породила в голове Андреа уйму интересных мыслей, которыми ей до смерти хотелось с кем-то поделиться. Однако внутренний голос настоятельно рекомендовал ей воздержаться от несвоевременной откровенности и держать свои планы в секрете, ибо их раскрытие могло иметь непредсказуемые последствия.

Все эти соображения постоянно присутствовали в подсознании Андреа, пока она просматривала в это утро почту и разговаривала по телефону. Однако это не мешало ей действовать решительно и чувствовать себя превосходно. На душе у нее было хорошо и спокойно, чему способствовала не только ее полная сексуальная удовлетворенность, но и новая одежда, купленная в Италии, в меру строгая и чрезвычайно дорогая.

Однако наслаждаться душевным покоем ей, к сожалению, было суждено недолго: внезапно в кабинет без стука вошла Джиллиан Кей.

— С возвращением, — приторным голоском произнесла она. — Приятно снова видеть тебя в этих стенах.

— Я всегда с удовольствием возвращаюсь в свой рабочий кабинет из командировок, — не поднимая головы, ответила Андреа, мысленно послав проклятие секретарше, временно заменявшей Джулию, за то, что она пропустила к ней эту стерву. — Но и встречаться с нашими деловыми партнерами мне тоже приятно. Деловые поездки, как тебе известно, являются важной составляющей нашей работы. А кроме того, они не дают нам привыкать к своему удобному креслу и отращивать задницу. Не так ли?

Джиллиан смекнула, в чей огород брошен этот камушек, и заерзала на стуле, на который плюхнулась, не дожидаясь приглашения. Слухи о том, что она потребовала заметить обстановку в своем кабинете, еще даже не приступив к работе в агентстве, до сих пор циркулировали по всем отделам «ДРА», вызывая у его сотрудников раздражение и возмущение. Да и зад у нее был далеко не стандартный и служил предметом постоянных едких шуток.

— Я думала, что ты должна была появиться здесь еще вчера, — наконец сказала Джиллиан.

— К сожалению, я не обладаю даром улавливать чужие мысли на расстоянии, — парировала Андреа, продолжая перелистывать бумаги.

— И еще я подумала, что, возможно, Тим знает, как тебя найти, — продолжала пускать шпильки Джиллиан. — Однако и его тоже вчера не было на работе.

— В самом деле? — невозмутимо спросила Андреа. — Послушай, милочка, довольно мутить воду, скажи прямо, какое у тебя ко мне дело.

— Я хотела узнать у тебя, как прошла твоя встреча с Лаццо. Когда я работала в агентстве «Голдман Миллер», я тоже пыталась наладить с ним деловые контакты, но из этого ничего путного не вышло, — ответила Джиллиан.

— Переговоры прошли очень удачно. По-моему, это перспективное направление. Возможно, я поручу его Тиму, но не сейчас, а немного позже. Еще вопросы будут?

Джиллиан растерянно улыбнулась и неохотно покинула кабинет.

Андреа немедленно связалась по телефону с Тимом и попросила его зайти к ней. Когда он появился, она велела ему поплотнее затворить дверь и, указав рукой на стул, сказала:

— Послушай, Тим, мне требуется твоя помощь. Но только сразу же хочу тебя предупредить, что дело это очень ответственное и болтать о нем не следует. Ты понял?

— Разумеется, — кивнул Тим. — Так о чем речь?

— Ты, наверное, уже слышал, что Карл Андерсон собирается учредить пост творческого директора. Он внезапно ошеломил всех этой своей идеей, приехав в гостиницу, где проходил семинар для руководящего состава нашего агентства.

— Да, такие слухи дошли и до меня, — подтвердил Тим. — И я удивился, почему ты не рассказала мне об этом раньше, когда я нанес тебе неожиданный ночной визит в твоем номере. Или на крайний случай во время вечеринки у Дианы. Ты мне тогда еще не доверяла?

— Дело вовсе не в этом, — с улыбкой ответила Андреа. — Просто тогда, как мне показалось, тебе было не до служебных разговоров.

— Тебя выдвинули кандидатом на эту должность? — без обиняков спросил Тим.

— Это пока чересчур смелое предположение, — уклончиво ответила Андреа. — В настоящее время Андерсон играет в темную, создавая впечатление, что должность может достаться любому из нас. По-моему, он еще сам не определился.

— И когда же он остановит свой выбор на ком-то конкретном?

— Я полагаю, что это произойдет в течение ближайших недель, после завершения занятий на курсах повышения квалификации. Мне кажется, что я придумала, как мне подстраховаться.

— Любопытно.

— Ты слышал о фирме «Макс Руга»? Ах да, в пору ее популярности ты был еще ребенком. Так вот, спортивные товары с этой маркой тогда шли нарасхват.

— Теперь я начинаю что-то припоминать, — сказал Тим.

— И вот я случайно узнала, пока была в Риме, что владелец этой фирмы задумал вернуть свои утраченные позиции на рынке и поэтому подыскивает агентство, которое стало бы рекламировать его новые изделия. По моим сведениям, он хочет обратиться в какое-то из английских рекламных агентств. Я предлагаю тебе провести негласное расследование и собрать о нем как можно больше информации. Это поможет мне избрать правильную линию в переговорах с ним. Пока еще об его намерениях никому не известно, так что мы будем иметь преимущество перед другими агентствами, когда Руга начнет действовать.

— Ты уверена, что это законно? — спросил Тим.

— Это рекламный бизнес, мой милый, он требует к себе особого подхода, — сказала Андреа. — Здесь правило одно: кто не подсуетился, тот остался с носом. Так что работай, мой мальчик, и не забивай себе голову ненужными проблемами. Ну что скажешь?

— Мне нужно хорошенько подумать. Кстати, какие у тебя планы на сегодняшний вечер?

— Я допоздна задержусь на работе. А ты?

— Разумеется, я тоже!

— Значит, продолжим этот разговор сегодня вечером?

— Обязательно!

Тим встал и направился к двери.

— Послушай, Тим! — окликнула его Андреа. — А как поживает твой приятель Пол?

Тим обернулся и с улыбкой ответил:

— По-моему, знакомство с тобой сделало его совершенно другим человеком.

— Поговорим об этом позже.

Когда Тим наконец ушел, Андреа заморила червячка кофе и бутербродами и вновь с головой ушла в рутинную работу. Оторвать взгляд от бумаг ее заставило лишь повторное появление юноши в ее кабинете. На этот раз он предстал перед ней в бежевых брюках модного фасона и белоснежной сорочке, застегнутой на все пуговицы. Его льняной жилет тоже был тщательно выглажен и аккуратно застегнут, а волосы — причесаны.

— Уже десять минут восьмого, — озабоченно произнес он.

— Неужели? — Андреа взглянула на часы. — О Боже! Какой ужас!

— Я успел навести некоторые справки об этом Максе Руге, — сказал Тим. — Хочешь узнать, что я выяснил?

В первую очередь Андреа хотелось напомнить ему, что не следует упоминать это имя в стенах агентства, поскольку и у них есть уши. Но, сообразив, что здание опустело, она не стала учить юношу уму-разуму и вместо этого спросила:

— Ты, наверное, проголодался, милый?

— Да, но в сексуальном смысле, — сказал он.

— Признаться, я сегодня немного запарилась. Давай примем душ! — сказала Андреа. — У меня есть свой ключ.

Заговорщицки хихикая, спустились на лифте на пятый этаж, предусмотрительно захватив с собой два полотенца, и уединились в служебной душевой, пользоваться удобствами которой разрешалось только избранным.

— А вдруг нас застанет здесь Карл Андерсон? — спросил Тим, щелкнув выключателем.

— Скажем, что мы хотели сэкономить расходы компании на горячую воду, — отшутилась она, окидывая придирчивым взглядом помещение, отделанное в спартанском духе. Пол и стены были покрыты керамической плиткой, единственным украшением служил резиновый коврик. К счастью, кабинки оказались довольно просторными, в них вполне могли поместиться двое.

При свете люминесцентных ламп лицо Тима обрело сероватый оттенок, но для Андреа оно по-прежнему было юным и привлекательным. Она порывисто обняла его и сжала в руке ширинку. Под тканью брюк обозначилась эрекция. Андреа расстегнула пуговицу на поясе и дернула за язычок молнии. Тим проворно скинул туфли и стянул брюки. Она сняла с него жилет и, пока он расстегивал пуговицы на сорочке, ловко избавилась от одежды. Тим остался в итальянском нижнем белье.

— А тебе оно к лицу, — заметила Андреа и запустила руку ему в трусы.

Головка эрегированного пениса шаловливо выглядывала из-под поясной резинки, увесистая мошонка свидетельствовала о больших потенциальных возможностях юноши. Мягкая ткань была приятной на ощупь. Андреа удовлетворенно хмыкнула и одним быстрым движением сдернула с Тима трусы: голым он ей нравился все-таки больше.

Тим повесил трусы на крючок и включил душ. Ему на голову хлынули тугие ледяные струи. Издав истошный вопль, он, чертыхаясь, отскочил в сторону, мотая своим причиндалом. Андреа расхохоталась и наставительно сказала:

— Вот к чему приводят легкомыслие и торопливость. Мытье и секс не терпят суеты, запомни это.

Она грациозно сняла с себя остатки одежды и погладила руками свои округлые полные груди и плоский живот. Плитки остудили ей ступни, по коже побежали мурашки, но не столько от озноба, сколько от приятного предчувствия.

Тим брызнул на нее холодной водой, капли попали ей на соски, пупок и лобок. Она взвизгнула, совсем как девчонка, и принялась крутить краны, пытаясь достичь оптимальной температуры душа. Осмелевший Тим схватил ее в охапку и затащил под воду. К счастью, она уже стала теплой. Они рассмеялись и стали целоваться, наслаждаясь обрушивающимися на их головы каскадами.

Андреа обожала заниматься сексом в душевых кабинках, это расслабляло ее не хуже, чем бурный коитус в гостиницах во время командировок или учебы на курсах повышения квалификации. Разумеется, верхом блаженства для нее было совокупление в ванной комнате отеля. Но и сейчас, прижимаясь сосками и низом живота к молодому сильному мужчине в служебном душе, она чувствовала себя превосходно и предвкушала изысканное удовольствие.

Потоки воды стекали с ее мокрой головы на плечи и груди, Андреа мысленно похвалила себя за то, что утром ограничилась очень скромным макияжем. В противном случае сейчас она бы походила на клоуна.

Смотреть на обнаженного Тима было чистое удовольствие: его мускулистое тело свидетельствовало о серьезном отношении юноши к спорту. Не чурался он и физического труда, а благодаря регулярным велосипедным прогулкам он обладал завидной выносливостью. Андреа с наслаждением щупала его мышцы и гладила бархатистую кожу, с каждой минутой все больше возбуждаясь.

— Догадываешься, чем я занималась, когда подслушивала ваш с Полом разговор, затаившись на кухне? — лукаво прищурившись, внезапно спросила она.

— Нет. Расскажи! — с невинным лицом попросил Тим.

Она отступила от него и стала легонько потирать пальчиком клитор, игриво хлопая ресницами.

— Фу, какая ты испорченная девчонка! — воскликнул Тим.

Андреа загадочно улыбнулась и, глядя ему в глаза, начала поглаживать вульву ладонью, время от времени запуская во влагалище средний палец и не забывая теребить свою чувствительную горошину. Тим судорожно вздохнул, возбуждаясь от этого зрелища, головка члена вздрогнула и слегка приподнялась. Андреа продолжала ласкать себя, решив проверить, как долго она сумеет выдержать это, прежде чем накинуться на Тима. Ее руки двигались машинально, совершая привычные движения, и вскоре тело Андреа уже пылало, трепеща от вожделения.

Тим снял с крепления душевую насадку с гибким шлангом и, переключив кран, направил струи на груди Андреа. Брызги стали разлетаться во все стороны, соски еще больше набухли, в клиторе возникло легкое покалывание. Тим поднес насадку душа еще ближе к ее коже, и сладостная дрожь во всем ее теле усилилась. Живот втянулся, а сердце застучало так быстро, что Андреа прошиб пот. Однако она упорно продолжала мастурбировать, закусив нижнюю губу и глядя прямо перед собой.

Тим обошел ее и начал поливать из душа сзади любуясь ее крутыми бедрами и ядреными ягодицами. Когда он направил воду в расселину между ними, Андреа автоматически раздвинула ноги. Струйки стали щекотать ей промежность и анус, в голове у нее закружилось, а с губ сорвался легкий стон. Она принялась отчаянно тискать свою киску ладонью, мотая головой и шумно дыша. Но хитрый Тим не дал ей забыть о нем и в одиночку испытать оргазм — он убрал гибкий душ, и в тот же миг розовая пелена упала с ее глаз. Андреа огорченно вскрикнула, но Тим успокоил ее, нежно погладив рукой по спине и бедрам. Его ладонь, смазанная специальным гелем, проворно проникла ей в промежность. Второй рукой он стал наносить гель ей на груди и живот. Вскоре Андреа покрылась густой ароматной пеной и, довольная, блаженно зажмурилась. Тим легонько потирал ее срамные губы и тормошил соски. Покачивая из стороны в сторону головой, Андреа сделала губки бантиком и начала что-то мурлыкать себе под нос.

Тем временем заботливый Тим намыливал ей ноги и руки, похлопывая ее по попке и игриво просовывая палец ей в анус. Андреа чувствовала, как постепенно ее тело становится горячим и скользким, словно влагалище, и мечтательно улыбалась, рисуя в своем воображении фривольные картины. Внутри у нее все горелой трепетало, лоно судорожно сжималось, истосковавшись по основательному массажу. Ей хотелось, чтобы Тим потряс ее до основания, довел своим любовным инструментом до исступления, граничащего с изнеможением, а потом повторил все это сначала.

