Любое копирование текста без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО!

Теплые руки вцепилась мне в бедра, гладкая кожа прижалась к моей спине. Его руки двигаются вперед, пока не оказываются на моем животе, я слегка раздвигаю ноги, это для него знак спуститься ниже. Его губы на моем плече, такие теплые и нежные, я слегка покачиваю бедрами, задевая его. Я хочу, чтобы он знал, я готова

— Нокс, — мой приглушенный от страсти голос едва слышен. — Пожалуйста.

— Люблю слышать, как ты умоляешь.

Его слова рассекают воздух у моего уха. Моя кожа пульсирует, мой клитор жаждет его прикосновений. Он держит руки на моем животе, и присасывается к моей шее. Я дрожу словно наркоман, мое тело трясется в предвкушении.

— Пожалуйста.

Я пытаюсь толкнуть его руки вниз, туда, где я хочу ощутить их больше всего, у себя между ног. Он хватает мои запястья и надавливает своими бедрами на мои. Его твердая и горячая эрекция расположилась напротив моей попы. Я хочу чтобы он был внутри меня, но он собирается заставить меня умолять.

Я вырываю руку из его плена, тянусь назад, хватаю его затылок и поворачиваю голову так, чтобы поцеловать его. Его поцелуй такой же мощный, как и все в нем. Возможно это самое мощное оружие в его арсенале, но я никогда не скажу ему этого. Нокс не тот тип мужчины, который хочет стать известным благодаря своем умения целоваться.

— Пожалуйста, войди в меня, — бормочу я свою ему в рот.

Он нежно массажирует мою грудь, и искра удовольствия пульсирует у меня между ног. Он сжимает мой сосок и легонько тянет, я выгибаю спину, чтобы не потерять контакт моей кожи с его твердым членом.

— Пожалуйста войти куда? — спрашивает он, и я слышу улыбку в его голоса.

— Пожалуйста, трахни меня в задницу.

Его рука скользит вниз, и я испускаю пронзительный крик, когда его палец дразнит мой клитор. Затем его эрекция скользит между моими бедрами, находя мою влагу. Он потирается о мою плоть, пока его член не становится скользким от моих соков. Он тычет своим концом в мою попку, и я с трудом дышу.

Он скользит внутрь на дюйм и стонет.

— Блядь!

Мою плоть жжет., он медленно выходит. Я закрываю глаза, и сглатываю в предвкушении. Он снова входит, немного дальше, а его палец массажирует мой клитор, мои мышцы сжимаются вокруг его члена.

— Ты невероятно вкусная, — бормочет он мне в ухо. — Абсолютно невероятная.

Он медленно продвигается, проходя немного дальше с каждый толчком, пока не оказывается похороненным во мне настолько глубоко, насколько позволяет мое тело, пока я не чувствую конец его твердого члена, упирающийся мне в живот изнутри. Мои глаза закатываются от наслаждения, я не могу ни говорить, ни дышать. Я даже не могу дрожать, когда оргазм пронзает меня. Я умерла самой изысканной смертью.

Он взрывается внутри меня. Тепло стекает по моим бедрам, но мое тело слишком вялое, чтобы тревожиться о простынях. Если бы я могла, я бы навсегда осталась лежать здесь в такой позе.

Мне понадобился целый час, чтобы прийти в себя и пригласить Нокса в душ вместе со мной. Я намыливаю крепкие мышцы его спины, пока он упирается руками в стену, слегка массажирую ему плечи и шею, и он стонет от удовольствия.

— Ты так напряжен. — я впиваюсь пальцами в его плечи, они твердые, как гранит. — Тебе нужен массаж.

— Десять лет ненависти переполняют эти мышцы. Никакой массаж в мире не сможет исправить это.

Я скольжу руками вокруг его талии, прижимаюсь щекой к его спине, и думаю о том дне, когда Нокс обнаружил степень своей ненависти. О том дне, когда я обнаружила, что Нокс не остановится ни перед чем, чтобы отомстить за убийство своей матери. Дне, когда я узнала, насколько далеко он способен пойти, чтобы добраться до меня.

Когда Август вошел в гараж три недели назад, я была уверена, что у меня галлюцинации. Я не верила, что Август и Нокс могли что-то делать вместе. Они не могли еще больше отличаться друг от друга, даже если бы родились на разных планетах.

Август избалованный богатенький мальчик, проводит лето в Хэмптонсе и ведет блог о винтажной моде. Нокс изысканный миллиардер со склонностью к доминированию, и глубокими связями с криминальной семьей Венетто — моей семьей.

Когда Август сел за стол в пустом гараже и сказал мне, что он работает с Ноксом на протяжении пяти месяцев, мое сердце почти остановилось. Все начало обретать смысл. Август не приглашал меня в свою квартиру четыре месяца. Он просто водил меня за нос месяцами, до того дня, когда моему отцу были предъявлены обвинения. Затем Нокс начал этап своего плана, в котором была замешана я.

Я не разговаривала с Ноксом больше недели. Не отвечала на его звонки, е-мэйлы и смс. Когда он объявился в моей квартире, я не открыла дверь. Я знала, что он не будет стучать, он ведь не хотел привлекать к себе внимание.

Но я не глупа, я знаю, что он понимает, со мной надо обращаться нежно и, зачастую, на расстоянии. Я ключевой свидетель против моего отца. Пока он заботиться о моем счастье, его вендетта может продолжаться без каких-либо препятствий.

Проблема в том, что я знаю, у меня не так уж много рычагов давления. Даже если я дам показания, что видела, как мой отец убил Фрэнка Майнеллу в моей гостиной когда мне было тринадцать, Нокс найдет способ дискредитировать меня. Не потому что он сволочь, а потому что никто не способен выстоять на пути к его мести.

Так что я слежу за тем, что я говорю и что делаю. Он наблюдает за каждым моим шагом, я чувствую его присутствие на каждом повороте. Нокс знает все мои привычки и недостатки, всю мою семью, всех моих коллег и друзей.

Друзья.

Обнаружив, что Август участвовал в этом плане, я поставила под сомнения все свои отношения с окружающими. Разве не моя лучшая подруга Лита попросила проводить ее до железнодорожной станции, где я была похищена головорезами Нокса? Разве это не Лита заставила меня усомниться в верности Августа одним вопросом?

Добрался ли Нокс и до Литы? Это именно то, что я планирую выяснить во второй половине дня.

Нокс поворачивается лицом ко мне. Он берет мое лицо в свои сильные рук и целует меня, как будто знает о чем я сейчас думаю. Такое впечатление, что он хочет, чтобы я забыла обо все, кроме него и его сводящего с ума поцелуя. И это работает.

Он слегка посасывает мою верхнюю губу, когда отступает назад.

— Вкусные.

Он дарит мне хитрую полуулыбку, когда скользит руками между моих ног и толкает меня к стене. Волны удовольствия проносятся по всему телу.

— На следующей неделе я возьму тебя повидать твоего отца.

Засунув два пальца внутрь, его большой палец начинает ласкать мой набухший клитор. Он зажимает мочку моего уха между зубами и рычит.

Я смеюсь, когда дрожь проходит сквозь меня.

— Мне не нужно его видеть.

— Это не просьба, Ребекка.

Он вынимает пальцы, и медленно поднимает их вверх. Он задирает мою ногу так высоко, что оставляет мягкий поцелуй на моей лодыжке, когда толкается в меня. Он держит меня за лодыжку, пока медленно врывается внутрь. Трение его члена о мой клитор послыает дрожь через мое тело.

— Я не хочу видеть…своего отца в тюрьме….до конца его жизни. — Стону я. — Я вообще не хочу его видеть.

Он так жестко врезается в меня, что я чувствую себя так, будто он разрывает меня пополам.

— Он предстанет перед судом через два месяца….Ты увидишь своего отца….Я возьму тебя с собой. — Сохраняя захват на моей ноге, он зарывается пальцами в мои волосы. Затем он мягко тянет мою голову назад, когда входит в меня еще жестче. — На моем самолете.

Он ужесточает хватку на моих волосах и тянет меня сильнее. Я с трудом ловлю воздух. Он засовывает свой язык мне в рот, заставляя меня замолчать, доказывает, что у меня нет выбора в этой ситуации. Нокс делает то, что хочет только он. И я делаю то, что хочет он. Поэтому, на следующей неделе я поеду повидаться с отцом, с убийцей, и это будет наша первая встреча за четыре года.

Голос Нокса словно сирена в моей голове, предупреждает меня не говорить Лите ничего о нем или его делах с Августом и моим отцом. Конечно, Лита непрерывно звонит и шлет мне смс все три недели, пока находится в доме своих родителей в Поукипзи. С того самого дня, когда новость о предъявлении обвинений моему отцу была показана по национальному телевидению. Она бы вернулась на Манхэттен раньше, если бы я настойчиво не заверила ее, что со мной все в порядке.

Лита и ее вьющиеся русые волосы атакуют меня, когда я открываю дверь своей квартиры.

— Ребекка! Прости меня, что я оставила тебя.

Она качает меня как ребенка, учитывая наш рост, это подходящее сравнение. Я смеюсь, когда обнимаю ее. Мой смех звучит немного напряженно от ее сокрушительных объятий, и из-за моих подозрений в отношении нее.

Наконец, она отпускает меня.

— Я сожалею, что меня не было здесь, когда все это случилось. Особенно когда Август оказался полным придурком, как я и ожидала.

Она садится за маленький металлический столик, я сажусь напротив и ставлю перед ней стакан холодного чая. Лита не часть пьет, и это дна из многих вещей, которая меня в ней восхищают. У нее есть ненасытная потребность контролировать ситуацию, а алкоголь зачастую не позволяет этого делать. Я должна выяснить, как мне оставаться главной в этом разговоре. Как направить его в нужное русло и выяснить правду о том, привлек ли ее Нокс или нет к участию в своей вендетте, и в то же время удержать её от правды о моем участии в этом деле.

