Знаете, как говорят: Чужая душа — потемки. А моя — гремучий лес с самыми разными деревьями, и одним единственным Солнцем.

За один день я видела его дважды. Абсолютно невзрачный взрослый мужчина, ему явно лет за тридцать, и он чересчур скромен для своего возраста. Одет он был в обычные темные брюки и светло-голубую рубашку с коротким рукавом, простые туфли, в руках портфель для ноутбука. Что может быть проще? Но он чем-то меня зацепил. Не могу сказать, чем именно, но видя, как он проходит мимо меня во второй раз, я не смогла удержаться. Как раз проводила подругу до автобуса и направлялась домой к себе. И тут меня будто током прошибло.

Я направилась за ним. Его походка не была слишком уверенной, это мне жутко понравилось. Кровь стучала в висках, я никогда в жизни не делала ничего подобного. Я и он зашли в центральный универмаг. Мужчина почему-то свернул не к эскалатору, а к лестнице. Это показалось странным, но упрощало мне задачу. Разум затмили гормоны, и я практически не понимала что делаю, плыла как в тумане.

Мужчина остановился у одной из дверей посреди темного коридора. После до меня дошло, что это крыло для служащих торгового центра.

Он искал в кармане ключи от кабинета, это было весьма забавно. Я улыбнулась. Хотя возможно со стороны это было похоже не на улыбку, а на звериный оскал. Тихо подойдя сзади, я осознала, что он довольно высок для меня и неплохо сложен. Только одежда скрывает прелести этого тела.

— Простите. Я, кажется, заблудилась, — мой голос повысился на несколько октав от переизбытка чувств.

Мужчина обернулся ко мне. Он смотрел непонимающе.

— Что?

Тут я не выдерживала. Набросилась на него, как сумасшедшая. Впилась в его губы безумным поцелуем. Я чувствовала, что мои действия его удивили, но в целом ему понравилось. Правда, он сопротивлялся. Оттолкнув меня, он изумленно вытаращился большими глазами.

— Что вы делаете? — поинтересовался он. Я нетерпеливо вздохнула.

— Просто расслабься и получи удовольствие, — прошептала я ему в губы.

Что ж, фраза эта действовала безотказно всегда. Дверь в кабинет открылась сама собой. И я в момент была на столе с расставленными ногами. Из всего дальше последовавшего могу сказать только одно: с этим мужчиной секс был совершенно другим. Его взгляд был абсолютно осознанным, когда я оказалась сверху. И впервые я смотрела мужчине в глаза перед тем, как получить истинное наслаждение. Он улыбался искренней улыбкой, его взгляд светился нежностью смешанной со страстью, и он был открытым.

— Ты уверена в этом, Касси? — моя старшая сестра вытаращила глаза, смотря на меня.

— Уверена, Кейси, — я вздохнула, вспоминая вчерашний вечер.

Кейси печально улыбнулась, поглаживая мою руку.

— Посмотрим, что на это бабушка скажет.

Я кивнула. Ответить уже не смогла. Мои мысли были далеко, а именно в торговом центре. Я четко видела, как Он бродит мимо столов, проверяет неполадки системы, но его мысли блуждают далеко за пределами рабочих кабинетов.

Я никогда не встречалась с одним и тем же человеком дважды, если находила его подобным образом, но на этот раз все было иначе. Он манил, манил своим естеством, этой скромностью, некой невзрачностью, за которой скрывается неимоверная сила, огромный потенциал. Он возымел надо мной власть, и я решила увидеть его снова.

Слезы грозились хлынуть из глаз, но я попыталась взять себя в руки, и переместилась в сознание Майкла. До этого момента я не знала, как именно работает подобная функция нашего мозга, но интуиция не дала мне возможности усомниться в своих способностях. Я знала, что увижу в мыслях Майкла и поэтому отключила их от своего восприятия. Это помогло держаться какое-то время. Руками Майкла я взяла ручку и бумагу и написала своим почерком записку.

Последнее, что я услышала в его мыслях, было мое имя, и я вынырнула в свою реальность. Я плакала, сильно. Кто-то обнимал меня и говорил слова утешения, что боль со временем утихнет и пройдет совсем. С трудом в это верила. Я сидела на пассажирском сидении машины Аарона, он увез меня из дома, когда я пыталась сбежать к Майклу. Аарон прекрасно понимал, что наедине оставлять меня нельзя ни в коем случае — я попытаюсь снова улизнуть. И единственным вариантом было отвезти меня в пансион сейчас.

Особняк был вырезан прямо в скале и, заметить его можно было, лишь приблизившись, вплотную. Но и на это требовалось особое разрешение, так как территория тщательно охранялась. Я уже успела проверить и оказалась поймана. А когда охрана доставила меня в кабинет Аарона, он лишь устало вздохнул.

— Ты не сможешь выбраться отсюда, — сказал он. — Только когда официально закончишь пансион или придет прошение о твоем переводе.

Аарон решил проводить меня до комнаты.

— У меня будет сосед? — поинтересовалась я. Правда в моем голосе не было и толики на хороший тон.

— Твоя сестра, — ответил он.

Я замялась.

— А не могу ли я?..

— Можешь, — сказал он, заворачивая за угол.

Он открыл дверь маленькой комнатушки, но она мне сразу понравилась из-за большого окна. Правда, вся площадь была забита коробками.

Я вопросительно поглядела на Аарона.

— Что? Здесь все спят по двое, но ты хочешь жить отдельно. Завтра отсюда все уберут.

— Но где я буду спать? — огрызаюсь я. — На коробках?

Аарон вытаскивает из какого-то ящика спальный мешок и бросает мне.

— Доброй ночи, — говорит он и хлопает дверью.

— Выскочка, — кричу я ему вслед.

— Истеричка, — произносит он за дверью.

Я улыбаюсь, и чувствую, что и он тоже. Отличное начало новой жизни.

Утро встретило меня стуком в дверь, настойчивым.

Я распахнула ее, намереваясь вышвырнуть того, кто разбудил меня в шесть утра. Аарон проходит без приглашения, его костюм идеально сидит на нем, туфли начищены до блеска.

— Мне режет глаза твоя искусственная красота, — произношу я, закрывая дверь.

Аарон осматривает комнату, и наконец, оборачивается ко мне. Он держит в руках часы на цепочке, которая крепится к поясу брюк.

— Пришел лично сопроводить тебя на завтрак, а затем на занятия, — объявляет он.

За ночь я смирилась с тем, что придется терпеть Аарона и пансион, поэтому просто киваю.

— Мне нужно одеться, — я выразительно смотрю на Аарона.

Он осматривает мой спальный наряд: майку и шорты, задерживаясь на голых ногах.

Я открываю дверь.

— Хватит пялиться! — требую я.

Он ждет за закрытой дверью, пока я роюсь в своем рюкзаке, который готовила для побега. Мои остальные вещи прибудут только сегодня вечером.

— Надеюсь, — говорю я, — у вас нет формы.

— Можешь одевать что угодно, не выходя за рамки дозволенного, — отвечает Аарон на той стороне.

— Сколько ты управляешь пансионом?

— С тех пор, как твоя бабушка передала мне его.

Пять лет, думаю я. Неплохой срок. И раз он все еще занимает этот пост, значит, отлично справляется.

— Почему же ты не поменял правила и не впустил сюда мальчиков? — я открываю дверь и выхожу из комнаты.

Аарон осматривает мой комбинезон.

— Я чту традиции Основателей, — я невольно закатываю глаза от этой пафосной фразы. — Меня мучает один вопрос…

— Я слушаю.

— Как ты могла соблазнить Майкла в этой робе?

Гнев охватывает мое сознание, и мы оба слышим, как звонко бьет моя ладонь щеку Аарона.

— Не смей оскорблять его! — кричу я, когда Аарон с силой прижимает меня к стене.

— Если ты еще раз посмеешь сделать что-нибудь подобное, — он чертовски зол, но это распаляет меня сильнее.

Я смеюсь ему в лицо.

— И что ты сделаешь? Нажалуешься моей матери или бабушке? Или может быть отчислишь меня из этого гребаного места?

— Возьми себя в руки, Касси, — шепчет он и выпускает из своих тисков. Он отходит на пару шагов от меня, и мне становится стыдно за несдержанность, немного.

— Прости, — тихо произношу я.

— И ты меня, — он неловко улыбается мне. — Пойдем? — он подставляет мне свой локоть, и я с готовностью принимаю эту поддержку. Лучше иметь друга, чем врага.

— О, юная мисс Лоуренс, — ко мне подходит педагог мировой литературы, когда я сажусь за свое место в аудитории.

Я разочарована программой обучения, где есть лишь несколько предметов, касающихся непосредственно нашей сущности, все остальное обычные предметы, такие, как психология, литература, языки.

— Я слушаю вас, — в моем голосе надменность. Я не привыкла, когда на меня смотрят, как на глупую дурочку с огромным багажом денег и полным отсутствием мозгов.

Мое поведение только разозлило мистера Бэйкера, это имя было написано в моем расписании.

— Может, вы поделитесь с классом, что вы читали в последний раз? — он язвительно улыбается ученицам. Старый развратник, думаю я.

— Не думаю, что подобная литература в обиходе у учениц пансиона, но вы-то, конечно, знаете не понаслышке о таком герое как Пьер Абеляр, — я сладко улыбаюсь.

Кто-то хихикает в первых рядах. Бэйкер сразу решает сменить жертву на бедную девушку.

— Мисс Янковски, — обращаются он к ней. — Вы хотите что-то добавить?

Девушка отрицательно качает головой и всех удивляет своим ответом.

— На правду не обижаются, мистер Бэйкер, — заявляет она.

Преподаватель покраснел от злости.

— Пошли вон, обе! — рявкает он, чем-то напоминая мне моего отца. Он также отправлял меня сюда. — Зайдите к директору и объяснитесь, почему сорвали урок.

Мы выходим с девушкой из аудитории.

— Давно пора было поставить этого ублюдка на место, — говорит она и поворачивается ко мне. — Аннабель Янковски, — она протягивает мне руку с искренней улыбкой. — А ты Кассандра младшая, — отвечает она за меня. — Тебя все знают, и все в курсе, что ты здесь.

— Ясно, — я киваю и иду прочь.

— Куда ты? — Аннабель останавливает меня. — Нам еще к директору идти.

— Хватит с меня стычек с Аароном, — произношу я.

— Здесь он известен как директор Робертс, — поправляет она меня. — И, похоже, стычки не избежать.

К нам навстречу идет какая-то девица в строгом брючном костюме, который выгодно подчеркивает ее фигуру.

— Что здесь происходит? Почему не на занятии? — спрашивает она, с презрением глядя на меня. А ведь мы даже не знакомы с ней.

— Нас выгнали, — говорит Аннабель, ни намека на стыд или вину. Эта девушка начинает мне нравиться.

— Тогда придется проводить вас до кабинета директора, — на ее лица расцветает улыбка. Меня сейчас вырвет от этой помешанной на правилах. Что это вообще за место?

Аарон обреченно уставился на меня.

— Спасибо, мисс Клер, — говорит он девице в костюме. — Дальше я сам.

Она кивает и выходит.

— Аннабель, вы слишком быстро поддались влиянию мисс Лоуренс, — читает он нотацию. Я закатываю глаза.

— Прекрати, — осекает он меня. — Идите, Анна, никакого наказания на этот раз.

— Но… — она пытается спасти меня, но я улыбаюсь ей.

— Все хорошо, — тихо говорю я ей. — Иди.

Аннабель, нехотя, выходит в коридор.

Аарон встает с кресла и подходит ко мне.

— Ты ничего не добьешься таким поведением, Касси, — он наставляет меня, а мне хочется смеяться и плакать одновременно.

