© Иванович Ю., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

На берег, усеянный костями гигантского диплодока, я выбрался злой, если не сказать – взбешенный до крайности. Уж очень меня достали все эти незапланированные и крайне некомфортные переходы в иные миры! То в засаду попадаешь, то в снег обожженной головой ныряешь, то в грязном машинном масле тонешь, то тебя сжечь пытаются в разных подлых ловушках. Теперь еще и этот странный «лифт», вонзивший нас штопором в каменный монолит, испугавший этим до икоты с сединой и затем швырнувший вдруг в морскую воду чужой вселенной.

Не иначе как все издевательства и розыгрыши создателей миров свалились на мою многострадальную голову. Хотя винить следовало в первую очередь самого себя. Вот зачем, спрашивается, я так возжелал разобраться с этой Сумрачной звездой? Нашел, отметил вешками, показал измененным, и пусть они возятся с объектом хоть до эпохи всемирного коммунизма!

Так нет же! Сам все собственным лбом решил опробовать!

И если бы только сам!

Выбравшийся на берег Леонид – лучшее во всем случившемся. С ним мы прошли такие боевые баталии, как Крым, Рим, и невероятные приключения пережили, что и помирать вместе будет весело и незазорно. Чернявый, с лицом итальянского аристократа в сотом поколении, с телом чуть ли не классического победителя греческой олимпиады, умеющий смешить и никогда не унывающий – с таким другом за счастье пройти не только огонь, воду и медные трубы.

А вот остальные… Глаза бы не видели этих нечаянных попутчиков!

– Всем вылезти из воды! Привести себя в порядок и собраться возле меня! – Эту команду я вынужден был озвучить, потому что, без сомнения, на мне лежало основное бремя забот по нашей общей безопасности.

Пока я раздевался и выкручивал одежду, семейство Свонхов выбиралось на берег. И ведь все слышали мою команду, но… Вместо тихого, осторожного поведения и поддержания спокойствия я получил демонстрацию дикости и мог лишь наблюдать, как пустынный берег превращается в небольшой филиал ада. На нем стало… тесно! Сбросив с себя верхние, наиболее мешающие одежды, «карапузы» занялись вандализмом.

Руд первым подхватил здоровенную кость диплодока, перехватил ее, как дубину, и пошел крушить стоящие кости грудной клетки монстра. Попутно выкашивая и те растения, которые имели несчастье там прорасти и встать у него на пути. Причем тринадцатилетний малолетка хулиганил с таким восторгом, азартом и упоением, что мы с Леней поневоле засмотрелись на его действия и даже не знали толком, как на такое реагировать.

Правда, мой друг впоследствии больше пялился на старшую сестру Руда, очаровашку Эулесту. Девица разделась практически до нижнего белья, выбрала кость потоньше и устроила бой на мечах с двойняшками. Эти трое стали сражаться в стиле «один против всех» и, носясь по кусочку пространства у кромки воды, вытаптывали берег пятикратно быстрей, чем их разошедшийся младший братишка.

Удивлял и тот факт, что двойняшки, обычно пытавшиеся воздействовать на окружающих ментальным гипнозом, словно забыли о выбранной манере поведения и скакали не хуже Руда. Неужели так обрадовались чудесному спасению и не менее чудесному провалу в иной мир? Мало того, Цилхи, невзирая на присутствие на пляже взрослых мужчин (хотя и ее брат-двойняшка Багдран никак не мог считаться мальчиком в свои шестнадцать), осталась в конце концов вообще в одних розовых трусиках наподобие коротеньких шорт. И носилась с бесстыже трясущимися полушариями, их венчали остро торчащие вперед соски.

Нас это особо как-то зацепило в плане падения моральных барьеров.

– Надо на нее гаркнуть, – пробормотал я в раздумье. – Не то с нее станется и трусы потерять…

Потому что срываемые с себя одежды «карапузы» кидали куда угодно. Наверняка часть уже затоптали. Господин Найденов тоже возмутился:

– Кто их только воспитывал?! Их дядя – уважаемый магистр, вроде выглядит вполне интеллигентным, достойным человеком. А эти… Может, они нас не понимают?

– Может, их… – Основной костяк диплодока рухнул, поднимая тучу пыли и заставляя меня поморщиться в раздражении: – Розгами?!

Радостные вопли вандалов чуть не заглушили возражения моего товарища:

– Нет, это не наш метод! Нельзя бить детей… Или они уже давно не дети? Мне говорили, что с пятнадцати лет любая девушка в мире Габраччи сама имеет право выбирать суженого и выходить за него замуж.

– Здесь им не там! – заявил я и демонстративно сплюнул в сторону тучи пыли. – И розгам все равно кого бить!

Я напяливал выжатую одежду и внимательно осматривался по сторонам. Если тут валяются кости диплодоков, то могут и тираннозавры примчаться на охоту. Но продолжил разговор не с темы безопасности, а по инерции поинтересовался возможной женитьбой:

– Ты хоть о чем все время с этой Эулестой щебетал? Вы же на разных языках говорите.

– О-о! Не забывай: влюбленные понимают друг друга по интонации. Эуля не женщина – сказка! – Ленька демонстративно закатил глаза. – Причем отнеслась ко мне со встречной симпатией, а мои намеки на интимное свидание восприняла с полным пониманием. Так что мы…

– Окстись! Мне за нее перед Кабаном отвечать.

– Сам ты октрест… оксру… тьфу, это самое! Женщине уже девятнадцать, и она давно вправе сама выбирать партнеров. Или тебе завидно, что мы с ней так быстро характерами сошлись?

– Ляпнешь такое… И вообще: мы тут, возможно, в одном шаге от смертельных опасностей, а ты о всяких глупостях думаешь. Одевайся быстрей! Проверь и почисти оружие! – Сам я уже одетый, накручивая себя морально, с криками бросился в сторону четверки вандалов: – Стоять! Молчать! Не двигаться! Слушать сюда!

Вполне естественно, что меня попытались игнорировать. Но моя злость к тому времени вновь немалым цунами накрыла сознание, вымывая на поверхность лишь одну жестокую целесообразность. И я решил: лучше пусть эти невоспитанные племяннички на меня до конца жизни обижаются, чем сейчас погибнут, а потом мне Кабан выставит законные претензии в нарушении данного слова.

Так что не панькался с неслухами. Если сразу не сделать упор на жесточайшую дисциплину, потом бесполезно что-либо делать: на голову сядут и ножки свесят. Первым поймал Багдрана, надеясь, что умные особи научатся на его примере. Резко ухватил за плечо и постарался удержать на месте болевым захватом. Парень заорал от боли, но в то же время попытался огреть меня по голове зажатой в руке костью. Сам виноват. Получил от меня мощный удар под дых, а потом я ему еще и отобранной костью по заднице с оттяжкой прошелся. И жалости во мне – ноль.

– Стоять! – уже не так громко кричу. – Собраться всем возле меня!

Увы, способных учиться на примере других дураков в семействе не оказалось. Эулеста бросила в меня импровизированный меч и нагнулась к валяющимся рядом с ней ножнам с кинжалом. Цилхи с душераздирающим визгом, выпучив глаза, ринулась на меня в атаку, а шустрый Руд бросился по едва различимой звериной тропе в лес.

Мальцу и досталось в первую очередь, чтоб не сбежал. Брошенная мною кость так ударила его по икрам, что он свалился наземь и задергался от боли, словно в судорогах.

За момент до броска я отбил ребром ладони импровизированное оружие, пущенное в меня Эулестой. После броска шагнул навстречу мчащейся на меня Цилхи. Тут было посложней: бить под дых нельзя, будущая мать все-таки. По попке шлепать – могут единственные труселя порваться. Поймал за волосы и попросту влепил несколько пощечин. Их хватило, чтобы ввести малолетнюю нимфоманку в полубессознательное состояние.

Со старшенькой из четверки мною опекаемых Свонхов пришлось повозиться больше всего. Она себя возомнила великой, непобедимой амазонкой. Но не столько атаковала, как пыталась бросать в меня все, до чего у нее ручки шаловливые дотягивались. Камни, ветки, кости и песок летели в меня сплошным потоком, и, лишь когда я сделал вид, что у меня начисто забиты глаза, в ход пошел острый кинжал.

Если бы она меня поцарапать хотела или куда придется ткнуть, я бы ей простил нашу боевую разминку. Но эта коза метила мне в горло! А будь у меня глаза и в самом деле запорошены? Вот и я ее не стал жалеть. Да и злоба не давала толком поразмыслить над своими поступками. Отобрал кинжал, дал пощечину, от которой ее голова мотнулась, как тряпичная. И еле увернулся от скользнувших возле носа ноготков. Затем выкрутил пойманную руку, распластал старшенькую на земле и с особым злорадством подхватил некий пук срубленной травы. Травка так походила на знакомую мне крапиву, что я не удержался и с пяток раз стеганул девушку ниже поясницы.

Только после этого понял, что под нижней сорочкой у нее ничего не было. Потеряла труселя? Или вообще не носит? Но, пока я этим озадачивался, белая попка превратилась в ярко-розовую, очень напоминая собой те самые розовые шортики, что и на младшей сестре. Крапива действовала почти моментально! А вой из глотки пострадавшей девицы разнесся над окрестными холмами и лагуной так кошмарно, что несущиеся к нам тираннозавры, коль таковые тут имелись, моментально обделались и повернули обратно к своим берлогам.

Пытаясь подавить непроизвольную дрожь по всему телу, дисциплинированно стоящий возле меня Леонид позволил себе только косвенно покритиковать командира:

– Борь, а если эта крапива смертельно ядовитая?

Поднеся пучок ближе к глазам, я рассмотрел его на наличие опасных для человека ядов и с раздражением фыркнул:

– Рано радуешься! Обычная крапива, семейства душещипательных, с воспитательным жароусиливающим свойством! – и опять замахнулся для завершающего удара. Но был остановлен восклицаниями самого смиренного толка:

– Мы все поняли! Не бей нас! – Это Цилхи пришла в себя и вскочила на ноги.

– Мы будем идеально дисциплинированными! – заверял меня стоящий на коленках, пытающийся отдышаться Багдран. И я их прекрасно понимал.

– Просто мы немножко растерялись…

– И не сообразили, что ты кричишь на нас серьезно…

При этом взгляды двойняшек никак не соответствовали их тону. А уж ауры у них полыхали таким пурпуром, что бушующие в них гнев и бешенство могли бы меня испепелить, умей они проецировать свои чувства в лазерный луч. Кажется, в этот момент они стали моими ярыми врагами.

Примерно такие же эмоции преобладали в ауре скулящей у моих ног Эулесты и двигающегося к нам на четвереньках Руда.

Я и сам понимал, что переборщил с воспитанием. Но отступить именно в этот момент значило испортить напрочь весь процесс. Пойду на попятную, стану извиняться, меня вообще ни в грош ставить не будут.

Поэтому я продолжал рычать, аки зверь разъяренный:

– Принимаю ваши обещания во всем подчиняться! – Слова мои мало напоминали тамошний «иранский», но мне было плевать. Да и понимали меня прекрасно. – И предупреждаю: в следующий раз наказание окажется в самом деле жестким. Ни я, ни мой заместитель Леонид больше не будем проявлять неуместную жалость или поощрять расхлябанность. Вам дается десять минут на приведение себя в порядок и на то, чтобы построиться в шеренгу вот на этом ровном пятачке. Время пошло!

Сейчас стало заметно, что все четверо Свонхов любят друг друга и готовы за плохое отношение к любому из них глотку перегрызть обидчику. Поддерживая друг друга, они стали искать свои вещи, потом ополаскивать их в воде и одеваться. При этом перешептывались, думая, что я не услышу.

– Ему не жить! – все еще постанывал Багдран.

– Пусть только уснет! Зарежу! – трясся от злобы его младший братишка.

– Какой же он скот! – заливалась слезами Эулеста. – Мы впервые увидели море, а он… а он… Мм!.. Как же мне больно!..

Лишь Цилхи проявляла ядовитую рассудительность:

– Вначале пусть вернет нас домой! – Ее тон указывал, что она в этой змеиной компашке самая опасная. – А уже потом мы ему отомстим! Да так отомстим, что небеса содрогнутся от ужаса. Но теперь смиритесь и подчиняйтесь ему во всем!

– Так уж и во всем! – всхлипнула старшенькая.

– Именно! И постарайся ему вскружить голову, но не давать. Пусть эта тварь уже начинает мучиться.

Я старался не кривиться, но выводы для себя сделал. Еще и Лене пересказал подслушанное, не удержавшись от грустного философствования:

– Вот и делай людям добро. Или, может, бросим их здесь?

– Главное, что сразу тебя пощадили, – хихикал Найденов. – Значит, еще чуток поживешь. Хе-хе! Ну и я возле тебя… Хотя изменчивость женской натуры меня не перестает удивлять. Неужели Эуля в самом деле мне откажет и с тобой начнет заигрывать?

– Не веришь? А давай поспорим на щелбан?

Мы поспорили. Но осматриваться по сторонам, как и прислушиваться ко всем звукам тропического леса, я продолжал весьма скрупулезно. В воды лагуны тоже продолжал посматривать. Все-таки подспудно надеялся, что сюда не только нас забросило, но и наших вояк, спецназовцев из Южных Ущелий, тоже зашвырнет. Тогда бы я сбросил на их плечи опеку этой хлопотной семейки, а все свои силы направил на поиски порталов.

Увы, сколько на голубую воду ни посматривал, никто там крупней рыбок величиной в мою руку не показывался. Но уже этот момент несколько успокаивал: голод нам не грозит.

А что радовало больше всего, так это резкое увеличение моего внутреннего резерва магической силы. Запас вырос до сорока пяти процентов! Не факт, что в данном мире сохранялась взрывная бризантность эрги’сов, сходная с Габраччи, но уже задышалось легче: скорое восстановление – это основа мощи любого экселенса.

Хорошо! Но…

Обеспокоиться, да и не только мне, все-таки пришлось после мощного рева со стороны леса. Слава шуйвам, что бесновалась какая-то тварь где-то вдалеке. Но кто ее знает, что это и куда оно направляется?

Обратился в слух, различив целую серию рыков с сопутствующим подвыванием иных зверей. Стоящий рядом товарищ тоже расслышал. Все-таки он и сам обладатель Первого Щита:

– Такое впечатление, что на медведя напали волки. А?

– Если тут медведи, то мы не пропадем! – ухмыльнулся я. – Медведь – это не только ценный мех, но и три, четыре центнера полного протеинами мяса. Но повод надо использовать… – Я оглянулся на бредущих к нам Свонхов. – Чтобы закрутить дисциплинарные гайки. Начинай построение.

Ну да, десять минут прошло. И мой друг первым встал на означенный пятачок, шепотом поторапливая «карапузов»:

– Шевелитесь, девочки и мальчики! Не выводите командира из себя. По росту становитесь… Эуля, возле меня! Руд – на фланг.

Те вроде слушались, но старшенькая, уже настраиваясь на выполнение задания от семьи, сразу обозначила свою новую позицию:

– Не смей ко мне больше так обращаться! – пусть и делала это гневным шепотком. – Между нами все кончено, никаких близких отношений!

– За что? Прелесть моя…

– Те, кто допускают насилие надо мной и не заступаются, – еще более презренные и мерзкие, чем сами насильники!

Леонид тяжко вздохнул и непроизвольно почесал лоб, предвидя в скором будущем жестокий щелбан. Так ему и надо, не будет настолько самонадеян!

Оглядев свое воинство и стараясь не выпускать из поля зрения ближайший участок леса, я приступил к изложению инструкций:

– Не шуметь! Не кричать! Ступать за мной след в след! Ни за что не хвататься, ни на что не пялиться. Мир новый, никому из нас не известный, опасность может крыться даже в невзрачном на вид сучке. Оружие применять только по моей команде или в случае непосредственной угрозы. В случае…

Рассказал. Постращал. Сделал ударение, что медведи здесь могут быть с двухэтажный дом. Описал, как выглядят тираннозавры и прочие подобные им ящеры. Полноценный получился инструктаж, как и положено для случайных посетителей чужого, незнакомого мира.

– Какие будут пожелания и вопросы?

Вопросов не последовало. Пожелания именно мне издохнуть хорошо читались по ауре и по нахмуренным физиономиям Свонхов. После чего я глянул последний раз на лагуну, печально вздохнул и двинулся по тропе со словами:

– За мной!

Но не прошли мы и ста метров, как от Найденова послышалось бравурное:

– Господин Капитан, разрешите обратиться?.. Вверенный вам личный состав ввиду полученных травм не может двигаться с нужной скоростью.

Уже хорошо, что жалобы и обращения идут по инстанции. Боятся – значит, уважают. Глядишь, дисциплина-то и наладится. Но и расслабляться не стоило:

– Заместитель! Накажешь нарядами нерадивых, которые в конце инструктажа не сообщили о травмах! – Я выбрал подходящую прогалину между деревьями и потребовал: – Страждущие. По одному. Подходи!

Руд подволакивал правую ногу, удар по икроножной мышце оказался слишком жестоким. Подлечил. Заодно и левую ногу подправил. Багдран демонстративно встал в стороне, мол, ни в чем не нуждается. Зато, прогнувшись назад, со страдальческим выражением на лице подошла враскорячку Эулеста:

– Очень больно… Все печет огнем… И еще больше одежда натирает…

Убрал ей на заднице боль и жжение. Ликвидировал последствия жуткого раздражения, осадил щепотку ядовитой пыльцы. И девушка сразу задышала расслабленно, чуть ли не в экстазе постанывая от наступившего облегчения. А что, все верно. Какой-то классик, доживший до глубокой старости, недаром утверждал: «Если у меня ничего не болит, я переживаю ощущение чуть ли не оргазма!»

Ну и щелбан Ленька проиграл окончательно: милая, постанывающая Эуля начала оказывать мне явные знаки своего притворного расположения. И пикантную свою попку выставила, и прогнулась слишком томно, и за коленку меня будто случайно ухватила. Напоследок еще и волосы подняла повыше, оголяя лебединую шейку, и с придыханием попросила:

– У меня там опухоль болезненная прощупывается, помоги, пожалуйста.

Ну, пощупал, ну, восхитился мысленно прелестной, бархатной кожей, ну, прибавил себе чуток фривольных желаний. Хотя опухоли никакой не нашел. Но уже хотел сделать вид, что поддаюсь на магию соблазнения, как заглянул в свое хранилище личных магических сил. И не удержался от ругани – всем показалось, она адресована доверчиво склонившейся передо мной девушке:

– Какая, к еловым шишкам, опухоль?! Нет у тебя ничего! Встать в строй! Усилить бдительность! Двигаемся дальше!

Было от чего расстроиться и сорваться: энергии осталось сорок четыре процента! То есть она не увеличилась, как я наивно надеялся, а уменьшилась! Иначе говоря, расходы на лечение были, а прибыли – никакой! Что не есть гуд. Может, здесь что-то не так? И только целебная магия слишком затратна? С этой минуты следовало проверять запасы каждые несколько минут и после каждой магической манипуляции.

Еще рано огорчаться, но меня данный факт жутко расстроил. В мире Габраччи я действовал как скряга, с оглядкой и в жуткой экономии. Но там хоть все было понятно: люди кругом, цивилизация какая-никакая. А здесь как жить? Только и оставалось надеяться: «Запасы пополнятся, портал отыщется! Иначе какой смысл устроителям порталов сооружать переходы в безжизненные миры? – Память тут же услужливо подсказала не до конца исследованный, но весьма «нежилой» Дикий мир. – Хм! Но там ведь имелась проходная система порталов. А здесь ничего такого не наблюдается. Значит, выход есть…»

Плохие мысли я от себя гнал. К примеру, что здесь – некая пожизненная ссылка для проштрафившихся личностей. То есть дорога в одну сторону. И забрасывает сюда всех, кто не угоден или слишком раздражает Сияющий Курган мира Габраччи. Потому что данную святыню технического гения сразу можно было объявлять неадекватной. Она что угодно может учудить. От людей отгородилась недоступностью, к себе никого не пускает, контакты с себе подобными не поддерживает.

«Хотя… с чего я взял, что не поддерживает? – рассуждал я, стараясь ничего не пропустить в окружающем нас лесу. – Ведь меня Лобный Камень посылал с заданием «прогуляться» совсем по иной грозди миров. На данного «коллегу» он как бы претензий не возлагал…»

В этом месте моих рассуждений и нашего пешего путешествия я и замер. Поднял левую руку, приказывая застыть идущим сзади спутникам, но это не помогло. Стоящий на тропе гигантский кабан нас уже рассмотрел и негромко хрюкнул, словно приветливо спрашивая: «Чего надо?» Кажется, он нас учуял давно и замер намеренно, поджидая, и по какой-то причине атаковать не спешил.

Стараясь не шевелиться, я постарался задействовать свои умения укротителя животных. Будучи на Дне, приходилось ими пользоваться. Жаль, что мало. И очень жаль, что с тех пор развить их в себе было банально некогда. Теперь вот пыхтел и тужился, стараясь ментально донести до кабана простую мысль: «Мы – свои! Нам ничего не надо, мы только здесь пройдем. А если нельзя, то мы пойдем другой дорогой».

Несомненно, бросилась бы на нас эта гора мускулов, бронированной кожи и клыков – я не сомневался в нашей победе. Подспудная мысль о солидном шашлыке и внушительном запасе мясца в дальнейшем пути – тоже проскакивала. Но логика не давала ей перерасти в действия. Зачем нам столько мяса? Мы еще не настолько голодны, и в таком лесу всегда дичь отыщется с более нежными внутренностями. Да и возни с этими шашлыками получится, не приведите шуйвы.

О том, что придется потерять ценную толику магической силы, – и речи не могло быть. Следовало скрупулезно экономить каждую кроху энергии, пока я не разберусь в сложившихся недоразумениях. Будь я один или с Леней, мечом заколол бы подобного мастодонта, а вот с опекаемыми «карапузами» даже случайно пропустить такую опасность мимо себя нельзя категорически.

Наше недвижимое противостояние продолжалось около минуты. Мне показалось даже, что кабан сейчас развернется и уйдет. Но не успел я тихонечко вздохнуть, как за спиной послышалось восклицание непосредственного Руда:

– Ух, какой кабанище! Это сколько же с него можно эскалопов нажарить!

Я еле сдержался от злобного стона вслух. Но мысленно пообещал свернуть голову мелкому засранцу. Потому что кабан на тропе стал рыть задними копытами землю, демонстративно готовясь к атаке. И в чем-то я его понимал: когда слышишь, что тебя хотя пустить на котлеты, всякие мирные переговоры отменяются начисто. А скорей всего, голосок самого младшенького Свонха, громкий и наглый, никакому живому существу не понравится. И у любого существа сразу же возникает желание растоптать это словоблудное недоразумение.

Уже чуток вынув меч из ножен, я быстро бросил злобный взгляд за спину, выдыхая со злобой:

– Команда «открывать рот» не поступала!..

Да так и застыл, непроизвольно упустив из виду главную опасность. Оказывается, юноша упомянул эскалоп всуе, рассматривая совсем иную животинку. Гораздо левее от тропы беззвучно двигался к нам еще один кабан. Всего лишь раза в полтора поменьше, чем первый. Ни хруста у него под ногами, ни щелчка от ломающихся веточек не слышалось, мне даже в первый момент показалось, что это бестелесная иллюзия.

Но тут и Найденов подал голос, тоже стараясь особо не шевелиться:

– Справа еще один!

– И сзади! – добавила Цилхи. Ей тело моего друга не мешало рассмотреть, что творится на уже пройденном участке тропы. – Сразу два!

Но те кабаны, стоило признать, были и самыми мелкими с виду. Но в любом случае более крупные, чем у нас на Земле водятся.

Начав вращать голову в разные стороны, я заметил по сторонам еще парочку, хотя те на удивление просто спрятались за густым переплетением лиан с местным кустарником. Их семеро, нас всего шестеро. Они у себя дома, мы – чужаки. Но самое неприятное: возникло твердое ощущение, что лесные обитатели разумны. Уж слишком организованно они действовали, взяв нас в плотное кольцо, перекрыв дорогу к отступлению и оставив часть своих собратьев не то в засаде, не то в стратегическом резерве.

Подкрались тихо, приближаются без визга. Не могу утверждать, что я знаток свиного поголовья, но так кабаны не ведут себя!

В последний момент сознание затопило запоздалое сожаление: «С атакующими эрги’сами я так и не поработал! Шишку хряку кряк!»

Вдруг этому неизвестному миру свойственно точно так же реагировать на мою внутреннюю энергию? Тогда следует атаковать искорками. Но если моя искорка атакующему кабану – не страшней горчичника? А ведь бросить второй эрги’с можно и не успеть! И хуже всего, что кабан-то не один! С этих ушлых скотин станется броситься на нас всем скопом.

Не повезло: головной кабан уже набирал скорость, напоминая своим неотвратимым приближением лязгающий гусеницами танк и не оставляя мне времени на раздумья.

Повезло: остальная стая пока оставалась в роли заинтересованных болельщиков.

Явный минус – за спиной у меня дети.

Сомнительный плюс – эти «карапузы» довольно подвижны и шустры. Уж один-то раз сумеют убраться с пути излишне разогнавшегося монстра. Да и на деревья они уже спешили взобраться после моей короткой команды. Точнее, на одно дерево, ветви которого довольно удачно нависали над тропой.

Поэтому я встретил набегающую тушу самой малой толикой моей магической энергии: всего лишь искорка, упакованная в иллюзию теннисного мячика темного цвета. И тут же постарался, с уходом в сторону, нанести удар своим мечом.

