– Мой лорд, – поклонился Метью, аристократично опираясь на изящную тонкую трость.

– Мой господин. – Белый карлик Десигуаль склонился в нижайшем поклоне, пряча за спиной недоеденную куриную ножку.

– Докладывайте, – приказал я, с ходу направляясь в свою комнату, переодеться и вооружиться. Второе в Закордонье всегда важнее первого.

– Это всё он! – Мой паж и мой цверг одновременно указали пальцем друг на друга.

– Спорим, что не подерётесь?

Зря я это сказал. Они даже не уточнили, «на что спорим», а просто сразу кинулись тузить друг друга. Метью махал своей тростью во все стороны, пытаясь попасть по вёрткому карлику, а тот кружил вокруг него на четвереньках, плевался и шипел, как камышовый кот.

– Ладно, верю, додерётесь потом. – Я пошёл вперёд, бросая вопросы через плечо. – Где моя дочь и сэр Эд?

– Миледи Хельга на конюшне, – поспешно доложил Метью.

– А ваш психический друг-гость-родственник на кухне, его толстая Агата поймала, – с готовностью доложил Десигуаль.

– Отлично, значит, все заняты делом. Где Седрик? Как мой замок? Что ужасного произошло за моё отсутствие? Кого я должен казнить?

– Уехал к русалочьему озеру!

– Всё в полном порядке!

– Ничего, что могло бы вызвать ваш гнев, сир!

– Его! – перекрикивая друг дружку, выдохлись два докладчика, вновь указывая друг на друга.

– Метью, марш на стену, предупредишь меня сразу же, как появится Седрик. Десигуаль, узнай, жив ли сэр Эд, и в любом случае доставь его ко мне, даже в инвалидном кресле-коляске.

– Будет исполнено, мой лорд!

– И ради всех святых, перестаньте орать хором! Вы тут спелись, что ли?!

Оба отрицательно помотали головами, виновато переглянулись и кинулись исполнять.

Я же прошёл к себе в комнату, прикрыл дверь и переоделся. Поверить в то, что во время моего отсутствия ничего не произошло, было невероятно. Даже если на нас никто не напал, все живы-здоровы, Грани неподвижны, драконы ленивы, лесная и горная нечисть сыта, а завистливые соседи втихую обсуждают незавидную судьбу барона Роскабельски, – всегда есть одна неубиваемая и неутомимая особа, которая по-любому испортит мне жизнь. Как вы догадались, леди Мелиссу никто не отменял. Даже не пробовал.

Я оглядел себя в серебряное блюдо. Лицо осунулось, под глазами мешки от недосыпа, волосы на голове топорщатся коротким ёжиком, на подбородке седеющая щетина. Вроде бы в моём возрасте рановато, но нервы дома и постоянная борьба за выживание в суровых краях Закордонья быстро делают мужчину седым. Надо что-то менять, так жить нельзя…

Когда я в последний раз был в отпуске? Может ли вообще у меня быть отпуск? Возможно, Капитан всё-таки прав, рано или поздно мне тоже придётся делать свой выбор – писать рапорт и оставить службу или навсегда переехать в замок, сжечь все мосты, полностью посвятив свою жизнь этой холодной земле. И мне безумно жаль, что третьего не дано.

– Прыжки из мира в мир до добра не доведут, – вслух повторил я одну из первых заповедей устава граничар. Всё верно, только понимаешь это не сразу.

Сначала всё кажется как раз таки очень удобным и весёлым. Всегда есть куда уйти, спрятаться, отдышаться; здесь – подлечить зубы и сходить в кино, там – размяться на охоте, а потом выпить с безотказными крестьянками. Такая жизнь похожа на воплощённую мечту писателя-фантаста и любого ролевика-реконструктора. Средневековье вдохновляет и затягивает…

Однако не раз бывало, что в нашем мире граничара ждала полиция с наручниками и люди в белых халатах, а в другом – лес копий и рогатин на выходе, а то и просто переход в пылающий и залитый кровью замок. Такое обычно не приходит в голову энтузиастам.

Лично я уже тысячу раз мог нарваться на что-то подобное, но мне повезло. Я был спокоен за Кость, пока жив старина Седрик, и всегда надеялся на умение Эда как бывшего бога в той или иной мере сдвигать время. Это тонкая структура, играть с ней нельзя, но пока нам везло.

– Итак, чем же заняться в первую очередь? – вслух размышлял я, сменив одежды и покидая свои покои. – Посмотреть, как Хельга извиняется перед Центурионом и отмазывает подружку от приключений на круп? Дождаться Эда, Седрика, а потом устроить военный совет по поводу недавнего визита баньши, которая стопудово прилетит к нам снова? Навестить пленного барона Роскабельски, выбить из него признания в заигрывании с вампирами и сдать на суд святой инквизиции? Или всё же сдержать слово, данное леди Мелиссе, удивив её чем-то приятным, неожиданным вроде конфеток «Рафаэлло», но не предложением о замужестве? Нет, визит к озабоченной даме библейского возраста оставим на потом. Если она прожила столько лет, то наверняка до вечера не умрёт, я её знаю…

– Ставр, ты снова спас мою жизнь!

Из-за угла вылетел загнанный Эд. Вид у него был, как будто его бегемот взасос целовал. Причём бегемот был сверху и являлся активным партнёром.

– Более того, ты спас мою честь, моё достоинство и, не побоюсь этого слова, причиндалы. Эта дура-кухарка обнимала меня, словно будущего зятя, и угрожала оторвать мне всё-всё, если я не женюсь на её племяннице как честный человек!

– Ты не человек.

– Вот именно! В этом и есть некая экзистенциальная лазейка, которой я категорически намерен воспользоваться. Мы, боги, такие хитрозадые-е…

– Я рад, что цверг появился вовремя.

– Не то слово! Если бы этот мелкий пакостник не тяпнул её за пятку, я бы нипочём не вырвался.

– Но, честно говоря, на твои любовные похождения нам уже никаких женщин не хватает. Кстати, из ближайших деревень тоже жалуются.

– Девушки?

– Их подруги. Те, которых ты обошёл вниманием.

– У них ещё есть шанс, – беззаботно отмахнулся Эд. – Но я же знаю тебя, о надоедливый смертный, ты хотел о чём-то поговорить со мной.

– Не совсем. Я хотел, чтобы ты вместе со мной пошёл на конюшню.

– Не пойду, – упёрся было он, но я ловко заломил ему руку за спину и повёл, толкая впереди себя, как матёрого преступника.

Кстати, ругался бывший бог вполне на уголовном уровне.

– Холоп! Простолюдин! Нечестивец! Век воли не видать, волчара-а по-зор-ны-ый…

Впрочем, когда мы вышли во двор, он мигом заткнулся. Да и кто бы не заткнулся под прицелом шести арбалетов сразу? Парни у нас в замке суровые: если лорд Белхорст тащит своего гостя, а тот упирается и орёт благим матом, значит, он пойман и разоблачён как вражеский лазутчик! То есть в него и стрельнуть не грех – Господь простит, господин не осудит. А если пять минут спустя мы выйдем в обнимку, хохоча и хлопая друг друга по плечам, то те же наёмники будут улыбаться, махать руками и всячески выражать своё одобрение – их лорд переманил шпиона на свою сторону, и справедливость опять восторжествовала! Средневековье – оно такое Средневековье…

У конюшни я его выпустил, дал возможность оправить одежду, и мы оба, плечом к плечу, шагнули в распахнутые двери, а там шло своё реалити-шоу.

– Таки я посетила салон красоты, сделала стрижку, укладку, окраску. Потом мы с дорогой Хельгочкой ездили в гости к местным цыганам! Песни, пляски, угощения, чудесные люди, сплошь с золотыми зубами. А домой они меня отправили, как благородную даму – в карете. Ой, я сама в шоке, рекомендую, очень, очень, чтоб мне так жить…

Моя дочка молчала, опустив взгляд, щеки у неё были красные. Центурион как образованный конь тоже, видимо, считал, что ему просто ездят по ушам. Но вот все остальные лошади слушали это бесстыжее враньё с широко распахнутыми ртами и выпученными глазами. Всем всё очень нравилось, Ребекке явно завидовали, и её рейтинг в нашей конюшне за последний час взлетел до самых небес.

– Па?

– Угу, решили с твоим дядей проверить, как ты тут.

Я обнял Хельгу и, достав из-за пазухи томик стихов, протянул его через стойло Центуриону. Чёрный конь счастливо цапнул книжку зубами и на некоторое время забыл обо всём.

– Ладно, лапка, вижу, вы обе справились с ситуацией. Дождись Седрика, он вернётся с минуты на минуту, и продолжишь тренировки на мечах. А мы с дядей Эдиком пока прогуляемся по окрестностям.

– И я с вами!

– Милая, по-моему, тебя Метью искал, – деликатно влез бывший бог, и моя девочка сразу купилась, чмокнув меня в щёку и выпрыгнув во двор. – А чего? – в ответ на мой возмущённый взгляд удивился он. – Ради тебя же стараюсь. Ты хотел поговорить со мной наедине за стенами замка? Пожалуйста, я тебе помог.

– Сир?! – В дверях конюшни возник пунцовый от ярости Седрик.

Я чувствую, что это место становится популярным, прямо какой-то «клуб разборок и выяснения отношений», вход свободный, все герои непредсказуемы, никто ни за что не отвечает, оплата услуг – навозной лопатой по загривку!

– Сир, вы действительно послали за мной эту бледную пакость?

– Мой лорд, – пискнул Десигуаль, пытаясь хоть как-то ослабить железную хватку бывшего крестоносца на своей шее. – Я всего лишь спустился вниз, как вы приказали, и вышел навстречу.

– Вы велели ему передать, чтоб я… пошевеливался?! «Пусть этот дряхлый старик пошевеливается, а не то у него будут крупные неприятности», так?!

Я вопросительно глянул на самоубийцу. Мне, кстати, казалось, что Седрика должен был встречать мой паж. Ладно, разберёмся чуть позже.

– Ну не совсем так, не дословно, конечно… – заюлил белый цверг, понимая, что угодил «между драконом и его яростью», выражаясь шекспировским языком.

– Это возмутительно! – опять влез Эд, как всегда спасая положение. – Да как только этому мерзавцу взбрело в голову раздавать указания верным вассалам лорда Белхорста?! Седрик, дружище, дайте мне это ходячее недоразумение, и его наказание будет ужасным!

– Каким? – уточнил старый вояка.

– Ну просто ужас-ужас-ужас! Я вам обещаю.

Кудрявый бог с трудом вырвал полупридушенного Десигуаля из рук Седрика и, незаметно подмигнув мне, унёс его во внутренние покои замка.

– На самом деле я приказал Метью сидеть на стене и при первом появлении на горизонте вашего отряда немедленно доложить мне. Какого дьявола туда побежал карлик?

Седрик пожал плечами, прошёл к стойлу Центуриона, нашёл деревянное ведро с водой и одним махом окатил себя с головы до ног. Покосившись на бывшего крестоносца, чёрный конь почему-то фыркнул и не стал предъявлять претензий. Ситуация настолько серьёзная? У меня противно закололо под ложечкой от неприятных предчувствий…

– Ладно, казнь Метью подождёт. Что случилось?

– Всё в порядке, друг мой. – Прерывая ответ Седрика, к нам вновь вернулся дядя Эдик. – Я сдал наглеца в распоряжение нашей кухарки Агаты – мыть посуду, скрести котлы, чистить овощи, рубить дрова, таскать воду, и вообще, учитывая то, что он сегодня укусил её за пятку… А чего вы тут такие напряжённые? Я что-то сделал не так? Не я? Седрик?

Теперь уже мы все, включая лошадей, уставились на моего сурового наставника. Он вытер лицо ладонями, стряхнув холодные капли с бороды, и тихо спросил:

– Как называется болезнь, когда человек покрывается чёрными нарывами и сгорает от дикой боли за два дня?

– Бубонная чума.

Я не сразу понял, кто это произнёс. Кажется, я сам.

Не дожидаясь естественной реакции, которая могла бы последовать за такими словами, я сгрёб в охапку Седрика и Эда, едва ли не бегом вынеся их из конюшни.

– Молчать. Не раскрывать рта. Сделать беззаботное выражение лица. Расходимся в разные стороны. Ни с кем ни о чём не болтаем! Встречаемся у меня в комнате через пять минут.

Должен признать, что на этот раз повиновение моим приказам было безоговорочным. Старый крестоносец не задавал уточняющих вопросов, а бывший бог не лез с комментариями. Да что там, клянусь пушистым и похабным хвостом белки Рататоск, даже леди Мелисса, на миг высунувшаяся из окна, и то не стала приставать с любовными глупостями, а лишь послала воздушный поцелуй. Немного странно, мне бы следовало на это обратить внимание, но увы…

Эд пошёл направо, ослепительно всем улыбаясь, пританцовывая в ритме фламенко и просто озаряя весь мир позитивом. Седрик повернул налево, улыбка на его лице была выразительнее, чем табличка на столбе линии высоковольтных передач «Не лезь, убьёт!». Я же пошёл прямо, мимо кухни, по коридору, увешанному доспехами, шкурами и боевыми трофеями моих предшественников.

Честно говоря, именно с этих стен мне периодически приходилось брать то меч, то топор на продажу в наш мир. Но я честно старался восполнять пустые проёмы новой добычей.

На тех торгах, где выставлены мои лоты, как правило, нет слишком придирчивых истинных упёртых коллекционеров, для которых историчность, аутентичность и отсутствие реставрации имеют решающее значение. Этим людям мне никогда бы не удалось впарить короткий меч для левой руки, изготовленный готами у нас в Закордонье, как английский клинок времён короля Ричарда Львиное Сердце. Меня бы элементарно поймали на вранье и высмеяли на весь Интернет.

Нет, мои покупатели хотят видеть красивую и хорошо сохранившуюся старину, клейма, гравировки, травление, резьбу по кости, серебрение, золочение и прочие навороты. Благо дорогое парадное оружие у наших рыцарей встречается в избытке, и они охотно продают его собрату-феодалу. Я мысленно поставил заметку «спереть» на широколезвенной медвежьей рогатине с гравированным растительным узором. Разберёмся с чумой, и заберу…

– Если разберёмся, – вслух поправил я сам себя, подходя к двери моей комнаты.

Ключ лежал сверху на выступающем косяке. По-моему, о нём все знали, даже леди Мелисса, но никто ни разу не дерзнул воспользоваться им в отсутствие хозяина. У нас тут царят строгие нравы. Ворам не отрубают руку, как на Востоке, их просто вешают.

Я только-только успел сбросить тяжёлый плащ с плеч, как заявилось наше ходячее божество (или недоразумение, кому как больше нравится).

– Ставр, что это было? Зачем так сразу всех пугать? Седрик всего лишь спросил у тебя о симптомах некой болезни, но это же не значит, что она уже вовсю бушует на окраинах.

– Когда начнёт бушевать, будет поздно.

– Я не хуже тебя знаю, что такое чума, мор и болезни, – отмахнулся он, оглядел комнату в поисках вина, естественно, ничего не нашёл и, пожав плечами, продолжил: – Но если вдруг… как-то, знаешь… конечно, я в это не верю, однако…

– Ты боишься.

– Боюсь? Я?! – На щеках Эда заиграли желваки. – Да, я боюсь! С чумой ещё никому не удавалось справиться, она выкашивает целые королевства, приходит, когда захочет, уходит, когда ей вздумается, и даже боги Асгарда не рисковали вставать у неё на пути!

– Все боги? – В двери без стука шагнул старый крестоносец. – Точно ли все боги боятся чумы?

– Почти. – Подумав, я понял, куда он клонит. – Смерть идёт рука об руку с чумой, забирая свою долю жатвы. Седрик, расскажите нам всё.

Он кивнул, задвинул тяжёлый засов, чтобы нас не беспокоили, и, попросив разрешения, присел на грубый табурет у холодного камина. Как вы понимаете, мне будет проще передать вам всё в нормальном пересказе, а не в монологе из вопросительных предложений.

Итак, началось всё с обычного белого голубя, неожиданно и целенаправленно влетевшего в окно гостевой башни. Дозорные этот момент, разумеется, отметили, не даром же они у нас хлеб едят. Через какое-то время голубь вылетел обратно. Выслушав доклад, Седрик, естественно, сделал вывод о том, что наша милая старушка ведёт с кем-то тайную переписку.

В своё время мы крупно нарвались на кучу неприятностей из-за её стариковских шашней с отцом Лоренцо, королевским инквизитором. Поэтому Седрик взял двух ребят покрепче и махнул в ту сторону, куда улетел голубь. Догнать птицу в небе никто и не пытался, важно было следить за ней и держать коней по направлению полета. И голубь не подвёл.

Так вот, за русалочьим озером и дозором троллей, удачно замаскированных под две каменные глыбы, наши заметили отъезжающую телегу. Погнались за ней, а возница вдруг достал дальнобойный арбалет и выстрелил первым. По счастью, Седрик успел пригнуться, тяжёлый болт лишь порвал ему плащ. Шанс на второй прицельный выстрел наёмники не дали – возница свалился в траву с одной стрелой в бедре и другой в животе.

Умер негодяй довольно быстро, но старый крестоносец, используя сарацинский опыт в пытках подручными материалами, сумел кое-что выяснить. В телеге, под мешковиной, была клетка с ещё тремя голубями. Никаких писем, записок, бумаг обнаружить не удалось, возможно, он просто их съел. Но перед смертью лазутчик признался, что отправлял голубя в замок.

Кому и зачем, он не знает. Зато знает другое: из-за гор движется чума, и менее чем через два-три дня она обрушится на наши земли. Дальнейшее распространение болезни уже не остановить, замок Кость станет кладбищем для всего клана Белого Волка.

Труп положили в телегу, пригнали к воротам, но внутрь завозить не стали. Мало ли чего, вдруг мертвец уже был заражён? В этом смысле поступили правильно, всегда лучше перестраховаться…

– Жаль, что не сумели взять живым, – вздохнул я, прекрасно понимая, что Седрик сделал всё, что было в его силах, и просто сберёг жизни своих людей. – Значит, наша драгоценная гостья была кем-то предупреждена о грядущей опасности.

– У неё много родственников, – потянувшись, напомнил Эд. – Вопрос в другом: почему она не поспешила спасти тебя? Всё же ты её нежно любимый мужчина, которого ей так и не удалось затащить ни в постель, ни под венец…

– Может, поэтому и не предупредила? – философски хмыкнул участник трёх Крестовых походов. – Что теперь вы намерены делать, сир?

На языке крутилось «бросить всё и бежать», но это явно были не те слова, которые от меня ожидали услышать. Меж тем опыта борьбы с чумой у меня тоже не было, я обычный граничар, не санитарный врач и уж тем более не Господь Бог. Впрочем, наш бог тоже не дал никакого разумного совета.

– Надо запереть ворота и переждать. Не пускать сюда никого! Быть может, холода наступят раньше обычного, а чума не любит дыхание мороза. Пару-тройку деревень мы, конечно, потеряем. Но это лучше, чем потерять всех.

– У нас всего три деревни и есть, – тихо буркнул я. – И чума, помнится, прекрасно распространяется в холоде. Нужно искать другое решение. Лекарства, профилактика, мыться почаще, избавиться от крыс, что там ещё…

– Разве бубонную чуму переносит не ветер?

– Нет, я в кино видел, её переносят крысы, мыши и всякие грызуны. Седрик, что у нас по количеству крыс?

– Вы думаете, я способен их контролировать, сир?!

Да, глупо было и спрашивать. Это же Средние века, крысы в этот исторический период всегда являлись естественным спутником человека. Они селились везде: в городах и сёлах, на мельницах, в подвалах, в тюрьмах, на базарных площадях, конюшнях, скотобойнях, кладбищах. Они совершали многокилометровые миграции, захватывали новые территории, пировали на полях вечных сражений, даже влёгкую отправлялись в плавание на кораблях. И были разносчиками чумы…

Ох, по идее мне надо бы залезть в Интернет и всё хорошенько проверить! Нет, Хельге этого поручать нельзя, она тут же начнёт за меня волноваться, так что потом просто не выпустит из дома на работу. И, признаем честно, от того, чтобы удержать меня силой, её останавливает лишь домашнее воспитание, мой родительский авторитет и общие правила хорошего тона.

Тот же дядя Эдик от неё периодически ловит по шеям, но всегда заслуженно, а потому не обижается. Ну или разумно делает вид, что не обижается, втайне лелея планы мести, как большинство сумасшедших тут же напрочь забывая об этих планах при виде примирительной конфетки или печенья…

– Нам нужно срочно оповестить всех, – решил я, загибая пальцы. – Отправьте гонцов к старостам деревень и предупредите все отдельные хутора. Пусть тщательно проверяют чужаков, беженцев и нищих. Троллям у озера дать приказ, чтоб не пропускали по дороге к замку ни одной телеги, кареты или повозки. Пока мы обеспечены продуктами и гостей не принимаем. Вино выдавать ежедневно! Протирать лицо и руки уксусом – до и после службы. Не выпускать за ворота наших людей! Да, и лошадей тоже. Мне надо…

Я не успел договорить, да что там, даже додумать, что мне надо сделать в первую очередь, как в дверь постучали.

– Папуль, это мы!

– Мы? – рыча, удивился я.

– Открывай, пока она не сказала «дедуль», – посоветовал кудрявый бог, и я мигом сдвинул засов.

На пороге стояли смущающийся Метью и довольная Хельга.

– Па, извини, что… О, всем приветик! Тогда это, извините, что отвлекаю от ваших важных мужских разговоров о политике, футболе и тётках, но…

– Милая, не томи.

– Но у меня для тебя радостная новость!

Я на всякий случай сел.

– Так вот, мы с Метью…

Я схватился за сердце.

– …видели, как леди Мелисса покинула замок! Папуль, она вылезла из окна по верёвке прямо за крепостную стену, выпрягла рыжую лошадь из какой-то чужой телеги и слиняла! Ты рад?

Я почувствовал облегчение и желание прилечь. Седрик, наоборот, вскочил на ноги с рёвом:

– Почему мне не доложили?! – и бросился вон из комнаты.

Правильно, обо всех входящих к нам или покидающих наш замок он должен узнавать в первую очередь.

Эд подоткнул мне подушку под спину и строго обратился к молодёжи:

– Хельга, девочка моя, ты, конечно, очень наблюдательна, и твой папа гордится тобой, однако сегодня у тебя по расписанию тренировки с мечом. Ты обязана быть во дворе при доспехе и оружии.

– Но Седрик же был занят.

– Он и сейчас будет занят. А вот я свободен. Вооружайся и жди меня во дворе. Метью!

– Ну?..

– Не нукай, не запряг! Изволь отвечать, как положено, обращаясь ко мне, благородному гостю и другу твоего господина, – рявкнул бывший бог так, что даже Хельга чуть не покачнулась. – Марш на кухню, сменишь Десигуаля на чистке котлов!

– За что?!

– За то, что тебе было приказано доложить о возвращении Седрика с отрядом. Почему к нему за ворота вышел Десигуаль?!

