Вот как дело было.

Утром бабушка умыла Машеньку, заплела ей косички, надела голубой передник и сказала:

— Сиди, Машенька, смирно, вот тут на крыльце, а я пойду варить тебе кашу.

Машенька кивнула головой, села на самую нижнюю ступеньку и принялась ждать, когда бабушка сварит ей кашу.

А кругом было очень хорошо! Было самое начало лета. Ярко светило солнце. На клумбе цвели розовые маргаритки. И возле крыльца в круглой лужице блестела вода.

Машеньке очень хотелось поболтать рукой или, в крайнем случае, прутиком в этой луже, но она боялась соседского петуха. Он пролез через дыру в заборе к ним в сад и теперь расхаживал недалеко.

Петух этот был рыжий и злой. На ногах у него были когти. Нос загибался крючком. А когда он кричал своё «кукареку», у Машеньки захватывало дух.

И вдруг Машенька увидела около крыльца горошину. Обыкновенную круглую горошину. Горошина лежала на земле возле нижней ступеньки. А на макушке у неё торчал росток, похожий на туго заплетённую косицу.

Совсем недавно бабушка сажала на грядке такие вот горошины.

Машенька её спросила: «Бабушка, а скоро из горошин вырастут горошины?» Бабушка тогда сказала: «Нет, не очень скоро». — «Через неделю вырастут?» — снова спросила Машенька. И бабушка ей ответила: «Каждому овощу свой черёд. Наш горох поспеет, когда на вишнёвом дереве начнут краснеть вишни…».

Увидев возле крыльца горошину, такую, как бабушка сажала на грядке, Машенька слезла со ступеньки, присела и спросила:

— Горошина, горошина, а ты почему не на грядке? А горошина ни слова — лежит и молчит.

— Горошина, горошина, — опять спросила Машенька, — ты почему молчишь?

А сама подумала: «Может, она чего-нибудь и говорит, да разве услышишь, когда она такая маленькая? Вот если бы мне стать такой же…»

Не успела Машенька так подумать, как сразу стала маленькой-маленькой, точь-в-точь с горошину.

Они стоят рядышком — Машенька в своём голубом переднике и горошина с тугой косицей на макушке — совсем одинаковые.

— Машенька, Машенька, — услышала тут Машенька. — Если ты мне не поможешь, я пропала. Меня рыжий петух склюёт.

Машенька поглядела на петуха, а он и вправду идёт прямо к ним. Огромный, страшный…

«Ох, — подумала Машенька, — вот захочет и склюёт сейчас горошину».

— Бежим от него, — шепнула Машенька.- Скорей, скорей…

— Бежим, — сказала горошина.

И они побежали от петуха прямо по дорожке.

Бегут, а трава над ними высокая-высокая. Колышется, закрывает от петуха. Совсем их в траве не видно. Нет, теперь уж рыжему петуху их ни за что не догнать.

Вдруг перед ними большое светлое озеро. Откуда взялось это озеро? Ведь только что тут была обыкновенная лужица, через которую легко было перепрыгнуть.

А рыжий петух опять шагает за ними. Ноги у него длинные, голенастые. Что ни шаг — всё ближе. Что ни шаг — всё ближе…

— Ой, Машенька, — крикнула горошина, — сейчас он нас догонит!

На воде, у самого берега, она увидела красивый кораблик с круто поднятым носом.

Если хорошо приглядеться, это был никакой не кораблик, а просто стружка от палки, которую дедушка выстругивал, чтобы поставить к помидорной рассаде.

Но Машенька, увидев кораблик, очень обрадовалась.

— Скорей, скорей!- заторопила она горошину.- Поплывём на тот берег…

Она помогла горошине залезть на кораблик, отпихнула кораблик от берега, и они поплыли…

Как вдруг-надо же такому случиться! — вдруг в воду прыгнула лягушка. Большая, толстая, с четырьмя лапами, с выпученными глазами, зелёная-презелёная.

Если бы вы знали, какие поднялись волны!

Они тотчас захлестнули кораблик, и он стал тонуть.

— Ай-ай-ай!.. — закричала Машенька. — У меня все ноги в воде…

Но всё-таки она не растерялась. Она схватила горошину и скок вместе с горошиной на берег.

«Хорошо, что мы не утонули, — подумала Машенька, а сама поглядела на свои мокрые тапочки. — рассердится теперь бабушка, скажет, зачем по воде ходила.

— Ну вот, проговорила Машенька,- мы и убежали от рыжего петуха!

— Теперь пойдём искать гороховую грядку, — сказала горошина. Она совсем успокоилась и даже развеселилась.

— Идём, — согласилась Машенька. — Только сперва взберёмся на гору. Оттуда виднее, куда идти.

А гора-то была вовсе не гора, а грядка, на которой бабушка раннею весной посеяла укроп, редис и салат.

Но сейчас Машенька не узнала знакомой грядки. Эта грядка показалась ей настоящей горой.

Вместе с горошиной они стали подниматься по крутому склону, пока наконец не добрались до самого верха.

А из земли прямо на них выползла огромная красная змея. Таких змей Машенька ещё ни разу не видывала!

Она закричала от страха и кинулась бежать.

Напрасно горошина кричала ей вслед:

— Машеньк, Машенька, куда ты? Подожди…

Машенька бежала без оглядки. А когда остановилась, то стояла одна в густом зелёном лесу.

…Бывали вы когда-нибудь в укропном лесу? Нет?