Зря старался. Бить не пришлось. Хотя отойти в сторону оказалось весьма благоразумным поступком. Кабану взрывом разворотило верхнюю часть черепа, его передние ноги подломились, как подрубленные, и вся массивная туша, три раза перекувыркнувшись, рухнула на место моего недавнего нахождения. Что до меня долетело, так это несколько капель окровавленных мозгов да парочка комьев грязи. Ну и земля под ногами вздрогнула.

Еще с полминуты конечности монстра дергались в остаточных судорогах и даже раздавалось некое повизгивание из горла. А я старался не упустить из вида остальных кабанов, лихорадочно размышляя, кто из них атакует первым.

Напряженная обстановка неожиданно чуток разрядилась комментарием Леонида, который перед тем довольно мощным толчком помог оказаться на трехметровой высоте самой старшенькой из Свонхов:

– Акелла промахнулся! – Он еще и завыл негромко после этого: – У-у-у! Волки позорные! Вы разве не видели, что ваш вожак стал стар и уже никогда не оставит потомства?.. Так зачем его слушаться и даром погибать?..

Это точно, потомства вожак свиного потомства больше не оставит. Нервный смешок великого маэстро меня окончательно успокоил: «карапузы» уже все оказались на ветках и в относительной безопасности. Ну разве что и друга следовало обезопасить:

– Тебя тоже подсадить?

– Обижаешь, Капитан! – хмыкнул Найденов. – Или забыл, что я могу под куполом цирка вытворить?

– Ну да, роль Тарзана – как раз для тебя…

Пока мы так неспешно перебрасывались словами, оставшиеся кабаны стояли на месте. Видимо, впали в транс от гибели своего вожака и никак не могли поверить в случившееся. А может, и поняли, что подобная двуногая добыча им явно не по зубам. Ибо вдруг, словно по единой команде, стали разворачиваться, а потом и уходить в глубь леса. Молча. Тихо. Без единого хрюка или хруста.

Переглянувшись со мной, Леня высказал уже пришедшую мне ранее мысль:

– Может, остальные – иллюзии?

Глянув на тушу, лежащую у моих ног, я пожал плечами:

– Тогда мы точно останемся без шашлыка.

– Помоги мне спуститься! – послышался голос Цилхи над головой у Найденова. Женская представительница двойняшек, попискивая от ужаса, уже свешивалась с ветки и вздрагивала всем своим тельцем.

Конечно же, маэстро подхватил девушку. Но уж как она несуразно ему по лицу скользнула лобком, животом, грудью – можно было снимать эротические фильмы. Да и потом еще с минуту висела на нем прижавшись, словно еще не отошла от пережитого страха.

Не успел я эту картинку пережевать в сознании, как надо мной раздался голос Эулесты:

– Ой! Лови меня!

Еле успел отбросить меч и поймать падающее мне в руки тело. И оно падало так, что при иных обстоятельствах я уже и не выпустил бы его из рук, пока не сбил бы гормональный всплеск продолжателя рода. Честное слово, не узнай я лично их дядю, магистра Свонха, и не услышь искренние пересказы управляющего о неприкосновенности сестричек в последние годы, решил бы, что они элитные гурии или проститутки, учившиеся всю жизнь заводить мужское тело с полоборота.

Другая мысль тоже не находила ответа: «Они что, обезьяны? Раз так быстро по веткам перебежали с места на место?»

Но уж подноготная такого поведения просматривалась насквозь. Цилхи пыталась отвлечь гормональные притязания Леонида на себя, а Эулеста прилагала все усилия, чтобы я в нее втрескался без ума. По большому счету, я был не против подыграть. Потому что сползающее и прижимающееся ко мне тело было о-го-го какое приятное на ощупь. Если отбросить в сторону неуместное морализаторство, забыть про обещания дядюшке и не принимать близко к сердцу намерения моих подопечных меня прибить при первом же удобном случае, то я бы уже не удержался от какого-нибудь плотного пожатия плотного кусочка плотного молодого тела.

А так – сумел удержаться. Оторвал от себя льнущую красавицу и подтолкнул к нашему трофею:

– Немедленно нарезать с десяток килограммов самого мягкого мясца! Так, чтобы нам хватило на два раза при порциях: «командиру и заму – от пуза, остальным – что останется». Шевелись! Через десять минут двигаем дальше!

И так после этого загнул нехорошими, ругательными словами на русском языке, что не только старшенькая из Свонхов, а и все остальные ее родственники бросились кромсать остывающую тушу кинжалами так споро, словно за ними гналась тысяча чертей.

На самом деле причиной очередной вспышки моего праведного гнева послужил истончившийся во мне запас магической энергии. Если уж присматриваться к фигуральному счетчику ощущений, то во мне осталось сорок два процента колдовской силы. Кажется, в мире Габраччи на такую искорку эрги’са у меня уходило и то втрое меньше энергии.

Но ругайся не ругайся, а магические мускулы от этого не вырастут. Так что мне ничего не оставалось, как подобрать свой меч, почистить его тщательно и вложить с ворчанием в ножны. После чего устремиться к тем местам, где видел напоследок остальных животных. Не давала мне покоя мысль, что это все-таки были мастерски сделанные иллюзии. Но глубокие следы в мягком грунте не оставили малейших сомнений – нам угрожали натуральные громадные кабаны.

Значит, рядом с нами нет колдуна с моими боевыми характеристиками. Но тогда возникало еще более странное предположение:

– Неужели эти дикие монстры все-таки разумны?

Леонид кивнул, он думал так же.

– Тогда этот мир называется Кабаньим, не иначе. Или такой мир уже есть в твоих списках?

– Да было что-то со свиным рыльцем… Но, может, я неправильно точки с кружочком интерпретировал? К тому же там поверх шла спираль в виде пружины, вот он в моем списке и получил название Спиральный.

– Да не столь важно, – согласился мой товарищ, косясь в сторону тропы. Там семейка Свонхов споро кромсала пласты мяса на грядущие шашлыки. – А вот за голову свою опасаюсь всерьез. Щелбан сейчас будешь бить или как?

– Давай вначале выберемся к цивилизации, коль она есть, и определимся. А уж потом за мной не заржавеет. Буду бить сильно, но аккуратно!

И я не шутил. Хотя со всей силы, понятно, бить не собирался. Потому и пробормотал, пока мы выбирались на тропу:

– Не хватало мне еще тут одному остаться с этими озабоченными «карапузами»…

Старались двигаться по прямой. К тому же тропа наша, как ни странно, не сильно-то и петляла. Так что поднимались мы по склонам взгорья все выше и выше. Порой на перекатах просматривался позади океан, простирающийся до горизонта. Ни острова, ни иной континентальной кромки земли не виделось на синих просторах.

Лес вокруг нас постепенно менялся: влаголюбивый тропический переходил в смешанный, хвойный и лиственный. Появился свежий ветерок, разгоняющий излишнюю, парующую влагу. Исчезли переплетения лиан и густые заросли гигантского папоротника. А там и лесные гиганты стали попадаться, напоминающие нашу земную секвойю.

Жалея, что мы путешествуем без нужного инвентаря, догадались запастись неким подобием веревок. Для этого сгодились нарубленные нами лианы, которые в виде связок повесили на плечи. Легкие, они почти не мешали движению. Конечно, лианы, как и мясо, несли мы с Леонидом. Нагрузить ими «карапузов» мне совесть не позволила.

Попутно я успевал рвать и просматривать разные травки, пучки и мелкие кустики, кои попадались в приятном изобилии. Проверял их на отсутствие яда и, если удовлетворялся запахом, а то и вкусом, рассовывал по карманам. Попалось даже некое подобие перца. Виднелись вполне съедобные плоды, удивляло обилие ягод, чуть ли не в каждом укромном месте виднелись грибы. И только вздыхать следовало по поводу отсутствия соли.

Довольно скоро упомянутые тропики остались позади, идти стало привольнее и легче. Но расслабляться не стоило. Потому что на четвертом часу, когда я уже собрался сделать привал, где-то вдали за нашими спинами послышался знакомый рев. И ему тут же начали вторить завывания, похожие на волчьи.

– Может, это не медведь? – предположил Леонид. – И вокруг него не волки? А лев со стаей кормящихся с его стола шакалов?

Кто бы там ни был, но он явно отыскал тушу упокоенного нами свиного монстра. И хорошо, если хищники удовлетворятся найденной добычей. А если устремятся по нашим следам? Так что вместо привала мы решили ускориться. И среди личного состава недовольные не просматривались.

Но еще через полтора часа, когда мы почти добрались до перевала, «карапузы» выдохлись окончательно. Все четверо натерли ноги, побледнели лицами, у них тряслись руки, и вообще их шатало из стороны в сторону, словно пьяных. И как мне ни хотелось проскочить последний, пологий подъем, пришлось останавливаться на отдых. Что мне понравилось, так это сила воли всех четверых Свонхов: уже падали, но ни единой просьбы или стона об остановке не прозвучало. И пояса с кинжалами никто сбросить не пытался.

«Да уж! – подумалось. – Такие сами умрут, но своему обидчику отомстят. Зря я согласился их временно забрать в свой мир. Как бы это все переиграть?..»

Но когда мы еще отсюда выберемся? Иные насущные проблемы нависли: отдохнуть и поесть. Тем более что для этого имелись все условия. Небольшой родничок, хоть его и пришлось углублять, чтобы воды набралось для питья. Куча веток, для костра любой величины. Этакий грот-углубление, образовавшийся в результате частичного падения гигантской секвойи. Дерево наклонилось, опираясь ветвями на своих более стойких собратьев, вот корни и приподнялись с толстенным пластом земли.

При желании получившуюся берлогу можно укрепить снаружи несколькими бревнами, закидать валежником, да и спать внутри, не опасаясь подкрадывающихся в ночи хищников. В крайнем случае несложно и по стволу подняться до ближайшей развилки с ветками да там вольготно устроиться. Нам – подняться. Мне и Найденову.

Ибо после команды «Привал!» наши опекаемые попадали там, где находились. Выглядели они как куски умирающего мяса и ни на что больше не годились. Так что рутинная хозяйственная работа по обустройству лагеря легла на мои плечи, а разведка досталась нашему лучшему акробату.

– Не сорвешься? – передавая свою связку лиан другу, поинтересовался я. – Все-таки высотища – ух! Наверное, метров семьдесят будет?

– Ха! – фыркнул Леня с презрением. – Скорей ты с унитаза упадешь, чем я – с такого удобного помоста.

– Ню-ню! – пригрозил я ему в ответ. – Застрянешь наверху надолго – останешься без шашлычка.

– Главное, коньяк мой не вздумай выпить! – пошутил мэтр и довольно ловко двинулся по стволу вверх.

Ну да, талант не пропьешь. Кто с детства в цирке рос, тому высо́ты – не вопрос. Конечно, и я так же смогу, но, наверное, настолько бесшабашно и естественно не получится. С минуту понаблюдав за другом, завидуя и восхищаясь одновременно, я бросился готовить нам обед с ранним ужином.

Первым делом покромсал да перетер найденные мною травки и переложил ими пласты мяса. Пусть маринуется, пока суть да дело. Затем зажег костер и, пока ветки прогорали до нужного жара, собрал в две громадные кучи еще валежника и толстых веток. Мало ли, вдруг так и придется здесь ночевать? При этом время от времени очищал и углублял родничок, в котором у нас собиралась вода для питья.

О безопасности тоже не забывал. Частенько замирал на месте, всматривался, вслушивался. Ходящие, как привидения, кабаны меня слишком уж напрягали. Если рычащие и воющие медведи-львы-шакалы так же беззвучно передвигаются и сейчас окружают нашу стоянку, то нас еще до ночи схарчат.

Но все было тихо и спокойно. Леонид тоже не сачковал. Добрался по наклонной секвойе до ее опоры на иные деревья, а потом уже по ним довольно удачно добрался до превалирующей вершины. Осмотрелся да и начал аккуратно спускаться. И когда он был на середине спуска, я начал жарку мяса.

Естественно, что от начавших растекаться запахов «карапузы» проснулись, зашевелились и стали сползаться к костру. Да еще с таким недовольным видом, словно выговаривали мне: «Чего так долго-то?! Совсем мышей не ловишь?!»

Так что я не удержался от маленькой мести, пусть и недостойной истинного джентльмена:

– Первые куски – разведчику. Вторая партия – командиру.

– Господин Капитан, а вопрос можно? – глотая слюну, не удержалась от язвительности Цилхи. Получив мое разрешающее «Ну?», попыталась еще и ресницами моргнуть, как натуральная блондинка: – Вдруг разведчик свалится на голову командиру и оба погибнут? Что нам тогда делать? Все равно не притрагиваться к их порциям?

– Умница! – не поскупился я на похвалу. – Конечно, не притрагиваться! А сразу же после такой трагедии подбирать для себя лианы покрепче и вешаться. На голодный желудок будет легче отправиться к праотцам. Чем потом сытыми оказаться разорванными местными хищниками.

Спустившийся через пару минут Найденов нашего диалога не слышал, зато все понял по хмурым лицам. И тут же начал подрывать мне дисциплину. Со смешками и прибаутками отдал два листа с мясом женским особям:

– Женские привилегии – священны! Ибо, когда они сыты, они становятся добрей. Ха-ха! – но, наткнувшись на мой тяжелый взгляд, с притворной ретивостью зачастил: – Господин Капитан, разрешите доложить! Во всех остальных направлениях ни костерка, ни единого признака разумной жизни. Зато за перевалом видна долина. А на ней огромный, прямо-таки гигантский город. Лес подступает к крепостным стенам вплотную и достигает середины их высоты, что уже странно. Если деревья там такой же высоты, как здесь, то стены… хм, даже трудно подсчитать. Ну и ни малейшего движения на башнях, крышах городских зданий или на крепостных стенах мне рассмотреть не удалось.

Меня теперь интересовало больше всего расстояние, хотя и сам факт населенности данного мира заставил облегченно вздохнуть:

– Если отправимся немедленно, успеем войти в город до темноты?

– Никак не получится, – Леня покосился на опекаемых девушек, которые поделились своим мясом с братьями. – Разве что бегом рвануть. Но куда нам с такими «тормозами»?

– Ладно, тогда ночуем здесь! – после принятия решения я взял приготовленную только что порцию мяса, уселся на коряге в сторонке и приступил к трапезе. Потом словно спохватился: – Ах да! Ты мясо-то хоть попробуй. Раз свою, честно заслуженную порцию отдал, то можешь себе еще нажарить. Приятного аппетита!

Проймешь такого клоуна сарказмом, как же! Приятель только похохатывал, жаря остальное мясо. Рассказывал смешные истории, радовался жизни и описывал в своих фантазиях добрых, покладистых и гостеприимных обитателей данного мира. Так что к концу нашей трапезы я уже давился от смеха, а не от сочного кабаньего мяса.

Но плохое знание языка в первую очередь лишает возможности насладиться юмором. Так что наш квартет «тормозов» продолжал хмуриться, думая, что насмехаются над ними, поглядывал на нас исподлобья и лишь перебрасывался короткими шепотками. Мне и напрягаться-то не пришлось, чтобы расслышать каждое слово.

– Как будем вести себя в городе? – бормотал Руд, почти не шевеля губами.

– Не мешало бы этого Бармалея засадить в тюрягу! – дергался от пережитых наказаний Багдран. – И пусть его там…

– Цыц! – шикнула на них Эуля. – Его повесят, а нам потом здесь до конца жизни маяться? Нет уж, пусть вначале выведет нас обратно в Габраччи.

– Правильно! – Цилхи не сомневалась в своем праве командовать в семье. Хотя логики в ее словах не просматривалось совсем: – Поэтому нам троим сегодня надо устроить так, чтобы Бармалей улегся рядом с Эулестой. И улыбайтесь ему почаще, делайте вид, что мы на него зла не держим. Учитесь себя сдерживать и не сомневайтесь: этому павиану еще ох как достанется.

Конечно, после таких шепотков поправившееся было настроение вновь упало ниже литосферы. Не ценят люди добро и заботу, обзываются разными плохими словами, желание навредить в себе взращивают, вместо того чтобы сказать: «Благодарствуем за вкусную трапезу!»

Ну и эти странные попытки соблазнить меня сексапильным телом старшей сестры! К чему они? Неужели думают зарезать меня сонного, беспечно доверившегося после бурного коитуса? Или они в самом деле надеются меня раздраконить приятным тельцем, влюбить в него, а потом перекрыть к нему доступ? Разве я выгляжу настолько наивным и настолько «озабоченным»? Тем более что после бурной интимной близости с трио Светозарных на Дне меня простым сексом с какой-то простушкой не соблазнить! Минимум – императрицу мне стоит подкладывать в постель. На иных – не поведусь.

Ух! Если бы не слово, данное их дядюшке, магистру артефакторики мира Габраччи, я бы устроил этому квартету «райскую» жизнь! Но им и так мало не покажется. Тем более что мясо съедено, а бездействовать личный состав не имеет права:

– Пять минут – оправиться, не дальше вот этих кустиков, и приступаем к организации ночлега! Цилхи и Руд, кинжалами роете вон там углубление и ровняете землю для нашего лежака. Багдран рубит вот эти ветки лапника и сносит вот сюда в кучу. Они нам послужат постелью. Леонид и Эулеста сносят все бревна с корягами и начинают вот здесь возводить баррикаду. Иначе среди ночи хищники обязательно выкрадут себе на поживу тех, кто будет спать с краю. Ну и сразу, упреждая неуместные вопросы, заявляю: мне предстоит дать несколько кругов для более тщательной разведки окружающей нас местности, а с краю будут спать наиболее «слабые звенья» нашей команды. Иначе говоря, те, кто плохо работает. Все! Хватит поедать глазами начальство! Работать!

И отправился нарезать круги вокруг нашего импровизированного лагеря. Причем отходить далеко не стоило, мало ли кто по нашему следу припрется. Или с другой стороны в гости заглянет. Особой причины ходить кругами не было: сюда пока шел, насмотрелся. Лес да и лес, пусть непривычный, но в иных мирах и не такой видывал. И вряд ли я прямо тут отыщу нечто загадочное и нам полезное.

Дело принципа: пусть подопечные учатся беспрекословно выполнять любые данные им команды. Потом мне же окупится сторицей. Завтра придется вступать в контакт с местными аборигенами, вести с ними диалоги, получать разрешение на просмотр города. И не хватало, чтобы хулиганская выходка того же Руда мне испортила все дипломатические потуги. Потому что я был уверен: в описанном Леней городе просто не может не быть порталов. Надо будет только внимательнее присмотреться к зданиям, к башням, а то и к крепостным стенам.

Если повезет, то уже следующую ночь будем блаженствовать в Габраччи. И моя интуиция шептала: «Будь с «карапузами» построже! Пригодится».

Так что я не столько под ноги смотрел, пытаясь заметить и разгадать следы местных хищников, как присматривался к строителям нашей временной обители. Найденов в своем репертуаре: опять прилагал все усилия, чтобы вернуть себе расположение Эулесты. Но та вела себя как мегера: хмурилась, шипением отгоняла от себя прочь и разве что только молнии не швыряла в своего ухажера. Но худо-бедно оба работали, порой даже вдвоем ворочая особо тяжелые бревнышки или коряги.

Багдран работал лучше всех. Этакий рубщик-передовик. Видимо, проникся моими угрозами либо обожал спать на мягком. Куча лапника росла с завидной скоростью. Может ведь, когда хочет и когда не строит из себя великого мага по ментальным гипноатакам. И когда на него не давит негативная харизма его сестры-двойняшки.

Кстати, надо будет эту Цилхи почаще изолировать от остальных. Мутная девочка, наглая до беспредела и злопамятная. И не поймешь, что у нее на уме. Не нравилась она мне больше всех в семействе Свонхов. Упустил магистр воспитание своих племянников, ой как упустил! Или это не его вина, а погибших родителей? Все равно виновен.

Тем временем на лес стали понемногу опускаться сумерки, этак через полчаса совсем стемнеет. А достойная баррикада до сих пор не готова. Пришлось и командиру хватать громоздкую корягу и тащить к месту возведения заслона.

Установил, заглянул под нависшие корни, оценил старания. Вроде бы ничего так получилось. Поэтому рыкнул грозно, как истинный вождь лесных варваров, и приказал укладывать лапник. Но не успел подкинуть на плечо вторую найденную корягу, как выронил ее от неожиданности. Не далее чем в километре от нас раздался тот самый жуткий, всесокрушающий своей мощью рев. Неведомый монстр встал на тропу и теперь шел по нашему следу.

Плохо. И без обмена мнений с другом было понятно, что наша хлипкая защита из коряг такому чудовищу, как грозный лев (или кто там к нам прется с визитом?), – не преграда. И мы запоздало пожалели, что все-таки не бросились сразу к городу. При большом старании, пусть и в темноте, но могли успеть упросить открыть нам ворота и оказались бы в безопасном месте.

Даже пусть бы нам и ворота бы не открыли, понимаю: хищники кругом. Возможно – полуразумные. Недаром городские стены в два раза выше деревьев. Но нам и открывать не надо, достаточно было бы спустить веревочную лестницу. Только что теперь вспоминать про упущенные возможности!

Зато Леня стал настаивать на ином варианте:

– Взбираемся по дереву наверх! Там на первой же развилке хватает места, можно удобно всем улечься. В крайнем случае привяжемся.

Я с большим сомнением посмотрел на сбившихся в кучку Свонхов:

– Сможете подняться по стволу? Или только на хулиганские выходки способны?

Как ни странно, все трое уставились на Цилхи. Девушка побледнела от переживаний и еле выдавила из себя:

– Нет! Я не смогу!

– Что так? – вновь она меня злила своим видом, как мне казалось, лживым и притворным. Да и аура показывала, что девица почему-то привирает. – Живот мешает? Или коленки не сгибаются? – хотелось погрубее сказать, но удержался.

Зато, словно мне в тон, послышался вторичный рев, на этот раз явно ближе, чем раньше. Мнущаяся малолетка вздрогнула и сразу призналась:

– Боюсь высоты…

– Ерунда! Со мной не пропадешь! – бесшабашно заверил ее Найденов. – Привяжу тебя страховкой к себе и буду поддерживать сзади. Начали! Пока еще светло.

И тут же сбросил с плеча моток лиан.

Не удивились, когда впереди всех шустрой ящеркой стал подниматься Руд. За ним степенно, словно жук, но уверенно стал подниматься Багдран. Цилхи после первых метров вообще глаза прикрыла и далее поднималась только благодаря постоянному речитативу Леонида:

– Ногу выше… Перенесла ладошку… Теперь вторую ногу…

Ну а нам с Эулестой, так как спешить не стоило, удалось переброситься несколькими словами. Правда, мы вначале взобрались на гору вывернутых корней и немножко, с десяток метров прошли по стволу. Девушка не пожелала ползти следом за мэтром, поэтому уселась, перекрывая мне дорогу, и начала с жалоб:

– Господин Капитан, получается, что мы даром надрывались и носили тяжелые коряги? У меня все мышцы стонут…

– Ничего не даром! – возразил я, уже пусть с небольшой высоты, но стараясь присмотреться к пройденной нами тропе. – За каждый килограмм перенесенного на себе веса получишь оплату согласно установленному прейскуранту.

– Кем установленного? – растерялась она.

– Твоим дядей.

– Мм?.. А когда получу и сколько?

– Когда вернешься к своему дяде и с ним поторгуешься. Расценки вообще-то не меняются: три медяка – за три тонны. Но… мало ли как оно по-родственному сложится…

Она уже поняла, что я над ней издеваюсь, но рассмеялась обворожительным смехом и перешла на томное мурлыкание:

– Хи-хи! Ты такой смешной… Но зато с тобой – ничего не страшно. Ты ведь запросто можешь любого монстра убить, правда?

– Конечно… неправда! Мои магические силы тоже не бесконечны, их надо беречь. Да и монстров может быть несколько… О! Кто-то там уже копошится! Давай-ка, двигаем выше! Слабое звено – почти дошло.

– Зря ты так на Цилхи. Она сильная и ничего не боится… Кроме высоты.

– Двигай, двигай копытцами!..

Сгущающиеся сумерки мне не мешали, помогало ночное зрение, но я никак не мог рассмотреть за деревьями, что там мелькает. И кустарники странно шевелятся. Но уж в любом случае не лев. И тем более не ящер какой-нибудь кровожадный. Но откуда я могу знать, кто сопровождает подобного гиганта? Вдруг тоже какие-нибудь шакалы? Или грифоны? Нет, птиц здесь нам пока не попадалось, кроме разной мелочи не крупнее голубя.

Проводил Эулесту почти до развилки, где Леонид уже всех распределял и укладывал, да и уселся на удобно выступающем сучке. Уж очень хотелось дождаться момента истины: кто здесь гроза всего живого? И от кого это местные аборигены отгородились такими гигантскими стенами?

Словно предваряя свое появление и желая деморализовать нас окончательно, монстр издал очередной рев уже из точки чуть ли не прямой видимости. Туда я и уставился, готовясь в случае нужды встретить брутального гостя боевым эрги’сом. Ибо дерево наше – не настолько уж неприступная крепость. Да и гигантское животное при желании может попросту ударить корпусом по стволу, ствол вздрогнет, и мало ли что… Сами мы слетим, или опора не выдержит.

Сколько я ни всматривался, сколько ни пялился на тропу, никакого монстра там не увидел. А вот его прихлебателей – или прилипал? – рассмотрел. Этакие вараны – а может, небольшие крокодилы? – ползущие под прикрытием кустов, и несколько шакалов с куцыми хвостиками, но с большими пастями, гротескной мощно развитой грудью и маленькими задними лапками. Варанов насчитал более трех десятков и сбился. Шакалов оказалось лишь три особи, но их роль вначале вообще никак не определялась. Случайные сотрапезники? Или даже жертвы сжимающейся полукольцом облавы?

