Глава 8

Как только Ник появился в своей гостиной, его тут же подняли на ноги и изо всех швырнули на деревянный пол, выбив из него дыхание. Лежа на спине, он громко застонал, в ушах звенело. Блин, больно! Он мог лишь кашлять и хрипеть. Как будто его сбил восемнадцатиколесный грузовик, летящий быстрее скорости света.

Или Бабба, которому не дали посмотреть эпизод Опры.

«Кто-нибудь, засуньте мне в рот ингалятор».

Ну ладно, он не астматик, но ему хотелось проверить его действие, так как у него горели легкие.

— О, нет. Акри-Ники, ты в порядке? Сими не знала, что это ее любимый голубоглазый демон-мальчик, когда она сильно ударила его, чтобы защитить драгоценную акра-маму. О, нет! — Сими наклонилась над ним, ее чудесное личико обрамляли красно-черные косички. Она похлопала его по щекам, чтобы привести в чувство. — Ты все еще живешь, дышишь и не сломан? Если ты мертв, то можно Сими съест твои сочные останки? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста? Может, и косточки какие, потому что костный мозг по-своему вкусен.

Странный вопрос для нормального человека. Но те, кто немного выбивался из этой категории, знали, что в жизни Ника и его окружении не было ничего нормального. Так как Сими была демоном-чаронте, ее привлекало человеческое мясо, но к счастью для человечества, она не могла в него впиться без разрешения его хозяина или своего отца. И обычно акри ей его не давал.

Слабо богу.

Ник смотрел в ее голубые, дружелюбные глаза. Она была милой и очень преданной для такого кровожадного существа. Эдакий пушистый убийца, нападающий на кролика.

На ней было короткое черно-белое платье с черепом и розовая худи-сетка на нем. Ее леггинсы в красно-черную полоску подходили к ее волосам, еще на ней были черные с красными цветами ботинки Док Мартенс.

— К твоему несчастью, Сими, думаю, я буду жить, — прохрипел он. — Хватит меня шлепать. Я итак уже потерял часть мозга, не могу терять еще клетки. Мне нужны последние три, чтобы не забыть, как пишется мое имя. Его слишком сложно произносить.

— Вот фигня, — она мило надула губки. — Не, не то, что ты жив, потому что Сими, скорее всего скучала бы по тебе, но жаль, что мне не досталось старое доброе мальчишечье мясо.

Она потыкала его в ребра.

— Хотя тебе стоит поправиться, чтобы ты стал деликатесом, — она облизнула губы, будто представляя, какой он на вкус с соусом барбекю, который обычно выбирала Сими.

Ну, ладно. Не желая думать об этом, Ник сел и увидел скривившегося Ксева.

— Мог бы и предупредить об атаке Сими, ты же стоял на дверях.

Ксев безразлично пожал плечами.

— Я не был уверен, что это ты. Кроме того, она напала на тебя мягче, чем это сделал бы я, — он преувеличенно удивленно осмотрел Ника. — Смотри, ты еще и целый. Так что прекрати ныть, как младенец, пока я не попросил Сими подзакусить тобой.

Скрестив руки на груди, Ксев мотнул головой на дверь спальни.

— Коди с твоей мамой, она по какой-то причине без сознания. Что бы мы не пытались, не можем разбудить Чирайз.

— Может, дело в Тиамат? Я видел ее перед тем, как пришел сюда.

На мгновение Ксев замер, Ник даже решил, что все снова застыло, пока тот не моргнул медленно.

— Найриа?

Он побледнел. Из комнаты вышла Коди.

— Как ты меня назвал?

Он проигнорировал ее вопрос.

— Тиамат на свободе.

Краска схлынула и с лица Коди.

— Что? — она посмотрела на Ника, желая получить подтверждение. — Уверен?

Ник кивнул.

— Она была у Калеба, решила, что это я призвал ее.

— Ты это делал?

Стоит обидеться из-за того, что она спрашивает? Часть его так и думала, учитывая, что только полный урод сделает такую глупость. И пусть он иногда бывал выдающимся дураком, но не настолько невнимательным.

По крайней мере, он такого не помнил.

— Без обид, но я не имею такой привычки, призывать незнакомых богов. Особенно тех, о которых раньше не слышал. Я даже в компьютерные игры не играю, после того, что случилось с Мадугом. Это каким же тугодумом я выгляжу? Только не надо на это отвечать, у меня хрупкое мужское эго, — Ник нахмурился, когда Ксев вынес его маму, которая была без сознания, и положил ее на диван между ними. — Ты что творишь, дружище?

— Не выпускаю ее из виду. Не позволю, чтобы меня винили в том, что с ней что-то случилось и не позволю этому произойти в свое дежурство, — Ксев положил ей под голову маленькую круглую подушку, накрыл ее розовым вязанным одеялом, которое она накидывала на спинку дивана, и занял пост у ее ног. Он смотрел на нее, положив правую руку на ее ногу.

Ладушки, он немножко параноик.

И в этот момент до Ника дошла вся тяжесть травмы Ксева. Древний экс-бог был на пороге панической атаки. И похоже, тяжелой. Такая была у Ника, когда учитель химии неожиданно устраивал тест.

— Ксев?

Он не слышал его. Ксев тяжело дышал и явно был не с ними. Как будто он видел кошмар наяву.

Ник обменялся с Коди обеспокоенными взглядами и подошел к Ксеву поближе.

— Ксевикан! — тот не отвечал, продолжая смотреть по сторонам, будто ожидая невидимого нападающего.

Или несколько тысяч нападающих.

Ник убрал руку Ксева с ноги матери и заставил его отодвинуться.

— Даразурсис! — он надеялся, что правильно произнес имя.

И лишь тогда Ксев смог сосредоточиться на лице Ника. Но все еще оправился не полностью.

«Они приближаются», — сказал он уверенным и напряженным голосом. — «Нужно защитить женщин и детей. Они ударят по слабому месту. Оставайся с остальными, мне нужно добраться до Лил и предупредить ее. Она будет первой целью. Если они доберутся до нее первыми, то нейтрализуют силы Калеба и сокрушат ворота».

Ник скривился от муки в его голосе. Лил была женой Калеба, Лилианой. В ее смерти Калеб винил Ксева. Но слова и поведение Ксева не указывали на то, что он предал его и провел врагов через ворота. Скорее уж он сделал все, что смог, чтобы спасти ее.

— Ксевикан! — попробовал он снова.

Ксев, вздрогнув, повернулся, и тут на стене зажегся один из символов. Его глаза расширились от узнавания, затем потемнели от горького гнева. Он зашипел, как кот и попятился.

К нему медленно приблизилась Коди.

— Ксев? — она мягко дотронулась до его груди. — Ты с нами?

Все еще тяжело дыша, он накрыл ее руку своей и держал ее, будто она была такой же ценной для него, как и для Ника. Он сжал челюсть и медленно кивнул.

— Чувствуете это?

— Чувствуем что? — спросила Коди.

Он посмотрел на Сими.

— Чаронте?

— Проклятый бог? — раздраженно ответила она.

Ксев закатил глаза, подошел к двери и встал в оборонительную позицию рядом с ней. В руках он создал файерболы, и тут кто-то постучал.

Ник нахмурился.

— Знаешь, Экс, по моему опыту, плохие парни не стучатся.

Он улыбнулся фальшивой улыбкой.

— Стучатся, когда их злобной породе необходимо приглашение, чтобы войти.

И тут его желудок сжался от страха. Ксев был очень даже прав. Даймоны и некоторые другие существа нуждались в приглашениях в дома, чтобы сеять там хаос и причинять вред. Ник пожалел, что не живет той жизнью, в которой ничего не знал бы об этом.

Отлично. Просто отлично. Еще один кошмар.

Надеясь на лучшее, Ник посмотрел в глазок, затем посмотрел на Ксева, как на идиота.

— Выключи свою паранойю. Это всего лишь моя крестная. Полиция связалась с ней после исчезновения мамы, и она решила нас проведать. Она ростом не больше пяти футов и весит фунтов девяносто. Не думаю, что нам стоит ее бояться. А вот она, скорее всего, в ужасе. Не хватало еще, чтобы ты довел ее до сердечного приступа.

Открыв дверь, он втянул в квартиру крохотную креольскую акушерку, которая принимала его своими руками.

— Привет, тетя Менни.

Она сжала его в объятиях, ее косички щекотали его нос.

— Привет, Страшилка. Надеюсь, ты не против. Учитывая эту странную ситуацию, мне захотелось проверить тебя и твою… — У нее пропал голос, когда она посмотрела через его плечо на Ксева. Она ахнула, ее глаза стали огромными.

Ник закрыл дверь, не думая о ее реакции, потому что большинство впервые смотрело на Ксева, как на аномалию, Снежного человека или гадкого старшего братца, помешанного на стероидах.

— Меньяра, это…

— Мы уже знакомы, да, Кэм? — у Ксева был такой холодный голос, что заморозил бы сосульки на мосту Пончартрейн в августе.

Меньяра отшатнулась и упала бы, не поймай ее Ник.

— Менни? Ты в порядке?

— Что ты наделал, Ник? — прошептала она испуганным голосом, продолжая пялиться на Ксева, будто тот был дьяволом во плоти.

— Что ты наделал? — повторила она.

Ксев смотрел на нее.

— Интересно то, что ты винишь его, когда все началось с тебя, твоих братьев и сестер.

Покачав головой, Меньяра по очереди обвела их всех взглядом: Ксева, Сими, Коди, Чирайз, затем прикрыла глаза.

— Кто высвободил силы Ника? Во имя Создателя, кто это сделал? Вы хоть понимаете, что наделали?

Коди прикусила губу, затем объяснила их поступок:

— У нас не было выбора. Душу Ника отделили от его тела враги, желающие ослабить его, чтобы убить. Только так мы могли спасти его и вернуть в эту реальность, спасти ему жизнь. Если бы мы не действовали быстро, он бы уже был мертв.

Меньяра тяжело вздохнула, села в кресло и положила голову на руки.

— Нужно было прийти ко мне.

— Я пыталась, правда, — начала Коди, но Ксев остановил ее.

Он заговорил тоном, с которым терпеливые родители говорят с любимым ребенком:

— Это не ты, маленькая. Все началось до того, как тебя послали сюда убить Ника. До того, как тебя завербовали. Не позволяй ей сложить все свои грехи на твои плечи.

Его глаза сверкнули красным, Ксев гневно скривил губы, приближаясь к Меньяре.

— Как ты могла так поступить с ними? Ты не выучила за века, что не стоит подделывать судьбу и свободу воли людей? Что не стоит играть с чужими жизнями?

Меньяра посмотрела вверх и встретилась с его взглядом, не мигая.

— У нас не было выбора. Ты не представляешь, каким сильным стал Адариан. Каким опасным он был для всех, кто вступал с ним в контакт.

— И чья это вина?

Она проигнорировала вопрос.

— Мы больше не могли контролировать его. Он вырвался в этот мир. Монстр, которого не остановить. Мы даже найти его не могли. Все, что мы пытались сделать, провалилось. Он стал угрозой, в любой момент мог прийти к нам и победить. Вырвать наши глотки и, смеясь, пить нашу кровь со своих кулаков. Это была единственная надежда победить его. Единственный способ, который мы могли придумать, чтобы замедлить его и вернуть на цепь.

— Усилив его? Кто придумал эту чудо-идею?

— Это должно было ослабить его.

Ксев нахмурился.

— Вы не имели права вовлекать невинную жизнь, не сказав ей, что делали! Не спросив разрешения! — он мерил комнату шагами, как чудовище в клетке, которое ждет возможности напасть на своего мучителя, и им была Меньяра.

— Мы имеем право делать все, что нужно, чтобы защитить невинных мира сего. Одна жертва ради миллиона остальных. Справедливый обмен.

Но Ксев все еще отказывался принять ее логику, вцепившись в свои аргументы.

— Вы не имели права решать это.

Она проигнорировала его гнев.

— Люди не смогли противостоять усумгаллу века назад, когда знали о них и были готовы к битве. Теперь… они беспомощны перед Малачаем и его союзниками. Они даже не знают о них. Что уж говорить об армии против них или магии и элементах, чтобы связать его! И что мы должны были делать? Стоять в стороне и наблюдать, как вы косите людей ради собственного удовольствия?

Сжав челюсть, Ксев в ответ замер, будто что-то понял. Его дыхание стало тяжелым, он встретился с разгневанным взглядом Меньяры.

— Ее отец не Верлайн. Не может этого быть. Я бы почувствовал, ведь мы бы были братом и сестрой.

— Нет. Азура стерилизовала его, опасаясь, что он породит дитя, способное убить или пленить ее.

— Ризар?

— Пропал много веков назад. Никто не знает, что с ним произошло.

На его лице появился ужас, он повернулся к Нику. Он смотрел на него, будто никогда не видел раньше. Будто смотрел на него другими глазами.

Затем он перевел взгляд на мать Ника, и на мгновение Ник решил, что Ксев убьет Меньяру.

Или его стошнит.

— Вы выбрали для этого задания воина света, — это было тихое утверждение, а не вопрос.

— Другого не было. Нам нужен был отец, рожденный прямо из Источника Калосум. Он был ближе всего к тем, кто мог породить подходящую дочь.

Ксев поморщился, прикусив губу.

— Они люди, а не глупые пешки для твои эгоистичных игр, Кэм.

Она уставилась на него.

— Никто не знает это лучше меня. Я все делала для защиты других. Ради защиты и пользы, ради моей любви к этому миру и его обитателям. Именно я осталась в этой дыре, чтобы наблюдать и защищать. Чтобы быть здесь все время ради них.

Но взгляд Ксева все равно осуждал ее за поступки.

— Он хотя бы знает, что стал отцом?

— Конечно же нет. Если бы он узнал правду, это стало бы катастрофой глобального масштаба. Его дочь зачали, приняли и отправили к обычным родителям, которые ее удочерили. Никто и не предполагал, что она нечто большее. Она не знала, что ее удочерили. Она считает, что родилась от приемных родителей.

Ксев горько рассмеялся.

— И все равно вы сделали это не уведомив его, без его согласия. Вы нарушили все законы нашей жизни. Использовали его и ее мать. А мать знает? Хоть кто-то из них?

— Нет. Мы не могли позволить им это. Они могли предупредить Адариана. Мать встретила его лишь раз… в баре, привела его домой. Она думала, что он человек, просто проездом в ее городе.

Он выругался.

— Как типично для вас. Вы вывели их на линию огня, не предупредив или защитив. Они ничего не знали и не понимали. Да как вы могли?

Ник свистнул, перебивая их.

— Эй? Кто тут понимает, о чем они вообще говорят?

Даже Сими не подняла руку, а это говорило о многом. Сими обычно знала все.

В этот раз она лишь пожала плечами.

Ник перевел внимание на тех двоих, что знали.

Меньяру и Ксева.

— Так, тогда может один из вас прояснит? Пожалуйста? Потому что, похоже, вы обсуждаете мою жизнь и мою семью. И у меня дурное предчувствие.

— Давай ты, — Ксев скрестил руки на груди и уставился на Меньяру. — Твое зачатие и рождение не были случайностью, Ник. Все твое существование — ловушка для твоего отца.

Уж лучше бы это было шуткой.

— Прости, что?

Ксев повернулся к нему, медленно кивнув.

— Именно поэтому ты такой сильный и опасный, и поэтому отличаешься от предыдущих Малачаев. Ты не просто потомок Мавромино. Как и в первом Малачае, который начал все это, в тебе тоже есть кровь воина Сефирота.

Эти слова были для Ника как удар под дых.

— Прости, что?

Коди резко вдохнула, Сими раскрыла рот так широко, что показались ее клыки.

— Это дает нам надежду для него, — Меньяра встала и посмотрела в лицо Нику. Она сглотнула, заламывая руки. — Но все должно было случиться не так. Все.

Меньяра, нахмурившись, пыталась объяснить им:

— Дитя, ты должен понять. Мы не хотели навредить ни тебе, ни твоей матери. Наши намерения были иными. Мы лишь хотели обуздать силы Адариана. Удержать его гнев и исполнить пророчество, данное нам столь давно.

Ник не мог дышать, он обменялся хмурым взглядом с Сими и взял Коди за руку. Просто, чтобы знать, что она его якорь, пока он мучительно пытается осознать сказанное Меньярой. Часть его всегда подозревала правду, но другая часть злилась и страдала.

— Я так запутался.

— У Сими тоже голова кругом. Я вообще заблудилась давным-давно.

Ксев горько рассмеялся, он оперся руками на диван и прислонился к нему. Его глаза стали огненно-красными, в них сверкали гнев и ненависть.

— Они так поступали с нами с начала времен. С нами, рожденными от тьмы, могущественными существами. Тиамат, Брейт, Калеб, я и ты, твой отец. Список бесконечен. Нашу силу питают ненависть, боль, горечь и ярость. Беды — это камень, о который мы точим свои мечи. То, что ломает слабых существ и отправляет их рыдать в могилах, лишь ведет нас к победе. Жестокость других ни капли не трогает нас. Это все, что мы знаем. Поэтому мы непобедимы. Поэтому они, — он мотнул головой в сторону Меньяры. — не могут биться с нами лицом к лицу. И они знают это. Поэтому они ломают нас тем, против чего у нас нет защиты.

Его взгляд переместился на Коди и на их сцепленные руки.

Ник нахмурился.

— Не понимаю.

Ксев сглотнул и заговорил снова.

— Из-за нашей сущности и из-за того, как нас родили и вырастили, мы говорим себе, что нам ничего не нужно. Что мы ничего не хотим, что мы ничто. Что мы презренные темные создания. И нас это устраивает. Нам не нужно, чтобы они принимали или одобряли нас, — он опустил взгляд на пол к ногам Коди. — Но есть нечто, что затягивает нас в пучины и ослабляет без нашей на то воли.

— Свет, — выдохнула Коди.

Он твердо кивнул.

— Никто не сразит нас в битве. Мы знаем, как сражаться против большинства. Как устоять в любом водовороте. Мы знаем, как пережить оскорбления, жестокость, злобу. Они впитались в нас с молоком матери.

Ксев указал Нику на лежащую без сознания мать.

— К несчастью, неожиданное проявление доброты разоружает нас. Простая улыбка застает нас врасплох. Невинная любовь оставляет нас беззащитными и ставит на колени. Так они калечат и свергают нас. Не войной, дружбой.

Коди покачала головой.

— Любовь — это не слабость.

Он жестоко рассмеялся.

— Твоя мама первая, кто не согласится с этим, Найриа, — он перевел взгляд на Ника. — Это убило твоего отца, Малачай. Это отдало меня и Калеба нашим врагам, это и убьет нас в итоге.

Меньяра грубо фыркнула.

— Да как ты смеешь говорить с ними о любви, если ничего о ней не знаешь.

Он скривил губы в усмешке.

— Знаю благодаря тебе, да, Кэм? Ты была так добра ко мне, так понимала меня, когда я был мальчиком, желающим утешения и находившим в лучшем случае твой холодный отпор… а иногда и пощечины. Ты относилась ко мне, как к предмету, пока меня не затопила ненависть.

В ее глазах мелькнула вина, затем она отвернулась от Ксева.

— Да как мы могли доверять тебе? Тебя вскормило воплощение дьявола.