– Да просто этот цверг подлизывается к вам! Я и собирался выйти, но не успел, ибо красота миледи Хельги отвлекл…

– А если я ещё раз увижу твою задницу, шляющуюся без дела в пределах десяти шагов от моей любимой племянницы, то возьму плеть и живо научу тебя хорошим манерам!!!

– Подтверждаю, – тихо добавил я, даже не делая попытки встать.

Мою дочь и моего пажа снесло ветром в разные стороны. Так-то лучше, а то разбаловались совсем. Хорошо, что на дядю Эдика в определённые моменты всегда можно положиться, у него огромный опыт командовать людьми и богами. В Асгарде к нему прислушивались.

Махать молотом может любой кузнец, но не каждый тем не менее является покровителем воинов, путешественников и поборников справедливости. Сейчас, разумеется, он не совсем такой, его божественность практически исчезла, но какие-то врождённые качества навсегда остаются неизменными.

– Вставай, лентяй и притворщик. – Эд больно ткнул меня кулаком в бок. – Твой драккар изрядно хлебнул воды, а битва дня уже началась. Это фигурально выражаясь. Но, кроме тебя, никто не спасёт твой замок, так что собирайся!

– Куда? – На втором ударе я перехватил его руку, выворачивая запястье.

– За Грани, – хмыкнул он, высвобождаясь из захвата.

– Успеем до темноты?

– А какая разница? Всё равно других вариантов нет. Тебе нужно встретиться с Хель.

– Как ты себе это представляешь? – засомневался я, вставая и застёгивая плащ на плечах. – Мы прёмся за Грани, громко кричим сквозь метель: «Хель, появись, поговорить надо!» – и вот она нам здрасте?! Вообще-то твоя сестричка не девушка по вызову. В наших встречах обычно инициатором являлась она, а не я.

– Тоже верно, – признал он. – Но тогда куда же ты намылился?

– За русалочье озеро. Я хочу лично проверить этот слух насчёт чумы.

– А что с допросом мятежного барона?

– Пока Роскабельски сидит у нас под замком, думаю, интеллектуальную беседу с ним можно и отложить. Пусть прочувствует на своей шкуре, каково было Дане. Так мы едем?

Бывший бог подумал, кивнул и, высунувшись в коридор, проорал в коридор приказ оседлать наших лошадей. Не знаю, как у него это получается, меня бы вряд ли кто-то услышал и понял, но, когда мы вышли во двор, Ребекка с Центурионом уже ждали нас у конюшни.

Хельга, приподняв забрало так, что стал виден кончик носа и глаза, недоумённо буркнула:

– Ты же обещал меня тренировать.

– Прости, нарисовалось более важное дело, малышка. Еду выгуливать твоего папу, ему нужен свежий воздух и больше движения. – Кудрявый бог одобрительно похлопал мою дочь по кованой кирасе. – Не переживай, старина Седрик живо подберёт тебе двух-трёх партнёров по спаррингу.

– Я себя чувствую креветкой!

– Не дуйся, рыцарские доспехи спасли не одну жизнь, и ты обязана в походе бегать в них, прыгать, кувыркаться, плавать, драться и даже ходить в туалет. Я тебе потом объясню как…

Хельга покраснела и больше не задавала вопросов.

Центурион и Ребекка тоже подбодрили подружку, пожелав удачи на занятиях и настоятельно рекомендуя никого сегодня не убивать. А если уж будет совсем невмоготу, можно просто покалечить пару парней чисто в воспитательных целях.

У ворот я застал Седрика, раздающего оплеухи двум стражникам, попросил его присмотреть за Хельгой. Старый крестоносец пообещал не спускать с неё глаз и тут же отправил проштрафившуюся парочку служить тренировочным материалом моей дочери. Вполне себе серьёзное наказание, кстати.

…Мы выехали неспешной рысью, потом кони перешли на галоп, им хотелось побегать. Даже два-три дня однообразного переминания с ноги на ногу в стойле плохо влияют на здоровье и психику лошади. Наши-то хоть могут прямо об этом сказать и попроситься на прогулку.

Пока Ребекка и Центурион счастливо неслись наперегонки, мы с Эдом молчали – в скачке особо не наболтаешься. Но через полчаса, когда бешеный аллюр сменился на прогулочную рысь, бывший бог сам полез с расспросами:

– Почему ты ничего не рассказываешь мне о баньши?

– У тебя провалы в памяти. Мы же обсуждали эту тему.

– Я не про это! – Эд сердито зыркнул на меня из-под бровей. – Ты говорил, что баньши плачет о твоей судьбе, что ты убьёшь мальчишку, что это вполне может быть Метью, и я даже был готов тебе помочь! Ибо, увы, твой паж наглеет не по-детски. Но я веду не к этому. Быть может, баньши как раз имела в виду чуму и мор?

– Может быть, – на минуту задумался я. – Только смысл сейчас гадать? Переспросить всё равно не у кого.

– Ну, можно попробовать призвать баньши. Приманить, как стервятника на падаль.

– Почему нет? Каким образом это сделать?

– Есть один древний способ, – охотно пустился рассказывать бывший бог, а ныне псих со справкой. – Вестницу смерти привлекает звон мечей, запах крови, треск щитов, стоны умирающих героев, скупые слёзы викингов, гром и молнии…

– Короче можно?

– Короче, – согласился он, – едем до озера, устраиваем там старую добрую драку, ты падаешь, я пою над тобой прощальную песнь победителя, к нам прилетает баньши, ты оживаешь, мы её ловим и допрашиваем, привязав к жаровне! Я буду хохотать, как все великаны Йотунхейма, тыкая её в бок, а ты раздувать огонь, и она быстренько во всём признается!

– Без пыток, – жёстко обрезал я.

– Так скучно, в моё время никто не отказывался от хорошей пытки, ни асы, ни ваны, ни все прочие…

– Угу, а чем всё это вам аукнулось? Всем пришёл полный рагнарёк и накрыл кучу миров медным тазом. Кстати, почему это я должен умирать?

– Потому что победитель поёт прощальную песнь. А ты не знаешь текста.

– Могу выучить.

– И слуха у тебя нет.

– Не нарывайся, – сухо попросил я и добавил: – Ладно, будь по-твоему. Делаем всё, как скажешь. В конце концов, я тоже хотел бы задать этой летунье пару-тройку уточняющих вопросов.

Наши лошади в разговор не вмешивались, что странно. Обычно эта спевшаяся парочка те ещё любители поболтать. Но сегодня Центурион был слишком занят какими-то своими мыслями, а Ребекка вела себя достаточно мудро, чтобы не лезть с вопросами в душу чёрного коня. Захочет – расскажет сам. А он захочет, лично я не помню такого случая, чтобы мой конь молчал больше двух часов. Разве что когда спит или понимает, что говорящие домашние животные на данный момент не в тренде.

Центурион наконец открыл рот и глубокомысленно протянул:

– Ставр, поверь, ваш план не стоит пары конских яблок. Да, я всё слышал, оценивал, даже анализировал и пришёл к логическому выводу: выкладки твоего драгоценного сэра Эда нелогичны по самой своей сути.

Ребекка восторженно уставилась на своего приятеля, она обожает умные слова в речи.

– Минуточку. – Мой конь приподнял правое копыто, останавливая вспыхнувшего бога. – Сколько мне известно, баньши – предвестница смерти. Это факт, традиция, данность, определение её рода деятельности, если хотите. Она прилетает рыдать и скорбеть ДО смерти. До, а не после!

Я вопросительно повернулся к Эду.

– Да ладно вам. Что нам мешает попробовать?

– Недостаток зрелищности и масштабности, – решительно добил Центурион. – Но есть идея. Надо собрать побольше участников и устроить тут такое-е…

Более идиотской идеи я ещё не слышал. Честно. Потому что все мы совершали смертоубийственные глупости, но то, что предложил мой четвероногий друг, несколько зашкаливало, выбиваясь из привычных рамок. Впрочем, по сути, он лишь развил план дяди Эдика.

Но как развил! До полного абсурда по всем параметрам, и, как ни странно, всем это почему-то дико понравилось. Чёрный конь поставил сцену, в мгновение ока уговорил всех желающих участвовать в импровизированной театральной постановке, пояснил сюжет, раздал роли и длинным ржанием открыл первый акт.

– Убейте все всех!!!

Все актёры: лошади, люди, русалки, горные тролли – ринулись друг на друга! Через минуту серые хищники, наблюдавшие за нами из леса, не выдержали искушения массовой дракой, вышли из леса, в один миг раскусив нашу затею, и охотно приняли участие в общем веселье.

Попробуйте представить: два тролля гвоздят друг друга каменными кулаками по головам, в озере топят друг дружку шесть русалок сразу в стиле синхронного плавания, Ребекка лягает Центуриона, он кусает за круп Ребекку, волки грызутся всей стаей, разбившись на пары по росту и возрасту, мы с Эдом рубимся на мечах, так что только искры летят, а Серый Брат, задрав морду, восторженно воет в зенит!

– Летит, – тихо выдохнул бывший бог, бросая взгляд на белые вершины Граней. – Летит, я же говорил! Падай скорее, ты убит!

– Всем падать! – в голос проревел чёрный конь. – Лежим как мёртвые! Тролли?

– Яволь, майн официр! – О́дин рухнул плашмя так, что земля задрожала, второй повалился сверху, оба закрыли глаза, мгновенно став грудой небрежно брошенных валунов.

Я бухнулся на бок, прикрыв лицо краем плаща и держа меч Эда под мышкой, словно большущий градусник. Всё, типа меня убили…

Русалки дружно всплыли кверху брюхом, а волки повалились в самых разнообразных эффектных позах, осторожно сомкнув челюсти на шеях друг дружки. Ребекка выбрала себе местечко почище, незатоптанное и непримятое, аккуратно легла на спинку, вытянула все четыре ноги к небу и вывалила розовый язык!

Центурион, осмотрев «поле боя», выбрал для себя эффектную полянку на золотистом берегу и лёг на брюхо, носом к воде, ноги в стороны, распластавшись, как чёрная шестиконечная звезда. Если считать хвост, конечно…

Кудрявый бог упал на одно колено, сделал страдальческое лицо, даже пустил слезу (он у нас вообще артист!) и, следя боковым зрением за приближающейся женщиной-птицей, хорошо поставленным оперным голосом начал нудеть:

Кажется, так. Могу ошибаться, мне не всё было хорошо слышно. Сам Эд стихов не пишет, но отлично стилизует или подражает кому-либо. У нас дома он частенько достаёт меня и Хельгу критикой современных поэтов и авторов попсовых текстов песен.

Ну, последние, естественно, от рождения никакого отношения к стихам не имеют, но как псих он вечно пытается до кого-нибудь докопаться. Причём ведь не только до современников, от него и классикам порой крепко достаётся…

– О чём скорбишь ты, о утративший бессмертие? – под шум крыльев услышал я знакомый хрипловатый голос Арьян.

– О том, что ты не предрекла смерть хозяину замка Кость, а ныне хладный лежит он предо мной, – в соответственном стиле откликнулся дядя Эдик. Он это умеет, он знает, он профи.

– Погибель его шла по его следам. – Когти баньши нервно заскребли по каменному загривку затаившегося тролля. – Но прежде должен он был убить мальчишку!

– Не посмел он содеять зло, пролить кровь невинного.

– Мальчик виновен! Пока он жив, сам порядок мира сего в опасности!

– Это из-за тощего пажа Метью? – не сдержался любопытный бог. – Ой, да не надо врать, какой ещё миропорядок может изменить этот романтический недотёпа?!

– Не тебе знать планы высших! Ты больше не имеешь силы сынов Неба. Ты отдал право благородной смерти и вечной памяти в веках за жалкую возможность остаться нелепым безумцем в мире людей.

– Что делать, моя племянница нуждалась во мне.

– Но что она скажет, узнав, что ты убил её отца? – хрипло каркнула баньши. – А она узнает, поверь мне, я сейчас же лечу и скажу ей… я… грх… что за…?!

На её птичьей лапе сомкнулись каменные пальцы тролля.

– Не-э-эт!!! – Визг пойманной твари был так ужасен, что мы все прекратили притворяться и вскочили на ноги. Хорошо, что у троллей железобетонная психика и никакой сиреной их не проймёшь.

Второй каменный страж пришёл на помощь товарищу, просто слегка придушив вопящую баньши. Женщина-птица при всех своих куриных мозгах догадалась заткнуться и не вырываться, себе дороже. Она просто глядела на нас словно дальневосточный краб, выпучив глаза и судорожно сжимая когти от бессильной ярости.

– Спасибо, – поблагодарил я, стряхивая с колен песок и сухие травинки.

Две русалки послали мне воздушный поцелуй, остальные просто улыбнулись, скрываясь в воде. Вожак волчьей стаи что-то прорычал своим, и хищники трусцой ушли в лес. Сам Серый Брат остался досмотреть представление до конца. Он вожак, имеет право.

Центурион и Ребекка заняли позиции слева и справа от бывшего бога. Чёрный конь был очень доволен собой, а его подруга не сводила с его горделивого профиля восхищённых глаз.

– Ну так что, поговорим, курица?

– Её зовут Арьян, – вспомнил я.

– Ну что, поговори, курица Арьян? – поправился дядя Эдик и обернулся ко мне: – Я не слишком груб?

– Нет.

– Не напираю, не давлю?

– Нет, нет, продолжай.

– Просто, если что, я могу и более деликатно, как считаешь?

– Эд, ради всех святых скандинавского пантеона, ты сама тактичность!

– Спасибо, Ставр, ты честный человек и не станешь врать. – Бывший бог Севера шагнул вперёд и поймал баньши за хвост. – А ты, дрянь? Ты будешь мне врать?! Будешь, ворона ощипанная?!

– Я не ворона-а… – вякнула было предсказательница смерти и тут же лишилась двух перьев.

– Ты будешь тем, кем я сказал, или тем, чем я захочу, – холодно ответил Эд, втыкая себе перья за левое ухо, на манер индейского вождя. – Эй, кто-нибудь хочет ещё перьев?

– Ням-ням, – поддержал один из горных троллей.

Второй, что держал баньши, многозначительно потянул её за птичью лапку. Дёрни это каменное чудовище чуть сильней, и птичка лишилась бы окорочка. Весёлые они ребята, правда?

– Я – ворона и курица. Я всё скажу. Чего надо, уроды?

Эд молча выдернул уже три пера, скормив их троллю. Арьян страшно скрипнула зубами, но сменила тон:

– Что угодно слышать моим благороднорождённым господам?

Мы удовлетворённо улыбнулись. Все, включая лошадей и Серого Брата.

– Начнём с самого главного – кто?

– Не поняла вопроса.

– У тебя не такой уж густой хвост, – напомнил дядя Эдик, и баньши, вздохнув, повесила голову.

– Хотите узнать, кто меня послал? Думаете, вам с того легче будет? О, если б вы знали… Да приоткрой я вам только краешек завесы этой страшной тайны, как сон покинет вас, ужас скуёт ваши члены, холод станет вашим дыханием, а могила постелью!

– Мы все – само внимание, – вежливо улыбнулся я.

Наша банда вновь синхронно дублировала мою улыбку.

Как я полагаю, у троллей она получилась особенно искренней. Женщина-птица грязно выругалась сквозь зубы, но рисковать хвостом не стала, значит, соображать умеет и учится она быстро. Повторюсь: но другие в Закордонье не выживают, что люди, что нечисть.

Дальнейший разговор был коротко содержателен. Постараюсь передать суть ещё короче. В конце концов ценой потери ещё десятка хвостовых перьев, клятвенным обещанием смертельных проклятий и ответной благодарности с нашей стороны выяснить удалось следующее.

Имя своего повелителя она не знает. В лицо его никогда не видела. Некто могущественный и очень влиятельный нашёл её за Гранями, где летучая дамочка вела полуголодную жизнь, охотясь на белых мышей и собирая падаль. Сил перелететь через ледяные стены у неё не было.

Как-то в прошлом году она упала в обморок от недоедания, а очнулась в тепле, на письменном столе под ярким, слепящим светом. Некто высокий, в белых одеждах, с лицом, закрытым маской, сказал, что спас её, изменил её тело, даровав непробиваемую броню, и указал место вблизи развалин Асгарда, где для неё всегда будет кров и пища.

Взамен баньши будет служить ему, объявляя его волю как волю небес. Мой замок был её первым заданием. Но тем не менее она свято уверена в полной истинности своих предсказаний…

– То есть ты видишь сквозь время опасность, исходящую от моего пажа, так?

– Да. И если ты не убьёшь мальчишку, молот судьбы ударит по тебе, твоей семье, твоему клану. Это предначертано.

– Сегодня мне доложили, что к границам моих владений идёт чума.

– Ты не убил мальчишку, – пожала плечами Арьян.

– Откуда она вообще взялась?

– Мой хозяин и господин способен повелевать стихиями, мором и судьбами.

– Если Метью умрёт, она отступит?

– Только если он умрёт от твоей руки, Белый Волк! Это предначертано, но будет ли исполнено? Я не управляю чумой, быть может, уже поздно что-либо исправить.

– Даже О́дин, отец богов, не мог ею управлять. – Дядя Эдик коснулся моего плеча. – Отойдём в сторону. Ты уже получил, что хотел. Большего она не расскажет.

– Какого северного мха…

– Сам в шоке.

– Эд, я не могу убить Метью. – Меня слегка трясло на нервной почве. – То есть да, периодически я готов задушить его собственными руками. Но не тогда, когда мне это кто-то там предсказывает!

– Не ори, – поморщился бывший бог, прочищая мизинцем ухо. – Мне тоже не хочется огорчать тебя, но, знаешь, честно говоря, тот, кто способен управлять вещательницей смерти, может оказаться нам не по зубам…

– Ты лучше знаешь мир Закордонья. Кто это может быть?

– Кто-то из Древних. Тот, кто правил девятью мирами до появления богов. Тот, кто способен наслать на нас чуму. Тот, кто…

Серый Брат внезапно вздыбил шерсть на загривке и глухо зарычал. Все обернулись.

Из-за леса по узенькой тропинке шла, согбенная от непосильных трудов и возраста, старушка-нищенка. Ничего примечательного в ней не было, такие несчастные обычно снуют у церквей, выпрашивая милостыню, или ходят от замка к замку, за кусок хлеба пересказывая все окрестные сплетни. Однако Арьян вдруг заикала и спала с лица. На голову бедного тролля упали первые капли птичьего помёта…

– По коням, – хрипло выдохнул Эд.

Я даже не помню, что ответил и ответил ли вообще.

Центурион зубами схватил меня за шиворот, одним могучим рывком забросив себе на спину. Кудрявый бог уже разворачивал перепуганную Ребекку. Северный волк прижал уши и, щеря зубы, медленно пятился к ближайшей рощице. Каменные тролли равнодушно взирали на происходящее.

Разве что тот, что слева, пользуясь полуобморочным состоянием баньши, выдрал у неё ещё пару перьев и задумчиво сунул в рот.

– Что тут происходит?! – заорал я, обняв шею взвившегося на дыбы Центуриона и едва не прикусив язык. Сверху моему взору открылось то, чего я не видел издалека – с каждым шагом женщины за ней жухла и умирала трава…

– За мной! – Эд развернул белую кобылку с эффектной стрижкой направо, вдоль озера.

– Куда?! – крикнул я. – Там же Грани!

– А ты хочешь привести её к замку?!

– О нет…

Теперь у меня исчезли последние сомнения в том, кого мы встретили.

И кудрявый бог был прав: надо увести её подальше от наших стен, моего маленького гарнизона, Хельги, Метью, Седрика и всех обитателей замка Кость. Лазутчик солгал, никаких двух дней в запасе у нас не было. Чума пришла к нам раньше, чем мы её ждали…

Наши кони неслись галопом! Старушка, не обращая ни малейшего внимания на каменных троллей и полудохлую от страха Арьян, уныло плелась за нами следом. Она не спешила, не увеличивала шаг, но тем не менее не отставала от нас ни на дюйм.

От чумы невозможно убежать, она всегда голодна и всегда настигает жертву. Я не помнил ни одного способа борьбы с нею, нас этому просто не учили. Её нельзя убить, нельзя развеять, с ней нельзя договориться, обмануть или направить на кого-то другого. Нельзя подкупить, задержать, посадить в каменный мешок, лишить силы, остановить, обезвредить.

От неё не спасают крепостные стены, её не останавливают текущие реки, её не убивает соль, серебро или холодное железо, от неё бессмысленно убегать. Но именно этим мы сейчас и занимались…

– К Граням, я попробую их открыть!

Эд умеет открывать ледяные стены. Не так легко, не на раз-два, как, оказывается, это умеет моя дочь, но всё-таки. Он начал выкрикивать какие-то слова и заклятия ещё до того, как Ребекка вышла на ближайшую тропу. Ещё пара минут, мы можем успеть.

Грани в чём-то живые, но неодушевленные. Их строили из адского льда, твёрдого, как алмаз, и не тающего ни при какой температуре. Ходят слухи, что это скалы того самого Ледяного ада, куда попадают души грешников. Эта стена защищает мир людей от мира разгромленного Асгарда и страшных последствий рагнарёка.

«Куда вы? – вдруг раздался в моём мозгу чарующе-сладкий голос. – Зачем от меня убегать?»

– Эд, быстрее!

«Там вас ждёт медленная и страшная смерть. А я прижму вас к груди, обогрею дыханием и убаюкаю ласками. Не стоит меня бояться…»

– Я стараюсь, стараюсь, не торопи бога!

«Прими мой поцелуй, Ставр Белый Волк. Не противься судьбе, и ты почувствуешь облегчение. Боль и страхи останутся позади. Не надо мучиться, страдать, скорбеть о несовершенстве мира, взывать к справедливости равнодушное небо. Останься со мной. Обернись ко мне. Одно лишь касание губ, короткое и нежное…»

Грани со скрежетом разъехались в стороны, образуя широкую щель. В лицо ударил холодный воздух со снежинками. Дядя Эдик первым пустил свою красавицу вперёд, Центурион практически давил её грудью в круп, подталкивая двигаться побыстрее. Ещё быстрее!

Чума не хотела нас преследовать.

Краем глаза я заметил, что старуха, сдвинув со лба капюшон, гнусно ухмыльнулась и села на пенёк. Вместо глаз у неё были два чёрных провала, а широкие ноздри хищно дёргались. Чума никуда не уйдёт, она будет ждать нас столько, сколько ей заблагорассудится, хоть тысячу лет. Упустит добычу один раз, и люди перестанут её бояться.

Когда мы выбрались на чистую заснеженную равнину, огромные ледяные глыбы бесшумно захлопнулись за моей спиной, вновь став незыблемым монолитом Граней. Прибыли, задница Имирова, холодина-то какая…

– Надо было бы теплей одеться, – пробормотал я, хотя жаловаться было грешно, мы живы, а это победа! Хотя, возможно, очень недолгая…

– Ставр, – переминаясь с ноги на ногу, обратился ко мне чёрный конь, пар из его ноздрей вылетал густыми клубами, – признайся честно, мы сюда по делу заехали или твой приятель просто решил тут покататься перед сном?