Но именно шакалы обежали наше предполагаемое жилище по кругу, принюхиваясь к нему и разбираясь с нашими следами. Зато мелкие крокодилы в количестве пяти-шести штук неспешно заползли внутрь почти готового схрона, словно собрались там ночевать. Не отыскав внутри строителей, то бишь нас, они выразили жуткое недовольство низким утробным хрипом.

Это явно подстегнуло тройку шакалов к дальнейшему поиску. Они ринулись во все стороны, заметались, пока один из них не задрал голову и не стал рассматривать уходящий в небо ствол. А потом вдруг раскрыл пасть, раздул вдвое свою грудь, набирая воздуха, и выдал! Получился тот самый жуткий рев, так напоминающий рев доисторического тираннозавра.

От удивления я чуть вниз не свергся. Потом удивился еще больше. Потому что вараны, выстраиваясь в колонну по одному и цепляясь когтями за кору, стали легко подниматься по наклонному стволу. И в их целеустремленности ощущалось твердое желание ни в коей мере не остаться сегодня без ужина.

– Оп-па! – понеслись сверху комментарии от мэтра циркового искусства. – Да эти ящерицы еще и на деревьях живут?! Не иначе как имя им – крокодятлы! Ха-ха!

А я стал готовиться к обороне нашего гнездышка.

Оружия на мне хватало. Да и всякой иной мелочи, которую я собирался применить, имелось с избытком. Потому что использовать хоть одну искорку эрги’са против этих медлительных крокодятлов мне показалось кощунством. Имелось ощущение, что оставшиеся в моем внутреннем резервуаре сорок два процента еще ох как пригодятся.

Было бы у меня копье, не задумывался о выборе. Тогда как мечом размахивать, разя вниз, да еще и на таком ненадежном насесте, как-то не прельщало. Выбрал для уничтожения зубастых паразитов добрый проверенный кистень. И тонкий трос у меня стальной имелся, удобный для поражения противника с любой дистанции.

Леонид, правда, звал наверх, мол, мы с ним на пару оттуда любую напасть вниз столкнем. Но там переплетение веток мешало бы применению моего оружия, и я остался на месте. Только крикнул товарищу:

– Ты там, главное, посматривай, чтобы на меня какая птица не спикировала или обезьяна не прыгнула.

А там и потеха началась. Свист троса по ветру, глухое «чпок!», и тушка варана, дергаясь и скручиваясь бубликом, летит вниз. Удар гирькой меж глаз – лучшее лечебное средство против агрессии. А высота-то под двадцать, если не под тридцать, метров. Какие живучие твари ни рождаются в этом лесу, повторное сотрясение мозга им гарантировано.

Твари, не твари, а эти тоже удивили всей командой. Как только пали вниз первые жертвы, все три шакала, а правильнее сказать имитаторы, стали по очереди пугать нас жутким ревом бешеного тираннозавра. Воздух вибрировал от этих звуков, на голову сыпались падающие иголки, да и кора подо мной подозрительно вздрагивала.

Но и рев как-то менялся, наверное, неся с собой и некие команды крокодятлам. После пятой «потери бойца» колонна ползущих словно рассчиталась на «первый, второй, третий», и каждый двинулся своим маршрутом. Первые и вторые номера, умудряясь держаться вверх лапами, попытались меня обойти снизу. А третьи номера – ускорились при атаке в лоб. Этакий отряд зубастого спецназа вырисовывался.

Но тросик-то у меня длинный. Даже не видя противника за стволом в четыре обхвата, я легко определял местонахождение очередной тушки по звуку выдираемых из коры когтей и отправлял гирьку в нужное место. Промахивался, чего уж там. И не раз! Но для хорошего дела мне не жалко и несколько раз ударить. Тем более что успевал работать по всем направлениям.

Немалая разумность тварей сказалась и дальше. Они прекратили самоубийственные атаки примерно после пятнадцатой потери в своей колонне, и оставшиеся особи спустились вниз. Что характерно, ни они, ни шакалы не стали есть павших особей своей стаи. Покрутились вокруг них, словно рассматривая или прощаясь, да и подались куда-то вправо, перпендикулярно к нашей тропе.

Минут через сорок мы услышали имитацию страшного рева уже довольно далеко от места нашего ночлега. К тому времени я поведал Лене, что творится внизу, так как он не мог это рассмотреть во всех подробностях из-за темноты, и он озвучил нашу общую мысль:

– Слишком странные тут зверушки. Словно дрессированные.

– Ага. Только кто именно их дрессирует? Вдруг они сами себя воспитывают? Или из цирка сбежали?

– Ничего, завтра в городе все выясним.

– Тоже так думаю… Всех привязал? Тогда давай и мы привяжемся, да и баиньки.

– Нам-то зачем? – удивился мой заместитель. – Смотри сколько места.

Я и сам не мог понять свое желание перестраховаться. Глянул на «карапузов», погрешил на них, объясняя на русском:

– Вдруг какая сволочь нас столкнуть попытается? А так расслабимся и выспимся.

Как же, выспались мы! Не успел я придремать, как стало приближаться тяжелое хлопанье крыльев, а потом и визг атакующей твари раздался. Причем визг не просто звуковой волной по нам ударил, но еще и сильным инфразвуком все внутренности заставил вибрировать. У меня, например, создалось полное ощущение, что нас атакует не меньший монстр, чем гигантский птеродактиль.

Скорей неосознанно, от страха, я создал громадный зырник и запустил его в сторону приближающейся опасности. Да и некогда мне было высматривать, кто к нам летит, хотелось хотя бы ослепить противника. Раз он ночью охотится, то глазки у него к свету никак не приспособленные.

И светящийся шар показал нам врагов во всей их красе. Этакие два комка белых перьев с полметра в диаметре, среди довольно длинных крыльев. Один комок издавал шум хлопающих крыльев, а второй – надрывно, оглушительно визжал. Но как только их ослепило, одна птичка резко спикировала вниз, а вторая резко свернула вправо. Да со всего маха врезалась в толстые ветви. Скорей всего, ее оглушило ударом, но на землю она не упала, кое-как ухватившись лапами за ветку недалеко от нас и пытаясь на ней усесться.

Теперь можно было с десяти метров и голову рассмотреть хорошенько, я разглядел короткий, но очень мощный клюв. Хищник – однозначно. Но самому сбить крупную цель не получилось бы, массы не хватает, да и силенок – мизер. Так эти совы – или филины? – приноровились действовать звуковым ударом. Подлетят, пугнут задремавшую жертву, та и свалится на землю-матушку. Садись рядом с остывающим трупом да трапезничай вволю.

– Вон оно как! – удивлялся мой товарищ. – Охотнички, перо им в глаз! Каких только тварей природа не создает.

Комок перьев стал оправляться от столкновения, начал что-то клекотать недовольно и возмущенно. Ответное клокотание раздалось снизу, из кустов. Потом сидящий возле нас имитатор попытался взвизгнуть, пробуя голос.

Это уже меня возмутило окончательно. Не пожалел метательного ножа, и вскоре комок перьев рухнул прямо в кусты, вроде как на голову своему собрату. Тот со всполошенным курлыканьем взлетел и умчался в лесную темень. А мы, оставшиеся в блаженной тишине, вновь попытались уснуть. Причем свет подвешенного чуть в стороне зырника нам нисколечко не мешал. Вначале…

Потому что очередной визг вскоре издала Эулеста. Когда мы на нее в недоумении уставились, она безумным взглядом смотрела в кроны и тыкала туда пальцем:

– Там!.. Там страшная морда удава! И она опускается к нам!

В самом деле, из выше расположенной кроны свисала жуткая пасть размером с автомобиль «Ока». За ней тянулось туловище толщиной с трубу газопровода «Уренгой – Помары – Ужгород». И как только ветки выдерживали такую тушу? Еще меня удивило, что не было ни скрипа, ни шороха. И, уже приготовив для метания искорку эрги’са, я метнул вначале световой шар прямо к пасти желающего перекусить удава.

И хорошо, что не стал атаковать сразу. Мой зырник прошел сквозь ночного хищника, оказавшегося банальной… иллюзией!

– Спокойно! Ничего страшного, и все под контролем! – успокоил я свою команду. – Сейчас разберемся, кто это здесь нас пытается запугать…

– Запугать или съесть? – уточнил Леня.

– Ну да, потом и съесть собирались… – Я уже со всеми своими возможностями присматривался к кронам и окружающим нас веткам. И наконец заметил тех, кто нам не давал спать. – Не представляю, что они с нами собирались делать? – Я постарался описать увиденных мною жуков.

Ярко-красные, как божьи коровки, величиной с кулак, но с длинными лапками, как у пауков. Ну и жвала у них впечатляли: под восемь сантиметров. Натуральные консервные ножики для вскрытия черепной коробки. Ко всему прочему жуки могли летать, я видел, как они смещаются внутри создаваемой ими иллюзии гигантского удава. И было их штук пятнадцать.

Метрах в трех от нашего лежбища голова удава остановилась, после чего стала раскачиваться, словно готовясь к атаке. А я никак не мог успокоиться, описывая вслух малейшие увиденные детали творящегося действа:

– Но как они умудряются так синхронно двигаться внутри иллюзии? Это же невероятное искусство. Мне даже убивать таких тварюшек жалко.

– Попробуй их поймать, сложить в мешок, – посоветовал Найденов. – Потом надрессируем их и устроим всемирно известный цирк «Проглоченные удавами». Представляешь, какой номер шикарный получится? Нас будто нечаянно удав проглатывает, и вся публика в шоке… А?

Его идея не была лишена смысла. Будь я фанатом циркового манежа, так бы и сделал. Но пока мы фантазировали на тему, как бы оно все смотрелось, мне удалось запустить малый пожиратель иллюзий. Как только он соприкоснулся с телом удава, тот исчез для всех членов моей команды, являя истинную гирлянду красных жуков.

Тут же Цилхи ахнула и затараторила:

– Страшные, очень опасные жуки! Обитают у нас в южных тропиках. На живых не нападают, чаще на падаль сбегаются. Но если человек или иное животное без сознания, то эти твари проедают ему глаза и откладывают личинки прямо в мозг. Потом труп гниет еще с неделю и взрывается тысячами таких вот гадостных паразитов. Очень боятся огня. Достаточно чуть им крылышки опалить, как они умирают.

Умная девочка, начитанная. Жаль, что дюже вредная.

Но про огонь она своевременно подсказала. Запустить маленький язычок пламени мне силенок хватило. Пламя пробежалось по всей цепочке имитаторов, и крылышки у них выгорали, словно сделанные из пироксилина. Да и лапки скукоживались, словно нейлоновые.

Попадали местные умельцы все на тот же куст, где и пташка валялась, притворяющаяся птеродактилем. Надо будет утром нож свой поискать да местных созданий толком просканировать. В самом деле чудеса природы, не иначе. Или не природы? Или это царь всех зверей, человек, чего-то в этом мире отчудил?

Завтра узнаем. Теперь бы еще все-таки хоть чуток поспать.

Зря мечтали. Не успели улечься, как стало светать. И этим больше всех возмущался Найденов:

– Что за мир странный?! Ночь и три часа не длилась! Или мы где-то за полярным кругом, и тут как раз лето?

Ну да, ведь день показался нам намного более длинным. Прибыли мы сюда в полдень, шли до вечера. Часов восемь до сумерек прошло, не меньше.

Но в любом случае, раз настал день, мы решили покинуть свой насест, быстро позавтракать и поспешить к городу. Дожарили остатки мяса, слопали его без хлеба и без соли да отправились в путь. Свой нож подобрать я не запамятовал и осмотреть тушки убиенных тварей попытался.

Увы, от них остались лишь перья, когти, зубастые черепа от варанов да несколько жвал от жуков. Не то мурашки, не то мелкие грызуны умяли плоть павших обитателей леса за милую душу. Иначе говоря, и «санитары» здесь работали ударно. И мы даже порадовались, что не улеглись спать в оборудованной берлоге. Не крокодятлы нас бы там достали, так местные «санитары» не дали бы расслабиться.

Ничего, скоро будем в комфорте и с должными знаниями. Поэтому и напевал мой друг новые слова на старый мотив, двигаясь в арьергарде нашего маленького отряда:

– Приве-ет, люби-имый го-ород! Откро-ой свои воро-ота! Мы ра-анней поро-ой ворве-емся гурьбо-ой и праздник устро-оим шальной!

Идти оказалось несложно. За час прошли перевал, за которым начался пологий спуск. Да и зверушки местные нас сегодня не трогали. Ни кабаны на пути не вставали, ни шакалы криками не пугали. Да и остальная живность, в виде пугливых косулей и благородных оленей, безропотно уступала нам дорогу.

Мало того что уступала! Так еще некие хищники не успели унести с тропы убитую ими во время охоты серну. Так и бросили на месте начавшейся трапезы и спрятались метрах в тридцати за поваленным полусгнившим стволом некогда упавшего дерева. Как мне удалось рассмотреть по переливистым звериным аурам, ушло с тропы трое волков (или сходных с ними зверей) средней упитанности. Но больше всего поразил факт, что страха в ауре не замечалось. Превалировали досада, осторожность и только потом – неутоленный голод.

Иначе говоря, они ушли с дороги, признавая наш безоговорочный авторитет. Позариться на нас или хотя бы заставить обходить себя, трапезничающих, волчары и не подумали. Не боялись нас, нет! Просто сравнивали нас с несущейся лавиной, которую лучше переждать в стороне. А почему? Разве мы уже с этими волками встречались?

Сомнениями и догадками на эту тему я поделился с другом:

– Может быть такое, что здешние звери передают информацию друг другу? Невзирая на виды и конкуренцию?

– Еще как может быть! – заверил меня Найденов. – Я тебе могу часами разные интересные случаи из жизни наших цирковых зверей рассказывать. Они, правда, все укрощенные и шибко умные, но и диких собратьев нельзя тупыми считать. Сам небось видел тысячи сценок, заснятых на видеокамеры и выложенных в «Ютубе». Там порой такое творится!..

Ну да, видел. И тоже не раз поражался. А в том, что здешние зверушки излишне умные, мы имели возможность несколько раз убедиться. Не удивлюсь, если кабаны, вараны, шакалы и ночные филины распространили окрест новость, что по лесу путешествуют шесть человеческих особей, с которыми нельзя связываться. И не факт, что все жуки погибли, парочка могла успеть спрятаться в кронах. Если уж они способны на создание высококачественной иллюзии, то донести нужные сведения до остальных имитаторов – гораздо проще.

– И неважно, что они маленькие, – продолжал рассуждать о жуках Леонид. – Они могут обладать коллективным разумом, который руководит выживанием целой популяции, а то и всего вида. Примеров уникальной разумности маленьких птичек – тоже хоть отбавляй.

Говорили мы по-русски, нисколько не заморачиваясь тем, что наши попутчики не знают русского. Те прислушивались с максимальным интересом, досадовали, что не понимают, и пытались хотя бы частично догадаться о сути ведущегося диспута. Особенно девушки старались: то один вопрос зададут – отвлекающий, то другой – пытаясь проверить свои догадки. А так как ко мне следовало обращаться лишь в крайнем случае, то они наседали на заместителя командира. И в этом я видел два положительных эффекта: путь казался короче, и мы понемножку практиковались в том варианте «иранского», который существовал в мире Габраччи.

По этой теме у меня имелись некие предположения: в каждой грозди миров язык почти одинаков. В нашей превалирует поморский. В этой, чуждой для нас с Леней, – «иранский». Так что предстоящие переговоры с обитателями города скорей всего состоятся на родном языке семейства Свонхов.

Эти предположения мы с другом тоже обсудили, и он сразу выдвинул веский аргумент, пробивающий брешь в моих логических выкладках:

– Почему тогда на Земле столько языков? И все кардинально разные?

В самом деле, оставалось только поражаться количеству языков нашей родины. В мире Трех Щитов даже попавшие туда неизвестно откуда людоеды, со своими летающими прихвостнями-кречи, говорили на поморском. Все остальные тоже: жители мира Набатной Любви; их космические завоеватели гаузы; великаны валухи; спасенные жители мира Герчери; даже когуяры, выглядящие как прямоходящие коты-ягуары.

Мне лично и Найденову, наверное, повезло, что мы говорили на русском, очень сходном с поморским языком. Но откуда на нашей родине взялись папуасы Австралии? Жители Африки? Америки? Да и в Евразии языков не счесть.

Только и оставалось, что согласиться с мнением великого мэтра, напомнившего о некоторых теориях:

– Недаром говорится, что Земля – это чистилище для грешников с иных миров. Или – место экспериментов. Ты, когда будешь в следующий раз общаться с Лобным Камнем, обязательно поинтересуйся. В его программах могут отыскаться сведения по этой теме.

– Вот сам и поинтересуешься, когда побываешь в Сияющем Кургане, – свалил я на него это хлопотное занятие. – Раз уж он всех наших порадовал гимном и посвящением в возможные хранители, то и тебя сия участь не минует. А я лично постараюсь больше никогда в подобные строения не заходить.

– Почему?

– Ха! Да попросту надоели разные задания. Вроде интересные и даже нужные – пример: тебя спасти, – но уж насколько хлопотные!..

– Но ведь интересно по другим мирам бродить?

– Конечно! Но я и без заданий побываю, где мне хочется. У меня уже огромный список составлен для предполагаемых путешествий и исследований.

– Все равно придется пойти к Лобному Камню, – напомнил Леня. – Надо ведь за сделанное отчитаться…

– О чем отчитываться? – фыркнул я, останавливаясь на небольшом взгорке, откуда сквозь деревья уже можно было осмотреть фрагменты возвышающейся к небу крепостной стены. – Если я еще тебя толком не спас и не начал выполнять данное мне в категоричной форме задание… Ого! А стены-то – слишком странные… У меня такое впечатление, что это – монолитная скала. Не получается стыки рассмотреть.

Но долго стоять на месте и глазеть, не в силах присмотреться толком, мы не стали. Сразу же двинулись дальше. Мы уже давно двигались по довольно широкой прогалине, напоминающей дорогу. Ну разве что петляли, сворачивая с нее, обходя упавшие стволы или островки густо поросшего кустарника. Но явно здесь в глубокой древности находилась транспортная артерия.

– Почему в глубокой? – рассуждал мой товарищ. – Достаточно ста – ста двадцати лет, чтобы любая дорога, проложенная среди леса, оказалась погребена под такими вот наслоениями. Да это и не столь важно… Меня другое волнует: мы почти у самых стен, а до сих пор не обнаружили малейшего следа от деятельности человека. Почему? Или жители вообще носа в заросли не кажут, или…

– …Или город вымер, – закончил я за него оборванную фразу. – И как бы это ни цинично звучало, но в последнем варианте нам пришлось бы легче. Ни у кого ничего не надо ни спрашивать, ни получать разрешения, ни вникать в местные сложности, слабо разбираясь в здешнем языке. И так далее…

Найденов моего цинизма не одобрил. Ему, с его общительной натурой, не хотелось даже представлять, что подобный город может оказаться без жителей. То есть без зрителей, без поклонников и без фанатов циркового искусства. Но если все-таки город мог оказаться безжизненным, то для этого варианта у моего друга сразу нашлось десяток предположений:

– Если все вымерли, то на улицах будут лежать скелеты? Или высохшие мумии? И если тут лютовала неведомая нам эпидемия, не заразимся ли мы сами? Может, тогда вообще не стоит заходить за ворота? И если никого не осталось в живых, почему здесь не поселились иные люди? Ведь свято место пусто не бывает… К тому же во все времена есть такие рисковые люди, как искатели сокровищ. Вдруг они убоятся с нашей стороны конкуренции? Да и вообще: есть ли в городе сокровища? По идее – должны быть!

Последняя мысль его вдохновила больше всего. Хотя на все сыпавшиеся на меня вопросы и предположения я пытался выдвинуть альтернативные варианты:

– Скелетов может и не быть по причине имеющихся захоронений. А выжившие могли покинуть город. Возбудители эпидемий вроде долго не живут, так что нам ничего не грозит. Войдем внутрь, там и разберемся… А вот по поводу сокровищ… Хм! Они для нас не главное. Важней всего отыскать портал.

– Но если сокровища попадутся под руку случайно?

– Портал! Только портал! – настаивал я. – Поверь, места с сокровищами мне известны. Но том же Дне – хранилища с ценными украшениями, монетами и безделушками чуть ли не в каждой башне имеются. Будем за ними как за грибами ходить. Про мир Бесконечного Козла – тоже можно только с восторгом рассказывать.

– Отлично! Но если мы уже здесь, то почему нельзя хорошенько осмотреться? – не понимал моих сомнений Найденов.

И я указал на стену, в которую мы уперлись, выйдя из кущи густых зарослей кустарника:

– Потому что мне здесь не нравится. Эта гроздь миров – чужая, мои магические силы здесь не восстанавливаются. И в данном мире все слишком странное. Видишь? Стена – скальный монолит. И такое впечатление, что это вырублено из гигантского горного кряжа. Причем порода намного прочней, чем известный тебе гранит.

Произведение неведомых здешних мастеров поражало, восхищало и пугало одновременно. Это же надо какой техникой обладать, терпением и желанием, чтобы вырезать подобное величие из цельной горы?! А ведь высота данного творения достигала как минимум ста двадцати метров! Да и строгая вертикаль казалась немыслимой.

Камень имел на себе следы шлифовки и на ощупь приближался по гладкости к полированному мрамору. Толщина стены не поддавалась измерению. «Око волхва» позволило мне просмотреть в глубину не далее полуметра. Но где бы я ни вглядывался – ни единого стыка или внутренних пустот не обнаружил. Несколько напрягал и тот факт, что в пределах видимости пока ворота или какое-то подобие калитки тоже не просматривались.

Судя по косвенным признакам, когда-то по внешнему периметру вокруг стены шла дорога, метров в двадцать шириной. Скорей всего, покрытие до сих пор оставалось невредимым под слоем грунта, догнивающих стволов, древесного мусора и обильно разросшегося кустарника. Потому что большие деревья, имеющие громадные корни, на данной полосе не росли. Но как выглядит дорожное покрытие, мы выяснять не стали, хоть и было очень интересно. Потому как копать метр в глубину (а то и больше) казалось делом бессмысленным.

Зато, двинувшись вдоль стены направо, немного поспорили уже все вшестером, что собой заросшая дорога представляет. И тут довольно логично рассуждал Багдран:

– Если стену вырезали в массиве горы, то и дорогу могли создать точно так же. Оставив ей место на основании подошвы. Она получается вечной, да и никакие враги, осаждающие город, не подкопаются.

Его сестра-двойняшка после таких слов презрительно хмыкнула. Видимо, не одобряла умничанье братика. А вот старшенькая Эулеста похвалила и продолжила рассуждения в том же русле:

– Если строители настолько умелые, то наверняка и множество подземных ходов под стеной сделали. Вдруг самим бежать пришлось бы во время осады?

– А я умею подземные ходы выискивать! – похвастал Руд, встрявший в обсуждения. – Берешь длинную палку и…

– …И получаешь ею по своей глупой башке! – резко и зло оборвала его Цилхи. – Тебя никто не спрашивает, вот и помалкивай со своими глупостями!

Как по мне, то зря она на юношу рычит, свое раздражение срывает. Подумаешь, взял бы он тонкий прутик и тыкал бы в каждую подозрительную дырку или норку. Но, с другой стороны, мало ли что в той дырке может находиться? Или обитать? В самом деле, неуместные глупости.

А мы все шли, шли, шли…

И через час я дал команду собирать грибы. Не потому, что сплошным потоком пошли изумительные беляки, их и раньше хватало. А потому, что ворот не было. Как следствие: придется располагаться на обед под стеной и что-то для предстоящей трапезы готовить. Вот и спрашивается: из чего готовить? Если вокруг из живности ничего и никого. Максимальные по величине птички не превышали воробья. Все иное зверье нам вообще ни разу на глаза не показалось. И я очень, ну очень пожалел, что не оттяпал половину серны, которую с нашей тропы не успели утащить волки.

Но мы-то в тот момент надеялись на гостеприимство местных пейзан. Да и любая иная дичь, нам казалось, находится в пределах вытянутой руки. Бери – не хочу.

Тут уже и мой товарищ не стал скрывать раздражения:

– Точно сговорились! Все имитаторы между собой сговорились нас избегать и других предупредили. Даже странно, как при такой всеобщей осведомленности те же волки умудряются кого-то зажевать?

– Зря ты делаешь такие скоропалительные выводы, – не согласился я с ним. – Мы тут всего ничего, да и сама стена вокруг города ох как не проста. Сколько я ни смотрю в небо, поверх ни одна птичка не пролетела. К самой скале ближе чем на десять метров – тоже никто не подлетает. Я вроде никакой защитной или отпугивающей магии не вижу, но это не факт, что она отсутствует.

Разговаривали мы вроде на русском, который Свонхи не понимали. Да и Эулеста сразу ничего на это не сказала. Но не прошло и пяти минут, как она, пошептавшись с сестрой, решила признаться в некотором своем умении. Хоть и сделала это так, словно только что рассмотрела:

– Ну точно, не кажется! Вон в том месте серые отростки просматриваются.

– Ты о чем? – заинтересовался я.

И на полчаса мы застряли на одном месте. Девушка видела нечто в виде горизонтальных дымков, торчащих из стены. Причем дымки колеблющиеся, разные по длине и длиной от двух до восьми метров. С каждого квадратного метра простиралось около пяти-шести таких дымков. В некоторых местах они становились более темными, в некоторых терялись в полной прозрачности.

Но все это я понял со слов старшей в квартете. Сам я что только не делал, как ни изгалялся и как ни изощрялся, – так ничего и не рассмотрел. Даже подозрение закралось, что девица выдумала серые щупальца магического дыма, чтобы мне отомстить или попросту мозги запудрить. Но, присматриваясь к ее ауре, поверил окончательно. Красотка не лгала, хотя при объяснениях и движениях рук старалась меня касаться чуть ли не во всех местах.