— Лучше смирись. Так будет возможность вернуться домой месяц.

Я не понимаю.

— Почему через месяц?

— Конец семестра, каникулы, — поясняет Аарон.

— О, ясно, — я смотрю, куда угодно только не на него. Его кабинет весь в вишневом дереве, это создает уют. Вокруг полки с книгами, рабочий стол и кресло. Минималист, значит.

— Твои вещи привезли, — Аарон пытается вернуть мое внимание к себе.

— Отлично, — мой голос бесплотен.

Аарон обходит стол, достает коробку из шкафчика и кладет передо мной.

— Ты должна быть на связи, — он не говорит, а требует.

Я наклоняюсь к нему через стол.

— Я никому ничего не должна.

Дверь за мной захлопывается, надеюсь, это было громко для Аарона.

Несколько часов я провожу, лежа на аккуратно подстриженной лужайке позади спального корпуса. Солнце бьет в глаза, и я закрываю глаза. Кто-то присаживается ко мне, когда близится закат.

— Я не мог найти тебя, — говорит Аарон с укором.

— И это были лучшие моменты, поверь, — отвечаю я, мечтая не видеть его рядом с собой.

Он рывком поднимает меня на ноги, что голова кружится.

— Я добр к тебе, понимая твою ситуацию, — сквозь зубы цедит Аарон. — Но мое терпение небезгранично, и когда оно закончится, я не посмотрю на то, из чьей ты семьи. Помни об этом, Кассандра.

Я смотрю на него, как будто из меня вышибли весь дух. Он угрожает мне. Я пытаюсь что-то сказать, но сил не хватает даже рот открыть. И Аарон уходит, на его месте остается коробка с телефоном. Я опускаюсь на траву, прижимая колени к груди, слезы катятся из глаз. Я в какой-то западне. Майкл… Мысленно я тянусь к нему за поддержкой.

Не могу поверить, что она исчезла. Касси не могла так со мной поступить. И, черт возьми, она не отвечает ни на звонки, ни на письма. Я даже не знаю, где она живет или кого-то, кто мог знать, где она. Касси…

Поток слез усиливается от увиденного. Он пытается найти меня. Я тянусь к коробке, вытаскиваю телефон и набираю номер телефона лучшего друга Майкла.

— Да, — он снимает трубку после трех гудков.

— Альберт, — я пытаюсь вытереть слезы. К моему удивлению он узнает меня.

— Боже, Касси, — шепчет он в телефон. — Куда ты делась? Майкл не находит себе места.

— Мне пришлось уехать, — с трудом выдавливаю я из себя.

— Куда приехать за тобой? — его голос становится нормальным.

— Никуда не нужно ехать. Это дела семейные, и вернуться я не могу.

— Но Майкл…

— Передай Майклу, что наше путешествие закончилось, и попроси его не искать меня. Хорошо?

Я нажимаю отбой, не дожидаясь ответа. На душе тяжело, но я пытаюсь взять себя в руки.

— Вот ты где, — Кейси подходит и садится рядом. — Аарон, как с цепи сорвался, — она смотрит на меня. — Угадай, из-за кого?

Она пытается меня рассмешить, а из глаз бегут слезы. Кейси обнимает меня, и я кладу голову ей на плечо.

— Касси, тебе придется отпустить его, — мягко просит она.

— Подрыв принципов, изменить себе, променять свободу выбора ради того, чтобы стать такой же, как эта мисс Клер… — мой голос затихает.

— Ты тоже заметила.

— Что именно?

— Она влюблена в Аарона, и явно желает большего, чем пост учителя.

— Ну, теперь все стало на свои места, — язвительно произношу я. — Я-то думала, что Клер просто болеет своей работой.

Кейси смеется.

— Ты слишком хорошего мнения о людях, — говорит она, поглаживая мои волосы. — С каких пор ты отращиваешь их?

— Майклу нравится. Говорит, так я более женственна, — я улыбаюсь воспоминаниям, но затем улыбка увядает.

— Он прав, — она затихает. — Пойдем поедим? Моя сестра всегда решала душевные проблемы горячим шоколадом и пончиками с вишневым джемом.

Я качаю головой.

— Я не хочу заходить к этим людям.

— Тогда я принесу сюда, или в твою комнату? — она ухмыляется. — У тебя ведь личная спальня.

Кесиди стащила с кухни все, что могла. Здесь и сок в пакетах, булочки с орехами и леденцы. Едим молча, я ушла в свои мысли, а сестра осматривает мою обитель. Коробки вынесли, на их место поставили кровать, рабочий стол, стул и пару шкафов — один книжный, другой для одежды. В углу стоят нераспакованные чемоданы.

— Помочь тебе с обустройством? — интересуется Кейси.

Я просто киваю. Думаю, в сложившейся ситуации с сестрой будет проще привыкнуть к этому бедламу. Возможно, я зря отказалась от соседа по комнате. В дверь стучат, я дергаюсь, а моя сестра в изумлении смотрит на меня.

— Привет, — в комнату заходит Аннабель. — Тебя не было на ужине, и я принесла вот это.

— Пончики! — я спрыгиваю с постели.

Кейси смеется, а Анна не понимает, что здесь творится.

Сестра махает на меня рукой, обращаясь к Анне.

— Не обращай внимания, — говорит Кейси. — Она обожает пончики.

Я выхватываю из рук девушки пакет и сажусь обратно на кровать.

— Это Аннабель, — представляю я ее сестре, откусывая восхитительное тесто. — Нас выгнали вдвоем с лекции по литературы.

— Ну, а я Кесиди, сестра этой полоумной, — усмехается Кейси, а я закатываю глаза и набрасываюсь на самый любимый десерт. Майкл всегда встречал меня ими… Майкл. Я заставляю себя не смотреть, чем он там занимается после моего звонка его другу.

Откладываю пакет с пончиками и принимаюсь раскладывать свои вещи. Девушки в тишине присоединяются ко мне, иногда переглядываясь между собой, но я не хочу акцентировать на этом. Через час все разложено по местам, и я начинаю двигать кровать к окну. Девочки и тут не заставляют себя ждать.

— Я, наверное, лягу пораньше, — говорю я.

Кейси целует меня в щеку.

— Увидимся утром.

Я киваю, и они уходят.

Не могу понять, что со мной произошло, но я впервые ощущаю себя разбитой, сломленной. И это пугающее ощущение заставляет меня опуститься на пол. Я тихо кричу, пока рыдания душат мое горло. И я понимаю, что это слезы не по Майклу, а по утраченной воле, я заперта в этой клетке. И нет выхода. Боюсь, что к концу семестра я утрачу себя окончательно и безвозвратно.

Бессознательно собираюсь на занятия, пропуская завтрак в столовой. Будь что будет, но сидеть в компании тех, кто пялится и шепчется за спиной, я не стану. Кажется, Кейси вписалась в аудиторию этих людей, но у нее всегда был этот талант, и достался он ей от отца. А мне передался бунтарский характер деда и имя спокойной бабушки. Завтракаю тем, что осталось вчера после девочек и иду в ванную, которую сделали специально для меня рядом с бывшей подсобкой, что теперь моя комната. Деньги семьи многое решают, и мне становится тошно от того, насколько все это мерзко выглядит со стороны. Богатая сучка, которую не устраивает ее окружение и жизнь, в общем. Я сама себе противна. Но сейчас не время для слез, нужно продержаться день, а завтра уже выходные и можно будет запереться в комнате, пока Кейси будет навещать родителей. За ее прилежное поведение ей положены все привилегии, и она с достоинством держит себя, в отличие от меня… Я зажмуриваюсь, затем открываю глаза и плетусь на лекцию.

Мистер Бэйкер заставляет написать эссе по последнему произведению, что мы прочли. Я тупо смотрю на пустой листок и не знаю, что мне делать. Сколько книг я прочла за всю свою жизнь не счесть, но сегодня мой мозг покинул меня, и по окончании лекции я сдаю пустой лист. Преподаватель что-то говорит мне, но я не слышу, абстрагированная ото всего. Аннабель пытается со мной заговорить, она даже садится рядом со мной на «Истории нашего племени», но я не замечаю, или не хочу замечать. Дальше в том же духе. После занятий плетусь к себе и нахожу там Аарона, он изучает книги на полки. Я бросаю тетради на стол, снимаю обувь и ложусь на застеленную постель.

Он что-то говорит, но я уткнулась в стену, пытаясь выкинуть этот звук из головы. Но Аарон не сдается, он трясет меня за плечи, а я не реагирую. Почему даже сейчас он не может оставить меня в покое? Я обвисаю у него на руках, как тряпичная кукла, не находя в себе сил, даже послать его в ад. Ему там самое место.

Просыпаюсь от того, что жутко хочу есть. Рядом на стуле, положив голову на стол, спит Аарон. Я кидаю в него подушкой, и он открывает глаза.

— Что ты тут забыл? — ни намека на дружелюбие.

— Тебе стало плохо, Касси, — говорит он, поднимаясь.

— Я просто не ела днем, — отвечаю я.

— Дело не в этом.

— А в чем же?

— Ты теряешь энергию.

— Нет, — но я начинаю понимать, что он прав. Обычная пища поддерживает нас, но жизнь продлевает энергия таких, как мы, либо людей. Я стону и закрываю лицо руками. Что теперь делать? Последний раз, когда я целовала Майкла, был три дня назад.

— Касси, — Аарон садится ко мне на постель.

Я смотрю на него безумными глазами, понимая, что смерть может придти за мной гораздо раньше назначенного срока и я смогу стать свободной от этих семейных обязательств. С каких пор я задумываюсь о смерти? На лице застывает ужас, я всегда боролась за жизнь, а тут сдалась, как только меня лишили «крыльев».

— Ты слышишь меня? — Аарон трогает меня за руку, и волосы встают дыбом от этого прикосновения. Никто не прикасался ко мне в течение четырех месяцев, кроме Майкла. — Кассандра?

— Отправь меня домой, — хриплым голосом прошу я его.

Он качает головой.

— Я не могу.

— Но я умру, Аарон.

Он берет меня за руку.

— Ты не умрешь.

— Но…

— Тебе лишь требуется отдых и немного чужой энергии.

— Кто даст мне ее здесь? — фыркаю я.

— Я, — уверенно отвечает он, а я захожусь в истеричном смехе.

— Забавно. Ты всем своим ученицам так помогаешь здесь выживать?

— Другие имеют право выходить за пределы пансиона, если ведут себя соответственно.

Я киваю.

— Ясно. Можешь убираться, — я ложусь и отворачиваюсь к стене. Аарон поднимается с постели.

— Почему ты такая упрямая? — рычит он и хлопает дверью.

Я стону вслух от того, что хотя бы поесть я имею право и соскакиваю с постели. Не успеваю сделать и движение, как меня тянет вниз, но упасть мне не дают его руки.

— Глупая девчонка, — рычит он прежде, чем обрушить на меня свои губы.

Они мягкие, но напористости не занимать. Его язык заставляет меня ответить ему, и я пью его энергию, которая заполняет меня потоком, который сбивает все на пути. Я никогда не целовалась с нашими, для инкубов я верх безвкусицы, но благодаря нашим чарам люди не замечают, что с ними кто-то другой, а не простая девушка во время передачи энергии.

Аарон все еще исследует мой рот, но его руки уже бродят по моему телу. И я понимаю, что хочу его. Надеюсь, это желание вызвано отсутствием жизненных сил, и я отстраняюсь от Аарона.

Он смотрит на меня с недоумением в глазах. Мы оба тяжело дышим, когда я пытаюсь заговорить. Силы вернулись, но я знаю, что это ненадолго.