– Таки да, я тоже надеюсь, что мы здесь ненадолго, – тяжело дыша, поддержала его Ребекка. – Я вся разгорячённая, взмокшая, и вообще! На таком морозе даже заболеть запросто, а мне оно надо?!

Бывший бог мечтательно промолчал. Он единственный из нас, кто явно наслаждался сорокаградусной холодрыгой, падающим снегом и белой-белой равниной, раскинувшейся на километры, словно рождественская скатерть, куда только хватало глаз. Это его мир, его родина, и, сложись обстоятельства чуть иначе, он бы остался здесь не раздумывая…

Чисто по-мужски в разных разговорах мы не касались этой темы. Я не хотел знать, что там творилось у него в голове, как он воспринимал переход из состояния всемогущего бога в человека, из героя легенд и мифов в полного психа. Он это делал, не задумываясь, у него получалось.

Лично мне порой сложно давалось даже моё ежедневное перевоплощение из средневекового феодала в тихого антиквара. Честно говоря, пару раз ловил себя на том, что стоять в очереди в гастрономе мне не по чину, да и машину себе не покупал просто из страха, что начну целенаправленно сбивать гаишников, посмевших сделать замечание дворянину!

Когда у меня будет куча свободного времени, я непременно сяду и напишу научную работу на эту тему, что-то вроде: «Психологическая адаптация попаданца туда-обратно, со всеми фишками, проблемами и закидонами». Не знаю, правда, кто это будет читать, но почему нет, а вдруг…

– Ставр, – чёрный конь снова напомнил о себе, – так мы прямо тут замёрзнем или ты всё-таки нас всех спасёшь?

– Я над этим думаю.

– Над тем, спасать или нет?!

– Не торопи лорда, – влезла умненькая Ребекка. – Он таки думает. На подумать всегда нужно время. Я тоже вся бы подумала, подумала и пришла бы к печальному выводу.

– Сейчас она опять скажет, что хочет есть, – буркнул Центурион.

– Ага, значит, я толстая? Толстая, да?!

Я спрыгнул с седла, Эд сделал то же самое. Мы оба понимали, что если наши кони зацепились языками, то, во-первых, это надолго, а во-вторых, лучше не встревать. Хотя бы потому, что Ребекка более эмоциональная, а у Центуриона копыта тяжелее.

– Назад нам нельзя.

– Знаю. Чума может ждать добычу долго.

– А если попробовать прорваться на другом участке?

– Она способна распылить себя в воздухе и повиснуть незримой полосой по всему периметру Граней. Это не простая старуха, Ставр, это Чума! И радуйся, что она не посмела шагнуть в наши снежные равнины.

Я склонил голову, признавая его правоту.

Мир вечного холода был самым негостеприимным и малоизученным. Под огромными пластами снега и льда лежала некогда цветущая земля, раньше тут текли реки, зеленели поля, леса и рощи были полны диких зверей, а там, далеко за горизонтом, стоял могущественный и прекраснейший город богов – великолепный Асгард.

Время столь причудливо и текуче в своём таинственном движении, что мне удалось застать всё величие мира бессмертных. Я видел этот мир до того, как гибель вдруг настигла его, а его высокие стены и здания превратились в оплавленную груду чёрных камней.

Даже если сейчас поглубже копнуть слежавшийся снег, то на глубине полутора-двух метров вы упрётесь в мёрзлую, обуглившуюся землю. Её невозможно отогреть или пробить лопатой, настолько сильно пропитало её море крови и слёз…

– Подожди, но ведь кто-то всё равно выжил, – начал я. – Ты помнишь пещеру некроманта? Кто-то поставлял ему трупы. А работорговцы? Ещё недавно мы останавливали целые обозы! Ведь раз они едут сюда, ожидая случайного прохода в стенах, значит, кто-то ждёт их, платит за рабов, открывает обратную дорогу? Кто?

– Инеистые великаны, – пожал плечами бывший бог, видимо сам прекрасно понимая, что такой ответ меня не удовлетворит. – Ставр, здесь полно всяких тварей. Большинство рабов служат им просто пищей. К чему ты клонишь?

– Надо найти их.

– Пожирателей людей? О, поверь мне, они сами тебя найдут.

– Тем более нет смысла тут торчать. Нам надо всего лишь согреться и… и…

– Есть более быстрый способ согреться, – перебил меня дядя Эдик, пока я ловил за хвост ускользающую мысль. – Например, помахать мечом! Спина к спине!

Мы успели встать, как два викинга у мачты. Разговорчивые кони недоумённо вытянули морды в нашу сторону и даже не заметили, как быстро их ноги оказались спутаны тончайшей серебряной нитью, разорвать которую не смог бы даже прародитель ночного кошмара – Фенрир!

Правда, его так легко спутать не удалось бы, Великого Волка взяли лишь хитростью. И, сколько помню, там была не нить, а лента, но материал тот же самый. Если кто не понял, на нас неожиданно напали злобные чёрные цверги.

В одно мгновение незаметные маленькие сугробики взорвались снежной пылью, и мы оказались в плотном кольце не меньше полусотни северных карликов, размахивающих короткими копьями, вилами и топорами! И уж поверьте, в большом количестве эти злобные недомерки опасны не менее инеистых великанов.

Первого же наглеца, дерзнувшего замахнуться железом на бывшего бога, Эд молча располовинил одним ударом. Он ненавидел это племя ещё с детства, не понаслышке зная о коварстве, предательстве и скверном нраве этих маленьких уродцев.

Скандинавский цверг – карлик, но не добродушный гном или милый цветочный пикси. У них коричневая кожа, большие уши, морды уголовных преступников, чёрная кустистая щетина на подбородке, крючковатые пальцы и кривые ноги. Одеты во что попало, жрут что придётся, но тем не менее редкие умельцы и мастера, владеющие искусством изменения материи.

– Ставр, слева! – громко крикнул Центурион, вставая на дыбы в безуспешной попытке порвать серебряные путы. Я вовремя пригнулся, и копьё пролетело прямо над моей макушкой. А могло бы попасть в висок…

– Вот гадёныш. – Я отбил мечом ещё пару вил, увернулся от мелькнувшего топора и срубил негодяя, кравшегося к Эду справа.

Но цверги не отступали. Их уверенное ворчание, шипение и яростное клацанье зубами становилось всё громче и громче. Снег вокруг нас быстро стал красным, повсюду валялись свежие трупы, но противник продолжал наседать, а его ряды только прибывали.

– Их становится слишком много, – прорычал дядя Эдик, когда кто-то умудрился попасть кончиком копья ему в предплечье.

– Есть тактические или стратегические предложения?

– Нет. Откуда? Я готов пасть с честью!

– А я нет, у меня ещё дочь дома. – Мне удалось, упав на колено, порезать сразу двоих противников. – Надо пробиваться к лошадям!

– Толку-то…

– В каком смысле?

– Никто. Не сможет. Разорвать эту нить, – отбиваясь от шестерых карликов сразу, пояснил кудрявый бог. – Но ты прав, погибать – так всем вместе! Их по-любому пустят на колбасу.

– Шо? И меня-а?! – От таких слов Ребекка подкосила ножки и рухнула на бок, придавив собой ещё двух цвергов, кравшихся к нам под снегом. Приятно, спасибо, умничка.

По её примеру Центурион тоже опрокинулся на спину, словно асфальтовый каток, превращая в лепёшку тех, кто надеялся напасть на нас с флангов. Но увы, кардинально соотношения сил это не изменило, и буквально через минуту карлики забросали нас серебряными сетями с крючьями. Две мы отбили, от третьей увернулись, а четвёртая, пятая, шестая и…

В общем, через пару минут нас так и потащили по снегу, словно двух котят в авоськах. Наши бедные кони, стреноженные и подгоняемые уколами копий, кое-как плелись следом. Если бы Хельга знала, где мы, что с нами, она, не раздумывая, подняла бы людей, открыла Грани и пришла к нам на выручку, но она не знала. Это, наверное, хорошо, да? Не стоит её и сюда впутывать…

Я не заметил, как в усталости и горечи поражения нарушил главную заповедь Севера – не спи, замёрзнешь. Я уснул. Мне снилась моя тихая, уютная квартира, Дана, пришедшая в гости, почему-то с пивом, и во сне мне было жутко стыдно, что я выпил целую бутылку.

Моя дочь этого не переносит. Категорически. Поэтому мне нельзя алкоголь, но Дана меня не слушала. Потом она стала раздеваться, и мы даже успели поцеловаться пару минут. Но дальнейшего развития эта линия не получила, потому что в сон вошёл дядя Эдик в длинных трусах, натянутых почти до подмышек, и начал меня отталкивать. Причём довольно грубо…

– Проснись. Проснись, Ставр, мать твою, мою, нашу за ногу и об Иггдрасиль, вставай уже!

Я спросонья дал ему сдачи. Попал. Потом открыл глаза, закрыл, снова открыл – результат один и тот же: мы сидим неизвестно где. В полной темноте, на сырой земле, но живые и, кажется, целые. Здесь имеется в виду чудесная привычка чёрных цвергов есть пленников не сразу, а по частям. Сегодня тебе, допустим, отрежут ногу, остановят кровь, дадут воды и хлеба. Завтра руку и так далее: карлики любят свежее мясо и предпочитают наваристые похлёбки с костями.

Я не придумываю, мне уже приходилось быть в цвергских пещерах, и то, что выбрался живым, наверное, просто чудо. Возможно ли дважды такое везение, вот в чём вопрос…

– Ты в порядке?

– Да, раны несерьёзные.

– Где Центурион и Ребекка?

– Боюсь, что на разделочном столе.

– Что?! – Я вскочил на ноги и тут же упал обратно, крепко саданувшись о что-то твёрдое головой.

– Потолки низкие, – запоздало предупредил Эд. – Так что сиди и не рыпайся. Мы заперты. Оружия у нас нет.

– Но там наши кони!

– Не ори. Можешь утешить себя тем, что скоро увидишься с ними на небесах…

Я встал на колени и пополз ощупывать стены пещеры.

Кудрявый бог недовольно фыркал, но не мешал, он всегда знал, когда лучше отвалить в сторону. Помещение оказалось не слишком большим. Я нашёл обрывок цепи, намотал на кулак, обстукал стены, выворотил пару булыжников и, кажется, нащупал длинную щель. Отсюда слабенько тянуло свежим воздухом. Неужели выход?..

– Эд, помоги.

– Слушай, дружище, тебе не надоело? Недостойно благородного воина так суетиться перед смертью. Умей мужественно принимать неизбежное.

– Иди в…

– Куда?

– Сюда! И помоги мне. Кажется, они просто завалили вход тяжёлым камнем. Одному мне не справиться.

Дядя Эдик на одном выдохе произнёс самое длинное ругательство белки Рататоск, доковылял на четвереньках на мой голос, кое-как развернулся и тяжело задышал рядом. Я упёрся ногами в твёрдую скальную породу.

– Давай! Поднатужься! Ну же…

– Я не могу… не хочу… мне тут неудобно!

– Эд, не беси меня, двигайся ближе, тащи сюда свою задницу!

– А ты не дави на меня! Мог бы попросить по-хорошему, разве я тебе когда-нибудь отказывал?

– Ещё я тебя уговаривать буду?! Живо поднял ноги! Я жду… так… ну…

– Нет. Погоди. Не так. Я… Мне нужно тебя спросить, Ставр, а если бы кто-нибудь слышал наши разговоры, что бы о нас подумал? – неуверенно поинтересовался бывший бог.

– Мне фиолетово! – огрызнулся я.

– Но ты явно смутился, – удовлетворённо заключил дядя Эдик. – Жмём?

– Да-а!

Под нашим сдвоенным напором каменная глыба нехотя, со скрипом, но сдвинулась на пару сантиметров. Вот так! Это вселило в нас надежду, надежда придала сил, а силы мы приложили в нужном направлении. Руками мы бы его ни за что не сдвинули, но ноги всегда мощнее.

В образовавшуюся щель мелькнул слабый, едва различимый свет. Мы упёрлись до хруста в костях, и наконец проход расширился настолько, что пролез даже я, не то что стройняшка Эд.

– Где мы, как думаешь?

– На простую пещеру карлика не очень похоже, – пробормотал бывший бог, указывая на ровный каменный пол и хорошо обработанные стены. – Дружище, я бы сказал, что мы в сердце подземного мира, во дворце самого короля цвергов.

– А у них есть король?

– Не знаю, король, вождь, глава клана, старейшина, кто-нибудь ещё. Без разницы, как этот тип называется, но живёт он в подобающей его титулу роскоши.

Тоже верно. Те жилища цвергов, где мне доводилось побывать, скорее походили на землянки или норы. Не те благоустроенные, хоббитовские, а грубо обустроенные мокрые, грязные, тёмные ямы с простым очагом и лежанкой из палых листьев или мха.

Плюс один вход-выход и жутко вонючий запах слежавшейся медвежьей шерсти. Ибо лучшим домом для северного карлика всегда считалась старая медвежья берлога. Нет, были и такие, что жили в настоящих домах и даже посёлках, но подобное могли себе позволить лишь очень богатые мастера. Их в любом мире всегда немного, и страшно далеки они от простого народа.

– Идём? – предложил я.

Эд кивнул, но сначала взялся за камень. Всё правильно, если сюда кто-то заглянет, то факт нашего бегства как можно дольше должен оставаться тайной. Мы худо-бедно привалили здоровенный валун обратно и, отдышавшись, пошли на свет.

Конечно, самым разумным было бы по-тихому покинуть негостеприимную резиденцию карликов. В иной ситуации мы бы, несомненно, так и поступили. Но не сейчас. Во-первых, где-то тут в плену томятся наши друзья, Центурион и Ребекка. И я очень надеюсь, что томятся они именно в плену, а не в каком-нибудь большом котле под чугунной крышкой.

Во-вторых, у нас нет оружия, мы тоже голодные и даже если выберемся наружу, то там нас не ждёт ровным счётом ничего хорошего. Лютый холод, вопящая погоня обозлённых карликов следом и очень терпеливая чума на выходе за Грани.

Так что особого выбора не было, если, конечно, не считать права умереть там, где мы захотим и от чего получше. Лично я предпочёл бы быструю смерть от железа, чем двухдневное гниение в объятиях старухи-чумы.

– Становится светлее и теплее, – прошептал идущий на шаг впереди дядя Эдик. – Даю руку на отсечение, этот коридор ведёт нас прямиком в общий зал, где горит огонь и мелкие мерзавцы пируют, прославляя своего короля. Их охота сегодня удалась на славу!

– Значит, теперь наша очередь.

– Ты псих. Но мне это нравится. Из таких мужчин, как ты, получались лучшие берсерки. Кстати, а не хочешь ли…

– Нет, – жёстко обрезал я. – Если ты опять про мешочек с толчёными мухоморами, который ты прячешь за голенищем левого сапога и думаешь, что об этом никто не знает, то я – пас! Наркотики не моя тема.

– Какой ты скучный. Не куришь, не пьёшь, не ешь грибы, не водишь женщин…

– У меня Дана была. Недавно.

– Ты сволочь, – завистливо простонал кудрявый бог и тут же приложил палец к губам.

Коридор сворачивал налево, и оттуда раздались шаркающие шаги. Кто-то брёл нам навстречу. Я мигом снял свой плащ из шкуры полярного волка и передал его Эду. Тот сделал два быстрых шага вперёд и одним неуловимым движением накрыл сразу трёх вооружённых цвергов.

Куда и зачем они идут, мы спрашивать не стали, просто дали каждому кулаком по башке, вырубив всех на месте. Потом связали их же поясами, засунули в пасти их же обувь и отобрали наши (ого!) мечи. Это редкое везение, честное слово…

Меч человека обычно в рост самого карлика, а порой даже выше. Возможно, они лишь несли их в мастерскую на перековку, но так удачно встретились нам. В жизни всегда есть место празднику.

– Спасибо, – поблагодарил я перепуганную троицу.

Вы же не думаете, что простым кулаком можно отправить цверга в долгую бессознанку? Нет, головы у этого племени твердокаменные…

– Мы что, разве даже не убьём их? – искренне удивился Эд.

– В другой раз, – пообещал я, застёгивая пряжку плаща. – Сейчас просто нет времени, да и свою жажду мести за поражение и плен ты удовлетворишь в тронном зале. Лучшие воины карликов будут там. Смысл размениваться на мелочи?

– Ты искуситель… Но тогда король мой!

– Да ради бога.

– В смысле ради меня? Как это мило…

– Идём уже. – Я подтолкнул болтливого родственника по жениной линии, и мы всё тем же осторожным, скользящим шагом двинулись дальше.

Связанные цверги, свидетели нашего короткого спора, сидели тихо, молча, как неграмотные полярные суслики, и, кажется, даже дышали по очереди, через раз. Маленькие – не значит тупые.

Обнажив мечи, мы шли вперёд по широкому коридору с высоким, под три метра, потолком. Возможно, для карликов это место представлялось слишком просторным, традиционно они не жалуют открытые пространства.

И если считаются непревзойдёнными мастерами, то уж никак не в архитектуре. Это скорее можно поставить в заслугу великанам. Вспомнить хоть знаменитого строителя Хримтурса, усилиями которого были воздвигнуты стены Асгарда…

– Слушай, – остановил меня дядя Эд и предупреждающе поднял руку.

Я замер. Где-то совсем рядом раздался знакомый голосок. Наша Ребекка яростно спорила с кем-то, кто, судя по всему, уже довёл её до крайней точки кипения.

– А я таки в последний раз предупреждаю, что, если хоть один недомерок (не сочтите это расизмом!) тока протянет свои грязные ручонки к моему… моему… Ой, я таки ещё не определилась, кто он мне – любимый мужчина или так, сосед по стойлу, но оно точно не ваше дело!

– Я её ревную, – скрипнул зубами бывший бог. – Понимаю, что наше счастье невозможно, но эта красотка с подрезанной чёлкой так нежно завладела моим сердцем…

Мне пришлось шикнуть на него и толкнуть в плечо. Мы так же на цыпочках пошли дальше, ориентируясь на всё более громкий и чёткий голос андалузской кобылки.

– Нет, я категорически и бесповоротно против, чтобы вы отъели у него одну ногу! И вторую тоже. И вообще! А уж это тем более!!! И думать не смейте, за каким интересом мне сдался мерин?! Да сделайте себе ирландское рагу из чего-нибудь другого, в противном случае я таки за себя не отвечаю, а кто-нибудь в курсе, как опасно оставлять невинную девушку без перспективы на жеребёнка от такого роскошного производителя?!

– Что она нашла в этом твоём Центурионе? – бормотал бывший бог, ускоряя шаг. – Обычная домашняя скотина с несносным характером, болтливый до икоты, высокомерный до безобразия и вечно мнит из себя невесть что!

– Походу, ты описал сам себя.

– Ставр, я тебя умоляю! Где он, а где я?! Просто у бедняжки нет вкуса, её никто не учил разбираться в мужчинах, и будь у меня просто побольше времени…

– Успокойся, это уже немного навязчиво.

– Придумал! Я сделаю ей подарок. Всем женщинам нравятся подарки. Я куплю ей новое седло!

– Не уверен, что всем женщинам так уж нравятся новые сёдла…

Мы бы, возможно, собачились и дальше, но тут раздался дичайший визг на уровне самой противной автосигнализации на свете. Мне даже показалось, что стены дрогнули и ноги подкосились. Что это было?

– Я таки предупреждала! Зубы у меня крепкие, и будь ты хоть трижды сам его величество, но не поворачивайся ко мне похабной задницей! Кстати, штанишки давно пора бы в стирку. Ой вей, какую только гадость не приходится брать в рот, меня аж передёрнуло…

– Вперёд! – Мы рванули с места, не скрываясь и не таясь, в этом уже не было смысла.

Огромный зал на двести – триста квадратных метров открылся сразу за следующим поворотом. В центре горел здоровенный очаг традиционной прямоугольной формы, над ним можно было смело зажарить хоть целого быка или даже двух.

В правом углу зала стоял высокий трон, сделанный из человеческих и звериных костей. Рядом с ним высоко подпрыгивал грязный толстый цверг в помятой золотой короне, съехавшей ему на уши. Ещё штук пятьдесят перепуганных карликов в рваных обносках, с теми же копьями и вилами, нервно мялись с ноги на ногу, глядя, как их бородатое начальство ругается на древнескандинавском, держась обеими ладонями за укушенный тыл.

В противоположном конце зала гордо стояла стриженая кобылка с пылающим взглядом и гневно раздутыми ноздрями. За её спиной прямо на полу валялся бедный Центурион, спутанный по всем четырём ногам и с замотанной мордой. Видимо, именно он первым наговорил лишнего, за что и был, соответственно, наказан. Ну это можно было бы предположить, зная его несдержанность на язык…

– Все арестованы! – в голос взревел я, изображая берсерка, и бросился прямо на короля.

Эд, пользуясь общим минутным замешательством, рванулся в другую сторону, закрывая спиной наших лошадей и вертя мечом сложные вензеля.

– Вы мой герой, – нежно прошептала Ребекка, касаясь мягкими плюшевыми губами небритой щеки бывшего бога.

Эд растаял на месте, только что не потёк…

– Как посмел ты, нечестивец, напасть на благородного лорда Белхорста из клана Белого Волка и его друзей?! Воистину смерть слишком мягкое наказание за подобный проступок! – прорычал я, хватая короля за грудки.

– Я… мы… не знали же… А кто этот Белый Волк?

– Ты смотришь ему в глаза!

– Упс… – побледнел цверг, и его смуглая кожа мгновенно стала серой. – Э-э… так чего же мы стоим? Может, высокородный лорд отпустит короля и разделит с ним ужин в знак великого примирения двух достойнейших мужей?

– Читал вторую Эдду?

– Писал, – поправил меня король. – То есть образование имею. А ты, получается, ох… Да неужели тот самый Белый Волк? Муж богини Хель?! Иггдрасиль мне всей корневой системой в самое весёлое место…

– Да запросто! – пообещал я, хотя боевая ярость уже несколько отступила и просто так убить недомерка было как-то неудобно, но тем не менее… – Скажи своё имя перед смертью!

– Ты меня убить хочешь? Мы же только что познакомились! – столь искренне возмутился толстячок в короне, что я даже вдруг почувствовал себя неправым. Ненадолго, секунд на пять. Или на три. Не важно.

– Сейчас же прикажи освободить моих лошадей!

Карлик щёлкнул пальцами, и толпа цвергов мгновенно сняла путы с Центуриона и Ребекки. Шестеро убегали недостаточно быстро, а зря, у наших четвероногих друзей было не лучшее настроение…

– Ну всё? Тогда уже поставь меня на место, чё вцепился-то?!

– Ставр, пусти меня, – решительно сдвинул брови кудрявый бог. – Ты мне обещал!