— Вообще-то, моей нянькой была боевой демон-лисица, пожалевшая меня, когда другие этого не сделали. Или мне так сказали. Матери было плевать на то, что у меня есть нужды, что меня надо кормить. Как и плевать было на то, выживу ли я или умру после того, как мой отец сказал, что она должна оставить меня на волю судьбы, ведь он весь-такой хороший и светлый не собирался признавать меня своим сыном.

Он встретился взглядом с Ником.

— Кстати, я соврал о причине, по которой сражался на другой стороне. Это было не из-за злости на мать. Мне всегда было все равно, что она думает обо мне. Я предал Малачая и свою мать и сражался против Калосума лишь ради своей жены. Она единственная, кого я никогда бы не разочаровал в своей жизни. Единственная, за кого я бы пролил кровь или умер.

Меньяра усмехнулась.

— Ложь! У тебя никогда не было жены.

Но боль в красноватых глазах Ксева показывала, что он говорил от чистого сердца. Нет, это не ложь. Хотя Ксев сказал Нику, что никогда не знал любви, Ник знал этот взгляд. Все чувства подсказывали ему, что Ксев сейчас был честен с ним. Тот же свет горел в глазах Калеба, когда он говорил о Лилиане.

То же выражение лица было у Кириана, когда он говорил о Теоне, у Баббы, когда он говорил о Мелиссе.

Истинная любовь. О которой писали сонеты и песни. Та, что разбивает твое сердце и его уже не собрать.

— Как ее звали? — спросил Ник.

Ксев не колебался с ответом. Он произнес имя с благоговением, но в то же время уверенно.

— Майон.

Меньяра вскочила на ноги.

— Лжец! Майон никогда бы не связалась с таким, как ты! Она была самой чистой душой! — ее гнев заставил Ника задуматься, кем же была Майон, но было не лучшее время для вопросов. Ксев уверенно встретился взглядом с Меньярой.

— Не смей оскорблять ее память, произнося ее имя своим грязным языком, когда ничего не знаешь ни о ее истинной красоте или характере! Ты лицемерна, как и мой отец. Ты считаешь, что лишь потому, что родилась от света, ты добрее или лучше тех, кому так не повезло. Это не так. Это делает тебя жестокой ханжой. Позволяет тебе чувствовать свою правоту в неправильных действиях против других. Но ты не лучше моей матери, даже хуже, ведь считаешь, что твоя злоба, направленная на нас, оправдана.

Он порывисто вдохнул и повернулся к Сими, Коди и Нику.

— И именно поэтому нам с женой пришлось скрывать наш брак. Поэтому пришлось отвергать какие-либо отношения между нами. И поэтому мне пришлось отпустить ее через шесть месяцев, чтобы защитить от врагов, включая моих мать и отца, которые убили бы ее, чтобы добраться до меня. Они никогда не оставили бы нас в покое, не позволили бы ей сохранить ее позицию. Хотя она бы никогда не предала Калосум. Но они бы в это не поверили. Я не могу позволить, чтобы кто-то узнал, что ей принадлежит мое сердце. Что оно вообще у меня есть. Хорошее или плохое, светлое или темное, это не важно. Если бы кто-то узнал правду, нас бы уничтожили. Как и случилось с Калебом, который надеялся на счастливую жизнь с Лилиан. Как когда Адариан хотел любить тебя и твою мать. Надеялся, что Чирайз увидет в нем не только монстра, которым он был рожден. Как и все мы, он был жалким мотыльком, притянутым против своей воли к нежному свету, который он не мог понять, но и не мог от него отказаться. Он лишь знал, что хочет жить и чувствовать тепло.

Его взгляд переместился на руку Коди в руке Ника.

— Они завлекают нас чудесными способами. Мгновениями теплоты после холодной жизни, в которой мы были рождены. Мы жалкие существа от колыбели до могилы, — он горько рассмеялся. — Мы беспомощны против них.

Целую минуту Ник не мог дышать от этих искренних горьких слов. Разве это правда?

Была ли его мама невинной сиротой, зачатой и посланной Калосумом лишь для того, чтобы поймать в ловушку его отца?

— Менни? Скажи, что не делала этого с мамой.

Она отвернулась от него, закрыв глаза, показывая, что Ксев сказал правду.

Раздавленный этим откровением, Ник отошел от Коди и Сими, чтобы подойти к женщине, которая помогла ему появиться на свет. К женщине, которую он считал достойной доверия. К той, что обещала ему, что никогда не солжет.

Никогда.

Когда все отвернулись от него с мамой, Меньяра всегда была рядом. Она говорила, это потому, что она приняла их, как семью и им нужна была помощь. Она не могла отвернуться, когда все позволили им страдать. Когда им нужна была помощь.

Но она упустила важные детали.

Ника тошнило, он начал понимать правоту Ливии. Все в его жизни врали ему. Маньяра умолчала не только о секрете его отца и его рождении.

Она скрывала от него свою личность. Ее роль в жизнях их обоих.

Он перевел взгляд на мать и его затошнило, как Калеба в школе.

Как Меньяра могла так поступить с ней? Его мать понятия не имела, что ее удочерили и не знала своих настоящих родителей. Да и он знал лишь то, что отцом был Сефирот. Это убьет ее. Она никогда не поверит, если он попытается ей сказать.

У него кружилась голова, он хмуро посмотрел на Меньяру.

— И кто же тогда моя бабушка?

— Не важно. Она умерла через три дня после того, как отдала твою мать на усыновление в автомобильной аварии. Как и твой дед, предположительно в другой аварии еще до рождения. Поэтому Готье никогда не говорили, что удочерили ее. К чему? Нет смысла говорить Чирайз правду, если оба ее родителя мертвы. Так или иначе, Готье — твои дед и бабка. Это все, что надо знать вам с матерью. Правда лишь причинит ей боль.

Возможно, но тут он скорее был согласен с Ксевом. Его мать имела право знать. И ей нужно объяснить, почему ее родители так быстро вышвырнули ее, когда она в юности забеременела. То, что родители обошлись с ней, как с мусором, засело у нее в голове. Если бы мама знала, что они не были ее настоящими родителями, то, возможно, почувствовала бы себя лучше.

А может и нет. Если она узнает правду, то у нее появятся четверо родителей, отказавшихся от нее. Это может еще хуже отразиться на ней.

Ага, жизнь — сложная штука. Амброуз научил его этому. И люди не всегда реагируют так, как ожидаешь. Как всегда говорил Ашерон — у эмоций нет мозгов.

И сейчас им овладели эмоции и он не мог осознать все четко.

И это привело его к другой вещи, которую ему хотелось бы прояснить, раз уж Меньяра решила раскрыть свою ложь.

— Ты и правда богиня Кэм?

Она кивнула.

Кэм была одной из шести первых богов, которые развязали первую великую войну с бессмертными. Войну, которая чуть не положила конец миру и человеческому роду. Именно она, ее братья и сестры приговорили род Ника к существованию бешеных собак. Всех, кроме его первого предка.

Один проклятый Малачай.

Один проклятый Сефирот.

Навечно связанные друг с другом, приговоренные сражаться в последней битве, которая покончит с миром.

А теперь, если Ксев сказал правду, Менни использовала последнего Сефирота, чтобы от него забеременела бабушка Ника и чтобы его мать стала ловушкой для его отца, зная, что отец не сможет от нее отказаться. Чирайз и Адариан были как инь и янь. Невинный человек с кровью сефиротов. Человек, который не знал о неземных созданиях, которые жили вместе с людьми.

Ник переводил взгляд с Меньяры на мать, не способный поверить в это.

— Ты подставила мою мать?

— Прости, Николас.

Ошеломленный Ник пытался вдохнуть и снова его посетило ощущение, что он выбился из ритма времени, что все замедлилось.

— Именно поэтому у нее такое чистое сердце? Такое неподкупное и нежелающее верить в сверхъестественное?

Менни кивнула.

— По какой-то причине она не может его видеть и непонятно реагирует, когда мы пытаемся объяснить ей. Я пыталась намекнуть ей, когда она была девочкой, но она так резко отреагировала, что я стерла это из ее памяти и с того момента держала ее от всего подальше. Она просто не могла это вынести.

Теперь он понял, почему его мать так плохо отреагировала, когда Амброуз попытался рассказать ей правду о паранормальном мире вокруг них. Наверное, это запустило внутри нее то, что она не могла нормально жить с тем, что не совсем человек. Что ее так странно зачали.

Амброуз, наверное, еще не знал о секрете ее рождения. Возможно, поэтому его мать сейчас без сознания. Она частично Сефирот и то, что заразило Калеба, могло заразить и ее.

Меньяра вздохнула и заговорила снова.

— Именно поэтому Чирайз не видит зло в других. Она как маяк притягивает тех, кто нуждается в доброте: Ашерона, Калеба, Кириана, Пельтье. Как Сефирил, она смягчает обстановку вокруг. Она бальзам для души. Если сефирилы не сражаются, то могу успокоить даже самые беспокойные души.

И это разозлило его. Из-за того, что они с ней сделали, на его мать напали, а затем ее вышвырнули из дома. Подростком она забеременела и осталась без крыши над головой. Брошенная всеми.

Да, Меньяра забрала ее к себе, но теперь он знал правду…

Ник жаждал крови.

Он уставился на Меньяру.

— Как ты могла так поступить с моей матерью? Ты стоила ей всего!

— Николас, все должно было произойти не так. Мы думали, что спрятали ее, обезопасили. Ей дали хороший дом с доброй, любящей семьей, которая заботилась о ней. Но ее свет такой яркий, что его не замаскировать. Каким-то образом она призвала Адариана до того, как мы были готовы. Он нашел ее за годы до того, как должен был, — она протянула руку, чтобы убрать волосы с его лица. — Прости за боль, что мы причинили вам с Чирайз. Мы не хотели, ты должен мне поверить.

Ник посмотрел на бездвижное тело матери. Она выглядела так молодо, да так и было. Многие женщины в ее возрасте только начинали заводить семьи, у них не было обузы-подростка.

— Не передо мной тебе стоит извиняться, Менни. Не мне ты причинила боль. Ты разрушила ее жизнь.

И что хуже, Меньяра позволила ему разрушить ее тоже. Это было больнее всего.

Меньяра покачала головой, отрицая.

— Она бы первая не согласилась. И ты знаешь это, Николас. Вот что делает ее такой особенной, что дает нам надежду, что и ты будешь отличаться от предыдущих Малачаев. Тебя единственного с самого рождения растила любящая мать. Ты Малачай, в котором сошлись свет и тьма. Ты не желаешь разрушать. Благодаря твоей матери ты можешь выбрать добро.

Честно? Сейчас у него не было хороших и радостных мыслей. Он был готов причинить вред всем и всему, кто причастен к такой жизни его матери.

От слов Меньяры его передернуло, ему вспомнился Амброуз, которого он видел чуть раньше. Его будущее не обещает ничего хорошего. Он был на грани обращения. И его предчувствия говорили ему не ждать светлого будущего.

Судя по положению вещей, он крупно облажался. И не было способа избежать этой судьбы.

Да, он был в растрепанных чувствах.

Ему солгали, дали под дых.

А еще его все это жутко бесило.

— Я вас больше не знаю, дамочка. Все, что ты мне говорила, было ложью. И я говорю о каждом слове из твоих уст. Даже о твоем имени. И как я должен в это поверить? Довериться тебе? Как я смогу снова тебе поверить?

— Я все еще твоя тетя Менни.

Ага, точно. Это так?

Была ли она Меньярой, жрицей вуду и креольской акушеркой, принявшей его роды, или же египетской богиней Маат, родственницей Коди? Или же древнейшей богиней Кэм, родственницей Калебу и Ксеву?

Как она может менять свою личность и родственников, как люди меняют носки? Это жутко запутало три последние извилины в его голове.

— Нет, ты мне чужая. Некто, использовавший мою мать для своей выгоды, сделавший ей очень больно при этом говоря, что она может верить тебе, — Ник увернулся от руки, которую она протянула, чтобы дотронуться до него. Он был не в настроении. Все происходило слишком быстро.

Если честно, он уже и не знал, кому верить.

Кроме себя самого. Пусть он и знал, что Амброуз не совсем в своем уме, но тот по крайней мере на лгал. Особенно о его матери и ее благополучии. В этом он точно мог быть уверен. Амброуз лишь хотел спасти свою мать.

Насколько он знал, все остальные, даже Коди, врали ему. Он не хотел себя мучить, но в этом стоило признаться. Ливия была права на все сто процентов.

Никому нельзя доверять.

Он больше не знал, кто есть кто. Казалось, вокруг него одна ложь. От этого кружилась голова. Если честно? Ему хотелось, чтобы его снова вернули на землю. Нужен якорь, чтобы он перестал чувствовать себя потерянным и растерянным.

— Я вообще каджун?

Меньяра рассмеялась.

— Да, Николас. Это точно. Твоя бабушка была настоящая, играющая зеко каджунка, ты бы ей гордился.

Ну хоть это осталось. Слава богу. Он не был уверен, что вынес бы новость, что он внук какого-нибудь нефтяного магната.

Загремел гром, замигал свет, наступила тьма.

К несчастью, она напомнила ему, что нужно было сделать.

— Мне нужно найти Глаз Ананке, чтобы разобраться с этим беспорядком. Кто-нибудь о нем слышал?

Четыре пары глаз смотрели по сторонам, отказываясь повернуться к нему, давая понять, что он как всегда единственный идиот в комнате.

— Что?

— Где ты услышал этот термин? — спросила Меньяра.

Ник решил было ей не отвечать. Он не должен был ей ничего, учитывая, сколько раз за годы она солгала ему. Но с другой стороны…

Какая разница? Он устал от лжи, устал играть в игры.

— Амброуз сказал мне найти его.

Менни нахмурилась.

— Амброуз?

— Ага, будущий я. Очевидно, через несколько веком мне на лицо припечатают лук Темных Охотников. Хотел бы я, чтобы Артемида выбрала на моем теле место получше. И я скоро стану бездушным Малачаем, желающим покарать человечество и съем демона, чтобы путешествовать во времени. Жаль, что время ограничено и я смогу лишь прийти сюда и сказать себе найти Глаз и использовать его, чтобы исправить испорченное, — он посмотрел на Коди. — Так что это такое?

Сими нетерпеливо подняла руку.

— О, о, о! Сими наконец-то знает ответ! Он в страшной-страшной комнате, в страшном храме на самом нижнем уровне владений Аида. По крайней мере он там был, и вряд ли кто-то его забрал, потому гадкая сварливая собака с кучей голов злится каждый раз, когда туда кто-то спускается. И этому так же не рады драконы и люди со змеями на головах.

Коди кивнула.

— Ага, это правильный ответ. Цербер и горгоны немножко собственники, когда кто-то проникает в Тартар, чтобы побеспокоить их.

Настала очередь Сими удивиться.

— Что? — она невинно захлопала глазами. — Я там в детстве в прятки играла. Дядя Аид устраивает отличные вечеринки на Хэллоуин. Но… Сейчас я не могу пойти туда на танцы, учитывая, что никто не знает, кто я такая, ведь я появлюсь на свет лишь через пару сотен лет.

Меньяра вздохнула.

— Мне там точно не рады. Пока я была египетской богиней Маат, мой пантеон вел войну с олимпийцами. Как только я войду в их реальность, они тут же об этом узнают и налетят на меня.

Ксев скрестил руки на груди.

— Мое детство научило меня одному — как скрывать свои силы и проходить через реальности, в которых меня видеть не хотели. Именно так мне удавалось незаметно навещать свою жену под носом у сеферилов, которых учили выслеживать и убивать таких, как я.

Он посмотрел Коди в глаза.

— Хотя я знаю, что это, но не знаю, как оно выглядит. Если кто-нибудь скажет мне, что я ищу и где это, я смогу это забрать.

Меньяра усмехнулась на его предложение.

— Все не так просто. Лишь Бог Судьбы может дотронуться до него, и Глаз его не уничтожит.

Коди прикусила губу.

— Во мне твоя кровь благодаря моей матери. Я могу к нему прикоснуться?

— Учитывая кровь твоего отца, не знаю. Особенно учитывая, что он делил чрево с Ашероном. Да и ты не в своем истинном теле… Не знаю, что может произойти, если ты до него дотронешься. Не стоит так рисковать, чтобы узнать.

Ник нервно хохотнул.

— Лично я голосую за то, чтобы моя девушка осталась с Сими присматривать за моей матерью на случай, если ее похититель совершит попытку номер два.

Ксев покачал головой.

— Нам нужна либо девушка, либо Чаронте, чтобы отвести нас к нему, я-то ничего об Аиде не знаю, — он приподнял бровь, глядя на Меньяру. — Да кто он вообще такой, этот Аид?

— Олимпийцы были детьми Титанов, ставшие греческими богами после того, как тебя прокляли и изгнали.

Коди вызывающе улыбнулась Нику.

— А почему бы не пойти и Сими и мне?

Ник указал на неработающие лампы.

— Аллё? Сверхъестественный шторм? Где-то свободно разгуливает Ирре. На окнах мемитимы. Зайттигеры за каждым углом. Тут еще и Тиамат, Калеб, которого тошнит, мама без сознания. Завид куда-то исчез, и я не знаю, что думать о Ливии. Кто-то хочет еще что-нибудь добавить к этому огромному гемморою?

Неожиданный стук в дверь заставил Ника подпрыгнуть с писком, который он не хотел бы, чтобы слышала Коди. По этой причине, он возненавидел того, кто явился его причиной. Испытывая отвращение к самому себе, он посмотрел на потолок.

— Эй там? Это не должно было быть личным испытанием.

Скривившись, он пошел открыть дверь, забыв про глазок. Это ошибку он понял слишком поздно, когда открыл дверь и на собственном примере узнал, что плохие парни действительно вежливо стучатся.

Один такой стоял своей собственной персоной, в окружение огня и пялился на него.

Глава 9

«Матерь божья!» — Ник отшатнулся и на всякий случай перекрестился, глядя на бог знает что в его коридоре.

Мужская особь была примерно на несколько дюймов выше него, что впечатляло, потому что немногие превышали его рост в шесть футов и четыре дюйма, хотя больше всего поражала его мускулистость. И аура злобной жажды крови, которая говорила, что он пришел приготовить Ник-бургер.

Длинные темные волосы были убраны в хвост, открывая резкие точеные черты лица, принадлежавшие древнему азиатскому воину, который должен был руководить чем-то, вроде армии завоевателей. Кроваво-красные глаза горели таким яростным огнем, что позавидовал бы Кириан.

Ник заорал и попытался закрыть дверь.

Быстрее, чем Ник успел моргнуть глазом, тот вытащил из-за плеча изогнутый, пламенеющий меч. Он вращал им так быстро, что снес бы голову Нику, если бы Ксев не перехватил его своим мечом и не отогнал демона. Глаза демона расширились от узнавания.

— Я не хочу причинить тебе вред, Дар. Лучше уйди с пути или я пройду через твой труп, — у него был сильный акцент. Не похоже ни на что из того, что Ник слышал раньше. Он был музыкальным, но в нем звучали смертельные намерения.

— Зачем ты здесь?

Тот ответил, став тенью и переместившись за Ксева. Он пошел к дивану, где спала мама Ника.