Угадав ее тайное желание, он раздвинул ей ягодицы и принялся тщательно втирать гель в область ануса, очевидно, намереваясь основательно продраить ей задний проход. Его умелые молодые руки ловко взбивали пену вокруг всех ее естественных углублений. Андреа представила, как она будет выглядеть во время совокупления, и невольно улыбнулась. Однако лицо ее тотчас же исказилось гримасой сладострастия, потому что палец Тима проник ей в задний проход до упора и принялся ритмично двигаться там, пуская мыльные пузыри. А вскоре другой палец вошел ей во влагалище. Андреа уперлась руками в стенку и, оттопырив зад, пошире раздвинула ноги.

Взбив густую пену на ее передке, Тим стал быстро потирать ей ладонью половые губы. Изо рта Андреа вырвался стон. Она пришла в экстаз и начала поводить бедрами, мотая головой и тряся грудями.

Не теряя более ни секунды, Тим сжал ей бедра руками и вогнал член в ее горячий влажный тоннель по мошонку. Приятно удивленная необыкновенной твердостью пениса, Андреа охнула и наклонилась пониже. Тим прижался ногами к ее ягодицам и стал тарабанить ее изо всех сил, сопя и рыча от возбуждения.

Мышцы спины Андреа напряглись, кожа ее порозовела, стенки лона то сжимались, то разжимались, впуская пенис в свои заветные глубины. Тим действовал в прекрасном, ровном темпе, проникая во влагалище все глубже и глубже. Войдя в раж, Андреа начала работать торсом одновременно с ним, выкрикивая грязные ругательства и призывая юношу действовать активнее, не опасаясь служебного наказания за возможное причинение ей увечий своим членом.

Наконец Андреа не выдержала и встала на полу на четвереньки. Тим, опустившись на колени, больно стиснул ей пальцами ягодицы и стал ожесточенно натягивать ее оттопыренный зад на свой причиндал. Мошонка ритмично шлепалась по ее промежности, мыльные пузыри разлетались в разные стороны, шейка матки трещала под ударами головки фаллоса. Андреа мотала головой и надрывно стонала, временно оглохнув от звона в ушах. Ее колени скользили по мокрым плиткам, и чем шире раздвигались в сторону ее ноги, тем глубже проникал в лоно член Тима, доставляя ей тем самым неописуемое удовольствие.

В какой-то момент ее рука непроизвольно потянулась к его мошонке и сжала ее. Андреа запрокинула голову и крикнула:

— Давай, милый! Еще! Вот так! Потри мне пальцем клитор!

Тим немедленно нащупал этот чувствительный отросток и стал тереть его пальцами, умудряясь при этом еще и двигать торсом в прежнем темпе. Андреа захотелось, чтобы он вывернул пенисом ее наизнанку и хорошенько промыл изнутри струйками душа.

Мощные толчки сзади сотрясали все ее тело так сильно, что ей пришлось упереться лбом в стену. Время от времени из ее глотки вырывались звериные звуки. Тим тоже озверел и долбил ее совершенно остервенело, как дикарь. Но именно об этом она и мечтала, уединяясь с ним в душевой. Именно безрассудной, африканской страсти и жаждало ее тело. Она повизгивала, охала и пыхтела, млея от его все нарастающего мужского натиска.

Решив внести в совокупление оригинальное новшество, Тим легонько шлепнул ее ладонью по заднице. Она одобрительно зарычала и задергалась, напрашиваясь на новый шлепок. Тим не заставил ее долго ждать и снова шлепнул по ягодице резче и больнее. Андреа взвизгнула и завертела попкой. На нее обрушился настоящий град ударов, и в глазах у нее потемнело. Возникшее в ягодицах жжение распространилось на передок, в клиторе возникла пульсация.

Андреа немного изменила положение тела, встав на карачки поудобнее. Теперь она острее чувствовала снующий в ней пенис, могла сильнее сдавливать его толстый горячий ствол стенками лона. Тим сопел, старательно вгоняя в нее свой любовный инструмент под разными углами, и крепко держал ее за бедра. От соприкосновения различных чувствительных участков ее вульвы и влагалища с его пенисом и мошонкой по всем ее клеточкам побежали искорки — рано или поздно они неминуемо должны были вызвать в ней настоящее пламя сладострастия.

Живо представив, как эротично выглядит она в эти минуты со стороны, Андреа утробно застонала и замотала головой. Рука Тима легла на клитор и наружные половые губы, и от этого по животу Андреа пробежала дрожь. Второй рукой он нежно погладил ее влажные волосы и, наклонившись, поцеловал ее в шею, одновременно вогнав в нее пенис по самую мошонку. Андреа охнула и, завыла, почувствовав, что оргазм уже близок.

Тим распрямился, вцепился пальцами в ее напрягшиеся ягодицы и стал тарабанить ее с нечеловеческой быстротой и жестокостью. В голове у Андреа все помутилось, она охнула и рухнула ничком на пол, соскользнув с пениса. Томительная боль в клиторе вынудила ее собраться с силами и снова встать на карачки. Дрожащей рукой она прикоснулась к своему драгоценному бутону и стала его ласкать, извиваясь и дрожа от перевозбуждения. Не выдержав этой картины, Тим схватил ее за бока и вонзил член ей в анус по самый корешок. Все завертелось у нее перед глазами, электрический ток пробежал от копчика по всему позвоночнику, а в горле застрял ком. Тим стал рывками натягивать ее зад на свой разъяренный член, издавая звериное рычание. Более того, он начал беспощадно шлепать ее по ягодицам. Андреа уронила голову и хрипло крикнула:

— Шлепай меня больнее! Кончи мне в анус! Быстрее!

Вся нижняя половина ее тела пылала, набухшие груди ныли, коленки саднели, а стенки влагалища судорожно сжимались. Ощущение в заднем проходе не поддавалось описанию словами. Душевая кабинка наполнилась паром, насыщенным ароматом хвои, безумными возгласами и непристойными звуками. Именно такая атмосфера и могла вызвать у Андреа настоящий, продолжительный и бурный, оргазм. Он сотряс ее несколько раз подряд, сопровождаемый возгласами восторга и одобрения, и принес ей желанное умиротворение. Соки лона обильно оросили ее промежность и бедра, а вскоре к ним прибавилась и сперма, щедро выплеснутая ее девятнадцатилетним любовником. Не удовлетворенный тем, что он заполнил до краев ее задний проход своим горячим семенем, Тим вогнал пенис во влагалище и произвел туда еще парочку выстрелов. При этом он что-то выкрикивал и хохотал, стуча кулаком Андреа по хребту. Она уперлась в пол лбом и затихла совершенно потрясенная и обессиленная, но чрезвычайно довольная.

Едва лишь она увидела в иллюминаторе знакомые очертания побережья Ниццы, как ее сердце заколотилось в груди, словно птичка, угодившая в сети. В этот городок на берегу Средиземного моря Андреа прилетала неоднократно по разным поводам, но всякий раз ее охватывало волнение. Лайнер плавно пошел на снижение и благополучно приземлился.

Белые здания, вытянувшиеся вдоль лазурного моря, окаймленного полоской ослепительно белого песка, напомнили ей декорации снятого в шестидесятых фильма о Джеймсе Бонде; их контуры казались ей размытыми из-за марева, и потому настраивали ее на мечтательный лад, подобно картинам, написанным акварелью. Жара стояла такая, что по сравнению с ней даже спертый воздух в салоне самолета, доставившего Андреа в это пекло, мог бы показаться чистым и освежающим.

Привыкая к этой новой и странной обстановке, наполненной ярким солнцем и многоголосым городским шумом, Андреа прониклась ощущением, что она сама тайный агент, выполняющий секретное задание. Правда, с той лишь разницей, что тайную миссию поручила себе она сама. Билет на рейс до Ниццы она заказала по телефону, как только закончила разговор с Филиппом, Оставалось только собрать дорожную сумку и позвонить на работу, чтобы там не переполошились из-за ее отсутствия и не начали разыскивать.

Такси домчало ее из аэропорта до места, где временно обитал Макс Руга, всего за какие-то пятнадцать минут и несколько сотен франков. Расплатившись с водителем, Андреа отпустила машину, легкомысленно понадеявшись, что ей повезет и она задержится здесь на какое-то время.

Приземистый особняк в колониальном стиле немного смахивал на Белый дом. Направляясь по садовой дорожке к лестнице, ведущей к парадной двери, Андреа невольно отметила, что вокруг не видно ни людей, ни машин. Лишь изредка где-то вдалеке по шоссе проносился автомобиль. Эта таинственность воскресила в ее памяти тот день, когда она вот так же медленно, с опаской озираясь по сторонам, шла к дому родителей Тима, держа в руке тяжелую сумку с покупками, сделанными в Риме. В тот раз она испытала бурю красочных ощущений и осталась удовлетворена своим визитом. Но что ждет ее в этом старинном доме с колоннами вдоль фасада и белой мраморной парадной лестницей? Удача или разочарование? Радость или огорчение?

Она сделала глубокий успокаивающий вдох, одолела несколько ступенек и решительно нажала на кнопку звонка. Почти моментально в домофоне послышался треск и женский голос поинтересовался по-французски, кто она такая и что ей угодно.

— Добрый день! Меня зовут Андреа Кинг. Нельзя ли нам продолжить беседу по-английски? — сказала она на ломаном французском, исчерпав тем самым все свои познания в этом языке.

— Да, мадам, — сказала горничная и открыла дверь.

— Мне нужен Макс, мы с ним условились о встрече, — окинув быстрым взглядом стоявшую перед ней девицу, одетую в традиционную униформу, включая кружевной белый чепец, не моргнув и глазом солгала Андреа. Сделать это ей посоветовал Филипп, знавший по собственному опыту, что иначе ей до Макса не добраться, он был чрезвычайно разборчив в знакомствах и осторожен с незнакомцами.

— Я сообщу ему о вашем приходе, мадам, — сухо сказала служанка и, пропустив гостью в холл, заперла за ней массивную дверь. Пока Андреа оглядывалась по сторонам, служанка связалась с хозяином дома по внутреннему телефону и, поговорив с ним по-французски, попросила Андреа еще немного подождать.

— Здравствуйте, — раздался спустя минуту откуда-то сверху приятный мужской голос, и по ступенькам застучали каблуки ботинок. Наконец перед Андреа возник коренастый молодой мужчина лет тридцати, одетый в черные джинсы и черную тенниску от Версаче. — Что вам угодно? — спросил он.

— Мне нужен Макс, — ответила Андреа.

— Я к вашим услугам, мадам! — нетерпеливо всплеснув руками, сказал незнакомец.

Андреа заметила, что у него длинные музыкальные пальцы, какие обычно бывают у пианистов.

— Но вы ведь не Макс Руга, — улыбнувшись, сказала она.

— Нет, я тоже Макс Руга. Так что вам угодно? — Молодой человек нахмурил густые черные брови и прищурил карие глаза, обрамленные длинными ресницами. Его полные чувственные губы, мясистые щеки и густые каштановые волосы напомнили ей черты человека, фотографию которого она нашла в досье, имевшемся в архиве «ДРА». Несомненно, перед ней стоял его близкий родственник, скорее всего сын.

— Вы сын Макса? — спросила она.

— Да, — ответил он.

— А где сейчас ваш отец? Он здесь?

— В данный момент его здесь нет, — сказал Макс-младший, ощупывая заинтересованным взглядом ее фигуру и словно бы уже прикидывая, нельзя ли затащить ее в постель. — У вас к нему какое-то дело? — спросил он наконец.

— Да. А когда он сюда приедет? Скоро?

— Точно не знаю, вполне возможно, — уклончиво ответил Макс-младший, засовывая руки в карманы и пожимая плечами.

— Вы не могли бы это уточнить? — спросила Андреа.

— Увы, нет. Но если желаете, вы можете его здесь подождать, — сказал молодой человек, покосившись на дорожную сумку в ее руке.

— Благодарю вас, — сказала она.

— В таком случае прошу вас следовать за мной. Так вы точно приехали к нему по делу? — снова спросил он, не оборачиваясь, когда они шли по коридору в глубину дома.

— Да, конечно! Какой у вас роскошный особняк! — сказала Андреа, пытаясь сменить тему.

Макс Руга-младший провел ее через оранжерею во внутренний дворик, откуда открывался чудесный вид на горы и оливковую рощу, и произнес, задумчиво устремив взгляд вдаль:

— Этот особняк мы арендуем, отец питает к нему особую привязанность, хотя и сам является владельцем нескольких домов. Но в это время года он предпочитает жить здесь. Хозяин дома не желает его продавать, особенно итальянцу…

Андреа рассыпчато рассмеялась.

— Присаживайтесь! — Молодой Руга указал рукой на стулья, стоявшие вокруг столика. — Я принесу вам что-нибудь освежающее. Сегодня ужасно жарко.

Андреа села и окинула восхищенным взглядом волшебный ландшафт. Солнце карабкалось на вершину голубого небосвода, суля настоящее пекло в полдень. Очевидно, под воздействием его немилосердных лучей она и утратила собранность, пока добиралась до резиденции Макса Руги. Обаяние его сына и роскошный интерьер особняка незаметно оттеснили главную цель ее визита на второй план в ее сознании. А великолепный пейзаж, которым она невольно залюбовалась, сидя в тенистом и прохладном дворике, настроил ее на романтический лад. Руга-младший заинтриговал ее как своим импозантным обликом, так и особым шармом. Любопытно, подумалось ей, как он проводит время, оставшись один в большом пустом доме.