– Ох, благородные господа, я вижу, у вас проблема. – Король цвергов, вывернувшись, попытался спрятаться у меня за спиной. – Давайте вы определитесь между собой, можете даже подраться, никто не против. А хотите, я вам вина налью для поднятия боевого духа? Или могу по очереди пнуть в копчик, у меня сапоги тяжёлые.

Неумолимый Эд, грозный, как Иван Васильевич, сменивший профессию, пёр на меня с поддержкой конницы по флангам. Центурион с подругой тоже мечтали взять реванш за всё и по полной, так как шестеро покалеченных об стены цвергов их не удовлетворили. Однако именно такая решимость моих друзей вдруг вызвала во мне непонятное чувство противоречия.

– Ты чего? – Пылающая местью троица остановилась под моим холодным взглядом.

– Съели, а?! Обломись вам, злопыхателям! – объявил главный цверг откуда-то из-под полы моего плаща. Ко мне вновь вернулось здравое желание избавить мир от этого двуличного (если не трёх-четырёхличного) гада. – Мы теперь с вашим лордом друзья и союзники! Почти родня! Он заменит мне давно пропавшего сына, милого моему сердцу крошку Десигуаля, и теперь унаследует мой трон! А вам… – Король попытался показать язык, но в этот момент я резко обернулся, поймал его за шиворот и поднял на вытянутой руке.

– Что ты сказал? Десигуаль, белый карлик с бегающими глазами, твой сын и… принц цвергов?

Наглый толстячок замер, свесив ножки, его нижняя челюсть медленно отвисла, а по щеке пробежала первая крупная слеза.

– Лорд Белхорст, заклинаю, скажи правду, что ты знаешь о моём мальчике?!

– Уф… – Я поставил его на пол. – Ну-у, честно говоря, похоже, что многое. Просто последнее время этот ушлый тип живёт у меня в доме, моется в стиральной машине, клянчит кошачий «Вискас» и постоянно тырит с кухни печеньки.

Король икнул, закатил глаза и рухнул в обморок. Золотая корона, звеня, откатилась под ноги бывшего бога. Эд опустил меч. Какой яростью ни пылало бы в бою его сердце, в схватке на стенах крепости или на палубе драккара он уделает любого, но добивать павшего не станет…

– Могу я? – на всякий случай предложила Ребекка, поворачиваясь крупом и поднимая заднюю левую с новенькой подковой. Я поморщился, чёрный конь понятливо цапнул подругу за ухо и отвёл в сторону, словно нашкодившую собачонку.

Я посмотрел на жавшихся по углам карликов, ощетинившихся вилами и копьями. Вот как-то не было в их рядах единого, дружного порыва всем вместе умереть в страшном бою за любимого короля. В этом же вся суть их низкого племени – нападать большинством, бить в спину, пытать, предавать, лизоблюдничать.

Именно цверги тайно, исподтишка, первыми нападали на граничар, рискнувших шагнуть за Грани. То есть там и другой нечисти куда больше, чем в энциклопедии мифических существ от «Эксмо», но карлики подкрадывались сзади к спящим и уносили людей ночью от костра, из палаток, не оставляя следов. Наши парни умирали в муках, медленной смертью, и даже древние боги Севера презирали карликов, хоть и не брезговали пользоваться их услугами.

В данный момент я прекрасно понимал, что если сейчас убью их короля, то мигом получу чёртову дюжину претендентов на его место. А корону примет тот, кто сумеет усыпить нашу бдительность и выставить в центре того же зала мою голову…

– Эй, кто-нибудь, приведите его в чувство.

Карлики даже не двинулись с места. Центурион покачал головой, сделал шаг вперёд и длинным хвостом отвесил пару хлёстких пощёчин их величеству.

Ноль результата.

– Могу ещё кучу на голову навалить, – честно предупредил чёрный конь.

Толстый цверг подумал, застонал и открыл глаза.

– Очухался? – на всякий случай уточнил я. – Вот и прекрасно. А теперь нам надо серьёзно поговорить.

– Убрать оружие, – важно приказал король, обращаясь к неверноподданным. – Подать вина и мяса для наших дорогих гостей! А потом все во-о-он!!!

Минуты не прошло, как прямо на полу, на несвежей скатерти, лежала куча костей с недогрызенными ошмётками мяса и медный жбан с каким-то кисло-уксусным напитком подозрительного цвета и запаха.

– Точно все ушли? – Король собственноручно проверил два-три секретных уголка и сразу перешёл к делу. – Ешьте, пейте, дорогие гости, сам могу попробовать, не отравлено. Только скажи прямо, лорд, какой выкуп ты хочешь за моего сына?

Эд многозначительно посмотрел на меня и провёл большим пальцем под горлом. Он прав, торговаться с цвергом легко, он пойдёт на любые уступки, вот только с выкупом далеко не уйдёшь, тебя гарантированно найдут с перерезанным горлом и уже без золота. Но не торговаться тоже было нельзя: в этих краях великодушие считается признаком слабости.

– Сначала уточним детали и уверимся, что речь идёт об одном и том же цверге. Опишите вашего Десигуаля. Какой он, как выглядит, что любит, какие-то особые приметы?

– Он очень милый, добрый, отзывчивый мальчик, – пустился перечислять король, сентиментально хлюпая мясистым носом. – У него редкого цвета белая кожа, прекрасное телосложение, дивный характер, аккуратные ушки, мягкая улыбка и такие ровненькие зубки. О́дин раз увидев, этого милого шалуна ни с кем невозможно спутать.

– Хм… – крепко призадумался я, поскольку под данные описания скорее подходил какой-нибудь розовощёкий пупс из Дома игрушек, но оно никак не соответствовало образу того прожжённого мошенника, что втёрся в доверие к моей милой дочери и в данный момент успешно шпионит за моим же пажом.

– Нет, наш Десигуаль совсем не похож на вашего. Кожа, конечно, белая, с серыми и розовыми проплешинами. Характер скверный, пытался напрудить в наш колодец, жрёт с земли что попало, ворует, бьётся башкой о стены, зубы жёлтые и вразнобой, косолапит на кривых ногах, носит мои старые шорты, а Хельга вообще называет его обезьянкой.

– Это он! – аж прослезился счастливый отец. – Точно он, какой милашка, верно ведь?

Я тупо обернулся к нашим. Три пары округлившихся глаз полностью подтверждали моё подозрение, что мы со старым цвергом не очень понимаем друг друга. Его и мои описания Десигуаля были диаметрально противоположны, но отцовское сердце не обманешь. Да в конце концов, ведь имя-то совпадает…

– Хорошо, будем считать, что с опознанием мы определились. Если не секрет, а почему он покинул отчий дом?

– Это я виноват…

Король подошёл к чану с вином, окунул туда лицо и, сделав несколько долгих глотков, заодно и умылся.

– Что же вы не пьёте, благородные господа? – Он запоздало вспомнил о законах гостеприимства, ставя чан у ног дяди Эдика. – Угощайтесь! Не отравлено!

Ребекка сделала вид, что её тошнит. Центурион объявил, что он трезвенник, а бывший бог храбро отхлебнул грамм пятьдесят, после чего убежал в коридор отплёвываться.

– Слабак, – констатировал толстый цверг и вопросительно покосился на меня.

– На работе не пью. В походе тоже. Дома тем более, дочка не позволяет.

– Такой могучий лорд Белхорст, Белый Волк, а слушается капризов собственного ребёнка? Фу-у-у…

– Мне напомнить, кто её мама? – Я поймал короля за край уха и прошептал: – Или лучше сразу позвать Хель и пусть напомнит она?

Цверг спал с лица, подавившись высокомерной ухмылкой. То-то же…

– Э-это… о чём мы? А-а-а! Как он пропал… да? Сбежал! Не захотел унаследовать мой трон по праву крови. Всё орал, что ему здесь душно, скучно, что я чего-то там его лишаю, давлю, угнетаю, заставляю. А как иначе-то?! Разве почтительный сын не должен подчиняться воле мудрого отца?

– Довели то есть…

– Да ладно, чего там я его довёл, – досадливо поморщился король, вновь окунаясь в чан. – Может, отлупил пару раз… может, не пару… может, месяц или три лупил, не помню… Но ведь это не повод?! Ик!..

Товарищескому суду присяжных в нашем лице всё было понятно. Десигуаль, как и многие представители золотой молодёжи, бежал из дома и ступил на кривую стезю преступности исключительно по вине добрейшего папочки. Нет, понятно, что он и сам не ангел, и тюрьма по нему плачет, но всё-таки. Проблемы отцов и детей одинаковы во все времена в любом социальном слое любого общества, любого мира.

– Ну так что, гости дорогие, вы вернёте мне сына?

– Погоди, Ставр, – остановил меня подоспевший дядя Эдик. – Обсуждение выкупа дело деликатное, недостойное высокородного лорда. Пойди отдохни у огня, а мы тут всё обсудим по-свойски…

Я не стал спорить. Есть вещи, которые бывший бог однозначно делает лучше меня: например, вешает лапшу на уши, строит интриги, стравливает противников и ведёт дипломатические переговоры. Здесь его родина, а уж карликов-цвергов он знает как облупленных. Кому ещё с ними договариваться, как не бывшему небожителю…

Я отошёл в сторону, кони увязались за мной. Хотя, конечно, Ребекка могла бы быть полезной советчицей в определённых вопросах, сдерживая вспыльчивый характер своего наездника. Центурион выслушал меня, согласился, и мы очень вовремя отправили белую кобылку в качестве третейского судьи на переговоры.

Дядя Эдик как раз перешёл от мирных разговоров к агрессивным попыткам удушения собеседника. Ребекка сумела погасить конфликт, выслушать аргументы обеих сторон, предложить компромисс, поржать вместе со всеми, слегка пнуть копытом и того и другого, ещё раз попытаться выделить рациональное зерно и в конце концов прийти к полному согласию сторон.

Причём она уложилась за меньшее время, чем вы всё это читали. Ну не умничка ли, правда? Результат переговоров был представлен мне уже как устный договор на согласование и утверждение.

– Итак, если я вас правильно понял, нам предлагают мешок золота и два комплекта серебряных подков за то, чтобы мы привели белого цверга по кличке Десигуаль к Граням, где и произвели товарообмен, получив на руки вышеозвученную награду. Вес мешка с золотом будет определяться весом самого Десигуаля. Я ничего не перепутал?

– Нет, – кивнул старый король.

– Да, – подтвердила Ребекка, – всё верно, вы читаете как по нотам!

– Так да или нет?

– Ставр, – одновременно затыкая два раскрывшихся рта, влез утомлённый бог, массируя виски, – не начинай, умоляю, мы и так там чуть друг дружку не поубивали. Один мешок – один принц! Серебряные подковы – это просто благодарность за посреднические услуги. Причём один комплект за мой счёт. Или, вернее, за твой…

– Согласен. – Я широким жестом протянул толстому цвергу свою ладонь.

Тот поплевал на руки, вытер их об жутко грязные штаны и ответил на моё рукопожатие. Теперь он ударит меня в спину не раньше, чем увидит Десигуаля. Никакого золота нам, разумеется, никто дарить не собирается, но и убивать под шумок тоже пока не станут. Не знаю, кому как, но мне такой разворот темы очень даже нравится.

– Один вопрос. Как мы будем проходить сквозь Грани?

– Эстаф.

– В смысле? – не сразу понял я, пытаясь высвободить свою руку.

– Эстаф имя моё, королевское имя! – пояснил папа нашего Десигуаля.

Я автоматически пробормотал дежурное «приятно познакомиться», хотя, честно говоря, ничем приятным для меня этот день пока не отметился. Мы цапнулись с баньши, нас поджидает чума, мы попали в плен к злобным цвергам, а теперь ещё идём у них же на поводу, пообещав вернуть наследника трона, который сейчас наверняка лопает подгорелую кашу, отчищая котлы на кухне у Агаты. Плюс мы все устали, голодны, время тикает, и, если я не вернусь в замок до темноты, Хельга мне такое устроит…

– Ну что, лорд, поехали возвращать моего сына?

– Э-э… Фальстаф?

– Эстаф, – поправил король, шутливо грозя пальчиком.

– Запомню, – не слишком уверенно пообещал я. – Есть один момент. Мой друг способен открыть проход, но на той стороне нас сторожит чума. Очень неприятная дама. Так вот, стоит нам выйти за…

– Старуха-чума? – хохотнул старый цверг и фамильярно похлопал меня по бедру, выше он не доставал. – Я отлично знаю эту тётку. Её голос слаще мёда, а сердце черней золы! Она не раз пыталась наводить тут свои порядки, но мы-то знаем, как загнать её в нору…

– Руки убери.

– А-а, извини. – Он перестал меня похлопывать и с хитрым ленинским прищуром спросил: – А ты слышал что-нибудь о Нифльхейме?

– Ледяной ад, родина инеистых великанов, малоприятное место.

– Обитель Хель ещё более отвратительна, но… Мои воины смогли кое-чем поживиться в развалинах Ледяных чертогов. После великих сумерек богов там мало что осталось. Однако некоторые великаны выжили и даже сохранили древние тайны…

Король Эстаф поманил меня к своему трону и заговорщицки приложил палец к губам. Потом подозрительно огляделся по сторонам и прошептал мне на ухо всего два слова:

– Пламенный лёд!

Я сделал умное лицо при полном непонимании сути обсуждаемого предмета.

– У меня есть. Немного. Осталось с прошлого раза. Пойдём и вставим этой твоей чуме по самое донышко!

– Договорились.

– С тебя два мешка золота, – тут же взял деловой тон его величество.

– Мм, я, пожалуй, опять позову Эда и Ребекку. Такие вопросы требуют неторопливого обсуждения…

– Поторговаться хочешь?

– Естественно, – даже не стал оправдываться я.

Какого северного мха, пусть получит копытом ещё раз, повыделывается и сбавит цену. Я охотно уступлю ему его же собственный мешок с золотом, лишь бы этот тип провёл нас мимо чумы. Если не врёт, что у цвергов оно запросто.

Белая кобылка, выслушав меня, сделала грозные бровки и пошла на второй раунд финансовых переговоров. А я поманил к себе дядю Эдика.

– Ты что-нибудь слышал насчёт Пламенного льда?

Бывший бог уставился на меня так, словно я только что сделал ему предложение. Не то, от которого нельзя отказаться, а самое что ни на есть непристойное.

– Это древнескандинавский миф. Бабушкины сказки. Брехня норн. Козлиное блеянье в упряжке. Хвост брехливой белки Рататоск. Жёлтый прошлогодний снег.

– Я понял, понял. С чего это ты так завёлся-то?

– Да потому что я… Тьфу, задница Имирова… Тебе не понять!

– Почему?

– Да потому что, если бы Пламенный лёд существовал, мы бы выиграли рагнарёк! – сорвался Эд. – Фенрир подавился бы своей же кровью, мой отец был бы жив, все были бы живы! А ты… ты мне тут…!!!

Большего я от него не добился, да и не очень старался, честно говоря.

Тронный зал как-то очень быстро наполнился десятками вооружённых цвергов. Выражение их лиц (физиономий, рыл, морд, харь – нужное подчеркнуть) сияло традиционной смесью трусости и злобы. Устроить ещё одну эпохальную битву, хвала северным богам, никто пока не рвался, но было понятно, что исполнить обещание, данное их королю, нас заставят по-любому.

Конечно, теперь мы с этим толстячком Эстафом друзья неразлейвода, он даже уверяет, что защитит нас от чумы, но срок этому военному союзу ровно до того момента, как мы передадим сына отцу и повернёмся к ним спиной…

– Я готов к походу! – Из-за трона вышел толстый цверг в дешёвой кирасе и треснувшем шлеме викинга, поверх которого была напялена всё та же многострадальная корона.

– Пламенный лёд? – уточнил я.

– С собой. – Король многозначительно похлопал себя по карману штанов. – Говорят, даже боги его боялись. Но хватит слов, мне не терпится обнять моё дорогое и нежно любимое дитя!

Я покосился на Ребекку. Она важно кивнула, подтверждая, что соглашение заключено и пока всё идёт ровно, с лёгким перевесом в нашу пользу.

– Вперёд на чуму, за моим Десигуалем?!

Я чуть поклонился в знак того, что на данный момент признаю его право стартовать в этом заезде, мы будем финишировать последними. Через несколько минут нестройной уличной бандой цверги двинулись вперёд по широкому коридору. В арьергарде шли мы.

Высота потолков позволяла нам ехать верхом, но мы с Эдом предпочли вести наших коней в поводу. Эти стены и проходы были построены никак не цвергами. Дядя Эдик тоже считал, что такая основательная монументальность скорее присуща великанам из Йотунхейма. Среди них попадались поистине уникальные мастера-градостроители. Жители Асгарда были в массе своей всё-таки воинами, практически у любого бога было две, а то и три-четыре ипостаси, среди которых боевая сущность занимала отнюдь не последнее место.

Великаны скандинавских мифов, как и атланты, гиганты, подобные Антею, не только разрушали, но и возводили величественнейшие здания по всему миру. Во многих местах нашей планеты сохранились остатки того, что люди называли «жилищами богов», но построили это не сами боги, а их подручные великаны. Они поднимали многотонные глыбы камня, обтёсывали, подгоняли один к другому, выполняя работу, зачастую непосильную даже современным технологиям…

Мы прошли два запущенных зала – всюду обломки мебели, мусор и вековой слой пыли. Эд слегка дёрнулся.

– Это вещи ванов. Их стиль, резьба и отделка. Задница Имирова, куда же нас притащили?

– Асгард граничил с землями ванов, – пожал плечами я. – Если помнишь, то во время рагнарёка земля тряслась, как желе, разрушалось и горело всё, даже камни плавились. Вполне можно предположить, что чей-то дворец ушёл глубоко вниз, потом был засыпан снегом и спустя годы найден шустрыми цвергами. Кстати, нигде в предсказаниях нет ни слова о том, что их племя вымрет.

– Да уж, скорее погибнут великие боги, чем эти низкорослые крысёныши!

– Не так громко, услышат.

– Пусть слышат! Мне-то что с того? Мы им друзья до первой безлунной ночи, где нас тут же зарежут спящими. Да ещё и съедят в придачу.

– Вот поэтому и не ори. Наша задача дожить до ночи, а там ещё поглядим…

Эд презрительно покривил губки, его традиционная дипломатия обычно сводилась к одному несокрушимому тезису: или сделай, как я хочу, или получи молотком по башке! При этом своей материальной выгоды он, разумеется, нипочём не упустит.

Хотя что я говорю, для буйного дяди моей дочери в этом мире вся выгода исчерпывалась женщинами, выпивкой и боями, а в нашем – конфеткой и мультиками про Чебурашку.

– Что будем делать, если толстый коротышка с самодельной короной на башке действительно проведёт нас мимо чумы?

– Ты не можешь молчать долго, – хмыкнул я. – Эд, давай не будем торопить события. Выражаясь твоим языком, скакать впереди козлиной упряжки.

– А вот я бы крепко подумал, – неожиданно подал голос Центурион, взывая к нашему рассудку. – Например, о том, что за Грани выплеснется целое войско цвергов. И что бы там король ни плёл тебе о потерянном сыне, кто помешает ему обчистить твои деревни, увести скот, перерезать людей и спалить дома?

– Таки я на его месте вообще бы взяла вас в плен и слупила с милой Хельги целый замок в уплату за голову любимого папы, – вставила свои пять копеек и белая кобылка.

Не буду врать, что оба этих предположения не имели под собой достаточных оснований. Увы, скорее всего эта цвергская шушера именно так и собиралась со всеми нами поступить. Римляне говорили: кто предупреждён, тот вооружён. Ну вот мы, в принципе, предупреждены, и что? Чем нам это так уж здорово помогло? Вот именно, ничем…

– Если у кого-то есть хорошая идея или полезный совет, прошу, говорите, не скромничайте! Только не очень громко, ладно?

Все мигом примолкли. А потом едва ли не одновременно единодушно выразили общую надежду, что я, несомненно, что-нибудь придумаю и всех спасу. Как же стимулирует такое искреннее доверие, кто бы знал!

Сейчас же мне не оставалось ничего другого, кроме как старательно улыбнуться, поблагодарить всех и продолжить дальше строить из себя мудрого и дальновидного полководца. Потом я, разумеется, всем всё припомню и даже как-нибудь витиевато отомщу, если не забуду. А могу и забыть, у меня отходчивое сердце…

– Вот мы и пришли, благородный лорд Белхорст, – громко оповестил король цвергов, оборачиваясь в нашу сторону. – За этими воротами нас ждёт снежная скатерть, сияющая серебром под холодными лучами луны! Тебе понравится.

– Далеко до Граней?

– Ты сможешь коснуться их рукой, – хмыкнул толстяк Эстаф.

По мановению его мизинца первые ряды воинов упёрлись руками в глухую стену, и каменная плита повернулась на своей оси, открывая довольно широкий проход. В нём свободно могли разъехаться два всадника, не коснувшись друг друга стременами. В коридор ударила волна ледяного ветра Севера…

– Точно жилище ванов, – подтвердил Эд, вдыхая полной грудью. – Они всегда предпочитали жилища, имеющие один вход и несколько выходов. Словно боялись кого-то…

– Например вас, асов, – напомнил я.

– Да, нас в первую очередь, – гордо согласился бывший бог. – Но это была честная война: мы делали гадости им, они нам, каждый враждовал, как умел, не выходя за пределы миров и не пытаясь погрузить в Хаос всё человечество. Ну, конечно, пить надо было поменьше…

– Это обещание на будущее?

– Знаешь, да! Если мы выберемся из этой передряги живыми, я завяжу. На неделю! Или три дня. Как считаешь?

– Три часа, – прикинул я. – Это уже будет подвиг.

– Ты не веришь слову бога?!

– Просто я немного знаю богов…

Мы вышли на покрытую белым снегом равнину. Король не солгал, монументальные вершины Граней, казалось подпирающие звёзды, стояли не более чем в тысяче шагов. Местность была абсолютно незнакомой, но это не имело значения – Эд сумеет открыть проход в любом месте.

И в любом месте нас будет ждать старуха-чума, а в моей усталой голове ни одной толковой идеи. Что будем делать, а?

– Ну что ж, Белый Волк, настало время исполнить уговор. Ты открываешь нам путь на ту сторону, я разбираюсь с чумой, и мы вместе встретим моего мальчика, который томится у тебя в пл… в гостях! Всё верно?

– Да, – вынужденно подтвердил я.

– Что же ты медлишь?

– Размышляю…

– О чём? – искренне удивился коронованный карлик, а окружившие нас цверги недовольно заворчали.

– О том, чего ты хочешь больше – вернуть принца Десигуаля или провести своё войско на ту сторону Закордонья?

– Ты не доверяешь королю?!

– Так же как и богам, – подтвердил я.

Минута молчания на морозе затянулась. Все мысли его величества так чётко читались у него на лбу, словно были выведены кириллицей самым крупным шрифтом. Он мог приказать напасть на нас, но рисковал быть убитым первым. Он хотел бы перейти на ту сторону, но не знал, как будет возвращаться назад с награбленной добычей, потому что не умеет открывать и закрывать Грани.