Она драматично нюхает воздух.

— У тебя совсем недавно был здесь секс.

— Что? Нет, у меня не было секса. — Я хватаю свой запотевший стакан и делаю глоток холодного чая.

Она смотрит через плечо на мою неубранную постель.

— Ты лжешь. Кто это был. Это ведь был не Август, правда? Ты не вернешься к этому лживому козлу, правда ведь?

— Нет! Август заставляет меня страдать. Он, вероятно, месяцами обманывал меня.

— Итак, он признал это? Так просто?

— Нет, я просто предполагаю, потому что…

Я делаю длинный глоток чая, пытаясь притормозить. Я не хочу лгать Лите об Августе и его вовлеченности в дела Нокса. У Литы достаточно проблем с доверием, и без моего участия.

Мы обе были преданы кем-то в определенный момент нашей жизни. Кем-то, кто заставил нас презирать людей, которые лгут. Для Литы это была мама.

Когда ей было семнадцать, женщина, которая, как она думала, была ее мамой, познакомила её с настоящей матерью. Получилось так, что женщина, которая растила Литу, была соседкой биологической матери Литы. Биологическая мать Литы была молода, когда родила ее, она буквально оставила Литу на ступеньках соседского дома с запиской и ушла.

Теперь Лита каждое лето проводит три недели в Поукипзи со своей биологической матерью, чтобы наверстать потерянное время. Ее отношения с матерью, которая вырастила ее, до сих пор остаются напряженными. Я вполне понимаю, насколько это трудно, прийти в себя после такого предательства. Когда я увидела, как мой отец убивает «дядю» Фрэнка, я почувствовала, что наконец-то увидела реального Джона Венето. Не того, который притворялся моим любящим отцом.

Конечно, есть вероятность, что Лита уже знает о Ноксе. Иначе, зачем бы она спрашивала меня об Августе в тот же день, когда я была похищена Ноксом и вся эта схема между Ноксом и Августом всплыла наружу. Это ведь не может быть совпадение?

— Лита, у меня есть…

Я останавливаюсь, когда внезапно понимаю, что Нокс, скорей всего, установил жучки в моей квартире. Когда я спросила его об этом, он утверждал, что ни камер, ни жучков тут нет. Якобы он не хочет, чтобы его люди видели, как я раздеваюсь, или слышали, как я кричу его имя в порыве страсти. Но я не уверена, что верю этому.

— У тебя есть…что? — серые глаза Литы не мигают, пока она ждет окончания предложения.

Я наклоняюсь вперед, чтобы прошептать ей на ухо, а она хихикает как школьница.

— Я встретила кое-кого.

— Я знала! — выкрикивает она.

— Шшш! — я практически закрываю ей рот рукой. — Пожалуйста, не говори ничего…так громко.

Она смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Ты очень странно ведешь себя. Ты встречаешься с тем жутким парнем с работы? Как там его имя? Чарльз? Чаки?

— Чарли, — быстро отвечаю я, чтобы она замолчала.

Раскаяние скручивает мой живот, когда я думаю о Чарли. После того, как он видел, что я выходила из лаборатории криминалистики в Квинсе, когда я больная должна была сидеть дома, Нокс собирался «позаботиться» о нем. Чтобы это не значило. Чарли не появлялся на работе три недели. Он звонил на работу каждые несколько дней, сообщая, что его мать, живущая в Мичигане, все еще не поправилась. Как только Чарли стал помехой для Нокса, его мать неожиданно заболела.

У меня такое чувство, что Чарли никогда не вернется в 14-й участок.

Я ставлю стул прямо рядом с Литой, придвигаюсь ближе и шепчу.

— За мной наблюдают.

Она поворачивается ко мне, чтобы понять, разыгрываю ли я ее.

— Кто?

— Мой отец.

Это ведь не совсем ложь. Нокс работает на моего отца.

Ее глаза округляются, когда она понимает, что я не шучу.

— Почему? Из-за процесса? Я не понимаю. У тебя есть доказательства против него или что-то такое?

— Я не могу говорить об этом. И ты тоже никому не скажешь. Хорошо?

— Может тебе следует сообщить, если ты думаешь, что кто-то преследует тебя? Ты работаешь в проклятом отделе полиции. Иисус, Бекки. Это очень серьезно.

Я снова шикаю на нее.

— Никто меня не преследует. Не сходи с ума. У меня все под контролем.

— У тебя все под контролем?! — она громко шипит на меня. — Ты правда думаешь, что способна контролировать своего отца?

Я смотрю ей в глаза и молюсь, чтобы не сломаться. Не говори ей о том, что ты видела. Не говори ей о Фрэнке Майнелла.

Мои плечи опускаются, когда я понимаю, что не могу хранить такой секрет в тайне от Литы. Она первый друг, который появился у меня, когда я переехала на Манхэттан из Бенсонхерста четыре года назад. Я встретила ее на классе по социологии в колледже.

Я только один раз была на лекции, и она предложила мне сделать копию ее записей в Старбаксе вниз по улице. Она до сих пор в восторге от их чая латте, даже спустя четыре года. Мы встретились в кафе и болтали целых четыре часа. Мы мгновенно стали лучшими друзьями, когда она рассказала, что только что переехала из Поукипзи, чтобы убраться подальше от семьи. Было приятно знать, что не я единственная живу с невыносимым багажом прошлого.

— Послушай меня. Нет никакой опасности. Как ты и сказала, я работаю в проклятом отделе полиции. Я привыкла, что на меня смотрят. Я знаю, как справиться с этим. Окей?

Она пробегает руками по волосам и тянется к сумочке, которая висит на спинке стула. Она вытаскиевает какой-то сверток. Я качаю головой, забираю сверток и начинаю его разворачивать, ненужная газета летит на стол. Я достаю восьми дюймовую фигуру кошки и ставлю ее на пол между нами.

Лита всегда привозит мне раскрашенных вручную кошек из маленького магазина сувениров в Поукипзе. Первый раз она сделала это в шутку, три года назад. Я так испугалась этой кошки, когда увидела ее, что Лита привезла еще одну в прошлом году. Это уже третья.

— Спасибо.

Она осматривает мою квартиру, и на ее лице появляется улыбка.

— Ты все еще не сказала мне, с кем у тебя был секс сегодня утром?

Я вздыхаю, откидываюсь на спинку стула, и вспоминаю свое утро с Ноксом.

— Это никто. — Я стараюсь казаться беспечной, но мне не удается скрыть свою усмешку.

— О, нет. Я узнаю этот взгляд. — Она наклоняется вперед. — Это секс настолько хорош, или ты просто влюбилась?

— Я не влюбилась.

— Итак, это секс?

Я пялюсь на стол, чтобы не смотреть ей в глаза. Как я могу сказать ей, что это не просто секс? Как я могу рассказать ей, что чахну по парню, которого увидела, когда мне было пятнадцать? Она подумает, что я сумасшедшая. Как я расскажу ей о той энергии, которая исходит от Нокса? Это невозможно описать.

— Это больше, чем просто секс.

— Ты рассталась с Августом три недели назад и уже влюбилась? Черт!

Я смотрю на нее и встречаю ее отчаянный взгляд.

— Нокс Саваж. У него охранная фирма. Он…

— Он работает на твоего отца.

— Почему ты это сказала? Ты знаешь его?

Она качает головой.

— Не надо быть гением, чтобы понять это. — Она откидывается на спинку стула, и делает паузу, потерявшись в воспоминаниях. — Он защищает твоего отца, пока тот не выйдет под залог?

Я киваю, а сама думаю, Что-то типа того.

Нокс

Я мягко озвучиваю приказ.

— Убедись, что веревка достаточно длинная, чтобы его ноги доставали до стула, но не настолько длинная, чтоб он мог коснуться земли, когда упадет. Помни, когда он стоит на носочках, его рост шесть футов.

Билли хороший парень, но иногда он может быть слегка туповат. Ему частенько необходимо напоминать, как надо выполнять свою работу. Я не возражаю. Он может быть тупым, но он достаточно жесток. Он сделает все, о чем я его попрошу.

Я сижу за столом в стейк хаусе, на углу 14-го участка. Я смотрю, как Билли вешает петлю в нескольких шагах от стола, где несколько месяцев назад Ребекка обедала с Чарли. Мой технарь, Свен, уже влез в ноутбук Чарли и оставил там прощальную записку от его имени.

Он сделал все таким образом, чтобы это письмо попало на почту Ребекки за час до смерти Чарли.

Бедный маленький влюбленный Чарли. Он бы никогда не смог заполучить Ребекку. И теперь, когда его мама умерла от рака яичников на прошлой неделе, не осталось ничего, ради чего ему стоит жить.

Бруно несет обмякшее тело Чарли, подушечки под манжетами его рубашки гарантируют, что на его запястьях не останется никаких следов борьбы. Чарли держали на складе, недалеко от дома его матери в Мичигане, в течении последних трех недель. Нам необходимо было время, чтобы травмы, которые он получил, когда сопротивлялся, исчезли. Теперь он как новенький, и готов умереть.

Должен признать, какая-то часть меня жалеет, что он приходит в себя и пытается бороться с судьбой. Было даже немного жаль наблюдать, как он сходил с ума в оббитой войлоком комнате в Мичигане. Ему понадобилось девять дней голодовки, чтобы сломаться и начать сотрудничать. Он снова набрал вес и делал все, что мы хотели. Жаль, что у него никогда не было шанса выжить.

Бруно поднимается по лестнице с телом Чарли в руках. Он ставит ноги Чарли на стул.