Макс-младший вернулся, держа в руках поднос с бокалами и двумя бутылками. В одной из них находилась, как вскоре выяснилось, газированная минеральная вода, в другой — золотистое белое вино. Разлив напитки по бокалам, он достал из холодильника хрустальную вазу с оливками и поставил ее на стол. Все это он проделал молча и с сосредоточенным выражением лица.

— Вы чрезвычайно любезны, — промолвила Андреа, несколько удивленная тем, что он предпочел ухаживать за ней сам, а не распорядился, чтобы их обслужила горничная. Вино оказалось холодным и обладало привкусом сливок. Утолив жажду, Андреа взяла из вазы оливку и отправила ее в рот — он тотчас же наполнился знакомым вкусом сочной и маслянистой плоти этого целебного плода.

Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь безмятежным покоем жаркого дня, попивая минеральную воду и разглядывая друг друга. Макс Руга-младший не вызывал у Андреа настороженности, хотя она и видела его впервые. Он тоже не тяготился ее молчанием. Наконец она с милой улыбкой спросила:

— И давно вы арендуете на летний сезон этот особняк?

— Я проводил здесь каждое лето с раннего детства. Сохранились фотографии, на которых я запечатлен еще совсем маленьким, — ответил он.

— А ваша мать здесь бывает?

Он с легким укором взглянул на нее и, немного поколебавшись, сказал:

— Нет. Сюда она никогда не приезжает. Мы с ней встречаемся в других местах. И причина вовсе не в ее отношениях с моим отцом, просто этот дом вызывает у нее тяжелые воспоминания.

— Вы работаете в компании отца? — спросила Андреа.

— И да, и нет. То, что я для него пытаюсь делать, нельзя назвать работой в общепринятом понимании этого слова. Скорее, это одно из удовольствий, которые я себе позволяю. В деньгах я не нуждаюсь, отец мне ни в чем не отказывает, можно сказать, что он меня избаловал. У него много помощников, и я всего лишь один из них. Вы останетесь на обед?

Последняя фраза прозвучала так, словно бы она долго не давала ему покоя и вырвалась у него помимо его воли. Заметив на лице Андреа тень колебания, Макс-младший поспешно воскликнул:

— Я не приму отказа. Я уже распорядился, чтобы стол накрыли на двоих. Анна-Мария расстроится, если ее труды пропадут даром.

Андреа почудились в его интонации нотки мольбы и отчаяния, она была так ими удивлена, что взглянула на него новыми глазами. В свои тридцать лет этот одинокий мужчина трепетал перед красивой дамой, словно мальчик. Это было довольно странно при его огромном состоянии и неограниченных возможностях. Значит, она произвела на него особое впечатление. Польщенная этим, Андреа решила остаться, хотя ей и было ясно, что Макс Руга-старший вряд ли составит им компанию.

— Хорошо, я согласна, — с очаровательной улыбкой произнесла она.

Горничная накрыла стол в оранжерее, настежь распахнув стеклянные двери, чтобы впустить в помещение как можно больше свежего воздуха. С наслаждением вдыхая аромат цветов, Андреа поинтересовалась, выращены ли здесь и тюльпаны, стоявшие на столе в хрустальной вазе. Макс-младший кивнул. Андреа наклонилась и понюхала один из бутонов с ярко-красными в оранжевую крапинку лепестками. Запах был настолько приятным и крепким, что даже чуточку опьянил ее. Цветы в вазе были с длинными сочно-зелеными стеблями и плотными листьями.

Великолепной была и еда, приготовленная Анной-Марией с большой любовью: овощной салат с курятиной под белым соусом, разнообразные сыры, свежеиспеченный белый хлеб с золотистой румяной корочкой, фрукты и вино. Насытившись и опьянев, Андреа окончательно расслабилась и, очевидно, утратив чувство меры, спросила:

— Вы были знакомы со второй женой своего отца?

— Да, мы с ней виделись здесь несколько раз.

— Вы с ней ладили?

— Она была всегда добра ко мне. И даже несколько смущалась, что стала главной причиной развода отца с моей матерью. Когда она внезапно скончалась, отец был глубоко потрясен. Некоторые считают, что он стал с тех пор немного странным, замкнутым.

— Вы полагаете, что он уже никогда больше не женится?

— Нет, — ответил, покачав головой, Макс.

— А вы? — с улыбкой поинтересовалась Андреа.

— Тоже вряд ли. Во всяком случае, у меня пока нет таких планов, — ответил Макс, потупившись. На его смуглых скулах обозначился румянец.

Служанка принесла им на подносе тарелочки с пирожными.

— Анна-Мария! — обратился к ней Макс. — Пожалуйста, зажгите в бассейне свечи.

Девушка кивнула и ушла.

— У вас имеется здесь бассейн? — с удивлением спросила Андреа.

— Да, конечно! И даже не один, а два. Но тот, о котором я с ней говорил, находится в доме, он не очень большой, но удобный. Отец называет его большой ванной. Я люблю расслабляться в нем после обеда. Если желаете, можете составить мне компанию.

Пробормотав это, он отвел взгляд, совершенно стушевавшись. Андреа, раскрыла было рот, намереваясь задать ему еще один каверзный вопрос личного свойства, но передумала и, залпом допив свое вино, воскликнула, обращаясь не столько к Максу, сколько к себе самой:

— А почему бы и нет, черт бы меня подрал!

Андреа терпеливо выслушала сообщение, оставленное Филиппом на ленте своего домашнего автоответчика, тяжело вздохнула и положила трубку. Вот уже два дня, как она, вернувшись из Ниццы, не могла до него дозвониться. Никто из сотрудников фирмы «Сандрос» не знал, где он запропастился. Между тем прошла целая неделя с тех пор, как ей стало известно о намерении Макса Руги восстановить былую славу своей компании «Оникс» на британском рынке. Андреа удалось собрать некоторые сведения о выпускаемой ею продукции, однако сам Руга-старший все еще оставался для нее «черной дырой».

В воскресенье Андреа приобрела несколько пар обуви с маркой «Оникс», и теперь они хранились в ее гардеробе. Ничего особенного эти изделия собой внешне не представляли, напоминая странный гибрид кроссовок и прогулочных туфель. Однако для покупателей важным было совершенно другое — их престижность, или культовый статус. Андреа по опыту знала, что порой бешеной популярностью на рынке пользуется совершенно неказистый с виду товар. В голове у нее уже родился план будущей рекламной кампании для обуви фирмы «Оникс»: упор в ней она намеревалась сделать на ее славные традиции, а также на возрождение моды на классический стиль в духе ретро. В том, что ей удастся провести эту кампанию успешно, Андреа не сомневалась. Но все ее грандиозные планы могли рухнуть, как карточный домик, в случае, если она не сумела бы убедить Макса Руга в правильности своей концепции.

Сохранять хладнокровие во время беседы с главой корпорации уже само по себе далеко не просто. В данном же случае задача, стоявшая перед Андреа, осложнялась тем обстоятельством, что номинально Руга не являлся руководителем фирмы, так как после смерти своей второй супруги он отстранился от дел, хотя его компания и продолжала худо-бедно функционировать.

Андреа понимала, что как только слухи о грядущем крупном заказе от Макса Руги просочатся на рынок рекламных услуг, все агентства тотчас же передерутся из-за него между собой. Разумеется, «ДРА» отхватит свой жирный кусок от общего пирога, но где гарантия, что лично ей, Андреа, тогда достанется хотя бы крошка? Все эти резоны лишали ее душевного покоя.

Тим старательно добывал для нее нужные факты о жизни Макса Руги-старшего, однако вскоре он обнаружил, что зашел в тупик. Гнев Андреа хитрый юноша тем не менее сумел-таки смягчить, принеся ей вчера в клюве одну весьма пикантную сплетню: о том, что Джиллиан умудрилась совратить Мартина и теперь они регулярно совокупляются.

Андреа потребовалось несколько минут, чтобы усвоить эту информацию. Для нее она была не просто банальным «жареным» фактом, дающим повод от души посмеяться, но существенной зацепкой для возможной интриги против своей давней соперницы. Однако в данный момент ей не хотелось ломать себе голову над тем, как можно использовать эту новость в своих интересах. Ведь к волнующей ее проблеме она на первый взгляд не относилась. А ревности из-за Мартина к Джиллиан Андреа не испытывала, от непродолжительного романа с ним у нее на душе остался лишь неприятный осадок. Вот почему она и пришла к заключению, что раз эти две посредственности сошлись, значит, так было угодно провидению.

В глубине души она даже радовалась, что Мартин нашел себе новую пассию. После того как она разорвала с ним интимные отношения, он какое-то время продолжал ей названивать и даже сумел пару раз затащить ее по старой памяти в кровать. Теперь, когда он завел новую любовницу, пылу у него наверняка поубавилось, так что пытаться возобновить их увядшую интрижку он уже не станет. Правда, теоретически он вполне мог бы переключиться на соперницу Андреа, чтобы тем самым ей насолить. Но такая изощренная месть была не в его стиле, он был слишком нетерпелив и прямолинеен, чтобы пускаться в изощренную авантюру. А вдруг это козни Джиллиан? Тоже не правдоподобно. Нет, определенно ничего опасного в альянсе этих двух ничтожеств Андреа не усматривала.

И тем не менее она чувствовала, что эта ситуация ей не приятна. Чутье подсказывало ей, что в ней таится какой-то подвох, однако пока она не могла его нащупать. В таких случаях Андреа обычно откладывала нерешенный вопрос в отдельную ячейку своей долговременной памяти, надеясь, что рано или поздно он решится сам собой.

Зазвонил внутренний телефон, и она подняла трубку.

— Привет! Как дела? — раздался бодрый голос Дианы.

— Нормально. А у тебя? — спросила Андреа.

— Великолепно! У меня есть к тебе разговор. Давай встретимся и потолкуем за чашкой кофе.

— Я могу увидеться с тобой хоть сейчас.

— Прекрасно. Тогда буду ждать тебя в кафе «У Стефана» через пять минут. Я соскучилась по их капуччино.

— Договорились!

Непритязательное кафе, в котором подруги встретились, располагалось за углом здания «ДРА» и пользовалось огромной популярностью как у сотрудников рекламного агентства, так и служащих соседних учреждений. Владелец этого заведения так дорожил своими высокопоставленными клиентами, что с радостью доставлял им кофе, сандвичи и выпечку прямо в кабинеты, если они его об этом просили. Но обычные люди делали покупки сами, по пути на работу или в обеденный перерыв. Андреа подозревала, что подлинным владельцем этого бойкого доходного места является сам Карл Андерсон, а его обслуживающий персонал по совместительству еще и шпионит за клерками «ДРА».

— Рад вас снова видеть, очаровательные дамы! — с обворожительной улыбкой воскликнул при их появлении в зале администратор. — Два капуччино, один крендель с сахарной глазурью и кусок абрикосового рулета. Верно? — спросил он, очень довольный тем, что помнит вкусы своих постоянных клиенток.

— Вам остается лишь все это за нас съесть, — с обаятельной улыбкой ответила Диана.

Они заняли отдельный столик у окна, подальше от своих коллег, забежавших сюда заморить червячка и посплетничать, и некоторое время сидели молча, привыкая к гулу голосов и суете возле буфетной стойки. Солнце, светившее в окно, воскресило в памяти Андреа приятные воспоминания о Риме и Ницце.

Зал кафе был небольшим, а его обстановка — чисто функциональной: столики с хромированными подставками для салфеток и стулья на металлических ножках и с красными деревянными сиденьями, вышедшие из моды еще в конце семидесятых годов прошлого столетия. Обслуживали посетителей бойкие итальянские родственники Стефана — его браться, сестры и многочисленные кузины и кузены. Их страстные споры на родном языке, доносившиеся из кухни, никогда не утихали и могли бы с успехом заменить популярную эстрадную музыку, постоянно звучавшую в зале.

— Так что за сногсшибательную новость ты для меня приготовила? — наконец спросила Андреа.

— Последний семинар для руководящего состава «ДРА» состоится в Лондоне, в отеле «Крейфорд», в среду через неделю, — выпалила Диана.

Андреа ничего не успела сказать по этому поводу, так как официант принес им заказ. Он по-свойски подмигнул Диане, за которой пытался ухаживать, и стал уговаривать ее сходить в воскресенье на стадион и посмотреть футбольный матч, в котором он будет играть. Андреа не спеша помешивала в чашечке ложечкой, отламывала от кренделя маленькие кусочки и отправляла их один за другим в рот, разглядывая из-под опущенных ресниц коренастого брюнета. Когда он отошел от их столика, Диана сказала:

— Ну, как он тебе? По-моему, он очень славный.

— О вкусах не спорят. Но лично я терпеть не могу кривоногих коротышек, — сказала Андреа. — Впрочем, Бог с ним, вернемся лучше к предстоящему семинару. Так, значит, он уже не за горами! Любопытно, почему Андерсон держит это от нас в тайне?

— Возможно, потому что собирается сам туда нагрянуть. Во всяком случае, я видела такую пометку в его ежедневнике.

— Вряд ли он собирается назвать там начальника нового отдела, — продолжала рассуждать вслух Андреа. — Ведь в нем участвуют далеко не все ведущие сотрудники.

— Я с тобой согласна, — кивнув, сказала Диана. — Как он мог принять такое важное решение за столь короткое время? Он никого не приглашал к себе в кабинет для разговора на эту тему и не наводил справок ни о ком их возможных кандидатов.

— Да, все это выглядит весьма подозрительно, так, словно бы он объявил о своих намерениях и тотчас же забыл о них. Все вокруг только и делают, что строят догадки относительно будущего творческого директора, а он абсолютно спокоен и невозмутим. Карл очень умен, он замутил воду, поверг своих подчиненных в смятение и теперь втайне злорадствует, наблюдая, как они лезут из кожи вон, чтобы ему угодить. Я не удивлюсь, если он остановит свой выбор на том, чье имя совершенно случайно придет ему в голову, когда у него будет хорошее настроение.