Ксев стал разноцветным дымом, который обернулся вокруг лица и шеи прибывшего. Тому пришлось стать воином, чтобы сражаться с Ксевом. Они сошлись в битве, как древние боги, коими и являлись. Ник встал между Коди и матерью, а Сими и Меньяра создавали перед ними стену. У Ника возникло дурное чувство, что это не очень хорошая защита, но уж лучше что-то, чем ничего.

Ксев замахнулся мечом. Другой бог пригнулся и ударил его в челюсть. Ксев спокойно ударил его в бок. Вместо того, чтобы пошатнуться, тот исчез, чтобы заколоть Ксева, который растворился в воздухе и возник за ним. Это была безумная, впечатляющая битва, они сражались как облака и дым, люди и чудовища. Ник по-новому оценил приемы, которыми они, вероятно, пользовались в битве во время Примус Беллум.

Ту же тактику он однажды использует в виде Малачая против армии Коди.

— Кто это? — спросил Ник Менни.

— Дэгон, — ответила Менни сухо.

Он беззвучно произнес это имя Коди, которая пожала плечами, показывая, что тоже понятия не имеет.

— А пояснить не можешь? — попробовал он снова.

— Сын Нойра и Гекаты.

Коди нахмурилась.

— Моей Гекаты?

— Да.

Ник не был уверен, почему это имя привлекло внимание, но почему-то мать Дэгона была ему знакома.

— Откуда я знаю ее имя?

Коди ответила вместо Меньяры, а Сими подбадривала Ксева, предлагая ему бутылочку соуса барбекю, если она вдруг понадобится.

— Табита Деверо и ее сестры говорили о ней, а у Кириана в доме есть несколько ее статуй. Геката хороший друг моей кузины Катры и Персефоны. Она греческая богиня некромантии, магии, духов и ночи.

А… он помнил эти статуи, расставленные вокруг особняка Кириана. Она была одной из богинь, которыми клялся Кириана, когда Ник злил его чем-то.

Но что-то в биографии греческой богини показалось ему странным…

— И она спуталась с лордом тьмы, чье имя я не могу произносить, чтобы не дать ему силы и не отправить сигнал, чтобы тот мог прийти и убить меня? С этим злобным созданием, который является твоим, — он посмотрел на Меньяру, — братом?

Меньяра кивнула.

— Веришь или нет, он может быть очаровательным, когда не страдает психозом. А Гекате всегда нравились плохие мальчики.

Ага, но совсем другое дело связаться с исчадием ада, да еще и родить от него. Тут понадобится новый уровень терапии. Он точно не хотел знать о ее проблемах с собственным папочкой.

Ник потер ноющие виски, наблюдая, как Ксев и Дэгон крушат мамин любимый антиквариат. Ему за это достанется. Накажут навечно.

И учитывая, что столько он и проживет, угроза действительно существенная.

— Как их разнять, пока они не разнесли мамин дом, и меня не заперли дома, пока я не одряхлею?

Меньяра вздохнула.

— Не уверена.

Да твою ж! Он так ежика родит. Размером с Годзиллу под воздействием радиации.

— Они хоть знают, зачем дерутся?

— Думаю, это не важно.

Сими оглушительно свистнула. Ксев и Драгон остановились и хмуро посмотрели на нее.

— Эй? Древние надоеды? Вы раздражаете прекрасных друзей Сими и огорчаете Акри-Ники, и это очень огорчает Сими. Не могли бы вы, пожалуйста, найти старое место для сражения, чтобы не крушить вещи его мамы, и чтобы его за это не наказали? Он такое не любит. И это огорчает Акру-Коди, потому что ей приходится встречаться с ним тайком и рисковать разозлить его маму, которая услышит ее в его комнате, а им не следует так поступать, и они оба это знают. Плохо, плохо, плохо.

Прерывисто дыша, Дэгон стер кровь с губ и наконец заметил маленькую группу. Он недоверчиво нахмурился.

— Это чаронте? — спросил он Ксева.

— Да.

— Одна?

— Не совсем.

Он приподнял бровь, затем посмотрел на Меньяру.

— Аполлимия на свободе?

Она покачала головой.

— Нет, все еще в плену, но ее сын жив и свободен, он защищает Сими, как свое дитя.

Он перевел взгляд на Коди, у него упала челюсть.

— Бетани? — она была богиней гнева в Атлантиде.

— Нет, я ее дочь.

Дэгон, казалось запутался еще сильнее. Он опустил меч и поправил одежду. Выражение его лица говорило, что он пытался со всем разобраться и у него не очень-то получалось.

Ксев опустил свой меч и вытер кровь с лица.

— Сколько тебя держали в плену, брат?

Дэгон потер шрам на запястье.

— С правления Этана.

Меньяра резко вдохнула.

По ее реакции Ник понял, что это было давным-давно, но к сожалению история не была его сильной стороной. Хотя, честно говоря, он быстро учился.

— Когда это было?

Меньяра тяжело вздохнула.

— Почти пять тысяч лет назад.

Ух ты! Ник захрипел, а Дэгон скривился.

— Приятель, ты что натворил? Это новый уровень домашнего ареста! Блин, рад, что моя мама этого не слышит. Может нахвататься идей, которые мне не нужны.

Глаза Сими расширились. Она пискнула, наконец сложив два плюс два.

— Это ты сделал это с Зевсом и Аркадианцами, и попал в беду! Ты герой Сими.

Ник приподнял бровь.

— Что? Что он сделал?

Ответила Меньяра.

— Это он научил древнего короля Ликана, как спасти проклятых сыновей и колдовством смешать их кровь с животными, чтобы создать расу Вер-Охотников.

Шокированный до глубины души, Ник уставился на Дэгона. Он всегда гадал, как Ликану удалось сделать нечто столь могущественное.

Во времена Ашерона, греческий бог Аполлон разозлился на созданную им расу, названную в его честь — аполлитов, потому что их королева приговорила к смерти его любимую и дитя. В отместку Аполлон приговорил каждого аполлита умирать ужасной смертью в возрасте двадцати семи лет, в том же возрасте они убили его возлюбленную.

Богиня атлантов Аполлимия показала горстке аполлитов, как пережить проклятие, забирая в свои тела души людей, искусственно продляя свои жизни. Таким образом так называемые Даймоны начали охотиться на людей, и чтобы защитить человечество, сестра-близнец Аполлона Артемида создала Темных Охотников, выслеживающих и убивающих их, прежде чем они поглотят человеческие души, и освобождающих души, чтобы те покоились с миром.

Такой порядок вещей существовал тысячи лет. Небольшое число неконтролируемых аполлитов стали Даймонами, и контролировать их убийства должны были Темные Охотники вроде Кириана и Ашерона.

Пока невинный король Аркадии Ликан не взял в невесты аполлитку. Она подарила ему двух сыновей и под проклятием Аполлона умерла в двадцать семь.

Убитый горем король обратился к богам за помощью, но те отказали. Легенда говорит, что он использовал темное волшебство, чтобы вливать силу самых сильных животных в аполлитов, пока не нашел подходящих для своих сыновей.

Эксперименты над двумя созданиями: аполлитом и животным произвели апполита, способного превращаться в животное, так называемого Аркадианца. И животное, способного превращаться в аполлита — Катагари. Две отдельные человекоподобные расы больше не должны были умирать в двадцать семь лет. Вместо этого они приобрели невероятные физические способности и старились медленнее. Это позволило им жить сотни лет.

За создание гибридов против воли Аполлона, греческий боги прокляли Ликана. Они потребовали, чтобы он убил созданных им созданий, включая его сыновей. Когда он отказался, Вер-Охотников, которых он создал в отчаянной попытке спасти своих сыновей, прокляли тем, что они больше не познают мира. До конца времен судьбой Катагари и Акркадианцев была война, и они будут сражаться, пока не останется никого из их вида.

Эта война все еще продолжалась, именно поэтому Стоун и Алекс, как и другие Вер-Охотники в школе, постоянно сталкивались друг с другом.

Ник всегда размышлял, как Ликану удалось овладеть черной магией, чтобы создать совершенно новых существ. Теперь он знал. Ответ стоял в его гостиной.

Дэгон.

Пусть Дэгон и был богом, но у него была привычка сражаться с представителями своей расы. Мало извилин в мозгу, но много гонора в штанах.

— Серьезно? Ты дал Ликану эти знания?

Дэгон слегка кивнул.

— И меня, как Прометея, наказали за это.

Ксев нахмурился.

— Зачем ты помог королю Аркадии?

— А ты как думаешь, кузен? Он умолял мою Шалу. Она плакала, я действовал.

Меньяра повернулась к Нику.

— Дэгон был древним Аркадийским богом времен года, магии и времени.

Ксев удивленно приподнял бровь.

— Это не тот безжалостный бог, какого я помню. В мои времена, он вместе с Кэм судил мертвых и был одним из лучших генералов своего отца во времена Примус Беллум. А еще он был богом войны, служившим в армии Малачая и радостно вырезал всех, кто оказывался рядом с ним. Что изменило тебя?

Меньяра иронично хохотнула.

— Как я уже говорила Нику, Дэгон как-то пошел навестить свою мать и встретил богиню сострадания Шалу. Она изменила его. Дала ему сердце и душу.

Лицо Дэгона окаменело.

— Я пришел из-за Шалы. Из-за меня она все еще у Нойра, и я должен разбудить Азуру в этой реальности. Теперь отойдите, — он пошел к дивану.

Они преградили ему путь.

— Неа, приятель, не выйдет, — Ник вышел вперед. — Тебе пора идти. Хочешь через дверь, хочешь через окно. Выбирай сам.

По плечам Дэгона прокатился огонь.

— С дороги, мальчишка. Ты понятия не имеешь, с кем связался.

Ник расправил крылья, и впервые выпустил своего Малачая. Он знал, что это впечатляло, судя по вздоху Меньяры и Коди.

— Последний дурак, назвавший меня мальчишкой, окончил свою жизнь пятном на моем ботинке, — он сузил глаза, глядя на древнего бога и облизнул клыки. — Хочешь потанцевать, выбирай мелодию. Только помни, что ни я, ни Ксев не испытываем к тебе ни любви, ни дружеской привязанности.

Дэгон обрушился на него, так же, как и до этого на Ксева.

Вместо того, чтобы бороться с ним, Ник схватил его и сбил с ног. Он закрутил бога, схватил его за хвост и, дернув за голову, обнажил его шею. Не успев остановиться, он инстинктивно вонзил клыки в горло бога.

Дэгон попытался испариться. Ник каким-то образом не дал ему это сделать. Хотя он и понятия не имел, как. Что-то внутри него инстинктивно знало, как не дать тому изменить форму. Это как когда ребенок дышит и пьет молоко матери.

Более того, все чувства Ника закружились, пока он пил силу из Источника, который породил их обоих. Хотя он никогда не напивался, но отлично представил, каково это. Его чувства так обострились, что он мог слышать все в эфире. Каждое биение сердца за мили вокруг.

Ник не мог объяснить это. Это как залезть в космическую базу данных с каждым существом во вселенной.

И он знал, что может убить Дэгона. Как ни странно, он боялся не этого. Его до ужаса пугало то, что часть его хотела этого и то, как он легко и безжалостно мог покончить с Дэганом.

Он даже насладился бы этим.

Испугавшись, он отпустил его и отшатнулся.

Коди потянулась к нему.

— Ник?

В его венах закипела кровь от знакомой жажды, которую он испытывал в ее присутствии. Но в этот раз она была не плотской.

В этот раз он хотел ее крови.

Ее жизнь, он отчаянно хотел убить ее.

Сими встала перед ним.

Он зашипел, полоснул когтями, целясь в ее горло, желая вырвать и его.

Меньяра едва успела перехватить Сими и спасти от атаки.

Коди не могла дышать, когда увидела в глазах Ника бесчувственного демона. Злую ненависть и то, что он не узнавал их. Это не был мальчик, которого она любила. Верный друг, который перерезал бы себе горло, но не предал дорогих ему людей.

Это было чудовище, убившее всю ее семью.

Малачай, который спокойно свернул Калебу шею и отошел от его тела.

Ее захлестнула боль, когда она вспомнила тот роковой день, увидела смерть своего брата. Беспомощность из-за того, что не могла спасти жизнь Ари.

И свою.

Они так отчаянно старались не дать Нику стать именно таким чудовищем.

— Меньяра?

Но Меньяра была напугана так же, как и Сими. В отличии от нее, та впервые видела Ника в этой форме. Меньяра впервые столкнулась с настоящим Амбоузом Малачаем. И он был яростным, страшным чудовищем.

Ксев уверенно схватил Коди.

— Поцелуй его.

Она выпучила глаза.

— Ты с ума сошел? — Ник скорее убьет, чем обрадуется ей в таком состоянии.

— Поверь мне.

— Ты с ума сошел? — повторила она.

— Давай!

Прежде чем она снова успела запротестовать, он швырнул ее к Нику. Только это был не Ник, а монстр Малачай. Огромный, мускулистый, он смотрел на нее вниз с пугающей ненавистью. В горящий красных глазах не было ни тени узнавания. Ни человечности, ни души.

Они обжигали.

Он зарычал, а она ждала, что он со смехом разорвет ей горло.

Каждая частичка Коди хотела бежать в поисках укрытия, крича. Но ее мать была древней богиней правосудия Бэтимаас, невероятно сильной и смелой богиней атлантов и египтян Бетани. Ее отцом был Стикс Анаксоласи из Дома Ариклеса, принца Дидаймосского. Одного из самых великих генералов и самого сильного хтонианца из всех живших. Она не опозорит их, отшатнувшись от угрозы.

Даже такой.

Собрав все силы, что смогла, она уверенно повернулась к демону. Надеясь и молясь, что Ксев не приговорил ее к смерти, она положила руку на покрытую пятнами щеку Ника и стала искать в чужих глаза что-нибудь знакомое.

Второй рукой она провела ему по брови, как делала, когда они оставались вдвоем в квартире.

— Мне нужно, чтобы ко мне вернулся мой милый каджун. Кто еще будет переводить для меня все эти вещи в городе, которые я не понимаю: вроде «fais do-do»[1], «починить», «за покупками», в чем разница между «болваном» и «балванкой»?

— «Болванкой», милая, — он все еще оставался в форме Малачая, но она услышала, как демонический голос слегка смягчился, когда он прошептал обращение, которое он использовал только для нее.

«Надеюсь, что ты прав, Ксев».

Совершенно напуганная, она запустила руку в его гладкие темные волосы и медленно притянула его губы к себе. Вначале он зло зарычал и попытался отстраниться, но как только она провела языком по его, он изменился. Его руки неуверенно обвились вокруг ее тела, крылья опустились. Крылья нежно обхватили их, как кокон, затем исчезли, вызвав легкое дуновение воздуха.

Он поднял руки, чтобы так знакомо обхватить ее голову. Его гладкие демонические волосы стали мягкими волнами, в которые она так часто зарывалась руками.

Когда Коди открыла глаза, она больше не видела горячих красных глаз, а видела красивые голубые глаза, которые захватили часть ее, которая не принадлежала никому другому. Она понятия не имела, почему Ник считал Завида, Ксева и Калеба красивее себя. Им было не сравниться с ее смышленым, языкастым каджуном.

Ну, может, у них был гардеробчик получше.

Но даже не смотря на свои мятые огромные безвкусные гавайские рубашки, Ник Готье привлекал взгляды и заставлял замирать ее сердце.

Улыбнувшись ему, она провела пальцем по его нижней губе.

— Ca c’est bon, n’est pas?[2]

На его губах появилась знакомая улыбка, которая всегда плавила ее и избавляла его от неприятностей от нее и его мамы.

— Oui. Toujours, cher.[3]

Ну как можно быть таким харезматичным? Да, у него была привлекательность Малачаев, очаровывшая людей, но дело было в большем. В Нике было нечто интригующее. Что-то, отчего она чувствовала тепло и безопасность рядом с ним. Если честно, она вообще не хотела покидать его. Хотела быть лишь рядом с ним, в его объятиях.

Скрестив руки на груди, Ксев самодовольно улыбнулся.

— Наша вечная слабость.

Коди замерла, когда эта мысль закрутилась у нее в голове.

Они уже изменили будущее? Это возможно? Если ей удалось отозвать Ника из формы Малачая, сможет ли она не дать ему устроить конец света?

Это ответ, который они искали?

Дэгон горько рассмеялся и встал с пола. Бледный и слабый после того, что Ник сделал с ним, он старался не упасть.

— Ты такое наивное дитя, разве нет?

— Что? — спросила она.

— Я слышу мысли в твоей голове. Они написаны на твоем лице. Не важно, какую власть ты имеешь над ним. На самом деле, чем крепче ты держишь его, тем слабее он становится.

— Как так?

Ксев встретился взглядом с Дэгоном и ответил на вопрос Коди.

— Потому что то, что ослабляет тебя, ослабляет и Ника. Разве не понимаешь? То, что произошло со мной, случилось не из-за моей уязвимости, а потому что моей жене и жене Калеба угрожали и они не могли себя защитить. Мы поступили так, чтобы защитить их. Это наша ошибка и проклятие. Даже Дэгона наказали и прокляли из-за жалости его жены к своему брату, Ликану. А вовсе не из-за него самого.

Дэгон кивнув, потер шею. Его взгляд переместился на Чирайз.

— Мне нужна эта женщина. Она привязана кровью к Источнику. Азуре нужно ее тело, чтобы войти в этот мир. Если я помогу ей в этом, она освободит Шалу.

Когда он сделал шаг вперед, Меньяра встала у него на пути.

— Азура не сможет сделать это.

— Кэм…

— Дэгон… Шала мертва. И ты это знаешь. Нойр убил ее давным-давно. Воспользуйся своей силой и спроси у матери. Загляни в свое сердце и обратись к Источнику. Милый, ты знаешь, что я говорю правду.

Он отшатнулся, качая головой.

— Нет, она жива. Я отдал свою свободу… свою жизнь, ради нее. Это сделка, которую я с ними заключил.

— Мне жаль, но они соврали тебе. Часть ее души все еще в Элиосе, но Шала, что ты знал… они уничтожили ее много веков назад.

Дэгон замер, как будто не мог вынести этих слов.

На глаза Коди навернулись слезы, когда она наблюдала за его неприкрытой болью. Ей было жалко древнего бога.

Его челюсть дернулась, по щеке скатилась одинокая слеза.

— Мне не следовало доверять отцу, когда он поклялся, что не причинит ей вреда. Надо было знать, что он не сдержит слова, данного мне, — его губы задрожали, когда он встретился взглядом с Меньярой. — Она страдала?

— Нет.

Но все они знали, что она лжет.

Ксев сжав зубы, положил руку на плечо Дэгона.

— Мне жаль.

По его плечам прокатился огонь, заставляя Ксева убрать руку, поморщившись. Дэгон достал маленькую бутылочку с витиеватыми узорами из рукава.

— Они хотели, чтобы я дал это женщине, чтобы Азура возродилась в ее теле.

Меньяра покачала головой.

— Не делай то, о чем думаешь, Дэгон.

На его красивом лице появилась злая улыбка.

— Почему нет? Небольшая кара небесная заставит всех нас почувствовать себя лучше.

— Мне стоит знать, о чем ты думаешь? — спросил Ксев.

— Нет, если хочешь остаться целым. Уверен, твоя мама порвет тебя на тряпочки, если ты поучаствуешь в моем плане возрождения Азуры в виде свиньи.