Затем он придерживает его сзади за талию, натягивает петлю вокруг шеи Чарли и позволяет его телу наклонитесь вперед. Теперь Чарли стоит, наклоняясь вперед всем своим весом. Бруно спускается с лестницы. Билли делает шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой. В конце концов, Бруно отодвигает лестницу так, чтобы он мог вытолкнуть стул из под ног Чарли.

— Подождите! — Бруно и Билли выглядят смущенными мои возгласом. — Я сам хочу сделать это.

Нокс добрался до Чарли, прежде чем тот поделился своими подозрениями. Я благодарна, что не имею никакого отношению к файлу с доказательствами против моего отца. Все, что я сделала, это положила файл в стол на ресепшн в лаборатории криминалистики в Квинсе. Его нашли на следующий день, прямо после того, как отцу были предъявлены обвинения. А затем его выпустили под залог в $15 миллионов и оставили под домашним арестом. Но меня могут обвинить в препятствии правосудию, если кто-то обнаружит, что это я положила туда файл.

Таким образом, я благодарна Ноксу, что он позаботился о Чарли. Но мне все еще неприятно, когда я прихожу каждый день на работу и не слышу ехидных замечаний Чарли. Нокс заставил его замолчать. И он отказывается сказать мне, что с ним, в порядке ли он.

— Он ведь все еще звонит на работу, не так ли? — рявкнул на меня Нокс, когда я спросила его об этом.

— Это ведь не значит, что он в порядке. Где ты его держишь? Когда ты отпустишь его?

В конце концов, эти вопросы довели меня до истерики. К счастью, мы были у меня дома, и никто не увидел этот взрыв. Ноксу еще только предстоит появиться со мной в общественном месте. И он ни разу не приглашал меня домой, он утверждает, что это ради моей же безопасности. Как и круглосуточная охрана, которую он оставил на стоянке позади моего дома.

Прямо сейчас, я должна сконцентрироваться на том, чтобы выполнить работу. Детективы и офицеры приходят каждые несколько минут, чтобы предоставить новые доказательства для обработки. Я регистрирую их, и моя коллега Трейси, убирает их в сторону, пока кто-нибудь не придет, и не заберет их в другое хранилище. Или в судебно-медицинскую лабораторию, для проведения тестов. Или в здание суда, где они будут предъявлены на процессе.

К 10 утра я порядком устала. А затем темп работы замедляется. За последний час, в наш отдел не зашел ни один человек. Полная тишина.

Я поднимаю телефонную трубку, чтобы позвонить сержанту, но визг за моей спиной заставляет меня бросить её. Я поворачиваюсь назад, и вижу Трейси, прикрывающую рот рукой, и не отрывающую взгляда от своего монитора. Взгляд на ее лице посылает мурашки по моему телу.

— Что случилось?

Я отталкиваю стул, и подхожу к ее столу. Она быстро пытается свернуть окно браузера, но слишком поздно, я вижу его. Заголовок гласит: Полицейское управление Нью-Йорка — детектив найден мертвым в ресторане в Мидтауне.

— Открой его.

У нее на глазах появляются слезы.

— Милая, ты не захочешь увидеть это.

— Открой его!

Ее плечи опускаются, когда она тянется к мышке и кликает по окну. Новость снова появляется на экране, и с каждым словом я чувствую, как мое тело опускается вниз. Пока не упала, я сажусь рядом с Трейси, хватаясь за стол для поддержки.

— Детка, это не твоя вина, — настаивает она, не имея ни малейшего представления о том, насколько она ошибается.

Она думает, что Чарли совершил самоубийство, потому что не смог меня добиться. Она не знает правду. Истина заключается в том, что Нокс не просто заставил Чарли замолчать. Он убил его. Чарли был просто лишней жертвой в его плане мести. Как долго я буду нужна ему, пока не превращусь в такую же жертву?

Я не собираюсь сидеть и ждать, я просто выясню это.

Главный офис Нокс Секьюрити на 7-й Авеню выглядит именно так, как я себе и представляла. Высокий, темный и стильный, он источает силу и безопасность. Если бы Нокс был зданием, он выглядел бы именно так.

Я влетаю в лобби, и вижу трех девушек за стойкой ресепшн: блондинка за стеклянным столом в центре, чернокожая девушка с прекрасными каштановыми волосами за стойкой справа; и азиатка за другим столом слева. На минуту, я так растерялась, что забыла о своей злости.

— Могу я вам помочь? — спрашивает блондинка, и вся моя ярость возвращается.

— Я хочу увидеть Нокса Саважа.

Она улыбается, такой понимающей улыбкой, как будто знает, кто я такая, или же просто я не первая женщина, которая врывается сюда с требование увидеть Нокса.

— Мистер Саваж на встрече. Он принимает посетителей только по предварительной договоренности. Вы договаривались о встрече или вы бы хотели записаться?

— Я не нуждаюсь в записи на прием, так что вы можете стереть эту маленькую ухмылку с лица.

Девушка не сделала ни одного звонка, и даже не нажала какую-либо кнопку, но два охранника появляются по бокам от меня.

— Мэм, какие-то проблемы? — спрашивает парень справа от меня пронзительным, но спокойным голосом.

Я ненавижу употреблять громкие имена, особенно учитывая последние новости про моего отца, но у меня нет выбора.

— Вы знаете кто я?

Парни смотрят на меня. По крайней мере, я надеюсь, что на меня, потому что я не могу видеть их чертовы глаза из-за темных очков, которые они одели.

— Я Ребекка Венето. Дочь Джона Венето.

— Дерьмо. — шепчет он себе под нос, а потом обращается к девушке. — Я проведу ее наверх.

Лифт работает от отпечатков пальцев и кода безопасности. Когда мы входим внутрь, мне становится плохо посреди этих сверкающих зеркальным стен. Я хватаюсь за поручень, чтобы не упасть.

Чарли мертв.

— Мэм, с вами все в порядке? Вы выглядите немного бледной.

— Я в порядке.

Когда мы поднимаемся на 29-й этаж, охранник пристально на меня смотрит.

— У меня нет доступа на этот этаж.

— И что это значит? Вы притащили меня сюда просто так?

— Нет, он у вас есть. Вам просто надо приложить свой палец сюда, — говорит он, указывая на маленький сенсор на контрольной панели лифта. — Затем введите свой код безопасности на этом экране.

— Нет у меня никакого кода безопасности.

— Мы получили указание, что если вы сегодня придете, передать вам, ваш код безопасности это шестизначное число.

Я качаю головой с отвращением. Конечно, он ожидал, что я приду сюда. Он всегда на шаг впереди меня.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь придумать, что это может быть за число. Я кладу палец на сенсор, и клавиатура активизируется. Я пробую ввести свою дату рождения, безрезультатно. Я пробую дату рождения Нокса, то есть Марко, и ничего не происходит. Я пробую ввести даты рождения родителей, ничего не работает.

А затем я вспоминаю последний раз, когда я видела Марко в моей гостиной, когда мне было пятнадцать. День, когда он вышел из тюрьмы и оставил Бенсонхерст, чтобы стать Ноксом Саважем.

Я ввожу дату 041806. 18 апреля 2006 года.

Двери лифта медленно открываются, и я выхожу. Я изумлена, не могу в это поверить. Я еще его даже не видела, а он уже отлично манипулирует моими эмоциями. Теперь я не так зла, как была тогда, когда вошла в здание.

К счастью, осознание того, что он пытается манипулировать мной, снова приводит меня в ярость. Я шагаю по плюшевому ковру к рыжеволосой девушке администратору, которая смотрит на меня с фальшивой улыбкой.

— Доброе утро, Мисс Венето. Мистер Саваж просил передать вам, что он сейчас на встрече, но скоро освободится. Могу ли я предложить вам кофе, чай, или шампанское, пока вы ждете?

— Засунь свое шампанское и свою улыбку себе в задницу. Где его кабинет?

За ее спиной две двери, справа и слева. Какую мне выбрать?

Это не загадка, Ребекка. Просто сделай выбор.

Я выбираю правую дверь и иду к ней, девушка поворачивает голову ко мне. Ее лицо почти такое же красное, как и ее волосы. Она раздражена, отлично.

— Вы не можете туда войти.

Она пытается помешать мне взяться за дверную ручку, ее худые пальцы вцепились в мое плечо как клешни.

— Если вы не отпустите меня прямо сейчас, я прослежу, чтобы Нокс не просто уволил вас. Я прослежу, чтобы он вас уничтожил.

Когда я понимаю, что я только что сказала, я прихожу в ужас. Боже, что со мной происходит?

Я превращаюсь в дочь своего отца.

Она сразу же отпускает мою руку, и в ужасе смотрит на меня.

— Мне очень, очень жаль. Не знаю, что на меня нашло. — она тянется к моей руке. — Боже мой, я сделала вам больно? О, нет. Мне правда жаль, я не хотела этого, я плохо отреагировала. Пожалуйста, умоляю вас, не говорите об этом мистеру Саважу. Пожалуйста, мне нужна эта работа.

Ей не нужна эта работа, ей нужно убраться подальше от Нокса Саважа, прежде чем эта работа разрушит ее жизнь. Но я не собираюсь говорить ей об этом, мне ее жаль, но я все еще зла на нее.

Она кивает, и открывает для меня дверь, придерживая, чтобы я могла пройти. И тут мой желудок скручивает, когда я вспоминаю изображение на сайте New York Times. Это была фотография ног Чарли, которые болтались над полом в том самом месте, где мы ужинали месяц назад. Это воспоминание добивает меня.

Чарли мертв, и это все из-за меня. Это все моя вина.

Приходят слезы и мои руки дрожат, когда я пытаюсь их вытереть. Мы идем по длинному невзрачному коридору. В конце коридора, секретарша поворачивается ко мне.

Она в шоке от моих слез и ей не сразу удается найти слова.

— Вот его кабинет. На самом деле у него нет встречи.