Нет, врала! Правда, я не осознал конкретно, где проскочила ложь, в каких именно словах. Скорей всего, в тот момент, когда, стоя у меня за спиной и держа ладошки у меня на висках, девушка утверждала:

– Именно так мой учитель по начальной магии обучал рассматриванию потусторонних стихий. Расслабься, прикрой глаза, расфокусируй зрение… теперь надуй щеки… Дыши очень медленно и спокойно…

И сама уже настолько прижалась ко мне всем телом, что и дурак бы догадался: учебой здесь и не пахнет. Издевалась? Или пыталась соблазнить? Об этом и Леня скумекал:

– Эуля, милая! Зря ты с нашим Капитаном, Бармалеем Дубровским, возишься. Он уже стар в свои сто семьдесят лет, ничего нового не воспринимает. А вот у меня как обладателя Первого Щита необычайные способности к просмотру потусторонних сил. Попробуй меня обучить. Вот увидишь, как изумительно все получится.

Не прокатило. Хотя упоминание солидного возраста заставило девушку непроизвольно отстраниться, по поводу смены ученика она высказалась категорически:

– Во время передачи умений – нельзя распыляться. И не отвлекай меня!.. А ты – дыши ровней… и не дергайся!

Ничего не помогло. Хотя я честно старался из всех сил и задействовал весь спектр своих умений и знаний о тринитарных всплесках. Моя учительница под конец занятий явно расстроилась, занервничала. Стала бегать, рисуя на стене участки и приговаривая:

– Всмотрись! Вот отсюда выходит три серых дымка, а отсюда – ни одного! Здесь – они очень серые, а вот здесь – почти прозрачные.

Наверное, она меня не так учила. Или у меня не было ее способностей. Как я ни пялился, ничего, кроме косоглазия и едких подначек от Леонида, не заработал. Обидно, конечно… Но я что, всегда лучше всех и талантливее? Да и не стоило забывать: в данной грозди миров мы с Найденовым – чужаки. А Свонхи – свои, кровь от плоти. И пусть у них умения слабенькие, но зато в таких сферах, куда мне доступ закрыт. Возможно, навсегда.

Естественно, мы отошли от стены метров на пятнадцать, собираясь двигаться дальше. Никому не хотелось подвергаться воздействию чужой магии, пусть даже невидимой.

Зато я окончательно понял, что наши подопечные каким-то образом понимают русский язык, когда прозвучал совет-шутка от профессионального клоуна:

– Не так ты смотришь, господин Бармалей! Ох, не так! Следует приложить к глазам, как бинокль, дыньки своей учительницы, тогда и прозреешь! Ха-ха! – Только вместо слова «дыньки» он употребил более фривольное словечко и нечто вульгарное, касающееся грубого секса, добавил.

И вот после этих его фраз четко удалось просечь реакцию «карапузов» по эмоциям, преобладающим в их аурах. Эулеста смутилась и засмущалась. Цилхи – изволила гневаться. Багдран – еле удержался, чтобы не броситься с кулаками на моего друга. Ну и младший Руд попытался скрыть свою ярость, пиная ногами ни в чем не повинную горку мха.

«Ничего себе! – воскликнул я мысленно. – Как же это у них получается? И я с земляком теперь что, ни о чем посекретничать не смогу?»

Польза от данного события оказалась двойная. Первое: мы стали осторожней обмениваться мнениями, используя в важных мелочах только наши условные сигналы, а порой и говоря при этом совершенно противоположное. Второе: для нас отыскалась вполне приемлемая, если не деликатесная, еда. Потому что горка мха оказалась этакой здоровенной улиткой, живущей под прочным, но весьма эластичным панцирем.

Можно было бы улитку даже черепахой назвать, будь у нее ноги и голова на длинной шее. А так громадная улитка, только не в ракушке. И подобных простейших, когда мы стали присматриваться, здесь оказалось невероятно много. Как они от нас до того скрывались? А попросту надолго замирали на месте при малейшем сотрясении почвы. Передвигаясь, следов в виде слизи не оставляли. Хладнокровные – значит, и моя магия, рассчитанная на теплокровных, не действовала.

И держались они под своими эластичными, но невероятно прочными панцирями ух как крепко! Но разве устоит подобная крепость против стальных кинжалов? Пока собирали, шли, выбирали место и делали костер, а потом и готовили, Леонид придумал сводное название для найденного нами существа: улипа́ха.

Зато на вкус, с местными травками, с неким подобием кедровых орешков и с жареными грибами, улипа́хи оказались изумительными. Не хуже их плавающих в теплых океанах собратьев. Если бы еще и соль у нас была, получилось бы воистину царское блюдо. Да перец… Да нужные приправы…

Привал на обед у нас растянулся часа на два. Но сытость придала нам уверенности в себе и усилила жажду дальнейших действий. Настроение тоже поднялось. Особенно после предложения Руда сделать из панцирей улипа́х этакие защитные шлемы. Жаль, что по величине они подошли лишь ему да Цилхи. Но юноша не унывал, утверждая:

– Обязательно и более крупные отыщутся в глубине леса. Надо только поискать. Представляете, как здорово: шишка тебе по голове «Бум!», а тебе хоть бы что. Так что я поищу?..

Хорошо уже, хоть спрашивал, пусть и не глядя в мою сторону. Усвоил все-таки главное правило: дисциплина превыше всего. Так что я не преминул добавить сухости, авторитарности и безапелляционности в свои слова:

– Отправляемся дальше! Порядок движения – прежний.

Невзирая на приятную тяжесть в желудках, мы даже ускорились. Уж очень нам хотелось добраться все-таки до ворот этого злосчастного, мягко говоря, города. Но, увы и ах, в последующие четыре часа ни единого створа, дырки, шва, запорного устройства или хотя бы трещины в монолитной стене так и не отыскали. При этом мы обошли уже больше половины периметра крепостного сооружения. И вполне логично предположили: хоть по кругу обойди – в город так и не войти.

– А три раза обежать – можно сразу умирать! – в притворной печали Леонид выдавал на-гора грустные стишки. – Дети случайно в лесу заблудились, их педагоги от счастья напились, вместе с собакой на поиск пошли, от них лишь подметки и зубы нашли.

Это он так напоминал намеками, что именно мы являемся опекунами для четверки великовозрастных «карапузов». Поэтому я плюнул на дальнейший обход стены и стал заблаговременно подыскивать место для ночлега. Для этого пришлось перемещаться зигзагами, углубляясь в лес и пытаясь высмотреть нечто подходящее. Прошлая ночь закончилась нормально (относительно), и нас бы устроило точно такое же полуповаленное дерево с крепким еще стволом. Только вот, сколько ни искали, ничего подобного не попадалось.

Эулеста предложила ночевать под самой стеной:

– Почему-то уверена, что серые магические щупальца для нас безвредны.

– Мне бы твою уверенность, – сомневался я, предпочитая соорудить этакий форт из коряг и крупных веток. – Уж лучше часа два поработаем хорошенько, зато потом будем спать не в пример спокойнее.

– Правильно! – поддержал меня заместитель по боевой, физической и политической подготовке. – И лучше всего импровизированный шалаш с баррикадой вокруг пристраивать вон к тому дереву. Очень удобное место.

Только вот хитрые Свонхи пахать и трудиться не хотели. Причем настолько, что после многозначительных переглядываний между собой решились на раскрытие очередной семейной тайны. Скорей всего, и магистр артефакторики, их дядя, не ведал всех умений и способностей собственных племянников. Иначе рассказал бы мне. Не думаю, что стал скрывать бы то, что могло помочь нам всем.

Говорить начала Цилхи, изначально попытавшаяся выторговать для себя и родни некие преференции:

– Мы окажем тебе помощь в проникновении в город, но только при выполнении нескольких условий. Первое: ты никогда и ни при каких обстоятельствах не имеешь права поднимать на нас руку. Также не имеешь права крикнуть и что-либо приказать. Только вежливое обращение, основанное на взаимоуважении и сродни совещательному. Второе…

Но я ее перебил, демонстративно потирая ладони и добавляя в голос холодного презрения и сурового цинизма:

– Кого мне надо отстегать крапивой или кому следует переломать ноги, чтобы они поняли, что командир должен знать обо всем?! А могу и зубы выбить!.. А могу и волосы выжечь всем четверым! Вместе с бровями и ресницами!.. Прямо вот сейчас!.. Немедленно!..

Поверили! Даже Леонид поверил и испугался, пытаясь самоотверженно преградить мне путь, когда я с поднятой ладонью шагнул в сторону двойняшек. А уж аура всех наших подопечных пошла коричневым цветом страха и полыхнула пурпуром гнева. Затем покрылась рябью смирения, когда слегка заикающаяся Цилхи продолжила:

– Наш Руд умеет отыскивать подземные пустоты и подземные ходы…

– Каким образом? – сверлил я ее взглядом, пока никак не реагируя на стоящего передо мной Найденова.

– Он делает длинную удочку из тонкого прутка и на ее конец помещает магическую структуру, которая называется «пятно провала». Умение у него врожденное, и мы его только в последний год обнаружили и попытались развить. Достаточно ходить с прутком по местности, водя им по сторонам. Как только под «пятном» оказывается пустое пространство, залегающее не глубже одного метра, структура «стекает» вниз, тем самым показывая искомое место, наиболее удобное для раскопа.

Я с рычанием выдохнул. И мысленно стал считать до двадцати, пытаясь успокоиться. Ходим чуть ли не весь день вдоль этой противной стены без всякого толка, и эта наглая девка только сейчас признается в подобном умении своего братца? Убил бы ее, козу противную!

Хотя и сам виноват! Не обратил внимания на обмолвку юнца, когда тот почти проговорился о своем умении, а змея-сестричка его оборвала. Следовало тогда еще прочувствовать момент, настоять, выпытать до конца. Потому что подземные ходы строителями должны быть сделаны в любом случае. Даже если жители данного города путешествовали по миру лишь на воздушных шарах, на вертолетах или на собственных крыльях.

Кстати, мысль о крыльях мне в тот момент пришла в голову впервые. Об этом следовало подумать.

Но сейчас я выкрикнул приказ вполне конкретный:

– Отыскать для парня нужную палку! Живей! – И, когда племяннички забегали, выискивая нужное, одобрительно шепнул Найденову: – Правильно действовал. Так и дальше постараемся себя вести: я злой и жестокий Бармалей, а ты добрый, душевный доктор Айболит. Работаем на контрастах, зато ты втираешься в их полное доверие. Особенное внимание удели этой бешеной и глупой Цилхи. Надо ее окончательно обломать.

Боевой товарищ скривился в громадном сомнении, вздохнул, но все-таки кивнул мне в ответ. И тоже подключился к поиску нужного удилища, стараясь оказаться рядом с указанной для обработки особью. Судя по доносящемуся до меня успокаивающему и сочувствующему бормотанию, наш маэстро сразу приступил к выполнению данного ему поручения.

Нужную палку отыскали, и вскоре я имел возможность наблюдать очередное чудо данной грозди миров. Потому что, сколько я ни пытался вспомнить, у нас подобного и в помине не было. Юнец поводил тонким концом палки у себя вокруг головы и словно намотал на него клубок слабо светящейся желтой паутины. Затем перехватил толстый конец удилища, длиной метра в два с половиной, и стал быстро водить палкой вокруг себя, как это делают минеры с миноискателем.

После приближения к земле паутина растеклась по ней большим пятном, более метра в диаметре, и скользила, словно не замечая мусора, пеньков, выпуклостей, комков моха. Скорей оно было похоже на световое пятно, словно от мощного прожектора. Вот только резко порой меняло форму, вытягиваясь овалом, словно цеплялось за невидимые простому глазу сучки или ямки. Правда, видели его только я и его создатель. При этом Руд, с явным превосходством и осознанием своей крутости, давал мне пояснения хвастливо, «через губу»:

– Небольшие норки, промоины или случайные полости под камнями пятно заполняет собой моментально, задерживаясь там частично. Вытягивается при этом, меняет форму. А вот там, где подземная пустота превышает полтора кубических метра, пятно проваливается полностью. Нам только останется лишь приблизиться, присмотреться, а то и раскопать найденный вход на нужную глубину.

Найденов прислушивался с особенным вниманием:

– Как я понимаю, так можно и клады искать?

– Только если клад не засыпан напрочь. И вокруг него пустое пространство. И глубина – не более метра. В ином случае «пятно провала» не поможет.

Логически рассуждая, никто не станет прикрывать тайный тоннель крышкой из камня толще, чем в метр. Так что отыскать нужное – можно. Только вот та же логика подсказывала: ничего мы здесь не найдем. По крайней мере быстро. Во-первых, уровень грунта здесь за последнее столетие-полтора поднялся на метр, а местами и на два метра. Но и огромные пространства прилегающего к стене леса следовало прочесывать неделями, если не месяцами. И все попусту. Если бы мы хоть конкретно знали квадрат, помеченный на карте, а так…

Пришлось выделить только полчаса на начавшиеся поиски. Если ничего не найдем – строим укрепленный шалаш. А пока мы всей толпой ходили следом за Рудом, собирая для ужина грибы, нужные травки и деликатесные улипа́хи. Тем более что в глубине леса, когда поиск оказался отработан, в самом деле стали попадаться крупные особи, панцири которых вполне могли и на голову взрослого человека налезть, заменяя шлемы колониального вида.

Как это ни казалось парадоксальным, но мальцу повезло примерно на двадцать пятой минуте. Исследуя небольшую выемку, пятно провалилось в пустоту полностью, и Руд с уверенностью воскликнул:

– Есть! Я отыскал вход!

Открытие было сделано примерно в ста метрах от окружающей город стены. Нам это вначале показалось небывалой удачей, и мы дружно бросились на раскопки.

Плохо, когда под рукой нет нужного шанцевого инструмента. Хотя бы одна разборная походная лопатка ух как пригодилась бы. А так пришлось корячиться, копая мечами и кинжалами, выгребая ладонями слежавшуюся землю, камни, а также прогнившие брусья.

Но только через час, когда мы очистили выемку полностью, мы поняли, что отыскали и почему. На глубине двух метров (от нынешней поверхности грунта) проходил шикарный тоннель. Высотой в два с половиной метра и шириной в полтора. При желании можно свободно и коня провести в поводу. Причем стены и свод выложены из гранитных блоков.

Когда-то, судя по гнилым брусьям – лет двести назад, на данное место рухнула гигантская лиственница, и перекрытие не выдержало проникающего удара самой толстой ветки. Порчу заметили, но вот сразу починить как следует не успели. Или не захотели? Попросту перекрыли пролом брусьями и присыпали сверху землей. К нынешнему времени брусья прогнили и примерно года три назад рухнули внутрь тоннеля.

Ну а мы, оказавшись внутри, даже не сомневались, в какую сторону идти. Только в город! Ну и пошли. Но радовались недолго. Метров через семьдесят начинался завал из камней, которые между собой скрепили добавочно залитым со стороны города цементом. Однозначно жители тайный проход решили перекрыть, дабы с этой стороны к ним никакая напасть не подкралась.

– Приплыли? – расстроился Леонид, пытаясь изо всех сил расшатать прилипший к раствору камень. – О, как держит! И почему это не вороватые русские олигархи цемент в раствор закладывали?.. Может, тут всего ничего? Тоненькая стеночка?

«Оком волхва» я сразу пытался просмотреть в глубину. Но края сплошной преграды и близко не было. Ничего и Руд не смог сказать утешительного, после того как воспользовался своим «пятном провала».

Повздыхав с сожалением, мы спешно подались обратно. И там я уже всех напряг по максимуму, заставив сносить коряги и ветки к раскопанному нами пролому. Потому что решил, что лучше всего ночевать в тоннеле. Ну разве что следовало глянуть на то место, куда он выводил за пределы города. Вдруг там какое-то здание в лесу? Или (если ход проложен далеко, непосредственно к холмам) пещера?

Сам тоже помог созданию линии обороны, а место для костра мы определили коллегиально. Получилось вполне сносно и добротно, пусть и без лишнего комфорта. Зато ночью к нам вряд ли кто сунется, и мы хоть толком выспимся.

Оставалось только проверить глубокий тыл. И я, оставив опекаемых Найденовым и готовящих ужин, устремился по тоннелю прочь от города. Вначале шел спокойно. Потом ускорился, когда убедился, что ловушки и западни отсутствуют. В конце концов перешел на быстрый бег. И примерно в начале четвертого километра добрался до цели.

Просторная комната площадью до тридцати метров квадратных. И сразу слева, у ближайшей стены, этакое устройство с колесами, вращая которые можно поднять вверх и наружу внушительную каменную плиту. Смысла ее поднимать сейчас не было ни малейшего. Скорей всего, она с той стороны изрядно завалена – это раз. И два – движение в ту сторону нам вообще ничего полезного не принесет. Ну, выйдем на склон холма, а дальше что? Разве что за неделю-две исследования пространства вокруг города ничего более толкового не отыщем. Вот тогда и вернемся.

Подумав о таком, я мысленно перекрестился: «Чур меня, чур! Какие две недели?! Надо отсюда вырываться немедленно!»

Так что моментально развернулся и побежал в обратную сторону. Предстоял ужин и вторая ночевка в данном мире.

Ужин прошел в спокойной, деловой обстановке. Разговаривали мало, в основном прислушивались. Потому что несколько раз раздавался рев тираннозавра и пару раз, уже при сгустившихся сумерках, дикий визг птеродактиля. Но охотились зверушки где-то там, вдали. К нам не приближались.

По общему мнению, опасаться нам следовало лишь тех самых мелких грызунов и муравьев, которые начисто обгладывали за ночь убитых мною хищников. Если они ринутся в наш тоннель, да еще сплошным потоком, придется несладко.

В данном случае нас, наверное, выручил костер. Мы им перекрыли проход прямо возле пролома, дым без помех уходил сквозь нагроможденные сверху коряги и нас не беспокоил совершенно. Только следовало регулярно подбрасывать дровишек, чем и занимался бдящий дежурный. Ему же следовало поднимать тревогу, если бы к нам пожаловали нежданные гости.

Первым дежурил Леня, я – последним. Ну и я на всякий случай использовал вуаль Гимбуро, натянув ее на торчащие с нашей стороны сучки. Эта метка, которую я мог ставить как Иггельд, подданный империи Альтру, служила вообще-то для других целей. Например, для обозначения и поиска врагов или союзников. Но при определенном растягивании вуаль могла служить и сторожем, потому что я на физическом уровне ощущал свою метку, когда она начинала двигаться после касаний постороннего существа.

Вот после трепета данной магической защиты я и проснулся. На вахте стоял Руд, предпоследний в списке. Он и должен был меня разбудить, пользуясь часами Леонида. Но он не «стоял», он бессовестно дрых, уже давно не подбрасывая в затухающий костер ни щепочки. И я не начал орать сразу лишь по причине остаточных видений моего особо эротического сна. Мне такое сладкое, настолько всеобъемлющее сношение снилось, что во рту пересохло и тело стояло колом одеревеневшим.

Пришлось вначале все поправлять на себе, ослаблять и возвращать восприятие к нормальному состоянию.

«Вот уж мелкая редиска! – досадовал я, пока еще бесшумно приподнимаясь и пытаясь рассмотреть, кто это к нам пожаловал. – Всего один час не мог толком простоять? И ведь до вахты четыре часа спал! Жаль паренька, но придется его примерно наказать».

Ночных агрессоров рассмотрел прекрасно. Вначале поблескивающие хитином тельца показались муравьиными. Однако выяснилось, что к нам пожаловали сколопендры. Здоровенные, заразы, длиной в две мои ладони и угольно-черного цвета, но с ярко-желтыми ножками. Они внушительным клубком собрались возле одной из стен, собираясь уже проскочить мимо почти прогоревшего с той стороны костра.

Мало того, что подобная хищница-многоножка могла прокусить кожу, оставляя своим хвостом-ножницами разрез до пяти сантиметров, так еще и впрыснутый ею яд мог доставить любому из Свонхов массу проблем. Начиная от легкого недомогания и заканчивая полным параличом или смертью. А что яда в каждой твари хватало, мне и на расстоянии удалось рассмотреть.

Так что жалеть никого не стал. Ну а друг Леня поймет и простит раннюю побудку. Сам же ратовал за строгую дисциплину и жесткость возможных наказаний. Так что я первым делом громко закричал:

– Руд! Как ты посмел заснуть на посту?! – после чего пнул горсть углей в кучу сколопендр и продолжил ругаться: – Ты посмотри, кто тебе чуть ноги не отгрыз и яду в кровь не впрыснул!

Подбрасывая ветки в костер, я пару хвойных лап, возгорающихся как порох, швырнул и в сторону разбегающихся многоножек. Их при этом не только хорошо осветило, но и сильно припекло, и они с удивительным проворством стали выбираться из провала.

Картина неприятная, тем более для девушек. От визга они сдержались, но вздрагивали от омерзения и кривились, как поп на прошлогоднюю просвирку. На своего младшего брата они смотрели с жалостью, но защищать не пытались. Даже когда я стал подбирать наказание, молчали как рыбы:

– За подобный проступок в отрядах разведки и рейнджеров только одно наказание – смерть. В военное время – смерть через повешение. Пребывание на неизвестной территории приравнивается к боевым действиям. Но, учитывая твое несовершеннолетие, будешь наказан розгами. Десять ударов! Наказание откладывается до тех пор, пока мы не окажемся в полной безопасности. Вопросы есть?

Юноша только скорбно вздохнул, а вот Эулеста твердо заявила:

– Три удара я беру на себя. Потому что ответственность в нашей семье – коллективная.

– И я на себя три! – последовал ее примеру Багдран.

– Я тоже два удара выдержу… – еле слышно добавила Цилхи.

– Нет! – категорично возразил провинившийся. – Я виноват, мне и воздастся! И не слушайте их, Капитан.

– Мне все равно, – отмежевался я от распределения наказаний по задницам каждого из «карапузов». – Сейчас всем спать! Я отстою последнюю вахту, раскладывая большой костер наверху. Отбой!

А что там спать-то оставалось?! В самом деле ночь коротка до удивления. Выбрался наверх, стал костер раскладывать, а уже и рассвело вокруг. А там и Найденов появился, так, видимо, и не уснувший больше. Косясь в сторону провала, стал интересоваться шепотом:

– В самом деле будешь потчевать юнца розгами?

– Приказы командира о наказании просто так не отменяются. Иначе меня вообще игнорировать станут. Ну разве что Руд совершит в ближайшее время какой-нибудь подвиг.

– А если его наказание они все разделят между собой?

– Хм! Так даже интереснее получится. Девчонки будут спать на животе и меньше руками в темноте шастать. А то в самом начале ночного отдыха Эулеста пыталась меня нащупать и подвинуться ближе.

– И?.. Какова твоя реакция? – оживился приятель.

– Ударил легким разрядом по пальчикам, сразу отпрянула.

– Варвар! И бесчувственный чурбан! Такая девушка с ним заигрывает, а он…

– А я хоть сейчас готов отвесить тебе выигранный щелбан, – вспомнил я о нашем споре. – Давай, соберись…

– Эй! Опомнись! Резкий ты наш и Дубровский заодно! И веди себя прилично. Любое кровопролитие и порчу тел мы решили отложить до проникновения в город. И не факт, что Эуля останется с тобой. Она обязательно вскоре рассмотрит настоящего джентльмена и более искреннего поклонника.

О такой отсрочке мы не договаривались, но я спорить не стал. Пусть пока живет, так сказать… Ага!.. И дрова носит… И улипах собирает на завтрак… А по большому счету, я совсем не против его интрижки со взбалмошной красоткой, наоборот – за! Лишь бы она ко мне не приставала!

Вообще-то я и сам парень не промах. Тем более что не женат, вернее, разведенный, никому ничем не обязанный. И даже весьма позитивно оценивающий стройную фигурку подопечной. Только вот дал слово ее дяде, Кабану Свонху, и как женщину его старшую племянницу не рассматривал. Не будь этого обещания, с удовольствием поддался бы на ее меркантильные притязания. И уверен, она сразу сменила бы подлое ко мне отношение – на искреннее и доверительное. Достаточно было бы ей прочувствовать весь мой потенциал знойного, искреннего и опытного любовника.

Может, я и не прав в своих размышлениях, но кто не грешен в собственных попустительствующих славословиях? К тому же в условиях, когда мое молодое, здоровое тело желало сексуальных развлечений утром и вечером, днем и ночью, всегда и ежечасно, постоянно и ежеминутно… Стоило лишь буйному воображению представить нечто подобное.

Или я не прав и болен не только физически, но и морально? И мне пора срочно лечиться у психиатра? Иначе откуда во мне столько необузданных желаний? Только подумал о сексе – и тут же стал спотыкаться на ровном месте. Кошмар!

Тут же припомнил еще одну причину, по которой у меня могли появиться подобные развратные мысли: мясо устриц всегда повышает мужское (не помню, что там в этом отношении с женским) либидо. А ведь мы весьма интенсивно питаемся в последнее время мясом улипа́х, которое по своим энергетическим качествам, наверное, троекратно превышает те самые хваленые устрицы.

Иначе говоря, молодость требует свое! И мне срочно нужна женщина, подходящая для сброса излишнего эротического пара. Где ее только взять? В городе? Интуиция на эти вопросы лишь хмыкала: «Ты еще вначале попади в этот город! А потом еще и найди ту самую женщину!»

Чтобы отвлечься от фривольных мыслей, я бегом дал несколько кругов вокруг нашего ночлега, по спирали отходя все дальше и дальше. Хотелось понять, где днем прячутся побеспокоившие нас недавно сколопендры. Их образ, форму и подобия я четко зафиксировал своей поисковой системой. Как бы они ни спрятались, на глубине до полуметра я бы их все равно увидел.