Неожиданно раздался громкий раскат грома, сверкнула ослепительная молния. Все здание сотряслось.

Ник схватился за диван, чтобы устоять на месте.

— И что за адская обезьяна посетит нас сейчас?

Ксев с побледневшим лицом, подошел к окну и открыл шторы, чтобы Ник увидел, что на улице не просто мемитимы. В небе было столько птиц, сколько он в жизни не видел.

По крайней мере на человеческий взгляд они казались птицами. Но с помощью своей проницательности Ник видел, кем они были. Армия солдат, пришедших убить Ника и всех, кто был рядом с ним.

Ник тяжело вздохнул.

— Не стоило поминать адских обезьян.

[1] — нечто вроде «засыпай малыш».

[2] — Все хорошо, да?

[3] — Да, как всегда, милая.

Глава 10

Ксев повернулся к Дэгону.

— Выбери сторону, за которую умрешь.

Дэгон обвел Сими, Коди, Меьяру и Ника хмурым взглядом.

— Ладно, хотя не уверен, что это за сторона. А вы?

— Что это значит?

Он нахмурился, глядя на руку Коди в руке Ника.

— С каких это пор Малачай сражается рядом с Кэм и дочерью Бэтимаас?

Ник ослепительно улыбнулся.

— А я не обычный Малачай.

— Значит, это правда. Существует Малачай, рожденный от света?

Ксев колебался, затем подтвердил это длинным способом.

— Он сражается против Нойра и Азуры.

— А усумгаллу? — спросил Дэгон. Хотя Ник не винил его за подозрительность. Неплохо, прежде чем выбрать сторону в этой опасной и страшной войне, задать пару вопросов и выполнить домашнее задание. Когда выберешь флаг, тяжело от него избавиться. — Где они и их союзники?

— Пока не совсем понятно. Малфас временно устранен, но точно сражается за нас. С нами Ливия, Бейн пока не определился. Ничего не знаем о Гриме и Лагерре. Мы думаем, что Ирри против нас, но точно не уверены.

Ник скривился, когда понял, что сторонников у него меньше, чем он думал.

Эх.

Дэгон перевел взгляд на окно и сузил глаза.

— Думаю, они заявили о враждебных намерениях. Эти падальщики жаждут крови Малачая. Когда они получат ее, выбора у вас не будет. Либо вы станете всадниками Смерти и Войны, либо умрете, — он хмуро посмотрел на Ника. — Почему ты не осушил своих сарра, когда мог?

В ретроспективе?

По глупости.

Он не собирался произносить это вслух, но ответил правдиво.

— Не думал, что должен. Калеб сказал, что мне всего лишь нужно противостоять им, показать, кто босс и запечатать врата. Это мы и сделали, а Ирри не выпускали. Лишь Ливию и Ксева, но они на моей стороне. По крайней мере, мне так сказали.

— Кто-то соврал тебе. Ирри прорвалась на эту сторону.

Ник копался в голове, пытаясь вспомнить, кто сказал ему, что Ирри осталась за вратами. Но хоть убей, не мог.

Черт. Да кто же? Он знал, что ему это не послышалось. Кто-то сказал ему это. Его одурачили намеренно? Его хотели предать или это недопонимание и ошибка?

Или все же намеренно…

«Вот я попал».

Нет, что еще хуже, кто-то намеренно предал его. Обманул, чтобы их задницы прямиком угодили в эту заварушку.

Он переводил взгляд с Коди на Ксева и Дэгона.

— Так что будем делать?

Дэгон колебался с ответом.

— Где Арелимы или Сефироты?

Фыркнув, Ксев посмотрел на Ника с усмешкой, давая тому возможность рассказать. Ох ты ж!

Ника это вовсе не радовало.

— Последний Сефирот в тюрьме, и я не знаю, где. Как мне сказали, местечко не из приятных, и что-то мне не хочется знать, где оно. У Арелимов разгар ужасной гражданской войны, и обе стороны ненавидят меня со страстью, сияющей ярче бинарной солнечной системы. Кроме того, нам не хватает союзников. У меня есть несколько Темных Охотников и двое чокнутых, на которых я могу рассчитывать. И еще одна чудесная чаронте.

Сими широко улыбнулась.

Меньяра тяжело вздохнула.

— Он прав. Ризар пропал, Верлайна пленили. Мы давно уже теряем свои силы, вот поэтому нам нужно было охранять Малачая и по возможности уменьшить его силы. Но как уже было сказано, я могу призвать Ашерона, Савитара и Торна.

Дэгон склонил голову на бок.

— Торна?

— Люциуса Бракадианца, — пояснила Меньяра. — Он и его адские охотники все еще против Нойра и Азуры. Хотя их не так много, но они сильны и сражаются, как только выпадает возможность.

Ксев кивнул Меньяре.

— Как можно быстрее призови их всех. Нам нужен каждый меч.

Как только он это проговорил, в комнату снаружи проник странный свет.

Страх наполнил каждую пору тела Ника.

— Что это?

— Такирамон, — ответили Дэгон и Ксев в унисон.

— Это разновидность пакемонов, Эш Кетчум? Мне нужно достать шарик с Пикачу и разделаться с этим? Выбираю тебя, Дэгон!

Закатив глаза от сарказма, который Ксев и Дэгон пропустили мимо ушей, Коди выпустила руку Ника и призвала свои доспехи Арелимов и меч.

— Это завеса смертного сна.

— Кто… что?

Коди проверила свое оружие.

— Завеса смертного сна. Не многие создания могут сопротивляться ему. Она вызывает красное свечение вокруг земли и погружает людей в транс, чтобы они не знали о нас… Как и твоя мать, они спят в безопасности, не зная о том, что происходит вокруг, — Коди дернула головой в сторону окна. — Сам посмотри.

Ник посмотрел и убедился. Все, кто несколько минут назад ходили по улице, лежали на тротуаре, как трупы в открытых могилах. Это пугало, не каждому захочется увидеть снаружи кино о зомби.

От увиденного его кровь заледенела, он испугался за мир и всех в нем. Более того, Ник почувствовал себя беспомощным перед теми, кто наслал это. Как можно сражаться против кого-то, столь могущественного? Они что, дураки?

— Ты в порядке? — спросил он Ксева.

— Пока да.

— Что это значит?

Коди нервно вздохнула.

— Они легкие цели. Если мы не сделаем что-нибудь, долго они не протянут. Что угодно может напасть на них. И если они так останутся до утра, то умрут. Вернуть нельзя будет никого, включая твою маму.

Сими расправила крылья и достала соус барбекю.

— Сими готова посражаться и пожевать. Покажите мне этих демонов! Пора подзакусить!

Коди повернулась к Нику, чьи глаза начали изменяться на демонически-красные.

— Тебе нужно оставаться смертным. Держи в узде силы Малачая.

— Почему?

— Потому что ты не можешь их контролировать. Когда ты выпускаешь их, мы теряем часть тебя. Разве ты не чувствуешь?

В этот момент он чувствовал тошноту, как всегда, когда из-за него страдали невинные.

Нужно защитить их.

— Она права, Ник, — Ксев подошел к ним поближе. — Я тоже видел это. Мы едва тебя вернули. Еще минута, и не знаю, что бы случилось.

Дэгон потер кровавую рану на шее.

— Соглашусь, раз уж это меня покусали, и я все еще слаб. Не нужно пробуждать силы, которые не контролируешь. Очень плохая идея.

Меньяра усилила заклинания на квартире.

— Пока что мы здесь не видимы. Они не могут нас найти. Оставайтесь с Чирайз, пока я не приведу подкрепление, — она неожиданно исчезла.

— Мне не нравится сидеть и ждать, — крикнул Ник Меньяре, но она уже ушла и не слышала ни слова.

Он с раздражением наблюдал, как птицы начали спускаться на землю, превращаться в демонов-воинов и осматривать тела в поисках кого-то. У него возникло плохое предчувствие, что этим кем-то были он или Калеб.

— Нам нужно к Калебу, защитить его.

Дэгон фыркнул.

— Воспользуешься силой, и они немедленно почувствуют ее, последуют за тобой и нападут.

— Он прав, — подтвердил Ксев. — Они все обрушатся на нас.

— Так что нам делать? Станцуем буги-вуги? Покрутимся? Скормим моего лучшего друга и пожелаем приятного аппетита? Без обид, но мне это не по душе. Калеб был со мной с самого начала. Он не раз проливал за меня кровь и всегда спасал мой зад. Так что можете стоять здесь, наблюдать за Царством демонов, кстати неплохое шоу, ну а я пойду сражаться за друга.

Дэгон нахмурился еще сильнее.

— Он всегда такой?

Ксев кивнул.

— Говорил же, он не такой, как другие из его рода.

— Точно нет. Все знакомые мне Малачаи скормили бы Малфаса врагам, чтобы купить себе время и достать солдат, — хотя тон Дэгона говорил, что тот не был уверен, хорошо ли это.

Ник улыбнулся еще шире.

— Расслабься. Причина в чипсах с красителями, которые я ел в детстве. Наносят не сильные увечья, плевать на лишние пальцы на руках и ногах. Они иногда могут быть полезны.

Древние боги, лишенные чувства юмора, проигнорировали и это. Жалко их.

Коди застонала, будто плохие шутки причиняли ей физическую боль, и покачала головой.

Сими обняла Ника за плечи.

— Так пора подкрепиться демонами? Сими голодает, а буфет прямо внизу, и его все больше. Предлагаю, чтобы Сими пошла и проредила стадо, пока мы ждем, — она ослепительно улыбнулась.

Ник переключил внимание на армию, которая маршировала, разыскивая их. Пока он наблюдал, его посетила странная мысль.

Может и осталась кое-какая надежда.

Он посмотрел на двух бывших древних богов.

— Я же Паттон[1]?

Они обменялись удивленными взглядами.

— Паттон? — спросил Ксев.

Да, им не понять сравнения.

— Генерал огромной орды демонов? Учитывая, что вы появились раньше Александра Македонского, то это как сравнить меня со Стиксом или Дидаймосом.

Ник нахмурился, когда понял, что только что сказал.

— Погодите, откуда я это знаю? Я вообще не знаю историю. Черт, я что слушал, когда Эш разговаривал с Кирианом? Никогда им об этом не говорите. Их раздует от самодовольства, и нам придется искать дом побольше, — он мотнул головой в сторону демонов. — Ладно, пусть они и слушаются сейчас другого командира, но главный начальник-то я, да?

Выражение лица Дэгона говорило, что слова Ника до него не дошли.

К счастью Ксев не отставал.

— Да, и твоя идея?

— Что мне нужно, чтобы выйти и заявить свои права на парней?

Коди фыркнула.

— Чудо.

— Не помогаешь, — сказал Ник сухо.

Ксев сделал глубокий вздох и задумчиво посмотрел на Сими.

— Чудо, — повторил он, соглашаясь.

Ник закатил глаза.

Ксев улыбнулся раздражающей улыбкой.

— Ты всегда можешь выйти вперед со всем своим очарованием и попробовать заполучить их с помощью него, — он подтолкнул Ника к двери. — Давай, рискни.

Ник пошел к двери.

— Так и сделаю. Подумай об этом. Все нападают на них, так? Они привыкли драться. Если я выйду, чтобы поговорить с ними, это выбьет их из колеи. Это сработало, когда я говорил с мемитимами. Никто на меня не нападал. Они даже казались благоразумными. Так если я выйду и поясню, что я их большая шишка, они выстроятся в ряд?

— Чтобы убить тебя? — спросил Ксев. — Скорее всего. Чтобы выслушать и подчинится? Не стал бы ставить на это. Но кто я такой, чтобы мешать тебе делать глупости.

Ник проигнорировал его.

— Ха-ха, очень смешно, — он посмотрел на них. — Есть идеи получше?

— Коктейли Молотова? — предложила Сими. — Так они пожарятся, убегая.

Коди поперхнулась от предложения Сими и мило прикусила губку.

— Возможно и есть. Но не уверена, что это вам понравится.

— Давай послушаем.

Прежде чем Коди успела изложить Нику план, все в комнате замерло, даже само время.

Казалось, это не затронуло лишь Ника. Это Такимарон? Он действует и на сверхъестественных? Другого объяснения у него не было.

По крайней мере ни одного разумного.

Даже Сими застыла, а такого раньше не случалось. Подобное на нее не действовало. Ник помахал рукой у нее перед лицом, ожидая, что она укусит его за палец и рассмеется над его доверчивостью.

Этого не случилось.

Да что это?

Он мягко ткнул Сими, она не сдвинулась ни на дюйм. Его сердце громко стучало, он услышал цокот лошадиных копыт прямо у себя за окном.

Нахмурившись, Ник пошел посмотреть в чем дело. Он открыл шторы и отпрыгнул, издав пронзительный вопль, который мог конкурировать с криком королевы-крика Мэрилин Бёрнс, встретившейся с Кожаным лицом[2]. Не самый мужской из его звуков. Слава богу, остальные его не услышали.

За окном в воздухе висел король лекарей чумы. Только парень выглядел так, будто по дороге подхватил не только чуму, но и чесотку, бешенство и болезни, от которых гниет плоть.

Из-под окровавленных одеяний появился костлявый палец и поманил Ника наружу.

Ник покачал головой.

— Извините, я наказан. Мама не разрешает мне пойти на улицу поиграть, пока я не сделаю домашнее задание и дела по дому. Займет это примерно декаду… а может и несколько веков.

Тот показал песочные часы, в которых осталось лишь несколько песчинок.

— Если они упадут, а тебя здесь не будет, Малачай, все, кого ты любишь, умрут.

Ник нахмурился, заметив, что возле каждого в комнате стояли зайттигеры, прижав кровавые серпы к их горлу.

Возле каждого, включая лежащую без сознания мать.

Как такое возможно?

Он ошеломленно посмотрел на короля мертвых и понял, что песка в часах почти не осталось.

[1] — Джордж Смит Паттон, младший (англ. George Smith Patton, Jr.; 11 ноября 1885 — 21 декабря 1945) — один из главных генералов американского штаба, действующего в период Второй мировой войны.

[2] — Актриса и герой «Техасской резни бензопилой».

Глава 11

В некоторые путешествия мы должны отправляться одни. Ник замер, услышав в голове голос матери и слова, которые она всегда говорила ему.

Рождение, смерть, чистка зубов зубной нитью, педикюр, принятие ванной. Мусор…

И определенно встреча с той фигней, что зависла за его квартирой, и похоже, являлась шефом зайттригеров.

Все это надо делать самому. Хотя если честно, у него возникло детское желание пробежать через толпу птиц, крича, как истеричный, переевший сахара ребенок на пляже. Часть его гадала, разлетятся ли они, как и обычные пернатые.

Скорее всего нет.

С его-то удачей, они набросятся на него и выклюют глаза. Пугливыми они не выглядели, а были скорее как птицы, которыми Зевс мучал Прометея за то, что тот передал огонь людям.

Так, соберись, парень. Расправь плечи. Держи голову выше. Ник был Малачаем, пора самому страшному чудовищу показать, кто тут босс.

Но если честно, ему хотелось скукожиться и побежать с криками в противоположном направлении, и чтобы от него остался только дымок. Единственное, что не давало ему так поступить — люди, которые полагались на его стойкость: его мама, Коди, Калеб, Сими, Ксев.

Он отказывался разочаровать их.

Им нужно, чтобы он прошел через это и был мужчиной, которым себя называл — способным и глазом не моргнув, вынести любые испытания, а не мальчиком, которым чаще всего себя чувствовал.

Он хотел, чтобы к нему относились как к взрослому. Вот и пришла пора повзрослеть, это и значило быть таким. Разбираться с дерьмом, с которым разбираться не хочется. Оставаться сильным, когда хочется съежиться. Он слишком часто видел, как это делала его мама. Сколько раз она храбрилась, пряча слезы, и собиралась на работу, которая унижала ее и уничтожала часть души?

Сколько раз он подслушивал, как она по утрам тихо подбадривала себя, готовясь встретить ужасы дня?

И для того, чтобы обеспечить их паршивой крышей над головой, она день за днем занималась этим и никогда не жаловалась.

Нужно делать то, что должен.

Теперь настал его черед подтянуть штанишки, как большой мальчик, и спасти их всех.

«Я смогу».

Ник глубоко вздохнул, чтобы успокоить нервы и перенесся на улицу, чтобы встретиться с повелителем демонов и узнать, что от него хочет чудовище.

Вблизи тот был гораздо крупнее, чем выглядел при взгляде из окна. На каких он стероидах? Блин!

Серьезно подавленный Ник застыл на улице, скривившись, оглядывая демонов, которые тоже казались больше вблизи. Их стало еще больше? Он мог поклясться, что несколько секунд назад их было не так много.

Возможно, у него пошаливают нервишки. Ага, точно.

Завидев его, они приготовились к атаке. Ладно, это страшнее, чем он предполагал.

«Соберись, Готье. Ты сможешь».

«Да куда мне… ты что, ослеп?»

Да, самое время подбодрить себя, как делала это его мама. Его желудок сжался, будто он был готов родить ежа.

«Малачай!» — его имя пронеслось по их рядам наполненным ненавистью шепотом.

На краткий миг Ник подумал, что это все решит, что они разбегутся в поисках укрытия, как испуганные кролики.

Пока он не понял, насколько прав был Ксев. Страх не был лучшим помощником. Он лишь делал их нестабильными и враждебно настроенными. Они скорее нападут, но не отступят.

Чудесно. Просто чудесно. Атака паникующих демонов. Как раз то, что нужно.

Точно.

Высокий, страшный повелитель демонов приблизился к нему со странной улыбкой. Его обветренное лицо покрывали шрамы, он был одет во все черное, на голове капюшон, на руках необычные браслеты из тусклого серебра. На каждом было выгравировано сложное изображение клубка змей, которое казалось странно знакомым, хотя Ник не знал почему. Завитки темных волос обрамляли его угловатое лицо, он удивленно изучал Ника.

— А ты храбрее, чем я думал, — в песочных часах, которые он держал, появилось больше песчинок. — Хорошо, своей смелостью ты добавил время. Аплодирую тебе.

По его спине побежали мурашки.

— Что происходит? Чего ты хочешь от меня?

— Хронос, Хронос, Хронос, — произнес странно знакомый женский голос тоном, напоминающим тиканье часов. — Ты изъяснился очень смутно, и бедный мальчик не понимает, о чем ты говоришь. Посмотри на бедняжку, он готов штанишки обмочить.

Рядом с Ником появилась Тиамат с пленительной улыбкой на лице. Она убрала с его лба прядь темных волос, потом обняла его за плечи и прижалась к нему.

— Бедный Малачай, — проворчала она. — Странный денек, да?

Она зловеще рассмеялась, затем отодвинулась от него и встала рядом с Хроносом.

— Считай это тестом. И ты справлялся неожиданно хорошо.

— Справлялся? — у Ника снова обожгло желудок.

Тиамат кивнула.

— Пока мы не можем допустить войну. Нужно утрясти проблему.

Так, ему не нравилось, как все это звучит. Его язва явно увеличилась в размере.

Прижав руку к ноющему желудку, Ник пожалел, что у него нет кучи таблеток.

— И какую проблему?

— Глава усумгаллу.

Это застало его врасплох. О чем она? Какой глава? Он же глава, так?