— Я так и думала.

— Пожалуйста, не говорите ему.

— Не буду.

— Спасибо. — шепчет она, и идет обратно на свое место.

Я жду, пока она не скрывается из виду, и тянусь к ручке двери. Но, внезапно, дверь открывается. На пороге стоит Нокс, в одном из своих многочисленных костюмов Dolce & Gabbana. Он выглядит впечатленным.

— Доброе утро, Ребекка. Что за маленькую сексуальную потасовку ты там устроила. — я стараюсь удивить его жестким выражением лица, но он хватает меня за руку. — Похоже, ты хочешь продолжить. Входи.

Он затаскивает меня внутрь, и захлопывает дверь.

— Как ты мог это сделать. — кричу я на него, ударяя по его стальной груди своей свободной рукой. — Ты убил его!

Он быстро хватает мою вторую руку, и крепко держит меня.

— Потише. — говорит он зловещим шепотом, от которого волоски на моих руках встают дыбом. — Я сделал то, что должен был, чтобы защитить тебя.

— Бред собачий! Ты сделал то, что должен, чтобы защитить себя! И свой тупой план! Это все из-за твоего гребаного плана!

— Потише, я сказал! — рычит он.

— И что ты будешь делать? Убьешь меня? Мне надо принять какие-нибудь таблетки? Как я умру, а, Нокс? Или Марко? Или, как там тебя называть? Ты не тот Марко Леоне, которого я знала. Если бы твоя мать знала о том, что ты творишь, она бы перевернулась в гробу.

Его грудь поднимается и опускается в бешенстве. Он смотрит на меня, и у меня такое чувство, что он хочет меня ударить. Он десять лет разрабатывал план, чтобы отомстить за убийство своей матери. И он не позволит мне уйти, пока не доведет его до конца.

Или же я ошибаюсь?

Он отпускает мои руки, и они падают вниз. Он закрывает глаза, опускает голову, и я чувствую за собой вину. Как я могла впутать сюда его мать?

— Я никогда не узнаю, что бы думала моя мать о том, кем я стал. И поэтому я не могу позволить Тони избежать наказания. Он забрал все, что у меня было. Ее жизнь, ее любовь. Даже ее недовольство ошибками, которые я сделал. — Он открывает глаза и смотрит на меня. — Я не могу позволить ему забрать и тебя. Я должен дойти до конца и сохранить себя в безопасности.

Слезы снова начинают капать, когда я испытываю облегчение. Чарли мертв, и я в этом виновата. И я свободна.

Нокс заключает меня в объятия. Мои слезы пропитывают его воротник, пока мое тело сотрясается от осознания горя и вины. В конце концов, я поднимаю свое лицо от его шеи.

— Мне трудно понять это, — шепчу я сквозь рыдания. — И еще сложней сказать. Но…спасибо тебе. Спасибо, что защищаешь меня.

Он улыбается и целует меня в лоб.

— Теперь мне надо разобраться, как защитить тебя от себя самой. Ты устроила сцену внизу. Этого я не ожидал.

— Ты всегда знаешь, чего ждать, разве нет?

— Я никогда не ждал, что найду тебя снова.

Я обнимаю его за плечи, и он медленно целует меня. Он оборачивает руки вокруг моей талии, мягко поднимает меня на руки и несет к своему столу. Одним взмахом руки он сметает все с левой стороны стола и сажает меня. Все это время его губы не покидают мои.

Он берет мое лицо, его поцелуи становятся более настойчивыми и страстными, и я инстинктивно обхватываю его ногами. Его руки находят кнопку моих джинсов, он расстёгивает ее, и за две секунды расстёгивает молнию.

Оторвавшись от моего рта, он опускает меня на пол, дергает мои джинсы вниз вместе с моими трусиками и отбрасывает их в сторону. Затем он снова устраивает меня на своем блестящем стеклянном столе. Холод стекла посылает приятную дрожь по моему телу.

Он разводит мои ноги, и встает на колени, оставляя мягкий поцелуй на моем клиторе.

— О, Боже.

— Откинься назад, детка. — я ложусь на стол, а его язык снова ласкает мой болезненый узелок. — Теперь ты можешь быть громкой. Я хочу услышать, как ты кончишь.

Отпевание Чарли запланировано на следующей неделе. В тот же самый день, когда Нокс собирается взять меня на встречу с моим отцом. Я не знаю, где он скрывается, точнее, где Нокс прячет его. Но, я уверена, капитан поймет, почему я не хочу присутствовать на службе.

Ни у кого нет оснований полагать, что внезапная поездка Чарли в Мичиган и последующее самоубийство, связаны с делом моего отца. Все считают, что он покончил с собой из-за меня.

По какой-то странной иронии судьбы, прощальное письмо Чарли попало в спам в моей почте. Я не знаю, может это дело рук Нокса, попытка избавить меня от страданий. Я знаю, что он мог войти в мой почтовый ящик и удалить письмо, до того, как я даже узнаю, что я его получила. Когда он сказал мне об этом, я была в ярости.

— Это вторжение в мою личную жизнь! Как ты не понимаешь? — проорала я, пока намывала тарелки, оставшиеся с нашего ужина.

И тут я увидела сходство. Как будто я вселилась в собственную мать, стояла там и кричала на Нокса, пилила его за его темные делишки, как мама когда-то отчитывала отца. Мое детство не просто преследует меня, я воспроизвожу его.

— Ты бы предпочла получить его и прочитать? Я сделал это, чтобы защитить тебя. Если бы я этого не сделал, ты бы винила себя в смерти Чарли.

— Я в этом и виновата!

У Нокса не занимает много времени, чтобы выиграть. Я завожусь, когда его теплое тело прижимается ко мне. Я прижимаюсь к нему, мое сердце колотится, волосы растрепаны, как у ребенка.

Если бы кто-то записал видео, в тот момент, когда мы предаемся страсти, я бы не узнала себя. Когда я с Ноксом, я становлюсь другой. Я, как будто, растворяюсь в нем, и не только физически, я теряю разум, и у меня нет иного выбора, кроме как сделать все, что он хочет в этот момент.

Я понимаю, что фантазирую о нем весь день. Когда я снова увижу его? Когда почувствую его энергию, зажигающую что-то внутри меня? Когда найду свое утешение в сладкой капитуляции? Нокс отлично знает, когда меня надо наказать, а когда со мной надо обращаться нежно.

Я сижу в Центральном Парке, наблюдая за миром вокруг, и вина за смерть Чарли гложет меня. Все, о чем я могу думать, я должна быть наказана. И никто не сможет сделать это лучше, чем Нокс.

Прогулка назад, к моему дому, придает мне силы. Я напишу Ноксу смс: Птичка снова вышла из своей клетки. Мне даже не придется готовить сегодня, мы поужинаем друг другом.

Мне нравится выходной в середине недели.

Я поворачиваю ключ в замке и замечаю, что он открыт.

Я делаю шаг назад. Достаточно долго я жила с отцом, и смотрела достаточно фильмов, чтобы знать, что в подобных случаях не стоит входить в дом. Я осматриваю коридор

Мое сердце колотится, но сквозь этот стук я слышу движение внутри своей квартиры. Неожиданно, дверь распахивается, и я подпрыгиваю на месте.

Август выглядит озадаченным. Как будто он и не ожидал, что я приду

— Ты придурок. У меня чуть сердечный приступ не случился.

Он хихикает, когда я прохожу мимо.

— Какого черта ты здесь делаешься? Я думала, ты вернул все копии ключей от моего дома.

— Твоя хозяйка впустила меня. — Он закрывает дверь и ведет меня на кухню. — Я кое-что тебе принес.

— Август, ты должен уйти. Тебе не следует здесь находиться.

Я хватаю стакан из шкафчика, наливаю воду из под крана, и половину выпиваю. Ставлю стакан на столешницу, и смотрю на него.

— Ну, и что ты мне принес?

Он улыбается, и я чувствую легкую тоску в груди. По всей видимости, последние четыре месяца наших отношений были притворством. Но я до сих пор тоскую по тем ленивым воскресеньям, которые мы проводили вместе в моей квартире. Он жаловался мне на своих партнеров по блогу, а я часами смотрела ужасные реалити шоу.

Он берет кремовую коробку с черным бантом с барной стойки, и ставит её передо мной. Он выглядит таким довольным собой.

— Открой ее, — говорит он.

— Что там? Чья-то голова?

— Просто открой коробку.

Я развязываю бантик и поднимаю крышку. Это красный шарф, который я видела в Vogue в прошлом месяце. В одно из наших ленивых воскресений. Я даже не рассказывала Августу о нем, должно быть он сам заметил мое восхищение. Это типично для Августа, замечать такие мелочи.

— Это винтажный Hermes, — говорит он, вытаскивая шарф из коробки. — Он будет выглядеть потрясающе с тем винтажным платьем, которое ты купила пару месяцев назад. В стиле Джеки О.

Я качаю головой, когда он оборачивает шарф вокруг моей шеи.

— Ты не должен был покупать его мне. Я больше не могу принимать от тебя подарки, Август.

— Почему? Нет ничего не правильного в том, чтобы друзья делали маленькие подарки друг другу.

Он все еще держит концы шарфа, а затем опускает взгляд на мои губы, отчего я начинаю нервничать.

Я снимаю шарф с шеи, и кладу на его грудь.

— Верни его назад.

— Бекки, это всего лишь шарф. Это не кольцо.

Я обхожу его и иду к шкафу, который стоит рядом с кроватью

— Просто уходи.

— Хорошо, я верну его назад.

Он идет за мной, и я поворачиваюсь к нему лицом.

— Что тебе нужно? Ты пытаешься вернуть меня или что? Зачем это?

— Я хочу принести чертовы извинения, окей!