И вначале даже растерялся, когда ни одной не смог обнаружить. Испарились? Улетели? Нас атаковали иллюзии? Но достаточно мне было пересечь невидимый круг с радиусом примерно метров двадцать, как хищные многоножки зафиксировались мною в огромных количествах. Стал проверять, уточнять и лишний раз убедился: все сколопендры покинули пространство вокруг провала в земле, словно ощущали там для себя смертельную опасность.

Испугались костра? Так они вроде уже чуть по нему не пролезли, подбираясь к нам, спящим. Испугались моей защитной магии? А вот это уже ближе к сути разгадки. Но тогда получается, что у этих противных мелких созданий имеется некая разумность? Или подобие все того же коллективного разума, присущего жукам-имитаторам?

Ладно, кабаны, шакалы, волки и вараны. Да и филины – птицы, они все умные. Но сколопендры? Не слишком ли это? Тогда получается, что и пострадавшая серна, которую потрошили хищники, – венец здешней эволюции? И что говорить тогда про дивных на вкус улипа́хах? Вдруг это конгломерат чистого, не обремененного лишними мускулами мозга? А мы их на костре подрумяниваем? Да грязными руками берем?

Меня сразу стало подташнивать, как только я вспомнил, сколько съел мяса этих славных улиток, носящих черепашьи панцири. Не по этой ли причине строители города так жестко огородились от леса? И не оказались ли гомо сапиенс окончательно изгнаны из этого мира какими-то разумными бабочками или высокоинтеллектуальными мухами?

Моя буйная фантазия еще один вариант подсказала: люди сделали все существа своего мира разумными, а сами после этого ушли в иные пределы иных вселенных. Хорошо, что рациональность во мне продолжала действовать, и я на полном серьезе обратился к окружающим меня деревьям и кустарникам:

– Так и мы мечтаем покинуть этот мир немедленно! Вот даю честное экселенское слово: нам только до портала добраться, и мы сразу же линяем отсюда! И никому никогда не расскажем, что мы здесь были и что мы здесь видели!

С минуту постоял, прислушиваясь и вполне искренне дожидаясь ответа. Стволы поскрипывали, кроны шумели от ветра, мелкие пичуги пели беззаботно, но конкретно откликнуться на мои обращения никто и не подумал. Затаились? Не верят? Или не понимают чужого для них языка? Так ведь те же имитаторы явно общаются с помощью ментальных образов. Причем великолепно общаются: быстро, масштабно и действенно. Значит, мое искреннее коммюнике о наших намерениях должны тоже зафиксировать. Как бы…

Или я сейчас смотрюсь со стороны как наивный чукотский юноша, разговаривающий с брошенным в тундре ржавым трактором?

Постоял. Повздыхал. Сам над собой посмеялся и потопал к нашему временному биваку. С недовольством при этом вспомнил истинно русскую поговорку: «Нет ничего более постоянного, чем временное».

К моему приходу встали все, и завтрак уже практически доходил до готовности. Вот во время ранней трапезы, поглощая уже несколько приевшиеся по причине отсутствия соли деликатесы, я и решил инициировать тему о том, что делать дальше:

– Дамы и господа, высказывайтесь, какие будут предложения по преодолению стены? – на что тут же среагировал самый младший среди нас:

– Надо искать следующий подземный ход! Их должно быть несколько, это бесспорный факт. А этот замуровали изнутри из-за пролома. Жители наверняка подумали, что ход стал известен врагам, вот и закупорили его намертво.

Резон в словах Руда имелся. И в данный момент ничего лучшего никто бы не смог предложить. Только главный минус такого поиска сразу же заметила старшая в квартете Свонхов:

– На это уйдут годы! Потому что остальные тоннели вряд ли настолько короткие, чтобы оканчиваться в ста метрах от стены. Следовательно, периметр поисков увеличивается тысячекратно, и не факт, что выход окажется близко к поверхности.

Эулесту косвенно поддержала и ее младшая сестричка Цилхи:

– Учитывайте также, ходить придется за Рудом – всем вместе. Иначе за его безопасность никто не поручится. А это в свою очередь сразу нивелирует весь иной поиск по иным направлениям.

Взглянув на нее с уважением, внес свое предложение и Найденов:

– Мне ничего иного в голову не приходит, как построить воздушный шар, планер или хотя бы дельтаплан.

– А что это такое и можно ли это сделать из дерева? – живо заинтересовался Багдран. – Если ты мне объяснишь и сделаешь чертеж, я тебе все что угодно построю. Могу и лестницу раздвижную. Могу и леса соорудить, не хуже тех, что рухнули возле Небесного плато.

Чувствовалось, что ночное наказание и грядущие для всех Свонхов розги заставляли парня лезть из кожи вон, чтобы заработать прощение для брата.

Но мы с Леней несколько сомневались в услышанном. Правильно поняв наши недоумевающие взгляды, Цилхи с гордостью прояснила основные таланты своего брата-двойняшки:

– Он у нас гениальный механик. Любое устройство разберет, починит и заставит действовать. Те часы, что у него, он сам когда-то починил. И мы ведь говорили, что в имении маркиза Багдран имел свою личную мастерскую. Вернее, не личную, с ним там еще один старый механик работал. Но за пару дней до вашего нападения мастер умер от старости. Зато в городке он считался наиболее известным, да и сам маркиз Вайно его ценил чрезвычайно.

Что-то такое вспомнилось о мастерской, но мы-то понимали: для постройки того же воздушного шара помимо рук золотых еще ой как много чего надо! А уж для создания дельтаплана или планера – еще и массу ультрасовременных композитных материалов. У нас же, кроме древесины, ничего нет под руками. С инструментами тоже полная… зарница: ни топора, ни пилы, ни молотка толкового.

Так что пришлось топтаться от того, что у нас имелось:

– Мечами и кинжалами мы для себя даже избушку не построим. Поэтому сегодня давайте все-таки продолжим обход города до конца, и попутно Руд будет работать со своим «пятном провала».

– Но вы так и не объяснили, что такое планер! – выразил мастер-механик свое недовольство. – Вдруг у меня получится?

– Попробую тебе по пути растолковать, – пообещал Леонид. – Если ты и в самом деле механик от бога, быстро поймешь, в чем там суть. – И уже обращаясь ко мне: – Ну что, Капитан, в путь?

А так как чемоданов у нас с собой не было и ванные комнаты отсутствовали, то и сборы были недолгими. Мы только все дружно набросились на провал, закидывая его корягами, ветками и даже затыкая маленькие дыры мхом. Конечно, такие существа, как сколопендры, внутрь обязательно при желании протиснутся, но в любом случае не хотелось, чтобы во время нашего отсутствия тут всякая гадость собиралась. Как-никак единственное пригодное для нормального ночлега место. Вдруг ничего лучшего не отыщется?

Напоследок мы свое сооружение еще и пеплом с костров присыпали. Лесных животных он отваживает на некоторое время.

А затем началось наше нудное, безрезультативное хождение. Мы завершили круг вдоль стены, так ничего и не сыскав, и спешно вернулись обратно, стараясь успеть до заката. Переночевали в тоннеле.

Следующий день мы уже петляли по большему периметру, надеясь в основном лишь на «пятно провала». Но и этот день не принес результатов. Еще больший минус состоял в том, что мое хранилище энергии для эрги’сов так и не наполнилось. Ни сотой доли процента за двое суток не прибавилось.

А вот ночи заканчивались интересно. Уже второе утро я просыпался в объятиях Эулесты. Больше ничего такого, только объятия и тихий шепот: «Мне холодно! И чего это ты такой дикий? Я ведь не покушаюсь на твою девственность! И жениться на себе не требую!»

Честно признаться, я был не против и более плотного контакта с красоткой. Ее прелести того заслуживали, и тело мое отзывалось моментально. Но сдерживался. Ибо благодаря своему регулируемому слуху подслушивал постоянные наущения Цилхи. И это коварство девушек меня страшно возмущало. Получалось, что Эуля тянется ко мне по принуждению, а не по зову души или пусть даже плоти.

Так и хотелось порой пристукнуть эту мелкую гадину, которая только и шипела, уединяясь с сестрой в кустиках:

– Ну сколько ты будешь тянуть? Почему он тебе еще не подвластен? Действуй решительно, отбрось любое стеснение! Бармалей должен втрескаться в тебя по уши и выполнять безропотно любое твое желание. Или совсем растеряла навыки любовного приворота?

Вообще эти Свонхи – те еще фрукты. Их дядя, хвастаясь племянниками, поговаривал, что они склонны к магии и обладают прочими талантами, но почему эти умения должны применяться мне во вред? С какой стати я должен попадать под каток любовного приворота?

Вот по этой причине и не распускал я руки, когда утром ощущал в них податливое и на все готовое тело. Только злился больше да пытался успокоить в себе бушующего дракона. Дракон бесновался, но пока с цепи не сорвался.

С телом было сложней. Оно плохо слушалось, и его срочно требовалось нагрузить физически. Вот потому, сразу после завтрака, я решил несколько сместить приоритеты нашего унылого поиска:

– Сейчас пробежимся в конец тоннеля. Откроем выход и посмотрим, что там. Именно – пробежимся. Кто слаб или болен, остается на месте ночлега и поддерживает заградительный костерок.

Все оказались полны сил и здоровы. Так что двинулись бегом всей компанией. Другое дело, что цепочка наша растянулась в соответствии с физическим совершенством каждого. Вторым ко мне со своим удилищем прибежал Руд. В его резвости я и не сомневался, а привычная и проверенная палка нам будет нужна при осмотре места вокруг выхода. Мало ли что? Вдруг снаружи какой-нибудь тайник обнаружится, с золотом и брильянтами?

Третьим домчался Багдран, весьма довольный таким результатом. Ну и Леонид, как истинный джентльмен, прибыл самым последним, прикрывая с тыла отставших раскрасневшихся девушек.

Нельзя сказать, что приржавевшие колеса сразу поддались нашим усилиям. Но, действуя дружно, мы с «хуком» сдвинули простейшее устройство с места, а там и приподняли каменную плиту, служащую люком. Отыскались даже каменные столбики, служащие фиксаторами-подпорками тяжеленной плите. Так что выходили мы наружу пусть и на карачках, но с уверенностью, что нас сейчас не прихлопнет, словно мухобойкой.

Вокруг выхода оказались сравнительно редкий лесок из невысоких деревьев и начало поднимающегося каменистого склона. То есть мы выбрались почти у подошвы возвышенности, окружающей долину. Отсюда город почти не просматривался, как и весь периметр сравнительно ровного пространства. Но фрагментарно ориентироваться было несложно.

– Слишком далеко! – грустно констатировал Найденов. – Если искать иные выходы, то придется нам по краю всю долину обследовать.

– Да уж! – приуныл и я, только краем глаза присматриваясь к Руду, который начал свой поиск провалов. – А может, сразу двинем вон к тому дальнему перевалу? Вдруг там иной город есть? Более простой или явно обитаемый?

– И в ту сторону явно проложен один из подземных ходов, – вмешалась в наш разговор оказавшаяся обок Цилхи. – Может, повезет, и Руд его отыщет?

Юноша в последние два дня постепенно делился своими знаниями и умениями со мной и с Леонидом. Хоть давалось учение с трудом, но я надеялся, что вскоре и у меня будет получаться магическое действо, называемое «пятно провала». А там и мой земляк подтянется следом. Действуя сразу тремя «ямоискателями», мы могли бы троекратно ускориться в наших поисках.

Но искать иной город меня пока не прельщало. Слишком уж этот загадочный и манящий, чтобы вот так просто его оставить за спиной. И явно в нем есть порталы. Тогда как новые места обитания человека мы можем и не найти. Или найдем, но там не будет порталов.

Я и срок уже максимальный обозначил: две недели. А вот если и в него не уложимся, тогда только двинемся к дальнему выходу из долины. О чем и заявил вслух:

– Недельки через две мы и туда наведаемся. Не раньше.

Члены нашей команды кривились в сомнении, даже продолжали дискутировать на эту тему, но все без толку. Багдран ничего в округе не нашел, и я приказал двигаться в обратном направлении.

Но уже когда закрыли плиту, Руд предложил:

– Может, я это помещение проверю? Да и в тоннеле не помешало бы тайники поискать, а?

– Здесь тайников нет, я проверял, – отмахнулся я. – Но поищи, хуже не будет.

И юноша с завидным рвением приступил к работе. Зря старался: в стенах тамбурного зала ничего не нашлось. Но неунывающий парнишка тут же двинулся в тоннель, не обращая внимания на реплику старшей сестрички:

– Зря перенапрягаешься, уж в тоннеле никто сокровища прятать не станет.

– О! Ты не знаешь, где порой сокровища могут оказаться! – завелся с полоборота Найденов. – А то и бесценные артефакты. К примеру, одна ведьма искала особый камень…

И приступил к рассказу о наших некогда случившихся приключениях. А так как лучшего и более веселого рассказчика не существует во всех вселенных, то и я заслушался, посмеиваясь порой и сопереживая от всей души.

Так мы прошли метров пятьсот, пока не наткнулись на замершего Руда.

– Там что-то есть! – тыкал он уверенно своей палкой в стенку с правой стороны. – «Пятно» провалилось полностью!

Ну, мне к конкретному месту присмотреться что раз плюнуть. И вскоре стало понятно: блоки одинаковы, кладка ничем не отличается, но толщина стены не более тридцати сантиметров. И за овальной, в рост человека, аркой явно какое-то помещение.

Как только я это подтвердил, Руд гордо расправил плечи, а остальные стали наперебой выдвигать предположения, что мы отыщем, если взломаем стену. Среди возможных находок в высказанных мечтах превалировали в основном сокровища, но были и дельные пожелания. Например, некоторым из нас хотелось бы найти параллельный тоннель с монорельсовой дорогой, ведущей прямо в город.

Почему бы и нет? Раз подобное существовало в мире Габраччи, почему бы и здесь такому девайсу не отыскаться? Как-никак миры-то из одной грозди!

Для пролома я решил потратить чуток своей силы, которая так и не росла больше для эрги’са, усиливающего таранный удар. Ведь следовало не переборщить, ударить осторожно, продавливая, а не тараня на огромной скорости. Причина? А вдруг с той стороны нечто особо хрупкое и уже не поддающееся восстановлению?

Также за стеной мог оказаться ядовитый газ. Поэтому перед приложением силы я отправил своих спутников подальше к провалу и наказал мчаться туда, если я крикну: «Опасность!»

– Коль не крикну, все равно бегите, – наущал я друга. – Ибо, если потеряю сознание, вы мне все равно ничем не поможете.

Остался один, выждал сколько надо и применил силу в выбранной точке. Пролом получился удачный, диаметром с полметра. И клубы газа мне навстречу не ринулись. Так что я быстро заглянул внутрь, присмотрелся к поблескивающему металлу и только тогда крикнул в сторону нашего места ночлега:

– Двигайте сюда!

А когда Свонхи с Найденовым приблизились, пояснил без надрыва:

– Похоже, здесь небольшой арсенал. И мы теперь готовы к любому сражению.

Мой земляк, подбегая, не удержался от главного вопроса:

– Арбалеты там есть?

– Пока не видел…

Ну да, с арбалетами мы с ним – герои и мастера. Имей мы те же аркабаллисты, уже давно забросили бы на стену якоря из коряг, привязанные к лианам. Десяток-полтора хороших зацепов – и вес тела одного человека импровизированный канат выдержит. Или еще что-нибудь придумали бы.

Поэтому расширяли проход мы с лихорадочной надеждой сдвинуться наконец-то с мертвой точки нашего блуждания вокруг города. При резко поднявшемся настроении я не забыл о главном инициаторе и непосредственном герое нашей находки. И великодушно не только похвалил, но и простил прежние прегрешения:

– Молодец! За проявленную инициативу и находчивость поощряю тебя правом выбора самого лучшего оружия, которое мы отыщем! Ну и старое взыскание с тебя снимается, соответственно.

С наибольшим облегчением вздохнули девушки, когда услышали, что розги отменяются. Сам Руд уловил главное: ему достанется лучшее, отобранное им лично оружие! Чуть вновь дисциплину не нарушил, начав подпрыгивать и выкрикивать нечто из репертуара полоумного ниндзя. Хорошо, его сразу Багдран ухватил, сжал аккуратненько и шепнул:

– Тише! Вдруг здесь есть стража и ты ее сейчас разбудишь?

Я мысленно хмыкнул от подобной глупости, но тут же память услужливо подсказала картинки со спятившими стальными големами, которые гонялись за иллюзией и не хотели пропускать нас с Кабаном в государство измененных. Те железные дровосеки (называемые векрасы, по мнению магистра) тоже вначале казались неживыми, обездвиженными навечно, а потом метались, почти как киборги будущего.

Так что ступал я внутрь найденного нами арсенала с должной настороженностью. И только осмотревшись, убедившись в отсутствии возможной опасности, разрешил остальным присоединиться к осмотру.

Три прямоугольные комнаты располагались «трамваем», да и по размерам не слишком превосходили этот вид земного транспорта. В первом помещении на подставках вдоль стен располагались рыцарские латы и все, что полагается к ним в комплекте. Разного размера и слегка проржавевшие, давно не чищенные латы позволяли облачить ударную группу рыцарей в сорок человек.

Во второй комнате стояло в пирамидах вдоль стен многообразное оружие. Мечи, алебарды, копья, щиты и булавы в виде шестоперов. Здесь могло вооружиться уже под сотню человек. Получалось, что знающие об этом арсенале люди могли просто сбежать из города, не заботясь о запасе оружия. Все необходимое имелось здесь.

К огромному нашему сожалению, ни арбалетов, ни чего-либо посущественней в тайном арсенале не нашлось.

Зато в третьем, самом дальнем помещении, оказалась своеобразная ремонтная мастерская, совмещенная с кухней. Точильные камни, небольшая наковальня с горном, тиски и куча прочих инструментов и приспособлений, позволяющих быстро и качественно заточить оружие, починить его, привести в порядок и отполировать. И даже смазать при необходимости специальным маслом без цвета и запаха.

К тому же в углу стояла приличная лежанка, а над ней и под ней – рундуки со всякими личными вещами, кастрюлями и даже сковородками. Похоже, здесь кто-то долго жил или собирался надолго спрятаться.

Мало того, сразу возле лежака, у него в ногах, виднелась заложенная напрочь дверь. Блики отличались по структуре и цвету, и на них была сделана штукатуркой символичная капля. Я глянул – перегородка тонкая, за ней пустота. Два удара ногой, и мы в помещении, которое разделено на три отсека. Справа за перегородкой – родниковая вода, скапливающаяся в каменной ванне и утекающая в щель стока. Слева – явно отхожее место: в углу дыра, плотно прикрытая крышкой из тяжелого, мореного дуба. Пользуйся. Сливай за собой и вновь прикрывай.

– Ха! – крякнул Леонид. – Да тут осаду пересидеть – гораздо предпочтительнее, чем в самом городе!

Порадовались, вернулись в кухню-мастерскую. Но вначале на рундуки и стенные шкафчики внимания не обращали, решали, что можно сделать с толковыми инструментами:

– Ну, молот с зубилами отныне у нас есть, – рассуждал Найденов, рассматривая трубу вытяжки над горном, – и мы теперь можем бить дыры в скале, а то и забивать туда сделанные костыли. Так и взберемся наверх… А вот как отсюда дым выходить вверх будет? Ни малейшего сквознячка не ощущаю. Или это бутафория?

– Наверху камни горкой или валуны, – стал его поучать Багдран. – Но щели между ними засыпало землей за века. Надо вначале прочистить…

– Но в любом случае нам теперь надо каждую кучу камней просматривать более тщательно, – продолжил свою мысль мой земляк. – А ведь одно нагромождение нам уже встречалось. Помните?

Было что-то такое. И примерно в том направлении, откуда мы пришли, со стороны моря. Толку было от этого мало, вряд ли мы смогли бы разобрать там обломки скал и по дымоходу забраться в подобную мастерскую с кухней. Но если прикинуть, что тоннель там и в самом деле есть? Да провести по его контуру прямую линию? Да искать уже более конкретно на склоне начинающегося холма?

Тоже вариант, и его тоже учтем на будущее.

Пока же следовало выяснить: какая нам польза от всего найденного добра? Ибо, как только ажиотаж от находки спал, наверное, всем нам пришла в голову одна и та же мысль: под какой елью мы всем этим будем пользоваться? Ну есть у нас молотки, щипцы, напильники и даже сверла разного диаметра. Есть кусачки, толстая проволока, куски любого железа, мешки угля и кучи иной мелкой «кулибинской радости». А дальше что? Делать клинья, закаливать их как-то особенно и, вбивая в гладкую, как полированный мрамор, поверхность, начинать восхождение на стену?

Однако никого это не прельщало. Да и я, как лучше всех просмотревший породу той самой стены, после нескольких робких вопросов заверил:

– Даже если удастся вначале дырочку просверлить, все равно упаримся потом туда штырь вгонять. Думайте, предлагайте новые идеи.

Все думали. Но ничего не предлагали. Один только Руд ни о чем, кажется, не задумывался. С резвостью вырвавшегося на волю тигра он отыскал для себя рыцарские латы примерно подходящего размера и сумел в них втиснуться. Потом подхватил алебарду, в три раза больше него, и попытался в тесном помещении сделать этакий геройский выпад, переходящий в удар с последующим замахом. Получилось это у бедового юноши как обычно: разгромно. Алебарда врезалась в висящие на подставке латы, опрокинула их, и те по принципу падающего домино опрокинули еще с десяток подставок.

Грохот, лязг, ржавая пыль в воздухе – и три испуганных взгляда его родственников. Ну а я, только сделавший короткую паузу, пока все не стихнет, продолжил разговор с другом:

– …Не получится с планером. Но и самое простейшее, воздушный шар, заберет у нас как минимум полгода нашей жизни.

– Ну да. И то при условии, что мы все, что нам нужно, найдем и сумеем добыть. – Леня говорил спокойно, но глазами давал понять, что он ждет моей реакции на хулиганскую выходку малолетнего сорванца.

А я взял и удивил его. И всех остальных тоже. Потому что никак не отреагировал! Да и с чего мне нервничать? Случилось что-то страшное? Разбилось нечто ценное? Кто-то покалечился или поранился? Вот и шишки с ними, с теми подставками и ржавым металлоломом! Все равно придется в один угол все сваливать, если мы попытаемся здесь устраивать себе штаб-квартиру. Далековато, правда, от города получится, но нам ведь туда не на работу ходить. А как только сообразим, как по стене подняться, так и сходим.

Пока я над этим задумался, послышался осторожный голос нашего мастера-механика.

– Может, все-таки лестницу начнем мастерить? – повторил он уже не раз выдвинутое предложение. – Да не одну, а как бы в несколько этапов? Потом только шагаешь себе по ступенькам да и шагаешь…

– Шагаешь, говоришь? – пробормотал я, пытаясь уловить некую важную мысль на периферии сознания. Но меня сбил с творческого настроя Найденов, озвучив свои сомнения:

– Только один помост и получится: на верхушках самых высоких деревьев. Но и в таком случае нам придется корячиться как проклятым неизвестно сколько месяцев. Вот если бы в нашем отряде было с полсотни крепких мужиков, тогда бы мы за недельку-две этот проект довели бы до логического завершения.

– Ха! Будь у нас эта полусотня, мы бы еще быстрей таран соорудили, – досадовал я. – Представь, ствол секвойи метров шестьдесят в длину да в четыре обхвата раскачивается на лианах и лупит в преграду. А? И еще я из своего арсенала добавил бы. Уверен, будь там хоть три метра толщины, мы бы их проломили.

Друг поморщил лоб в тяжких раздумьях:

– Знать бы точно, что там только три метра…

– Знать бы точно, что полсотни мужиков на подходе… – в тон ему продолжил я. – Но их нет! И в скором времени не предвидится! – Ощутил, как за мой локоть навязчиво держится Эулеста, и, разозлившись, добавил: – Ха! Пока еще наши женщины стольких нарожают! – Тотчас мой локоть был оставлен в покое. И я перешел на командирский рык: – Итак, продолжаем думать и выдавать на-гора новые идеи! А чтобы лучше думалось – наводим попутно здесь порядок и заодно начинаем прочистку дымохода. Этим займется…

Пошло распределение личного состава на работы.

…Но еще лучше, когда голова правильно думает. То есть мозги работают в верном направлении. А не только «…как бы вкусно поесть и мягко поспать».

Я это к тому говорю, что после находки надежного убежища мы все непозволительно расслабились. Стали спать спокойно, пропала необходимость поддерживать костер и нести вахты. Возросшему безделью и обжорству способствовали найденные в коробах у лежанки внушительные запасы соли и специй. Точнее, все специи для их лучшей сохранности оказались перемешаны с солью. С их помощью наши трапезы превратились в роскошные пиршества. А уж когда мы соорудили силки и стали ловить местных тетеревов и кроликов, то жизнь в этом мире показалась сказочным раем.

Четыре дня пролетели в праздности, в ленивом поиске еще чего-нибудь эдакого, в последовательном отрицании всех выдвигаемых оппонентами идей и в философских диспутах на тему «Когда же к нам придет мессия и вытащит наши задницы обратно в мир Габраччи?».

Мы отбросили моральные терзания по поводу разумности тех же кроликов или тетеревов, хотя и эти жертвы нашего аппетита удивляли не присущей животным сообразительностью. И даже дошло до того, что я решил прекратить траур по поводу моего развода с императрицей Герчери и поддаться-таки на настойчивые притязания Эулечки. Она мне с каждым часом становилась все милее и желаннее. И пусть я потом буду «мучиться и страдать от неразделенной любви», но здесь и сейчас я решил притвориться проигравшим.