А Машенька сейчас находилась именно в таком лесу. Деревья здесь росли ровными рядами, густо-густо. Листья на деревьях были похожи на мягкие иголки, и от них сильно пахло укропом.

Хотя бабушка сеяла укропные семена пополам с песком, чтобы укроп взошёл пореже, всё равно он вырос очень частый. Для Машеньки, которая была теперь ростом с горошину, это был дремучий лес.

А может, здесь водились волки или медведи? Машеньке стало страшно одной. Она закричала:

— Горошина, горошина, где ты?

Ей никто не отозвался.

Машенька снова закричала:

— Горошина, ау!

И снова никто не откликнулся.

А мимо шагал не волк и не медведь, а большой зверь на шести ногах. Голова у него была круглая и еле-еле держалась на тонкой шее. В зубах он тащил бревно. Бревно это было гораздо больше его самого.

Машенька скорее спряталась за дерево, чтобы зверь не заметил её.

А это был самый обыкновенный муравей. Он тащил в свой муравьиный город соломинку, и до Маши ему не было никакого дела.

Но Машенька вышла из-за дерева, когда муравей был далеко. И тут она услышала:

— Машенька!..- услышала она.

Оглянулась — а к ней бежит горошина с белой косицей на макушке.

То-то они обрадовались друг-другу!

— Ты зачем от меня бросила? — спросила горошина. — Я чуть-чуть не потерялась…

— Я тебя не бросила.- Сказала машенька,- Я змеи испугалась.

— Змеи?! Какая же это змея? Это был простой дождевой червяк!

Про дождевых червяков ей бабушка говорила, что их бояться не надо. Они полезные. Ползают в земле, разрыхляют почву, и растениям достается больше воды и воздуха.

А теперь куда? — сказала Машенька.- Туда или сюда?

— Давай спросим божьею коровку, — сказала горошина. — Вот она сидит.

Хотя божья коровка была чуть меньше, чем теперь была Машенька, она её тотчас узнала. Как же не узнать-то? Ведь у божьих коровок на красной спинке всегда бывает семь чёрных пятнышек. А Машенька умела считать не только до семи, но и до десяти.

Она подошла к божьей коровке и спросила её:

— Божья коровка, а божья коровка, ты не знаешь, где гороховая грядка? Там у горошины домик — тёплый, мягкий. Там живут её сестрицы.

Божья коровка подумала-подумала, потом привстала на цыпочки, распахнула красные крылышки, на которых было ровно семь чёрных пятнышек, и полетела.

— Ну вот, — обрадовалась Машенька. — Теперь мы знаем, куда идти!

Сначала они вышли из укропного леса. Потом спустились вниз на берёзовом листе. Потом снова полезли вверх, ещё на одну грядку.

И тогда горошина закричала:

— Машенька, Машенька, мы пришли! Вот она, моя гороховая грядка! А вот мои сестрицы-горошины. А вот мой домик-мягкий, тёплый.

И тут-то они вдруг снова увидели рыжего петуха с острыми когтями, с носом, загнутым крючком, и с красным гребнем во всю голову.

И петух их тоже увидел.

Да, он увидел их тоже. Наклонил голову на один бок, наклонил голову на другой бок и забормотал по-петушиному:

— Ко-ко-ко… Теперь вы от меня не уйдёте! Ко-ко-ко…

Оказывается, пока они переплывали озеро и пробирались через укропный лес, петух взял да и побежал в обход. И теперь он шагал прямо на них.

Сердце у Машеньки забилось шибко-шибко. Первый раз в жизни она видела так близко соседского петуха.

— Прячься, горошина! — закричала Машенька. — Прячься скорей… Прячься в свой домик!

А рыжий петух-то уж совсем близко. Совсем-совсем рядом. Глаза у него жёлтые, круглые. Он всюду горошину увидит.

«Ох, — подумала Машенька, — если бы я была большая, я обязательно прогнала бы его отсюда!..»

И не успела она так подумать, как стала снова такой же, какой была. Тогда она схватила палку и давай гнать петуха прочь от того места, где пряталась её горошина с тугой косичкой на макушке.

— Кыш, кыш, уходи отсюда! Сейчас же уходи, противный…

— Ай да Машенька! — услыхала она дедушкин голос. — Глядите, какая храбрая — петуха перестала бояться…

Дедушка стоял на крыльце и смотрел, как Машенька воюет с петухом.

Теперь Машенька совсем осмелела.

— Он мою горошину чуть не склевал! — закричала она и ещё сильнее замахала палкой на петуха.

А петух-то, оказывается, вовсе и не был храбрецом. Он очень испугался Машеньки — и скорее-скорее к забору. Сунул голову в дыру между перекладинами и полез на свой двор.

— Маша! — донеслось из окошка. — Где ты?

Это её бабушка звала.

— Я тут, — откликнулась Машенька.

— Иди кашу есть.

— Иду, — ответила Машенька и, легко перепрыгнув через круглую лужицу, побежала к крыльцу.

А тапочки у неё уже просохли, и по ним теперь нельзя было догадаться, что Машенька вместе с горошиной переплыла на кораблике-стружке большое светлое озеро и чуть-чуть в нём не утонула.

А дальше всё получилось, как сказала бабушка: когда на вишнёвом дереве покраснели вишни, на грядке из Машенькиной горошины вырос горох и из остальных горошин — тоже.

Вот вам и вся сказочка про Машеньку, горошину и рыжего петуха.