Некоторое время подруги молча пили кофе и ели сладости.

— Но с какой стати ему вздумалось присутствовать на заключительном семинаре этого курса? Может быть, это его очередная блажь? — первой нарушила молчание Андреа.

— Мне кажется, что он хочет продемонстрировать всем свой новый стиль руководства, показать, что держит руку на пульсе работы коллектива, — заговорщицки понизив голос, произнесла Диана. — Впрочем, я не исключаю и того, что он просто решил сам немного подучиться, чтобы иметь моральное право призывать своих подчиненных постоянно повышать свои профессиональные навыки. Только это строго между нами! Не вздумай кому-либо проболтаться о том, что я тебе сказала. Андерсону немедленно об этом донесут, и я потеряю насиженное место.

— Не волнуйся, я тебя не подведу. За информацию — огромное спасибо, я у тебя в долгу, — сказала Андреа. — Мне эти сведения, безусловно, пригодятся. Это прекрасный шанс произвести на босса хорошее впечатление. Но для этого мне придется хорошенько подготовиться.

— Кстати, как поживает Тим? — спросила Диана, и по ее лукавому лицу Андреа догадалась, что этот вопрос уже давно вертелся у нее на языке.

— От него особой помощи мне ждать не приходится, у него только секс на уме, — ответила Андреа.

— Вот и используй его как секс-робота. Он сейчас в самом соку, в свои-то девятнадцать лет! Ну, поделись своими впечатлениями о его возможностях! Хорош он как жеребец или так себе? — выпалила Диана, вытаращив глаза.

— С каждым разом он делает в этом плане определенные успехи, — уклончиво ответила Андреа. — Раз уж мы о нем заговорили, самое время и мне сообщить тебе одну любопытную новость, которую я узнала от него только вчера. Ты что-нибудь слышала о романе Мартина с Джиллиан?

— Естественно, хотя их связь трудно назвать романом, — сказала Диана. — Честно говоря, от Мартина я такого не ожидала. Зря он связался с этой интриганкой.

— Как ты думаешь, что она замышляет? Неужели она всерьез надеется, что Мартин станет ей покровительствовать? Он законченный циник и эгоист, впрочем, как и все мы, если уж говорить откровенно. Порядочные люди в рекламном бизнесе надолго не задерживаются.

— Если так, тогда эта стерва Джиллиан всех нас переплюнула по части наглости и хамства. Ее все ненавидят, она держится так, словно бы агентство принадлежит ей. Ничего, отольются еще кошке мышкины слезы! — в сердцах воскликнула Диана, сама давно уже точившая зуб на Джиллиан.

Андреа спокойно отправила в рот еще кусочек кренделя, разжевала его и, сделав глоточек кофе, со вздохом сказала:

— Зато нос эта лиса всегда держит по ветру. Не случайно же она записалась на эти курсы! Результаты ее работы пока оставляют желать лучшего, зато она на виду у начальства. Эта хитрая бестия умеет пустить пыль в глаза!

— Думаешь, что ей отдадут эту должность? — шепотом спросила Диана, оглядевшись по сторонам.

— Во всяком случае, она на это надеется. Иначе зачем ей было уходить из «Голдман Миллер»? Там она чувствовала себя как рыба в воде. Полагаю, что она рассчитывала на повышение.

— А вот я слышала, что ее собирались оттуда выгнать. Но она почуяла нависшую над ней угрозу и вовремя уволилась сама.

— Любопытно! Однако я с тобой заболталась, Диана. Мне пора вернуться на рабочее место. Надеюсь, ты не обидишься, если я тебя оставлю. Желаю удачи с официантом! Он явно положил на тебя глаз. Кстати, сегодня твоя очередь платить за кофе. Пока! — сказала Андреа и покинула кафе.

К Диане тотчас же подскочил любвеобильный итальянец.

Сыр-бор загорелся из-за пустяка.

Незадолго до отбытия Андреа в Ниццу ее попросили представить свой прогноз. По замыслу высшего начальства эта примитивная и бессмысленная повинность должна была способствовать разработке оптимальной экономической политики на будущее и созданию более полной картины текущих дел. Андреа надлежало предсказать доход, который к концу года принесут «ДРА» ее основные заказчики. Приказ представить такой расчет исходил от Карла Андерсона и, пройдя через все нижестоящие инстанции, в конце концов попадал для исполнения к таким сотрудникам, как Андреа, менеджерам по работе с клиентами и посредникам.

Обратный процесс продвижения результатов походил на потуги бригады поваров приготовить натуральный бифштекс из соевого фарша. Первоначальные данные искажались до неузнаваемости, пока наконец не ложились на стол босса. На основе этой фантасмагорической «липы» Карл Андерсон и составлял впечатление о перспективах своей рекламной империи в грядущем году.

На этот раз Мартин потребовал от Андреа детально обоснованного и тщательно выверенного расчета. Не придав этому особого значения, она составила обычный прогноз, для вида немного перегрузив его цифрами, и отдала его Джулии, чтобы та привела всю эту писанину в удобоваримый вид и отправила ее по назначению.

Вернувшись из кафе, Андреа просмотрела подготовленные помощницей к докладу бумаги и, к своему удивлению, обнаружила в цифрах существенную ошибку.

— Джулия, здесь, должно быть, опечатка, — сказала она и протянула ей листок. — В моем прогнозе прибылей от сотрудничества с итальянской компанией «Лаццо» я указала цифру полтора миллиона, а не полмиллиона, как здесь напечатано.

— Да, верно, — согласилась Джулия. — Поправку внесла Джиллиан. Я собиралась вам сама об этом сказать. Это так важно?

Андреа сорвалась с места и пулей вылетела из офиса, хлопнув дверью. Ругаться с бестолковой помощницей она не хотела, зная, что в гневе может утратить самоконтроль и наговорить ей массу гадостей. В таких ситуациях Андреа предпочитала побыть одна и, успокоившись, продумать свой ответный удар.

Джиллиан Кей не имела права совать свой нос в ее отчет и уж тем более вносить в него изменения. У Джиллиан имелись собственные клиенты, так что лезть в чужие дела ей совершенно не следовало. Так почему же эта стерва попыталась исказить ее прогноз? Сделала ли она это по своей инициативе или же по чьему-то указанию? Может быть, Мартин? Для чего им понадобилось занижать ее цифры? Все это выглядело очень подозрительно.

Андреа решила во всем разобраться и позвонила Мартину. Его секретарша сказала, что он уехал на переговоры с заказчиком и вернется только после полудня. Тогда Андреа набрала номер Джиллиан Кей. Секретарша сообщила ей, что Джиллиан попросила ни с кем ее пока не соединять. Но Андреа настояла на своем, и спустя минуту в трубке раздался бодрый голос интриганки:

— Что случилось, Андреа?

— Зачем ты исказила мой прогноз по фирме «Лаццо»?

— Мне подумалось, что цифры неоправданно завышены.

— Почему ты вообще суешь свой нос в мои дела, Джил?

— Понимаешь, Андреа, в свое время я тоже работала с этой фирмой. Но таких прибылей я никогда не получала. Поэтому я подумала, что…

Но Андреа перебила ее, заорав:

— Раньше нужно было думать, милочка! Возможно, тогда бы тебе не пришлось увольняться из агентства «Голдман Миллер». Кто показал тебе мои бумаги? Мартин? Ты его знаешь, это высокий брюнет с весьма посредственным причиндалом. Ну, вспомнила?

— Андреа, не надо разговаривать со мной таким тоном! Я хотела тебе помочь!

— Ах вот, значит, оно как! Тогда позволь и мне дать тебе один полезный совет, милочка! Никогда не делай этого впредь! Иначе я устрою так, что ты вылетишь отсюда. Тебе все ясно?

— Не слишком ли ты много на себя берешь, Андреа? Умерь свой пыл и прекрати мне хамить! — вскричала Джиллиан.

— Это ты, по-моему, себе чересчур много позволяешь. Не пора ли тебе взглянуть на вещи трезво? Сейчас я положу трубку, а ты хорошенько подумай над моими словами. Я знаю «ДРА» лучше, чем кто-либо другой, так что не рекомендую со мной ссориться. Если не веришь, можешь навести справки.

Андреа швырнула трубку на рычаг, не выслушав ответ Джиллиан, и, вскочив со стула, принялась расхаживать по кабинету, пытаясь взять себя в руки.

Она вспылила впервые после появления в агентстве своей давней соперницы и теперь сожалела об этом, так как понимала, что неразумно открыто портить отношения с коллегой, пока не знаешь, какие у него подковерные связи. Но особенно убиваться в связи с этой стычкой Андреа не собиралась, полагая, что она останется для нее без каких-либо последствий.

Не прошло и двух минут, как зазвонил телефон.

— Прошу ни с кем меня временно не соединять! — рявкнула Андреа в микрофон селектора.

— К вам пришел Макс Руга! — крикнула в ответ Джулия. — Он ожидает вас в приемной.

Андреа прошиб холодный пот.

Спустившись на лифте на первый этаж, Андреа вошла в зал для посетителей и спросила у охранника по имени Джон, где Макс Руга. От волнения у нее слегка участился пульс и пересохло в горле, поэтому вопрос прозвучал сдавленно и хрипло.

— Так вот же она! — ответил Джон и махнул рукой на диванчик в дальнем углу зала.

Обернувшись, Андреа увидела сидевшую на нем женщину лет двадцати пяти, одетую в синие джинсы и джинсовую куртку. Пуговицы на вороте ее белой блузки были расстегнуты, являя посторонним взорам часть шикарного бюста. Из-под закатанных почти до локтей рукавов куртки виднелись загорелые руки, на одном из запястий сверкали массивные золотые часы «Ролекс», усыпанные бриллиантами. На голове у этой экстравагантной дамы была черная бейсболка «Найк», а на ногах — остроносые ковбойские сапожки, отделанные серебром.

— Вы — Андреа? — спросила она, вставая с дивана и протягивая ей руку с длинными пальцами, унизанными кольцами с драгоценными камнями. Голос ее звучал холодно и спокойно, лицо оставалось бесстрастным.

— Мне вас описал мой брат. Я — Максина Руга. Или просто Макс, так проще запомнить.

По озорному блеску ее глаз Андреа догадалась, что она глубоко удовлетворена тем, что сумела повергнуть свою собеседницу в шок. Рассчитывавшая увидеть в приемной ее отца, Андреа не сумела скрыть изумления и на какое-то время онемела.

Стоявшая перед ней шатенка прищурила свои внимательные темно-синие глаза и, облизнув губы, объяснила цель своего визита, не дождавшись, пока Андреа придет в себя от потрясения:

— Я представляю в Лондоне интересы нашего семейного бизнеса. Макс сказал мне, что вы хотели встретиться с нашим отцом. Возможно, я смогу быть вам чем-то полезна. Кроме того, мне было любопытно взглянуть на женщину, сумевшую расположить к себе моего брата. Так какое у вас к нам деловое предложение?

Андреа сделала глубокий вдох и ответила:

— Не обижайтесь, Максина, но я предпочла бы побеседовать непосредственно с вашим отцом.

— Я понимаю причину ваших сомнений в моих возможностях, — сказала Макс. — Очевидно, вы судите обо мне, исходя из своих впечатлений о моем брате. Да, он действительно далек от наших дел, но я в них принимаю самое непосредственное участие и могу быть вам полезна.

— В таком случае давайте встретимся позже, например, в полдень, и поговорим обо всем за обедом, — предложила Андреа, желая выиграть время на обдумывание своей дальнейшей тактики общения с представителями семьи Руга.

— К сожалению, в это время я буду занята. Может быть, мы поговорим за ужином? — сказала Макс.

Андреа немного подумала и согласилась, решив пригласить итальянку к себе на пиццу по-калифорнийски. Она достала из кармана жакета свою визитную карточку и спросила, отдавая ее своей новой знакомой:

— Вы сможете приехать ко мне в половине девятого вечера?

— Пожалуй, я приеду в девять, — ответила Максина.

— Договорились. Я буду вас ждать, — сказала Андреа.

Это было, бесспорно, самое красочное и удивительное собрание мужчин, которое Андреа доводилось когда-либо видеть. Новый клуб геев под интригующим названием «Край», совсем недавно открывшийся в Сохо, резко выделялся от остальных подобных заведений не только своими колоссальными размерами, но и прекрасным интерьером, и превосходным обслуживанием в баре и ресторане. Днем сюда заглядывала самая разная публика, а по вечерам здание наполнялось громкой музыкой и разноголосым гулом завсегдатаев.

Андреа бывала здесь уже и раньше, у нее имелся членский билет — ей выписал его владелец, ее старинный добрый приятель, купивший этот дом на паях со своими друзьями. Сегодня она пришла сюда, чтобы встретиться с Филиппом, внезапно прилетевшим в Лондон по делам. Разумеется, он первым делом позвонил ей и предложил встретиться вечером, намекнув, что приготовил ей сюрприз.

Она увидела его, как только вошла в ресторан: Филипп сидел за столиком у окна с каким-то щеголеватым молодым господином и что-то негромко ему говорил.

— Рад снова тебя видеть, мой ангел! — воскликнул с обаятельной улыбкой он, когда Андреа подошла к его столику, и, вскочив со стула, чмокнул ее в щеку.

Его собеседник, молодой человек лет двадцати пяти, тоже встал и коротко кивнул, почему-то густо покраснев при этом. По выражению его лица она догадалась, что обычно он не оказывает такого внимания женщинам и вообще предпочитает их сторониться. Его коротко подстриженные густые темные волосы были щедро напомажены и тщательно прилизаны.