Принял я это решение после обеда, на пятые сутки нашей беззаботной жизни, стоя на куче камней, в коих скрывался наш дымоход, и рассматривая кроны возвышающихся вокруг деревьев. Еще и условие себе поставил: «Если вечером она опять попытается улечься на командирский лежак – значит, такова судьба! Придется показать девушке, как умеют любить истинные джентльмены, рыцари, Иггельды и экселенсы. И пусть потом не вздумает жаловаться, что я ее не отговаривал от опрометчивого шага. Еще неизвестно, кто больше будет страдать и мучиться!..»

На самом деле считалось, что я занят важным делом: страхую работающих на очистке расщелин Эулесту, Багдрана и Руда. Все-таки тяга в нашем дымоходе оставляла желать лучшего, и мы постоянно, пусть и лениво, пытались как следует прочистить дорогу для горячего воздуха. Цилхи и Леня оставались в тоннеле, на хозяйстве.

А я, приняв решение по предстоящим на ночь утехам, прикидывал очередную утопическую идею: где отыскать каучук, как сделать упругий канат и как, опираясь на два дерева, как на распорки, забросить якорь с веревкой на гребень стены. Могло получиться… Будь у нас каучук. Его не было… Но очень хотелось, чтобы был…

Вот с того самого момента рай и окончился.

Началось все с того, что заорал от боли Багдран. Ему, уже несколько иным тоном, вторил Руд, призывая конкретно меня. А когда я понесся скачками к месту событий, оттуда же донесся и встревоженный женский писк. Так что я понял заранее: не все трое попали в беду. Но торопиться надо, благо бежать недалеко.

Еще на бегу я с одного взгляда сумел понять суть случившегося. Багдран оступился и в падении угодил ногой в расщелину. Нога застряла намертво и под весом падающего тела сломалась. И вот теперь брат и сестра пытались вытянуть пострадавшего, спасти. Но при этом в панике только усиливали его мучения. Потерпевшему было жутко больно, и он орал уже с испариной на лбу, готовый вот-вот отключиться.

– Замрите! – крикнул я на последних метрах. А потом уже своими силами легко сместил парня в нужное положение. После этого дал обезболивающую заморозку на место перелома и вынул конечность из щели с острыми краями. Перелом оказался открытым, со страшными, рваными краями кожи. Еще и кость несуразно торчала.

Уж на что я насмотрелся на разные раны в последние месяцы, и то с трудом стал сглатывать тягучую слюну. А для «карапузов» подобная кровь родного человека оказалась невыносимой на вид. Руд согнулся в приступе рвоты за ближайшим валуном, а старшая сестра, ведьма с умениями любовного приворота, попросту свалилась в обморок.

Во избежание ненужных движений я ввел Багдрана в крепкий сон. Затем бросился к женщине, уложил ее удобно, убедился, что она и сама вернется в нормальное состояние, и только тогда принялся за вправление сломанной кости и сращивание порванной плоти. Потратил на эти сложные исцеляющие действия минут сорок.

И ладно бы только время ушло! Двадцать! Целых двадцать процентов невосполнимой в этом мире боевой энергии для эрги’сов исчезло!

И такая досада взяла, что я пару минут мысленно клял нерасторопного парня, его неудачливую ногу, свою личную непредусмотрительность и весь мир в целом. Пусть это и нехорошо, но я пожалел о своей ретивости при лечении. Мол, мог ведь и половинчатыми мерами целительства обойтись: только кость поставить на место да банальную шину наложить. А там перелом и сам сросся бы как положено. Так нет, возомнил себя гением Склифосовским и срастил кость! Тьфу!

Понимая, что мысли мои неправильные и несправедливые, злился еще больше. Но ради экономии энергии сразу же отбросил идею самому отнести пострадавшего в нашу штаб-квартиру. Ему еще предстояло денек полежать, да и потом не стоило сразу нагружать ногу полностью. Сил-то во мне больше, чем у всех вместе взятых, но даже ими я не желал больше рисковать без особой надобности. Сами пусть носят!

Оглянулся вокруг, собираясь отдавать команды. Но Руд сидел рядом на корточках и смотрел на меня взглядом побитого, хоть и восторженного щенка. Чуть в сторонке продолжала лежать пришедшая в себя Эулеста. Но вид она имела бледный и ошарашенный. Такую и саму надо водить за ручку, как малого ребенка.

Поэтому я решил пробежаться за Леонидом. Только и буркнул самому младшему:

– Присматривай тут за ними! – И помчался.

Бег – это хорошо. Это действенная и самая желанная встряска для организма. Да и мысли от глупостей прочищает не хуже мощного пылесоса. Любил я бегать. Вот и сейчас интенсивность моего мышления резко возросла, и я вспомнил, правильно сформулировал давно ускользающую от меня идею. Она словно молния озарила наше ближайшее будущее. А во мне сразу появилась уверенность: скоро противная стена будет покорена!

Так что в наше жилище я ворвался легкой поступью, уже успокоенный, гордый своим неадекватным умищем и вдохновленный предстоящими свершениями. Наверное, поэтому и не обратил внимания на странные звуки, еще будучи на входе. А вот когда уставился на открывшуюся мне картину, то меня словно кувалдой по лбу огрели. С минуту я только открывал беззвучно рот, не в силах выдавить из себя ни звука, и только пялился на свой командирский лежак.

Картина-то в общем красивая, если смотреть на нее с позиции естества и продолжения рода: господин Найденов во весь рост имеет госпожу Цилхи Свонх. Страстно имеет, шумно, наплевав на все условности нашего бытия в частности и на весь мир в целом. Да и сама малолетняя дама отдается с полным самозабвением, с бурной экспрессией и с неожиданным профессионализмом. Или это ей женские инстинкты подсказывали, как надо выгибаться, стонать, обнимать и… прочее?

Ну и наконец возмущение из меня вырвалось словами:

– Лень, ты че? Оку ел? – это у меня срывающимся голосом получилось. Дальше я перешел на сердитый командирский ор: – Если я тебе давал задание уделить этой ядовитой малолетке внимание и обломать ее вредный характер, то я не имел в виду, что надо с ней спать! Как ты посмел соблазнять ребенка?! Или ты забыл, сколько ей лет?! Тогда вспомни, сколько тебе, старый пенек! Тебе уже дымит двадцать девятый год! А ведешь себя как пятнадцатилетний юнец, страдающий от спермотоксикоза! Ужас! Позор!..

Любовники тем временем сжались в клубок и прикрылись скромным подобием одеяла. Но таким растерянным, угнетенным и молчаливым я своего друга ни разу не видел. Даже когда он нечаянно убил жену преступного губернатора, он действовал и говорил не в пример дельно и связно. А тут вначале не смог даже слова сказать в свое оправдание. Только отводил глаза в сторону и пыхтел обиженно.

Зато быстро пришла в себя юная развратница и поразила меня довольно сносным владением русского языка. Правда, получалось у нее неожиданно смешно, с китайским акцентом:

– А сьто такое Ока? И посему Леня ее должен есть? – начала она возмущаться еще во время моей справедливой ругани. – И какое ты имеешь право прерывать наши любовные утехи?! Я уже совершеннолетняя и сама имею право выбирать для себя партнера, мужа или любовника!

Честно признаюсь, она своей наглостью и акцентом китаянки резко сбила мой порыв справедливого негодования. Не скажу, что я растерялся, но нужные слова как-то иссякли, а желание ругаться стало испаряться, как спирт с перегретого тела:

– Это у себя там, в Габраччи, ты совершеннолетняя! А здесь, в этом мире, только я определяю границу совершеннолетия.

– Ты?! Да ты уже сам старый, совершенно никчемный мужчина. Полный импотент! Потому что даже Эулесту не можешь приласкать, как полагается настоящему мужчине! И не смей нам указывать, кого любить и с кем спать!

– Но тебе нельзя…

– Мне все можно! Или тебе завидно, что я не тебе досталась?!

– Да что за чушь?! Я просто обещал твоему дяде…

– Вот и выполняй свои обещания! – откровенно хамила Цилхи. – Не мешай мне жить! И кончай пялиться на мои прелести!.. Лень!.. Скажи ему!

Тут и друга моего голос прорезался:

– Борь… ну ты это… В самом деле… Нехорошо как-то…

– Трах, диби дах, тиби дох, тебе в дых! – загнул я непереводимое коленце из лексикона позорного волка. Настолько меня поразило предательство друга. – Вот, значит, как? – И не нашел ничего лучше, как отомстить не совсем честным способом: – Там Багдран ногу сломал! Эуля в обмороке. Руд – в шоке. Я весь в мыле ношусь! Примчался сюда за носилками… а ты с этой гадюкой кувыркаешься?! Ха!

Развернулся и гордо удалился, никак не реагируя на понесшиеся мне в спину вопросы и уточнения.

Шел медленно, с чувством собственного достоинства. И парочка меня догнала, когда я уже выходил на свет божий из нашего подземелья. Впереди неслась Цилхи, чуть с ходу не вцепившаяся мне в горло скрюченными пальцами:

– Где они?

– На камнях с дымоходом!

Она рванула в ту сторону, а Леня с импровизированными носилками, которые мы соорудили из двух копий, заторопился следом. И я не удержался, чтобы не кинуть язвительно ему в спину: – Беги, беги за своей Евой!.. Адам ты наш новоиспеченный…

Тот замер на месте на несколько мгновений:

– Чего это ты меня переименовал?

– Кем ты только не был в иных мирах! А здесь навсегда войдешь в историю как зачинатель новой человеческой цивилизации. Ибо сказано будет в писании: «…Ушли на небеса добрые ангелы и оставили Адама и Еву на царствие земное». Иначе говоря, я уже знаю, как вернуться, может, и родственников твоей Евы захвачу с собой. А на тебя отныне возложена великая миссия…

Найденов меня не дослушал, бросился догонять Цилхи. А я, двигаясь за ними, кричал вслед:

– И осторожней там с ногой Багдрана! Кость нуждается еще сутки в полном покое!..

Пока дошел, они уже погрузили парня и всем скопом двинулись мне навстречу. Несли носилки трое, а Цилхи металась вокруг, как наседка, и командовала. Ну и смотрели все на меня с разной гаммой чувств. Я же и не думал бросаться помогать, свои самые ценные знания и энергию я уже отдал, но ни единого слова благодарности пока не получил.

Конечно, не за «спасибо» человек помогает своим ближним. Да и чужого человека, если это в моих силах и возможностях, я брошусь спасать, не задумываясь о какой-либо плате. Меркантильность никогда не была мне присуща. Корыстных людей я сразу удалял от себя подальше. А вот в данном случае в душе клубилась и ворочалась странная обида. Все меня раздражали, казались мне неблагодарными редисками, делающими все, чтобы меня позлить, расстроить, а то и откровенно проигнорировать.

Я ведь припомнил, что в последние пару дней мой друг с этой змеей не раз уединялся, оставаясь «на хозяйстве». Да и остальные Свонхи, скорей всего, обо всем знали и потворствовали фривольной связи. Еще и сами всеми силами меня то придержат снаружи, то бессмыслицей какой отвлекут. Все делали от них возможное, лишь бы совратить моего друга, отдалить от меня, ввергнуть его в геенну огненную греха и предательства. Не ожидал я такого от лучшего товарища, никак не ожидал!

И пес бы с ним, с тем грехом, сам-то я не лучше, чего только не вытворял. Но зачем таиться от меня? Скрывать? Притворяться? Вот оно – страшное зло! Вот где кроется погибель самых искренних начинаний, вот где самые благие намерения превращаются в козни, подозрительность и недопонимание!

Придя к таким выводам и найдя в них утешение своему израненному самолюбию, я не стал спускаться в тоннель. Присел чуть в сторонке и в своих мыслях пошел еще дальше в желании отомстить: «Не лучше ли мне вообще вот прямо сейчас развернуться и гордо уйти? По-английски, не прощаясь? «Карапузы» с клоуном и без меня проживут прекрасно, я им больше не нужен. А я уж как-нибудь сам отыщу себе новую берлогу, претворю в жизнь свою идею да и отправлюсь в город. Гадом буду, портал там отыщется, и через мир Габраччи обязательно вырвусь в мир Трех Щитов. Магистр Свонх, конечно, выдвинет претензии и будет недоволен отсутствием племянников, но… Разве я должен оправдываться?! Просто расскажу ему, как эта Цилхи окрутила моего товарища и решила создать с ним семью. А все остальные «карапузы» категорически возжелали остаться в новом мире с новыми Адамом и Евой».

Правильно рассуждал, с перспективой.

И что мне помешало в тот момент уйти? Сложность в изготовлении «ключика», который мне поможет преодолеть неприступную скалу? И отсутствие технической базы? Так это ерунда. Потрачу на несколько недель больше, возясь с этим сам и отыскивая новый арсенал с мастерской, но все равно справлюсь. Умение создавать «пятно провала» у меня уже в кармане, хоть и затянулось обучение неожиданно долго. Боязнь остаться в одиночестве? Так это вообще не причина. Одиночества я никогда не боялся, тем более что отшельничество будет коротким и весьма насыщенным по занятости. Что еще?

Оставалась только жалость. К тому же Багдрану, например. Хороший, башковитый парень, умный, можно сказать, талант с золотыми руками. Некие способности к ментальной магии у него имеются. И не его вина, что он попал под влияние подленькой сестрички.

Да и Руд, пусть и слишком непоседливый, далеко пойдет и многого добьется в большом мире. Надо ему только перебеситься и пережить переходный возраст. Один только его магический дар чего стоит. Развить этот дар, отдать парня в обучение, а если еще и Первым Щитом наградить, то он очень скоро и экселенсом станет.

Эулеста тоже не глупа и достойна лучшей жизни. Останься она здесь на века, ее красота и ум не найдут должного понимания и места в истории. Ну станет второй женой у Леньки, ну родит ему двадцать пять богатырей, так кто об этом через четыре поколения вспомнит? А то и через три? Зато останься она при мне, все ее прелести можно огранить, усилить и вознести на недосягаемую высоту…

Сообразив, о чем думаю, я чертыхнулся вслух и засыпал себя укорами: «Так на самом деле я попросту и банально завидую другу? Причем в настолько низком и вульгарном деле завидую? Оказывается, мне бабы не хватает? Или как себя понимать?..»

Под это мое злобное мычание и появился на поверхности господин Найденов. Причем с первого своего слова попытался меня усовестить:

– Борька, кончай дурить! Ничего страшного не случилось, мир после этого не обрушился. Это у нас сегодня совершенно спонтанно получилось, честное слово. Вчера были какие-то намеки и заигрывания, но я в них не поверил и тебе даже пересказывать не стал. Ну а сегодня нас словно огонь какого-то безумства охватил. Как только вы все ушли, так мы с Цилхи и бросились друг на друга. Да… Вот так оно все и получилось…

Еще качая в недовольстве головой, я простил друга и уже почти не сердился. Но удержаться от последнего укора не смог:

– Все равно ты зря с ней связался.

– Да ладно, жизнь рассудит! – отмахнулся Леонид, уже беззаботно улыбаясь. – Пошли вниз, там тебе готовят праздничный обед как спасителю и верховному благодетелю. Даже Цилхи присмирела и просила меня приложить все силы для твоего с ней примирения. Ха! А когда с тобой ругалась, тряслась под одеялом от страха. Внешне она как колючка, а вот на самом деле добрая и пугливая…

На это уже и я рассмеялся, сбрасывая нервное напряжение:

– Пугливая?! Ха!.. Ой не могу!..

И я, довольный, вновь полный оптимизма и веры в будущее, поспешил к нашему жилищу. Уж очень хотелось всех порадовать своей удачной идеей, которая поможет нам попасть в город. Ну и некая злорадная мыслишка в голове вращалась: «Отныне вы у меня ежечасно заняты будете! Наверное…»

Идея моя была проста, и Леонид еще и пристыдил меня. Мол, почему раньше не додумался? Сам себя я тоже стыдил, но уже формально.

Нам следовало сделать присоски, прикрепляемые к ногам и рукам, и уже с их помощью взбираться по гладкой, практически отполированной скальной породе. И было из чего эти присоски сделать: панцири улипах. Их у нас скопилось немерено. Упругие, прочные, износоустойчивые, словно сделанные из резины максимально необходимого параметра.

Большой панцирь брался как основной фрагмент, а меньший, развернутый наоборот и помещенный внутрь, служил цилиндром для отсоса воздуха и создания нужного давления. Наружу выводился поршень, связанный с педалью и рычагом. Нажал на педаль, внутренняя сфера пошла внутрь, прогибаясь насколько надо, – пошло прилипание. Поднял педаль вверх, вся липучка от стены и отошла. Правильной работе способствовал и тот факт, что максимально большие панцири обретали высокую жесткость и почти не продавливались внутрь.

Конечно, все устройство сложней, чем лопата, и намного. Зато сравнительно дешево и просто, точнее говоря: реально в изготовлении. Тем более когда все из инструментов, материалов и даже нужное масло для смазки внутреннего поршня цилиндра имеется в наличии.

Багдран быстро разобрался, что к чему. Не пришлось для него делать чертежи или создавать первый образец. В порыве творческого энтузиазма он порывался вскочить и с головой окунуться в работу. Пришлось для начала давать ему тонкую работу прямо в постель. Но уже на второй день он перехватил бразды технического процесса в свои руки. Сам делал больше всех, но и остальных загружал по самое «не балуй!».

За мной только и оставалось, что общее руководство проектом. Ну и присматривать приходилось, чтобы наш Кулибин не ударился в крайности с усложнением и усовершенствованием конструкции. А с третьего дня авральных работ на меня легли функции главного испытателя. Пришлось побегать к стене и обратно, и хорошо, что тоннель для этого подходил идеально.

Но пока появились первые, весьма обнадежившие результаты, в жизни нашего маленького коллектива произошли очередные семейные, так сказать, изменения. Причем настолько неожиданные и глобальные, что я окончательно выпал в осадок, стал фаталистом, закоренелым циником и вообще зарекся когда-либо анализировать или пытаться понять женскую психологию. Опухания головного мозга я избежал лишь благодаря наплевательскому отношению к этим изменениям. И укладывалось это отношение в одно предложение:

«Да гори оно все синим пламенем!» – Как только я себя так настроил, мне стало глубоко плевать, и я перестал заморачиваться душевными терзаниями и неуместным морализаторством.

А произошло следующее: в первый же вечер после наших работ Эулеста вновь оказалась прижавшейся ко мне на командирской лежанке. Заснули вроде нормально, а вот среди ночи проснулся в крайнем возбуждении, ощутил под руками голое, готовое на все тело и не удержался. Согрешили мы.

И ладно бы это! К этому все шло. И давно! А состоявшийся накануне скандал, ссора с Леней и последующее примирение лишь окончательно подтолкнули нас к откровенной похоти. Усугубили, так сказать, и все вроде встало на свои места. Так ведь нет! В следующую ночь все кардинально изменилось! И как изменилось!

Улегся я с Эулечкой чуть пораньше, разок потешился прекрасным телом, уже без всякого стеснения растягивая удовольствие. После чего мы довольные уснули. Все-таки изрядно устали за день. Но среди ночи мое молодое, здоровое и жутко ненасытное либидо потребовало продолжения банкета. И я второй раз взгромоздился на податливое, льнущее мне навстречу тело. И лишь после кульминации нашего соития, обнимая и тиская Эулесту, я вдруг с ужасом заметил в ней резкие изменения. Она мне показалась худей и чуточку ниже ростом. Да и волосы на голове ощущались несколько иной длины. И не только на голове…

Вообще-то у меня ночное зрение – уникальное. Могу из арбалета попасть в полной темени в голову врага на дистанции в четыреста – четыреста пятьдесят метров. Проверено. И не раз. Но кто и когда рассматривает свою партнершу каждый раз перед новым соитием?! Порой подобные ласки совершаются с закрытыми глазами по причине остаточной сонливости, порой – по причине представления в своих руках иной женщины, иногда – весьма конкретной женщины.

Вот и я не открывал глаз – представлял Машку. Вспомнилась почему-то не к месту моя бывшая жена, с которой и не знаю, увижусь ли.

А когда открыл их широко-широко, после возникшего недоумения, то сам натурально «Оку съел». Подо мной постанывала от удовольствия… Цилхи!

Ругательства мне сдержать не удалось. Нехорошие. В том числе и вслух.

А потом дальнейший шок лишил меня разума от слов развратницы, когда она, осознавшая раскрытие своего инкогнито, нежно проворковала:

– Борь, мы тут подумали с сестрой и решили: вам ведь все равно, с кем спать. Мужчине главное – пар сбросить. А вот мы, женщины, натуры чувствительные, романтические и влюбчивые. Разобрались в себе и поняли, кто нам из вас на самом деле близок и дорог. Эулеста изначально влюбилась в Леонида и теперь старается ему доказать, что она лучше меня. Ну а я с первого мига нашего знакомства думала и думаю только о тебе. И поверь, нисколечко к сестре не ревную…

– Э-э?.. Не ревнуешь? – прорвало меня на какое-то несуразное блеяние.

– Стараюсь не ревновать, – выделила она первое слово. – Потому что сама виновата: надо было сразу расставить нужные акценты и не конфликтовать с тобой. А меня понесло, и я никак не могла остановиться. Не могла остановиться, чтобы тебя не позлить. Но сейчас уже все позади, и я постараюсь, чтобы ты был мною доволен. Милый, ты ведь правда доволен? Тебе ведь понравилось со мной?

А я все никак не мог прийти в себя и решить: как поступить? Как себя вести дальше? Да тот же Ленька меня утром на пику крайнего остракизма поднимет, и будет прав. Бубнил ему про высокую мораль и низость его поведения с малолеткой, а сам?.. И ведь не докажешь, что я – не я и сало не мое. Самое удивительное, что лежащая подо мной развратница не врала и сама свято верила в то, что говорила. А ведь наказать человека, который искренне любит, – рука не поднимется.

Вот тогда я и решил: «Да гори оно все синим пламенем!» И перестал совсем обращать внимание на проблемы постельного времяпрепровождения. Ибо сие таинство великое не от меня зависело. Что рядом имею, то и взгрею. Цинично?.. А-а! Уже говорил об этом, повторяться без толку…

Пришлось мне делать морду кирпичом и все свои силы, умения и энергию направлять на создание присосок. Хотелось поскорей вырваться отсюда, этот мир имитаторов меня уже бесить начинал.

Господин Найденов тоже некоторое время ходил как пришибленный. Но потом мы с ним пару раз коротко переговорили, он взял пример с меня, и мы наплевали на все и вся с самой высокой секвойи. А как заберемся еще повыше, на стену, то и с нее плюнем. Наше дело молодое, выкрутимся! Потом. А пока нечего предаваться душевным терзаниям.

На третий день начались первые испытания пилотного комплекта. Недоработок оказалось достаточно, но все выглядели несущественными и легко устранимыми. Ну и результат имелся великолепный: я поднялся на высоту десяти метров. Мог и выше, но не стал рисковать. Потом испытания пошли сплошным потоком. Некоторые экземпляры я оставлял присосанными к стене, навесив на них грузы и засекая примерное время удержания. Иные – проверял на выносливость, протирание поршней, прокладок, целостность рычагов и прочего. Все-таки для восхождения на высоту около ста сорока метров каждому устройству понадобится сработать безаварийно около семи тысяч раз.

Вот и я ползал по стене, как муха по стеклу. Туда-сюда, вправо-влево, вверх-вниз. И чем больше ползал, тем больше верил, что у нас все получится. Присоски оказались чудо как хороши! Практически каждая из них могла долгое время выдержать вес моего тела, что являлось феноменальной гарантией выживания человека, решившегося на восхождение.

Следовало лишь довести до автоматизма все свои движения, перебирать руками и ногами, не задумываясь о них. Что я делал денно, а порой и в сумеречное время. Мог бы и ночью тренироваться, но приходила Цилхи и начинала звать меня на ужин. Если я не реагировал на ее крики и просьбы, она начинала рыдать взахлеб, а то и падала при этом артистически на землю. Мол, сейчас умру. Не могу сказать, что эти сцены на меня действовали или слишком угнетали, но мне проще было спуститься вниз и отправиться в нашу подземную резиденцию.

А там порядок дальнейших действий соблюдался, словно по уставу. Помывка, плотный ужин, резвый секс и крепкий сон. Среди ночи я старался не просыпаться и не перенапрягаться. Все-таки скалолаз-высотник – рисковая профессия и требует постоянной бодрости вкупе с повышенным вниманием.

Что нас еще несколько удивило, так это почти полное отсутствие дождя за все время нашего пребывания в этом мире. Грозы шли, гремело явно, и тучи нами просматривались, но вдалеке. Возле города – осадков так и не было нами замечено, ну и два раза слегка покапало над конечным выходом из тоннеля. Но с другой стороны, что тут странного? Чай не сезон дождей. Да и что мы знаем о здешнем климате?

Условия для проживания райские – вот и прекрасно!

На одиннадцатые сутки с начала реализации нашего нового проекта тренировкой и тестированием уже занимались все без исключения. Причем единовременно. Потому что устройств, сделанных для каждого из нас по два комплекта, хватало с запасом, уверенности в своих силах – тоже. Прочного капронового шнура у нас не было, а волочь за собой тяжелую лиану я посчитал рискованным. Ну и не факт, что с той стороны стены мне повезет отыскать веревки, цепи, проходы, ворота или тоннели.

А посему придется каждому из нас подниматься с помощью липучек. Без страховки! Вот народ и тренировался под моим присмотром. Тогда как я больше уделил времени на отработку разных аварийных ситуаций, когда потребовалось бы сменить вышедшее из строя устройство прямо по мере восхождения. Для этого намечалось брать с собой по две запасные присоски.

