Пока безработный Виктор Ботл легкой трусцой нарезал круги пригородного парка. У дома, где жил любитель бега, в ожидающей позе стояли трое мужчин в одинаковых костюмах, но совершенно в разной конституции организма. Один, по–видимому, босс (в левой руке он держал кожаный кейс), не вышел ростом и был, как говорят, метр с кепкой. Двое других, напротив, были неприлично здоровы, их распирало: и вширь, и ввысь. Босс, (продолжим называть его так) сняв кепку, обнажил гладковыбритый череп, который вдоль и поперек был усыпан бусинками пота. Солнце палило в зените. Один из двух великанов, от нечего делать, метнулся к черепу Босса и как промокашка впитал влагу. Второй великан, естественно, обиделся, потому что эту услугу он выполнял более качественно. Но Боссу подхалимы нравились больше, чем какие–то простые исполнители, так как первый всегда настаивал: «Простите, я вас побеспокою», а второй привычно молчал. Босс посмотрел на руку, где обычно тикали часы.
— Без четверти двенадцать, — доложил второй великан.
— Коллега, ваши часы отстают, — настаивал первый, — точное время, без десяти…
Босс не носил часов, он ещё раз, для приличия, посмотрел на руку и одобрительно кивнул в сторону «без десяти». Хотелось быстрее закончить с этим очередным делом, вернее домом, так что начальник битый час плавился под солнцем не просто так, а по поводу. Принять, а затем вернуть собственность по суду, вот его главный повод. Финансовый кризис косил трудоспособное население налево и направо, словно чума. Потеряв работу, многие теряли и недвижимость; дома купленные по ипотеке возвращались всемогущему банку. Босс приобрел недвижимость тоже в долг и исправно платил. Хотя страх потерять работу и оказаться на улице шёл за ним по пятам, словно тень.
Закончив бегать, и достаточно подзарядившись хорошим настроением, Виктор Ботл вернулся домой. Босс, идентифицировав хозяина феноменальной памятью на лица, метнул гневный взгляд подчинённым, чтоб не расслаблялись и держали ухо востро. От этих лишенцев можно ждать любые козни.
— Добрый день, — поздоровался Виктор.
— Здравствуйте, — сухо ответил Босс.
Великаны как всегда промолчали.
— Мне жаль, что так случилось, но я всего лишь исполнитель… — выдавливая из себя строчки заученных фраз, отрапортовал Босс.
— Нет проблем. Лишних слов говорить не нужно, — спокойно сказал Виктор. — Я только приму душ, а вы занимайтесь своими делами.
— Мы должны всё осмотреть.
— Пожалуйста…
Все проследовали в дом.
Пока Виктор Болт принимал душ, Босс, изучая обстановку, ходил по комнатам и этажам. Как нестранно, но недвижимость была в отличном состоянии, словно дом готовили не к санкции, а к продаже. Вот только жужжание, доносившееся отовсюду, слегка напрягало мысли.
— Хотите сока?
Босс обернулся, за спиной стоял Виктор.
— Скажите, что это жужжит? — спросил Босс.
— Пчёлы.
— Пчёлы? Дикие?
Босс почесал бритый череп.
— Нет, мои.
Виктор пригласил Босса присесть. Пака он разливал сок, представитель правосудия сидел в позе мыслителя. Великаны облизывались издалека.
— Это проблема, дом с жужжалками, — задумчиво сказал Босс. — Как здесь жить, когда постоянно: жжжжжжж?
— Нет никакой проблемы, я их вывезу, — доливая сок, спокойно сказал Виктор.
— Я поражаюсь вашему спокойствию. По всей видимости, вас уволили, а вам хоть бы хны. У вас отбирают дом, а вам опять по–барабану. — Боссу хотелось погасить добрые флюиды собеседника, чтобы тот не расслаблялся, а трепетал. — Странная мы нация. Каждый день я кого–то выселяю. И все, кто лишился недвижимости, подозрительно спокойны: один держит пчёл — спокоен, второй грызунов — спокоен, третий дом превратил в аквариум — спокоен! В стране кризис, а они безупречно покойны, как статуя Свободы! — Босс постепенно возбуждался. — У вас, наверно, и семья есть? Вот объясните, почему вы так спокойны?!