Август никогда не повышал на меня голос, всегда был таким обходительным. Даже когда мы спорили о чем-то, мы по-настоящему никогда не ссорились. Он верит в то, что все проблемы надо решать спокойно, без крика. Так что его взрыв одновременно и шокирующий и впечатляющий.

— Ты уже извинился.

— Не так, как следует. — он растирает пальцы, как будто хочет что-то ударить. — Я все испортил, я знаю, но это было лишь однажды.

— Августа, я не хочу знать, сколько раз ты изменял мне.

— Ты несправедлива, пожалуйста, просто выслушай меня.

— Я несправедлива? Я? А справедливо было трахать кого-то за моей спиной?

— Я никогда не трахался с ней? — его зеленые глаза умоляют меня выслушать. — Да, я привел её в свою квартиру, но у нас никогда не было секса. После того, как она ушла, появился Нокс и стал мне угрожать.

— И я должна поверить, что вы никогда не трахались потому что…?

— Потому что это правда? — он хватает меня за руки, взгляд его глаз пугает меня. — Он пригрозил, что убьет моего дядю. В прошлом году он помог моему дяде покинуть страну, за несколько месяцев до того, как мы с тобой стали встречаться. Мой дядя Стюарт должен был сесть в тюрьму на пятнадцать лет за мошенничество с ценными бумагами. Только Нокс знает, где он находиться. Мы получаем зашифрованные видео-сообщения от него, но они все приходят от Нокс Секьюрити и их невозможно отследить.

Он отпускает мои руки, берет мое лицо так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза, и продолжает.

— Это именно тот человек, с которым ты спишь. Он дьявольски жесток, Бекки. Ты не понимаешь, во что ты ввязалась.

Мой живот скрутило от мысли, как сейчас мы смотримся вместе, его руки на моем лице всего-лишь в одном шаге от моей кровати. Если бы Нокс вошел сейчас, вероятно он убил бы нас обоих.

— Ты должен уйти. Сейчас!

Я отталкиваю его, и марширую на кухню, а он идет позади. Я хватаю шарф с коробкой, и отдаю их ему.

Открывая входную дверь, я жестом показываю на нее.

— Спасибо за подарок, Август, но я не могу его принять. Пожалуйста, не приходи больше, если я тебя не звала

Он прищуривает глаза, когда проходит мимо меня.

— Ты изменилась. Бекки, которую я знаю, никогда бы не стала учавствовать в чем-то подобном.

— Потому что я не та Бекки, которую ты знал. И никогда не была ей, я притворялась. Я Ребекка. Ребекка Венето. Прощай, Август.

— Скажи Лите, что я передавал привет.

Лита такая хрупкая. Она пьет, может быть, четыре раза в год. На свадьбах или в новогоднюю ночь она выпивает всего бокал шампанского, и объявляет себя «тепленькой».

Но чувство вины очень сильная эмоция. Сегодня вечером я собираюсь заставить Литу напиться. Мне необходимо понять, что она знает об Августе и Ноксе.

Вендетта Нокса выглядит, как картина экспрессиониста, когда рассматриваешь ее с близкого расстояния. Лита необходима мне, чтобы заполнить недостающие детали. Или помочь мне сделать шаг назад, чтобы найти во всей этой ситуации какой-то смысл. Если это вообще возможно.

Я забираю Литу из ее квартиры в Челси, и мы направляемся в The Park, ресторан-слэш-ночной клуб с инсталляциями деревьев. После того, как вчерашняя экскурсия по Центральному Парку закончилась неприятной стычкой с Августом, мне просто необходимо развеяться.

Мы с Литой ходили в The Park почти каждые выходные, пока я не встретила Августа. Будет прекрасно провести время с лучшей подругой в нашем старом месте. Нокс все равно сегодня занят, видимо замышляет что-то «дьявольское». Я знаю, его головорезы следят за мной, но мы здесь только для того, чтобы выпить, так что мне не о чем беспокоиться.

Я тяну Литу мимо деревьев, которые светятся разноцветными огнями. Она сопротивляется, когда я тащу ее вверх по лестнице на второй этаж, где находится бар и танцпол.

— Я не хочу сегодня танцевать, — дуется она. — Я голодна! Я хочу куриных крылышек.

— Мы купим куриных крылышек завтра, устроим поздний завтрак с похмелья.

— О, нет. — она качает головой, пока я тяну ее сквозь толпу к бару. — Ты сошла с уа, если думаешь, что тебе удастся напоить меня.

— Пожалуйста, просто выпей со мной, всего лишь один коктейль? — прошу я, пытаясь найти место, чтобы присесть.

— Я в дамсую комнату, оставайся здесь. Я сейчас вернусь.

Лита ведь не оставит меня, не так ли?

Я иду обратно к бару и пытаюсь втиснуться между молодым, приятно пахнущим парнем и молодой блондинкой, которая использует свои буфера, пытаясь привлечь внимание бармена. Парень немного двигается, так что я могу сесть рядом с ним, и я признательно улыбаюсь ему. Вообще-то, он достаточно горяч. Или это просто здесь так жарко.

— Я жду здесь уже тридцать минут, — кричит он мне на ухо. — В конце концов, он примет наш заказ. Что будешь пить?

Я должна отказаться. Я не хочу вводить этого парня в заблуждение. У меня нет сомнений, что я в отношениях с Ноксом. Но кто я ему? Партнерша по сексу? Сообщница? Или это что-то большее? То, что у нас это…любовь?

Но ведь мы ничего не обещали друг другу, и нет ничего плохого в том, чтобы позволить кому-то купить мне выпить. Думаю, когда он увидит Литу, он больше заинтересуется ей, чем мной.

— Два Лонг Айленд Айс Ти, — отвечаю я, и он кивает.

Возвращается бармен с тремя бокалами пива. Я предполагаю, что это для его друзей. Он делает заказ для меня.

— Я Алекс. А ты? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне.

Он поднимает руку, чтобы привлечь внимание своих друзей на танцполе. Среди десятка танцующих тел, два парня замечают его жест, и направляются к нам.

— Меня зовут Лита.

Мы с Алексом поворачиваемся на голос Литы. Она поджала губы, подняла голову, и совсем не выглядит довольной.

Я вручаю ей коктейль.

— Посмотри, что Алекс купил тебе. Разве это не мило с его стороны? — я поворачиваюсь к Алексу, который завороженно смотрит на модельную внешность Литы.

— Алекса, это моя подруга Лита. Сегодня она празднует небольшое повышение по службе, и нуждается в поддержке. Она не так-то часто пьет.

Алекс улыбается, демонстрируя свои прямые белые зубы. Отлично. Лита считает, что у парней с кривыми зубами плохо пахнет изо рта и с ними невозможно целоваться. Я толкаю Алекса в плечо, вырывая из транса.

— Ох, да. Привет, Лита. Приятно познакомиться.

Он подает Лите руку, и она закатывает глаза. Она протискивается к месту у бара рядом со мной и я оказываюсь между ней и Алексом.

— Я голодна.

— Угостить вас чем-нибудь? — предлагает Алекс, крича это Лите через меня, как будто меня здесь нет.

Подходят его друзья, и нас с Литой представляют Хьюго и Барри. Эти двое не Литин типаж, но, я надеюсь, она будет дружелюбна с Алексом. После нескольких проигнорированных вопросов и неловкого молчания, Алекс решет оставить Литу в покое и предлагает мне потанцевать.

Лита не сделала ни одного глотка, и я не виню ее в этом, это самый крепкий Лонг Айленд, который я когда-либо пробовала, а их было немало. Я сделала пару глотков, и поставила его обратно на липкую барную стойку.

— Давай. — отвечаю я, и поворачиваюсь к Лите. — Один танец, а потом мы пойдем вниз и поедим, окей? Пошли.

— Я лучше посижу здесь. — подмигивает она мне, когда мы с Алексом уходим. Она знает, что иногда может быть занозой в заднице.

Мы танцуем, ритм музыки завораживает меня. Хоть я и не большая любительница клубов, я скучала по танцам, в танце я становлюсь свободней.

Алекс кладет руки на мои бедра, и прижимает меня спиной к своей груди. Наши тела двигаются вместе под музыку. Я скольжу вниз, повиливая попкой, и снова наверх. Парень, танцующий рядом с нами с любопытством наблюдаем за нашими танцами.

Внезапно я чувствую, как что-то упирается в меня, хм, да у него эрекция. Я отхожу от него и тут вижу Нокса, стоящего в баре рядом с Литой, он наблюдает за мной.

Время останавливается, все, что я могу слышать, это неистовый стук моего сердца. Все, что я могу видеть, это голубые глаза, смотрящие на меня через весь зал.

Алекс хватает меня за руки, пока я пытаюсь уйти.

— Извини, ты немного завела меня.

Я сбрасываю его руки и иду к бару. Нокс шепчет что-то Лите на ухо, и направляется к лестнице. Я пробираюсь сквозь толпу, а мое тело трясет от адреналина. Лита выглядит обеспокоенной, когда я подхожу к ней.

— Что, черт побери, это было? — кричу я на нее. — Почему он ушел? Что он сказал тебе?

— Он просто сказал передать тебе, что будет на улице.

Я мчусь вниз по лестнице, пробираюсь к выходу, и, наконец, оказываюсь на 10-й Авеню. Я осматриваю улицу, и затем вижу черный внедорожник, он припаркован на углу рядом с пиццерией.

Когда я подхожу ближе, водитель выходит, чтобы открыть мне дверь. Я стою перед ней и нервно размышляю о том, что же ждет меня внутри. Я просто должна стоять на своем, я не сделала ничего плохого.

Я принимаю руку водителя, когда он помогает мне забраться на заднее сиденье, затем он закрывает за мной дверь. Нокс осматривает меня с головы до ног. Как будто пытается проверить, испортили ли меня прикосновения Алекса.