Он собирался обмануть всех, взяв нас в заложники и заставив служить своим подленьким планам, но перехитрил сам себя и теперь тоже не знал, как будет выкручиваться, не потеряв лицо. Впрочем, размышлял король недолго…

– А я недооценил тебя, Белый Волк! Ха-ха, ну-ну… Будь по-твоему. Скажи, как ты хочешь поступить? Раз ты такой честный и благородный, я положусь на твоё слово. Ты ведь не обманешь старого бедного Эстафа, а?

И что я мог ответить? Только очень честно кивнуть. Мы с Эдом влезли в сёдла, наши кони с удовольствием пустились в галоп, и неожиданное решение было скорее их, чем моим. Но какого северного мха, раз оно сработало?!

– Догоняй, твоё величество, – на ходу бросил я толстому карлику, замершему с открытым ртом перед обалдевшим войском.

Они ещё минуту глотали снежную пыль, потом опомнились и, обидевшись до самых печёнок, с диком рёвом дружно затопали за нами.

– Не возьмут, – уверенно крикнул Эд. – Там, где лошадям снега по колено, этим недоноскам по пояс!

– Открывай Грани! Нам надо проскочить так, чтобы… – Неожиданный порыв ветра зашвырнул мне горсть снега прямо в рот, и полностью раскрыть свой изящный план я не успел.

Наше весёлое божество на полном скаку начал читать какие-то магические мантры, размахивая руками и невзирая на всю неблагоприятность погодных условий. Конечно, он, как всегда, играл на публику, а каким образом реально у него всё это получалось, даже думать не хочу, а то опять начну завидовать.

– Как цверги?

Мой конь взвился на дыбы, едва не врезавшись грудью в прозрачную стену льда. Добрая Ребекка послушно обернулась и доложила:

– Таки они все дружно бегут за нами. А тот, который весь из себя самый главный, что-то кричит, но отсюда не очень слышно. Хотя лично я бы предположила, что он весь страшно ругается…

Грани дрогнули и с лёгким хрустом разошлись в стороны, открывая узкий проход.

– Эд, давай вперёд. Если встретишь чуму, в бой не вступай, заговаривай ей зубы. По моему сигналу закроешь Грани.

– А цверги? Они же просто задавят тебя всем скопом! Не, я хочу на это посмотреть…

– Давай, давай уже! Центурион, мы стоим тут. Можешь как-нибудь поторопить нашу погоню?

Чёрный конь понятливо повернул голову и заржал самым издевательским образом. Уж не знаю, откуда цверги понимают лошадиную речь, но карлики заверещали ещё громче и ускорили шаг.

– Ставр, чтоб тебе проснуться поутру с головной болью и неудовлетворённой медведицей в одной берлоге, поторапливайся уже!

– Ждём, ждём, – удерживая Центуриона, тянул я, пока первое брошенное копьё не вонзилось в снег у самых его копыт. – Теперь отступаем по проходу, задом к врагу. Медленно. Нельзя позволить им соскочить с крючка.

Король Эстаф проявил неожиданную для его тушки резвость и в эффектном кувырке прямо в полёте вцепился в хвост моего коня. Дальнейшую часть пути он провёл вполне комфортно, сев на задницу и волочась за нами, как на буксире. Кстати, ему это нравилось!

Эд вовсю читал заклинания, холодные Грани начали закрываться, пять или шесть особо ретивых цвергов размазало в папиросную бумагу, но мы успели выскочить. Кудрявый бог вытирал капли пота со лба, Ребекка настороженно водила ушами и раздувала ноздри, но вроде бы на первый взгляд никакой засады не было. Неужели чума о нас забыла и ушла домой? Я бы не очень верил в такое везение. И правильно, кстати.

– Вот ты и вернулся, Белый Волк, – томно протянул знакомый голос.

Из-за большого валуна вышла всё та же старушка-нищенка. При лунном свете её фигура казалась полупрозрачной и оттого ещё более зловещей. Она встала в пяти шагах от нас, опираясь на клюку, безобидная и неумолимая старуха…

– Никто не уходит от моих объятий, не отвергает моих поцелуев, не отказывает мне в приюте и крове. Зачем ты убегал, если всё равно вернулся? Раньше я удовлетворилась бы твоей головой, но теперь возьму вас всех.

Честно говоря, ответить на её вопросы я всё равно бы не смог, как ни старался. Не то чтобы мне было нечего ей сказать, отнюдь! Но словно какая-то неведомая усталость прижала меня сверху, как атмосферный столб, не позволяя даже рта раскрыть, не то что протянуть руку к мечу.

Краем глаза я видел, что мои спутники находятся в том же положении. Непонятная мягкая сила разом обездвижила нас всех – и людей и животных. Кажется, Эд говорил, что даже древние боги побаивались чумы.

– Позвольте мне… кхм… некоторым образом вмешаться, – неожиданно ответил ей чуть подкашливающий голос из-за задней левой Центуриона.

– Не нужно слов, слёз и криков. Идите ко мне. Сделайте лишь один шаг вперёд, и все ваши беды забудутся, всё станет неважным. Вы очень устали, вы хотите прилечь, я обещаю вам самые сладкие сны…

– Не, не, не! Уж простите, но у меня тут другие планы.

Какого северного мха, мы же почти согласились?!

– Цверг, – презрительно хмыкнула чума. – Странно, что не заметила тебя сразу. Ты пришёл умереть вместе с лордом и его другом? Или хочешь остановить меня? Меня?!

– Ох, что вы, я слишком стар и неповоротлив, чтобы сражаться, – сокрушённо покачал головой король Эстаф, хлюпая носом. – К тому же снега… кхм… нажрался. Вот простыть только ещё не хватало для полного… кха-а!.. счастья… Я хочу их выкупить.

– Что же, интересно, ты, жалкая тварь, можешь предложить той, пред которой рассыпаются в пыль города и царства? – расхохоталась старуха, и беззубый рот её вдруг сделался таких огромных размеров, что туда свободно мог бы прыгнуть мой чёрный конь.

– Вот это. – Карлик мигом скатал снежок из горсти снега с собственной одежды и ловко кинул в пасть чуме.

Промахнуться было просто невозможно. К тому же старуха даже не пыталась увернуться. Она с явным удовольствием проглотила снежок, похрустела им и довольно срыгнула.

– Ты утолил мою жажду, цверг, и в благодарность за это умрёшь последним. Здесь давно нет таких вкусных и пряных… ой! Что ты добавил в снег, маленький повар? Надеюсь, не…

Старуха резко захлопнула пасть. Её лицо дрогнуло, рот уменьшился, приняв прежние гармоничные размеры.

– Не то, что вы подумали, почтеннейшая, – чуть кланяясь, ответил толстячок, поправляя корону. – Подобными шутками балуются лишь дети, а мне не пристало поливать каждый сугроб.

– ЧТО… ТЫ… МНЕ… подсунул, гадёныш?!! – проорала нищенка, хватаясь за живот и скрючиваясь в три погибели.

На миг мне показалось, что я вижу маленький оранжевый огонёк, пожирающий её изнутри.

– Пламенный лёд. Поклянись, что больше никогда не ступишь на эти земли. Клянись!

– Кля… клянусь… всё, что захочешь… Дай противоядие, сволочь?!!

– Я же сказал, это Пламенный лёд, – пожал плечами король цвергов. – От него нет противоядия.

Последние слова чумы я не берусь воспроизводить ни на бумаге, ни вслух, ни даже мысленно по памяти. Более грязной ругани мне не приходилось слышать нигде на свете. И очень надеюсь, что больше не придётся…

Старуха-чума вдруг замерла, словно заледенев изнутри, а потом огонёк у неё в животе стал разгораться ярче и ярче, пока не грохнул маленький компактный взрыв. Сотни тысяч искр брызнули вверх, к холодным звёздам!

– А мне кажется, что воздух стал чище, – после короткого молчания заявил бывший бог.

– Таки лично я бы оно не сказала чтоб очень, поскольку кое-кто у нас весь такой впечатлительный, что, кажется… ой!

Центурион наступил ей на копыто, и правдолюбка с короткой стрижкой разумно отказалась от дальнейших комментариев.

– Ещё такой лёд есть? – Я свесился с седла, подавая руку королю Эстафу.

Папа нашего Десигуаля, ни капли не чинясь и не ноя по поводу того, что он здесь, а войско там, взгромоздился позади меня на круп чёрного коня, уселся поудобнее, свесил ножки и только тогда ответил:

– Есть. Но не тут. Сторгуемся по ходу…

Ушлый тип, но, как ни верти, сегодня он нас спас. Значит, пока мы у него в долгу.

Я пустил коня вперёд: в ночи Центурион сам выбирал дорогу, и понукать или направлять его было бессмысленно. Не буду также утомлять и вас долгим описанием нашей однообразной дороги до замка. Кони чувствовали далёкий запах родного дома, поэтому неслись вперёд изо всех сил.

Мы вышли к русалочьему озеру с другой стороны и отсалютовали бдительным каменным троллям. Баньши Арьян с ними не было: либо улетела, либо съели, либо просто так выкинули, мне без интереса. К нашему милому замку Кость выбрались уже почти в предрассветном мареве.

Часовые со стен окликнули нас, мы ответили и были без проблем пропущены в ворота. Удивительно, что за время моего отсутствия в замке ничего особенного не произошло. Враги не напали, драконы не прилетали, леди Мелисса уехала, а новые гости не появились.

Толстый цверг, разомлев от непривычного тепла (ночью было всего минус шесть градусов, а за Гранями – минус сорок!), пригрелся под моим плащом и категорически отказывался просыпаться. Я попросил стражу перенести его в какое-нибудь уютное подземелье, положить на пол побольше соломы и не забыть покормить нашего спасителя горячей кашей, как проснётся.

Искать Десигуаля сейчас было совершенно бессмысленно, как мне сказали, они с Метью так старательно шпионили друг за другом, что, кажется, оба немножко потерялись в северном крыле.

Суровый Седрик пришёл за мной на конюшню, как я понял, спать он не ложился и не собирался. Наоборот, планировал уже через пару часов поднимать отряд и ехать на мои поиски. Я клятвенно обещал рассказать всё о наших приключениях, но чуть позже. Сегодня мне тоже досталось, а героические оды себе любимому вполне могут подождать.

Моя маленькая Хельга уснула прямо на крепостной стене, где ждала до полуночи нашего возвращения. Седрик сам перенёс её в мои покои и уложил на кровать. Теперь уже я забрал её, завёрнутую в большую медвежью шкуру, и доставил к нам домой.

Поломанная кровать в моей спальне хрустнула вновь под нашим двойным весом, но этим я буду заниматься в другое время. Потом. Совсем потом. Не сегодня в обед и не завтра после ужина.

Дядя Эдик помог уложить так и не проснувшуюся племянницу в её комнате, сбегал на кухню, пощелкал выключателем, спёр полбатона колбасы из холодильника и, изображая тигра, рыча, на четвереньках унёс добычу к себе. Его игры, его проблемы, пусть развлекается.

Я нашёл в себе силы принять горячий душ, чуть не уснул прямо в ванной комнате и, переодевшись в домашний халат, повалился на маленьком кухонном диване.

Всё. Надеюсь, достаточно подробно? Потому что больше я всё равно ничего не помню.

Сон ударил меня в висок и не отпускал до самого утра. А во сне ко мне вдруг явилась леди Мелисса. Да, и она была невероятно красива! То есть я, разумеется, не могу дать гарантии, что та потрясающая девушка лет двадцати трёх – двадцати пяти с волной каштановых волос, бюстом восьмого размера, практически выпрыгивающим из тонкой газовой блузки, в строгой юбке до колен, туфельках на высоком каблучке и с любящим взглядом реально была наша леди Мелисса.

Но она так сказала, и я ей поверил. Во сне часто веришь во всякую там ерунду, да и какие, собственно, доказательства я мог бы с неё потребовать? Паспорт с печатью епископа какого-то там лохматого века от Рождества Христова? Так вот…

– Вы такой милый, лорд Белхорст. Сводите меня в караоке!

– Но, леди Мелисса, вам вообще нельзя здесь находиться! Вы же из другого времени!

– Ой-ой-ой, значит, какой-то кобыле можно, а мне нельзя?!

И я вроде как бы не знаю, что ответить. А она вдруг лезет целоваться. Причём я-то уже не против, хотя задним умом понимаю, что мы болтаем на кухне, а в ванной почему-то плескается Дана. То есть что будет, когда она оттуда выйдет и увидит эту грудастую красотку, долго представлять не нужно, любой палач сразу догадается. А леди Мелисса уже как раз вся голая. И тут…

– Папуль, ты вернулся. – Чьи-то руки нежно обняли меня за шею, спасая от тумаков и разборок во сне.

За окошком вовсю светило солнышко. Электронные часы над плитой показывали половину одиннадцатого утра.

– Я люблю тебя, лапка.

– Я знаю. Только мы никому об этом не говорим. Это тайна.

– Да. – Я обнял её за плечи, целуя в макушку. Пора вставать.

– Я за тебя волновалась.

– Прости, пришлось выехать по срочному делу.

– Мне Седрик всё рассказал.

– Ну, он у нас всегда в курсе всего.

– Тебя покормить?

– А что у нас есть? – спросил я, приподнимаясь на локте.

Хельга широким жестом указала на поднос с бутербродами. Сыр и колбасу она резала по-мужски, ломтями толщиной в палец, зато сразу сытно и вкусно.

– Мне в школу. Целую, целую! Если буду задерживаться – позвоню, если не буду – нет. – Моя умничка мизинцем закинула на плечо тяжёлую сумку с учебниками, ещё раз чмокнула меня в щёку и убежала в прихожую.

Я откинул одеяло. Почесался, сел, зевнул. Делать не хотелось ровно ничего, даже есть. Может, просто ещё поспать?

– С дядей Эдиком не ссорьтесь! Он сегодня нервный, полбанки растворимого кофе ложкой слопал, пока я не заметила. Наорала, конечно, а толку, банка почти пустая…

Ответить я не успел, да, наверное, ответа и не требовалось.

В прихожей хлопнула дверь, и принцесса замка Кость отправилась получать базовые знания по общеобразовательной программе Российской Федерации. Учится она хорошо, круглая отличница (не толстая отличница!), а если меня и вызывают в школу, так то по чистым недоразумениям, связанным чаще всего с поведением моей дочери.

Увы, мы сменили не один город и не одну школу, но проблемы остались прежними – Хельга очень сильная, ей приходится скрывать это от окружающих, а дети порой очень жестоки к скромным новичкам. Что в детском саду, что в школе, что в институте…

Внешне моя дочь как раз и представляет собой излюбленную мишень школьных мажоров или хулиганов. Стройная, бледная, с длинными льняными волосами, чаще всего собранными в конский хвост, одевается по средствам, не меняет сотовый каждый месяц и не является звездой дискотек.

Не наша вина, что её вольные и невольные обидчики чаще всего попадают в реанимацию. Если бы я реально позволил ей давать сдачи, то мы бы из милицейских протоколов вообще бы не вылезали. Но, с другой стороны, от скольких несовершеннолетних негодяев она бы разом избавила мир – что в этом плохого?

– Ставр, у нас проблема. – На кухню сунулся дядя Эдик, совершенно голый.

– Хельга вытащила твои штаны из стиральной машины, – отвернувшись, буркнул я. – Забери на сушилке.

– Зачем?

– Потому что не надо ходить дома в таком виде.

– Но мне жарко!

– Тебе всегда жарко, ты же бог Севера. Там, у себя, по скалам и фьордам можешь прыгать в чём захочешь, но у нас дома другие правила. Надень штаны!

– Ты тиран и деспот, – не раздумывая, сообщил Эд, словно бы в первый раз открывая мне эту сокровенную истину. – Но проблема не в этом. А в том, что наш сосед сверху маньяк! Ты не беспокоишься за Хельгу? Ты плохой отец! А я беспокоюсь, я хороший дядя…

Мне сразу захотелось лечь и накрыться одеялом с головой. Разумеется, никакого «маньяка-соседа» у нас в доме не было. Если, конечно, не считать частое включение на полную громкость приблатнённого шансона от Круга, «Вороваек» и «Лесоповала».

Наш псих с врождённым вкусом к поэзии счёл, что песня про белого лебедя на пруду чётко свидетельствует о преступных наклонностях поющего. Типа какой-то мужик не хочет работать, но разводит женщину обещаниями подарить ей дом в Подмосковье у пруда. «На том пруду, куда тебя я приведу…» Именно этот рефрен дядя Эдик и считает самым опасным. Якобы неизвестный тип прессанул какого-то барабанщика, который, «управляя лотом» (уже не по-русски), выдал ему номера, пять из шести, на которые выпадет дом. Дом, Карл?!!

Девушка должна бы вовремя опомниться, включить голову, догадаться, что владельцы лото (так правильно!) никому не говорят номера, ибо если они их знают, то это уже чистой воды лохотрон! А уж дом как выигрыш никогда ни на что не выпадает. Квартира ещё куда ни шло, и то лишь в государственной лотерее, не у левого «мужика-барабанщика».

– Он заманивает её на пруд! Ночью! Где лебедь качает павшую звезду! Она не знает, что её там ждёт, а ты молчишь?! Ставр, надо же что-то делать, где мой молоток, я пошёл мстить!

Да уж, за ним не заржавеет. Впрочем, сосед сам виноват, дядя Эдик уже дважды подлавливал этого бывшего морпеха в подъезде и в воспитательных целях чистил ему морду. Вроде бы помогало на месяц-другой, но потом, как выпьет…

– Вот, опять, слышишь?!

– Я поговорю с ним, обещаю, – бесстыже соврал я. – Бутерброд будешь?

– Не буду. Не знаю. А молоток отдашь?

– Разрешу посмотреть «Смешариков»!

– Мне там Нюша так нравится, – стыдливо признался бывший бог, прикрылся ладошками и упрыгал к себе, кружась, как балерина.

Зрелище то ещё, честное слово. Не пытайтесь себе представить, поберегите психику.

Я встал, включил чайник и отправился в ванную чистить зубы. Проверил сотовый, звонков или эсэмэсок не было. Похоже, моя популярность падает, что не может не радовать. Хоть какое-то время я могу посидеть дома, спокойно почитать, посмотреть телевизор, разобраться с торгами, не бегать по каждому звонку шефа, не писать в тишине эту дурацкую объяснительную, а если куда и выйти, так разве только в ближайший магазин или парикмахерскую.

Судите сами, Дана подтвердила, что Хельгу охраняют, дядя Эдик будет сидеть у себя как привязанный, пока на экране скачут его любимые герои, в замок можно заглянуть вечером, особых беспорядков Седрик не допустит, леди Мелисса от нас съехала…

О, а ведь это надо отпраздновать! Такое событие! Седрик наверняка закатит маленькую пирушку для своих, значит, и нам тут можно купить шоколадный тортик.

Я заварил пакетик чая, включил послушному Эду мультики, съел бутерброд на ходу и, захлопнув дверь, отправился в магазин. Лучшие торты и пирожные продавались в «Контрасте», одна остановка на маршрутном такси или десять минут пешком. Я предпочёл пройтись.

Солнышко уже больше светило, чем грело, небо оставалось по-осеннему серо-голубым, но без тучек и дождя. Я шёл в тёплом свитере и пиджаке нараспашку, с давно забытым чисто детским наслаждением пиная опавшие листья. Незаметные и бесплатные радости мирной жизни. В Закордонье я никогда не могу позволить себе такой беспечности. Мне улыбались незнакомые прохожие, ни одна проезжающая машина не забрызгала мне брюки, и ни одна наглая ворона не прокаркала какую-нибудь гадость вслед.

В магазине я выбрал самый красивый (и не очень жирный торт), перебросился парой фраз с симпатичной продавщицей, купил нормальный кофе и спокойно вернулся домой. Представляете, дома тоже за это время ничего не произошло! Вообще ничего!

А вы, конечно, думали, что вот-вот по законам литературного жанра сейчас что-нибудь эдакое как шарахнет?!!

Так нет же, дядя Эдик всё так же сидел перед телевизором, диск со «Смешариками» был рассчитан на три часа непрерывного показа. Хельга из школы не звонила и не эсэмэсила, значит, пока всё в порядке и после обеда она будет дома.

Я заварил себе молотый кофе прямо в чашке. Подумав, добавил туда ложку мёда. Может, кому-то это покажется извращением, но мне нравится. Включил планшет, вышел на свои аукционы и чуть не захлопал в ладоши, оказывается, сегодня у меня купили сразу три лота по блиц-цене!

Учитывая работу граничаром в средневековом Закордонье, мой товар всегда стопроцентно оригинален, аутентичность гарантирована. Название чаще всего липовое, это да. Обычно я указываю в описании: «кинжал семнадцатого – восемнадцатого веков, в серебряной всечке, волнообразный клинок, кожаные ножны, украшенные чеканкой, подлинник, предположительно Франция». Вот последнее слово – ложь.

Именно этот кинжал мы взяли, когда отбивали последний набег готов. Откуда к ним попало это чудесное оружие, одному богу известно, и то не факт. Ну и со всеми прочими вещами примерно та же история. Но это ведь не мошенничество, правда? То есть не совсем мошенничество.

Тем паче что все эти лоты обеспечат меня скромной зарплатой месяца на четыре. Ребёнок растет, цены прут вверх, расходы увеличиваются едва ли не ежедневно. Я изобразил некое подобие джонни-депповской джиги-дрыги, даже не вставая с кресла.

Та-да-да-дамм!!!

У меня даже не ёкнуло. Фигня. Вернётся Хельга, попрошу её заменить мне сигнал на телефоне. Я с улыбкой взял сотовый и, отхлебнув кофе, едва не откусил край кружки.

«Убили одну из наших. Это сделал Капитан».

Два коротких предложения в доли секунды перечеркнули всё хорошее, что мне подарил сегодняшний день. Со второго «та-да-да-дамм!!!» я схватился правой рукой за сердце, а левой за телефон. Вторая эсэмэс была чуточку короче первой.

«Я не убивал. Докажи им».

Первое сообщение от Даны, второе от шефа, я заложник ситуации. Или вечно крайний, что в принципе одно и то же, но, по крайней мере, приучает не жить в мире иллюзий.

Всё было слишком хорошо, и маятник судьбы логично качнулся в обратную сторону. Я выровнял дыхание, вытер капли кофе с подбородка, подождал и выбрал в списке номеров Дану. Не потому что её эсэмэска пришла первой, просто у дампир меньше терпения, а это чревато…

Я звонил ей три или четыре раза, во всех случаях длинные гудки, никто не берёт трубку, как это бесит! В конце прозвучало автоматическое предложение «оставьте звуковое сообщение». Разумеется, я оставил, просил, чтоб перезвонила, но что толку?

Попробовал дозвониться до Капитана, так его телефон вообще был отключен или находился вне зоны доступа. Значит, это могло быть что угодно – села батарейка, не хочет разговаривать, скрывает своё местонахождение, проводит инспекцию в Закордонье, потерял сотовый, ну или самое худшее…

Обиднее всего, что сейчас я ничего не мог сделать. Связь с Белым Комитетом была исключительно через шефа, простые граничары типа меня по идее о нём и знать не должны.