— Я не могу переспать с тобой, — в конце концов, говорю я.

— Это не имеет значения, — он тянется к моим губам, но я делаю шаг назад.

— Что не имеет значения? То, что я твоя ученица? Или трахать учениц это для тебя раз плюнуть? — способность злиться возвращается ко мне.

— Я не сплю с ученицами, Касси, — отрезает он, буравя меня недовольным взглядом.

— А мисс Клер больше не удовлетворяет? Или она надоела, и ты решил развлечься со мной для разнообразия?

— Что ты несешь? — на его лице гримаса отвращения.

— Действительно, — огрызаюсь я. — Как такая, как я, носящая робу, могу кого-то соблазнить?

— Какая же ты… — он качает головой и выходит из моей комнаты.

Я возвращаюсь в постель и сплю без сновидений. Меня будят только с закатом следующего дня… И это Кейси, она испуганно смотрит на меня. За ней стоит Аннабель с таким же лицом, что и у сестры.

— Аарон сказал, что у тебя истощение, — тихо произносит Кейси.

— Он не хочет отпускать меня, — отвечаю я.

— Да, не имеет права, — Кейси кивает с болью в глазах.

— Почему со мной так жестоки? — не знаю, к кому обращаюсь за ответом.

— Так наказывают за неповиновение, Касси, — говорит Аннабель.

— Так из вас делают рабов! — огрызаюсь я.

Кейси обнимает меня.

— Тише, — успокаивает она меня. — Мы пришли отвести тебя на одно мероприятие.

Я закатываю глаза.

— Где собираются старики нашего общества? — интересуюсь я.

Аннабель улыбается.

— Кейси имеет в виду, что в старшем корпусе устраивают вечеринку.

Сестра подмигивает мне.

— А на старших курсах учатся мальчики, — добавляет Кейси.

Но я качаю головой.

— Я никуда не пойду, — мой голос слаб, энергии Аарона, переданной с поцелуем надолго не хватает.

Я машинально касаюсь пальцами губ, которые он так яро целовал.

— Ты все равно пойдешь с нами, — бескомпромиссно заявляет Кейси. — Мнение твое в этот раз не учитывается.

Последний раз меня наряжали на ежегодный бал дебютанток, когда мне исполнилось шестнадцать. И закончился он не совсем удачно, я разбила нос тому, кто непристойно приставал ко мне. С тех пор в приглашениях на светские рауты мне было отказано.

Музыка гремела в большом зале старшего корпуса. Все пили, танцевали и веселились. Атмосфера была радостной, ведь студенты имели право выходить за территорию пансиона, но не я. Строптивая лошадь, которую все-таки поймали и насильно заперли в стойло, и не выбраться. Аннабель сует мне в руки коктейль с зеленой жидкостью. С первого глотка я понимаю, что это абсент с яблочным соком.

— Ну, спасибо, Анна, — бурчу я.

Она широко улыбается мне, распивая ту же смесь.

— Зато так ты расслабишься, — говорит она.

Что ж, развезло меня быстро, и настроение немного улучшилось. Моя сестра воркует с каким-то парнем, я всегда восхищалась ее врожденным шармом, силой притяжения людей, причем нормальных, без плохих последствий.

Я закрываю глаза и отдаюсь танцу, он увлекает меня в мир, где море энергии, жизни, эмоций. Моя сила просыпается, и я вижу жизненные энергии инкубов и суккубов, они все разные, переливаются мириадами оттенков, у кого-то энергия бурлит, у кого-то горит спокойным пламенем, вспыхивая время от времени, благодаря таким эмоциям, как радость, или наоборот печаль, гнев. Песня заканчивается, и я открываю глаза. А как выглядит энергия Аарона? Мысль сумасшедшая, но мне нравится. Потом я вспоминаю вчерашнюю ссору, и стыд заполняет мое существо. Не следовало говорить ему столько гадостей. Я пробираюсь сквозь толпу в поисках Аннабель, она стоит у стены и беседует с каким-то парнем.

— Я уведу ее на мгновение? — я улыбаюсь парню и беру за руку Анну. — Где находится комната Аарона? — спрашиваю я, наклонившись к ее уху.

На ее лице недоверие.

— Может, хватит проблем на этой неделе? — спрашивает она.

— Мне просто нужно с ним поговорить.

Анна вздыхает.

— Его спальня в комнате, смежная с рабочим кабинетом, — наконец, говорит она. — И удачи, Касси.

На ватных ногах я иду по темному коридору, ища неприятности на свою голову. Вот и дверь его кабинета. Я несмело стучусь и прислушиваюсь, тишина. Стучусь посильнее, алкоголь и страх гремучая смесь.

Открывается дверь рядом. О, так я ошиблась.

— Что случилось, Кассандра? — он стоит в пижамных штанах, потирает уставшие глаза.

Я подхожу к нему, не зная, что сказать.

— Я не настроен на выяснения отношения в данный момент, — заявляет он.

— Я здесь не для этого, — говорю я, закатывая глаза.

Он отходит, пропуская меня в свою рабочую атмосферу. На столе разложены бумаги, включена лампа вместо основного освещения. Уютно, даже расхотелось бежать отсюда.

Аарон обходит меня и присаживается на край стола.

— Я слушаю, — говорит он, а я все не могу оторвать взгляд от его обнаженного торса.

Заставляю себя перевести взгляд на его глаза.

— Спасибо, — выпаливаю я.

Аарон усмехается.

— За что?

Улыбка ему идет, он становится не таким грозным.

— За то, что хотел помочь мне, — отвечаю я.

— Я несу за тебя ответственность, Касси, — он говорит очевидную истину.

— Но думаю, таких студенток, как я, у тебя не бывало, — я лукаво улыбаюсь.

— Ты права, — он смеется.

Я выдыхаю весь кислород из легких, готовясь произнести самое тяжелое для меня.

— И прости за вчерашнее… Мне не следовало так говорит.

Аарон удивлен.

— То есть ты не считаешь меня высокомерным самовлюбленным извращенцем и педофилом? — он поднимает брови в вопросе.

— Заметь, в таких подробностях я не расписывала, — я усмехаюсь.

Он складывает руки на груди.

— Это все?

Его тон показывает, что я нежелательный здесь человек.

Я киваю.

— Да-да, прости за то, что отвлекла, — я иду к двери и дергаю за ручку, но она закрыта. — По-моему, с ней что-то не так, — произношу я.

— Да, забываю сменить замок, — его голос замученный.

Он подходит ко мне, дергая ручку, но через мгновение его рука прижимает мою спину к его груди. Аарон зарывается носом в мои волосы.

— Останься, — шепчет он.

Я поворачиваюсь, и Аарон прижимает меня к двери. Мы целуемся, жадно настойчиво, ощущая, как возбуждение поглощает меня. Языки сплетаются, образуя обмен энергиями: он получает мою, а я — его.

Аарон рычит и усаживает меня на стол. Мое платье оказывается на полу, и его руки, повсюду, образуют жар. Не помню в какой момент я лежу под ним в его постели. Его поцелуй становится глубже, яростнее, когда он проникает в меня резким толчком. Я выгибаюсь ему навстречу. Он двигается резкими движениями, заполняя всю меня. Открываю глаза в удивлении, когда меня пронзает током от его прикосновений, он смотрит на меня с таким же изумлением. Этот ток призывает меня кричать.

— Касси, — Аарон целует мою шею, посасывая и покусывая.

Его движения убыстряются, он крепче сжимает меня в объятиях. Я закрываю глаза в предчувствии освобождения. Аарон возвращается к моим губам, но слышит мой протяжный стон, и отстраняется. Я знаю, что он наблюдает, я чувствую, а в какое-то мгновение и вижу, даже с закрытыми глазами. Он замирает, отдавая мне свою жизненную силу, она наполняет меня, кружа в водовороте, и распространяется по всему телу. Я содрогаюсь от того, насколько она мощная. Эта энергия укрепляет, заставляет дышать легче, наполняет жизнью.

Я смотрю на Аарона, глаза его закрыты, он глубоко вдыхает воздух. И мой взгляд становится более ясным, я вижу, насколько безупречны его черты лица и тело. Рельефные мышцы плавно переходят одна в другую, образуя притягательные формы для любой особы женского пола.

Он открывает глаза, в них плещется огонь и что-то еще, понять не успеваю, он снова целует меня, затем перекатывается на спину, я оказываюсь сверху, он поднимается, вновь заполняя меня собой.

Когда светает, мы все еще не спим. Я лежу на нем, продолжая целовать, губы распухли у обоих, но мне мало. Они такие сладкие и не прикасаться к ним преступление. Я забываю обо всем на свете в его объятиях, и, кажется, он тоже.

Аарон медленно движется во мне, это уже не дикая страсть, а медленный танец занятия любовью. Мы достигаем вершины вместе, в поцелуе. Аарон сжимает меня в объятиях и переворачивает нас на бок, нос к носу.

— Незабываемо, — шепчу я, стараясь не нарушить этот особенный момент.

Аарон широко улыбается.

— Я заслужил твою похвалу, — он целует меня в губы. — Надо было раньше уложить тебя в постель.

Я провожу пальцами по его двухдневной щетине.

— Ты спишь со своей студенткой, — говорю я, но мой голос абсолютно спокоен.

— Я хотел тебя, еще в доме твоей семьи, — отвечает он, и мои глаза расширяются. — Ты была такой живой, когда отстаивала свое мнение, твоя энергия выливалась через край, — он касается губами моего носа. — Ты такая красивая в такие минуты.

— А их много? — я обвожу контур его губ, и он закрывает глаза от удовольствия.

— Когда злишься, когда ударила меня, — он улыбается и смотрит на меня. — Я хотел овладеть тобой в коридоре, и плевать, что вокруг люди.

Я улыбаюсь.

— Ты хорошо контролируешь себя.

— Только внешне, Касси.

Он перехватывает мою руку, что обводит его скулы, и целует ладонь. Насколько легко ему удается возбудить меня… Я снова под ним.

Меня будят его губы, прикосновение такое легкое, но заставляющее хотеть большего. Я слышу, как Аарон смеется.

— Не могу идти работать без твоего поцелуя, — говорит он.

Я хватаю его за руку и тяну к себе. Он нависает надо мной, а я открываю глаза. Его лицо светится, глаза цвета моря в шторм горят. Он наклоняется ко мне.

— Доброе утро.

Я ухмыляюсь.

— Мне нравится такое начало дня, — нагло заявляю я.

— Скромности тебе не занимать, Касси, — он снова прижимается к моим губам.

Я замечаю, что он уже в костюме, синий в полоску, и безупречно сидит на нем.

— Неужели понедельник? — грустно понимаю я.

Аарон кивает.

— Мы увидимся вечером?

Я удивлена его вопросом.

— Тебе требуется мое согласие?

— Вдруг ты не захочешь меня видеть, — голос Аарона какой-то неживой.

Я провожу пальцем по его губам, тянусь за поцелуем. Он с готовностью отвечает.

— Разве можно не хотеть тебя видеть после таких ночей?

Аарон усмехается.

— Я нужен тебе только в постели?

Я притворно удивляюсь.

— А для чего же еще?

Он снова целует меня.

— Лекции по литературы сегодня не будет, — говорит он. — Ты можешь поспать еще. Завтрак на столике, — он показывает на столик рядом с кроватью.

Я улыбаюсь.

— Если ты со мной останешься, то мы поспим вместе.

Он целует меня в нос.

— Заманчиво, но я не могу пока.

Через полчаса я заставляю себя подняться и отправляюсь в ванную, на ходу уплетая свежие булочки с яблочным джемом и запивая чаем. Моя одежда чудесным образом постирана и высушена. Я улыбаюсь тому, что Аарон заботится о подобных вещах.