— Прости, что?

Она подошла и потрепала его по щеке в невероятно снисходительной манере. Дамочки из церкви гордились бы ей. Он удивился, как она не ущипнула его за ямочки во время этого.

— Прошло голосование. Похоже, большинство твоих генералов считает, что ты не можешь вести их. И так как есть другое существо, рожденное от крови Адариана, они попросили нас быть судьями и выбрать, кто из вас должен быть назван его наследником.

Ник заставил себя не раскрывать рта от удивления или хоть как-то показать, что для него это были плохие новости.

— Не думал, что это так работает.

Она кивнула.

— Силы Малачая можно забрать, особенно если это может сделать его сын. Твой старший брат легко может потребовать права, данные тебе по рождению, если мы посчитаем его достойным.

Отличненько! Может еще и глаза выковыряют или зажмут его мужское достоинство? Так будет еще веселее!

Но тут он вспомнил о том, что не успел осознать.

— Погоди… что? О каком старшем брате мы сейчас говорим? Я не знал, что у Малачая больше, чем один сын может прожить больше десяти лет. Разве это не так?

Хронос засмеялся.

— Адариан был чертовски изобретателен. Похоже, он придумал, как можно обойти проклятие и спрятал своего первого сына от богов. В этом он признался одному из твоих сарра перед смертью. Этого сына, как и тебя, проверяли на способности, чтобы посмотреть, кто лучше подходит на роль Малачая.

Тиамат потрепала его по щеке.

— И вот тут пора тебе понадеяться, что ты пройдешь проверку, а он провалит.

Прекрасно. Кстати о тревоге перед тестом — Ника посетило неприятное чувство, что итог будет хуже, чем просто «двойка».

Скорее всего это будет Смерть, и это вовсе не вечеринка с Гримом. Смерть с могилой, и его больше никогда не увидят и не услышат.

— Не сообщите критерии, по которым меня будут оценивать?

— Нет.

У него отпала челюсть от холодного и неожиданного ответа Тиамат.

— Нет? Серьезно? Вы мне даже не намекнете, как пройти тест, и ничего о нем не расскажете?

— Нет. Тогда нам будет не так весело. Но ты сам того не зная, уже прошел большую часть теста, так что выдохни, дитя. Мы тебя не убили… пока. Расслабься.

Ей легко говорить. Ее жизни никто не угрожал.

— Ага, но мне нравятся подсказки к игре.

Она коварно улыбнулась.

— Жизнь — это не игра с подсказками. В ней надо получать очки за опыт.

Фу, как похоже на его маму.

— И какая следующая часть теста? Скажете что-то еще?

— Хочешь вылечить мать и Малфаса? — спросил Хронос.

— Больше, чем что-либо.

— Тогда, учитывая, что большая часть твоих генералов против тебя, тебе придется выбрать двоих, которым доверяешь. Один останется защищать мать от врагов на случай, если они нападут, пока ты будешь разбираться с делами. Другой будет прикрывать тебе спину и сражаться с тобой во время путешествия.

Хронос наклонился и прошептал Нику коварным тоном:

— Но остерегайся. Любой может предать и обменять тебя или твою мать на спасение. Вот как ты рискуешь.

Мило, мило, мило.

— А если я решу не играть?

Тиамат цыкнула не него.

— Не вариант.

Конечно же нет. Ник сжал зубы и проклял свою удачу и судьбу.

Тиамат сморщила носик.

— Так кого ты выберешь в помощники?

Первого было легко выбрать. В свое отсутствие он бы доверил мать только ему.

— За мамой будет присматривать Ксев.

Казалось, обоих шокировал его выбор. Хотя он и не знал почему, пока они не заговорили.

Хронос с любопытством склонил голову на бок.

— Он предал жену своего брата, свое дитя. Ты знал это?

Ник не знал, что у Ксева был ребенок, но все же…

— Я верю, что он не причинит вреда моей матери, — Ник не знал почему, но иногда взгляд Ксева говорил, что он умрет, но не позволит навредить ей.

Так или иначе, Ксеву он верил.

Тиамат так и излучала неудовольствие, когда жестом приказала одному из зайттигеров уйти. Тот подчинился.

— Тогда ладно. И твой партнер?

Если честно? Он никому не доверил бы прикрывать свою спину. Даже Гриму. Эта идея была очень близка к суициду.

— Можно выбрать Сими?

Тиамат потерла лоб.

— Нужно выбирать из твоих сарра.

Очень не хотелось бы.

— Коди?

Хронос уставился на него.

— Мне нужно уменьшить песок твоего времени жизни, чтобы ты выбрал?

Ник уже начал не любить его.

Если честно их он не хотел выбирать. Они не были его союзниками. Гриму он не нравился, между ними было непонимание. Лагерре пугала его, она была СТРАННАЯ с большой буквы С. Бейну… была свойственна двойственность во всем. Ирре Ник и вовсе не знал. Так что оставалась одна, и почему-то его это не радовало, но выбора не было.

— Тогда Ливия.

Хронос скривился.

— Странно, что ты выбрал двоих, которых знаешь недолгое время. Почему они?

Ник пожал плечами.

— Я знаю, что Гриму доверять нельзя, Лагерре еще меньше. Я почти не знаю Бейна и пока не встречал Ирре. Я могу доверять лишь Ксеву.

Хронос обменялся удивленным взглядом с Тиамат.

— Тогда зачем выбираешь Ливию прикрывать тебе спину?

— Она сказала, я могу ей доверять.

— И этого тебе достаточно?

Нет, ни капельки. Но они не оставили ему выбора.

Кроме того…

— Если она обманула меня, на ее плечи падет позор. Не на мои. Как говорит мама — позор тому, кто делает постыдные вещи, — Ник вздохнул, ужасаясь грядущего, но зная, что не может его избежать. — Итак, что я должен делать, чтобы помочь близким?

Тиамат выставила руку, и на ее запястья приземлилась ярко-красная ворона. Она погладила ее маленькую уродливую головку.

— Лерабет проводит тебя к лекарству, которое нужно, чтобы разбудить твою мать и Калеба. Ты должен отправиться в святой Немед в самом центре темного леса и собрать ягоды с самого большого дерева. Три ягоды на каждого, шесть в общем. Не больше. Но знай, путь не близок и полон опасностей. Все не то, чем кажется.

— Ты видела, кто посещает мою школу? Я к такому привык.

Тиамат фыркнула в ответ на его шутку.

— Осторожно выбирай тех, кому можешь доверять, иначе это может стать твоей последней ошибкой. А еще ты должен знать, что Нойр и Азура пытаются заполучить себе тела. Если они первыми доберутся до твоих любимых, ты никогда их не вылечишь. Жизни твоей матери и Калеба оборвутся. Навсегда. Так что твое время ограничено. Ты должен не дать твоему брату и богам выполнить свои миссии. Тот, кто закончит квест первым — выиграет. Проигравшие умрут в мучениях.

Хронос прокашлялся.

— И сразу скажу, как и в жизни, здесь нет никаких правил. Нет ничего честного. Победитель получает все.

Замечательно. Могли бы дать парочку друзей в этом путешествии. Кого-то, кому он по-настоящему доверил бы свою спину.

Но может, в этом то и дело. Иногда в жизни некому прикрывать твою спину от врагов. Как часто говорила его мама, через некоторые двери надо проходить одному.

— Так когда начнется эта катастрофа? — спросил Ник.

Тиамат отступила, смеясь, и щелкнула пальцами.

Перед ними появилась жутко обиженная Ливия, но затем увидела Хроноса и Тиамат.

Она резко побледнела.

Пискнув, она поспешила спрятаться за спиной у Ника, как будто тот мог защитить ее от них. Хотя толку от него, как от стены из плоти.

— Что это? — прошептала она.

— Мы идем добывать лекарство маме и Калебу.

Она вцепилась в него.

— Что? — прошептала она снова.

— Они… — он дернул головой в сторону Хроноса и Тиамат, — дают нам шанс вылечить их.

Прикусив губу, она сглотнула.

— Уверен, что мы можем им доверять?

— Нет, но это их единственный шанс. Так что я им воспользуюсь.

— К-к-куда мы отправимся? — она едва успела задать вопрос, как все вокруг них почернело. Было так темно, что у него разболелись глаза, он начал видеть странные пятна, пытаясь разглядеть что-нибудь в абсолютном ничто.

Когда неожиданно появился свет, Ник поморщился от боли и обнаружил себя в темном, туманном лесу, а не на улицах Нового Орлеана.

Сквозь зловещие узловатые деревья с колючками, с которых свисал мох, пробивался лунный свет. Он подобного никогда не видел. Даже в Азмодее. На расстоянии он слышал звуки животных, в том числе и волков. В воздухе висел тяжелый запах смерти, сосны и омелы. Он был таким сильным, что Ник даже ощущал его вкус.

— Что это за место?

Ливия тихо выругалась, затем ответила.

— Агония.

— Ага-что?

— Аго-ни-я. Это адская реальность, Ник. В нее сослали Ксева много веков назад в наказание за предательство своего народа и убийство жены Калеба.

Ох…

Ник, медленно поворачиваясь, изучал местность с любопытством и настороженностью. Хотя место и было темным и немного сырым, но все же в нем была какая-то нереальная красота.

— Выглядит не так уж и плохо, — точно не так ужасно, как он воображал себе после рассказов Ксева. Он ожидал палящую адскую пустыню без каких-либо удобств.

Но как только он подумал об этом, красная ворона издала душераздирающий вопль. Земля под его ногами начала подниматься, и из ниоткуда появился гигант с заостренными зубами и единственным каменным глазом в центре выпуклой головы.

Глаз с яростью уставился на них.

— Кто вы? Зачем сюда пришли?

Явно не на выходные в Динейленд.

Ник осторожно отступил и решил воспользоваться опытам единственного древнего грека, которого знал. Он стал играть в Одиссея с этим созданием.

— Никто.

К сожалению, Ливия «Одиссею» не читала и поэтому сразу же его сдала.

— Ты не Никто, Ник! — Она гордо задрала подбородок. — Он Малачай! Лучше выкажи уважение, или он уничтожит тебя на месте!

Блин, в кои-то веки она решила быть честной и говорить прямо.

Гигант удивленно посмотрел на них.

— Малачай? Здесь?

Когда Ник смог ответить лишь очень «красноречивым» пожатием плеч, весь лес ожил и атаковал.

Глава 12

Вначале Ксев понял, что его окружает. Чувствуя что-то вне комнаты, он заморгал и нахмурился, затем встретился с таким же удивленным взглядом Коди. Его тело напряглось, будто он сражался.

Но все же это было не так.

Да?

Пошевелив плечами, он постарался понять, что чувствовал и видел.

— Где Ник? — спросила его Коди.

Так вот чего не хватало. Мгновение назад Ник был рядом с ним.

— Не знаю.

Даже Дэгон казался сбитым с толку.

— Что случилось? — потирающий виски Ксев чувствовал, будто его неплохо огрели по голове. Никто не бил его так сильно, не считая Калеба. Только этот демон мог так потрепать его.

Неожиданно Дэгон замер.

— Чувствуете запах?

— Запах чего? — спросила Коди.

Но как только Дэгон упомянул это, Ксев узнал уникальный сладковатый запах.

— Хронос.

Дэгон медленно кивнул.

— Его хранители были здесь.

Медленно обведя комнату взглядом, Ксев остановился на тенях, сузив глаза.

— Или они все еще здесь.

Коди нахмурилась.

— Не понимаю.

— Как и я, — пробормотал Дэгон.

Он встретился со взглядом Ксева, в котором отражалась его собственная тревога, грозящая перерасти в нечто, чего им не хотелось бы пережить.

— Думаешь, они забрали Ника к Источнику?

От этой мысли его желудок сжался. И все же…

— С чего бы еще исчезнуть Малачаю? Должно быть, они забрали его.

Но зачем?

Этот вопрос пугал.

Если Ником завладел Хронос, хорошего не стоит ждать никому. Особенно людям в этой комнате. Древний бог не вмешивается по пустякам.

А когда он это делает…

Со всеми происходят трагические вещи.

Ксев повернулся к Сими.

— Чаронте? Можешь выследить Малачая?

— Хотелось бы Сими, чтобы ты прекратил ее так называть. Это очень-очень раздражает. У нее есть имя. Даже два, и оба они милые. Так что выбери одно и обращайся ко мне. Иначе я могу сделать с тобой нечто не очень милое, чтобы пояснить точку зрения Сими.

Раздраженно вздохнув, она закрыла глаза и постаралась обнаружить Ника.

Через несколько секунд она покачала головой.

— Неа. Сими понятия не имеет, куда он ушел. Может, проголодался? Иногда мальчики делают это без предупреждения. Он единственный из знакомых Сими, кто ест столько же, сколько и она. В конце концов, он растущий Малачай.

Ксев медленно повернулся, чтобы рассмотреть символы на стене. Символы бесполезные как против Хроноса и Тиамат, так и против их питомцев. Он наделся, что ошибается.

— Какие-то у меня плохие ощущения.

Дэгон кивнул.

— И у меня. Если сюда приходили Хронос с Тиамат, на это может быть лишь одна причина.

— Какая? — спросила Коди.

— Судейство, — ответили Ксев и Дэгон в унисон.

Лишь это могло объяснить произошедшее: погоду, демонов, все.

Надо было понять раньше. Но это случалось так редко, что не пришло ему в голову, особенно учитывая, что ни он, ни Ливия не проголосовали.

Теоретически сарра должны собраться и решить все вместе. Но ему об этом не сообщили, как и Ливии, которую он видел каждый день.

Коди резко вдохнула.

— Остальные?

Ксев кивнул.

— Возможно они попросили убрать Ника с поста Малачая.

У нее открылся рот, когда она поняла, с каким серьезным делом они столкнулись.

— Такое случалось раньше?

— Лишь однажды, много эр назад. После этого… такой возможности не было. Из-за памяти поколений и жажды мщения, Малачай быстро усмиряли нас из страха, что это случится снова. Они не давали нам возможности собраться вместе и проголосовать. И с удовольствием наказывали нас за прошлый поступок.

Дэгон повернулся к Коди.

— Ты лучше иди к Калебу и убедись, что Ливия с ним ничего не сделала.

— Ты о чем?

На вопрос ответил Ксевикан.

— Если это проверка Малачая, она может работать с остальными, и неизвестно, что она могла с ним сделать, чтобы начать это. Нужно четверо сарра, чтобы решить подвергнуть Малачая опасности. Я знаю, что меня голосовать не звали. Тогда остается она или Бейн. И у меня чувство, что Бейну плевать. Если только он не отличается от человека, что я помню, который не слишком вмешивался в политику или измену.

Коди покачала головой.

— Ерунда какая-то. Зачем Ливии делать это после того, как Ник и Калеб приняли ее?

Ксев горько рассмеялся.

— Это ее природа, Никода. Если бы сарра связались с ней и попросили присоединиться, она бы поступила так не колеблясь. Она хочет одного — ощущать себя частью их семьи, одной из них.

Когда Коди собралась уходить, они услышали стук в дверь.

— Меньяра? — спросил Дэгон, думая, что, возможно, это вернулась она с подкреплением.

Никто не ответил.

Сими подошла к двери и посмотрела в глазок.

— Неа. Это мальчик-собачка. Завид… Привет, Завид! — сказала она громко, открыв дверь, чтобы он вошел в квартиру.

Но когда он самодовольно ввалился в комнату и направился прямиком к дивану, где все еще спала Чирайз, они поняли, что это не Завид.

Это был Нойр в его теле.

Дэгон перекрыл ему путь к Чирайз.

— Что ты здесь делаешь, отец?

— Ты знаешь, что я хочу, мальчик. Присоединяйся ко мне, или отойди.

Дэгон перевел взгляд на Ксева и Коди.

— Ты просил меня выбрать сторону, за которую я умру. Я выбрал.

Отступив, он выпустил ударную волну из рук и заявил о своей неприязни.

Глава 13

Когда каждый кустик и травинка в лесу ожили, желая напасть на них, Ливия взвизгнула и побежала, чтобы спрятаться, и оставила им Ника в качестве угощения.

Ошеломленный и разозленный Ник ахнул и вытащил меч Малачая, увеличив его в размерах.

— Ливия! Помоги, пожалуйста! Ты же должна быть одной из моих сарра!

Она пискнула и пригнулась.

— Я не сражаюсь рука об руку. Я веду… А другие демоны сражаются, я же никогда. Этим я не занимаюсь.

И она сообщает об этом только сейчас? Серьезно?

Он ошеломленно смотрел на нее, осознав, как плохо он выбрал партнера для этого предприятия. Вот так взгляд на прошлое.

И полную глупость. Смертельно опасную глупость, Бабба им бы гордился.

Или был бы разочарован, что Ник не был достаточно внимателен на его классах по выживанию, и дразнил Баббу за преподавание.

«Это научит меня не дразнить других. Артемида была права, расплата приходит всегда».

Ник сражался изо всех сил в одиночку.

— Так, из любопытства, — простонал он, между опасными атаками. — Зачем тебя выбрали сарра, если ты не можешь сражаться?

Она задрала подбородок, будто это обидело ее, хотя для него это был очень даже разумный вопрос.

— Я очень полезная, если хочешь знать! Я вызываю зависть и конфликты на поле боя.

Отлично. Другими словами, от нее одни неприятности. Все предельно ясно. Вот зачем она была нужна для войны. Чудесно, просто распрекрасно. Этого еще ему не хватало в битве.

Ник проклял себя за то, что не задал этот вопрос раньше. Это объясняло, почему она так быстро выдала его и швырнула его кровоточащее тело под автобус в виде одноглазого гиганта.

Это свойственно ей, это ее работа.

И это объясняло многое произошедшее с тех пор, как он привел ее в команду. От нее были одни неприятности. Она разжигала огонь в остальных и наблюдала за пожаром.

«Черт… я такой кретин, и скорее всего мертвый».

Он слишком поздно осознал, что совершил ошибку, когда поставил ее прикрывать свою спину и оставил наедине со своим другом после того, как освободил ее.

Люди слишком поздно осознают ошибки, чтобы их можно было исправить. Никому не хотелось заполучить в команду того, чьей целью жизни было создавать драму, интриги и будить зависть.

«Ну почему я такой тупой?»

Как он не заметил этого раньше? Не понимал, что она делала своими косвенными намеками?

Но это было легко, ведь такие, как она используют зависть и сплетни. Самым сложным было распознать их и немедленно остановить. Не позволить им проникнуть в душу.

Потому что все это существовало лишь для того, чтобы разрушать жизни. Они бесполезны и не нужны никому.

Ник посмотрел на Лерабет.

— Эй, птичка, не поможешь, пожалуйста?

Птица фыркнула.

— Я твой проводник, а не солдат. Ты сам по себе, Малачай.

Этого он и хотел, но… Он начал понимать, что остаться одному еще не самое худшее.

Особенно перед превышающим числом нападающих, настроенных оборвать его жизнь и испортить фигуру. Палки и камни продолжали подниматься с земли и закручиваться в солдат в доспехах. Ему бы это понравилось в детстве, когда он играл в войну. Но эти палки и камни явно настроены сломать каждую кость в его теле Малачая, и не остановятся, пока он не умрет.

«Итак, что у меня есть в арсенале?»

Острый сарказм, меч, многофункциональные способности.