Ну и на двенадцатый день, хорошо выспавшийся, полный сил и молодецкого рвения, я начал подъем. Вниз старался не смотреть вообще. Только на стену и вверх. И долгое время верхний гребень не особенно и приближался. Но даже улитки преодолевают большие расстояния, человек – тем более, пусть и ползущий по гладкой вертикальной поверхности.

Первый этап, примерно половину всей дистанции, прошел минут за тридцать. Понял это по отсутствию длинных веток, которые ранее были по сторонам и касались сглаженной скальной породы. Делал при этом довольно «длинный шаг», сантиметров по двадцать пять. Третья четверть пути далась несколько сложней, ибо начались сложности с поверхностью, которую я не рассмотрел заранее снизу. Она из полированной стала слегка шероховатой, сказывалось влияние огромного времени. Шаг стал короче, прилипание ухудшилось.

«Сколько же этому чуду зодчества лет? – процесс восхождения шел на полном автомате, и думать я мог о чем угодно. – Не меньше тысячи, по моим прикидкам дилетанта. А скорей всего три, четыре, а то и пять. Вон как ветер, солнце и дожди обезобразили идеальную поверхность… Благие шуйвы! А ведь там, наверху, кажется, еще хуже!..»

Это уже была опасность. Смертельная, если что. Потому что чем выше я взбирался, тем более шероховатой, ноздреватой, неровной становилась поверхность стены. Наиболее неприятными оказались трещинки. Вначале микроскопические, затем все более длинные и глубокие, они резко ухудшили эффект прилипания. Приходилось не только тщательно выбирать место для установки присоски, но и просматривать предстоящий путь, обходя целые пятна из непригодной для восхождения поверхности.

А метров за пятнадцать до гребня мне вообще показалось: дальше не пройти! Настолько сильно стена подверглась природной эрозии. Хоть возвращайся!

Но в то же время я понял страшную истину: вниз вернуться подобным же образом я не смогу! Потому что глаз-то на пятках нет! Одно дело – когда гладкость вертикали идеальная, куда поставишь ногу, туда она и прилипнет. А ведь я уже метров двадцать двигался зигзагами. И снизу никто не подскажет… И вниз головой не развернешься… И парашюта при мне нет…

Давно я так не паниковал. Даже когда оказался в ином мире, сразу утонув в отработанном машинном масле. Там хоть испугаться было некогда, действовал на инстинктах, спонтанно, да и вуаль Светозарного меня спасла. А здесь, если сорвусь, уже ничто не спасет, даже вуаль (которой нет!). И хуже всего, что видишь все прекрасно, понимаешь все отлично, а ничего предпринять не можешь. И висеть долго на одном месте нельзя, воздух через трещинки в присоски просачивается. Вперед двигаться – тоже нельзя. И назад возврата нет…

Конец? Фиаско? Гайка с торбой? Финита ля комедия?

Спрашивается, как я мог так просчитаться? Почему не взобрался на вершину самой высокой секвойи и не просмотрел своим суперзрением верхнюю кромку стены? Ведь знай заранее о такой эрозии, что-нибудь да придумал бы. В крайнем случае поискал бы место, где эта эрозия не так значительна. Например, с северной стороны, где лучи солнца не увеличивали эрозию камня.

Совсем перестал соображать из-за паники. Так что можно было считать чудом мелькнувшую на периферии сознания мысль: «Хоть бы дождь прошел! Поверхность стала бы мокрая, липучки прилипали бы лучше, и я… Лопух! Дитя́м мороженое!!!»

Вспомнил, что при мне солидная фляга с водой, к которой я всего разок приложился, прополаскивая пересохшее горло совсем недавно. Она меня и спасла. Всю воду потратил, смачивая последний участок пути, но выкарабкался. Добрался до цели, со скрипом зубов и с красными кругами перед глазами. И когда свалился за высокий парапет верхней кромки, минут пять провел в неподвижности, стараясь отдышаться, унять колотящееся сердце и успокоить трясущиеся внутренности. Казалось, каждая мышца дрожала и вибрировала от крайнего перенапряжения.

Победа!

Победа ли?..

Собственное состояние заставило преизрядно задуматься.

Почему такой стресс? Почему такое перенапряжение всех физических и моральных сил? Почему я настолько выложился, весь без остатка? Все-таки я – экселенс. У меня внутри четыре симбионта, качающие, очищающие и усиливающие. Моя физическая сила троекратно, если не пятикратно, выше силы любого спортивно развитого парня моего возраста.

Так почему же я в таком плачевном состоянии? Неужели всему виной паника и безысходность, почти лишившие меня силы воли? Или на меня специально кто-то или что-то воздействует негативной энергией? Или внушением?

Перекатившись на бок и усевшись затем на каменной поверхности, я стал осматриваться. Глядел не только по сторонам, но и в глубь скалы. Стена между парапетами составляла примерно шесть метров. Парапеты толщиной в руку и высотой мне почти по грудь – обоснованная мера безопасности для людей, боящихся высоты. Влево от меня – ничего не видать до самого изгиба плавно поворачивающей стены. А вот справа метрах в тридцати виднеется отверстие в полу, прикрытое каменным козырьком.

В стене на глубине в тридцать сантиметров «оком волхва» замечаю пустоты. Этакий внутренний тоннель, пронзающий стену вдоль, под самым полом. Варьируя иные варианты зрения, сумел различить какое-то зеленоватое мерцание, распространяющееся вверх и в стороны. Неужели то самое опасное излучение, которое горожане задействовали против любого проникновения в их город? И насколько оно опасно? Из леса это мерцание не просматривалось. Наверняка из-за этого излучения у меня теперь отвратительное состояние. И не тянет ли данное мерцание из меня еще что-то ценное?

Испугавшись, несколько запоздало просмотрел объем своего хранилища энергии. И выдохнул с невероятным облегчением: все те же двадцать два процента. Обидно, что так мало, но радостно, что хоть эта мощь пока остается нетронутой. Не хватало мне остаться без своего самого действенного и эффективного оружия.

Так и не вставая на ноги, лихорадочно перебираю все свои способы защиты и наличные магические щиты. Очень уж не нравится чувствовать себя ущербным и обессиленным. Как ни удивительно, пригодилась вуаль Гимбуро, дар империи Альтру для своего заочного подданного. Увеличивая вуаль, растягивая и прячась под ней, оказался в конце концов завернут в нее, как мумия. И сразу почувствовал невероятное облегчение по всем параметрам.

Скачком возросло восприятие красок, вернулся слух, который до того оказался неожиданно на мизерном уровне, даже тактильные ощущения вдруг улучшились. Из чего делался вывод: до сего момента я тут сидел полуослепший, полуоглохший и почти ничего не соображающий. Что ж это за излучение такое премерзкое, препятствующее посторонним приближаться к верхней кромке стены? То-то мы давно заметили, что даже птички в сторону города не пролетают.

Ну и после создания защиты до меня донесся крик из лесу:

– Борис! Как ты там?! Отзовись! Или покажись хотя бы!

Так что я поднялся на ноги и первым делом посмотрел вниз, туда, где остались семейство Свонхов и мой лучший товарищ. Взволнованного Леньку я отыскал взглядом в кроне близстоящей секвойи и первым делом собрался на него наорать. Представляю, сколько сил он потратил на покорение гигантского дерева, особенно в первой его части. Не говоря уже о смертельном риске нахождения на самых верхних, наиболее тонких ветках.

Но тут же представил, насколько друг изнервничался обо мне и переживает, и постарался придать своему голосу максимум оптимизма и уверенности в ближайшем будущем:

– Вот он я! Все пучком! Победа!

– Ура-а-а! – задергался от радости Найденов, чуть не свалившись с ветки. – А город?! Что видно в городе?

– Честно говоря, еще в ту сторону не смотрел! – перекрикивался я с ним. – Только вот отдышался да на ноги встал. Здесь какое-то угнетающее излучение, намучился, пока от него не отгородился… Да и последние метры подъема – это сущий кошмар! Вспоминать тошно. Хвала шуйвам, что мы все единовременно не стали взбираться. Стена здесь шероховатая и вся в трещинках. Только благодаря смачиванию поверхности и добрался. Но ты давай спускайся вниз, а я гляну, что там в самом городе творится.

– Нет! Подожду здесь. Лучше будет слышно.

Понял, что отговаривать бесполезно. Да и «карапузов» внизу рассмотрел, прыгающих от радости и машущих мне руками. Главное, что они никуда не дергались и на стену следом за мной не карабкались. А то с них станется и не то сотворить! Все учудить могут, без исключения. Не будь у нас жесткой дисциплины, Руд уже наверняка карабкался бы где-то на середине дистанции. А девочки… Ох уж мне эти девочки!..

Отсалютовав всем кулаком, посоветовал другу хотя бы чуть ниже спуститься и после этого отправился к противоположному парапету. И там замер надолго, любуясь красотами и жутко жалея, что у меня нет с собой видеокамеры. Раскинувшийся предо мной город не поддавался описанию несколькими словами. Таких характеристик, как «большой, удивительно красивый, величественно древний, фантастически украшенный и нестандартно построенный», явно не хватало.

Естественно, мне, побывавшему во многих мирах, видевшему иные столицы, было с чем сравнивать. Тот же Рушатрон превосходил данный город во много раз размерами и величием. А такой город, как Урарту, стоящий на пуповине миров нашей грозди, вообще поражал немыслимыми размерами, разнообразностью строений и оригинальностью общего ландшафта. Правда, видеть мне его довелось с высоты и только благодаря ментальному показу видеофильма все тем же Лобным Камнем.

На Земле тоже имелись поселения, способные удивить путешественников между мирами, но данный город, по моему мнению, являлся уникальной жемчужиной. Если в данном мире все такие или ему подобные, то на их исследование любой ученый будет готов потратить несколько жизней. Потому что нет, наверное, в мирозданиях селения, обнесенного стеной, вырубленной в едином скальном монолите.

Ну и внутренние застройки завораживали взгляд.

Башни разных форм и конфигураций частенько достигали высоты стен, а то и возвышались над ними. Здания в двадцать, двадцать пять, а то и в тридцать этажей стояли довольно плотно, и улицы между ними скорей напоминали горные ущелья. Крыши везде плоские, ограниченные по краям каменными парапетами или каменными перилами с балясинами. И на всем этом явный, пусть и не слишком толстый слой пыли. Неужели сюда не проникает ветер? И здесь не идут дожди?

В общем архитектурном ансамбле органично смотрелось шесть дворцов, несколько отдельных крепостей и четыре здания, во внутренних квадратных дворах которых виднелись голубые массивы водохранилищ.

Или это бассейны для горожан? Но больше всего поразило, что внутри стен не просматривалось ни единого пятнышка зелени. Ни деревца, ни кустика. Ни травинки, ни элементарного моха. Опять какое-нибудь излучение виновато?

Присмотрелся, так и есть. Практически весь город покрывает уже знакомое зеленоватое мерцание. И если оно так негативно влияет на все живое, то я не удивлюсь, если его создатели сами в нем вымерли, да и всех сюда прибывающих за последние столетия гостей – умертвили. В связи с такими выводами серьезно обеспокоился безопасностью моих спутников: «Достаточно ли для них окажется вуали Гимбуро? Ладно Леня, он обладатель Первого Щита. А сдюжат ли «карапузы»? Не загнутся ли еще при подъеме на стену? Ну и не факт, что виднеющиеся водоемы – не ядовиты. Что мы будем пить, попав в город? Чем питаться? Не лучше ли все-таки мне вначале поискать иные подземные хода, а уже потом перебираться сюда всей компанией? Нет! Правильнее всего вначале найти портал и уже от него топтаться с иными действиями!»

Вроде верное решение, но и оно никак меня не удовлетворяло. Пока я тут буду в поиске, моя команда находится в лесу – гипотетически под угрозой. Хищники нас больше не атаковали и обходили десятой дорогой. Но раз они настолько умные, что осознали опасность двуногих гостей, то они могли и дальше пойти в своих умозаключениях. То есть понять, что я тут самый крутой и максимально нафаршированный боевой магией. Как только меня не станет видно, могут повторить свои попытки полакомиться «карапузами».

Мы с Леней уже обсуждали этот момент, и он признал целесообразным, если я задержусь, усилить меры безопасности. То есть поменьше вообще вылезать из тоннеля на свет божий.

Вот на этом я и настоял, вернувшись к переговорам с другом:

– Леня! У меня тут поисков – надолго! Так что прячьтесь в тоннель и меньше по лесу шастайте!

– А с городом что?

– Большой. Интересный. Но на улицах не видно ни единого жителя. Тел тоже не наблюдается. Вполне возможно, что жители покинули город. Виднеется странное зеленоватое мерцание, которое из меня чуть все силенки не высосало. Будет возможность, потом сюда вернемся и хорошенько все осмотрим. А если портал не найду и здесь придется надолго зависнуть, то успеешь насмотреться на местную архитектуру. Опять-таки, если это будет для тебя не вредно.

Найденов знал, что я со своим слухом услышу, поэтому стал кричать несколько тише:

– Понял. Уходим. Но вдруг «карапузы» не захотят меня слушаться?

– Напомни им, как нас страшный вепрь со своей стаей атаковал. И вообще, обращайся с ними жестче, и будет тебе счастье.

– А если не поможет?

Хоть я сам с удивлением понял, что очень серьезно переживаю о целостности Цилхи и остальных Свонхов, но выкрикнул громко и желчно:

– Если отыщутся непослушные особи в нашей команде, то на несколько скелетов в этом мире останется больше! – Сейчас показывать некоторые чувства или привязанность никак не стоило. – А уж перед магистром я легко оправдаюсь безответственным поведением его племянников.

– Понял. Как держим связь?

– Как договаривались. Приходишь сюда сам после рассвета и перед закатом. Но и в полдень появляйся. Может, что ценное отыщу.

На том мы и расстались. Найденов начал спуск, а я двинулся к замеченному ранее лазу в толще стены. Потому что никаких иных путей спуска со стены в город с внутренней стороны не просматривалось. Ни лестниц, ни подъемников, ни тем более удобных лифтов.

Разве что одна из башен, чуть дальше справа, находилась близко от стены. Метров тридцать между ними расстояние, если не меньше. Вершина башни возвышалась над моей точкой обзора метров на пять. И на верхней площадке башни, по ее углам, стояло по статуе младенца. Этакие двухметровые пупсы, напоминающие наших купидонов, но без крылышек и луков.

Так что я, скорей в шутку, сразу окрестил данную башню Пупсом. Всему остальному, как и городу в целом, я названия давать не спешил. Если мы отсюда скоро уберемся и навсегда, то незачем забивать голову неуместной информацией.

Подойдя к отверстию, несколько озадаченно потрогал каменный козырек-крышу на четырех столбиках. На уровне моих плеч эта крыша не несла никакой функциональности. Разве что прикрывала бы защитников крепости от падающих с неба предметов. Как по мне, то тут органичнее смотрелась бы башенка со сквозным проходом. Или строителям не хватило высоты каменного массива? Но ведь и козырек с опорами сделан из иного материала.

Но самое главное, в дыре виднелась уходящая вниз винтовая лестница. Повздыхав и ругая собственную лень, я оставил присоски под парапетом и начал спуск. И очень надеялся, что он не окажется в самом низу закупорен наглухо местным цементом. Тогда точно прокляну все на свете, поднимаясь обратно.

Спуск меня утомил, пусть и гораздо меньше, чем подъем, – удручала больше всего монотонность. Голова закружилась от спуска по часовой стрелке, в узком, неудобном и замкнутом пространстве. Да и высота оказалась недостаточной для моего богатырского роста. Чуть скальп себе не содрал, постоянно цепляясь лбом о шершавый свод. Похоже, так всегда технические ходы строят, надеясь на щуплость трюмных, слесарей, ассенизаторов и работников прочих технических служб.

Спуск явно не предназначался для воинов в полном вооружении. Да и нужны ли вооруженные защитники на самой стене? А если все-таки нужны, то неужели они карабкались по этим проклятым ступенькам в этой перекрученной, бесконечной кишке?

И я уже в который раз пожалел о собственной глупости и непредусмотрительности. Ну что мне стоило обежать хоть всю верхнюю кромку стены? Что мне стоило везде осмотреть? Вдруг через сотню-две метров есть спуск удобнее? А то и вожделенный лифт? И что с того, что упорства мне и сил не занимать? Сразу вспомнилась нехорошая пословица: «Дураков работа любит, и дурак работе рад». Хорошо хоть, сообразил, что она меня не касается, сжал зубы и, задействовав только что упомянутое упорство, продолжил спуск.

Несмотря на головокружение, осознал, что лестница окончилась несколько ниже оставшегося снаружи леса. Я оказался в длинном подвале, из которого вели три выхода. Два – с торцов и один – на стенке, за которой находился город.

Тут уже не поленился, пробежал метров пятьсот вначале по тоннелям, протянувшимся под стеной. Ничего. Голо и сухо. Невзрачно. И бежать неудобно во весь рост, высота метр восемьдесят, при моих ста девяноста сантиметрах просто издевательство какое-то. Потому и не бегал далеко. Да и уверенность появилась откуда-то, что ничего, кроме винтовых, унылых лестниц, и не отыщется. А подземные солидные тоннели для «белых» людей скорей всего проходят глубже и начинаются в самых важных зданиях. В тех же дворцах, к примеру.

Потому и двинулся по внутреннему тоннелю, перпендикулярному к стене. Он резко, под наклоном пошел вверх и через сорок метров вывел меня к глухой с виду двери, сделанной из толстенных брусьев. Да еще и окованных полосками железа. Аккуратно присмотревшись к самой двери и глянув сквозь нее, понял две вещи: с той стороны дверь заперта на три массивных стальных запора, и древесина, хоть и выглядит окаменевшей, на самом деле давно превратилась в труху. Достаточно было пнуть преграду, как она рухнула, осыпаясь грудой пыли и кусками ржавого железа. Несколько полосок осталось висеть на петлях, один засов не упал, но пройти мне это не помешало.

Осматриваясь по сторонам, я вышел в холл городского здания. Вот там уже было на что посмотреть, и я уже частично понимал суть произошедшей здесь когда-то трагедии.

Живших здесь существ поразила некая эпидемия. Или скоротечный мор. Возможно, что именно зеленоватое мерцание стало причиной уничтожения всего живого. Но умирали горожане не сразу, а в течение нескольких часов. Потому что первых умерших их живые соплеменники еще как-то складывали у стен, накрывали саванами, возможно, что и хоронили где-то или кремировали. А вот последние тела самых стойких уже лежали где придется. Кто сбоку от двери, кто возле окна, а парочка – за столом, в последние минуты жизни эти двое еще пытались что-то писать в развернутых толстенных тетрадях.

Чудо, что рухнувшая от моего удара дверь не потревожила иные деревянные предметы мебели в холле. Те же лавки и стол оставались окаменевшими, но готовы были рассыпаться вместе с телами и почти почерневшими тетрадками. Так что я рядом со столом старался шумно не дышать, присматриваясь к еле видимым буквам. При желании можно было разобрать то, что не прикрывалось руками или головой. Буквы оказались для меня филькиной грамотой, но весьма похожей на иероглифы мира Габраччи. Вроде бы тот самый язык, похожий на «иранский», который прекрасно понимают «карапузы». Если они будут здесь, то обязательно прочтут эти строки, и нам станет понятно, что здесь случилось.

Да и сомнений не вызывало: в иных зданиях умирающие тоже умели писать. Так что причину своей гибели описали конкретно, оставляя предупреждения для потомков и гостей этого мира. Судя по всему, озверения, бешенства или страшной паники в своих рядах горожане не допустили. Даже предвидя свою собственную гибель, убирали умерших с улиц, напрочь закрывали наружные двери на засовы и последние крохи сил тратили не на бессмысленные стенания или попытки рвать на себе волосы, а для составления завещаний.

Подобное поведение вызывало законное уважение.

Ну и отдельного описания следовало удостоить самих жителей. Рост – не выше ста шестидесяти сантиметров. Одежды разнообразные по стилю, с виду тусклые, но, скорей всего, самых разных когда-то расцветок. Оружия не видно. Даже простых ножей в данном холле не заметил. Волосы сохранились почти у всех, хотя тоже, наверное, они рассыплются в пыль от прикосновения: наблюдалась вся цветовая гамма от блондинов до брюнетов. Но почти у всех мертвяков, что мужских, что женских, волосы имелись длинные и сильно вьющиеся.

На этом описания, пригодные для обычных людей, заканчивались. И как начать систематизировать увиденное, я понятия не имел. Хотя одно короткое слово, которое я уже применил в этом мире, так и напрашивалось в виде основной классификации: «пупс». Иначе говоря, все местные жители походили на игрушечных пупсов. Такие же дутые фигурки, пышные ручки и ножки, детские мордашки и довольно большие, словно игрушечные, глаза. И только присмотревшись, удавалось отличить старых особей от молодых по количеству морщинок на лицах, общей дряблости кожи и по явно седым прядям в волосах. Да с цветом кожи не удавалось разобраться. Она у них была серого цвета, цвета праха, но на нескольких настенных фресках кожа местных жителей имела ярко выраженный желтый цвет. Не такой, как у азиатов Земли, а ближе к яркому, к апельсиновому.

Теперь бы только понять, разобраться, что здесь случилось в древности. И не грозит ли то же самое несчастье мне и моим друзьям.

Но в любом случае, чем больше я рассматривал, тем больше, несмотря на свершившуюся здесь трагедию, восхищался величием и разнообразием вселенных: «Мамочки родные! Сколько всего в неизмеримых пространствах!.. Вот даже сподобился побывать в мире Пупсов. Или как его назвать? Наверняка он имел, а то и до сих пор имеет свое имя… Но ладно, пусть пока будет миром Оранжевых Пупсов».

К сожалению, времени себе на восторги, ахи и охи я мог отвести ничтожный минимум. Следовало срочно искать портал, затем выяснять степень опасности для всего живого при нахождении в этом зеленоватом мерцании, а уже потом думать, как провести свою команду в город. Именно в таком порядке, и никак иначе. Хоть и очень хотелось, чтобы с первого часа рядом был Найденов, помогая и в поиске, и в разгадке здешней трагедии.

Вторым планом шел поиск питьевой воды и пищи. У меня с собой имелось несколько полосок вяленого кроличьего мяса, а вот фляга смущала своей полной пустотой. Если я здесь ничего путного не отыщу, то как бы не пришлось возвращаться в лес. Срочно, пока не ослаб. Также на второй план выходил желательный поиск лаборатории или местного научного центра. Но именно на второй.

Так что пришлось начинать, как и полагается при подобной разведке. Вначале обежал здание снизу доверху, сравнительно досконально исследовав помещения. Четырнадцать этажей, здание не жилое, скорей всего, казенное. Потому что кроватей почти не было, а вот столов, шкафов, стульев и явно канцелярской мебели – полным-полно. Кухня – на каждом этаже. Водопровод – в наличии, хоть воды и нет. Большой плюсик: трубы не оловянные, а медные.

Канализация и санузлы – превосходные. Освещение электрическое. Правда, лампы, абажуры и люстры – слишком гротескные, тяжелые и аляповатые, это наталкивало на мысль, что все сопутствующие электроосвещению детали – самые примитивные.

На дом имелось два лифта для пассажиров и один грузовой. Они выглядели как продукт земных инженеров середины двадцатого века. Ковры и ковровые дорожки отсутствовали, паркет – тоже. Только каменное покрытие. Остекление окон – из отличного стекла высшего качества. Ну и последняя деталь: в чиновничьих кабинетах – ни одного трупа.

Следовательно – точно казенное учреждение. Все успели разойтись умирать по домам. Или смогли эвакуироваться из города.

«И вообще, с чего это я решил, что горожане вымерли? – подумал я, выбираясь на улицу. – Вдруг они в подавляющем большинстве сбежали отсюда?»

Ради проверки снес еще несколько входных дверей, качественно когда-то запертых изнутри. Увы, везде одна и та же картина: уложенные под стенками трупы, ну и последние умершие – в самых различных местах и позах. Видимо, до последней минуты соблюдались некие строгие правила или законы военного времени.

Двигался я по спонтанно созданному маршруту: первое здание – башня Пупс – большой дворец (один из шести) – здания, расположенные квадратом, во дворе которых водохранилища. Авось успею все обойти да выяснить, прежде чем начну загибаться от жажды и голода.

Вход в башню перекрывался не в пример солиднее. Стальная дверь – почти без следов коррозии. Мои залихватские удары ногами оказались ей как слону дробина, а магические силы тратить не хотелось. Зато сообразил подняться по декоративно выложенному углу к окнам третьего этажа. Удар кулаком превратил в труху деревянные рамы, а выпавшее стекло, с противным скрежетом разбившееся о камни улицы, нарушило покой умершего города.

Точнее говоря, мне показалось, что нарушило, поскольку совокупностью чувств я уловил некое шевеление чего-то огромного-преогромного. Словно вся местность ментально содрогнулась, начала первый вздох и тут же вновь затаилась.

«Показалось! – решил я после паузы, ловко забираясь в окно. – Но в любом случае надо стараться не шуметь. Как-то не с руки нарушать покой неупокоенных жителей. Мало ли как к этому действу отнесется Священный Курган данной грозди? Ведь по какой причине он нас сюда забросил – неизвестно. Вряд ли для проживания в здешнем раю и создания новой цивилизации. А вот для погибели… Хм! Вдруг он уже счел меня умершим? А я шум поднимаю в контрольной точке…»

В башне пришлось выложиться и набегаться капитально. Не верилось, но здесь оказались расположены жилые помещения. Каждый из сорока этажей являлся отдельной квартирой, по роскоши соперничающей с пентхаусами. Вот здесь уже я насмотрелся на произведения искусств. Картины, сделанные в камне из глазури, статуи и статуэтки, кубки и чаши из хрусталя, фарфоровые изделия и тысячи разнообразнейших кувшинов. Полуистлевшие ковры. Некие сохранившиеся чудом кусочки картин, гобеленов и скатертей, усыпанных вышитыми цветами. Некие драгоценности, хотя и в малом количестве и весьма скромные.