Высушив волосы и одевшись после душа, крадусь к двери, ведущей в рабочий кабинет Аарона. Я уже успела послушать, как он с кем-то спорит, требует дисциплины от студенток, высказывает недовольства кому-то из педагогов младшей школы. Это уже не Аарон, а директор Робертс чистой воды. Я тихо приоткрываю дверь, заглядываю в кабинет, он сидит один, читает какие-то бумаги. Замечая меня, его черты лица разглаживаются, и он превращается в того, кто любил меня этой ночью, и предыдущей, и весь вчерашний день. Я вхожу в кабинет и забираюсь к Аарону на колени. Он обнимает меня, целуя в макушку.

— Не хочу уходить от тебя, — произношу я.

Аарон смотрит на меня, во взгляде серьезность.

— Мне приятно это слышать, — говорит он.

Мы целуемся, пока в дверь кабинета не стучат. Я возвращаю платье на место, и встаю с Аарона, помогаю застегнуть ему рубашку. Я смеюсь, а он ухмыляется, поднимаясь с кресла. Оборачиваюсь, широко улыбаюсь Аарону и открываю дверь. За нею стоит мисс Клер, она удивлена, и я тоже, но тут же принимаю виноватый вид, будто меня только что отчитывали за очередное нарушение дисциплины. Хочу услышать их разговор, но понимаю, что это неуважение по отношению к Аарону, тем более я опаздываю на лекцию по психологии, поэтому бегу в свою комнату, чтобы переодеться и собраться.

На последнем занятии по «Истории нашего рода» речь зашла о связи между суккубом и объектом.

— Когда мы вступаем в контакт с объектом, не важно, человек это или инкуб, образуется связь, — говорит миссис Джонс. — Но, естественно, есть свои исключения и особенности. В случае с инкубом связь двусторонняя. Что это значит? Вы слышите его, он слышит вас, либо видите все его действия, будто занимаете место зрителя в его теле, и объект — инкуб, способен на подобные «переселения», — она акцентирует на этом слове и вся группа улыбается. — А вот если объектом является человек, то связь только с одной стороны — с вашей. И любая связь разрушается, как только мы вступаем в контакт с другим объектом. Но и тут есть своя особенность, — она жестикулирует, мне нравится ее эта манера. — Человек после разрыва связи с суккубом или инкубом забывает о своем путешествии с субъектом, — я в удивлении гляжу на преподавателя.

— Забывает? — переспрашиваю я.

— Да, мисс Лоуренс, — миссис Джонс кивает мне и улыбается.

Я вдруг понимаю, насколько легко я сама забыла Майкла, буквально за пару часов, проведенных с Аароном. Я не слышала, как миссис Джонс закончила лекцию, она подошла и потрепала меня по руке.

— Не стоит корить себя, Кассандра, — мягко говорит она. В ее взгляде понимание. — Люди забывают таких, как мы. И каждый идет дальше своим путем, без каких-либо угрызений совести.

Я киваю и покидаю аудиторию. Возле двери в мою комнату стоит моя сестра, ее лицо озаряется в улыбке, как только она замечает меня.

— Кесиди, — я бросаюсь в ее объятия, слезы текут от стыда, и я ничего не могу с этим поделать.

Я сажусь на свой стол и болтаю ногами, успокаиваясь, а Кейси достает из сумки пакет с соком и круассаны.

— Ты не была на завтраке, — утверждает она.

Я не знаю, как ей сказать, где была и с кем.

— И мы вчера с Аннабель искали тебя весь день, — Кейси передает мне сок. — Где ты была, Касси?

Я не хочу врать своей сестре также как и скрывать что-то от нее.

— Аарон опять обидел тебя?

— Нет, — тут же отвечаю я. Но пояснить мне не дает стук в дверь.

Кейси открывает ее, за порогом Аарон с пакетом пончиков. Он видит меня, и перестает улыбаться. Не замечая ничего на своем пути, он спешит ко мне, кладет пакет с едой на стол и обхватывает мое лицо руками.

— Что? — его голос тревожный, как никогда. — Что случилось?

Я качаю головой и перевожу взгляд на Кейси. Она не удивлена таким поведением директора пансиона и своей сестры, более того… она улыбается, будто знала, что мы с Аароном придем к согласию. Она неслышно выходит из комнаты и закрывает дверь.

— Касси?

Я смотрю на Аарона и вздыхаю. Что ему сказать? Что мне стыдно перед ним за то, что думаю о Майкле? Или что мне стыдно перед Майклом за секс с Аароном? Голова кипит. Мне нужно отдохнуть.

Я собираюсь с мыслями, пока Аарон ищет ответы у меня на лице.

— Я просто еще не совсем привыкла к тому, что между нами произошло, — как можно дипломатичнее говорю я.

Аарон кивает.

— Надеюсь, сбегать не собираешься?

Я качаю головой.

— Потому что я не отпущу тебя, — добавляет он.

— Не отпустишь, потому что несешь за меня ответственность?

Аарон абсолютно серьезен.

— Вижу, силы к тебе вернулись, — он вздыхает. — Нет, Касси. Не отпущу, потому что хочу быть с тобой.

Он целует мой нос, щеки, скулы, наконец добирается до губ. Движения неторопливые плавные. Его рука тянется к моей застежке на юбке, снимает ее, затем рубашку. Я помогаю ему также избавиться от одежды. Поцелуй поглощает и меня, и его. Я забываю о том, что пять минут назад стыд охватывал меня, а теперь — желание отдаться этому мужчине. Я никогда не спала со своими, всегда только человеческие мужчины, потому как в обществе наших всегда ходила со значком белой вороны. Слишком дерзкая, слишком высокомерная, слишком надменная, или наоборот слишком добрая по отношению к другим, к людям особенно, либо к животным. Перечислять можно до бесконечности, но все это было и есть сейчас, и я не уверена, что изменюсь, да и есть ли повод для таких кардинальных изменений?

Месяц прошел однотонно: лекции и Аарон, Аарон и снова лекции. Мне не разрешалось покидать территорию пансиона, и я не могла понять, чем вызвана такая жестокость со стороны своей семьи. Я брожу по зданию пансиона, ища хоть что-нибудь, что могло бы привлечь мое внимание. Набредаю на зал Основателей, это те, кто устанавливает правила в обществе суккубов и инкубов. В пансионе целый музей славы, грамоты, награды, снимки лучших учеников, портреты всей моей семьи. Я краснею, когда вижу себя на семейном фото. Моя семья основала этот пансион несколько столетий назад. И я заперта здесь…

— Эти снимки, — за моей спиной возникает мужской голос, — для того, чтобы мы не забывали, кем обязаны, что учимся здесь.

— Это уж точно, — я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нежданного собеседника.

Им оказывается высокий старшекурсник со светлой шевелюрой и добрыми карими глазами.

— О, мисс Кассандра, — он улыбается и кланяется мне. — Какая честь…

Я смеюсь.

— Сколько театральности, сир, — я решаю подыграть ему.

Он встает из поклона.

— Лучшее только для вас, — отвечает он.

Мы смеемся.

— Себастьян Морган, — он подает мне руку.

— Касси, — я улыбаюсь ему.

Он отпускает мою руку и обводит рукой комнату.

— Жалкое зрелище, не правда ли?

Я киваю и снова смеюсь.

— Иногда страшно от того, что я имею к этому прямое отношение.

Себастьян понимающе кивает.

— Те же проблемы, когда отец пытается посветить меня в семейный бизнес. Но здесь хотя бы есть милые девушки.

Улыбка не сходит с моего лица.

— Я было приятно удивлена, когда узнала об изменениях в правилах набора студентов.

Мой телефон оповещает о принятом сообщении, в такой тишине, как здесь, звук такой громкий, что эхом отскакивает от стен. Я прошу прощения перед юношей и смотрю на дисплей.

— Зайди ко мне.

Сколько угрозы, думаю я про себя.

— Прости, пожалуйста, — я виновато смотрю на Себастьяна.

— О, ничего. У принцессы всегда много дел.

Я гримасничаю.

— Увидимся, — говорю я и иду прочь.

Я стучусь в кабинет Аарона и не вхожу, пока не слышу «войдите». Он, как обычно сидит за бумагами, лампа включена. И Аарон такой красивый в этом освещении. Он как-то странно смотрит на меня, с претензией.

— Касси, — начинает он. — Ты знаешь, почему на младших курсах учатся только девочки?..

Я перебиваю его.

— Не читай нотаций, Бога ради, — на моем лице отвращение.

— Я не хочу, чтобы ты общались… — его тон угрожающий.

— Кроме тебя, не так ли?

Я уже завожусь, и сомневаюсь, что вечер закончится хорошим.

— Есть правила.

— Да плевать мне на них, — я перехожу на крик. — Мне осточертело сидеть в четырех стенах, и ждать, пока ты соизволишь придти и поиметь меня на ночь! — я тяжело дышу.

Аарон злится, но не предпринимает никаких действий. Мне становится больно от этой картины.

— Успокоилась? — казалось, что он даже не слышал меня.

Я разворачиваюсь и выхожу из его кабинета, громко хлопая дверью. Прохожу несколько метров прежде, чем слышу шаги позади. Разворачиваюсь, чтобы сказать Аарону еще что-нибудь гадкое, но это не он. Мисс Клер подходит ко мне, она улыбается, не скрывая злорадства.

— Тяжело с ним, не правда ли?

— И ты хочешь дать мне инструкцию по использованию? — язвительно спрашиваю я. — Ты, конечно, считаешь, что знаешь его, как никто другой. И как мудрая женщина ждешь, пока он наиграется с глупой девчонкой и вернется к тебе, такой опытной и любящей его искренне.

— Так всегда было.

Я не показываю, что ее слова как-то задели меня, но они задели, черт возьми.

— Раскрой глаза, — говорю я. — Он пользуется тобой также, как и другими. И вряд ли в благодарность за преданность он женится на тебе.

Я задела мисс Клер за живое, она уже готовится наброситься на меня, когда Аарон выходит из своего кабинета.

— Что происходит? — его тон резок. — Джулия? — он поднимает брови в вопросе.

— О, — я решаю ответить за нее, — у нас милая беседа с твоей постоянной любовницей. Она объясняет мне, временной любовнице, что у нее прав на тебя больше, — я спокойно говорю все это, но мне хочется бежать. Бежать и не видеть всего этого лицемерия.

— Касси, зайди ко мне в кабинет, — просит Аарон.

Из моих глаз катится слеза.

— Да пошел ты со своей курицей!

Я бегу что есть мочи в свою комнату, я должна выбраться отсюда. Достаю рюкзак и кидаю туда самое необходимое, паспорт, деньги, которые сняла со счета для побега к Майклу. Вещи предварительно упакованы в непромокаемый пакет. Нужно действовать быстро, пока Аарон не понял моих намерений, или не увидел их в моей голове. Иногда двусторонняя связь создает совершенно лишние проблемы.

Я выбегаю из комнаты и направляюсь на улицу. Из пансиона только два выхода — через пост охраны на въезде, и через водопад. Я еще не доходила до него в своих одиноких прогулках, но приблизительно знаю его место нахождения. Бегу со всех ног на улицу и натыкаюсь на Себастьяна.

— Где пожар, мисс Кассандра? — он улыбается мне.

Я тяжело набираю воздух в легкие.

— Мне нужно к водопаду, — говорю я. — Ты знаешь дорогу туда?

Глаза Себастьяна расширяются в понимании.

— Ты собралась бежать, — утверждает он.

Я пытаюсь обойти его, но он хватает меня за руку.

— Пойдем, я знаю выход отсюда.