— Мы просто…

— Шшш! — он поворачивается в водителю, который отъезжает от тротуара. — Отвези нас домой.

— Я не хочу ехать домой! Я хочу поговорить об этом.

Он смотрит на меня, его грудь тяжело вздымается, а затем он качает головой и смотрит в окно.

— Мы не собираемся ехать к тебе, мы поедем ко мне.

Дорога к дому Нокса проходит в тишине. Я всю дорогу смотрю на него, но он только мельком поглядывает на меня. Не могу понять, разочарован ли он, или разрабатывает план мести в своей темной голове.

Наконец, мы останавливаемся перед его великолепным довоенным особняком с белым каменным фасадом и черной дверью. Я ожидала что-то более мрачное от Нокса, но видимо его он полностью устраивает. Это почти дворец, самое то для короля.

— Жди здесь, — говорит Нокс, хватая мое запястье до того, как я успеваю взяться за ручку двери.

Прикосновение его кожи крадет мое дыхание. В последний раз я видела его меньше двух дней назад, а у меня такое чувство, что он неделями не прикасался ко мне.

Я киваю, он отпускает меня и выходит из машины. Входная дверь открывается, пока он поднимается по ступенькам, и он исчезает внутри. Дверь за ним закрывается и мы ждем, водитель и я, сидим в тишине.

Когда дверь снова открывается, Нокс уже без пиджака и галстука. Он открывает дверь машины и подает руку, помогая мне выйти. Такой просто жест вызывает во мне дрожь. Может бы он вовсе и не разочарован мной, а может он всего лишь ублажает меня, чтобы наказать, когда мы окажемся внутри. В любом случае, я вся в предвкушении.

Он закрывает дверь машины, и ведет меня по лестнице в дом, такой же, как я и представляла. Он никогда не достиг бы такого уровня богатства, если бы остался в Бенсонхерсте, выполняя мелкие поручения моего отца.

На высоченном потолке ослепительно сияет люстра, на стенах кремово-белые обои с едва заметными серыми полосками. Выполненная на заказ изогнутая деревянная лестница, темная мебель, идеальное сочетание гламура и неизменности. Роскошь и комфорт.

— Это восхитительно.

Секунду он смотри на абстрактную картину, висящую на стене, а затем поворачивается ко мне.

— Пойдем со мной.

Я иду за ним к лестнице, но он проходит мимо. Он нажимает на книжную полку на стене рядом с лестницей. Мягкий щелчок, и полка открывается нам навстречу. Во рту пересыхает, когда я вижу еще одну лестницу в темноте.

Он щелкает выключателем, и деревянная лестница ведет вниз к хорошо освещенному коридору.

— Ты боишься?

Я смотрю на него, и вижу искорки веселья в его глазах. Вероятно, если я испугаюсь, он будет доволен.

Я качаю головой.

— Нет.

Он улыбается

— Хорошо, тогда пошли.

Мы спускаемся по лестнице, и идем по коридору, пока не доходим до последней комнаты слева. Он слегка приоткрывает дверь и щелкает выключателем, а затем открывает дверь полностью, чтобы я могла увидеть комнату.

— Если бы я знал, что ты так любишь танцевать, я бы привел тебя сюда раньше.

Комната размером с большую спальню. Плюшевые сиденья идут вдоль стены. В центре комнаты два пилона, от пола до самого потолка. Огоньки отражаются от стен и зеркал, висящих на стене.

— Ты хочешь, чтобы я танцевала для тебя? — спрашиваю я.

Он закрывает дверь и кивает на другую дверь.

— Ты будешь танцевать для меня, но не сейчас. Прежде всего, я должен преподать тебе урок по поводу свободы. Кажется, ты не усвоила его с первого раза.

Он открывает другую дверь, и моя челюсть буквально падает на пол. В центре комнаты стоит блестящий черный стол, примерно два фута в ширину и шесть в длину. Сверху стол покрыт белым винилом. Он похож на странную кушетку у врача. Но то, что я вижу на стене, подсказывает мне, что Нокс не собирается проводить медицинское обследование.

Различные цепи, кнуты, веревки и кожаные ограничители висят на стенах. Блики от цепей падают на какие-то удерживающие устройства. Мои внутренности пульсируют от страха, у меня все пляшет перед глазами.

— Теперь ты боишься?

Я поворачиваюсь к нему, и хватаю его руку для поддержки. А затем замечаю, что он закатал рукава рубашки, он готов к работе.

— Я знаю, ты никогда не причинишь мне боль.

— Определенную боль. — он подмигивает мне, и от его дьявольский полуулыбки мои колени слабеют. — Раздевайся и ложись, Ребекка.

Он одним движением расстегивает молнию на моем платье, и страстное желание проходит сквозь меня. Я пытаюсь не показать ему, как дрожат мои пальцы, когда стягиваю платье. Но я знаю, что он все равно видит это, и он наслаждается этим.

После того, как я разделась, он подхватывается меня на руки и нежно кладет на стол. Винил холодит мою кожу, мои соски тут же твердеют. Нокс замечает это, и гладит пальцем мой правый сосок.

— Это принадлежит мне. — он нежно сжимает его, и пульсация между моих ног усиливается.

Он вытаскивает два держателя из стола, оборачивает мои запястья овчиной, а затем связывает их. Я дрожу, когда он проводит пальцем по моему животу, бедрам, вниз к лодыжке.

Как он собирается связать мои лодыжки?

Совсем скоро я получаю ответ на этот вопрос, когда он вытаскивает два металлических хомута из стола. Он кладет мои ноги в них, и связывает мои лодыжки.

— Тебе удобно? — спрашивает он, его голос не такой грубый, как бывает обычно, он очень мягкий, заботливый. Он хочет, чтоб я знала, я в безопасности.

— Да.

— Хорошо. Закрой глаза.

Я делаю как он сказал, темнота одновременно успокаивающая и возбуждающая. Я жду, кажется, что вечность, когда, наконец, он прикасается ко мне. Я чувствую как мягкие кисточки кожаного кнута скользят по моей груди. Я хочу открыть глаза, но я знаю, что с Ноксом этот номер не пройдет.

Он ведет кнутом по моему животу вниз, между ног. Он наносит быстрый и сильный удар по внутренней стороне моего бедра, и я кричу.

— Твою мать!

Он сразу же кладет руку туда, где только что был кнут, и тепло от его руки успокаивает боль. Он не дает мне отдышаться, и снова ударяет меня, на этот раз по другому бедру. Он снова прижимает свою руку к больному месту, и я готовлюсь к порке.

Следующие две удара приходятся мой зад, по одному на каждую половинку. Каждый раз я кричу так же громко, как и в последний.

— Больно?

— Да!

Он снова шлепает мою задницу, но на этот раз задевает мои налившиеся складки. Я визжу, как только воздух касается моего клитора. Это добивает меня. Незамедлительно, он опускает рот на мой опухший узелок, успокаивает меня, облизывая мои раны.

Мои крики превращаются в крики удовольствия, и мои ноги начинают дрожать. Он сосет мой клитор, и целует каждый дюйм моей плоти. Он останавливается, как только понимает, что я вот-вот кончу. Эта сладкая пытка длится, по крайней мере, час. В конце концов, он прекращает эти мучения и дарит мне три крышесносных оргазма.

Он относит меня в танцевальную комнату. Мои конечности вялые, он кладет меня на один из диванов и приседает рядом со мной.

Он держит руку на моей чувствительной плоти и рычит мне ухо.

— Кому это принадлежит?

— Тебе, — выдыхаю я обессиленно, но мне удается дотянуться до него. Я обхватываю руками его шею и поднимаюсь, чтобы быть к нему ближе.

— Я твоя. Только твоя.

Проснуться в мягкой постели Нокса, рядом с его шикарным телом, было поистине сказочно.

Я подвигаюсь ближе к нему, и он начинает шевелиться. Я оборачиваю свою правую руку и ногу вокруг его теплого тела, и он притягивает меня к себе.

— Доброе утро, прекрасная моя, — шепчет он.

Он нежно целует меня в лоб, и я возвращаю поцелуй, целуя его небритую челюсть.

— Доброе утро.

— Мне скоро надо на работу.

— В воскресенье!

Он усмехается, это такой милый звук, что я просто таю.

— Я работаю каждый день, но вернусь через несколько часов. Чувствуй себя как дома. Прислуга предоставить тебе все, что нужно.

Мой палец исследует его твердую грудь, а затем я целую его сосок.

— Мне нравится…быть здесь.

Я откидываю голову назад, чтобы оценить его реакцию, он нежно улыбается, пока смотрит в окно. Я хватаю его за подбородок, и поворачиваю его голову так, чтоб он смотрел на меня.

— Но у меня все ещё чувство, что мы прячемся.

Его улыбка исчезает.

— Конечно, мы прячемся, слишком многое поставлено на карту сейчас. Никто не знает о моей настоящей личности, даже твой отец.

— Но, мне просто хочется сделать что-то нормальное. Мне хочется поужинать вместе или сходить в кино, или что-то типа этого. Разве ты этого не хочешь? Почувствовать себя свободным хотя бы ненадолго?

— Ребекка, я никогда не почувствую свободу, пока моя миссия не будет завершена. Когда Тони исчезнет, мы с тобой можем пойти в любой ресторан, или кинотеатр на Манхэттане. Мы даже станцуем голышом на Тайм Сквер, если ты этого хочешь. Но, прямо сейчас, это не возможно.

Я ложусь обратно на подушку, и смотрю в потолок. Нокс поворачивается ко мне, и кладет руку мне на живот.

— Окей, слушай. Я узнаю сегодня, все ли готово к твоей встрече с отцом. Если я получу зеленый свет, мы пойдем на свидание. Идет?

— Свидание? Настоящее человеческое свидание?