И запертый дух демона…

Ник рассмеялся над этой нелепостью. Пора петь «Аве Мария».

«Ты католик, это твоя специализация».

Правда, но нет никаких гарантий, что сработает.

«Но точно гарантировано, что не сработает, если не попробуешь».

Ник увернулся от уродливого, отлично владеющего мечом гиганта, пытавшегося снести ему голову. Он парировал удар своим мечом, затем едва ушел от другого нападавшего, подкрадывавшегося к его спине. Блин, как бы ему пригодились Коди и Калеб с их навыками владения мечом. Эти парни выиграют только потому, что их было больше. Один человек, даже Малачай, не выстоит долго под этим натиском.

Не один, не с его слабыми тренировками. Между работой и школой у него просто не было времени оттачивать необходимые боевые навыки.

«Я буду обращать больше внимания на Кириана, Калеба и Ашерона, когда те будут пытаться обучить меня».

Никаких больше игр, пока он не освоит реальное ведение боя.

И сейчас он говорил серьезно!

— Лив!

— Что? — огрызнулась она раздраженно. Как будто это у нее была причина распускать сопли, когда из него выбивали дерьмо. Его рука была покрыта синяками, он едва мог поднять ее. Спина ныла, голова болела, и он не был уверен, что уцелел его позвоночник.

— Помоги!

— Не могу! Я не проливаю кровь. Так я сражаюсь.

Отличная тактика. Ник разрушил очередного каменного солдата струей огня, развернулся к другому.

«Ох и надерут же мне зад».

У него даже не было гримуара, чтобы попробовать с «Аве Марией».

Как здесь выжил Ксев?

С одной стороны, он был богом и тренированным в боях солдатом.

«А ты Малачай, у тебя сила древних богов и Источника. Ты можешь забрать изначальные силы целой вселенной и уничтожить ее».

«Используй силу, Люк!»

Неожиданно он почувствовал в себе тепло своей силы. Ее огонь побежал по его крови все быстрее и быстрее. В глазах потемнело. Спина горела, сквозь его кожу начали прорываться крылья.

«Нет!» — голос Никоды в его головы говорил ему не меняться. — «Ты не можешь контролировать это!»

Она была права, и он знал это. Он отдавал часть своей души тьме каждый раз, когда обращался к этим силам, которые плохо понимал.

Но… здесь не было людей. Не было любимых, которых он мог потерять, если станет Малачаем.

Но и якоря тоже не было. Никто не сможет успокоить его. Естественно Ливия этим не займется, ей плевать.

«Если ты не вернешься из состояния Малачая, твоя мама и Калеб умрут. Став Малачаем, тебе будет плевать на их лекарство».

«Если я не переживу это нападение, не выживут и они».

Вот и все. Ник не знал, что делать. Он боялся использовать способности и боялся этого не сделать, особенно учитывая, что в битве он уже начал терять силу. В человеческом теле он продержится не долго. Скоро с ним покончат.

Может, этого и хотели Хронос и Тиамат — настоящего Малачая, чудовище, которому безразлично что или кого уничтожить, которое кормилось отчаяньем и разрушениями.

— Отдайся своей боли, а не ненависти.

Ник замер, неожиданно услышав сзади глубокий мужской голос. Он бы не понял, о чем говорит этот раскатистый голос, если бы не привык слышать приказы кельтского Темного Охотника Талона. У него единственного был похожий акцент.

Обернувшись, он увидел неясную тень мужчины в темноте.

— Простите, что?

— Ты хочешь контролировать силы Малачая, парнишка? Отдайся боли и злости, но не ненависти. Отставь ее и плыви по течению. Боль усилит тебя и позволит сделать все, что в твоих возможностях, стать больше, чем ты есть. Если же выпустишь ненависть, она поглотит тебя без остатка. Отдайся боли, а не горькой ненависти.

Из его уст это звучало проще, чем на самом деле.

— Не уверен, что знаю, как это сделать.

— Тогда ты станешь Малачаем, как и боялся. Можешь сдаться и стать им сейчас, не нужно позволять надирать себе зад еще сильнее. Зачем растягивать мучения, а?

Ник выругался, когда одно из чудовищ больно пнуло его по ребрам, а другое ударило по спине. Он разрубил одно, увернулся от другого и разрубил его.

Застонав от боли, он уставился на своего «мудрого» мучителя.

— Эй, Расчудесный Леголас? А не мог бы ты в то же время принести сюда свой зад и помочь?

— Хотел бы я, но, к сожалению, я лишился материальной формы. В таком виде я не могу пролить кровь или хотя бы плюнуть на них.

Ливия зашипела из тени.

— Игнорируй его, Ник. Он просто пука.

— Что?

— Пука, — она произнесла так, будто он был низшим из созданий. — Блуждающие огоньки, бесполезные существа, проклятые богами.

— Или это бог войны, запертый здесь обманом родственником, который украл его силы, после того, как он по глупости доверился ему, — тень приблизилась к сражению. Если его и обидели нападки Ливии, то он никак это не показал. Ник застонал, когда одно из каменных существ сильным ударом отбросило его на землю. Он попытался встать, но земля обернулась вокруг тела и удерживала его.

— Ты знаешь, как сражаться с ними? — спросил он пуку.

— Да… если бы у меня было тело, я смог бы сразить их всех.

Поморщившись от боли и ругаясь, Ник встретился с ним взглядом. У него появилась отчаянная идея. Пусть это и звучало безумно, но это единственное, что он придумал.

— Поменяешься со мной телами, чтобы убрать их?

Пука склонил голову на бок и приподнял бровь, как будто не был уверен, что правильно расслышал.

— Ты доверишься мне?

— Да, если дашь слово.

Пука отошел и недоверчиво заморгал.

— Ты поверишь мне на слово? — спросил он снова.

— Да.

— Не надо, Ник! Нельзя доверять пукам! Они лжецы и воры. Все! Вот чем они занимаются!

Ник проигнорировал ее.

— Я буду верить тебе, пока ты не дашь причин сомневаться в твоей честности.

Мгновение пука сомневался, затем кивнул.

— Заключим братский договор, Малачай. Впусти меня, и я буду трепать их, пока они не убегут домой, рыдая.

Воспользовавшись силами Малачая, Ник поменялся душами с пукой.

Только он был на земле и из него выбивали дух, как уже оказался в тени.

И да, приятно получить тело, которое не разрывает от боли. Он наконец мог легко вдохнуть, при этом не поморщиться и не застонать.

Ура работающим легким!

Он повернулся к своему настоящему телу, которое молотило дубинкой огромное существо.

Черт, а он неплохо сдерживал их. Но картина развернулась ужасная. И он понятия не имел, как пука справиться с ними. На мгновение он решил, что пука убьет их обоих.

Затем с яростным военным кличем и невероятной ловкостью, о которой Нику на футбольном поле оставалось только мечтать, пука в теле Ника поднялся с земли. Он завертел мечом Малачая, быстро и яростно набросился на остальных, с такими боевыми навыками, что Ник мог просто позавидовать. Часть его сомневалась, что он когда-нибудь будет так управляться с мечом.

Но в конце концов он не был богом войны.

Не важно, за что сослали пуку, но тот, должно быть, был невероятен на поле боя. Потому что это у него осталось в полной мере.

За считанные минуты каждый нападавший на пуку убежал в ночь, моля о пощаде и завывая.

Ага, он разнес всех на клочки, да еще и нашел несколько новых врагов в поле, которых никто до этого не замечал.

Его дыхание почти не сбилось, он повернулся к Нику и улыбнулся гордой, самодовольной улыбкой, указывающей на то, что он наслаждался каждой секундой оживленной битвы.

Закинув меч на плечо, он выставил руку перед лицом, сжал в кулак и почтительно поцеловал его.

— Мне так не хватало физического тела. Ты себе представить не можешь, парнишка… Представить не можешь.

Мучительная радость в его голосе сильно напугала Ника.

— Ты же его вернешь, да?

Он бросил на Ника непонятный взгляд. На секунду Ник подумал, что совершил огромную ошибку.

Пока пука не протянул руку и не улыбнулся дружески.

— Аэрон, проклятый и забытый сын Морриган приветствует тебя, Малачай.

Ник попытался пожать ему руку, лишь чтобы понять, как неприятно не иметь материальной оболочки. Не удивительно, что Аэрон ненавидел это так сильно.

Фу! Отстой!

Аэрон по-доброму фыркнул и снова поменялся местами с Ником.

Ник заново оценил свою кожу и, более того, нервные окончания, затем посмотрел на тело призрака Аэрона. Кожа пуки была жемчужно-белой и прозрачной, как сверкающий лунный свет. Его бледные глаза напомнили ему водоворот серебряных глаз Ашерона. Даже его волосы были длинными и серебристыми. Он был по-мужски красив, пусть и был бледным, как призрак. На нем была одежда древнего воина, развитая грудь с боевыми шрамами и стилизованная кельтская татуировка ворона.

Ливия ахнула.

— Не могу поверить, что ты сдержал слово и вернул ему тело.

Аэрон бросил на нее недовольный взгляд.

— Данное тебе бы не сдержал, — он уважительно кивнул Нику. — Ты поверил мне, и этого бы я не предал. Доверие, как и любовь женщины и братская дружба святое, их нельзя воспринимать легко, злоупотреблять или недооценивать.

Ник уменьшил свой меч Малачая и убрал его в карман.

— Сколько ты здесь в заточении?

Аэрон пожал плечами.

— Время давно уже ничего не значит для меня, но для тебя да. Идем, парнишка, я отведу тебя в Немед.

Ник сузил глаза.

— Откуда ты знаешь?

На его губах появилась ленивая очаровательная улыбка.

— Пусть я и слаб, но у меня остались мои способности, и я только что побывал в твоем теле, узнал твои мысли и миссию.

Ах, вот оно что.

Лерабет наконец спустилась, чтобы присоединиться к ним.

— Я отведу его. Его миссия не твое дело, пука!

Нику безумно понравилось, как она только что отказалась сражаться, но не могла не вмешаться с помощью. Как это типично.

Аэрон посмотрел на птицу, раздраженно приподняв бровь.

— Я знаю эту реальность лучше, чем кто-либо, — он перевел взгляд серебристых глаз на Ника. — Но ты должен верить мне, Малачай. Если ты хоть на секунду усомнишься во мне, я исчезну. Это условие моего существования. Не важно, что случится и что ты увидишь, ты должен верить, что я веду тебя к нужному тебе месту. Понял?

— Понял.

— Тогда следуй за мной и игнорируй все остальное, — он многозначительно посмотрел на птицу. — Особенно тявкающих собак, которые пытаются отвлечь тебя от цели.

— Я не собака, пука.

— А я не совсем пука, птица. Я был рожден сыном Морриган и Дагды.

Пораженный их перепалкой, Ник хотел выяснить еще одну вещь, которая касалась Аэрона.

— Для начала, можно тебя спросить кое о чем?

— Конечно.

— Зачем ты мне помогаешь?

Он отвернулся, но Ник заметил горечь в светящихся глазах.

— Ты освободил Ксевикана, чего не сделал не один из Малачаев. Я должен тебе за твою доброту.

Ник, нахмурившись, услышав от Аэрона то, чего совсем не ожидал.

— Откуда ты знаешь?

— Ты Малачай. Если бы ты осушил его и вернул его сюда страдать в этом аду за то, чего он не делал, то он немедленно оказался бы со мной. Но этого не случилось.

Так, отменяем последнее утверждение. Этого Ник вообще никак не ожидал услышать. Его глаза расширились от шока.

— Ох.

Аэрон рассмеялся над его удивленным лицом.

— Мы братья и друзья, Малачай. Ничего больше.

— Понял, как скажешь.

Оглядев темный лес, Аэрон тяжело вздохнул.

— Здесь тяжело найти семью и друзей. Когда тебе везет найти кого-нибудь, держишься за него или ее и ценишь. Надеюсь, ты будешь ценить моего брата и дашь ему то, что он заслуживает.

— Я пытаюсь. Но он не всегда помогает.

Аэрон рассмеялся.

— Нам это свойственно, учитывая, что все, кто мог, нанес нам кровавые раны. Просто помни, ты обязан ему своей жизнью. Если бы ты плохо поступил с ним, то я бы оставил тебя на растерзание и позволил бы им повеселиться с тобой, — он подмигнул Нику. — Не важно, что тебе говорят о Ксевикане, он хороший человек и преданный друг. Лучший из всех, кого я знал.

— Я тоже это чувствую.

Аэрон кивнул ему.

— Слушай свое сердце, Малачай, оно не подведет. Все остальные чувства лгут. Особенно слова других, но сердце нет, — он стал голубоватым светящимся шариком, парящим на уровне глаз. — Теперь следуй за мной, я помогу тебе.

Ливия скривилась, глядя на маленький призрачный свет.

— Он похож на феечку.

Аэрон фыркнул.

— В этой форме я фея, женщина. Это и есть пука. Если ты пытаешься оскорбить мое мужское достоинство, то постарайся получше. Я был кельтским воином и богом войны, который сражался, боролся и играл, ходил обнаженным на войну с другими мужчинами, включая моих братьев и дядей. Я был вполне доволен собой и любым своим выбором. Кроме той глупости, что привела меня сюда. Нужно гораздо больше, чем колкости чудилы, чтобы ранить мои чувства и заставить меня сомневаться в себе.

Ник засмеялся.

— Ты мне очень напоминаешь знакомого Темного Охотника Талона из Морригантов. Должно быть он кельт из Средневековья.

Аэрон ничего на это не ответил.

— Это не дорога в Немед! — предупредила Лерабет, летящая рядом с плечом Ника. — Куда ты ведешь нас, пука?

— Коротким путем в проклятые леса.

Она тихо каркнула и продолжила.

— Это ловушка, Малачай. Ты не можешь ему доверять. Пуки — это иллюзии и ложь. Их работа — уводить путников в леса и бросать там.

Свет Аэрона начал тускнеть.

— Я не сомневаюсь в тебе, Аэрон, — Ник посмотрел на женщин, сузив глаза. — Я верю в людей, так меня учила мать. Пока сам Аэрон не даст мне причину не делать этого, я отказываюсь слушать злобные перешептывания о нем. Я буду доверять его действиям и своему нутру, а не словам тех, кто не знает, что лежит у него на сердце.

Аэрон засомневался.

— Ты не обычный Малачай.

— Так мне все говорят. Хотя я не уверен, комплимент это или оскорбление.

Аэрон тихонько смеялся, ведя их сквозь густой лес.

Пока они шли вперед, Ник обдумывал предыдущую битву с каменными и деревянными людьми и «Аве Марию», которую так и не успел применить. Теперь у него было время, чтобы подумать о том, что он мог бы сделать давным-давно.

Он достал гримуар, на страницах которого, как он думал, был заточен дух, вроде Аэрона.

Калеб и Коди сказали, что невозможно освободить Ниширу из книги, но он много об этом думал и решил, что если Малачай пленил йокай, он ее и сможет освободить. Как Ник сделал с Ксевом и Ливией. Книга явно была еще одной тюрьмой в другом измерении, вроде этой. Так?

Это казалось разумным. Если был вход, то был и выход. Инь и янь. Кажется, это одно четкое правило вселенной.

Но, может, они правы, а он нет. Он еще столько не понимал о том, что значит быть Малачаем. О многом вообще понятия не имел. Чаще всего он чувствовал себя малышом, который пытается научится ходить.

В отличии от других до него, его не вырастила мать-демон или демон-суррогатная мать, которая научила бы с рождения его истинной природе. Его сила была связана и спрятана, ограничена. Он был слабым и болезненным, даже для человеческого ребенка.

До того, как Амброуз рассказал ему, он понятия не имел ни о своем праве по рождению, ни о скрытом мире и своих сверхъестественных способностях.

Об этом он знал всего два года.

Всего лишь два года. До тех пор, пока его не подстрелили парни, которых он считал своими друзьями, не спас Кириан и не дал ему работу, он знать не знал о Темных Охотниках, Даймонах, Вер-Охотниках и всем остальном.

Он и представить не мог Малачая, даже переиграв в Нинтендо. Это все еще взрывало ему мозг, когда он задумывался об этом.

Так мало времени, чтобы привыкнуть, хотя казалось, прошла вечность с тех пор, как он узнал правду. Как будто он всегда знал обо всем в душе.

Может, инстинкты Малачая чувствовали это до того, как все прояснилось. Скрытый мир был под поверхностью человеческого. Всегда прятался в тени.

Наблюдал за ним, как существо в туалете, о существовании которого знали все дети, но которые исчезало, как только родители открывали дверь, чтобы посмотреть, что там в темноте.

Да, этот товарищ тоже был реален.

И теперь, когда он знал, кто он такой, стало еще опаснее. Не только для него, но и для любимых, которых он не мог защитить.

Таких, как его мать, которая все еще не знала правды. Это было плохо и для таких, как Коди и Калеб, которые знали. Хотя хуже было тем, кто понятия не имел.

«Мне нужно научиться контролировать и использовать эти способности. Овладеть ими, не использовать во вред».

Использовать, чтобы обезопасить друзей и семью от тех, кто хотел через них достать его.

Он пытался спрятать силы, чтобы враги не нашли его и не причинили им вред, и это не сработало.

Единственным выбором оставалось принять их. Стать тем, кем был рожден — Малачаем.

Были и другие существа, рожденные от темных сил, но не подчинившихся им. Они использовали тьму во благо и оставались на стороне хороших: Ашерон, Ксев, Калеб, Дэгон…

— Аэрон?

Свет пуки замер.

— Да, приятель?

— Думаешь, сможешь показать мне, как контролировать Малачая внутри меня? Ну то, что ты говорил мне во время битвы? Все это про боль, а не ненависть? Это все фигня или правда?

Он тихонько рассмеялся и продолжил путь сквозь лес.

— Тебе нужно научиться не контролю.

— Ты о чем?

— Приятель, Малачая не контролируют, он свободен.

Эти слова еще больше смутили Ника.

— Но разве не это мы пытаемся остановить?

Аэрон остановился, чтобы принять человеческую форму и быть наравне с Ником. Он посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты готов довериться мне, Малачай? По-настоящему? Не только свою жизнь, но и жизнь дорогих тебе людей? Вложить в мои руки их сердца и души? Матери, любимой, брата, семьи, друга? Подумай над ответом. Если выберешь путь, назад дороги не будет. Ты либо спасешься… либо будешь проклят на веки вечные.

Глава 14

— Зачем ты доверился Аэрону, хотя не следовало бы?

Ник закрыл гримуар, когда к нему подошла Ливия. Они устроили привал, чтобы отдохнуть и поесть, прежде чем продолжить путешествие в самую глубокую и опасную часть леса.

— А почему нет?

Она недоверчиво нахмурилась.

— Ты его совсем не знаешь.

— Знаю так же хорошо, как и тебя.

Ливия грубо фыркнула.

— Я твоя Сарру-Ниним.

Точно. Как будто от этого она становилась лучше. Будто он должен был безгранично верить одному из генералов, чьей целью жизни было вести армию демонов уничтожать мир.

Ага, вполне разумно. Разбежался.

— Которую выбрал другой Малачай, а не я, — напомнил он мягко.

Но она по-прежнему хмурилась.

— Аэрону не верила собственная семья, его изгнали сюда навечно. Разве это тебя не беспокоит?