Послышалось жужжание. На донышке оставался сок, и пчёлы по–домашнему облепили стаканы. Босс поморщился, словно закусил лимоном.
— Во–первых: я ушёл по собственному желанию. Если хотите, я могу рассказать.
Босс слегка кивнул.
— Так вот, меня вызвал шеф. Когда я к нему зашёл он прикуривал сигару, а в окно билась пчела. Он скрутил из газеты дубинку и пригвоздил её к окну. Затем он открыл окно и выдохнул наружу дым.
— И вы из–за этой мелочи потеряли работу?!
— Это не мелочь! Представьте, он же мог сначала открыть окно, потом выпустить пчелу, затем прикурить сигару и выдохнуть дым. Преднамеренное убийство на моих глазах, просто так, от нечего делать.
— Он знал, что у вас живут пчёлы?
— Думаю, нет…
— Скажите: что бы вы делали на моём месте? — спросил Виктор, протягивая руку пчёлам, которые тут же оккупировали ладонь.
— Я? Я… Я люблю свою страну, и… как и вы был бы спокоен…
Лучшее средство выйти из ненужного разговора — это приступить к решительным действиям. Вдобавок время, отпущенное на клиента (десять минут и он гол как сокол), заканчивалось. Щёлкнув замком кейса, Босс вынул ценные бумаги, стараясь казаться спокойным, но руки выдавали его нервозность.
— Вот здесь, где стоит галочка, вам нужно поставить подпись.
Виктор расписался.
— Спасибо. Всего доброго…
Босс покинул дом и устремился к автомобилю, укрытого тенью дуба. По бокам, совершенно потерянные, волочились великаны. Дул ветер, по крыше авто монотонно барабанили сорвавшиеся жёлуди.
— Кто поставил сюда машину? — спросил Босс.
Великаны стояли как вкопанные, на лицах полное отсутствие интеллекта. Босс в сердцах махнул рукой.
— Поехали! — крикнул он.
— Куда? — хором спросили они.
— В контору…
Почти всегда Босс, входя в кабинет своего босса, находился в шоковом состоянии. Потому что его босс, постоянно получая нагоняй (за медлительность) от вышестоящего босса, висел, так сказать, на волоске. Вдобавок, босс нашего Босса был существом двуличным, любую неудачу, а их за последнее время случилось предостаточно, он щедро списывал на других. Войдя в кабинет, Босс понял, что хозяин кабинета не в духе; его выдала пунцовая физиономия (верный признак неискренности). Поэтому, чтобы отчитаться, он тут же открыл кейс. Из него вылетела пчела: жжжжжжж.
— Что это?!
— Я сейчас… — всполошился Босс.
Он схватил со стола газету и, скрутив из неё дубинку, метнулся вдогонку. Но это была домашняя пчёла, стеклянное окно её мало привлекало. Она удалилась ввысь.
— Мне очень жаль, Майкл, но наша компания вынуждена с тобой расстаться.
— Что, из–за пчелы?!
— Ты уволен, Майкл…
В комнату вошли великаны.
— Нет, это невозможно, я не могу потерять работу! Мой дом, мне осталось чуть–чуть, расплатиться по ипотеке. Дайте мне заработать!! Сволочи!
Великаны стальной хваткой, словно тиски сдавили маленькое тело Босса.
— Пустите меня, скоты!! А–а–а!!
…За окном кричал газетчик, разнося главную новость дня, что какая–то кассирша из супермаркета в лотерею выиграла миллион. Так же сообщалось, что миллионы трудолюбивых, но уволенных граждан изгнаны по суду из купленных по ипотеке домов. Информацию о лишенцах обычно печатали мелким шрифтом, да и то в конце, разбираться в котором всегда проблема.
Босс (уже бывший) закрыл окно и перевернул песочные часы. Песок быстро скользил вниз — на ладонь, перетекая сквозь пальцы в пустоту. Время Босса закончилось. В его доме теперь будет жить
— Я спокоен, — сказал он самому себе и машинально разлил серную кислоту на паркет. — Я удивительно спокоен.
С исключительным спокойствием он вылил на обои машинное масло, приготовленное заранее, затем испортил унитаз; в белоснежной ванной, оставил плавать одинокие круги мазута. С особым цинизмом изуродовал входную дверь.
— Я спокоен, — сказал он самому себе и вышел из дома.
20.03.09