Прежняя квартира Даны пострадала от взрыва гранаты, даже если её уже восстановили героическими усилиями пяти бригад узбеков сразу, то всё равно она там больше жить не будет. А никакого нового адреса прекрасная дампир мне не сообщила.

Три её девочки, как я понимаю, по-прежнему ненавязчиво охраняли мою дочь. То есть можно бы спровоцировать смертельно опасную ситуацию для Хельги, а когда они её спасут, перевести всё в шутку и попросить позвать Дану. Наверное, это идиотская идея?

Нет, это самая идиотская идея, которая вообще только могла прийти мне в голову. Во-первых, рисковать жизнью дочери, во-вторых, надеяться, что смертельные (в прямом смысле) красотки просто посмеются со мной вместе, а не уроют меня под асфальт метра на три в глубину?!.. Положение спас звонок в дверь…

– Я открою. – Дядя Эдик оказался в прихожей на полминуты раньше меня, щёлкнул замком, и ворвавшийся ОМОН вжал его в стену прежде, чем он решил спросить: «А кто там?»

Перед дулами трёх автоматов я поднял руки, не задавая вопросов. Пока крепкие вооружённые парни в масках и камуфляже обыскивали мою квартиру, ко мне шагнул тощий очкарик в хорошем костюме-тройке и явно великоватом ему бронежилете.

– Ставр Годинович Белхорст?

– Да.

– Вы арестованы.

– Неужели? А я-то думал, вы пришли поговорить о Иегове…

– Сопротивление бесполезно.

– Да, вижу, вас ничто не заводит, – сочувствующе вздохнул я. – К врачу обращаться не пробовали?

– Что вы несёте, к какому врачу?!

– В вашем случае к ветеринару.

– Вы шутите? – высказал предположение очкарик.

– Да, – решил признаться я. – А теперь серьёзно. На каком основании вы врываетесь в мой дом, угрожаете мне оружием, причиняете физические и моральные неудобства больному человеку?

– Вы выглядите вполне здоровым.

– Речь о нём. – Я кивком головы указал на высунувшего язык дядю Эдика. – В заднем кармане трусов у него справка о недееспособности. Кто полезет доставать?

Омоновцы неуверенно переглянулись. Бывший бог решил подыграть в меру своих актёрских способностей, заплакал, засучил ногами, скосил глаза к переносице и пустил слюну…

– Ладно, хотите, возьмите официально заверенную копию медицинского освидетельствования у него в комнате, там их много.

– Всё чисто! В доме только эти двое. Оружия, наркотиков, взрывчатых веществ не обнаружено.

– Да, оружие у нас пока в школе, – тихо пробурчал я, спокойно опустил руки и продолжил: – Могу я взглянуть на ваши документы, ордер на арест и разрешение на обыск?

– Разумеется, – обиженно протянул очкарик в бронике, достал красную корочку и открыл перед моим носом. – Майор Гризодуб, полиция. Не буду врать, что рад знакомству.

– И?

– Чего «и»? – поднапряглись все.

– Прочие документы где? Постановление, разрешение, ордер? Ну я что, сам должен искать всё это у вас по карманам?

Глава операции из местного отдела презрительно сунул руку в брюки, в один карман, в другой, полез под бронежилет, поискал там, огляделся по сторонам, потом лицо его вытянулось, а тонкие губы болезненно задрожали.

– Не-е, ну твою же дивизию, опять?! – раздражённо простонал кто-то из старших омоновцев.

– Я брал, я помню. Я вот сюда сунул. Было же…

Конечно, было. Только не стоило стоять так близко к дяде Эдику, изображающему полного идиота, а на деле являющемуся хитромудрым психом. Он и рот-то не открывал, потому что осторожно прожёвывал все официальные бумаги. А вы думаете, к нам в первый раз врываются силы охраны правопорядка? Угу, как же, по два-три раза в год…

– Что же делать?

– Идите в отдел, выписывайте новые, вернётесь – поговорим.

– Но это же…

– В противном случае никакой папа-генерал не удержит звёздочки на ваших погонах. Засужу на фиг!

Кто-то выругался матом в кулак, и «маски-шоу», не дождавшись приказа, свернули операцию. Бедный майор-очкарик ещё минуты три искал необходимые документы в таких местах, куда бы и по пьяной лавочке вовек не сообразил засунуть, а потом поднял на меня печальные глаза.

– Гражданин Белхорст, а вы не могли бы просто проехать с нами в отделение? Без постановления. Можно?

– Вообще-то я очень занят. Очень. Мне ещё вот этому милому родственнику молока налить надо, запить, а то ест всякую дрянь. И дочка из школы скоро вернётся.

– Ну пожалуйста, на пять минут! – взмолился бедняга. – Там такая ситуация, взят заложник, а террористы сказали, что будут разговаривать только с вами.

– Какие террористы?

– Не знаю. Женщины. Вам всё в отделе объяснят. Ну исполните свой гражданский долг, помогите полиции. А то папа меня опять…

– Выпорет или лишит Интернета, – тупо кивнул я, боясь, что попаду в цель.

И, судя по заблестевшим под очками печальным глазам, понял, что попал…

– Эд, мне надо отлучиться на часок. – Я снял с вешалки тёплый пиджак и начал обуваться. – Дождись Хельгу. Дверь больше никому не открывай! Даже Белоснежке или Ассоль, которая хочет полюбоваться с нашего балкона на алые паруса. Никому! У Хельги свой ключ.

Дядя Эдик наконец проглотил старательно прожёванные документы, постучал себя кулаком в грудь, икнул два раза и подмигнул молодому майору самым фамильярным образом.

Очкарик даже не нашёлся, что ответить. Покраснел как маков цвет и первым вылетел из прихожей. Я пожал руку Эду, пообещал купить ему лимонад и разрешил подкрепить силы тортом.

После чего вышел на площадку, запер дверь на два оборота и постарался уместиться в один лифт с шестью омоновцами. Перегруз. Мы, не сговариваясь, вытолкали очкарика и без проблем уехали вниз, пока он топал по лестнице. Ничего, молодой, ему полезно.

Внизу нас ждала заинтригованная толпа соседей, две машины с тонированными стёклами и микроавтобус УВД. Не буду врать, что встречали меня аплодисментами и криками: «Свободу Ставру Белхорсту! Нет – милицейскому произволу!» – и всё такое. Скорее наоборот…

– Взяли наконец спекулянта энтого. Давно пора было, при коммунистах расстреляли бы, вот как есть расстреляли, а квартиру его – нуждающимся! Вон мы в однушке вчетвером, это ж разве порядок?!

– И дочка у него ещё такая… вся из себя… Как сидишь, бывало, у подъезда, а она идёт, бесстыдница, и эдак вежливо мне: «Здравствуйте…» Тьфу, вот прибила бы!

– А псих этот? Он же сумасшедший совсем! Его от людей изолировать надо, он укусить может, у него глаза безумные. И, между прочим, всё про какой-то молоток бормочет! Я, конечно, ничего не утверждаю, но, говорят, в районе люди пропадают…

Вот как-то вот. Причём я бы не сказал, что нас так уж не любят. Просто разные люди в определённой ситуации ведут себя соответствующим образом. Будь тут наша бабушка-соседка с нижнего этажа, то ОМОН мог бы недосчитаться пары бойцов, у неё это легко!

Мне предложили место на заднем сиденье в машине с тонированными стёклами. Майор Гризодуб влез на переднее, устроившись рядом с водителем. Теперь к нему вновь вернулось холодное высокомерие.

– Едем в отделение. Там разберёмся, кто у нас чего и… и… Поехали уже!

Водитель плавно взял с места. За Хельгу и Эда я не беспокоился, они у меня тёртая команда, без папочки до вечера не пропадут. Съездить на полчаса в центр, побеседовать с местными полицейскими чинами, разобраться в ситуации и выяснить, что же там всё-таки происходит, в моих интересах. Тем более если учесть, о ком речь.

Я тихо достал из кармана сотовый и, скосив глаза, прочитал две те самые эсэмэски. Информации в обеих было немного, единственное, что реально представлялось важным, – Дана прямолинейно обвиняла Капитана в убийстве одной из клана дампир, а мой шеф, наоборот, был уверен, что он этого не делал, и просил меня озаботиться доказательствами.

Дополнительными деталями ни он, ни она утруждать меня не стали. Это, конечно, тоже давно стало общим правилом, пора бы привыкнуть. Ну допустим, шеф всегда так себя ведёт, его хлебом не корми, дай любимым граничарам лишний экзамен на выживаемость устроить. Но Дана!

Уж она-то могла бы… не знаю… перезвонить хотя бы, если сама не хочет брать трубку. Всё равно ведь так или иначе нам придётся объясняться, садиться за стол переговоров, наводить мосты, перетирать темы или как там положено выражаться?

Спрашивать о чем-либо майора-очкарика не очень-то хотелось, да и не имело смысла. Раз уж его послали за мной с таким боевым сопровождением, то вряд ли в органах знают намного больше моего. А отсутствие любой полезной информации всегда нагнетает обстановку.

– Прибыли. Выходите, гражданин.

Я как раз только успел отправить Дане сообщение с просьбой перезвонить при первой же возможности. Телефон нашего Капитана по-прежнему был вне зоны действия сети. Плохо.

– Или вас вывести?

– Да, – серьёзно кивнул я. – Возьмите меня на ручки и отнесите в кабинет к начальству. Если пупок не развяжется…

Майор задохнулся от обиды и при ржущем водителе клятвенно пообещал мне все кары небесные согласно букве уголовного кодекса за оскорбление сотрудника органов при исполнении. Конечно, они не все у нас такие, но, увы, всякие встречаются.

Меня сопроводили в рабочий кабинет, где за столом сидел грузный мужчина в гражданском. Путин – Медведев с портретов на стене дружно улыбались в мою сторону. Неновый компьютер, потрескавшиеся у потолка обои, затоптанный паркет, куча бумаг, табличка «Шеф не спит, шеф думает», листок с лопоухим негром и надписью «От Барака Обамы заявления не принимаются», пришпиленный кнопкой к стене. Типовой образец милицейского/полицейского юмора.

Я тоже человек весёлый, так же традиционно улыбнулся картинке, принял протянутую руку начальника и сел на предложенный стул. Очень осторожно: он явно был недавно сломан, одна ножка грубо примотана скотчем.

– Ставр Годинович Белхорст, – не спеша, почти по буквам, прочитал полицейский чин и представился: – Полковник Яфаров, Тимур Муратович. Перейдём сразу к делу. Что ж это вы, гражданин, а?

Я чуть приподнял брови, как это делает дядя Эдик, когда соседи застают его на лестничной площадке путающим туалет с мусоропроводом. Это бывает очень нечасто, но запоминается на раз!

– Значит, не хотим сотрудничать? Хм-хм… а жаль. Плохо. Надо помогать друг другу, жизнь такая, международную политику знаете, а?

Я опустил брови. Как тяжело разговаривать с теми, кто умеет разговаривать лишь сам с собой. У нас в Закордонье такой человек не продержался бы и дня, наши парни просто скормили бы его драконам. Да тьфу, его бы даже кухарка Агата в три минуты, обложив руганью и подзатыльниками, посуду мыть отправила!

– И фамилия у вас нерусская, не как у всех людей, – продолжил полковник Яфаров. – Родители немцы, наверное, в Отечественную войну за кого воевали? За фашистов, наверное, а?

Я скрипнул зубами, привстал и сел на место. Прямо передо мной на столе начальника лежал лист бумаги. Скосив глаза, мне удалось прочесть главное: Капитан жив, его местонахождение известно, он находится в обычной квартире в центре, две улицы отсюда, в руках группы маньяков-террористов (или маньячек), штурм исключается по причине возможных жертв среди мирного населения.

Единственный, с кем «террористы» готовы вести переговоры, это С. Г. Белхорст, отец-одиночка, воспитывающий дочь и содержащий на иждивении психически больного родственника по линии бывшей супруги.

– Могу идти?

– Э? – дёрнулся полковник. – А-а, можете, конечно, идите, если нет гражданской сознательности. Город у нас маленький, все на виду, а из Москвы… у-у! Там они на это смотреть не будут! Там… ай-ай!

Он подписал мне пропуск на выход и мотнул головой в сторону двери:

– Машину надо?

– Сам дойду, – буркнул я, берясь за дверную ручку.

– Правильно, здесь недалеко, да?

Я на мгновение замер. Неужели тупой мент оказался куда хитрее и умнее искушённого в интригах и дипломатии лорда Белхорста Белого Волка? Не-не-не, не может быть! Перед моим внутренним взором всплыло простодушное лицо полковника Яфарова с хитрым прищуром татарских глаз. Пожалуй, я слишком поторопился лезть со своим мнением…

У нас в Закордонье этот человек умудрился бы уговорить драконов сожрать друг дружку, леди Мелиссу уйти в монастырь, диких готов переформироваться в строительные бригады, а нашу кухарку Агату сесть на диету и заняться йогой!

Нужный дом я нашёл быстро, идти пришлось какие-то два квартала по прямой и один налево. Новенькая элитная трёхэтажка нетиповой застройки. Никакой суеты, машин, ограждения, ни одного человека в форме. Странно. Если учесть, что всей операцией руководит Белый Комитет, а они любят делать такие вещи с размахом. Вспомнить хоть их эффектные штурмы моей квартиры.

Я встал у единственного подъезда, задрав голову. Меня явно ждали, кодовый замок на двери был отключён. Присмотревшись, отметил мазок розовой губной помады напротив цифры девять. Большего мне не требовалось, и так всё разложили по полочкам. Хорошо, пойдём разбираться.

Страшно мне не было ни капельки. Дана меня не убьёт, её девочки тем более. Проводить переговоры по освобождению заложников мне приходилось уже раз сто. В подавляющем большинстве случаев всё прошло вполне успешно. Правда, один раз нет.

Ну это когда наша кухарка взяла в заложники бывшего бога, поймав его у бочки с вином, и не выпускала из кухни, пока он не компенсирует преступление чисткой репы (в прямом смысле), и ни на какие уговоры и выкуп не соглашалась. Эд с того дня возненавидел толстуху как своего личного врага! Но тем не менее не мог заставить себя отказаться от кухни и от кухаркиной племянницы…

До нужной квартиры пошёл по лестнице наверх. На третьем этаже сразу отметил самую тяжёлую бронированную надёжную дверь. Конечно, именно это и была квартира номер девять. Опыт учил меня, что в жилище таких особ войти не легче, чем в сейф швейцарского банка с нацистским золотом. И дело не в броне.

– Серебро, декорированное под обычную алюминиевую проволоку, им же обведён косяк, – с удовлетворением отметил я, поскольку как раз этому нас учили ещё на втором курсе. – Холодное железо? Естественно, на пороге, ручке и под ковриком. А сам коврик сплетён из прутьев веточек ольхи, отпугивающей большинство видов нечисти. Полный пакет!

Для людей должны быть сюрпризы попроще. Например, дверной звонок. Обычно он пластиковый, а тут металлический. Интересно, какой разряд тока получит незваный гость?

Это не шутка. Так, кстати, многие делают. В дверях стоит глазок видеокамеры, сразу ясно, кто пришёл, и при желании можно вовремя включить или отключить электричество.

Я сунул руку в карман, достав сотовый. Да, конечно, можно было просто постучать в дверь, в конце концов, хозяева прекрасно знали, кто сейчас стоит у них на пороге. Телефонный звонок был лишь данью вежливости, ещё одним дополнительным штрихом, показывающим моё отношение к клану Красной Луны. На этот раз Дана взяла трубку:

– Да, милый.

– Капитан у тебя?

– Ты ревнуешь?

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

– Хорошо, он здесь. Зайдёшь?

Дверь мягко распахнулась. Никаких там зловещих скрипов или какого-то межгалактического безмолвия. Просто открылась, и всё, меня впустили.

В довольно широкой прихожей стояла Дана, непривычно одетая в строгий чёрный костюм, брючную тройку. О её любимом красном цвете напоминал лишь цвет губ да тяжёлый браслет из рубинов в серебре. Всё очень серьёзно, серьёзнее, чем я полагал.

Рядом с ней, плечом к плечу, были ещё две незнакомые мне девушки, явно не дампир, босые, в длинных тёмно-синих плащах с капюшоном, закрывающим половину лица. Значит, слуги или рабыни. Вполне возможно, что добровольные, у нас в стране на определённых сайтах «по интересам» и не таких найти можно.

– Проходи, лорд Белхорст. Надеюсь, ты пришёл с миром?

– Дана, что за… напыщенная фигня. – Я шагнул ей навстречу, и тут же две девушки задержали сверкнувшие ножи в миллиметре от моего горла.

Ах, значит, вот так даже…

– Ты знаешь меня, я знаю тебя. И говорить в тоне дурных мелодрам не намерен. – Я качнулся вперёд так, чтобы сталь упёрлась в шею. – Мне нужен мой Капитан. А тебе нужно, чтобы кто-нибудь разобрался в произошедшем. Быть может, я не лучшая кандидатура, но и ты и шеф доверяете мне. Поэтому…

Дампир едва заметно кивнула. Девушки-рабыни (или, наверное, всё-таки телохранительницы) дружно, по-солдатски, сделали шаг назад. Длинные ножи были вновь спрятаны под плащи.

– Не жди извинений. Пойдём, я покажу тебе его.

Дана провела меня через две комнаты, квартира оказалась большой, я никогда не жил в пятикомнатных апартаментах. Капитан оказался в самой маленькой комнате. Даже не знаю, для чего она предназначалась – абсолютно голые оштукатуренные стены, окно, снаружи забранное решёткой, деревянный табурет, на котором сидел мой шеф. Я невольно вздрогнул.

Он был одет в свой обычный мешковатый костюм, руки скованы наручниками, лодыжки примотаны скотчем к ножкам табурета, а под самим табуретом лежала картонная коробка. Несколько синих проводков тянулись к датчику. Шарахнет при первой попытке Капитана встать.

И, судя по его отрешённому взгляду, будь он где-то в ином месте, то давно бы подорвал и себя, и захвативших его дампир к чертям собачьим! Но тут взрыв унесёт половину дома, остатки, видимо, рухнут сами по себе, сейчас так строят. Этого он бы себе никогда не простил.

При виде меня шеф поднял голову, в его глазах читалось скорее раздражение, чем мольба о помощи или ярость. Следов побоев тоже не было видно. Уже хорошо.

– Он не сопротивлялся. Это спасло ему жизнь, – медленно протянула Дана, скрестив руки на груди. – Я знаю, что он успел отправить тебе эсэмэс, после чего раздавил каблуком телефон.

Я молча достал свой, открыл папку «Входящие» и передал дампир. Та прочла текст и вернула мне сотовый.

– И что ты должен доказать?

Я задумался.

Ну, во-первых, сейчас не то время и не то место, где можно что-либо объявлять самым уверенным тоном. В этих кругах принято нести полную ответственность за любое сказанное слово. Абсолютно любое! Намёки, недомолвки, уход от прямого ответа не приветствуются.

Дана меня, разумеется, поймёт и простит, но она глава клана (хотя мне врала, что нет!), а значит, не вольна принимать решения сердцем. Во-вторых, как я могу вообще что-либо говорить, если, белка Рататоск шишкой мне по голове, сам ничего не знаю?!

То есть практически ничего. Кто-то из клана дампир убит, в чём подозревают моего шефа. Он уверен, что этого не совершал. Ребята, а вы в суд обращаться не пробовали?

– Нам нужно поговорить. Всем, – решил я, потом прокашлялся и добавил: – По очереди. Вопросы задаю только я. Отвечаем без крика и не перебиваем друг друга. Договорились?

Дана и Капитан кивнули.

Разумеется, первое слово было предоставлено даме. Дампир, не тратя лишних слов, максимально сжато и по существу описала ситуацию. Не своё видение произошедшего, не выплеск неконтролируемых эмоций, что можно было бы ожидать от женщины, а только сухие факты.

За городом, в районе дачных посёлков, у клана была своя небольшая усадьба. Нечто вроде дома отдыха и тренировочной базы. Вот именно там и был обнаружен труп одной из девочек Даны.

У несчастной была свёрнута шея. Рядом с телом, в шоковом состоянии, был обнаружен капитан граничар. Крови на его руках не было, что естественно, учитывая, каким образом умерла девушка. Однако и повода тайно находиться на территории клана он тоже не имел.

Определённые соглашения между Белым Комитетом и союзными кланами категорически не допускали любую возможность шпионажа. Это вам не американский контроль над личными телефонами всех глав Европы, тут такие вещи не прокатывают, а в качестве извинений принимается только казнь виновного…

– Я хочу осмотреть место.

– Ты вправе это сделать. Но в полночь я приму решение, и это уже моё право.

Дана чуть слукавила. Принимать или не принимать решение о наказании убийцы дампир из клана Красной Луны не её право, а её обязанность. Более того, её долг. Если она этого не сделает или хотя бы промедлит, ей самой придётся оплачивать счёт. И тогда, по всем правилам и законам, подпись будет поставлена уже её кровью.

– Капитан?

– Я не убивал её, боярин. – Он покачал седой головой, покосился на неумолимую Дану и продолжил: – Всё очень глупо получилось. Впрочем, как всегда, когда хочешь сделать лучше, а…

На этот раз мой шеф преспокойно отложил все свои родноверские заморочки, просто и без лишней суеты признавшись во всём.

Белый Комитет неоднократно высказывал устное неудовлетворение нашими с Даной личными отношениями. Все были в курсе, что я позволил себе провести в Закордонье не только её, но и трёх подружек дампир. Согласно уставу, это является должностным преступлением и вопиющим превышением служебных полномочий.

Однако вот так запросто арестовать или снять меня с работы никто не рискнул. Просто из опасений огорчить мою милую дочь, подтолкнув её тем самым к неправильному решению в час Выбора. Поэтому Капитан решил взять ответственность на себя, посовещался кое с кем наверху и пошёл на территорию дампир без какого-либо разрешения. Что уже само по себе глупо…

К его глубокому разочарованию, им были обнаружены очень неприятные факты, о которых он был обязан незамедлительно сообщить в Комитет, но не успел, поскольку на выходе споткнулся о свежий труп. Помочь девушке было уже нечем, пульс не прощупывался, но именно на этом моменте его и осветил направленный луч прожектора.

Бежать он, хвала всем древнерусским богам, не решился, иначе трупов было бы два и разговаривать мне сегодня было бы не с кем. Всё. Занавес. Есть мой шеф, грубо нарушивший общепринятые правила, и тело девушки из клана Красной Луны. Которая, возможно, встретила нашего Капитана на охраняемой ей территории и пыталась задержать его в одиночку.

Расследование могло быть максимально коротким и очень пристрастным, если бы Дана не решила сдержать общие эмоции и вызвать меня.

– Что вы обнаружили на их базе?

– Спроси у своей подружки.