— Вовсе нет. С чего бы? — Ник указал на лес вокруг них. — Сюда изгнали одного из моих генералов, когда семья прокляла его.

Он многозначительно посмотрел на нее, чтобы дать понять, каким слабым был этот аргумент.

— Ты и правда хочешь поговорить об этом, Лив? Хочешь, чтобы я спросил почему тебе дали твое место и изгнали? Поверь мне, ты этого не хочешь. Просто подумай.

Она пождала губы и прямо-таки дымилась.

— Знаешь, я тоже могу научить тебя использовать твои способности?

Каждая частичка души предупреждала его не делать этого. Почему-то он ей не доверял. Ни капельки.

— Лив, это не соревнование. Ты не выиграешь и не проиграешь, так что расслабься и дыши.

Она ощетинилась.

— А выглядит иначе. Ты всегда заставляешь чувствовать себя на втором месте, будто я не важна. Не важно, по сравнению с Коди, Калебом или Завидом. А теперь и Аэроном. Мне кажется, что все нравятся тебе больше меня.

Она серьезно или сошла с ума?

Или просто ноет?

Ник не мог поверить, что со всеми ее способностями, ей нужно, чтобы он успокаивал ее раненое эго. Серьезно?

Но это так. Как она может быть такой неуверенной в себе? А еще такой дремучей и таким ребенком? Он был подростком, а ей были тысячи лет. Он точно не должен был успокаивать ее эго. Так?

Один взгляд на ее лицо дал понять, что это не так. Странно, да?

Ник вздохнул и покачал головой.

— Ну же, Ливия. Не поможет, и ты это знаешь. Ты очень привлекательная женщина, но иногда ты подходишь ко мне слишком близко.

— Что это значит?

— Значит, что я люблю Коди и не хочу, чтобы она неправильно поняла наши отношения, а еще не хочу ранить ее чувства. Я могу весь день сидеть голым на коленях Калеба, валяться с ним в кровати, есть с его ложечки в школе, а он бы кормил меня с рук, хотя я бы и не стал этого делать, но ей было бы все равно. Ты сядешь рядом со мной за столом, и если она окажется напротив — это война.

— Так не честно.

— Честно или нет, так работают чувства. Мне все равно, если бы она пила из одной трубочки с Брайнной во время ланча или слизывала с ее пальцев шоколадный соус…. Или мылась с ней и ЛаШондой в одной душевой после физкультуры, если честно, я об этом даже пару раз фантазировал. Но если Коди будет держаться с Калебом за руки или поцелует его в щеку, я этой гигантской волосатой заднице устрою.

Он посмотрел на нее сузившимися глазами.

— Как королева ревности, ты прекрасно знаешь, как это работает, так что не изображай, что это не так.

— Она должна доверять тебе.

Ну точно.

— Тут вопрос не в доверии, и ты это знаешь. Вопрос в уважении. Коди доверяет мне, а я ей, потому что мы уважаем чувства друг друга, не важно вместе мы или порознь, и мы не играем эмоциями. Я не пытаюсь заставить ее ревновать, и она тоже. Нам это не нужно. Мне жаль, что ты чувствуешь себя на втором месте, но ты не моя девушка, и иногда немного чересчур распускаешь ручки в моих нет-зонах, когда ты рядом со мной, так что давай установим между нами расстояние в три машины.

А потом она сделала то, что обычно делала, когда была рядом с ним. Вторглась в его личное пространство и положила руку ему на грудь, а затем опустила ее вниз.

— Мы с тобой можем повеселиться, Ник. Если ты нам позволишь.

Он отпихнул ее руку, когда она приблизилась к поясу его джинсов.

— Я не думаю о тебе в этом плане.

— А мог бы.

И в этом вся проблема.

— Ага, но я не хочу быть таким парнем. Это всего лишь шаг от того, чтобы носить бусы за стриптиз на Марди Гра, таскаться по улице Бурбон и приставать к женщинам, которые лучше поменяют сексуальную ориентацию, чем посмотрят на меня. Без обид, но я не хочу быть тем шаблонным парнем, из-за которого женщинам хочется отказаться от мужчин вообще и навсегда. Я уж лучше буду редким парнем, который делает честь моему полу, а не глупой пустышкой.

Она хмуро посмотрела на него и провела взглядом по телу, которое сдалось бы, не имей столь твердых убеждений.

— Ты Малачай! Но ведешь себя иначе! — она сильно пихнула его.

Разозленный ее неожиданным нападением, он споткнулся и упал.

Ливия расправила крылья и приняла демоническую форму. Она стояла над его телом, тяжело дыша и глядя на него.

— Ты жалок, слаб, отвратителен! У тебя силы всей вселенной, ты можешь взять все, что хочешь, но ты их не используешь! Да что с тобой не так?

И в этот момент он понял то, чему пытался научить его Аэрон. Разницу между ненавистью и болью.

Об этой боли говорил Аэрон. Боль от того, что всю свою жизнь Ник чувствовал себя бесполезным и презираемым, ничем. Желание не взорваться и не ранить в гневе чувств других, доказать, что они судили неверно за вещи, с которыми он ничего не мог поделать. Показать, что он не мусор, который можно выбросить в канаву. Что он не невидимка, что он человек с нормальными чувствами. Что он был важен.

В его сердце не было ненависти, был лишь горький стыд.

И он обжигал его желудок, как огонь. Откинув голову, он позволил гневу воплотиться в яростный, глубокий рев. Он пронесся эхом по лесу и заставил животных улепетывать в ужасе.

Ник оглядел лес напряженным взглядом, который не только видел, но и ощущал воздух вокруг. Впервые он был самим собой в теле Малачая. Больше не было яростного чудовища, желающего поглотить и уничтожить все, до чего дотянется. Не было желания убить или покалечить.

Он был человеком и чудовищем. Гораздо более сильным.

Полностью под контролем, цельным. Существом, понимающим обе стороны своей неистовой природы. Грубым и сострадающим.

Тихо замерев, Ник позволил ненормальному моменту захлестнуть себя. Такое возможно? Он вытянул руку, чтобы посмотреть на красно-черный мрамор кожи, когти на руках.

Ага, он точно был демоном.

— Ник? — снова позвал его Аэрон. — Ты меня понимаешь?

— Ага, и чувствую себя нормально, но странно. Очень-очень странно, — и звучал он еще страннее. Впервые он мог общаться с кем-то в демонической форме.

Аэрон подмигнул ему, засмеявшись.

— Понял, а?

Ник медленно кивнул.

— Вроде, да. Почему ты сказал, что это может подвергнуть опасности всех, кого я люблю? — он вернулся в человеческое тело и провел рукой по волосам. — Ну точно, не делайте это в домашних условиях, детишки. Только с профессиональными водителями и в закрытом грузовике.

На лице Аэрона появилась понимающая улыбка.

— Попробуешь снова? Чтобы наверняка?

Ник так и сделал. И снова сработало. Впервые он полностью контролировал свое тело и способности.

— Я освоил это?

Аэрон не торопился соглашаться.

— У тебя без сомнения выходит. Но нужно практиковаться.

Он гордо улыбнулся Нику.

— Помни, твой характер всегда будет ключом к этим силам, и тебе частенько придется его сдерживать. Ты Малачай и ненависть всегда будет твоей слабостью и погибелью. Тем местом, куда ты захочешь пойти за утешением. Но именно его ты должен избегать любой ценой, если не хочешь сожрать своих соседей и семью.

— Ну нет, я лучше откажусь.

— Мудрый выбор, парнишка.

Ливия выпрямилась и наблюдала за ними с необычным светом в глазах. Ник не был уверен в его значении, но думать об этом было некогда. Пусть побесится попозже. Если честно, он устал разбираться с ней и ее представлениями. Чем дольше он находился рядом с ней, тем больше ценил Коди, которая никогда не приносила трагедий к нему на порог, только если они не были демонами, от которых не сбежать. Но тут уж не ее вина, она всегда старалась вначале избавиться от них.

А сейчас ему надо спасать маму и Калеба. Насколько он знал, загадочный брат почти закончил свое испытание.

И Нику надо было его обойти. Хотя, если честно, он бы с удовольствием передал Малачая кому-нибудь еще, но не мог позволить матери не проснуться.

Им нужно достать ягоды, чтобы разбудить ее. Вот цель.

Ник расправил крылья, но остался в человеческом теле. И это было круто.

— Так мы полетим к Немеду?

Одобрительно кивнув, Аэрон стал шариком призрачного света и повел его сквозь лес, а Лерабет и Ливия последовали за ними.

Теперь, когда Ник мог обращаться к силе Малачая, не позволяя ей брать верх, они смогли добраться до дерева за считанные минуты.

А еще Ник понял, что его миссия была подстроенной ловушкой Хроноса и Тиамат. Дерево было таким высоким, что без крыльев Малачая он не смог бы дотянуться до ягод. Они весели очень высоко, но была еще одна проблема.

Он нахмурился, глядя на ягоды на ветвях с листьями.

— Мне нужно выбрать черные, зеленые или красные?

— Черные, — ответила Ливия.

— Нет! — крикнул Аэрон, когда Ник потянулся за ними. — Черные ягоды Немеда для смерти. Зеленые еще не созрели. Тебе нужны красные, чтобы вернуть любимых, парень.

Ливия хмуро посмотрела на него.

— Он врет, Ник. Послушай меня хоть раз!

Ник низко зарычал, устав от бесконечного нытья Ливии.

— Лерабет, какие?

— Моя задача привести. Ты здесь. Собери ягоды, как тебе и сказали.

Только была одна проблема.

— Никто не сказал цвет ягод, женщина-ворона. Сказали взять шесть.

Нику захотелось свернуть шею этой бесполезной птице. Он посмотрел на Ливию, которая смотрела на него так, будто могла убить.

Пусть она и была его генералом, но часть его говорила послушаться Аэрона.

— Отлично, тогда послушаю того, кто зовет это место домом. Если кто-то и знает, что выбирать, так это Аэрон.

Он потянулся за красными.

Как только Ник собрал шесть, Лерабет открыла черный портал в их мир.

Ник колебался.

— Аэрон может вернуться с нами?

— Я привела двоих, мне сказали увести столько же. Это все, что я могу.

Ник хмуро посмотрел на человека, которому был обязан всем. Без пуки он бы не справился. Неправильно было оставлять его здесь и уходить домой после всего, что сделал для него Аэрон.

— Аэрон…

— Все нормально, парнишка, — он ободряюще улыбнулся Нику, хотя глаз эта улыбка не коснулась. — Передавай привет Ксеву.

Ник угрюмо кивнул, чувствуя себя дерьмово. Так неправильно и нечестно. Хотя жизнь часто такая.

Ник только развернулся, чтобы уйти через портал, как к нему подбежала Ливия и выхватила кинжал Малачая из его кармана. Она перерезала ему горло, прежде чем он успел спросить, что она делает, и исчезла в портале, закрыв его.

От боли Ник упал на колени, пытаясь руками остановить кровь. Бесполезно. Он умрет.

Он не мог поверить, что только что случилось. Его убила Ливия после всего, что он сделал для нее.

«Я спас ее, вытащил из тюрьмы».

И так она ему отплатила. Кириан был прав, никакое доброе дело не остается безнаказанным.

Встав на колени рядом с ним, Аэрон каркнул и призвал небольшую стаю ворон. Он не мог ничего взять, поэтому вороны принесли солому и траву, чтобы сделать Нику подушку.

— Дыши, Малачай, успокойся.

Легче сказать, чем сделать. Над всеми его действиями взяла верх ярость. Ливия предала его самым худшим способом.

Сучка перерезала ему горло и оставила умирать в одиночестве в реальности, где нет ни семьи, ни друзей!

Но ничего не поделать. Через несколько минут он истечет кровью и уйдет из жизни навсегда.

И в это мгновение, когда его гнев и ненависть достигли высшей точки, когда ему захотелось крови и мести, он отпустил их и избавился от всего негативного в теле и сердце.

Не нужно было держаться за них в самом конце жизни. Особенно, когда он о стольком грустил, сожалел, что не провел время более продуктивно с людьми, которые были так важны для него.

Но больше всего он сожалел о том, что не мог спасти мать и Калеба. Не мог быть с Коди в эти последние столь ценные минуты.

Но кое о чем он мог позаботиться до того, как умрет. Хотя это никак не отразиться на его близких, но поможет тому, кто столько раз помогал им в прошлом.

По крайней мере он надеялся, что сможет. И если он сможет помочь кому-то перед смертью, то уйдет с миром.

Перед глазами плыло, он достал свой гримуар. Он и кинжал, который украла Ливия, были самыми мощными инструментами Малачая, и он освоил их первыми. В каком-то роде. С гримуаром выходило не очень, потому что он был одержим древним йокай — озорным восточным духом-оракулом, которого заключил в книгу его отец. Единственный способ общаться с ней был предложить Нашире кровь.

«Кровь сильна, особенно твоя. Убедись, что оберегаешь ее и проливай как можно меньше», — в его голове прозвучали предупреждающие слова Калеба.

Поздновато, учитывая, что он залил кровью все вокруг. Она покрывала его уродливую гавайскую рубашки и землю. А еще она покрывала некравитакон, в котором отец заточил оракула несколько веков назад.

«Нашира», — прошептал Ник слабо, надеясь, что сработает и он освободит ее до смерти, — «услышь меня и выходи. В этот раз не в форме слов, а в форме женщины. Пора тебе на свободу. Услуга за услугу. Однажды Малачай забрал тебя из этого мира, но пришло время Малачаю вернуть тебя».

Он прижал книгу к груди и стал молиться, что сработает.

Вокруг него закрутился воздух, как жестокий и яростный ураган. Он отогнал ворон, из гримуара появилось облако фиолетового дыма, который встал, как колонна рядом с Ником и Аэроном.

На него недоверчиво уставилась пара прекрасных лавандовых глаз. Дым превратился в длинные белые волосы с фиолетовыми цветами и лентами. Затем медленно появилось остальное тело.

Белая тенга, которую его отец пленил много веков назад и заставил служить против ее воли, была гораздо стройнее, чем Ник представлял ее себе. Более хрупкой… для такого колючего сарказма. В реальности она была похожа на крошечную, очаровательную пикси. Как у Сими в ее реальной форме, у нее были острые уши и острый подбородок. Она была такой красивой в своем уникальном роде. Он пожалел, что не смог освободить ее в человеческой реальности. Но, может, когда-нибудь она туда доберется.

По крайней мере она снова обрела свое тело.

Недоверчиво ахнув, она уставилась на свои руки, поворачивая их в разные стороны, затем посмотрела Нику в глаза.

— Меня освободили?

Ник кивнул и улыбнулся ей, хотя тьма застилала его взор.

— Со своим последним вздохом освобождаю тебя от рабства. Мне жаль, что я так долго не мог догадаться, как это сделать.

Глава 15

Ник медленно очнулся, вспомнив подлое нападении Ливии на него в Агонии. И он знал, что умер.

«Потому что я идиот».

Он ожидал предательства от любого, но не от того, кто это сделал. От Ксева, Дэгона, Ашерона, Амброуза, Калеба, Аэрона, Лерабет. Даже от Коди и Меньяры.

Но предал человек, на которого он не обращал внимания.

Ага, ну не сволочь ли судьба? Никогда не промахивается. Никогда не приходит с автобусом, который гудит и мигает фарами. Это всегда сукин сын на Тайоте за ним, которого ты не заметил.

Ник сглотнул, желая, чтобы все было иначе, но он знал наверняка, что невозможно получить такую жуткую рану на шее и не чувствовать боли.

Только если ты не мертв.

А он никогда не чувствовал себя лучше. Никакой боли.

Он прикусил губу, боясь открыть глаза и обнаружить, что его больше нет. Он надеялся, что мчится к жемчужным вратам, где его ждет Петр с длинным списком вещей, которые он сделал неправильно за свою жизнь. Но он был Малачаем, поэтому не полагался на это.

«Пожалуйста, пусть там будет не очень жарко».

Жара в августе в Новом Орлеане его вполне устраивала. А еще он не хотел вечность нюхать запах протухших яиц. Ему хватало грязного белья Кириана и переулков улицы Бурбон после Марди Гра.

— Ник? — нежная рука погладила его по щеке. Она не принадлежала ни Коди, ни его матери.

Сбитый с толку, он открыл глаза и увидел Наширу.

— Я умер?

На ее красивом хрупком личике появилась улыбка.

— Нет, мы тебя спасли.

— Мы?

Она кивком головы указала на другую сторону комнаты.

Ник перевернулся, чтобы посмотреть… твою ж. Аэрон. И он больше не был пукой и тоже освободился.

Как это произошло?

Никакой бледной кожи, Аэрон сверкал загаром. А еще был очень высоким. Он был близок к огромной фигуре Ашерона. Хотя, возможно, он лишь казался высоким из-за мощной ауры и напряженного пугающего выражения лица.

— Что с тобой произошло?

Щеки Аэрона медленно покраснели, это смягчило его ауру крутого парня. Он завозился на стуле.

— Помнишь о том, что тебе надо сдерживать взрывной характер, Малачай?

— Ага?

— Держи себя в руках.

Ника посетило нехорошее предчувствие.

— Зачем ты мне это говоришь?

Встав, Аэрон увеличил расстояние между ними. Достаточно, чтобы если что удрать.

Ой, как нехорошо…

Ник нахмурился еще сильнее от того, что такой сильный и опасный, как Аэрон побаивался его.

Если честно, он сомневался, что сможет ударить его с его-то навыками. И учитывая его состояние, он вряд ли догонит Аэрона. Так в чем же дело?

— Чтобы спасти твою жизнь, мне пришлось позаимствовать немножко твоей крови.

Ник замер от слов, завернувших три его последних извилины в голове.

— Ты пил мою кровь?

— Да.

От этого Ник скривился.

— Приятель, это гадко. Надеюсь, ты потом почистил зубы, сходил к дантисту и выпил галлон жидкости для полоскания рта.

Аэрон рассмеялся.

— Я же говорила, он не рассердится, — Нашира взяла руку Ника и склонилась к нему. — Не могу поверить, что твоей последней волей перед смертью было освободить меня.

— Ну, я только недавно догадался, как это сделать, но не был уверен, что сработает. Я хотел спросить Калеба, но он заболел. А потом случилось все это дерьмо. И раз уж я умирал, то решил, что стоит попытаться. Зачем вечность держать тебя в ловушке.

Ее лавандовые глаза наполнили слезы, она сжала его руку.

— Именно поэтому мы работали сообща, чтобы спасти твою жизнь. Именно поэтому следили за тобой и боялись, что ты не выживешь.

Ник, тронутый их беспокойством, не знал, что сказать.

Аэрон наконец подошел и протянул Нику свернутый платок.

Ник раскрыл его и увидел ягоды, которые собрал для матери и Калеба.

— Отлично, но как открыть портал, Лерабет ведь ушла?

Аэрон пожал плечами.

— Это не проблема. Ты Малачай. В 11:34 ослабевают завесы. Легко открыть портал и пройти сквозь него.

— 11:34? Почему в это время?

— Переверни и прочитай в обратном порядке.

Ник заморгал, глядя на Аэрона.

— Я идиот с очень тяжелым ранением. Не хочешь помочь братцу и объяснить?

Нашира фыркнула.