— Позволь мне представить тебе своего друга Каллума, — сказал Филипп.

Андреа протянула молодому человеку руку, он смущенно пожал ее и виновато улыбнулся. Они сели за стол.

— Ты давно уже здесь? — спросила Андреа, окинув взглядом зал.

— Нет, минут пятнадцать, — сказал Филипп.

— И как долго ты пробудешь в Лондоне на этот раз?

— Я здесь проездом, уеду, как только утрясу кое-какие дела. Ну, как тебе нравится этот шикарный вид? — Филипп взмахнул рукой, устремив свой взор на великолепную панораму вечернего Лондона, открывавшуюся из окна.

— Я уже бывала здесь раньше, — сказала Андреа. — Вместе со своими друзьями Джейком и Джеромом. Они посещают этот клуб регулярно. Но я, признаться, чувствую себя здесь не в своей тарелке.

Филипп понимающе усмехнулся. Андреа покосилась на Каллума, не решаясь начать при нем конфиденциальный разговор. Филипп все понял без слов и сказал своему юному другу, чтобы тот спустился в бар на первом этаже и ждал его там. Каллум кивнул и ретировался.

— Ну, теперь мы наконец-то сможем поговорить, — с облегчением вздохнув, промолвила Андреа. — Я пыталась до тебя дозвониться, но безуспешно. А у меня уйма новостей.

— Вероятно, некоторые из них мне уже известны, — сказал, улыбнувшись, Филипп. — Это правда, что Андерсон решил продать «ДРА» и посвятить себя теннису и праздному времяпрепровождению?

— Такие сплетни постоянно циркулируют по агентству, — сказала Андреа. — А вот известно ли тебе, что он вознамерился учредить в своей империи творческий отдел и назначить его директором кого-то из своих сотрудников?

— Да, мне об этом сказал Мартин. Мне кажется, что он считает, что я могу за него похлопотать. Но он заблуждается, я далеко не всемогущ, иначе я бы сам занял какое-нибудь высокое кресло. Да, как ты слетала в Ниццу? Надеюсь, удачно? — Филипп забавно вскинул бровь и приготовился слушать.

— Ты даже не представляешь, какая странная история там со мной приключилась, — промолвила Андреа и поведала ему без утайки всю историю своего знакомства с сыном Макса Руги. Слушая ее, Филипп время от времени хмыкал и покачивал головой.

— Значит, Макс-старший там так и не объявился? — спросил он, когда она закончила свой рассказ.

— Нет. Но вот что со мной произошло позавчера! Мне вдруг позвонили из приемной и сказали, что меня желает видеть Макс Руга! — выпалила Андреа.

— Неужели? — Филипп всплеснул руками.

— Так вот, мой милый Филипп, когда я спустилась в приемную, то увидела вместо него молодую очаровательную даму, Максину Руга, его дочь! — Андреа сделала большие глаза.

— Какой пассаж! — воскликнул Филипп, откидываясь на спинку стула. — Продолжай!

— От нее мне удалось узнать, что ее отец на следующей неделе приедет по делам в Лондон, — сказала Андреа, решив опустить некоторые детали той необыкновенной встречи.

— Ты делаешь успехи, мой ангел! — сказал Филипп. — Если так пойдет и дальше, то очень скоро тебе будет известно об этом человеке больше, чем знаю о нем я. Ты уже придумала, как лучше к нему подобраться?

Андреа с сожалением покачала головой:

— Нет. Честно говоря, я собиралась торчать в аэропорту, пока он случайно не столкнется там со мной. Впрочем, Максина пообещала позвонить мне сегодня вечером и сообщить мне детали его визита.

— Если так, мой ангел, тогда я все еще могу быть тебе полезен, — сделав загадочную мину, промолвил Филипп. — Мне доподлинно известно, что он прибывает в Лондон, чтобы взглянуть на кое-какие картины из частной коллекции. Он увлекается полотнами абстракционистов, особенно работами Ротко. Лично я не понимаю, что он находит во всех этих нелепых красных квадратах на черном фоне. Впрочем, это не существенно, главное для нас совсем другое. Я близко знаком с владельцем этой коллекции.

— Значит, ты можешь устроить мне встречу с Максом?

— Это далеко не просто! Он сложный человек, с большими причудами. Я поддерживаю с ним связь через посредника, который и рассказал мне об этих картинах. Это его сын.

— Ты дружишь с ним?

Филипп пожевал губами, выразительно посмотрел на нее и ничего не ответил. Но Андреа уже и сама обо всем догадалась и улыбнулась в знак того, что она все поняла.

Филипп наклонился над столом и, понизив голос, продолжал:

— Я позаботился, чтобы тебя пропустили в галерею, когда туда придет Макс. Он предупрежден об этом. Я верю в твой успех, мой ангел. И хочу дать тебе одну вещицу, которая тебе поможет. Нужно лишь правильно и своевременно ею распорядиться. Слушай меня внимательно…

Он стал объяснять, как ей нужно себя вести с этим человеком, что ей следует и чего не следует делать во время встречи с ним с глазу на глаз. Андреа молча выслушала и спросила, когда он замолчал:

— Филипп, ты в этом уверен?

— Я получил эту информацию из надежнейшего источника, можешь в ней не сомневаться, мой ангел. Но повторяю еще раз: успех этой затеи будет зависеть от того, насколько искусно ты воспользуешься этой штуковиной. Тебе предстоит ювелирная работа, одна малейшая оплошность — и все рухнет. Снискать доверие и расположение Макса Руги не менее сложно, чем похитить фамильные бриллианты из сейфа. А вот та своеобразная отмычка, которой я хочу тебя вооружить…

Он полез в стоявший под столом портфель, пошарил в нем и, нащупав какой-то предмет, положил его на стол.

Андреа впилась взглядом в лежащую перед ней прямоугольную коробочку, обтянутую черной мелкозернистой кожей, осторожно сдвинула крышку, полюбовалась предметом, находившимся внутри футляра, и спросила:

— Это не подделка?

— Нет, это подлинное творение самого Микеланджело! — ответил Филипп и расхохотался.

Андреа наморщила лоб, постукивая по столу пальцем, убрала футляр в сумочку и сказала:

— Что ж, если иного способа нет, значит, так тому и быть.

— Очень важно вовремя и умело этим воспользоваться. Если хочешь попрактиковаться, Каллум с радостью тебе в этом посодействует. Я могу с ним сейчас же поговорить.

— Спасибо, не надо, я справлюсь сама, — сказала Андреа.

Отправляясь на рандеву с Максом Ругой-старшим, Андреа мысленно вернулась к своему разговору с Филиппом в клубе геев, состоявшемуся пять дней назад. Филипп инструктировал ее тогда в течение полутора часов: сначала в ресторане, а потом в баре на первом этаже. Позже она еще не раз прокручивала в голове их доверительную беседу и теперь чувствовала себя достаточно уверенно.

Нужная ей картинная галерея находилась в Челси, на Кингз-роуд. Этот фешенебельный район на западе Лондона давно облюбовали художники. Филипп предупредил ее, что опаздывать нельзя, лучше прийти загодя, и что Руга появится там ровно в половине девятого. Она пошла пешком, разглядывая по пути витрины антикварных магазинов. Опавшая листва, шуршащая под ногами, настраивала ее на мечтательный лад. Любопытно, подумалось ей, как влияла смена сезонов на творчество художника Марка Ротко? Не потому ли так милы его странные картины богатому отшельнику Максу Руге, что и в его душе обосновалась тоска, отложившая свой отпечаток на произведения гениального мастера?

Андреа прочла несколько книг о Ротко и обратила внимание на то, что тона его произведений изменялись по мере того, как душевная болезнь все сильнее подрывала его здоровье. Если картины раннего периода его творчества излучали бодрость и оптимизм, то его последние работы поражали своими темными красками и резкими контрастами, наводящими на мысль о психическом недуге их создателя. На Андреа они производили какое-то странное впечатление, будили в ней беспокойство и смутные желания. Она попросила Филиппа выяснить, к какому именно периоду относятся картины, заинтересовавшие Макса Ругу. Филипп сказал, что это так называемые черные полотна, относящиеся к последнему году жизни художника. Вспомнив, что этот гениальный выходец из России, считавшийся главой школы абстрактного экспрессионизма, в 1970 году покончил с собой в припадке депрессии, Андреа нахмурилась. Ей стало вдруг зябко от возникшего у нее вопроса: как скажутся эти картины на психике Макса? Какие темные помыслы породят они в его голове? В книге о творчестве Ротко она прочла, что созерцание его полотен порой доводило впечатлительных людей до истерики и даже обмороков. Но отступать было поздно, слишком многое зависело от исхода предстоящей встречи.

Андреа взглянула на яркое солнце, сверкающее в голубом весеннем небе, поправила ремень сумочки, перекинутый через плечо, и свернула в нужный ей переулок. Без труда разыскав дом, в котором находилась частная галерея, она нажала на кнопку домофона.

— Говорите, — отозвался чей-то хриплый голос.

— Я — Андреа Кинг, от Филиппа, — сказала она.

Послышалось жужжание, она толкнула дверь и вошла. В прихожей ее встретил мужчина, очевидно, владелец галереи. Андреа не ожидала, что он выйдет к ней так быстро, и вздрогнула, увидев его прямо перед собой. Это был грузный человек лет пятидесяти, одетый в мешковатую «двойку», но без галстука. Ворот его сорочки был распахнут, из-под него выглядывали седые волосы. Смерив посетительницу сверлящим взглядом, незнакомец хмыкнул в напомаженные усики и надменно спросил с акцентом, свойственным «высшему классу»:

— Это вы будете консультировать мистера Ругу?

— Да, — ответила Андреа.

— В таком случае следуйте за мной. Я провожу вас в галерею, — сказал мужчина и повел ее по коридору в зал. Распахнув его массивные дубовые двери, он снова окинул Андреа подозрительным взглядом и добавил: — Сегодня здесь будет дежурить только один охранник. Он впустит сюда мистера Ругу и запрет входную дверь после того, как вы оба отсюда уйдете. Ему велено не беспокоить вас.

— Благодарю, — с натянутой улыбкой промолвила Андреа.

— Этим вы сможете запереться в зале изнутри, сказал он и протянул ей ключ. — Когда увидите Филиппа, передайте ему от меня привет.

С этими словами он поклонился и удалился.

Оставшись одна, Андреа огляделась: помещение было квадратным, размером, возможно, сорок на сорок футов, с каменными стенами, полом и потолком. Как и во всех галереях, в нем было прохладно. Солнечный свет сюда не проникал, а воздух поступал через решетки кондиционеров. У Андреа возникло ощущение, что она очутилась в бронированной комнате. Ей вспомнились слова Филиппа о схожести ее миссии с похищением из сейфа фамильных бриллиантов, и по спине пополз холодок.

Точно в центре зала, в небольшом углублении со ступеньками, стояла приземистая скамья, длиной в восемь и шириной в четыре фута, напоминающая скамейки в японском садике, расположенные несколько ниже уровня земли.

На каждой из стен висело по одной картине Ротко — черные прямоугольники на фоне серых прямоугольников. Казалось, что они впитывают в себя весь окружающий свет и излучают невидимое глазу напряжение. Их нарочитая простота завораживала, исподволь пробуждая в душе зрителя смутную тревогу.

Андреа несколько минут пристально смотрела на одну из них, привыкая к окружающей обстановке, потом отошла к скамье, села на нее и, взглянув поочередно на все четыре полотна, поняла, что находится в идеальной для обзора точке. Времени до прихода Макса Руги-старшего оставалось немного, и она стала раздеваться, аккуратно свертывая одежду и убирая ее в сумку. Холодные каменные плиты студили ступни. Она потянулась, встряхнула плечами, расслабляя мышцы, и, достав из сумки черное трико из лайкры, натянула его на себя до талии. Тонкая эластичная ткань плотно обхватила ее тело, подчеркнув стройность ног и заманчивую округлость ягодиц. После этого Андреа извлекла из сумки корсет, напоминающий ременчатый жилет со множеством металлических соединительных колец, надела его и застегнула на груди. Теперь ее талия обрела узость осиной, а бюст — необыкновенную упругость. Особенно заманчивыми выглядели соски, выглядывавшие из-под ремешков. Потеребив их, Андреа натянула верхнюю половину трико и просунула в рукава руки.

Филипп настоял, чтобы она не надевала ни туфель, ни перчаток. Она последовала его совету, хотя и предпочла бы надеть что-то на ноги, чтобы не зябнуть. Поскольку надевать ей больше ничего не требовалось, она сунула руку в сумку, нащупала кнут, лежавший на дне рядом с футляром из зернистой кожи, достала оба эти предмета и положила их на скамью. На этом ее приготовления к встрече с Максом Ругой закончились, она положила руки на колени и расслабилась.

Минувшие несколько недель были богаты необычными происшествиями. Однако Андреа сумела не только стойко перенести все эти перипетии, но и обратить их в свою пользу. Поэтому теперь, очутившись в тихом и прохладном зале, со стен которого на нее смотрели картины безумного художника, она позволила себе впасть в состояние, близкое к трансовому.

Когда она, встрепенувшись, посмотрела на часы, было уже двадцать пять минут девятого. Андреа напряглась и, повернувшись спиной к дверям, застыла в тревожном ожидании, лихорадочно вспоминая, выполнила ли она все предписания Филиппа. Войдя в зал, Руга должен был увидеть сначала ее, облаченную в корсет и черное трико и сидящую спиной к нему, потом кнут и футляр с заветным предметом. Внезапно Андреа подскочила на месте, вспомнив, что она упустила одну важную деталь, и, наклонившись, достала из сумки черную повязку. Завязав ею глаза, она положила руки на каменную скамейку и снова стала ждать, чувствуя, как тревожно бьется ее сердце.