– Я не отвечу, – сухо бросила прекрасная дампир. – И он прекрасно знает почему.

– Потому что тогда тебе придётся убить не только меня, верно?

– Но тебя-то, старик, я убью с удовольствием.

– Так, стоп! Давайте сбавим накал страстей. – Я встал между ними, подняв руки. – У меня не так много времени, а разрулить ситуацию, не видя место преступления, невозможно. Ну то есть будь я сразу Шерлоком Холмсом, отцом Брауном, Эркюлем Пуаро и майором Прониным в одном лице, то да, запросто, задачка на две трубки! Но я не курю, и, как вы понимаете, в наших общих интересах найти истинного убийцу, а не наказать кого-либо просто для острастки.

– Мы можем поехать, но он останется здесь.

– Без проблем, – согласился я, покосившись на шефа.

Капитан кивнул. Да, собственно, у него и не было выбора.

– Но ты можешь оставить ему телефон для связи?

– Нет. Телефон будет у Смотрительниц, – жёстко отрезала Дана. – Если понадобится, они поднесут ему к уху. В руки он не получит ничего. Едем.

Я бросил взгляд на шефа, тот опустил голову. Понимаю. Пока мне предстоит где-то кататься с любимой женщиной, а ему по-любому сидеть здесь до двенадцати ночи под бдительным оком двух молчаливых девиц с острыми ножами.

Дальнейший разговор продолжился уже в подъезде.

– До нашего возвращения ничего не рванёт?

– Если не будет попыток штурма.

– Ты сама-то веришь, что это он виноват?

– Не верю, дура я, что ли? Но если ты не найдёшь убийцу до полуночи, он умрёт. Моё или твоё мнение тут ничего не решает.

– Неужели тебя кто-то может заставить?

– Знаешь, да, – серьёзно ответила Дана, не обращая внимания на появившихся полицейских в штатском, проводящих ненавязчивую слежку за домом. – Все мы кому-то подотчётны, иначе бы в мире правила анархия. У вас есть Белый Комитет, у нас – что-то вроде Коалиции. Чёрной, красной, багровой или как ещё?

– Хорошо не коричневой, – буркнул я, садясь на пассажирское сиденье её навороченного джипа.

– Да, коричневую фазу мы успешно миновали, а вот европейцы нет. Говорят, большая резня была…

Я промолчал. О магической войне нечисти в страшные годы Великой Отечественной известно довольно много, но официально говорить на эту тему не принято. Те редкие и обрывочные факты, что порой вспоминают ветераны, чаще всего подаются ими как некое необъяснимое чудо.

Были в окружении, и нас вывел неприметный солдатик, который потом исчез в тумане. Хрупкая санитарка выносила под пулями десятки бойцов вдвое-втрое тяжелее её, хотели наградить, да не нашли. Трое седых казаков сорвали отступающий полк в атаку и на километры прорвали немецкую оборону, а потом тех троих и след простыл. Русский танк дошёл от Курска до Берлина с одним экипажем и ни разу даже гусеницы не менял. Разведчики нашли в белорусских лесах тайную базу немцев, а там все мёртвые, как медведь заломал, а следов зверя нет, только от босых ног отпечатки…

Так что воевали все кто как умел, кто как привык, с обеих сторон подвигом и славой не мерились. Нас учили, что кланы дампир впервые появились в наших краях именно во времена расцвета СССР, пришли из стран Варшавского блока по приглашению нашей стороны.

Селились в основном по провинциям, избегая как больших городов, так и слишком уж маленьких деревенек. Жёстко строили схемы иерархии, никогда и никому не уступали охотничьих угодий, как никогда не предавали интересы клана. Если кому-то вдруг показалось, что Дана готова пожертвовать Красной Луной ради моей любви, то лично я не строил бы на этот счёт иллюзий…

Ехали молча, дорога была довольно оживлённой, так что, пока не выбрались за город, прошло, наверное, не меньше часа. Потом ещё почти столько же подпрыгивали на чудесных сельских дорогах и колдобинах. Ну, думаю, этими прелестями никого в России не удивить.

Здесь тем более стоило помолчать, при такой болтанке язык можно было откусить так же легко, как дяде Эдику с балкона на управдома прыгнуть. Балкон у нас зарешеченный, но этот псих всё равно как-то умудрялся уже раз пять или шесть. Хорошо ещё, что управдом каким-то неземным наитием всегда успевал отойти на шаг в сторону…

Наконец Дана остановила машину у высокого металлического забора на последнем участке дачного посёлка, дальше шёл какой-то мелкий ерик без названия и покрытая ржавой осенней травой степь. Здесь заканчивалась цивилизация и начинались проблемы, как у любого человека, вольно или невольно ступившего на частную территорию дампир. И даже тот факт, что я здесь с Даной, отнюдь не гарантировал моей личной безопасности.

– Не уходи от меня далеко.

– И в мыслях не было, – торопливо согласился я. – Наоборот, даже хотел задать пару вопросов. Можешь поподробнее рассказать мне об этом месте?

– Дача для отдыха. Тренировочный лагерь. Что тут рассказывать?

Мы прошли через небольшую калитку с цифровым замком. Потом Дана открыла ворота изнутри и заехала на территорию на джипе. Оставив машину на специально отведённом месте под навесом, мы не спеша обошли весь лагерь по периметру.

Дампир была права, описывать практически нечего – один кирпичный дом, два этажа, общая спальня на десять кроватей, три душевые, три туалетные кабинки, кухня с большим столом, здесь же огромный плазменный телевизор. Судя по подборке дисков, исключительно для просмотра боевых программ и систем рукопашного боя разных стран и народов мира.

Подвальное помещение, небольшой тренировочный зал с силовыми тренажёрами и двумя побитыми грушами. На дворе стандартная полоса препятствий, турники, лестницы, прикрытый крышкой бассейн, у самого забора три мишени для стрельбы из лука и метания ножей. Ещё одинокий деревянный сарай в дальнем углу.

– Там всякий мусор, – объяснила Дана, неожиданно загородившая мне дорогу.

– Понятно. Тогда что же искал здесь Капитан?

– Не знаю.

– Знаешь, – я посмотрел ей в глаза, – послушай, мой шеф пробрался сюда один, ночью, без разрешения, и у него должны были быть на это веские причины. Он же при тебе сказал, что обнаружил нечто противозаконное. Тебе не интересно, что именно?

– При желании и сам наш лагерь можно объявить террористическим центром подготовки боевиков!

– Милая, мы оба хотим докопаться до правды, верно? – Не дожидаясь ответа, я развернул её за плечи и направился к сараю.

– Ты ничего не найдёшь там! – крикнула она, когда я взялся за дверную ручку. – Уже не найдёшь…

Дверь была не заперта. Внутри – ничего. Вообще ничего, чисто выметенные бетонные полы, одно окно, забранное новенькой сеткой-рабицей. Я подошёл поближе, сетка была не просто новой, а посеребрённой. У самого порога я подобрал крохотный обрывок бумаги, на нём уцелела лишь римская цифра II. И ещё тонкий, едва уловимый запах гниения.

Поверьте, живя в Закордонье, я знаю, как пахнет труп человека или животного, здесь был иной запах…

– Ты догадался. – За моей спиной бесшумно возникла Дана.

– А Капитан всё это увидел, – продолжил её мысль я. – Теперь понятно, чего опасался Белый Комитет и почему шеф пошёл на это дело сам, а не послал кого-либо из наших.

– Здесь связано и сплетено воедино слишком много разных интересов. Нам лучше продолжить в доме.

Мы вышли из пустого сарая.

– Где погибла ваша девушка?

– Вот здесь, прямо у порога. – Голос дампир дрогнул. – Вчера ночью была её смена. Остальные спали.

– Кто же тогда включил прожекторы?

Дана не ответила, пожав плечами. Эта история нравилась мне всё меньше и меньше. Не спрашивая разрешения, я достал сотовый и набрал номер Хельги. Она взяла трубку только после четвёртого гудка.

– Привет, лапка.

– Привет, па! Ты где? А то дядя Эдик сказал, что за тобой приехали Дарт Вейдеры.

– Не волнуйся, я с Даной.

– О-о-о…

– Нет, просто в гостях, в тренировочном лагере дампир за городом. Как дела в школе?

– Всё отлично!

Когда моя дочь говорит таким уверенным тоном, это значит, что меня опять вызывают к завучу или директору.

– Ладно, вернусь, поговорим. Дядя Эдик ничего не ломает?

– Нет, занимается оригами, хочет сделать журавлика и съесть. Ему ведь можно одного, да?

– На здоровье, – не стал спорить я, хотя бумаги бывший бог сегодня и так нажрался от пуза.

Хельга передала приветик Дане и отключилась. Если кто подумал, что мы таким образом договорились предупреждать друг друга о странной опасности кодовой фразой «вернусь, поговорим», то это не так. Я просто позвонил. Потому что волновался за дочь.

Она у меня всё-таки ещё очень маленькая. Ей ещё и восемнадцати нет, росла без мамы, отец (то есть я) постоянно на работе, а дома сидит полный псих, способный пустить газ в квартире и залить полы в прихожей, пуская кораблики и распевая при этом весёлые песенки викингов о грабежах, походах и пожарах.

Хотя, может, я и преувеличиваю. Именно такая жизнь научила мою девочку быть самостоятельной лет с семи-восьми. Она не пропадёт сама и защитит сумасшедшего дядю, накормит, загонит в ванную, выучит уроки, будет терпеливо ждать меня. Но всё равно она ребенок, кто бы и что бы мне ни говорил…

Ну и вообще-то неплохо, что Хельга знает, где я и с кем я на данный момент. Мало ли, если не вернусь, она будет знать, с кого спросить.

– Садись. – Чернобровая дампир кивнула мне на три табурета у стола. – Выпьешь?

– Да, спасибо, чай или кофе.

– Я имела в виду горячительную выпивку, а не горячие напитки, – нервно хмыкнула Дана, открыла холодильник и, достав початую бутылку виски, изрядно отхлебнула прямо из горлышка. Это впечатляло. – Уверен, что не будешь?

– Да.

– Как хочешь. – Она сделал ещё один долгий глоток.

– Не знаешь, как начать? Я помогу. Только не напивайся, ладно?

– Я не пьянею.

– Угу, самая популярная женская фраза в баре, – напомнил я, помолчал и продолжил: – Ты получила одного вампира с моих земель. Потом пришла с девочками на охоту, и я пустил тебя в замок. После чего ты попала в засаду у барона Роскабельски, но мы всей толпой справились с ситуацией. И ты унесла тело. Верно?

Дана кивнула, не выпуская бутылку из рук.

– Но ведь ты так ни разу и не сказала, как вы поступили с тем пленным вампиром. Я думал, что оторванная голова – это гарантированная смерть! А что, если нет?

– Продолжай.

– То есть вы могли просто выкачать из трупа всю кровь. Надо же чем-то кормиться. Однако всё куда более неприятно. Посеребрённая решётка на окне, вот эта бумажка с цифрой II, так обозначают группу крови. Человеческой, разумеется, из пунктов переливания. Он был ещё жив?

– Допустим.

– Без головы?!

– Ты мало знаешь о живучести этих тварей.

– Значит, вы пытались создать нечто вроде фермы, где бы искусственно выращивались вампиры, обеспечивая ваш клан пищей. Белый Комитет начал что-то подозревать и задал логичные вопросы Капитану. А мой шеф решил всё выяснить самостоятельно, потому что…

– …в противном случае ему бы пришлось сдать тебя, Ставр Белхорст, а всем известно, что ты у него в любимчиках. В Комитете знали, что ты пустил нас охотиться на твоих землях. Но кто знал, что мы оттуда вынесем?

– Вы пошли не убивать, а брать в плен.

– Да. Но если бы пострадал ты, то твоя дочь могла бы обидеться за папу, и тогда неслабо тряхнёт оба мира. Кстати, девочка так и не определилась?

– Она вообще не придаёт никакого значения Выбору, – чуть поморщился я. – Но сейчас дело не в ней. Кто первым обнаружил Капитана над телом твоей подруги? Что она делала ночью у сарая? Кто на самом деле её убил? Сбежавший вампир?

– Нет, никто не сбежал. Его просто перевели в другое место. – Дана добавила ещё и, кажется, действительно не пьянела. – Вкусняшка должна была провести ночной прикорм. Прожектор включился сам собой, а окна спальни выходят прямо во двор, естественно, все вскочили. Первое, что увидели наши, это твой шеф на коленях над телом бедняжки. Что они должны были думать?

– Понимаю.

– Вот именно. Скажи спасибо, что не растерзали на месте, а вызвали меня.

Тоже верно, крыть нечем. По идее за убийство любого члена клана следует немедленная и неумолимая смерть. Тот факт, что Капитану позволили жить до двенадцати ночи и даже предоставили право на «одну эсэмэс другу», выглядел скорее как чудо. Поверьте!

И та, что его сотворила, стояла сейчас передо мной, нещадно нахлёстывая виски. Видимо, авторитет Даны в клане был гораздо выше, чем я себе представлял.

– Значит, никто не видел, как именно погибла девушка. Никто не может подтвердить, что именно рука начальника граничар лишила её жизни? Он всего лишь остановился рядом, хотел помочь, убедился, что поздно. За этим его и застали, когда сработал прожектор.

– Ставр, это не…

– Кстати, а как он включается?

– У крыльца на стене переключатель. До часа ночи свет горит, потом его гасят. Все наши отлично видят в темноте, прожектор просто положен по технике безопасности. Да и мощность у него небольшая.

– Милая, шеф однозначно не стал бы включать свет, чтобы подставиться по полной. Если не включали твои девушки, то кто же? Может быть, там, у крыльца, были отпечатки чьих-то чужих подошв?

– Нет, – чуть покачнувшись, но довольно уверенно ответила Дана. – Поверь, любая дампир всегда охотница, а значит, мы умеем разбираться в следах. Там не было… нет… я сама…

Она нетрезво икнула, извинилась, прижав пальчики к губам, и, ничего не объясняя, выскочила из кухни. Я поспешил за ней. На улице уже заметно стемнело, осень же, дни короче, солнце садится раньше. Тем не менее Дана бухнулась на четвереньки и не хуже розыскной собаки стала внюхиваться и вглядываться в жёсткую землю перед домом. Точно, пьяная, а говорила-а…

– Ставр, здесь есть следы. Вернее, отпечатки чьих-то сапог, едва заметные, словно кто-то крался на цыпочках. Вот… и вот. Вот ещё. Три.

– Три отпечатка? Он что, летал, что ли, едва касаясь ногами земли? Так бывает?

– О, бывает ещё и не такое…

Мы с Даной одновременно обернулись. Позади нас, шагах в десяти, стояла мужская фигура, закутанная в чёрный плащ. Лица почти не было видно из-за высокого воротника и надвинутого на брови берета, но тем не менее я почему-то почувствовал, что знаю этого человека. Вот только человека ли? Не уверен…

– Вы ведь не думали меня здесь увидеть? А я жаждал встречи… О как я жаждал! Поверьте, сосед, жажда мести куда более могучий стимул, чем даже жажда жизни! Голодная ночь наступила…

– Роскабельски?! – Я не поверил своим глазам. Даже протёр их два раза. Но объективная реальность от этого не изменилась. Теперь уже перед нами, покачиваясь взад-вперёд на каблуках, стоял наш старый знакомый, лысый хмырь, подонок и негодяй, сукин сын, благородный барон Роскабельски!

Тот самый, что приставал со сватовством к моей дочери, разводил у себя вампиров, поймал в плен Дану и сумел сбежать, когда мы с Эдом и Метью разгромили его занюханный замок. Ну или, по совести говоря, смрадные и мокрые пещеры, где он и приобрёл свой злобный нрав, страдая бронхиальной астмой и, как я понимаю, хроническим алкоголизмом. Которого, кстати, волки Серого Брата загнали к нам, а Седрик посадил в подвал. Где правда?!!

Не знаю. Но сейчас перед нами стоял преображённый барон, крутой и бледный, как варёное яйцо! Грудь колесом, на пальцах отросли когти, а из-под верхней губы выглядывают жёлтые клыки…

– Его обратили, – хрипло выдохнула Дана, делая два нетвёрдых шага к навесу, под которым стоял её джип. – Отвлеки его…

– Как? – с таким же хрипом спросил я, поскольку резко пересохло в горле. – Мать твою чародейницу-затейницу, я даже без оружия!

– Не знаю, займи чем-нибудь.

– Поиграем в «камень-ножницы-бумага» или просто поговорим по душам? – нервно промямлил я. – Тебе ведь есть что нам сказать, барон? Например, о том, как ты попал в этот мир, кто пустил тебя сюда и приказал убить девушку, подставив Капитана…

– Ох и ах, Белый Волк, тебе бы стоило поучиться выбирать покровителей. – Наглый Роскабельски плавно пошёл влево, по кругу, едва касаясь ногами земли. Распахнутые в стороны руки и развевающийся плащ придавали ему сходство с танцующим лезгинку балеруном Цискаридзе.

– Приму к сведению, – согласился я, так же обходя его по кругу, но вправо. – У меня всегда были проблемы с подчинением. Но совет не ответ. Кто пустил тебя сюда, трусливый мерзавец?!

– Поберегите ваш пыл, – хищно улыбнулся барон. – Ведь скоро вы назовёте меня своим господином, будете приносить мне добычу в зубах и вылизывать подошвы моих сапог…

– А по зубам?

Мой бывший сосед не стал притворяться, что боится драки, он прыгнул на меня с места, буквально перелетев расстояние в десять – двенадцать шагов, и я едва увернулся. Длинные когти со свистом полоснули воздух буквально в считаных сантиметрах от моего лица. Я ответно пнул его ногой, целя по причинному месту, но этот гад легко отпрыгнул.

– Вы всегда были искусны в бою, Белый Волк. Но где же ваш верный конь, надёжный меч и проверенные друзья? Они не пришли? Ай-ай-ай! Обещаю, что после вашего обращения я охотно позволю вам самому убить их!

Я кинулся вперёд, получил скользящий удар локтем по скуле, но зато поймал барона за плащ и, раскрутив, изо всех сил припечатал спиной о крыльцо. Крошка бетонных ступенек так и брызнула во все стороны, но негодяй встал на ноги и даже расцвёл в улыбке. Да, зубы у него теперь как у саблезубого тигра времён раннего палеолита.

– Ты хотел выпустить того вампира, а вдвоём вы бы затерроризировали весь город. Вкусняшка заметила тебя, и ты убил её, в нужный момент включив прожектор, чтобы все увидели Капитана.

– Всё куда сложнее, – задумчиво пробормотал Роскабельски, в его глазах на миг блеснуло презрительное сочувствие к моим детективным способностям. – Но хватит простой болтовни. Ты нужен нам, граничар!

Он вновь совершил прыжок, достойный монахов Шаолиня, и, закрутившись на месте, сбил меня с ног. Я нанёс ему прямой удар ногой в челюсть из положения лёжа, но барон, казалось, не чувствовал боли. Грязные руки с невероятной силой сжали моё горло…

– Ставр, пригнись! – крикнул кто-то голосом Даны.

Возможно, кстати, и она сама, это было бы логично. А потом двор буквально был изрешечен пулями из короткоствольного автомата Калашникова. От грохота заложило уши, выстрелы рвали ночь, пыль поднялась столбом, но и мой противник, разжав пальцы, завалился куда-то вбок.

Когда у дампир кончились патроны, я встал, полупридушенный и полуоглохший. А отчаянно чихающий от пыли и пороховой гари барон рассматривал дырки в своём плаще.

– Ты испортила мою одежду, тварь!

Вместо ответа взревел мотор, и на миг замешкавшийся вампир был буквально размазан по стене сарая бампером тяжёлого джипа.

– Гореть тебе в аду, дьявольское отродье, – запоздало добавил я.

Хельге бы понравилось, что здесь прозвучал боевой клич её мамы.

– Осиновый кол, серебряные пули, крест и святая вода – это анахронизмы, – объявила моя Дана, практически выпадая из водительского кресла. – Ставр, я, оказывается, така-а-я пьяная-а…

Пока она сидела прямо на земле, прислонившись спиной к капоту и свесив прекрасную голову набок, мне пришлось рассматривать останки мятежного барона. Зрелище малоприятное во всех отношениях. Он и при жизни-то был дрянь-человечишкой, а уж то, что от него осталось после смерти…

Грудная клетка всмятку, кости в щебень, позвоночник сломан, башку почти оторвало, держится на половине непорванных мышц. В остекленевших глазах упрёк и недоумение: типа кто пустил женщину за руль?!

Я вытащил за ноги его изувеченное тело на середину двора, слил часть бензина из бака машины и, забрав у дампир зажигалку, подпалил то, что ещё недавно было моим соседом по землям Закордонья. Надо было ещё что-то сказать напоследок, да?

– Ты жил как мерзавец, но умер как мужчина – в бою с превосходящими силами противника! Если боги захотят принять тебя, подобно павшим героям, в чертоги Вальгаллы, да будет так. Если же им плевать на твою подлую душонку, я тем более не стану плакать…

Дана нетрезво хрюкнула. Видимо, моя поминальная молитва почему-то показалась ей смешной. Пока огонь пожирал тело барона-вампира, я нашёл в джипе сумочку чернокудрой дампир и сунул ей в руки её сотовый. Широкоэкранный «флай», разумеется, красного цвета.

– Двенадцати ещё нет. Прикажи своим освободить Капитана.

– Мм, я хочу выпить!

– Тебе не достаточно на сегодня?

– Ставр, если мужчина ни разу не видел свою любимую женщину пьяной в гавань, то считай, он её просто не знает! Я у тебя любимая? Ты меня знаешь? Уверен? Вот и наливай!!!

Я молча вернулся в дом, притащил ей бутылку с жалкими остатками виски, и после одного (на большее не хватило) глотка она набрала номер и совершенно трезвым голосом велела отпустить моего шефа.

Через пару минут мне позвонил Капитан:

– Ты справился, боярин. Я у тебя в долгу и привык платить по счёту. Завтра утром у меня. Добро?

– Добро, – не стал возражать я, хотя на утро были другие планы, но кому оно интересно? Риторический вопрос…

– Помоги мне встать и пр…пр… проводи в дом. – Вновь уступая линию фронта алкоголю, Дана протянула мне руки, фактически повиснув на моей шее.

– Ты пьяна.

– А я спорю? Пьян…на. Ощень. Звони домой.

– Зачем?

– Мылый… тьфу, ми-илый, звони домой, перду-предупреди ребёнка, что сегодня не придёшь, потомушта…шта ночуешь тут! Чё непонятно, а?

Да, собственно, всё понятно. Скоро полночь, такси из города сюда не поедет, я сам машину не вожу, а Дане в таком состоянии и близко за руль садиться нельзя. Значит, всё логично, ночуем здесь.

Кости барона уже догорели, вампиры, в отличие от людей, почти всегда сгорают без остатка. Утренний ветерок развеет пепел, и эта страшная страница моей жизни заслуживает забвения. Завтра я обо всём расскажу Седрику, пусть примет меры к поиску родственников Роскабельски. Хоть на его земли мало кто позарится, но всё-таки даже в диком Средневековье есть свои законы и правила.