— Настоящее человеческое свидание. Я даже принесу тебе цветы, если хочешь.

Я поворачиваюсь на бок, чтобы взглянуть ему в лицо, и он тут же кладет руки на мою попу.

— Идет.

Он легонько шлепает меня, и вылезает из постели.

— Как ты себя сегодня чувствуешь? Болит?

Я собираю одеяло между ног, чтобы заполнить пустоту, вызванную его отсутствием.

— Я чувствую себя великолепно. — Скольжу рукой между ног, чтобы проверить насколько я чувствительна после вчерашних ночных уроков.

Он наклоняет голову в сторону.

— Ты трогаешь себя?

— Просто проверяю, все ли в порядке там, внизу.

Я визжу, когда он хватает одеяло и бросает его на пол.

— Позволь мне самому судить об этом.

Я решила не торчать у Нокса дома. Я не могу бездельничать, и ничего не делать, если я одна. Поэтому, я прошу одного из его водителей, отвезти меня ко мне на квартиру, где я смогу переодеться в спортивную одежду, а затем отправиться в зал. Мне необходимо убедиться, что я нахожусь в отличной физической форме для того, что Нокс запланировал на сегодня, да и на будущее тоже.

Когда я приехала в 11:30 утра, мне повезло, и я нашла свободный эллиптический тренажер. Я бросаю полотенце на дисплей, чтобы не видеть, сколько я уже прошла, это помогает, потому что позволяет мне продолжать идти больше установленного времени. Я просто продолжаю идти, пока у меня не закончатся силы.

Это так же помогает, когда кто-то обвиняет меня в том, что я оккупировала машину. Я просто могу сказать,

— Упс, мое полотенце упало на таймер. Извините.

Я почти закончила, и кто-то зовет меня по имени.

— Ребекка? Это ты?

Я смотрю через плечо и вижу Ленни Пасторе. Ленни работал на моего отца, до стычки в 2004, когда Тони Анджело и несколько его парней отделились. Ленни был одного возраста с Марко, когда мама Марко, Мелисса Леоне была убита Тони. Тони пытался получить от неё какую-то информацию. Я никогда не знала, что это была за информация, я только знала, что он убил её в мае 2004.

Странно, что он не попытался уйти, как только сделал это. Он выбивал из неё все дерьмо, пока не пришли копы и не арестовали его. Он был весь в крови. Не было никаких сомнений, что этого его рук дело. Но он пытался использовать имя моего отца, заявив полиции, что это был его заказ.

Ленни Пасторе был одним из нескольких парней, которым мой отец приказал покинуть город, после того, как Тони сбежал из тюрьмы. Ленни проводил с Тони много времени до этого убийства, и мой отец не хотел, чтобы его окружали те, кому он не могу доверять на сто процентов.

Я прекращаю крутить педали, и слезаю с тренажера.

— Привет, Ленни. Как дела?

Он выглядит слишком взволнованным, от того, что увидел меня. Его тонкие каштановые волосы мокрые от пота, его карие глаза широко раскрыты.

— Привет, отлично выглядишь! — говорит он. — Я слышала, что ты теперь живешь на Манхэттане, но я не знал, что ты здесь в Мидтауне. Где ты живешь?

— Hell’s Kitchen. А где ты живешь?

— Ох, знаешь, и там и здесь. Я только что вернулся с Багамов. Моя жена захотела поехать в отпуск. Знаешь, как это бывает. Ты ведь замужем, правильно?

Я забираю полотенце с тренажера, и вешаю его на шею.

— Нет. Я не замужем.

— Правда? Могу поклясться, я слышала, что ты с этим отчаянным парнем…Нокс…Нокс Саваж?

— И где ты это слышал?

— О, не помню. Я слышал, его компания обеспечивает безопасность твоего отца.

Я искоса смотрю на него, не уверенная, правильно ли я его поняла.

— Я не знаю ничего о деле моего отца. Я годами не разговаривала с ним. И я не знаю ничего о Нокс Секьюрити.

— Но я не сказал ничего о Нокс Секьюрити.

Черт.

— Хорошо, я не знаю ничего о них, но я слышала о Ноксе Саваже. Я имею в виду, а кто не слышал, верно?

Он поднимает бровь, как будто поймал меня на лжи.

— Да, верно. Ну ладно, было приятно повидаться. Надеюсь, скоро снова увижу тебя.

Я киваю, когда он уходит, проклиная себя за то, что сделала такую глупую ошибку. Что если Ленни все еще общается с Тони? Что, если этот разговор был подстроен специально, чтобы выудить информацию о Ноксе?

Мне необходимо рассказать Ноксу об этом разговоре сегодня вечером. Так, или иначе, не думаю, что он похвалит меня за то, что произошло.

— Куда ты меня поведешь? Я начинаю задаваться вопросом, стоит ли мне бояться этой дьявольской улыбки.

— Сегодня вечером тебе нечего бояться, — отвечает Нокс, пока машина мчится по Манхэттану. — Мы едем на Кони Айленд.

— Кони Айленд? Но…разве тебе не следует держаться подальше от Бруклина?

— Расслабься. Когда ты увидела меня в гараже четыре дня назад, ты не узнала меня, и на это есть причины. Я проделал кое-какую работу над собой.

— Да, но тебя выдают глаза.

— Ты думаешь, что кто-то из парней по соседству часами мечтал о моих глазах, как это делала ты?

Он ухмыляется, и я ударяю его по руке.

— По-твоему это смешно?

— Нет, я думаю это прекрасно. — Он тянется ко мне, берет за подбородок и нежно целует в щеку. — Но не так прекрасно, как ты.

Я сжимаю губы вместе, чтобы сдеражать глупую ухмылку. К тому времени, когда мы добираемся до Кони Айленд, я тревожно наблюдаю, нет ли поблизости соседей или кого-то из старых друзей. Сейчас, видимо, большинство из них в браке, и ночь воскресенья, для них, видимо не самое популярное время. Но, несмотря на это, я всё еще нервничаю.

Когда машина въезжает на стоянку стадиона Brooklyn Cyclones, мои нервы сдают. Когда я была ребенком, это было одно из моих самых любимых мест. Летом мой отец всегда брал меня на пару игр. До 2004 года. Но я не помню, чтобы Марко когда-то ходил с нами.

Нокс помогает мне выбраться из машины, и продолжает держать меня за руку пока мы идем к входу в парк.

— Однажды ты рассказала мне, что твой отец частенько приводил тебя сюда. Ты говорила, это твое любимое место в Бруклине.

— Я рассказывала?

Он смеется.

— Да, я пришел в магазин, а ты стащила немного содовой из кулера. Ты приложила стакан к своим щекам, потому что сгорела на солнце. Я спросил тебя, что ты делаешь, а ты сказала, что охлаждаешься.

— Я помню. В этот день мы впервые встретились.

— Ага, мне был семнадцать, а тебе двенадцать. Всегда под запретом.

— До сегодняшнего дня.

Он усмехается, а затем кивает билетеру.

— Нет, ты все еще под запретом. Но сегодня вечером я поработаю над этим.

Парень на входе кивает в сторону двери, и мы проходим, не предъявив билеты.

— Тебе даже не нужны билеты сюда?

— Ты увидишь, почему.

Он крепко держит меня за руку, пока мы идем к воротам через толпы людей. В конце концов, мы оказываемся на крыше стадиона. Это место всегда используют для летних вечеринок, отсюда название «палуба для вечеринок». Но сейчас мы здесь одни.

Сейчас почти семь вечера, и дует легкий ветерок. Слышны звуки толпы внизу, и запах стадиона. Что-то магическое есть в этом вечере.

Мы идем к краю крыши, и я хватаюсь за поручень, чтобы посмотреть на людей внизу, наблюдаю, как все занимают свои места.

— Это лучшее свидание, какое у меня когда-либо было.

— Детка, все только начинается.

Большую часть игры мы стоим рядом, до седьмой подачи, пока не становится зябко. Нокс встает позади меня, его руки обернуты вокруг моей талии. Время от времени он прикусывает мое ухо, или скользит губами по моей шее. Я чувствую себя как влюбленный подросток, и никогда не чувствовала себя лучше.

Cyclones выигрывают, и мы покидаем стадион в приподнятом настроении, сливаясь с толпой, половина из которой аплодирует, а половина выглядит, как ходячие мертвецы. Все спешат домой, чтобы лечь в постель до того, как завтра утром придётся идти на работу. Как и я.

— Мне надо домой, — говорю я, когда мы выходим со стадиона.

— Еще одно место, — улыбается он, и его глаза мерцают в лунном свете. — Я обещаю, мы быстро.

Он ведет меня вниз по улице. Почти десять вечера, большинство магазинов на променаде закрываются, несмотря на лето. Они работают допоздна только по пятницам и субботам.

Я не упоминаю об этом. Я позволяю ему вести меня вниз по 10-й улице, прочь от стадиона. Людей становится все меньше, когда мы уходим дальше от стадиона, но подходя к 10-й, снова становиться многолюдно.

Мы проходим Луна парк на 10-й улице, и он улыбается, когда я вздыхаю.

— Мы почти пришли.

Наконец, мы приходим к аквариуму, и я не удивлена, что он закрыт. Он поднимает декоративную защелку. Вход в аквариум украшают рифы, рыбы, тюлени и морские растения из разных листов металла, окрашенные в красивый бирюзовый цвет.

Нокс смотрит на вырезанный коралловый риф слева, и улыбается.

— Иди сюда.

Я протискиваюсь рядом с ним, и он поднимает меня по железной дороге, которая окружает парк. Она на высоте около двадцати футом, но я знаю, что Нокс не даст мне упасть. Прямо там, на задней стороне кораллового рифа, черным маркером написано: Жди меня. МЛ 04-18-06.