Мы бежим на автостоянку, где стоят машины студентов, у кого есть право выезжать за пределы пансиона.

— Меня не пропустят на посту охраны, — говорю я.

Себастьян улыбается и открывает багажник.

— Прошу, — он подает мне руку.

— Они не досматривают на выезде? — не веря, спрашиваю я.

Себастьян закатывает глаза.

— Я накрою тебя тентом, принцесса.

Я беру его руку и лезу в багажник. Мой небольшой рост помогает удобно устроиться в таком маленьком пространстве, правда, складываюсь я буквально пополам.

— Ведем себя тихо, — просит Себастьян и набрасывает на меня тяжелую ткань.

Я боюсь и молюсь, молюсь и боюсь, что Аарон увидит мой побег, и того, кто мне помогает. Я блокирую свое сознание, как могу, но не уверена, что это сработает. Надеюсь, он занят выяснением отношений с мисс Клер. И почему я была такой идиоткой, и сразу не поняла всю эту систему «кто главный, тот и делает что хочет»…

Машина трогается с места, проезжает метров двести прежде, чем остановиться. Я слышу, как из динамиков играет музыка, и Себастьяна, который о чем-то разговаривает с охранником. Затем мы снова едем, нас даже не досматривали. Я не знаю плакать или радоваться такому удачному стечению обстоятельств.

Музыка стихает.

— Мы доедем до города, — говорит Себастьян, — и я вытащу тебя оттуда. Хорошо, Касси?

— Почему не сейчас? — кричу я ему.

— На случай, если нас засекут, — как маленькой объясняет он мне.

— Хорошо, — отвечаю я.

Мы молчим какое-то время, и я отправляю все силы на то, чтобы Аарон не слышал меня.

— Не хочешь рассказать, что случилось с тобой, что ты так резво собиралась прыгать в воду с минусовой температурой? — спрашивает Себастьян.

— Нет, — бурчу я.

— Ну, а куда собираешься, тоже не скажешь?

Я обреченно вздыхаю.

— Я еще не решила.

— Ты не обидишься, если я предложу свою помощь? — я чувствую, что ему неловко спрашивать.

Разве у меня есть выбор?

— Почему ты помогаешь мне? — интересуюсь я.

Себастьян долго молчит.

— Когда только прибыл в эту школу, я тоже пытался бежать, но меня поймали и наказали… — в его голосе боль.

— Я не хочу лезть не в свое дело, Себастьян.

— Я знаю, Касси, — он горько смеется. — Но когда бежал я, у меня не было того, кто мог бы мне помочь.

Слезы катятся из моих глаз. Что же они сделали с ним?

— У моей семьи есть домик на берегу моря на другом полушарии, — вдруг говорит Себастьян. — Ну, а так как завтра официально начинаются каникулы, то искать нас не будут.

— Только тебя, — поправляю я его.

— У нас будет время придумать план дальнейших передвижений, — продолжает Себастьян, пропуская мои слова мимо ушей.

Через час мы останавливаемся, Себастьян помогает выбраться из багажника. Тело ноет от боли, а ноги затекли, но я терплю.

— Нужно в аэропорт на первый же рейс до любого города, так выиграем время, — говорит Себастьян.

— Я смотрю, ты готовился основательнее меня, — замечаю я.

Он улыбается мне.

— Никогда не знаешь, когда может понадобиться план отхода, — отвечает он.

Мы едим в аэропорт в тишине, играет песня с подходящим названием «Нет больше времени на слезы». Я не хочу думать о том, что происходит сейчас в пансионе, Аарон уже наверняка ищет меня, но телефон не звонит, и мысленного зова я не слышу. Неужели он трахает мисс Клер? Становится плохо от этой мысли, но я заставляю себя не думать об этом.

Я смотрю на ночной город, в котором когда-то жила, как мы гуляли здесь с Майклом. Какой была бы моя жизнь, если бы у меня была возможность остаться с ним? Мне грустно думать об этом. Ничего бы не вышло из нашего союза. Слишком поздно я узнала, что при длительном контакте с человеком он умирает от энергетического истощения. Почему все эти вещи я узнала только в пансионе, когда, все эти знания должны были впитываться с молоком матери. Я вспоминаю свое детство, оно прошло рядом с любимым дедушкой, без нянек и родительского присмотра. Дедушка всегда рассказывал мне о семейных традициях, об Основателях, обходя темы забора энергии от других. Пока нам не исполняется шестнадцать, мы черпаем энергию из семьи, а потом уже сами находим себе источник силы. Дедушка не дожил несколько месяцев до моего шестнадцатилетия.

Я понимаю, что плачу, лишь когда Себастьян прижимает меня к себе. Мы уже в самолете, прямого рейса до морских берегов не оказалось, и мы летим через ближайший город, затем на автобусе до моря. Себастьян все предусмотрел.

— Ты просто попала в мой готовый план, — говорит он, горько улыбаясь.

Я не знаю, можно ли ему верить, но хуже уже все равно не будет.

Я проваливаюсь в беспокойный сон и оказываюсь в сознании Аарона. И он с ней, с мисс Клер. Они лежат в постели, влажные. Это зрелище бьет меня ударом в живот, выбивая весь воздух из легких.

— Ты не обязан соблюдать соглашение, — говорит она.

— Дело не в соглашении, — Аарон не доволен. — Сегодня ты уложила меня в постель, но это был последний раз.

Он встает и кидает одежду ей.

— Уходи, — говорит Аарон, на намека на жалость.

Мисс Клер удивлена и унижена.

— Ты что, собираешься жениться на ней?

— Я люблю ее, — просто отвечает он и выходит в кабинет.

Его мучает совесть, он садится за стол и охватывает голову руками.

— Как же я объясню ей? — спрашивает он себя и пытается дотянуться до меня, но связи нет. Он забыл о том, что она разрывается при контакте с другой.

Его голова опускается на стол. Он берет телефон и набирает мой номер, но я не доступна. Я выбросила телефон перед входом в аэропорт.

Аарон тревожится обо мне, но решает подождать до утра, чтобы дать мне возможность придти в себя, и спокойно поговорить со мной на трезвую голову по дороге к моей семье. Моя вспыльчивость в этот раз сыграла мне на руку.

Полет длится четырнадцать часов, и я успеваю выспаться. Просыпаюсь уже в другом часовом поясе, и здесь близится закат.

— Добрый вечер, — говорит Себастьян, предлагая мне стакан с водой. Я выпиваю его залпом.

— Спасибо, — мой голос охрип, а глаза опухли.

— Мы сядем через пятнадцать минут, — объявляет он. — Сможем нормально поужинать.

Я киваю.

С посадкой мы едим в гостиницу рядом с автовокзалом, чтобы после ужина сразу отправиться дальше. Но рейс на море только через три часа, и я снова боюсь, что нас могут поймать за это время.

Номер двухместный, платим наличными, чтобы не привлекать внимание к карточке Себастьяна, все должны думать, будто он просто пораньше уехал к родителям. Я не хочу становиться причиной его следующего наказания. Я принимаю душ и, закутавшись в халат, выхожу к Себастьяну. Моих денег не хватило бы на билеты на автобус, если бы мы сняли раздельные номера. Но, кажется, Себастьяна перспектива спать в одной постели нисколько не смущает.

— Можешь занять ванную, — говорю я ему.

Он кивает.

— Да, хорошо.

Он долго не решается сказать еще что-то.

— Говори уже, — требую я.

— Если тебе нужно подзарядиться… — произносит он. — Я готов отвезти тебя в одно место…

Я останавливаю его жестом руки.

— Мне пока не нужно, — говорю я. — Тебе?

Он качает головой.

— Нет, — отвечает он и уходит в душ.

На предыдущий автобус мы опоздали, поэтому я ложусь на одну сторону постели и пытаюсь поспать. Здесь все-таки есть мягкая подушка, которой мне не хватало в самолете. Я снова оказываюсь в сознании Аарона, не понимая, как такое возможно, если связь разорвана.

Все в панике, Аарон спрашивает у испуганной Аннабель, куда я могла пойти. Кесиди плачет, обнимая маму. Отец нервно курит, не замечая ничего вокруг. Моя бабушка подходит к Аарону и звонко бьет его по лицу.

— Мальчишка! — кричит она. Я никогда не видела, чтобы она теряла контроль над собой.

Аарон принимает унижение и молчит. Ощущается полная атмосфера растерянности.

— Надо вернуть всех назад, — говорит моя мама.

— Как, Моника? — взрывается отец. — Половина школы уже на другом континенте, или на пути туда.

Моя мать с гневом на лице смотрит на Аарона.

— Как ты мог? Почему ты сразу не пошел на ее поиски? — рыдание сотрясает ее, и она приникает к старшей дочери.

Я выныриваю на поверхность реальности, хватая воздух, как будто его больше может не быть. Себастьян сидит рядом и он не может понять, что со мной творится, но пытается меня успокоить.

— Моя семья уже в пансионе, пытаются искать меня, но не знают, с чего начать, — спустя долгие минуты я рассказываю Себастьяну, что видела.

— У тебя связь с кем-то в пансионе?

— И я не могу понять, почему она до сих пор работает, если он уже…

Я не договариваю, это тяжело сказать вслух, значит признать, что все было обманом.

— Он разорвал связь, — говорит Себастьян, — а ты видимо еще нет, поэтому ты видишь его, а он тебя уже нет.

Я улыбаюсь такому стечению обстоятельств.

— Значит, и не сможет найти меня.

Себастьян смотрит на часы.

— Пора выходить.

Пока стоим на перроне и ждем прибытие автобуса, я решаю позвонить сестре. Я долго не могу снять трубку автомата, не зная, что именно скажу ей. И стоит ли вообще что-то говорить? Но вспомнив потерявшую контроль бабушку, я все же набираю номер.

Она снимает трубку, ее голос убитый.

— Кейси, — говорю я.

— Касси?! — она уже кричит. — Где ты? Почему ты уехала? Мама с папой места не находят. Вернись домой, Касси.

— Я не могу вернуться.

— Тогда скажи, где ты и мы приедем за тобой, — Кесиди полна решимости, это заставляет меня улыбнуться.

— Я не вернусь, потому что не хочу, — поясняю я. — И жить в клетке не собираюсь, тем более находясь под присмотром лжеца и лицемера.

— Что такого сделал Аарон?

— Ты можешь спросить у него сама. Но передай родителям, что со мной все в порядке. Я буду звонить время от времени, и искать меня не нужно. Когда-нибудь я вернусь, сама.

Я вешаю трубку, не дожидаясь ее ответа.

Себастьян машет мне рукой, показывая на прибывший автобус, люди уже заполняют его пространство, и я бегу к Себастьяну.

— Все хорошо?

Я пожимаю плечами и занимаю место у окна. Закрываю глаза и переношусь в сознание Аарона.

Моя семья в кабинете Аарона, все слушают Кесиди. Она только что рассказала о моем звонке.

— И она ни словом не обмолвилась, ни с кем она, ни где? — спрашивает отец.

— Нет, — качает головой сестра.

— Главное, что с ней все хорошо, — вступает в разговор бабушка.

— Надо все равно ее искать, — говорит Аарон.

Моя мать смотрит на него с презрением.

— Ты уже все сделал, и твое мнение потеряло вес.

— О, прекратите, — стонет Кесиди. — Мы уже сотню раз слышали о том, какой он подлец. И зная Кассандру, она вернется через месяц, как всегда возвращалась прежде.

Сестра обнимает бабушку.

— Надеюсь, ты права, — шепчет она с болью в голосе. — Если бы вы ее не держали здесь, как в тюрьме, она бы не сбежала, — эти слова направлены к отцу.