Однако сначала пусть он ответит мне, каким образом барон, типа сидящий у нас в подвале, вообще оказался на свободе? Про то, как он попал в наш мир, спрашивать не буду. Старый рубака всё равно не знает, и это правильно, тут вмешались силы, за деяния которых он не ответственен…

Хельге я, конечно, позвонил, вкратце описал ситуацию (не особо акцентируя на сюжете драки с кровососущим гадом), и она всё поняла. Зевая, пожелала мне спокойной ночи, предупредила, что в школу ей к девяти, так что задерживаться мне не стоит.

Дана, пошатываясь, страстно поцеловала меня в губы и ушла стелить нам постель. Да, именно нам. Есть ситуации, когда любовь – лучшее лекарство от всего на свете. Я лишь умылся на кухне, а когда, полный воодушевления, поднялся к ней, она просто спала, рухнув поперёк кровати, полностью одетая и даже обутая.

Я снял с неё туфли, укрыл одеялом и лёг на соседнюю койку. Вот и всё. Интима не было. Был сон, в который я провалился с головой, едва коснувшись лбом подушки. И, как вы понимаете, не успел сам себе ответить всего на один, но очень важный вопрос: как именно ставший вампиром барон Роскабельски попал в наш мир?

…Рано утром меня разбудил рёв подъезжающих автомобилей. Даны в спальне не оказалось, она уже была во дворе, распахивая ворота. Въехали четыре чёрных машины с тонированными стёклами. Похоже, сегодня здесь будет общее собрание всего клана.

В отношении меня это могло значить только одно – выметайтесь, сэр! Или сир, как выражается старина Седрик, но суть от этого не меняется, выметайтесь, и всё!

– Ставр, – вошла в комнату Дана. Элегантная, умытая, причёсанная, со смеющимися глазами и нежной улыбкой, без малейшего следа похмелья. – Тебе пора, такси ждёт за воротами. Не волнуйся, я уже заплатила водителю и позвонила твоей дочери.

– А у вас тут что-то вроде собрания?

– Что-то вроде, – не стала вдаваться в объяснения дампир. – Идём, я провожу тебя.

В принципе мне и самому было бы абсолютно несложно спуститься вниз, пройти через двор и сесть в машину. Однако если подумать, то среди дампир очень сильны традиции здорового феминизма, а ещё более устои клановой закрытости. То есть мне вообще не стоило здесь находиться, а уж в присутствии всех членов клана просто чревато неприятностями.

Дана проводила меня вниз, двери в обеденный зал были предусмотрительно закрыты, чтобы я не мог ни количество гостей знать, ни их разговоры слышать. Для моей же личной безопасности. Ну конечно, кто бы спорил…

– Милый, всё потом. – Дана быстро поцеловала меня в щёку и махнула рукой, закрывая ворота.

Я приложил ладонь к уху. Она поняла и кивнула, перезвонит сама. Мне оставалось сесть в серебристую «Ладу-Калину». Водитель отчаянно зевал всю дорогу, но тем не менее умудрился каким-то непостижимом образом доставить меня домой, не сбив по дороге ни одного столба.

Я же, несмотря на вчерашние события, нервы, синяки и короткий сон, чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Возможно, из-за бодрящего утреннего ветерка и всё ещё весёлого осеннего солнышка. Ведь всё кончилось просто замечательно: все наши живы, зло наказано, Капитан на свободе, Белый Комитет доволен, родная милиция в шевронах полиции не имеет ко мне никаких претензий, а дома…

– Папуля! – Хельга выпрыгнула из своей комнаты и повисла у меня на шее, как только я шагнул в прихожую.

– Как ты, лапка моя?

– Она в порядке, – раздался строгий голос бывшего бога. – А вот где шлялся ты? Ушёл ещё вчера, якобы по делам, припёрся сегодня, весь в синяках, мятый-перемятый, да от тебя за морскую милю разит женскими духами, потом и кровью! Где ты был, плохой отец?!

– Он хороший, – вступилась моя дочь. – И кстати, да, в самом деле где ты был?

– Он плохой! Хорошие отцы интересуется своими детьми, спрашивают, как у них в школе, пытаются понять, в чём проблемы, кому дать взятку, а кому по башке веслом от драккара. Может быть, в первую очередь самому себе?!

– Меня опять вызывают в школу. Помню. Когда надо быть?

– В общем-то сегодня… – как-то не особо уверенно протянула Хельга, опустила руки и шмыгнула носом. Видимо, хочет зареветь, подумал я, поскольку к насморку и прочим простудным заболеваниям у неё был врождённый иммунитет.

Честно говоря, мне не удавалось вспомнить практически ни одного случая, когда мы выходили на больничный по её вине. С другой стороны, это тоже приводило к проблемам.

– Короче, па, тебя в школу вызывают. Но не из-за меня. То есть из-за меня, конечно, но не потому что я что-то там не так сделала или кого-то пришибла. Она говорит, что я… не такая!

– Кто она? Можно как-нибудь пояснить всю историю лично для меня, поскольку полунамёки у меня с утра туго проходят.

Хельга дёрнула плечиком, повела меня на кухню, заварила чай, поставила перед носом мёд и хлеб. Дядя Эдик, как грозный ангел праведного гнева, встал чуть поодаль, скрестив руки на груди и прислонясь к дверному косяку. Он у нас любит многозначительные позы.

Я погрел пальцы о чашку, но не пил, пока Хельга не начала рассказывать. Всё оказалось куда проще, чем обычно, и куда глупее, чем страшнее. В общем, им, всему классу, делали стандартные противогриппозные прививки. Обычно я просил Хельгу избегать подобных мероприятий, поскольку она и так ничем инфекционным от рождения не болеет, смысл вкалывать себе всякую химию?

В большинстве случаев всех всё устраивало, мало ли кто из родителей заранее пишет отказ от всех прививок в школе? Но на этот раз какая-то старая грымза из районной больницы вдруг подняла хай, что у девочки, согласно их записям, вообще нет ни одной прививки.

А это плохо? Это очень плохо, так нельзя, вы погубите детский организм, подумаешь, закалённая, да сейчас такие вирусы летают, раз – и ты в инфекционной, а «скорая» не всегда успевает, врачи не боги, могут и не успеть, так что…

В общем, ей попытались сделать укол в руку. Игла согнулась. Вторая и третья тоже. Медсестра впала в панику, убежала к завучу, они вместе нашли в Интернете кучу врачей ума не приложу с какими купленными дипломами, но там же один умник твёрдо заявил им, что это первый признак серьёзного психологического заболевания! Без единого доказательства, но двум тёткам этого и не требовалось, верно?

Суматоха, шум, разборки, на вопрос, были ли в семье сумасшедшие или родственники с наследственными заболеваниями, Хельга, естественно, ответила, что и были и есть. Ага-а! Вот с этого момента у нас действительно начинаются серьёзные проблемы…

– Па, ты только не волнуйся, хорошо? Не волнуешься? Точно? Могу говорить?!

– Ты беременна? – вдруг прозрел я.

– Нет, с чего бы! – удивилась она, явно решив, что психов в доме уже двое. – Просто завуч сказала, что после уроков к нам придут из попечительского совета школы. Если им чего не понравится, то они позовут какую-то там комиссию по правам ребёнка. А если они тут решат, что… ну не знаю, что они могут нарешать, но она сказала, что тебя… Короче, тебя могут лишить отцовских прав, а меня отдадут в детдом! Я ей говорю, что у меня прекрасная семья, мне там хорошо и никуда я не пойду! А она сказала…

– Стоп. – Я прижал указательный палец к её губам. – Минуточку, так, если ваша дура-завуч решила…

– Ставр, – дядя Эдик так же быстро прижал свой палец к моим губам, – нельзя ругать при ребёнке её учителей, это непедагогично и…

– Достал. – Мы с Хельгой дружно вытолкали нашего домашнего бога со справкой в его комнату и включили ему телевизор.

– Положение серьёзное, – вынужденно согласился я, когда мы вновь сели на кухне за стол.

Это уже третья или четвёртая попытка отобрать у меня дочь. В двух случаях мы были вынуждены переехать в другой город, один раз мне пришлось заплатить кругленькую сумму, ещё один раз (значит, всё-таки четыре) дядя Эдик просто закопал проверяющую комиссию по пояс в гравий и был задержан милицией уже за рулём асфальтоукладчика.

Сейчас всё немного иначе. Ну, в том плане, что органы опеки в настоящее время действуют куда круче и решительнее. Пока Хельге не исполнилось восемнадцать, её вполне могут забрать, и что-то мне говорит, что в данном конкретном случае комиссию к нам направил всё тот же Белый Комитет…

– Так мне надо идти в школу?

– Уже нет. Мне сказали, что нам позвонят.

Я бросил взгляд на свой сотовый.

– В дверь, – пояснила Хельга.

– Ага, – дошло до меня. – Значит, они настроены решительно. Что ж, у меня есть время на чашку кофе?

– То есть чай ты не будешь?

– Хороший отец выпил бы чаю! – донеслось из комнаты Эда.

Сам он к нам не вышел, не мог оторваться от телевизора, где мама дяди Фёдора с лыжами в руке поёт голосом Валентины Толкуновой. Я улыбнулся Хельге и сунул кружку с чаем в микроволновку на одну минуту. Делов-то, и я вновь хороший отец! Звонок в дверь раздался крайне не вовремя…

– Ты не обжёгся, па?

Ну-у… надо подумать. Нет, мог бы и пожаловаться, чтоб пожалели, но нет, не очень. Бывало хуже, и нередко.

– Кого к нам несёт?

Вопрос был риторическим, но тем не менее дядя Эдик решил его продублировать, бросившись в прихожую с воплем:

– Кого это там к нам несёт, а?!

– Простите, мы хотели… – неуверенно раздалось из-за двери.

– Только бы свидетели Иеговы, только бы свидетели Иеговы! – взмолился бывший бог, заранее закатывая рукава.

Хельга осторожно передвинула дядю и, посмотрев в глазок, тихо доложила:

– Похоже, эти… из попечительского совета. Может, притворимся, что нас нет дома?

Вновь раздалась трель дверного звонка. Что ж, всё это мы уже проходили. Не первый раз замужем, так сказать…

– Сполох! Действуем по плану «идеальная семья»!

Меньше чем через полминуты я торжественно распахнул дверь, пропуская в прихожую толстую женщину в строгом костюме и очках на носу, а за ней тощего мужчину в полуспортивном костюме, лысого, гладко выбритого, с оптимистичным взглядом детского тренера по баскетболу.

Не из попечительского совета, тут Хельга ошиблась, эти из родительского комитета. Виделись как-то на собрании, когда меня пытались припахать к покраске оконных рам в классе. Абсолютно не феодальное занятие, я нагло слинял в замок Кость, предпочитая отбивать внеочередной набег диких готов с севера. Помнится, потом Хельге долго пеняли за «несознательность отца»…

– Заходите, прошу вас!

– Ставр Годинович Белхорст, – по бумажке прочитала женщина. – И ваша девочка… э-э… Хельга Ставровна Белхорст, верно?

– Позвольте? – Я взял у неё листок, где наши данные были записаны печатными буквами. – Да, всё так, вы читаете как по книге!

– Просто у вас такие имена… – насупился мужчина. – Вы хоть русские вообще?

– Эдуард?

– Да, – показался из своей комнаты бывший бог, прилично одетый и причёсанный. – Допустим, я швед. Но могу быть норвежец, датчанин, ирландец или всего понемногу. Это имеет значение?

– Конечно! Вдруг вы какой-нибудь…

– Кто?

– Ну-у…

– Хотите выпить? – в качестве компромисса предложил дядя Эдик, и «физрук» радостно сглотнул.

– Михаил Константинович, мы не за этим пришли!

– Глафира Петровна-а, ну что вы прямо как эта…

– Шотландский виски, односолодовый, выдержанный, – словно бы сам себе под нос пробормотал я, и тётенька из родительского комитета нетерпеливо подёргала носом:

– Я слышала, что это ваше виски ужасная гадость!

– Самогон самогоном, – подтвердил дядя Эдик, широким жестом приглашая всех к себе. – Ставр, будь другом, проверь пока школьное задание своей дочери. Мы начнём без тебя…

– Так, собственно, мы и пришли из-за этой самой вашей девочки! – хлопнул себя по лбу Михаил Константинович. – Тут, короче, такое дело…

– Вот как раз и разберёмся!

Ну, дальше я мог уже и не контролировать ситуацию. Эд всё знает, всё умеет, и пить и спаивать ему не в первой, так что нам с Хельгой оставалось лишь спокойно отсиживаться на кухне с чаем и бутербродами, пока тихое «родительское собрание» в комнатке бывшего бога со справкой набирало обороты.

Поначалу мы даже не прислушивались, как там и что, гости вели себя вполне пристойно. Первые признаки того, что тема действительно серьёзная, появились минут через пятнадцать. Мы как раз засели за проверку счетов по нашим закупкам и уточнение гибкой системы скидок для моих постоянных покупателей, когда…

– Ах, мало ли что она хорошо учится, надо же ещё и уметь подать себя в коллективе! Активнее участвовать в общественной жизни, понимаете ли, как-то пораскованней быть, не избегать общения с товарищами по классу. Знаете, что о ней говорят мальчики?

– Нет. Но я лучше запишу. Имена, адреса, особые приметы?

Эд запишет. Потом отпросится у меня в магазин за печеньем, а сам устроит засаду у подъезда соседнего дома. Если описавшийся мальчик после встречи с нашим психом ещё сможет говорить, то в лучшем случае его хватит на неуверенную дачу показаний, которую тот же дядя Эдик покроет сверху одной справкой…

– Ставр, давай вторую! – на мгновение высунулся наш кудрявый красавчик, и мне пришлось лезть в шкафчик на кухне.

Если я не пью, это не значит, что дома вообще нет алкоголя. Разные ситуации бывают, да и хоть коллекции ради. Эд в этом мире тоже не пьёт, мы ему не позволяем, а у своих он не ворует. Знает где, но без разрешения никогда не возьмёт. Перетерпит и напьётся в замке…

Я только успел сунуть ему в руки бутылку коньяка, как в дверь ещё раз позвонили.

– Мы из родительского комитета.

На миг мне показалось, что у меня двоится в глазах. На площадке перед моей дверью стояли те же самые люди, что сейчас, и, перебивая друг дружку, вслух читали стихи Маяковского о том, как он себя под Лениным чистит, с которым их в комнате двое.

– Заходите. – Я на автомате распахнул дверь.

– Мы пришли поговорить с вами о вашей дочери и убедиться, что девочке обеспечены все условия для нормальной жизни и учёбы, – уверенно начала женщина, как я понимаю, Глафира Петровна.

– А чем это у вас так приятственно ароматизирует? – хитро сощурившись, спросил Михаил Константинович. Его ноздри хищно затрепетали.

– Вам сюда. Эд, к тебе гости!

Парочка дубликатов исчезла в комнате дяди Эдика. Я прислушался в ожидании возгласов изумления или взаимных обвинений в мошенничестве, но ничего такого не произошло.

– Третью бутылку, Ставр! Срочно, если тебе дорога твоя жизнь и дальнейшее образование моей любимой племянницы!

В дверь снова позвонили. Да что ж за день-то сегодня такой?!

– Па, я открою!

Мне пришлось взять ещё одну бутылку не самого дешёвого молдавского коньяка, экспортный вариант то ли белого, то ли чёрного «Аиста», а мимо несколько изумлённой Хельги, принюхиваясь, проскользнула к пьяному богу уже третья пара «из родительского комитета». Да, да, те самые, близнецы в паре, как под копирку. Не дожидаясь четвёртой партии визитёров, я потянул Хельгу за рукав и быстро шепнул:

– Беги в замок. Мы с дядей Эдиком следом…

– Нет! Так не честно. Почему, как только происходит что-то интересное, я должна уходить?!

– Здесь не интересно, а опасно.

– Тем более! – Она даже топнула ножкой, но на меня это не действовало уже приблизительно лет десять.

– Лапка, надо – значит, надо. У тебя там, кстати, куча дел. Десигуаль должен встретиться с папой, а они, между прочим, совсем не по-дружески расстались. Потом у тебя уроки верховой езды с Центурионом и тренировки на мечах с Седриком.

– А я с тобой хочу! Седрик мне поддаётся…

– Но он обещал мне поставить тебе в пару Метью.

Хельга на мгновение закусила нижнюю губу. Хороший знак, подумает и пойдёт. Плохой знак – получается, мой паж всё-таки ей не безразличен. При первом же удобном случае отведу парня к ветеринару, пусть кастрируют на фиг, чтоб мне потом не дёргаться…

– А вы тут точно справитесь?

– С пьяными гостями? Да на раз-два!

Я соврал. Но не думаю, что и она так уж мне поверила. Хельга прошла в мою комнату, забралась на кровать и, коснувшись рукой гобелена, честно предупредила:

– Па, у тебя минут пять – десять. Потом я начну нервничать, вернусь и всех убью. В смысле весь родительский комитет, сколько их тут ни накопится. Так что… порешай тут всё мирным путём, договорились?

– Разумеется, лапка моя!

В дверь снова позвонили. Моя дочь сделала шаг и исчезла в гобелене.

Я же сумрачно обвёл взглядом небольшую коллекцию старого антикварного оружия на стенах, выбрал небольшой топорик конного воина и кривой кинжал иранского образца. Мне хватит, на территории собственной квартиры бог со справкой предпочтёт драться голыми руками. И, судя по звону стекла, он уже это начал, даже не дожидаясь моего участия…

– Эд, держись, я иду, штырь им в забрало!

На мой боевой клич (они у меня все разные) из комнаты бывшего бога выскочило гиеноподобное сутулое существо с оскаленной мордой и вздыбленными клоками шерсти на загривке. Ничего человеческого в нём уже не было…

– Глафира Петровна? – каким-то невероятным мужским чутьём опознал я.

Тварь на мгновение смутилась, и это стоило ей правой лапы. Топором я владею не хуже любого викинга и до икоты страшен в гневе, особенно когда дерусь на своей земле. В данном конкретном случае на полу своей собственной квартиры.

Гиена испустила страшный вой, от которого закладывало уши, бросилась на меня, а я кувырком ушёл под неё. Глафира Петровна, дама из комитета или кто там была на самом деле, заскребла когтями по стене. В левом боку её под острым углом торчал иранский хубер. Выдернув дымящийся нож, я с размаху раскроил твари череп топором, а потом был атакован вторым хищником, но не сказать чтобы так уж неожиданно.

– Предлагаю сдаться. В противном случае я буду вынужден, ну… зарублю, короче!

Зверь зарычал и пошёл на меня, как бурый медведь, разбуженный посреди зимы. Я отмахивался кинжалом, мельком отметив, что с медведем-то как раз было бы проще.

Седрик научил меня на них охотиться, а этот гад был умнее, опытнее и опаснее любого хищника, с которым мне доводилось встречаться. Скользящие удары его шкуру не пробивали, а под прямой он не подставлялся. Это изрядно напрягало…

В комнате дяди Эдика, судя по шуму и грохоту, снимали четвёртую серию «Властелина Колец» со всеми спецэффектами. То есть телевизор работал на всю мощь, музычка такая бодренькая звучала, а в мелодию периодически вплеталось невнятное рычание, стоны боли, треск ломаемой мебели и призыв всех проклятий на голову того, кто спрятал его молоток!

– Хельгу мы отправили вовремя, – громко сообщил я, и мой противник впервые отвлёкся.

Очень напрасно, острая сталь вспорола ему предплечье левой руки. Тварь взвыла, её кровь была чёрно-коричневой. Вот на таких мелочах ловятся самые прожжённые убийцы! Но в следующий момент отвлёкся уже я, потому что кто-то, попади ему белка Рататоск орехом в глаз, позвонил в дверь!

– Мы сегодня невероятно востребованы! – вслух отметил я, и страшный удар с ноги в бок отшвырнул меня на стенку.

По-моему, я даже на минуточку потерял сознание. Очнулся от того, что кто-то прижал меня костлявым коленом в грудь и душил. Стиснув зубы от боли и даже не пытаясь сфокусировать взгляд, я ударил ножом и попал ему в живот. Кровь хлынула мне на руки, но тварь не ослабила хватки.

– Эд, помоги-и…

– Я занят… – не сразу откликнулся бывший бог, вываливаясь в обнимку сразу с двумя гиеноподобными тварями. Действительно, занят, и не поспоришь.

Звонок в дверь повторился с опасной настойчивостью. Если там ещё одна парочка Глафиры Петровны и Михаила Константиновича, простите, но я буду просто вынужден жаловаться в наше министерство образования!

Это, наверное, была моя последняя мысль, но наш домашний бог со справкой удачно вывернулся из двойных объятий и с невероятной силой боднул одного из своих противников в грудь.

Тот отлетел к стене и, срикошетив, врезался в душащего меня гада. Хватка ослабла, я смог дышать и даже два раза ударил клыкастую тварь ножом под рёбра. Гиена по имени Михаил Константинович захрипела, отплёвываясь кровью, и повалилась на бок.

Я отпихнул её обеими ногами, кое-как встал и, пошатываясь, пошёл на выручку Эда. Мне удалось вытащить его и, спина к спине, занять круговую оборону у дверей ванной. Против нас были две помятые, но целые гиены и одна недобитая тварь…

– Кто они?

– Я знал, но сейчас не вспомню, – вздохнул дядя Эдик, ловко присваивая себе мой топорик, выдернув его из черепа единственной убитой зверюги.

Трое оставшихся, казалось, только вдохновились нашим сопротивлением. Что ж, мы не сторонники пассивного принятия мученического венца.

В дверь позвонили ещё раз, а потом уже просто стукнули кулаком раза три-четыре.

– Кто там? – не хуже почтальона Печкина, доведённого птичкой, взвыл я. – Вот сейчас вообще не вовремя, мы ещё прошлых гостей не всех перебили…

– В очередь, сукины дети, в очередь! – поддерживая меня, пролаял бывший бог. Уж не знаю, где он умудрился подсмотреть Булгакова.

Стук прекратился, зато раздался звук проворачиваемого ключа, и гиены бросились в атаку. Мы бы не продержались даже пяти минут, но после трёх негромких хлопков все три твари рухнул на пол с простреленными черепами!

Пороховой дымок мигом рассеялся. На пороге нашей квартиры стоял мой Капитан со стареньким «токаревым» в руках. На стволе алюминиевая накрутка глушителя. Три выстрела, три цели, три трупа, ничего лишнего, даже контрольный не требуется. Профессионал, чего тут скажешь…

– Серебряные пули, – зачем-то объяснил очевидное мой шеф. – Ставр, думаю, нам надо поговорить серьёзно. Тот, кто прислал сюда этих…

Я не успел ни ответить, ни дослушать. Бывший бог неожиданно развернул меня за плечи, толкнул в мою спальню и, подхватив меня под мышки, в одном длинном прыжке рухнул в гобелен.