Теперь, когда перед ее глазами возникла темнота, Андреа словно бы перенеслась в черный квадрат на картине Ротко. Слух и обоняние обострились, и она острее ощущала запахи и звуки. Вот повернулась дверная ручка, послышался скрип петель, щелчок замка, и хриплый мужской голос произнес:

— Это ты, Клара?

По спине Андреа поползли мурашки, ее худшие предчувствия, похоже, сбывались.

Затем раздался звук приближающихся шагов, чье-то учащенное и взволнованное дыхание сменилось глубоким вздохом, и все стихло. Лишь легкий запах мужского пота и одеколона свидетельствовал, что тот, кого она ждала, застыл с ней рядом. Андреа продолжала молчать, боясь пошевелиться. Это был критический момент. Если бы что-то спугнуло Макса Ругу, он бы немедленно убежал и уже никогда с ней не встретился.

Наконец она догадалась, что он раздевается. Послышалось шлепанье его босых ступней по каменным ступенькам. Андреа почувствовала, что Макс остановился перед ней, и оцепенела. Он развязал тесемки и снял с нее повязку. Похлопав глазами, Андреа взглянула на стоящего перед ней мужчину и узнала в нем черты его детей. Его кожа имела тот же оливковый оттенок, что и у его сына, брови были такие же темные и густые, а глаза излучали поразительно яркий свет. Он был совершенно голым, его чресла оказались на уровне ее лица. Для пятидесятилетнего мужчины его тело выглядело прекрасно.

Макс погладил Андреа по голове, приподнял ее, подцепив пальцем подбородок, тепло улыбнулся и удовлетворенно кивнул. На его глазах выступили слезы. Не говоря ни слова, он обошел вокруг скамейки и, вскарабкавшись на нее, встал на четвереньки, опустив голову и оттопырив зад. Филипп предупредил Андреа, что именно так он и поведет себя, поэтому его поза не вызвала у нее удивления.

Выждав несколько секунд, она взяла кнут и дотронулась кнутовищем до ягодиц и мошонки Макса. Он даже не пошевелился. Она провела кнутовищем по его анусу и промежности, затем взмахнула рукой и огрела его кнутом по спине. В тишине галереи прозвучал негромкий шлепок, однако изо рта господина Руги не вырвалось ни звука. Андреа облизнула губы, вздохнула и вновь стегнула его кнутом, на этот раз — по ягодицам. Руга молчал. Андреа удивленно похлопала глазами, расправила плечи и стегнула его по заду кнутом несколько раз подряд. Он вновь не проронил ни слова. Лишь на его коже обозначились красные следы от ударов. Андреа прекратила экзекуцию и опустила руку, уже изрядно уставшую.

— Продолжайте, пожалуйста, — низким густым басом попросил мазохист, не поднимая головы.

Андреа нанесла по его заду еще серию хлестких ударов, и только после этого Руга начал дышать чуть громче, очевидно, ощутив боль. Андреа стала бить его кнутом по одному месту, стараясь наносить удары с равной силой. Ее передок, обтянутый эластичной тканью, стал влажным, все тело покрылось липким потом. Зад Макса стал багровым, однако дыхание оставалось спокойным и размеренным.

Руга закряхтел и сел, спустив на каменный пол босые ноги. Лицо его оставалось бесстрастным, объемистый член — вялым. Андреа отдала должное его поразительному самообладанию и достала из сумки миниатюрное серебряное колечко. Взяв двумя пальцами его сонного петушка за головку, она аккуратно надела на него колечко, опустила его до основания и, полюбовавшись своей работой, снова взялась за кнут.

Руга покосился на свой наливающийся кровью причиндал и вопросительно посмотрел на Андреа. Она провела концом кнутовища по мошонке и пенису, и постепенно он стал твердеть. Сдавленные кольцом вены начали набухать, пенис задрожал и резко встал, уставившись на Андреа единственным слезящимся глазом. Андреа ощутила стеснение в груди, скованной ремнями, и сглотнула слюну. Руга молчал.

Андреа опустилась на колени и взяла его член в рот. Головка оказалась горячей и соленой на вкус. Макс чуть слышно охнул и, взяв обеими руками кнутовище, придавил им голову Андреа к своим чреслам. Пенис проник глубоко в ее горло, Андреа стала задыхаться и попыталась отшатнуться. Однако Макс не допустил этого, сильнее надавив кнутовищем ей на затылок. Андреа стала судорожно сосать пенис, втягивая щеки, и вскоре разбухший до уродливых размеров член заполнил собой весь рот.

Почувствовав, что Андреа исполняет минет усердно и старательно, Макс убрал с ее затылка кнутовище и, взяв ее за уши, оттащил ее голову от своего полового органа.

Удивленная, Андреа недоуменно взглянула на него. Он улыбнулся и вежливо попросил ее встать. Как только она это сделала, выпятив груди, он ухватил ее рукой за влажную киску так, что она вздрогнула от боли. Макс начал тереть ее передок ладонью, и Андреа непроизвольно раздвинула ноги. Руга продолжал мочалить ее вульву, не пытаясь, однако, ущипнуть ее или дернуть за клитор. В промежности у нее вскоре образовалось мокрое пятно, соки лона заструились по бедрам, а перед глазами поплыли разноцветные круги.

Внезапно Андреа почувствовала, что Макс просовывает во влагалище свой средний палец. Стенки лона тотчас же стиснули его, Андреа пошатнулась, подавив рвущийся из груди стон, и, наверное, упала бы, если бы не уперлась руками в плечи Макса. Это не помешало ему продолжить массаж ее передка в прежнем ровном темпе. Но для пущего эффекта он стал потирать ей пальцем клитор.

Промокшая ткань трико болезненно натирала все ее чувствительные местечки. Клитор набух до неприличных размеров и пульсировал. Андреа сделала глубокий вдох, вытаращила глаза и со стоном кончила, впившись ногтями в голые плечи Макса и вертя задом. Перед глазами у нее возник черный квадрат. Она затрясла головой, издавая пронзительное повизгивание, и начала покачиваться. Палец Макса глубже вошел во влагалище.

В следующий миг Андреа почувствовала, что Макс ее раздевает. Освеженная волной прохладного воздуха, она открыла глаза и увидела, что он сосредоточенно продолжает стягивать с нее влажное трико. Сдавленные ремнями груди порозовели, а соски потемнели, как спелые вишни. Руга потеребил их пальцами, потискал груди и снова занялся трико. Андреа с огромным трудом подавила желание выпятить передок и уткнуть Макса в него носом.

Он велел ей лечь на спину и, задрав ей ноги, прижал их коленями к ее грудям. Она обхватила свои ляжки руками, и он ловко связал ей запястья шнуром, пропустив его конец через одно из колец корсета. Между тем его пенис не оставался безразличным ко всему происходящему и продолжал твердеть и раздуваться.

Андреа напружинилась и, приподняв голову, посмотрела, что еще готовит для нее мистер Руга, оказавшийся на поверку изощренным садомазохистом, а не простым любителем экстремального массажа. То, что она увидела, заставило ее громко охнуть и застыть с раскрытым ртом и выпученными глазами. Макс держал в руке короткий и толстый резиновый кляп шишкообразной формы, к основанию которого была привинчена трубочка с маленькой резиновой грушей, напоминающей клизму.

Макс ухмыльнулся и окунул затычку в баночку с густой вязкой жидкостью. Андреа обреченно вздохнула и закрыла глаза. Макс подошел к ней и снова завязал ей глаза повязкой. Андреа затаила дыхание, почувствовав недоброе. Предчувствие не обмануло ее, уже в следующее мгновение скользкая затычка вошла в ее задний проход. Андреа ахнула, и Макс немедленно заткнул ей рот резиновой грушей. Андреа стиснула ее зубами, и затычка в анусе стала разбухать, растягивая его стенки. Мистер Руга хмыкнул и деловито протолкнул затычку поглубже.

Андреа услышала свист кнута, рассекающего воздух, и треск своей кожи. Секунду-другую она ничего не чувствовала, потом ощутила жгучую боль в ягодицах и непроизвольно закусила грушу. Набухшая в прямой кишке затычка расперла ее стенки еще сильнее, и Андреа почувствовала, что она вот-вот лопнет.

Макс принялся хлестать ее кнутом по ягодицам изо всей силы, и с каждым его новым ударом давление на стенки ее заднего прохода нарастало. Но внезапно боль переросла в удовольствие, и по бедрам Андреа расползлось блаженное тепло. Ей даже почудилось, что головка клитора искрится. Мускулы прижатых к грудям бедер напряглись, по всему телу пробежала дрожь, в голове помутилось, и Андреа показалось, что она теряет сознание.

Но Макс извлек резиновую грушу у нее изо рта, и она, судорожно вздохнув, пришла в себя. Раскаленные ягодицы саднели. Боль в анусе обострилась. Андреа с шумом выпустила воздух сквозь стиснутые зубы и почувствовала, что у нее свело скулы. Пока она пыталась расслабиться и восстановить нормальное дыхание, Руга развязал ей руки и снял с ее глаз темную повязку. Андреа опустила ступни на скамью и открыла глаза: перед ними возникли оранжевые круги.

Слабеющей рукой она не без труда извлекла затычку из своего ануса, и оттуда с шумом вырвался спертый воздух. Андреа обвела затуманенным взглядом стены зала, и ей почудилось, что полотна Ротко впитывают в себя свет, наполняя помещение темной энергией. Охваченная благоговейным трепетом, она затаила дыхание.

Макс Руга прилег рядом с ней на скамью и, погладив ее по голове, нежно поцеловал в губы. Андреа обняла его и начала тереться об него всем телом. При этом она незаметно дотянулась рукой до баночки с вазелином и, зачерпнув оттуда добрую порцию этой золотистой ароматной смазки, стала умащивать ею свой пылающий зад. По анусу распространилось благодатное тепло, боль стихла. Андреа вздохнула с облегчением и встала на колени. Макс чмокнул ее в щеку и прошептал:

— Пожалуйста, открой коробочку!

Андреа подползла на четвереньках к заветному футляру, врученному ей Филиппом, и сдвинула крышку.

Внутри, на бархатной обивке, лежал ониксовый пенис. Холодный и твердый, он своими размерами и формой напоминал член Макса Руги, причем, как отца, так и сына, с той лишь разницей, что немного суживался в основании, плавно переходящем в два ониксовых яичка.

Именно таким описал этот ритуальный предмет Андреа Филипп, инструктируя ее в клубе геев. Следуя его напутствию, она скрупулезно выполнила все действия, предусмотренные сценарием этого эксцентричного обряда, и заслужила почетное право опробовать фамильный фетиш, окруженный множеством легенд. Молва приписывала авторство его создания самым разным историческим личностям. Но как ни велик был соблазн поверить ей, Андреа все-таки склонялась к тому, что ваятелем уникальной каменной копии фаллоса был обладатель его оригинала — сам Макс Руга-отец.

Когда творец бережно взял в руки свое любимое изделие, Андреа почувствовала столь сильное волнение, что зажмурилась и замерла в ожидании свершения самого ответственного действа — введения фетиша ей в анус. Основательно растянутый и промассированный в ходе предыдущей обязательной процедуры, болезненной, но не лишенной и приятных аспектов, ее задний проход был совершенно подготовлен к новой встрече с прекрасным. Прохладный благородный оникс столь легко и быстро проскользнул в него, что Андреа не успела даже охнуть. Неописуемый восторг от одной лишь мысли, что она соприкоснулась с тайной стороной личной жизни мужчин из рода Руга, поверг ее в оцепенение.

Стенки прямой кишки, щедро пропитанные пахучим вазелином, с восторгом сжали каменного гостя в своих горячих объятиях, а пунцовые ягодицы чмокнулись с ониксовыми яичками. Но им не долго пришлось топтаться на пороге ануса: Руга заботливо раздвинул пальцами румяные щеки зада Андреа и пропихнул в него все свое любимое творение.

После этого он улегся спиной на скамью, явив горящему взору Андреа свой эрегированный пенис, и закрыл глаза, уверенный, что она знает, как поступить.

Охваченная звериным вожделением, Андреа встала над ним на карачках, сделала два глубоких вздоха и, выпрямившись, начала плавно садиться на торчащий член, сдавленный серебряным колечком. Ее влагалище судорожно сжималось от нетерпения, шейка матки сладостно ныла, предвкушая скорое свидание с головкой, а клитор трепетал, изнемогая от желания побыстрее потереться о кольцо.

Едва лишь кончик члена поцеловал ее половые губы, Андреа испустила потоки соков и воскликнула:

— Ой!

Это незатейливое междометие как нельзя лучше отобразило состояние ее души в этот волшебный миг. Андреа вложила в него все обуревавшие ее чувства, не поддававшиеся описанию другими словами. Радость ее была воистину безмерна. Фаллос Руги-отца пришелся ей в самую пору. Он устраивал ее и своей твердостью, и длиной, и толщиной. Не в силах сдерживать свой восторг, Андреа впустила его в себя целиком и заегозила на чреслах Макса.

Эта детская непосредственность, возможно, была и не совсем уместна в столь ответственный момент, но простительна, ибо Андреа заслужила право ликовать и бурно веселиться, оседлав наконец-то мужчину, за которым гонялась, как ей казалось, уже целую вечность. Руга-старший напрягся, закряхтел и с натуженным стоном вогнал в ее лоно свой инструмент чуточку глубже. Но именно этот пустячок и вызвал у нее дрожь во всем теле и звон в ушах. Серебряное кольцо царапнуло клитор, и с уст Андреа сорвалось томное:

— Ох!