— О, мама, — говорит он, глядя в окно. — Мы все прекрасно видели, как она увлечена этим человеком. Единственным выходом было отправить ее сюда.

— Как там дела? — Себастьян прекрасно понимает, что я не спала.

— Надеются на мое скорое возвращение.

— Ну, начало следующего семестра через месяц, может, ты и созреешь для возвращения, — замечает он.

— Возможно, — киваю я, — но уже на других условиях.

— Сколько боевого духа, мисс Кассандра, — Себастьян искренне улыбается мне, и я смеюсь.

Мы прибываем в прибрежную зону с рассветом, ветер дует невыносимый, сдувая шапку с моей головы. Небо серое, готовится к выпуску осадков, я стою на утесе, вдыхая морской воздух. Волны накатывают друг на друга, и пена образуется там, где вода сталкивается с прибрежными камнями. В этом зрелище есть что-то необычное, но такое же естественное, как ход времени во Вселенной. Ты ждешь, пока придет ветер и тебя унесет течением, но ты не знаешь, что будет в конце. Выберешься ли ты на берег, или утонешь под давлением вод.

— Пойдем в дом, Касси! — Себастьян кричит мне с балкона двухэтажного особняка своей семьи.

Я бросаю последний взгляд на море и иду в тепло. Себастьян заказал завтрак с доставкой. Пахло аппетитно и на разговоры время не тратилось.

— Лучше брать продукты, — говорю я, принимая чашку с чаем от Себастьяна, — и готовить самим.

Он качает головой в каком-то неловком жесте.

— Я не умею готовить.

Улыбка трогает мои черты.

— Я умею.

— Дай угадаю, у лучших мастеров брала уроки? — театральность к нему вернулась.

— Нет, — отвечаю я.

— Где же тогда?

В его голосе лишь любопытство и интерес. Я делаю глоток чая.

— Я часто сбегала из дома, и приходилось готовить себе самой. Денег ходить по ресторанам не было.

Себастьян ерзает на табурете.

— И почему сбегала?

— Правила давили. Мне постоянно твердили, что я не из семьи простых рабочих и должна соответствовать своему роду.

Себастьян смотрит на меня, ожидая продолжения.

— Я постоянно копила, а когда все выходила из под контроля, бежала. Меня никогда не искали, потому что знали, что я не протяну без средств. Меня не брали на работу, мои счета были закрыты, и когда копилка оказывалась пустой, я возвращалась домой, и начинала копить заново.

— Если бы ты меньше срывалась, могла бы стать миллионером, — без тени сарказма замечает Себастьян.

Я усмехаюсь.

— Это точно.

Звонит телефон, и Себастьян вытаскивает мобильный из брюк.

— Да, пап, — звонок абонента его удивляет, но он рад ему.

Я не хочу мешать и совать нос в чужие дела, поэтому встаю с табурета, но Себастьян останавливает меня, махая мне рукой.

— Что ты говоришь, папа? — Себастьян удивляется. — А разве мисс Лоуренс, — он смотрит на меня, — нельзя было покидать пансион?

Мы слушаем ответ на той стороне.

— Ну тогда я не удивлен, что она сбежала. Бедная девочка. Кто угодно съехал бы с катушек от такого.

Снова тишина. Себастьян внимательно слушает, и его глаза расширяются уже не в притворном удивлении.

— Ты ведь пошутил, папа, — он не верит в услышанное.

Меня начинает охватывать паника.

— И давно заключено это соглашение? — спрашивает Себастьян.

Где-то я уже слышала о каком-то соглашении.

— Теперь ясно, почему он запер ее, — хмыкает Себастьян. — Нет, папа, я ничего не знаю о ее побеге.

Я смотрю на него, но Себастьян больше не улыбается, он чем-то озабочен.

— Я на берегу моря, — отвечает он отцу. — Нет, приезжать не собираюсь. Я не один и хочу отдохнуть перед тем, как вернуться в эту дыру.

Мне понятно, что он имеет в виду пансион моей семьи, но я понимаю его чувства, поэтому не чувствую себя оскорбленной.

Себастьян кладет телефон на столешницу, где пару минут назад мы спокойно завтракали.

— И так, ты связана с Аароном, — заключает он, глядя на меня в упор.

— Главное, что он со мной нет, — отвечаю я. — Что тебе сказал отец?

Себастьян отворачивается от меня, кладет руки на плиту.

— Что четыре года назад твой отец заключил соглашение с Робертсом старшим о том, что ты выйдешь замуж за его сына. — Себастьян поворачивается ко мне. — Поэтому тебя заперли. Обе семьи боялись, что ты не позволишь их деловому альянсу случиться.

Я качаю головой.

— Глупая шутка, Себастьян, — я не знаю, что сказать, и говорю то, что хочу услышать: это розыгрыш, Касси. Но этого никто не говорит.

Себастьян кладет на стол коробку.

— Это криптофон, — в его взгляде сочувствие. — Хранил его на свой побег. Теперь он твой.

Он выходит из кухни, оставляя меня наедине с коробкой и истиной, что меня продали. Я сижу на табурете и думаю. Казалось, прошла целая вечность прежде, чем я вынимаю телефон из коробки.

— Я ухожу, Себастьян, — кричу я и выхожу из дома.

Ноги несут меня по городу в поисках, сама не знаю чего. В такой период, как середина декабря здесь мало туристов, их практически нет. Многие начинают украшать свои жилища к Рождеству, на рынках обилие апельсинов и ананасов, рядом елки и игрушки к ним. Есть ли елка у Себастьяна? Я решаю взять елочных шариков, на большее сейчас все равно не хватит. Потом вспоминаю о еде, и набираю продуктов всех мастей, чтобы приготовить ужин. Давно я этим не занималась, забыла, как успокаивает выбор мяса, и споры с продавцом о свежести зелени. Под конец покупок я прибываю в отличном настроении, когда раздается звонок. Это Себастьян, и я понимаю, что он, вероятно, потерял меня, а уже закат. Я провела в городе весь день.

— Я скоро приеду, — говорю я в трубку.

Но он не отвечает, он хрипит, и я не могу и слова разобрать, но понимаю, что что-то случилось.

Слышу лишь адрес, и Себастьян больше ничего не говорит. Я и нервничаю, и в то же время мозг чист, как на ладони. Сажусь в первое же такси и прошу довести меня на место за любые деньги. Таксист сообщает, что это один из районов, так называемых Красных фонарей. Становится ясно, что там делал Себастьян. Лишь бы он дождался меня в сознании. Я бегу по закоулкам с пакетами, забитыми едой, на меня странно косятся мимо проходящие люди, но я не замечаю своей ноши из-за выброса адреналина. Я не сразу замечаю движение рядом с мусорными баками, бросаюсь к нему, кидая пакеты на мокрый асфальт. Себастьян в крови, особенно его нога, но жив. Я вздыхаю с облегчением, набирая номер скорой помощи.

— Что произошло? — мой голос срывается на крик.

Себастьян пытается улыбаться, но морщится от боли, губа разбита.

— Никогда бы не подумал, что меня отметелят грабители, — хрипло отвечает он, тянется рукой к моему лицу, вытирая слезы. — Не плачь, принцесса, — шепчет он и отключается.

Ночь я провожу в больнице. Себастьяну прострелили ногу, на теле много ссадин и синяков, но он в порядке. Я держу его за руку, и тихонько рассказываю о том, как провела этот день. Эта привычка разговаривать с тем, кто болен, пришла ко мне во время болезни дедушки. Он долго мучился, и я сидела с ним долгими ночами, часами рассказывая какие-нибудь глупости, или читала ему книги. Он знал все мои сокровенные тайны, единственный человек, которому я могла довериться. Теперь я тоже самое делала для Себастьяна. Я не разговаривала так даже с Аароном, с ним все сводилось только к одному — к сексу. Теперь я понимаю, что это был прием для подчинения, я не должна была сорвать его планы породниться с семьей одного из Основателей.

Себастьян шевелится, он открывает глаза и осматривает пространство.

— Привет, — говорю я, чуть не плача от счастья.

Он с трудом двигает губами.

— Успела, — шепчет он.

— А как же иначе? — я смеюсь сквозь слезы.

Я сплю на стуле, моя голова на груди у Себастьяна. Меня будит его рука, она треплет меня по макушке. Его лицо бледное, осунулось, фиолетовые синяки под глазами, и разбитые губы, и взгляд смущенный.

— Что-то нужно? — я тут же подскакиваю позвать медсестру.

— Нет, Касси, — он останавливает меня. — Мне нужна энергия.

Я сбита с толку. Из головы совсем вылетело, зачем он ездил в квартал Красных фонарей. Руки обхватывают голову.

— Я не знаю, что делать, — мой голос убит. — Не уверена, что смогу кого-то привезти сюда.

Себастьян машет рукой, чтобы я нагнулась к нему, и я делаю.

— Просто поцелуй меня, — хрипит он.

Я удивленно смотрю на него, но он впивается в мой рот. Раздается стон боли, но Себастьян хватает меня за шею, прижимая к себе. Он пьет мою энергию, а я блокирую себя, чтобы не отнимать его силы. Себастьян проводит своим языком по моему, и приятные ощущения разливаются по телу, я закрываю глаза и окунаюсь в поцелуй.

Нас прерывает медсестра в возрасте. Она охает от того, что помешала, но затем начинает причитать, что молодой человек слишком слаб еще для таких утех. Я краснею и отхожу от Себастьяна, а он ухмыляется. Лицо уже не бледное, и раны на губах почти не заметны. Жизнь возвращается к нему, и я радуюсь, что смогла хоть как-то помочь в этом. Медсестра ставит новую капельницу и выходит, прося меня отправиться отдохнуть. Но я не слушаю ее, и снова сажусь к Себастьяну.

— Спасибо, — говорит он. — Но долго я так не протяну.

— И что мне делать?

Себастьян закатывает глаза.

— Найти мне девушку на ночь, — заявляет он. — Узнай, когда меня смогут выписать.

Я послушно делаю, как он говорит. Обычно в таких ситуациях, когда мне приказывают, я начинаю беситься.

Доктора нахожу не сразу, он выпучивает глаза, когда слышит мой вопрос.

— Как минимум полторы недели, — говорит он.

Себастьян абсолютно спокоен, когда я пересказываю диалог с врачом. Мне не привычна такая реакция, и я сжимаюсь, сидя на стуле.

— Тогда вот, как мы поступим, — его голос полон решимости. — Ты выступишь посредником, Касси.

Я его не понимаю.

— Тебе легче найти объект, — объясняет он.

Я киваю, но идти на такое не хочу.

— Тебе рано или поздно придется вступить в контакт, и не только ради меня, Касси, а в первую очередь для себя.

Я понимаю, что он прав, но ничего не могу с собой поделать.

— Неужели связь с ним тебе дороже собственной жизни?

Я наклоняюсь к Себастьяну.

— Я попробую.

Мои губы мягко касаются его рта, Себастьян тянет меня на себя, и я сажусь к нему на постель. Его рука зарывается в моих волосах, он стонет мне в рот, и я углубляю поцелуй, проникая языком в его рот. В этом поцелуе нет той обжигающей страсти, что всегда присутствовала с Аароном, в нем нежность и стремление просто обнимать Себастьяна, а не бросаться на него, срывая одежду. Мягкий огонь, дарящий тепло душе и всему телу. Он отрывается от меня, его карие глаза поблескивает от эмоций. Себастьян мягко целует меня и отпускает.

— А теперь иди подзарядись, — велит он. — Я не хочу тебя потерять.

В его тоне нет корыстных целей, только забота. Я целую его в щеку и покидаю.