Слезы наворачиваются на глаза, несмотря на то, что он никогда не говорил мне об этой надписи, мне немного стыдно, что я не знала, что она здесь есть.

— Я написал это восемь лет назад, после того, как тогда ушел из твоего дома. — Он ставит меня рядом, и стирает слезы с моих щек. — Я так и не увиделся с твоим отцом в тот день, но думаю, это было к лучшему. Он мог уговорить меня остаться.

Я улыбаюсь.

— Да уж, иногда он может быть очень убедительным.

— Ребекка, последний раз, когда я тебя видел, ты обещала, что подождешь, и подаришь себя кому-то особенному. Давно, я надеялся, что ты увидишь это сообщение, или что моя миссия закончится раньше, и я смогу вернуться обратно к тебе, пока ты найдешь себе кого-то. — Он берет мое лицо в свои руки и мягко целует кончик моего носа. — Я хотел быть первым у тебя, но теперь я понимаю, что это не важно, ведь я буду у тебя последним.

Он смотрит мне в глаза, ждет подтверждения его слов. И я думаю, что нет лучшего способа показать это, чем такой же поцелуй, который мы разделили восемь лет назад.

Несмотря на то, что завтра мне рано вставать на работу, я не могу позволить Ноксу уехать домой, не показав, насколько я ценю всё то, что он сделал для меня сегодня. Когда мы входим в мою квартиру, я ожидаю найти там Августа или Ленни, которые ждут меня. Я не рассказала Ноксу о своем разговоре с Ленни. Я скажу ему об этом завтра.

Прошло несколько дней, и я решила позвать Литу на поздний завтрак во вторник. Я отпросилась с работы и спешу в Финансовый квартал. Лита работает в инвестиционной фирме, где делает, по её словам, «довольной приличные деньги». Ей не надо брать выходной, если она захотела потратить на обед три часа.

Мы встречаемся в единственном месте, которое я здесь знаю. Это тоже самое место, где я встречалась за завтраком с Августом и его мамой семь месяцев назад. Еда была фантастической, в отличие от компании за столом.

После того, как я прождала за столиком больше десяти минут, я звоню Лите, чтобы узнать, где её носит. Включается голосовая почта, но я не оставляю сообщение, вместо этого пишу ей смс.

Я кладу телефон на стол, и достаю пудреницу, чтобы взглянуть на себя в зеркало. От голоса Августа мои плечи деревенеют.

— Ребекка, что ты здесь делаешь? Я думал, ты на работе.

Ребекка?

— У меня выходной, — говорю я, вставая со стула. — Приятно снова видеть вас, Мими.

Мими, мама Августа, стоит рядом с ним в небесно-голубом брючном костюме Chanel. Его правый глаз дергается, почти подмигивая мне. Я принимаю это за знак, что его мама не в курсе того, что мы расстались. И он не хочет, чтобы я проболталась об этом.

Мими протягивает ко мне свои костлявые руки, и прижимается щекой к моей щеке. Даже ее светлые волосы пахнут Chanel No. 5. Она отступает назад и осматривает меня сверху донизу со своей обычной фальшивой улыбкой.

— Ты обычно не ходишь сюда, так ведь, Беки?

Я улыбаюсь, и эффектно молчу пару секунд.

— Нет, вообще-то. Я встречаюсь здесь с другом.

Глаза Августа с ужасом загораются. Он думает, что я скажу, что жду Нокса.

— Август, не будь грубым. — Мими ударяет его по руке. — Предложи им оплатить их счет или что там ещё. Как это принято у твоих друзей.

Я закрываю рот, и смеюсь, когда Август закатывает глаза.

— Я встречаюсь со своей подругой Литой. — Объясняю я ради приличия — Но, она опаздывает. Я думаю, что мне уже пора бежать, у меня ещё есть дела.

— Ох, ерунда. Присоединяйся к нам — предлагает Мими.

— Я правда не могу, но спасибо за предложение. Приятного вам ланча.

Делаю последний глоток холодной воды, и вдруг на меня накатывает тошнота. Я легко целую Августа в щеку.

Он шепчет мне на ухо.

— Спасибо, Ребекка.

Я стремительно выбегают из кафе, с трудом видя что-то перед собой, и меня выворачивает прямо на тротуар.

Август идет вслед за мной.

— Ты в порядке?

— Что ты здесь делаешь? Иди обратно к своей маме. — Я вытираю рот рукой и отталкиваю его руку — Иди, Август.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я смотрю в его зеленые глаза. Затем перевожу взгляд на черный внедорожник на другой стороне улицы. Почему мы с Августом продолжаем сталкиваться друг с другом? Ну, хорошо, технически это происходит впервые. Прошлый раз не был случайной встречей. Я чувствую, как Август смотрит на меня.

— Мне надо идти.

Я иду в сторону аптеки на Фултон и мысленно произвожу расчеты в своей голове. У меня были месячные за неделю до встречи с Ноксом. Это было три недели назад. Я могла забеременеть?

Нокс сказал, он не способен оплодотворить меня. Я, правда сделала роковую ошибку, поверив ему?

Я захожу в аптеку и ищу стенд с продукцией для женщин. Нахожу тест на беременность, и, инстинктивно оглядываюсь, не наблюдает ли кто-нибудь за мной. Естественно, мужчина в черном костюме проходит через проход от меня. Его черные очки смотрят прямо на меня.

Нокс лгал мне? Или я просто неправильно его поняла?

Я беру шесть разных тестов, и мчусь к кассе. Сотрудница делает вид, что не осуждает меня, пока пробивает мои покупки, потом спрашивает, есть ли у меня дисконтная карта.

— Нет, — отвечаю я коротко. Вообще-то, я очень спешу. Почти говорю я.

Я почти ожидаю увидеть Нокса, который ждет меня в черном внедорожнике рядом с аптекой, он отвезет меня в безопасное место, где я смогу спокойно пописать на палочку. Но я не вижу никого, даже охрану. Я иду на угол, к метро и собираюсь поехать домой.

Больше часа я стою в своей ванной и пялюсь на эти шесть тестов. Я дважды прочитала инструкцию для каждого, но, все ещё не могу решить, какой из них открыть первым. Или может мне стоит открыть все сразу

Нокс не стал бы лгать мне о чем-то подобном. У меня задержка всего лишь один день. Не о чем беспокоиться.

Через час я складываю все тесты обратно в сумку и направляюсь в офис Нокса.

Сегодня никто не пытается остановить меня, когда я намереваюсь увидеть Нокса. Он меня не ждет. Я веду себя прохладно со всеми, даже с девушкой на ресепшн с верхнего этажа. Она позволяет мне самой пройти к последней двери по длинному, серому коридору.

Я стучу, и звук смеха Нокса заставляет мою кожу покрыться мурашками. В Ноксе вообще есть что-то реальное?

Я жду около минуты, он говорит через дверь.

— Входите.

Отлично, он не знает, что это я. Я устрою ему сюрприз.

Я захожу в кабинет, он сидит, откинувшись на стуле, с улыбкой на губах Его взгляд опускается на пластиковый пакет в моих руках, и он кивает. Он должен знать, почему я здесь. Конечно, должен. Один из его парней видел, как я покупаю эти чертовы тесты.

— По-твоему это забавно? — говорю я, продолжая держать сумку в руках.

— Думаю, ты принимаешь всё слишком близко к сердцу. Я говорил тебе, я не в состоянии оплодотворить тебя.

— Что ты подразумеваешь под не в состоянии?

— Я имею в виду, что сделал чертову вазэктомию в прошлом году!

Желчь снова появляется в горле.

— Ты что?

— Я был в темноте. Думал, что никогда не смогу вернуть тебя в свою жизнь. У тебя был новый милый бойфренд, а у меня ничего, кроме одноразовых связей. Каждая девушка, которую я трахал, была просто камнем на пути к тебе, но мне казалось, что с каждой я отдаляюсь от тебя всё дальше и дальше.

Он наклоняется вперед, кладет руки на голову, и смотрит на глянцевую поверхность стола.

— Я не видел никакого выбора. Если бы я обрюхатил кого-то, я знал, что никогда не любил был этого ребенка так, как любил бы нашего. Тогда бы я был точь в точь, как мой гребаный отец. Я знаю, что он ушел именно поэтому, я и мама были для него вторыми. И он не мог этого выносить.

Я кладу сумку на один из стульев, обхожу стол, и опускаюсь на колени рядом с его креслом.

— Нокс, посмотри на меня.

— Нет, я не закончил. — он глубоко вздыхает. — Когда я нашел тебя в прошлом году, я попросил врача вернуть всё обратно. Он сказал, что есть шанс, что я всё еще не смогу иметь детей, но мне было все равно. Я сказал ему в любом случае сделать это. — он поворачивается ко мне и берет мое лицо. — Он сказал, что мое тело создает антитела, которые убивают моих маленьких пловцов, и я никогда не смогу иметь детей.

Я качаю головой.

— Таким образом, возможно ли, что твое тело больше не создает эти антитела?

— Я так не думаю. Но, может быть тебе стоит сделать один из этих тестов, пока ты не сделала ложные умозаключения.

Я смотрю на стул, где лежит пакет с тестами.

— Можешь отвезти меня домой?

В полдень мы входим в мою квартиру, летнее солнце просвечивает через занавески. Здесь, по крайне мере, на десять градусов теплее, чем на улице. Я включаю кондиционер, хватаю мешок с тестами, иду в ванную, и тут звонит телефон.

Я не узнаю номер, но узнаю код города. Кто-то звонит мне из Поукипза.

— Алло?

— Лита — я имею в виду — Бекки. Это мама Литы, Кэрри Мэтьюс.

Видимо, это биологическая мать Литы, которую я никогда не видела.

— Здравствуйте, Кэрри! Вы что-нибудь слышали от Литы? Мы должны быть встретиться час назад.

— Бекки… Литу похитили!