На этот раз звук вырвался из неведомых глубин ее утробы, из сосредоточения всех ее темных страстей. Андреа на мгновение застыла, запрокинув голову и вцепившись пальцами в свои взлохмаченные волосы. Переведя дух, она принялась мять руками свои груди, стиснутые ремешками корсета. Ягодицы все еще саднели после экзекуции, устроенной ей Максом для пущей бодрости. Набухшие от притока крови соски покраснели и зудели.

Руга-отец впился пальцами в ее крутые бедра и начал ритмично работать торсом, немилосердно надраивая стенки ее влагалища. Эхо от ударов головки причудливым образом отдавалось в анусе, заполненном ониксовым фетишем, и рассыпалось затухающими отголосками по всему ее телу.

Андреа наклонилась и уперлась ладонями в его вздымающуюся волосатую грудь. Зад ее плотнее прижался к его чреслам, и каменные яички начали целоваться с мошонкой. Заполненная снизу одновременно двумя фаллосами, Андреа была близка к исступлению. Такой полноты ощущений ей еще никогда не доводилось испытывать. Ониксовый пенис натирал ей задний проход в том же ритме, что и живой член влагалище. Но самым удивительным было то, что фаллосы проникали в нее все глубже и глубже! То опускаясь на них, то приподнимаясь, Андреа неуклонно приближалась к той заветной грани, миновав которую она неминуемо потеряла бы самообладание. Стремясь отодвинуть этот миг и продлить удовольствие, она слегка замедлила ритм своих подскоков и наклонилась вперед. Именно этой оплошности и ждал от нее старый волк сексуальных баталий! Едва только возникла возможность для маневра, опытный гедонист изменил угол наклона головки и, вытянув свой инструмент из влагалища почти полностью, немедленно с чудовищной силой вогнал его обратно.

— Ах! — выдохнула Андреа, и все у нее завертелось перед глазами.

Однако суть подвоха заключалась вовсе не в этом. Ониксовый фетиш от удара, сотрясшего ее главное вместилище порока, сдвинулся с места и чуть было не выскользнул из ануса. Возникший эффект двустороннего трения стенок перегородки, разделяющей два потайных тоннеля, потряс Андреа так, что она взвизгнула и, зажмурившись, понеслась на чреслах Макса во весь опор, как закусившая удила кобыла.

Не заботясь более о корректности своих восклицаний, она визжала, стонала и что-то бормотала, то приподнимаясь на пронзающих ее торс пенисах, то с остервенением опускаясь на них вспотевшим задом. Наконец она прочно уперлась в скамью подошвами и начала двигаться в одном ровном и быстром темпе. Руга слегка расчувствовался и начал тихонько охать.

Прыгая, словно юла, на его пенисе, Андреа внимательно наблюдала смену эмоций на его лице. И когда его рот искривился в чувственной гримасе и все тело начало дрожать, Андреа поняла, что ее непробиваемый партнер дрогнул. Обняв свои плечи руками, она сжала, словно тисками, его разбухший член стенками влагалища и, приподнявшись, плюхнулась всей своей массой на его лобок и бедра. Перехваченный в основании серебряным кольцом член с чудовищной силой задрожал, и дикий крик исторгся из глотки Макса, почти одновременно со спермой, брызнувшей из отверстия в головке. Конвульсивно содрогаясь, Макс рычал и стонал так, словно бы его четвертовали на этой каменной плите. Мокрый от соков лона и семени, пенис выскользнул из влагалища, но вошедший в раж Макс сжал его в кулаке и стал самозабвенно дрочить. Капли спермы падали ему на грудь и живот. Ее запасы, казалось, были неисчерпаемы. И вскоре весь он покрылся густым кремовым желе, бившим из него фонтаном.

Оттопырив зад с торчащим из него ониксовым членом, Андреа лихорадочно мастурбировала, созерцая эту восхитительную картину. Ее раскаленный клитор пылал и пульсировал. Упав на колени, она шире раздвинула ноги и, дотянувшись до каменного пениса рукой, принялась запихивать его себе в зад. Потрясший ее наконец оргазм был подобен взрыву. На мгновение она отключилась, ослепленная сверкнувшей у нее перед глазами вспышкой. А когда очнулась, то почувствовала в своем заднем проходе уже не каменный, а живой мужской причиндал.

Издавая конское ржание, Макс Руга-отец тарабанил ее так, словно бы вознамерился сжечь ее в огне сладострастия. Затухающий оргазм вновь вспыхнул в ней, на этот раз уже в анусе, и ее надрывный стон сотряс стены галереи.

Когда розовая пелена спала с глаз Андреа, она обернулась и увидела, что по лицу Макса Руги-отца, все еще драившего ее пылающий анус, струятся слезы.

Домой Андреа вернулась во втором часу ночи, совершенно истерзанная и измученная неугомонным Максом Ругой. Даже очутившись в своей квартире, она ощущала в себе его пенисы, оригинальный и каменный. Однако душа ее в отличие от измочаленного влагалища и надраенного до блеска ануса была спокойна. Ответственное мероприятие в частной картинной галерее прошло успешно. Андреа осталась чрезвычайно довольна своей первой встречей с Ругой-старшим, и теперь у нее не было сомнений в том, что спустя неделю-другую дела ее пойдут в гору. Макс предложил ей прилететь к нему в Ниццу на выходные в конце следующей недели для уточнения некоторых деталей их будущего сотрудничества. В качестве своего секретаря Андреа решила взять с собой Тима.

Она прошла на кухню, включила свет и подошла к холодильнику. На нем лежала видеокассета и листок бумаги с забавным рисунком, сделанным Тимом. Взглянув на него, Андреа тихо рассмеялась: Тим изобразил в карикатурном виде самого себя, застывшего в странной позе и со всклокоченными волосами, в момент мастурбации. Под рисунком он написал: «И все эти муки ради женского каприза?»

Андреа достала из холодильника коробку шоколадных конфет, перевязанную розовой шелковой ленточкой, сунула ее под мышку вместе с видеокассетой и пошла в гостиную просматривать запись. Она оказалась качественной и содержательной. Очень довольная этим, Андреа выключила монитор, съела конфетку и поднялась в спальню.

На кровати она увидела спящего Тима. Горевшая на столике ночная лампа тускло освещала его лицо, казавшееся детским. Во сне Тим смешно морщил лоб, словно бы решая сложную задачу. Его тело было до плеч покрыто одеялом. Андреа томно вздохнула, представив его абсолютно голым, и пошла принимать душ.

Войдя в кабинку, она убрала с лица макияж, разделась, ощущая в теле стеснение, вызванное прежним нарядом, и погладила себя по грудям и бедрам. Следы от ремней и кнута, оставшиеся на ее нежной коже, и зуд в заднем проходе воскресили в ее памяти сцены недавнего совокупления на каменной скамье. Андреа не считала, что подверглась унизительному насилию, напротив, она осталась удовлетворена этим оригинальным рандеву и была не прочь снова пройти через подобное испытание. Победа, одержанная ею в нелегкой схватке с Максом-старшим, прибавила ей уверенности в себе и открыла перед ней новые горизонты чувственных наслаждений.

Тугие струи теплой воды смыли вместе с потом все ее болезненные ощущения и вселили в нее живость и бодрость. Бесследно исчезли и зуд в анусе, и жжение в лоне, и боль в ягодицах. Андреа повеселела и начала наносить на тело ароматный шампунь. Взбив с помощью губки обильную пену, она смыла ее горячей водой, насухо вытерлась махровым полотенцем и, чувствуя приятное покалывание в членах, вышла голая в холл. Шлепая босыми ногами по ковровой дорожке, Андреа вошла в спальню и приблизилась к кровати.

Тим по-прежнему спал, смешно посапывая во сне. Он лежал уже не на спине, а на боку, лицом к стене. Андреа откинула край одеяла и легла рядом с ним, с наслаждением вдыхая запах чистого постельного белья и потного мужского тела. Вытянув ноги, она прижалась грудями к спине юноши и стала легонько тереться лобком о его тугие ягодицы, массируя клитор и половые губы. Вскоре лоно наполнилось нектаром, а по коже побежали мурашки. Андреа согнула ногу и положила ее на Тима. Он, однако, не проснулся, а только что-то пробормотал.

Поглаживая ладонью его грудь, Андреа стала тереться передком о его бедро, млея от растекающихся по телу приятных ощущений. Вскоре ее окатило первой горячей волной, и она, впав в экстаз, начала тереть пальцем клитор. Ее другая рука соскользнула с груди Тима на его живот, а потом и ниже, в кущи курчавых волос на лобке. Дыхание Тима оставалось ровным. Андреа дотронулась кончиком пальца до основания пениса и, осмелев, сжала его в руке и принялась дрочить, вздрагивая от сладострастия. Вскоре пенис окреп и стал подрагивать в ее кулаке, становясь все толще и длиннее. Андреа начала непроизвольно поводить бедрами, плотнее прижимаясь мокрым передком к заду Тима. Дыхание ее участилось, сладострастные стоны рвались наружу. Когда эрекция Тима достигла кульминации и его дыхание стало прерывистым, Андреа пощекотала ему мошонку и игриво запустила в анус пальчик.

Тим вздохнул и проснулся, мышцы его спины напряглись, ягодицы сжались. Однако он не проронил ни звука и не обернулся. Поэтому Андреа продолжила мастурбацию, намереваясь довести Тима до эякуляции. Тим проснулся окончательно, когда в головке пениса возникла пульсация, повернулся к ней лицом и с улыбкой сказал:

— Привет! С благополучным возвращением домой! Ну, рассказывай, как все прошло.

Андреа поцеловала его в губы.

— Очень удачно. Подробности я расскажу тебе завтра. Спасибо за пленку, ты молодец!

— А за конфеты? — с лукавой улыбкой спросил он.

— А за конфеты — отдельная благодарность, — ответила она и, соскользнув к его чреслам, взяла член в рот.

Под одеялом было темно и жарко, но это не помешало ей заглотить пенис вместе с мошонкой. Тим сладострастно застонал и заохал. Она принялась кивать, все больше входя во вкус процесса, и втягивать щеки, сжимая в руке основание пениса. Тим задергался, все глубже вгоняя его ей в глотку. Она стала производить глотательные движения, и Тим заколотил в экстазе руками по матрацу, выкрикивая:

— Еще! Еще! Боже, как мне хорошо!

Андреа сильнее сжала пенис в руке и принялась сосать его, как помпа. Головка разбухла, заполнив собой всю ее оральную полость. Но Андреа с энтузиазмом продолжала минет, млея от нарастающего в ней оргазма.

Простыни шуршали в такт ее движениям. Тим приподнял одеяло, и под него устремился прохладный воздух. В благодарность за эту любезность Андреа нежно лизнула головку и уздечку. Пенис задрожал, ноги Тима напряглись, и Андреа блаженно зажмурилась, предвкушая райское лакомство. Она предпочитала сперму всем иным кушаньям и готова была поглощать ее литрами. Но сейчас в ней пробудилось и другое, не менее страстное, желание — усесться на Тима верхом и почувствовать его молодой пенис в своем влагалище, вволю поскакать на нем и, выкрикивая грязные ругательства, взбить пену на своем и его лобке, оросить его соками, насладиться и грубыми, и нежными ласками, испытать и боль, и удовольствие, упасть в обморок от оргазма и, воскреснув, впасть в нирвану.

Андреа прекратила минет и, покрыв живот Тима поцелуями, откинула одеяло. Золотистая кожа юноши, покрытая пленкой испарины, блестела. Его эрегированный пенис покачивался, сверкая мокрой от ее слюны головкой. В глазах Тима читалась страсть. Андреа упала ему на грудь и начала облизывать соски, одновременно с этим лаская рукой мошонку с твердыми, как камушки, яичками. Они показались ей такими славными и удивительными, что она не удержалась и стала их сосать, шумно втягивая носом аромат промежности. Из единственного глаза побагровевшей головки выступила слеза, и Андреа, слизнув ее, с удовольствием проглотила. Мошонка начала дергаться, тонкие волосики на ней зашевелились. Словно в гипнотическом сне Андреа шире раскрыла рот и начала жевать яички.

Издав испуганный вопль, Тим схватил ее за уши и оторвал от своих бесценных половых органов. Пока Андреа виновато хлопала глазами, сообразив, что она зашла чересчур далеко, он занял сидячее положение и уперся ладонями в матрац. Не теряя времени, Андреа уселась на него верхом и, взглянув ему в глаза, с наслаждением стиснула стенками лона пенис. Тим охнул, Андреа обняла его и, страстно поцеловав, застонала и расцарапала ему спину ногтями. Он уткнулся головой в ее груди и стал их сосать. Нежно поглаживая его по голове, Андреа размеренно работала тазом, остро ощущая головку пениса. Кровь шумела у нее в ушах, переполненное нектаром влагалище громко хлюпало, из раскрытого рта вырывались стоны, похожие на рыдание.

Она сжала ладонями голову Тима, присосавшегося к ней, словно голодный младенец, и быстрее запрыгала на его твердом пенисе. Тим сладострастно заурчал и начал работать торсом. Андреа зажмурилась и запрокинула голову. Тим стал поглаживать рукой ее ягодицы, время от времени крепко сжимая их. Она почувствовала, что его сильные длинные пальцы проникли в расселину между ними и трогают анус. Эти нежные прикосновения вызвали в ней дрожь, она громко охнула и замотала головой. Вспыхнувшая в копчике искра воспламенила пожар в промежности, ослепительная молния пронзила позвоночник. Андреа напряглась, отрывисто и шумно дыша, живот ее затрепетал, а в клиторе возникла пульсация. Тим погладил его головку, и шквал оргазма сотряс все ее тело. Издав звериный стон, Андреа вцепилась Тиму в волосы и запрыгала на его чреслах. Головка члена стала биться о шейку матки, вызывая у нее головокружение. Соки хлынули на лобок юноши, половые губы раздвинулись, и пенис вошел в ее волшебный грот вместе с мошонкой.