На улице почти никого нет. Еще бы, сейчас час ночи, и работают только бары и круглосуточные универмаги. Я решаю ловить жертву в баре, так меньше проблем на выходе. Набираюсь смелости, и вхожу в прокуренное заведение, оставляя позади стенания по потерянной связи с Аароном. Он разорвал ее сознательно, без видимых на то причин, почему же я должна держаться за нее?

В своих джинсах и высоких сапогах я больше похожа на женщину, чем в комбинезоне. Пальто держу в руках, и шагаю к бару.

— Будьте любезны виски, — прошу я бармена, оставляя купюру на стойке.

Рядом со мной сидит мужчина лет тридцати приятной внешности, он оборачивается ко мне.

— Неприятности? — спрашивает он, широко улыбаясь.

Я понимаю, что он уже пьян, но в такой ситуации это просто удача, что он попался мне сразу. Но в глубине души мне страшно, я не хочу сейчас никакого контакта, прошедшие события заставили меня многое переосмыслить.

Я испытываю полнейшее отвращение к себе и к этому мужчине, когда он нагибает меня над раковиной в туалете бара. Я молюсь, чтобы это унижение закончилось как можно скорее. Себастьян. Я прокручиваю наши разговоры в голове, постоянно твердя, что это ради него. Но слыша стоны мужчины за моей спиной, я понимаю, что больше никогда не смогу выходить на улицу в поисках объекта, чувствуя азарт охоты. До меня вдруг доходит, почему большинство суккубов в спешке выходят замуж до двадцати пяти и рожают детей. Создается постоянный источник энергии и отношения только с одним мужчиной — со своим мужем. Я сдерживаю всхлип, когда чувствую, как в меня проникает поток энергии, становится легче дышать, мозг начинает работать более ясно, но тяжесть на сердце не проходит. Одеваемся в тишине, мужчина смотрит на меня затуманенным взглядом, и выходит из туалета. Я оседаю на пол. Рыдания вырываются из горла, и я захлебываюсь слезами. Я плачу и дрожу, дрожу и плачу. Через какое-то время всхлипы стихают. Я осознаю, что нужна Себастьяну, но сначала нужно смыть с себя все эти мерзости. Звоню в больницу и облегченно выдыхаю, когда слышу, что с Себастьяном все в порядке, и он спит. Беру такси и еду к нему домой. С дверьми справляюсь быстро, все замки кодовые. Душ встречает меня теплыми струями воды, я сижу под ними минут двадцать прежде, чем смываю с себя чужие прикосновения. Потом заталкиваю свою одежду, в которой была в баре в стиральную машинку, засыпая двойную порцию порошка. Одеваюсь в комбинезон и теплый свитер, который почти болтается мне, похоже, что я сбросила вес, пока жила в пансионе.

Себастьян встречает меня счастливой улыбкой, он завтракает больничной едой, но как только видит мое лицо, улыбка сходит с его губ.

— Что случилось? — он отодвигает от себя поднос.

— Ты выглядишь лучше, — мой голос не громче шепота. Я не смотрю на него, а разглядываю цвет стен.

— Что, черт возьми, с тобой произошло? — он выговаривает каждое слово.

Но вместо злости, что приходила ко мне в минуты чьего-либо давления, я делаю судорожный вздох. Себастьян скидывает с себя одеяло, и встает, опираясь на костыль, которого я раньше не замечала. Его нога перебинтована многими слоями ткани и затянута в эластичный бинт, а сам он в больничной пижаме. Себастьян медленно подходит ко мне, не наступая на раненую ногу, а я молчу, не в силах взять себя в руки и вернуть его в постель. Он прижимает меня к себе, и я плачу, оставляя мокрые следы на его рубашке.

— Прости меня, — шепчет он, похоже, ему больно также, как и мне. Он гладит меня по голове и все просит за что-то прощения. За что? За то, что заставил меня искать источник энергии для него, или за то, что увез из пансиона, оставляя без энергии меня саму? Я не знаю ответов на эти вопросы, но становится чуточку легче от того, что он рядом со мной, и мы можем просто поговорить о чем угодно без выяснения отношений, как всегда было с Аароном.

Я не имею понятия, сколько мы так стоим. Но вот заходит все та же медсестра и начинает отчитывать Себастьяна за то, что он поднялся с постели так рано.

Он не обращает на это никакого внимания, а требует принести для его девушки успокоительное. Я будто оцепенела, стою и не двигаюсь. Себастьян ведет меня к своей постели, снимает с меня пальто, сажает на одеяло, затем избавляет мои ноги от обуви. Я не протестую, не осталось никаких эмоций. Он заставляет меня выпить жидкость из стакана, потом укладывает в свою кровать и ложится сам. Мы одни в палате, он обнимает меня, касаясь носом моей щеки. Я утыкаюсь носом в его плечо и проваливаюсь в глубокий сон.

Я снова нахожусь в баре, в туалете, если быть точнее. В той же одежде, в том же ракурсе, но сзади стоит не тот незнакомец, а Аарон. Он смеется мне в лицо, и я чувствую, что плачу. А рядом мисс Клер, она хохочет и подходит ко мне.

— Это тяжело, не правда ли? — спрашивает она и целует Аарона.

Мне больно и мерзко смотреть на эту картину. Я кричу, что есть мочи. В надежде, что это их хоть как-то остановит.

Кто-то трясет меня и что-то кричит. Я открываю глаза и вижу Себастьяна. Значит, это был сон, только сон. Я с облегчением зарываюсь лицом в пижаму Себастьяна, вдыхаю его запах. Он пахнет дешевым мылом, но это самый лучший в мире запах, он настоящий и он принадлежит ему, Себастьяну.

— Может быть, ты чего-нибудь хочешь? — спрашивает он осторожно. — Давай я позову врача?

Я не хочу ничего говорить, но и врачебного осмотра тоже не желаю.

— Скажи что-нибудь, Касси, — умоляет он.

— Ничего не нужно, — шепчу я.

Себастьян выдыхает, и сжимает меня на мгновение.

— Когда меня поймали в неудачной попытке покинуть пансион, — начинает он, — я был заперт на неделю. Представляешь, целую неделю без контакта, я чуть не умер от истощения, — он смеется, но в этом смехе нет радости. — А потом пришла Джулия Клер, — я напрягаюсь, услышав это имя. — Она привела с собой девушку, человека. Я настолько обезумел от голода, что ничего не замечал вокруг… Я чуть не убил ее, — Себастьян сжимает руки в кулаки за моей спиной. — Вот что они делают, ломают нас, принуждая, становится бесплотной версией живого существа.

Через неделю Себастьян уже спокойно передвигается без костыля, его рана заживает за счет чужой энергии. Меня не было в больнице, когда он совращал молодую медсестру, и я рада этому. Слишком тяжело стало относиться к подобным контактам. И опять это слово, которое употребляла мисс Клер, она часто преследует меня в кошмарах, постоянно повторяя одну и ту же фразу: Тяжело, не так ли?

Дверь комнаты приоткрывается, и отец Себастьяна заглядывает ко мне. Я сажусь в постели, натягивая одеяло до ушей.

— Не против? — спрашивает он и присаживается на постель. Он рассматривает меня, задавая себе какие-то вопросы, и кажется, находит на них ответы. — Касси, я не собираюсь спрашивать, что случилось такого, что ты решила покончить собой…

Я отворачиваюсь от него. На это мне нечего сказать. Но он продолжает.

— Мой сын терпеть не мог пансион, но моя покойная жена — мама Себастьяна, всегда хотела, чтобы у него была возможность закончить столь престижное заведение, — он улыбается, уходя в воспоминания. — И естественно, я отправил его в пансион семьи Лоуренс, как только узнал, что туда теперь принимают и мальчиков, — он грустно вздыхает. — Мой сын никогда не рассказывал, что с ним произошло в первый месяц проживания в высшей школе, но его поведение кардинально изменилось, — Александр смотрит мне в глаза. — Он бросил наркотики, Касси. Я был счастлив, что он смог бросить эту дурную привычку. Но при этом Себастьян стал слишком замкнутым, и былой искры в его глазах я уже не видел.

Я внимаю каждому слову, что исходит от отца Себастьяна.

— И вот я приезжаю сегодня, — улыбка расцветает на его лице. — Я вижу, как он смотрит на тебя и снова улыбается той прежней улыбкой.

Я краснею внезапно от услышанного.

— Я знаю, что у твоей семьи свои точки зрения на ситуации, но мой сын поддержит тебя, и я тоже…

Я криво улыбаюсь ему, совершенно не зная, что говорят в таких ситуациях: благодарят или посылают к черту.

Александр хлопает меня по руке и встает.

— Спасибо, что спасла моего сына, — говорит он и выходит за дверь.

Спасла? Когда? От чего?

Я забываюсь в беспокойном сне, просыпаясь каждые полчаса, минутой позже, минутой ранее.

— Не можешь уснуть? — Себастьян сидит в кресле. Его почти не видно из-за темноты.

— Не могу, — признаю я, поднимаю одеяло, приглашая его в постель.

Себастьян вздыхает, но все же встает, снимает одежду и ложится ко мне.

Он обнимает меня также, как в больнице. Мой нос касается его груди.

— Я знаю, что тебе сейчас нелегко, — я спокойно перевожу дыхание, радуясь, что он употребил другое наречие, чтобы определить мое состояние. — Но я прошу тебя больше так не делать. Я ведь мог не успеть… — он затихает, прижимая меня к себе. Затем наклоняется, заглядывая мне в глаза. — Ты обещаешь мне, Касси?

Себастьян не уточняет, что именно я должна обещать ему, но я просто киваю. Он переводит взгляд на мои губы, тянется к ним. Не знаю, как реагировать, чувствую себя эмоционально выжатой. Себастьян неспешно целует меня, лаская только губы, не проникая глубже, и я благодарна ему за это. Не осталось сил, чтобы отвечать, и уже тем более, чтобы притворяться. Крепкий сон приходит ко мне в его объятиях и я, наконец, расслабляюсь.

Звон тарелок заставляет меня резко открыть глаза. Это Себастьян ставит поднос с завтраком на столик возле кровати.

Он виновато смотрит на меня.

— Прости, что разбудил.

Я сажусь в постели, запахивая полы халата, которые разошлись, пока я спала.

Я смущенно улыбаюсь ему.

— Все в порядке.

Он присаживается ко мне и передает тарелку с запеченными кусочками хлеба, с них течет плавленый сыр.

— Сегодня Рождество, — объявляет Себастьян, но я его перебиваю.

— Ты сам приготовил завтрак?

Он кивает и морщится.

— Не вкусно?

Я кусаю бутерброд, растягивая сыр, и улыбаюсь.

— Мне нравится, — я отрываю сыр пальцами и кладу в рот.

Себастьян достает коробочку из штанов и кладет мне на колено.

— С Рождеством, — говорит он.

Я откладываю тарелку с едой, вытираю руки салфеткой и делаю судорожный вздох.

— У меня нет для тебя подарка, — я чувствую, что краснею.

Себастьян улыбается.

— Это не важно, Касси.

В коробочке лежит кулон в форме маленького орла с расправленными крыльями. Я вопросительно смотрю на Себастьяна. Он берет его в руки и застегивает цепочку у меня на шее.

— Орел — символ рода Морганов, — рассказывает он, пока я ем. — Теперь ты под защитой моей семьи. И все, кто увидят эту подвеску, будут знать об этом.

У меня нет слов, чтобы описать свои чувства, и я просто обнимаю Себастьяна.

— Спасибо, — говорю я.

В нашем мире подобный жест значит очень много. Теперь я абсолютно самостоятельный человек, моя семья с этих пор мне не указ, и меня не схватят по возвращению в родной город. Даже Аарон больше не имеет на меня никаких прав, и я могу послать их всех с Соглашением на союз с Робертсами.