— Поверь мне, нашему Малачаю плохо даются загадки. Он даже не любит играть в Зельду.

— Ага, у меня синдром дефицита внимания.

Аэрон тяжело вздохнул.

— Это цифровой шифр слова «hell»[1]. Прежде чем оно стало означать «вечное проклятие», оно просто значило «скрыто за завесой» или просто «скрыто». Даже такое понятие как «адова пасть», такое древнее, что его использовал мой народ еще до того, как к нашим берегам прибыли миссионеры.

Нашира кивнула.

— В 11:34 у адовой пасти или адских врат завеса становится такой тонкой, что можно пробиться из одной реальности в другую. Всегда есть шанс, что кто-то пройдет сквозь нее. Именно поэтому ты видел столько зайттигеров. Атмосферные явления дали сигнал всем стражникам о том, что доступны порталы.

Аэрон скрестил руки на груди.

— Даже я знал, что Нойр пытался перейти из Азмодеи в человеческую реальность.

— У него получилось?

Нашира колебалась с ответом.

— Мне жаль, Ник. Его не смогли остановить.

Внутри него зародился страх. Если Нойр смог пробиться, тогда он пошел за близкими Нику людьми. И скорее всего Ливия сейчас спешила к нему.

Хватит игр.

Ник медленно поднялся, игнорируя боль.

— Что мне нужно сделать, чтобы провести нас?

Аэрон высокомерно фыркнул.

— Ты Малачай, преобрази свое тело, открой портал, пробейся через него.

Звучит так легко.

Нашира положила руку Нику на плечо.

— Но отключи ненависть во время этого.

Ник рассмеялся над ее предупреждением.

— А где все твои загадки, которыми ты мучила меня раньше?

Она улыбнулась ему.

— Я лишь хочу помочь тебе и отблагодарить за освобождение.

— Да пожалуйста, — Ник пошевелил плечами и встряхнул руки. — Ладно, давайте попробуем.

Аэрон встал рядом, чтобы направлять его.

Глубоко вдохнув для храбрости, Ник призвал свои силы Малачая и позволил им пробежаться по его телу. На мгновение вспомнив, что сделала Ливия, он почувствовал, что становится чудовищем и теряет контроль.

Но силой воли он изменил себя. Ливия не стоила того, чтобы из-за нее терять будущее или Никоду и его маму. На кону стояли они.

Надеясь, что Аэрон и Нашира не предадут его, как Ливия, Ник сделал, как ему сказали и пробил дыру из Агонии назад в человеческую реальность, которую он называл домом.

В течении самой долгой и страшной минуты в его жизни он думал, что не справится. Но спустя несколько напряженных секунд он смог сделать дыру нормальной.

Он позволил Нашире и Аэрону пройти первыми, затем последовал за ними и закрыл портал.

— Где мы? — прошептал Аэрон, глядя на кровать и шкаф.

— В моей комнате, — на всякий случай едва различимо произнес Ник.

Используя телепатию, он потянулся к Коди, чтобы узнать, где они все. Она не ответила.

Он запаниковал. Они должны быть здесь, в доме, в безопасности. Почему их здесь нет?

Нашира дотронулась до его руки, чтобы успокоить.

— Дыши, Малачай, не паникуй, не злись, пока не узнаешь побольше.

Благодарный за ее присутствие Ник прикрыл глаза и использовал способности, чтобы обыскать квартиру.

Она была пустой.

Гнев раздирал его, когда он увидел кровь и сражение, записанные заклинаниями Меньяры. Здесь был Нойр, он напал на них.

— Ник, успокойся.

Если честно, ему не хотелось успокаиваться. Он хотел добраться до глотки Нойра. Малачай в нем был яростным и требовательным чудовищем. И сейчас он был голоден, жаждал крови, жаждал вырвать глотки и сердца врагов и всех, кто хочет причинить ему вред.

Тяжело дыша и борясь за контроль, он открыл глаза и уставился на Аэрона.

— Мир выглядит для тебя так же?

— Знаешь, что значит мое имя?

Ник покачал головой.

— Побоище и резня. Когда правили Дагда и Морриган, по всему их королевству для меня стояли алтари. Перед битвой мне в жертву приносили трех молодых воинов — двое мужчин и одну женщину, чтобы убедиться, что я буду благоволить и дарую победу.

— И что я должен уяснить из этого?

— Что я не жаждал собственной крови. Я мечтал добраться до глоток врагов. Их кровь разжигала мой голод, и я хотел, чтобы она омывала мою кожу и кости, пока я не напьюсь ей. Так что, да. Я понимаю, что ты видишь и чувствуешь. Как ты желаешь разорвать их на части и наслаждаться каждым криком и мольбой о пощаде и смерти.

Ник сделал шаг влево.

Аэрон схватил Ника за рубашку и притянул ближе, чтобы тот увидел каждую унцию яростного ужаса в бледных глазах древнего существа.

— Но как твой брат по смертельному искусству говорю тебе, парнишка, не поддавайся ненависти. Помни, что я тебе сказал, спаси себя, пока можешь. Не теряй душу ради мести. Думай о своей Никоде и позволь ей увести тебя от пути жестокости. И если нужно убивать, позволь мне сделать это, я итак уже проклят и потерян. Но для тебя еще есть надежда.

Аэрон отпустил его и отступил. Он похлопал Ника по щеке.

— Лучше?

Не на много, но запуганный богом войны Ник кивнул и несколько секунд пытался совладать с эмоциями.

Наконец он обрел равновесие настолько, чтобы воспользоваться заклинаниями Меньяры и посмотреть, что же произошло и чем все закончилось. Да, его гнев хотел взять верх, но он крепко держал его в узде.

Он не станет своим отцом.

«Я Амброуз Малачай».

И он пойдет своим путем, не важно, верным или нет.

Он глубоко вдохнул и посмотрел на Аэрона и Наширу.

— Они у Калеба.

И у них шла страшная кровавая битва.

[1] — ад.

Глава 16

— Мы не сможем сдержать их! Они прорываются! — крикнула Коди, предупреждая Сими, которая находилась в спальне Калеба с ним и Чирайз.

Демоны, вороны, насекомые… Нойр бросил на них все, что можно было представить.

Коди никогда такого не видела со времен битвы против Амброуза много веков спустя. Они проигрывали, и она была напугана.

После того, как Нойр завладел Завидом, Дэгон выгадал им достаточно времени, чтобы перенести Чирайз сюда, подальше от него.

Но это не продлилось долго. Нойр нашел их, и они снова сражались.

Неожиданно в фойе вспыхнул яркий свет и появилась Ливия в демоническом виде. Высоко подняв голову, она самодовольно оглядывала воюющих.

— Сдавайся, Никода! — крикнула она, стоя у подножия лестницы. — Ник мертв. Я новый Малачай!

Она подняла меч над головой, доказывая свое заявление.

Сердце Никоды, стоящей на балконе наверху, застыло от ее слов. Нет, не правда! Не может быть!

Слезы слепили ее, она вставила стрелу в лук матери.

— Ты лжешь! Я тебе не верю! Ты недостаточно сильна, чтобы убить Ника, — Коди выпустила стрелу в голову Ливии.

Та пригнулась и послала в нее волну, но промахнулась, и та разбила окно над головой Коди.

— Как ты думаешь, чья кровь покрывает меня? — спросила Ливия. — Я перерезала ему горло его же мечом!

Хотя у Ливии и был меч Малачаев, Коди отказывалась верить, что Ник мертв. Она бы почувствовала, это уловка.

— Ты лжешь! — прорычала она. Ник был слишком умен, чтобы умереть от ее рук. Она бы не простила его за это. Никогда!

Здание содрогнулось, когда столкнулись Нойр, Торн и Меньяра.

У Коди заканчивались стрелы. На нее напирали, она устала так, как не уставала с тех пор, когда сражалась с братом против Ника. Мелькали молнии, лил дождь и вокруг раздавались крики демонов.

Но она продолжала сражаться. Так учили ее родители. Сражаться, не смотря на боль и усталость. Никогда не сдаваться.

Ливия подняла меч.

— Вы все! — закричала она яростно. — Слушайте! Теперь вы должны подчиняться мне! Я Малачай! У меня его силы! Я забрала его кровь и меч!

С этими словами битва прекратилась.

Даже Нойр перестал сражаться.

Весь покрытый кровью, он вернулся в комнату, чтобы встать рядом с Ливией.

— Что это?

Она протянула ему меч.

— Я использовала меч Малачая, чтобы перерезать ему горло и забрать его силу. Я лидер усумгаллу! Услышьте меня Хронос и Тиамат — бог порядка и богиня хаоса. Теперь я ваша главная слуга, та, кто увидит последнюю битву.

Рядом с Коди на балконе появились Торн и Меньяра вместе с раненным Ксевом и Дэгоном.

— Что это за безумие? — прорычал Ксев.

Слезы наполнили глаза Меньяры.

— Невозможно. Только не мой Ники.

Рядом с Ливией появилась Тиамат и протянула руку.

— Покажи мне меч.

Ливия протянула его, сложив крылья.

Богиня изучила его и кивнула.

— Это и правда меч Малачая, на нем кровь Амброуза.

Не способная дышать, сдерживающая рыдания Коди упала на колени, с горечью принимая эти слова. Ее единственным утешением было то, что Чирайз спала и не слышала их. Ее убила бы смерть Ника.

Ксев поднял ее и прижал к груди, но он не мог уменьшить ее боль. Только если перережет глотку Ливии.

Коди горела жаждой мщения, она отодвинулась и пошла вперед.

Ксев поймал ее за руку.

— Не смей, они убьют тебя.

— Ну и пусть! Он все, что у меня было, — ее тело сотрясали рыдания, боль и горе наполнили каждую частичку ее тела. Казалось, что у нее вырвали сердце. Она не могла потерять еще кого-то. Она устала хоронить любимых, устала прощаться.

Тиамат протянула меч Ливии.

— Выбирай себе генералов, Малачай.

Грим и Лагерр вышли вперед, нагло ухмыляясь.

Ливия прошла мимо них.

Она была готова выбрать случайных демонов, когда в комнате раздался глубокий каджунский голос.

— Ну уж нет! Положи мой меч. Ты его заляпала, не знаю, смогу ли оттереть твои следы с рукоятки, мымра.

У Коди перехватило дыхание, глаза затуманили слезы, она осматривала толпу, пока не наткнулась на высокого и гордого, крылатого Малачая, с черно-красной кожей.

Амброуз!

Она ненавидела это тело всей душой, но сейчас…

Она хотела поцеловать его.

— Ник, — выдохнула она и ее затопило облегчение.

Он влетел в комнату с двумя незнакомцами. Но по тому, как Ксев замер, было ясно, что он знает по крайней мере одного из них.

Ливия, взвизгнув, повернулась к Нику.

— Нет, я убила тебя! Ты мертв! Я видела!

Ник в свойственной только ему манере высокомерно нахмурился.

— Как видишь, нет. Нам нужно поговорить о твоем косоглазии. Хорошо, что ты не мужчина, потому что тебя бы все время выгоняли из туалетов по всему городу. Как же у тебя плохо с прицелом.

Когда она попыталась напасть, Ник вырвал у нее меч. Затем отбросив ее к стене своей силой, он повернулся к Тиамат.

Ник не был настроен играть с древней богиней. Хотя он знал, что она может разнести его на кусочки, ему было плевать.

— Я так понимаю, что прошел испытание?

Она лишь кивнула.

— Хорошо. Это значит, что я могу выбрать генералов?

И она снова кивнула.

Ник не отрывал от нее глаз, с легкостью перечисляя имена:

— Нашира, Ксев, Дэгон, Аэрон, Коди, Калеб.

— Ты не можешь сделать этого! — запротестовали Грим и Лагерр в унисон.

Тиамат усмехнулась.

— Он может выбрать кого угодно, чтобы вести его армии. Это его прерогатива.

Она повернулась к Нику.

— Но знай Малачай, что ты выбрал самую сильную из когда-либо существовавших групп. Вместе они могут убить тебя однажды.

Ник кивнул ей.

— На это и рассчитываю.

Тиамат и Хронос встали рядом с Нойром.

— Пора тебе вернуться в твою реальность.

— Нет! — рявкнул он. — Мы так не договаривались.

Хронос пожал плечами.

— Баланс сохранен, Амброуз доказал, что достоин своей крови. Он победил в соревновании, прошел испытание и воскрес. Он даже подавил своих старых генералов и выбрал новых. Порядок восстановлен, он заявил о своем праве по рождению.

Тиамат сморщила носик.

— Смирись.

Во взгляде Нойра, направленного на Ника, появилась ненависть.

— Теперь я знаю, кто ты, мальчишка. Это только начало.

Ник скрестил руки на груди и задрал подбородок со всей своей каджунской гордостью.

— Пусть ты и знаешь мое имя и лицо, но меня ты не знаешь. И это твоя ошибка. Иначе ты не стал бы угрожать мне и ничему моему, — он с усмешкой оглядел тело Нойра. — Если думаешь, что справишься со мной, то лучше не приходи один.

Он посмотрел на тела на полу.

— И не забудь запастись мешками для тел.

Нойр испарился, издав яростный рев, и забрал кричащую Ливию с собой.

Грим обменялся яростными взглядами с Лагерр, затем подошел к Нику ближе. Жнец стоял нос к носу с Ником в форме Малачая.

— Мальчик, это легкое пренебрежение сегодня не будет забыто. Позволь мне облачить чувства Нойра в слова, понятные тебе и твоим демонятам… — он оглядел их всех. — Считайте себя полезными. Еще посмотрим, сучки.

По щелчку его костлявых пальцев он, Лагерр, Боль и Страдания исчезли из комнаты.

— На что? — спросил Дэгон.

Фыркнув, Коди объяснила ему, а Ник оглядывался в поисках Завида.

Меньяра грустно покачала головой.

— Завид умер, Ник. Мне жаль. Ливия принесла его в жертву, чтобы привести Нойра в эту реальность.

— Нет… — Ник не мог поверить, боль за друга захлестнула его. — А что с Калебом?

— Он наверху, все еще без сознания. Она пыталась сделать это с ним, но он слишком могущественный. Он боролся с ней даже во сне.

Слава богу.

— А мама?

К нему медленно приблизилась Коди.

— Она с Калебом, их обоих охраняет Сими.

Вздохнув от облегчения, благодарный своим друзьям, он наконец-то принял человеческий вид.

Как только он перестал выглядеть, как создание, хладнокровно убившее ее и ее брата, Коди запустила руку ему в волосы.

— Можно спросить о новом тебе-Малачае?

Он глуповато улыбнулся, затем притянул ее к себе, и зарылся лицом в ее шею, чтобы вдохнуть сладкий запах ванили, от которого всегда кружилась его голова.

— Я узнал, как контролировать его. По крайней мере пока.

Она прижала его сильнее.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Никогда не знаю, — фыркнул он и поцеловал ее.

К Нику подошел Торн и тяжело вздохнул, глядя на него.

— Молюсь богу, что ты знаешь, что делать с этой новой группой, которую ты выбрал, парень.

По тому, как он смотрел на Аэрона, Нику показалось, что между ними произошло что-то серьезное. Но оба никак это не объяснили.

То же самое с Торном и Дэгоном.

Ник, прижимавший к себе Коди, пожал плечами в ответ на предупреждение Торна.

— По крайней мере я кое-что узнал о сарра и их преданности.

Торн фыркнул.

— Дружеское расположение порождает неуважение, — и с этим предупреждением он оставил их.

Ник наблюдал, как Ксев недоверчиво пялился на Аэрона. Он ходил вокруг него, будто боялся дотронуться.

— У тебя тело? Как?

— Я позаимствовал немножко крови, — Аэрон посмотрел на Ника с улыбкой.

Ксев ахнул.

— Он тебя не убил за это?

— Пока нет.

Ксев, качая головой, протянул руку Аэрону, который, поколебавшись, взял ее. Ксев притянул его к себе и обнял по-мужски.

— Спасибо, братец.

Аэрон кивнул.

Ксев поцеловал его в макушку, затем отпустил. Отступив, он встретился с удивленным взглядом Ника.

— Я так обязан ему своей жизнью, что ты даже представить не можешь.

Ник поднял руки, защищаясь.

— Эй, я не осуждаю. У меня для этого слишком безумная жизнь.

Все потихоньку возвращалось к нормальному, Ник и Коди пошли наверх с Аэроном и Ксевом, чтобы дать ягоды его маме и Калебу и вернуть их к жизни.

— Уверен, что сработает? — спросил Ник, осторожно выдавливая сок из ягод.

Аэрон посмотрел на него, как на идиота.

— Ты же не серьезно, да?

Он едва договорил, как проснулся Калеб, кашляя и жадно хватая воздух. Как только он увидел их в комнате, тот начал ругаться на Ксева.

— Что он делает в моем доме?

Ксев тяжело вздохнул.

— Рад, что ты вернулся, брат, — и сразу же исчез.

Ник тяжело вздохнул.

— Знаешь, а ведь сегодня он спас тебе жизнь.

Калеб хмуро посмотрел на него.

— Нет, Ник. Он забрал мою жизнь, когда позволил врагам убить мою жену. И как бы я хотел, чтобы ты не освобождал его.

— Именно поэтому ты пытался торговаться за свою свободу?

Калеб нахмурился.

— Ты чего нанюхался?

— Ливия сказала, что ты призывал силы, стараясь освободиться от меня.

Калеб прижал руку к голове, будто у него разыгралась мигрень.

— Что? Ты совсем дурак? Погоди, ты точно знаешь ответ.

Он медленно выдохнул, потом снова заговорил.

— Слушай, придурок… Мне плевать какими глупостями забила твою голову Ливия. Единственный человек, который может освободить меня от тебя, что влечет за собой смертельную опасность и проклятие, с которыми я лучше не стану сталкиваться, это мой отец. И ему я не доверяю. Хотя вряд ли он станет что-то делать, ведь он правая рука Нойра. Я уверен, что за свободу он потребует выпустить тебя в этот мир, и тогда нет смысла от тебя освобождаться. Так что нет, я не пытался сделать это, потому что нет смысла, — Калеб почесал лицо. — Кроме того, я слишком привязался к твоей раздражающей глупости. Ты как питомец, который жует мою любимую обувь.

Наверное, ему стоило бы обидеться, но со стороны угрюмого Калеба это было выражением любви.

— Я рад, что ты сегодня не умер, — Ник покинул комнату и услышал, как Калеб орет, спрашивая как и почему здесь оказался Дэгон.

Игнорируя его и оставив Меньяру объяснять, Ник присоединился к Сими в комнате для гостей, ожидая, затаив дыхание, когда его мама откроет свои голубые глаза.

Она хмуро посмотрела на него, затем обвела взглядом комнату.

— Где я? Как я сюда попала?

— Ты не помнишь, ма?

— Хм… нет.

— У нас отключили электричество, и мы пошли к Калебу. Ты была на лестнице, когда шторм разбил окно и его куски ударили тебя. Ты упала, — Ник запомнил, что в этой лжи ему надо будет признаться священнику в воскресенье. Ему много о чем стоит поговорить с ним. И скорее всего отец Джеффри решит, что он пишет книгу.

Но ничего. Он был просто благодарен за то, что выжил, и что мама была с ним.

Что напомнило ему о еще одной важно вещи, которую надо сделать.