Тим впился ногтями в ее мясистые ягодицы и принялся ожесточенно долбить членом ее лоно, издавая при этом странные звуки. Андреа уткнулась лицом в его плечо и в порыве безумной страсти впилась в него зубами. Тим жалобно вскрикнул, что только раззадорило Андреа, и она, войдя в раж, повалила его спиной на матрац, стремясь обострить свои ощущения. В остекленелых глазах юноши промелькнул страх. Не давая ему опомниться, Андреа ухватилась за основание пениса, горячего и скользкого от соков, и начала тереться об него клитором. Тим в отчаянии закрыл ладонями лицо и запрыгал на матраце, норовя поскорее кончить.

Но у Андреа возникли иные планы. Вволю наигравшись с его причиндалом, она одним ловким движением вставила его во влагалище и начала быстро и ритмично сдавливать его стенками, подобно тому, как она делала это щеками во время минета.

Ее горячее лоно словно бы доило пенис, и с каждым новым сокращением мышц влагалища он становился все тверже и проникал все дальше. Тим убрал руки с лица и больно сжал ими ее груди. Андреа охнула, и тогда он ухватил ее рукой за взмыленный передок и начал ей тереть большим пальцем клитор.

Андреа замерла, стиснув зубы, все ее тело напряглось, анус и лоно сжались, по позвоночнику пробежал электрический ток. На миг ей почудилось, что петушок Тима превратился в камень. Она с восхищением окинула взглядом его сильное молодое тело, лежавшее под ней на кровати, и с пронзительной отчетливостью осознала, что не испытывает к нему никаких иных чувств, кроме вожделения. Иными словами, ей дьявольски нравилось кувыркаться с ним в постели, вытворяя все, что ей вздумается, и самоутверждаясь. И в каких бы позах они ни совокуплялись, все равно она выходила их этих баталий победительницей, уверенной в своей безграничной власти над партнером. Он мог часами драить ей передок или тарабанить в анус, мог сколько угодно кончать ей в рот или мастурбировать, выплескивая сперму на ее груди. Но в конце концов до него доходило, что он не в силах противиться ее внутренней силе и безграничной энергии.

Нынешняя ситуация была тому ярким свидетельством.

Тим лежал на кровати в ее спальне, а она гордо восседала у него на пенисе. Глядя в его вытаращенные глаза, она попыталась прочесть его мысли, но быстро отказалась от этой нелепой затеи, поняв, что в голове у него, как всегда, только похоть. Это лишний раз оправдывало ее собственное аморальное поведение и избавляло ее от угрызений совести. Сделав такое умозаключение, Андреа стиснула пенис Тима стенками лона так, что у него на глаза навернулись слезы, и начала медленно, в такт своему дыханию, приподниматься и опускаться. Соприкасаясь с его телом, ее половые губы негромко чавкали, под аккомпанемент шлепков мошонки по ягодицам. Смазанный соками, твердый член юноши двигался в лоне, как поршень парового двигателя. Эта размеренность и предсказуемость процесса соития успокаивали Андреа, переволновавшуюся во время садомазохистских эксцессов с Максом Ругой.

Успокоившись и почувствовав себя хозяйкой положения, Андреа загипнотизировала ошалевшего Тима своим пронзительным взглядом и позволила себе отключиться и впасть в нирвану. Размеренно ерзая на его чреслах и все плотнее притираясь своей киской к его лобку, Андреа закрыла глаза и начала чувственно постанывать, приоткрыв рот и мотая головой.

Уставившись остекленелыми глазами на ее вульву, Тим автоматически работал торсом, тоже впадая в трансовое состояние. Казалось, что это неторопливое совокупление будет длиться бесконечно. Однако такое впечатление было обманчивым. Страсть медленно, но верно все крепче сжимала их обоих в своих объятиях, пока наконец с любовниками не произошла поразительная метаморфоза.

Андреа внезапно словно бы окаменела, пронзительный крик вырвался из ее открытого рта, судорога пробежала по ее телу, и мощная невидимая волна подбросила ее вверх. Оказавшись абсолютно не готова к столь неожиданному повороту событий, она ухватилась одной рукой за основание пениса, словно боясь потерять точку опоры, а другой принялась быстро теребить клитор, как бы надеясь с его помощью привести себя в чувство.

Утратив душевное равновесие, Тим схватил Андреа обеими руками за ягодицы и, стиснув зубы, исторг ей в лоно необычайно тугую струю семени. Почувствовав эту горячую влагу стенками влагалища, она явственно представила, как дрожит внутри ее головка, выплескивающая все новые и новые порции спермы, и снова затряслась в экстазе.

Тим окончательно утратил контроль над собой и вопил в полный голос, ошеломленный обрушившимися на него ощущениями и количеством спермы, изливавшейся из него. Андреа пришла в себя и открыла глаза. Вид вздрагивающего в экстазе тела Тима, его выпученных полубезумных глаз и рта, перекошенного сладострастной гримасой, поверг ее в трепет. Она непроизвольно заерзала на его чреслах, чем вызвала у него новый, еще более буйный, пароксизм семяизвержения. Вся простыня стала мокрой и липкой, ноги Андреа приклеились к его бедрам, а половые губы — к лобку. И ей не оставалось ничего другого, кроме как скакать на нем, массируя клитор. Пенис продолжал дергаться во влагалище. Дрожь распространялась по ее промежности, бедрам и животу. Ноги ее стали словно ватные, а в ступнях возникло покалывание. Горячие волны одна за другой прокатились по всему ее телу, влагалище начало плавиться, а руки совершенно ослабли. Необыкновенная легкость во всем организме породила у нее впечатление, что она парит в небе и вот-вот умчится куда-то в неведомые выси, откуда уже никогда не вернется. Яркая молния прошила ее от темени до пяток, взрыв сотряс низ ее живота — и внезапно розовая пелена упала с ее глаз. Она почувствовала себя так, словно бы заново родилась, обогащенная новыми знаниями и впечатлениями.

— Ах, Андреа! — воскликнул Тим.

Она посмотрела на него так, словно бы видела его впервые, и прижала палец к его губам.

Проснулась она с таким ощущением, словно бы вынырнула из бездонного омута, в который провалилась накануне. Сон ее был глубоким и не отягощенным сновидениями. Часы показывали шесть часов и сорок четыре минуты. Звонок должен был вот-вот прозвенеть и разбудить Тима. Она решила проявить к нему сострадание и, нажав на кнопку, отключила будильник, оставив юношу еще ненадолго в объятиях Морфея.

Сегодня ей предстояло сдать очень важный экзамен, завершающий серию семинаров в рамках программы повышения квалификации сотрудников «ДРА». Собственно говоря, особого беспокойства в связи с этим никто из ее коллег не испытывал. Подобные мероприятия проводились и раньше и носили формальный характер. Но они не знали того, что знала Андреа: на заключительный семинар намеревался нагрянуть Андерсон.

Она приняла душ, надела халат, стянула резинкой в хвостик волосы на затылке и, взглянув на свое отражение, подмигнула ему: дескать, выше нос, все под контролем.

С особой тщательностью сделав макияж и прическу, Андреа достала из гардероба белье «Ла Перла», которое она надевала лишь в особых случаях, и совершенно новое платье от «Ральф Лоурен», купленное в фешенебельном салоне пару недель назад, прекрасно скроенное, но без лишних украшений.

Внезапно тихонько заблеял телефонный аппарат, стоявший на тумбочке. Андреа взяла трубку и, прикрыв ладонью рот, произнесла:

— Вас слушают.

Звонкий голос Максины произнес на другом конце провода:

— Ты определенно имеешь успех у всех мужчин семьи Руга!

— Ах, это ты! Привет! Спасибо за комплимент. Но осмелюсь добавить, что и у женщин тоже. Не так ли?

— Папа просил меня связаться с тобой и сказать, что он хотел бы снова с тобой встретиться. Ты произвела на него неизгладимое впечатление. Он сам уже сказал тебе об этом?

— Да, когда приглашал меня вновь побывать у него в Ницце, ориентировочно — в конце следующей недели. Надеюсь, что он не передумал.

— Напротив, он до сих пор очень взволнован и с нетерпением ждет твоего приезда в Ниццу. Я тебя поздравляю!

— Я хочу взять с собой помощника, — сказала Андреа. — Это удобно?

— Конечно! Запиши номер моего телефона и позвони мне, когда будешь точно знать время вылета из Лондона и номер рейса. Отец пришлет за тобой автомобиль, — сказала Максина.

— Спасибо, милая! Непременно перезвоню тебе позже.

— Чао!

— Пока!

Секс. Именно он и стал альфой и омегой всех этих событий, подытожила свои воспоминания Андреа, поставив портфель на письменный стол, за которым еще недавно сидел Мартин.

Скандальная видеозапись, продемонстрированная на заключительном семинаре курса повышения квалификации, вызвала живой отклик у всего персонала «ДРА». Пересуды по этому поводу продолжались до сих пор. Никто не сомневался, что Мартин будет с позором изгнан из империи Карла Андерсона. И действительно, он даже не объявился в офисе, чтобы забрать свои личные вещи. Его вообще никто больше не видел с тех пор, как он пулей вылетел из конференц-зала. Поговаривали даже, что Андерсон его задушил или убил кулаком. Как попала та роковая кассета в зал и кому пришло в голову подложить Мартину такую свинью, оставалось для всех неразрешимой загадкой. Разумеется, за исключением нескольких посвященных в эту тайну.

В планы Андреа поначалу не входило доводить свою затею с видеозаписью до рокового для Мартина и Джиллиан исхода. Она намеревалась лишь позабавить зрительскую аудиторию этой шуткой и тем самым внести толику оживления в скучную учебу. Однако позже ей стали известны два важных факта, которые впоследствии и заставили ее внести коррективы в свои планы. Во-первых, Диана по секрету сообщила ей, что на семинар пожалует Андерсон. А во-вторых, и это стало решающим фактором, Кэрол пронюхала, что Джиллиан завела с боссом любовную интрижку. Естественно, Андреа не могла остаться равнодушной к этим обстоятельствам.

Кассету в отель тайно доставила в то утро Диана, ей удалось выполнить свою миссию, оставшись не замеченной обслуживающим персоналом. Эту тайну Андреа хранила свято, поэтому Карлу никогда не суждено было узнать имен заговорщиков. После демонстрации этого «учебного пособия» семинар продолжился, однако Джиллиан Кей не стала участвовать в нем, сказавшись больной.

Как стало позже известно, Андерсон в тот же день уведомил по телефону Мартина Кокса о том, что тот уволен. Такая спешка в принятии решения объяснялась довольно просто: Карл опасался, что Мартин упредит его, подав прошение о своей отставке. До Андреа дошли слухи, что изгнанные с позором из «рекламного рая» Мартин и Майкл Митчелл хотят создать свою, конкурирующую с «ДРА», фирму. В случае если бы их рискованная затея удалась, к ним переметнулась бы и Джиллиан Кей. Пока же она по-прежнему работала на Андерсона, которого до поры до времени удовлетворяло качество ее минета.

Спустя неделю после знаменательного события в отеле «Крейфорд» Андреа вместе с Тимом отправилась в Ниццу, и хотя Макс Руга-старший на этот раз и не удостоил ее своим вниманием, Андреа осталась довольна этой поездкой, как деловой ее составляющей — переговорами с Максиной, так и насыщенной развлекательной программой, в которой принимали самое живое участие все, кто находился в особняке. После этого дела пошли как по маслу. Не прошло и недели, как Руга и Андерсон встретились и договорились о размещении в «ДРА» крупного заказа на рекламу продукции компании «Оникс». В знак своей признательности за оказанные ему услуги Макс Руга подарил Андреа четыре гравюры Марка Ротко. В ходе совместной работы она сблизилась с Карлом Андерсоном и смогла составить о нем более полное представление. Их сближение произвело на нее колоссальное впечатление. Андерсон действительно был неординарной личностью с огромным физическим и интеллектуальным потенциалом.

Но еще важнее было то, что и он был потрясен ее способностями.

Вот почему Андреа и подумала, что она может позволить себе два маленьких каприза. Во-первых, убрать из кабинета письменный стол, за которым сидел Мартин. А во-вторых, не заменять его новым рабочим столом, так как он ей не потребуется, поскольку все решения она намеревалась принимать незамедлительно и доводить их до сведения своих подчиненных посредством устных распоряжений.

Вот уже месяц, как Андреа занимала пост начальника творческого отдела корпорации «ДРА». За это время она не внесла в интерьер кабинета практически никаких существенных изменений, за исключением нескольких маленьких деталей. Но специально для предстоявшей ей сегодня встречи с Джиллиан она добавила в его обстановку один яркий штрих, в чем ей помог Тим: точную уменьшенную копию красного «порше». Модель она водрузила на письменный стол рядом с миниатюрным черным будильником, искренне надеясь, что Джиллиан успеет заметить эту безделицу прежде, чем узнает о своем увольнении. Карл Андерсон поддержал это решение Андреа, очевидно, впечатленный ее доводами, которые она подкрепила, высосав у него всю сперму до последней капли.

— Нужно вовремя спускать лишнюю старую кровь, — изрек он, застегнув ширинку, что было истолковано Андреа как предоставление ей полной свободы действий.

Она задумчиво взглянула в окно, из которого открывался чудесный вид на Лондон, проводила мечтательным взглядом пассажирский лайнер, взлетевший с аэродрома Хитроу, подняла трубку телефона и нажала на кнопку вызова секретаря.

— Джулия, — строгим начальственным тоном произнесла она, — пригласи ко мне Джиллиан Кей.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.