Впервые за эти пару месяцев я дышу полной грудью со счастливой улыбкой. Я звоню Кесиди, чтобы поделиться с ней этой новостью. Но она не рада, она плачет в трубку.

— Ты теперь без семьи, Касси, — рыдает она.

— Мне все равно, — отмахиваюсь я.

— А мне вот нет. Куда ты пойдешь? Где возьмешь средства на жизнь?

— Теперь я смогу устроиться на работу.

Кесиди опять заходится в слезах.

— Ты вернешься в пансион? — спрашивает она, после минутных всхлипов.

Я вздыхаю, не зная ответ на этот вопрос. Но глухой стук внизу вынуждает меня попрощаться с сестрой. Я бегу вниз, думая, что что-то с Себастьяном, но он всего лишь заносит елку в дом. Живую ель высотой в полтора метра.

— Больше не было, — оправдывается Себастьян, а я смеюсь.

— Она замечательная, — говорю я.

Мы до вечера украшаем гостиную и елку мишурой, фонариками, игрушками. Последний раз я украшала елку с дедушкой, а вот отец всегда держался отстраненно в таких делах.

Под вечер основной свет гаснет, и загораются только фонарики на стенах и елке. Я аплодирую Себастьяну, и он довольный собой включает музыку. Это Джон До, и он поет о своей вечной любви. Себастьян ведет меня в танце, и это самое счастливое мгновение после побега из пансиона. Я запрокидываю голову и смотрю в потолок, пока Себастьян держит меня за талию, наклоняя к полу. Потом возвращает меня в нормальное положение и подпевает Джону До, смотря мне в глаза.

— Я всегда буду тебя любить, Касси, — признается он. Я еще никогда не видела его таким серьезным, разве, что когда он вытаскивал меня из ванны.

Я сглатываю подступающий ком и хочу остановиться, но Себастьян не дает, он снова кружит меня.

— Не отвечай сейчас, — просит он. — Просто знай об этом.

Я киваю, не зная, что еще можно сказать. До любви не доходило ни с кем, ни с Аароном, ни даже с Майклом. Наши чувства были вызваны феромонами суккуба, и я жалею, что поняла это слишком поздно. А Себастьян… Это Себастьян. Тот, кто помог мне в самую трудную минуту, кто укрыл меня в своем багажнике, чтобы вывести из моей персональной тюрьмы. И мне жаль, что я оказалась настолько слепой в отношениях со своей семьей. Но и здесь мне помог Себастьян, взяв ответственность на себя. О таком подарке я просто не смела мечтать. И вот он весит у меня на шее, а я смотрю на человека, который сделал мне его, и понимаю, что Себастьян достоин искренних чувств, пусть не от меня, но достоин.

Семья Себастьяна встречает нас дружными объятиями. У жены Моргана старшего уже виден живот, и она сияет от счастья. Конечно, она младше своего мужа лет на пятнадцать, но глядя на Сесилию и Александра, я вижу счастливую семейную пару. Рядом с ними самой хочется улыбаться.

— Мы постелили вам в комнате Себастьяна, — говорит Сесилия, распространяя вокруг свое сияние.

Я не знаю, как ей сказать, что нам нужны раздельные комнаты.

— Сесилия, мы спим в разных постелях, — говорит Себастьян, спасая положение.

Она нисколько не смущена, а я вот краснею. Откуда взялось это? Она подходит ко мне, обнимая за плечи.

— Тогда комната для гостей?

Я киваю, не находя слов.

За ужином чувствую себя еще неуютнее за свой комбинезон. Не было необходимости ходить по магазинам выбирать одежду.

— Когда вы возвращаетесь в пансион? — интересуется Сесилия, и я напрягаюсь.

— Как решит Касси, — ответ Себастьяна заставляет меня вскинуть голову. Он хлопает меня по руке.

— Мне там нечего делать без тебя, — говорит он.

Я набираюсь мужества ответить, раньше у меня много времени на это не требовалось.

— Ты не должен делать так, как удобно мне, — я смотрю в тарелку.

Сесилия разряжает обстановку.

— Как насчет сходить завтра по магазинам? — она улыбается мне. — Вы ведь не захватили с собой вечерние наряды?

Я ищу в Себастьяне поддержку.

— Тебе полезно сменить обстановку, — говорит он и я соглашаюсь. Хотя я бы предпочла запереться в комнате.

Собираясь следующим утром, я замечаю, как же сильно я все-таки я изменилась за последний месяц. Все, чего от меня требовала семья, пришло только сейчас. И нужно благодарить Себастьяна, но готова ли я принять новую себя? Хотя к чему глупые вопросы, я уже приняла все это, и как это ни странно, но меня все устраивает.

Сесилия радостно рассказывает о том, сколько еще нужно сделать к рождению малыша. Я молчу и глупо улыбаюсь, да и ей похоже не требуется мое мнение, а важен хороший слушатель. Что ж, вот он я.

Кажется, что дом Морганов собрал всю Столицу у себя. Здесь и родственники, и друзья, и деловые партнеры. У всех в руках шампанское. Через несколько минут мы услышим бой курантов, оповещающий приход нового года. Себастьян обнимает меня, накидывая на мои плечи теплое пальто. Я с вопросом оборачиваюсь к нему.

— Разве ты не хочешь посмотреть салют перед домом.

Я улыбаюсь собственной глупости. В этот момент отец Себастьяна берет в руки микрофон и поднимается на сцену, где только что оркестр играл «Strangers in the night» Френка Синатры. Себастьяну нравится эта песня, я поняла это по тому, как он пел ее во весь голос с счастливой улыбкой на улице.

— Дамы и господа, — говорит Александр. — Прежде чем мы начнем обратный отсчет, я хотел бы сказать тост, — официант подает ему бокал с шампанским. — Мы все пережили с вами многое, и сколько еще придется пережить, но самое главное в этой жизни — это семья. За семью! — он поднимает бокал и пьет его почти до дна.

Мы все следуем его примеру, а затем все, как по команде начинают кричать «Десять», и так по убыванию. К «Единице» мы спешим выйти во внутренний сад на территории дома Морганов, чтобы увидеть первые залпы салюта. И они не заставляют себя ждать, столько цветов и узоров взмывают в небо, все кричат и смеются. И я вместе с Себастьяном, он стоит сзади, обнимает меня за талию, это самые желанные для объятия. В памяти проносится наш первый поцелуй в больнице, я тогда так боялась потерять его, потом в ванной дома на озере, его дикий взгляд, когда он вытаскивал меня из воды, его признание в любви под самую романтичную песню, которую я когда-либо слышала. Я закрываю глаза и все, чего я хочу, это быть с этим мужчиной, не взирая ни на какие обстоятельства.

— Пойдем в дом, — прошу я, крича Себастьяну в ухо. Потому что при таком шуме спокойно говорить не представляет возможности.

Себастьян кивает и проводит меня сквозь толпу. Он заводит меня в комнату для гостей, снимает с моих плеч пальто и кладет его на стул.

— Устала? — его голос заботлив и я улыбаюсь.

— Нет. Вот мне и двадцать, — замечаю я, поворачиваясь к нему спиной. — Расстегни, пожалуйста, — я показываю рукой на молнию на платье.

Себастьян послушно тянет бегунок.

— День рождения? — переспрашивает он.

— Забавно, да? Родиться в первые минуты первого января, — я смеюсь.

Я чувствую, что спина раскрыта, тяну платье вниз, и поворачиваюсь к Себастьяну. Он замирает при виде меня практически обнаженной, потом его глаза находят мои, вслед за ними спешат и губы. Себастьян поднимает меня, я обхватываю ногами его бедра, углубляя поцелуй. Его энергия такая чистая, светлая, она заполняет, льется через край. Он кладет меня на одеяло, снимает пиджак своего костюма, я расстегиваю его рубашку, пока он исследует мою шею своим ртом. Себастьян стоит передо мной ногой и это самое красивое зрелище, его светлые волосы спутаны моими пальцами, и мне не терпится снова их туда запустить. Он целует каждую часть моего тела, потом нависает надо мной, опираясь локтями в подушки. Я сплетаю наши пальцы между собой, и он заполняет меня свои естеством. Все движения медленны и размеренны, но Себастьян знает каким образом заставить меня выгнуться ему навстречу. Наши глаза открыты, мы смотрим друг на друга, не пропуская ни единой реакции на прикосновения. Я быстро сдаюсь, ощущая приближение высоты. С Себастьяном все так просто, нет мыслей о том, что делаешь что-то не так, или стыд за свои поступки. Я чувствую его любовь и уже люблю сама, это чувство закутывает в свои объятия, опьяняет мозг, воспламеняет душу. Себастьян дарит мне себя, и мы горим вместе, его душа озаряется миллионами оттенков, и он сияет, как ангел, мой ангел. В этом нет чувства собственника или ревнивицы. Он просто рядом, и он со мной. И я с ним…

Он переворачивается набок, притягивая меня к себе, целует в затылок, проводит рукой по моим волосам.

— Они такие красивые, Касси, — шепчет Себастьян мне на ухо.

Я закрываю глаза от удовольствия и вспоминаю об одной вещи, которую должна сделать. Моя рука тянется к прикроватному столику, на нем лежит бархатный сверток, и я беру его руки.

— У меня есть для тебя кое-что, — говорю я и сажусь в постели, Себастьян садится напротив, во взгляде блеск. Я передаю ему сверток. Он разворачивает его и ошарашено глядит на меня.

— Касси, — начинает он, усмехаясь. — Я понимаю, сейчас 21й век и эпоха эмансипации, но все-таки предложение должен делать я.

Я смеюсь.

— Это не предложение, — я беру из его рук кольцо, вращая его, чтобы на него попал свет от луны. — На нем древний узор, который мне очень понравился, и я подумала… — я смотрю на Себастьяна.

Он бросает меня на спину, нависая надо мной.

— Я люблю тебя, — говорит он, забирая кольцо и одевая его на безымянный палец, смотрит на результат и провозглашает: — Идеально, — переводит взгляд на меня. — Спасибо, любимая.

Себастьян мягко целует меня, но я отстраняюсь.

— Я не сказал самого важного, — говорю я.

Себастьян ожидает, замирая.

— Я тоже люблю тебя.

Себастьян помогает мне выбраться из машины, вокруг толпы студентов и учеников, никто не обращает на нас внимания, пока я не замечаю своих родителей, бабушку и сестру, бегущую ко мне сквозь толпу детей. Она бросается в мои объятия, неистово крича мне в уши:

— Ты вернулась! Я так за тебя переживала.

Я смеюсь, радостная такой живой встрече.

— Я ведь всегда возвращаюсь, верно?

Кейси отстраняется от меня, видя за моей спиной Себастьяна. Он притягивает меня к себе и целует в висок.

— Мне нужно поговорить с твоим отцом, — заявляет Себастьян и уходит.

Я оборачиваюсь к Кейси.

— Поверить не могу, — в ее голосе неподдельное изумление. — Ты и Себастьян Морган.

Я пожимаю плечами, что тут скажешь. Мой взгляд бродит по лицам и натыкается на Аарона, он тоже не сводит с меня глаз, я сдержанно киваю ему, и он поступает также. Возможно, когда-нибудь мы сможем поговорить с ним по душам, но не сейчас. Не сейчас, когда ко мне идет довольный Себастьян с победной улыбкой. Кесиди говорит, что наш отец пожал ему руку. Я смеюсь, когда Себастьян подхватывает меня на руки, сначала он целует кольцо, подаренное мной, а потом меня. И это истинное счастье.