Коллекции монет. Именно коллекции, а не монеты, существующие в обороте в качестве денег. Потому что все они хранились в больших альбомах или в стеклянных шкафах. В тех же шкафах просматривались некие написанные затейливой вязью книги, похоже, уже во времена своих последних владельцев древние до безобразия.

Из продуктов не удалось отыскать ни единого стоящего сухаря. Много трухи было и всего разного, в разной посуде, в разной упаковке. Даже некое подобие зерна отыскалось или крупы. Но здравый рассудок подсказывал, что есть это категорически нельзя, все здесь разрушено временем.

Электричество в здание подавалось по кабелям, и две комнаты на первом этаже были отданы под щитовую. Громадные рубильники указывали количеством клемм на трехфазный ток. Громоздились массивы внушительных трансформаторов, понижающих ток для бытового освещения. Скорей всего, высокое напряжение использовалось только для электромоторов, расположенных над лифтовыми шахтами.

То есть в итоге – пещера Али-Бабы.

Много всего ценного. Очень много. Сфотографировав все это, можно было в иных мирах нажить невероятное состояние, продавая фотографии. Тогда как меня больше всего обрадовало наличие тросов в лифтовых шахтах. Покрытые окаменевшей смазкой, они оказались нетронуты ржавчиной совершенно. Гибкие, эластичные и сравнительно тонкие, они четырежды покрывали всю высоту шахт в обоих лифтах.

Побывав наверху, в моторном отсеке под самой крышей, я понял, что открутить концы с барабанов – дело простой мускульной силы. Ключи в полном комплекте находились там же. Существующей длины тросов мне хватит не только для скоростного и безопасного спуска в лес, но и при наличии определенной технической штучки для обратного восхождения на стену.

Но это запасной вариант. Мне все-таки очень хотелось отыскать незакупоренный подземный ход, ведущий из города в лес. По логике их должно быть несколько. Разве что увиденные трупы и все запертые напрочь двери наталкивали на вывод: Пупсы могли успеть закупорить наглухо все лазейки из города.

По крайней мере, в подвалах исследованной мною башни ничего намекающего на замурованную дверь в иные подземелья не удалось отыскать. И я помчался в сторону ближайшего дворца. Уж если в нем ничего не отыщется, то нечего и по остальным подвалам пыль протирать.

Здание оказалось вблизи особенно красивым, величественным, неприступным. Меня шокировал факт, что дворец явно штурмовали. Причем последние обитатели города не то защищали твердыню, не то атаковали ее. Потому что тела лежали как на улице, не просматривающейся со стены, так и в нескольких холлах, придавленные обломками ворот, которые высадил немалый взрыв.

Подчиняясь всплывшим аналогиям, я дал этому дворцу условное название «Форт-1».

Вся мебель первого и второго этажей – уничтожена. Как и почти все произведения искусств. Но вот с третьего этажа начались нетронутые богатства, значительно лучше сохранившиеся, чем в башне. А умерших здесь не было.

На третьем этаже я задумался: что исследовать в первую очередь? Потом принял решение и поспешил в подвалы. Ибо что меня ждет на остальных двадцати этажах, легко догадаться. А вот подземелья – это не только шанс прорваться в лес, но и возможные лаборатории, склады, технические мастерские, производители электроэнергии и многое-многое другое. Так я полагал.

И насколько же я был ошарашен, когда с пятой ступеньки, ведущей в подвалы, все оказалось залито странной прозрачной массой. Словно расплавленным прозрачным стеклом. Причем настолько прозрачное, что, не будь сверху слоя пыли, я бы продолжил спуск, ничего не подозревая, и банально грохнулся бы, споткнувшись. А так я замер, убрал «пошкой» пыль и расширившимися глазами стал присматриваться. За поворотом лестницы отчетливо просматривалась верхняя половина тела очередного пупса. По его застывшей мимике можно было догадаться, что он пытался взбежать наверх, но страшная смерть его догнала и намертво заключила в прозрачный саркофаг. Причем кожа на лице и руках нисколечко не пострадала, так и оставаясь ярко-апельсинового цвета.

«Янтарь! И пупс – как муха в янтаре! – пришло мне в голову сравнение. – Только как такое возможно? Ведь горожанин замер в бегущей позе. Лицо его устремлено к спасительному свету, пусть и обезображено ужасом. И смерть наступила мгновенно, консервируя все ткани лучше, чем в банке со спиртом. Хм! Чудеса!.. Или я чего-то не понимаю?..»

Я и пощупал прозрачную субстанцию, и «оком волхва» просмотрел, и даже попытался расколоть кончиком лезвия, а потом и рукояткой кинжала. Субстанция начала крошиться, вязко покрываясь трещинками в этаком полукруглом объеме возле места удара. То есть по структуре – некое вязкое стекло. Тяжелое по массе, однозначно. И вот как оно, спрашивается, могло «заморозить» в себе бегущего человека? Не иначе как вначале был простой воздух, потом его нечто «проявило», и банальный воздух стал банальной помесью стекла с «янтарем». Или прозрачной слюдой?

Кусочек этой слюдяной массы, затекшей тонким слоем на верхнюю ступеньку, мне удалось отколоть, чуть ли не на зуб попробовать и на всякий случай припрятать в один из карманов. Будет время на досуге – прощупаю образец всем, что у меня имеется в арсенале тринитарных всплесков. А у меня там о-го-го сколько всего! Сам порой вспомнить не могу весь список.

И опять в путь. Во время бега старался где только можно высмотреть малейшие признаки порталов, в первую очередь свечение. Но пока ничего так и не обнаружил.

А вот к квадратному зданию, названному мною «водонапорка» и хранящему в себе, видимо, запасы городской воды, я изначально приближался с ожиданием какой-то гнусности. Ну вот никак мне не верилось, что я с ходу, запросто отыщу воду, да еще и пригодную для питья. Может, я и сглазил, но предчувствия меня не обманули.

Это первое здание, где все двери или ворота оказались нараспашку и где не громоздились трупы горожан. Вообще ни одного мертвеца не удалось узреть. Словно как раз отсюда исходило главное зло, и все, кто находились рядом, поспешно удалились отсюда. Пустые, звенящие коридоры мне подсказали еще одну деталь: в здании не было пыли. Как не было и деревянной мебели, и разной бытовой мелочи. Только крупные каменные статуи оставались на своих местах. Хотя некоторые из них лежали, явно сброшенные с постаментов.

Осознав это, я ощутил неприятные мурашки по спине, и моя паранойя заголосила как подстреленная: «Дергаем отсюда! За нами явно кто-то сейчас наблюдает!»

Хорошо, что в нашей компании руководит холодный расчет, который провел меня по угловой лестнице здания, минуя первые этажи, и заявил: «Ну хоть через окно надо взглянуть на внутренний бассейн. Тем более что идти осталось всего ничего… Даром, что ли, сюда так спешили?..»

Нужный ряд окон четвертого этажа в самом деле оказался довольно близок. Как раз мой путь вывел во внутреннюю анфиладу, в которой и освещение стало голубоватых тонов. Это так отсвечивал на стены свет с заполненного водой двора. И свет этот… мерцал! Почему, спрашивается, если тут ни ветра нет, ни единой живой души и ничего под ногами не содрогается? Неужели мне сейчас выпадет счастье лицезреть купающихся в водоеме прекрасных нимф?

В существование здесь чего-то прекрасного не верилось совершенно. Поэтому к окну я приблизился, прижимаясь спиной к стенке. Затаил дыхание и только потом, по сантиметру перемещая голову, попытался рассмотреть синеву бассейна.

Поверхность странного водоема и в самом деле рябила, вздрагивая зыбью. И легко просматривалась на громадную глубину. Но сколько я туда ни вглядывался, ничего плавающего, ворочающегося или стремительно мелькающего не заметил.

Зато я вспомнил мир Дикий и тамошние водоемы. И мне стало по-настоящему страшно.

Я отчетливо представил себе чудовищ из Дикого и опять вздрогнул. Вспомнил, как лихо и предельно глупо рисковали Мария, Вера и Катерина, взрывая тех монстров, дразня их и калеча. По всей видимости, здесь таится подобное чудище. И оно время от времени простирает свои щупальца по всему зданию, иначе куда пыль-то делась? И трупы? И прочие остатки разного мелкого мусора?

Долго стоял застывши и пытался хоть что-то рассмотреть. Только и понял, что жидкость по консистенции напоминает подсолнечное масло и рябь проходит с четкими интервалами. Словно неведомый монстр дремал и в этой дреме иногда вздыхал.

Возвращаясь к лестнице вниз, опять вспомнил рассказы девчонок и подумал: «Имелась бы возможность бросить в эту тварь чем-то издалека… Метнуть бы ящик тротила! Вот это была бы забава. А если еще последствия снять на несколько камер, вот это был бы фильмец!»

Наверное, именно эти мальчишеские мысли направили мои ноги не вниз по лестнице, а вверх. И, как чуть позже оказалось, в этом был какой-то резон. Ибо выше десятого этажа щупальца, по всей видимости, не доставали. Начиная с одиннадцатого и пыль казалась нетронутой, и несколько тел валялось, и мебель выглядела вполне себе крепенькой. На последнем, четырнадцатом этаже я посчитал себя в полной безопасности.

Благо еще, что моя паранойя вкупе с предосторожностью заставили предпринять определенные меры личной безопасности. Да и хотелось опробовать свои навыки в демонтаже лифтового троса. Довольно быстро освободил один конец и вытянул его из шахты на внешнюю террасу здания. Там же подхватил несколько угловатых кронштейнов и соорудил из них якорь. Прикрепил его намертво к тросу. Затем залихватски раскрутил этот якорь и забросил на здание через дорогу. Оно было все в портиках, террасах, статуях на фронтоне и на три этажа ниже.

Так что якорь феноменально закрепился среди каменных вычурностей, а с этой стороны я дал ему максимальную натяжку. Еще и пояс приготовил для спуска под наклоном, подложив под него кусок подходящего по профилю железа. То есть подбегай, хватайся и скользи на ту сторону.

И только тогда стал готовиться к забаве. Аккуратно открыл широкое окно, выходящее во внутренний двор с бассейном. Отыскал несколько массивных статуй и поднес их ближе к боевой позиции. Ну и напоследок попытался с большей высоты рассмотреть весь водоем. Квадратный, со сторонами приблизительно сорок на сорок метров, глубина примерно метров двадцать, максимум двадцать пять. Структура жидкости однородная, слишком иссиня-темная. И только в одном из нижних углов резервуара – светлое пятно, словно там снизу подсвечивают фонариком.

«Глаз у него там? Или мозг? – размышлял я, вскидывая статую на плечо и набирая разгон. – Вот бы туда ухнуть максимальным по силе боевым эрги’сом!»

Не могло быть и речи о бесцельной трате невосполнимого запаса. Так что мой первый снаряд можно считать каменным ядром, пущенным из банальной пращи. И я во все глаза всматривался, как он воздействует на маслянистую жидкость.

И очень разочаровался, хмыкая с досадой и вслух вспоминая о еловой жизни и куче шишек в разные, жизненно важные органы. Потому что статуя вошла в неведомую субстанцию, как раскаленный нож в подтаявшее масло. Ни шума, ни всплеска, ни брызг в разные стороны. И первые пять секунд никакой реакции от монстра. Хотя мой снаряд и не пошел на дно, а замер примерно на половине глубины.

Ха! Мало?! Так у меня еще есть!

И я в хорошем темпе идущего на рекорд грозди миров атлета сбросил вниз и остальные четыре заготовленных гостинца. Следом за последним и сам не совсем осторожно наклонился над подоконником, выглядывая наружу. Хорошо, что успел отпрянуть внутрь помещения! Студенистые на вид щупальца уже колотили нервно по стене нижнего, тринадцатого этажа. А когда я показался, сразу несколько этих мерзких отростков устремилось в мою сторону.

Бегаю я хорошо, с тех пор как перестал быть инвалидом. Поэтому рванул так, что, наверное, подошвы задымили. Это меня и спасло. Потому что не столько со спины щупальца настигали – они ринулись мне чуть ли не навстречу с лестничных пролетов нижнего этажа. Монстр заранее просчитал, где находится возмутитель его спокойствия, и отправил туда значительную часть своего трансформирующегося тела. И последний этаж для него оказался вполне досягаем.

Чуть-чуть ему соображения не хватило. Не вспугни он меня своими отростками у окна, я бы там так и стоял, любуясь рассерженным хищником. И наверняка был бы атакован со спины. А так я успел на наружную террасу, ухватился за свой пояс и лихо соскользнул в здание на другой стороне улицы.

И уже оттуда проорал бессильно извивающимся из окон щупальцам:

– Что, съел, образина?! Питайся камнями, сволочь! – Адреналин так и бушевал в крови, очень хотелось выжечь гадкого монстра. – Ну что замер?! Не умеешь бегать?! Ха-ха! Попробуй меня здесь поймать! Тварь безногая…

Окончание последнего слова я проглотил от неожиданного действа. Словно услышав меня и разозлившись, чудовище вдруг всей своей гигантской массой упругого холодца выплеснулось на улицу и буквально вломилось в спасшее меня здание. Звон стекла показал, что не только двери оказались выбиты, но и окна на нижних этажах.

Поминая в сердцах елки, шишки и разных самонадеянных идиотов, я рванул влево по террасе, благо, что простора для отступления хватало. Здания с этой стороны улицы соприкасались торцами и тянулись метров на четыреста до следующей, поперечной улицы. Только вот высотой они разнились, и соседнее возвышалось на два этажа вверх. Следующее, наоборот, было этажом ниже.

Хорошо, когда фронтоны прочные, статуи вмурованы крепко и разные декоративные элементы позволяют ловкому человеку ими воспользоваться для восхождения на стену. Пока я выбрался на соседнюю крышу, несколько щупалец уже скользили рядом с моим импровизированным якорем из кронштейнов. Не дожидаясь их, я помчался дальше. Спрыгнув без труда на следующее здание, я домчался до края его крыши и только там остановился.

А оглянувшись, не удержался от восклицания:

– Ого! – Тянущиеся за мной три толстенных щупальца так и не дотянулись до крыши, на которой я стоял. Они словно в судорогах стали биться по стене. Создавалось впечатление, будто их где-то в спасшем меня здании накрепко прищемили дверями.

Еще более странные вещи творились на улице. Туда с нижних этажей всего ряда домов исчезающими, утончающимися отростками вытекали синие струйки воды. Вытекали, судорожно бились о камень, истаивали и осыпались бесцветной пылью. И постепенно их становилось все меньше и меньше. Побледнели и осыпались пылью и те «руки» водяного монстра, которыми он тянулся непосредственно за мной. А потом и вообще настал момент, когда чудовище перестало за мной охотиться и прекратило попытки вернуться в свою колыбель. А я озадачился новыми вопросами.

Что случилось? Монстр затаился в здешних подвалах? Или прекратил существование, нарвавшись на что-то, для себя крайне ядовитое? Потому что не мог я ему кардинально повредить мозг сброшенными статуями. Или ввиду наступающих сумерек пришла пора баиньки? Но вряд ли время суток имеет для такой образины значение. Тогда – что? И как мне лично удостовериться, что опасность больше не грозит и можно спокойно спускаться на улицу?

Также было интересно: какая часть водяного чудовища бросилась за мной, а какая осталась в бассейне?

Все это выяснить можно было одним способом, осмотрев все перечисленное своими глазами. Недолго думая я поспешил к внутренним лестницам данного здания. И уже здесь, на нижних этажах, утроил бдительность и стал присматриваться к пыли. Получалось, что и сюда на первом и втором этажах втекала жидкая опасность. Но теперь от нее, особенно на первом этаже, остался лишь трехсантиметровый слой бесцветной пыли. Она поскрипывала под подошвами, словно мелкие песчинки канифоли. В подвале, куда я тоже осторожно заглянул, сыпучих останков монстра вообще не было. То есть он туда не «нырял».

Вышел на улицу, шурша ногами по странной пыли. Заглянул в здание, куда опускался по тросу. Не поленился подняться на самый верх. Везде, на всех этажах, – толстенный слой тех самых скрипучих останков. Похоже, что монстр, будучи в особой ярости, не рассчитав сил, слишком далеко удалился от своей берлоги, лишился поддержки «родных стен» или еще чего-то сверхважного, и для него пошла реакция самоликвидации. А может, проглотил нечаянно смертельный для него яд.

Кстати, порошок меня очень заинтересовал. В одном из карманов у меня имелось несколько полиэтиленовых пакетов, прихваченных еще с Земли для забора проб. Вот один из них я и заполнил частично, а потом для надежности еще и в тряпочку плотную завернул. Сразу было видно, что порошок не ядовит, но уж слишком странно выглядел он в разных магических спектрах, следовало его изучить более подробно, авось для чего и сгодится.

В здание «водонапорки» я входил, лелея мечты о том, чтобы оставшаяся часть чудища оказалась мизерной. Тогда с ним легко было бы справиться. Не пойму почему, но слишком уж важной задачей мне показалось окончательное уничтожение данной гадости. Пока она существует в городе, исследовать его очень опасно. А если и оставшиеся бассейны заняты такой мерзостью, то способ известен, изведу быстро. Главное – разозлить и выманить за собой.

И мои мечты оказались с лихвой перекрыты действительностью. Бассейн оказался девственно пуст!

Нет, вру… Или рано радуюсь? Присмотревшись, заметил в том самом углу, где раньше что-то светилось, довольно большую и уже глубокую лужу. И лужа все время довольно бодро увеличивалась.

Все еще подозревая опасность, опустился в резервуар по удобным выемкам в стене, сделанным строителями явно вместо лестницы. А приступив к исследованию растущей лужи, вскоре пришел к восторженному выводу: обыкновенная вода! Настолько обрадовался, что рискнул и сделал пару глотков из набранной фляги.

С минуту постоял, прислушиваясь к себе и ожидая реакцию симбионтов. Но все три Первых Щита и груан словно проснулись и дружно стали вопить: «Давай еще!» За этим воплем прозвучало справедливое напоминание: «И пожрать давно пора! Или ты забыл, что нас пятеро? А кормишь только себя?!»

Пришлось соглашаться, пусть и частично. Выбравшись из резервуара, достал вяленую крольчатину, на ходу поужинал, а заодно и пообедал. Но только взобравшись на башню Пупс, позволил себе выпить еще полфляги. После чего, помолясь и помянув шуйвов, приступил к работе.

Вроде и легкое действо изначально казалось, а полночи на него потратил. Все-таки снять четыре троса, каждый длиной по триста метров, вытянуть наверх и сложить аккуратно в бухты, приделать якоря, а потом и забросить те на крепостную стену – работка утомительная и энергозатратная. Тем более что изначально я чуток ошибся, расстояние от верхней площадки до кромки стены оказалось не тридцать, а полные сорок метров. Чуть плечо у меня не порвалось от усердия.

Отсутствуй у меня сила экселенса, Иггельда и обладателя симбионтов, не справился бы. Особенно при метании якорей. К ним в придачу еще несколько реек стальных и уголков улетело. А ведь это оказалось лишь частью намеченного плана, пусть и величиной в две трети.

Затем пришлось бежать в самый низ и уже по винтовой лестнице в толще стены подниматься на ее кромку. Далее сброс чего надо наружу, в лес, и закрепление того, что полагается, – непосредственно на стене. Плюс сооружение на самой стене этакого возвышения, которое будет удерживать трос на полметра выше парапета. Иначе придется при подъеме тыкаться в парапет головой, и перебираться через него в таком случае неудобно.

Конец одного троса я оставил закрепленным в лифтовой шахте башни Пупс. Его второй конец сбросил наружу. Это будет наш страховочный линь для возможного восхождения по стене на присосках. Мало ли что…

Второй трос я попросту перекинул концами по разные стороны стены, закрепив намертво на самой кромке. Тоже пригодится на запасной случай.

Оставшиеся два троса закрепил жестко концами на стене, а вторые концы сбросил в лес. Из них мы сделаем тот самый подъемник на мускульной силе, который я запланировал. Напоследок прихватил свои присоски и с чувством хорошо выполненного долга скользнул вниз.

Светало.

Не видящий меня Ленька начал убирать сучковатые палки с прохода, еще в утреннем полумраке. Прежде чем помочь ему, я деловито поинтересовался:

– Не подскажете, как пройти в библиотеку?

– Борька! – возопил он. – Зараза этакая! Мы всю ночь не спали, о тебе переживая!

– Знаю-знаю, как вы не спите и с кем! – ворчал я, попадая в его объятия и сам в ответ похлопывая друга по спине. – Как тут у вас, все в порядке?

– Все отлично! Разве что твоя Цилхи всю ночь всхлипывала, все понять не может, почему ты вечером не показался на стене.

– Так уж и моя! – хоть я и фыркнул с апломбом, сердечко один удар приостановило. И тут же признался в самом насущном: – Но вот жрать хочу.

– Так пошли домой! Я, уходя, девок разбудил, чтобы они с запасом наготовили. Небось уже улипахи дожаривают.

– Сам-то чего не поел?

– Дык… позавтракал до рассвета вчерашними остатками и сразу сюда… – Мы уже споро двигались по тоннелю, и друг стал наседать с вопросами: – Колись, что там в городе?

Но мне не хотелось повторно, уже при всех, рассказывать о красотах города и своих приключениях. Поэтому я оговорил с Найденовым те вопросы, которые требовали к себе самого доверительного характера и не подлежали обсуждению при «карапузах». И начал с главного:

– Что будем делать с подругами, когда доберемся в Рушатрон?

Может, мы еще в некоей эйфории пребывали от новизны отношений, но девочки нам нравились, и наши мнения почти сходились: можно будет какое-то время с ними и пожить вместе. Но также единогласно мы решили не потакать нынешним любовницам и ни в коем случае не давать каких-либо твердых обещаний. К тому же я успокоил друга по поводу нежелательных беременностей: обеим девицам я магическим способом перекрыл напрочь шейки маток. Причем сразу же перекрыл, при первом же половом контакте.

Хорошо поговорили, с толком.

После чего последние метры пришлось Лене меня догонять. Ибо мои ноздри уже уловили аромат жарящихся улиток, и ноги сами ускорились, независимо от разума.

Встреча получилась жаркой, все радовались. Ну а Цилхи вообще повисла на мне, словно панда на молодом и гибком бамбуке, и никак не хотела от меня отцепляться. Помогло напоминание со стороны, что Капитан голоден как волк. Тогда я был отпущен, умыт, усажен и от пуза накормлен.

Но, прежде чем приступить к рассказам о моих вчерашних похождениях, я потребовал у Багдрана уголек, рисовальные доски и сделал чертежи простейшего устройства. При этом пояснял, как оно, по каким направляющим и по какому принципу будет двигаться.

Следовало построить этакую дрезину на мускульной силе. Конструкция отдаленно напоминала детский велосипед с педалями прямо на переднем колесе-звездочке. Только колес было еще четыре, и велосипед смотрелся как монорельсовая тачанка. Сидя в ней, следовало с удобством крутить ногами педали и добавочно подтягиваться руками, перехватывая трос. Может, и не так быстро, как хотелось бы, зато надежно, по сравнению с присосками. Как говорится, с полной гарантией и надлежащей страховкой. Вдобавок человек, находящийся наверху стены, мог помогать при подъеме, подтягивая тележку страховочным тросом или лианой. Нам еще следовало попробовать и выбрать, чем и как лучше.

Предназначалась конструкция для движения по двум туго натянутым тросам, подъем которых обязан быть не круче тридцати пяти градусов. При имеющейся длине всех тросов мы укладывались в расчеты феноменально. А все колеса для дрезины на одного человека делались из панцирей улипах.

Затем поведал о приключениях. Еле справился с этим, как сразу, расслабленный пищей и обильным питьем, отправился отсыпаться. Рухнул на кровать, вырубаясь еще на лету. Меня не разбудили даже прилегшая рядом Цилхи, а потом и начавший работу Багдран.

Спал я до обеда, во время которого мы приступили к коллегиальному обсуждению предстоящих планов. Эулеста больше всего поражалась отсутствию в городе разных специй и долго хранимых продуктов:

– Как же они здесь, в убежище, сохранились? – вопрошала она.

– В этом помещении не было доступа воздуха, – пришлось давать очевидные для меня пояснения. – Поэтому ничего не портилось. Даже вон родник огородили с невероятным тщанием, чтобы излишняя влага сюда не проникала. А в городе только и годится в пищу, что окаменевшая соль.

– И мы сразу пойдем убивать водных монстров? – предвкушая «развлечение», поинтересовался Руд.

– Скорей всего. Уж слишком большую опасность они представляют. Вот сейчас поколдую немного над взятым на пробу порошком, может, он нам поможет в этом благородном деле.

– А если сделать тележку сразу двухместной? – внес предложение Багдран.

– Вряд ли такое уместно. Излишняя тяжесть может привести к чрезмерному провисанию тросов, а в итоге и к перекручиванию их. Не стоит излишне рисковать, лучшее – враг хорошего. А для отдельного спуска-подъема груза мы на стене соорудим барабан и легко вытянем наверх груженую повозку без человека в ней.

Ну а мой товарищ подсказал, как производить проверку на выживаемость с помощью живых существ:

– Можно будет прихватить с собой для наблюдений несколько улипах. На них опробовать воду бассейна, да и вообще иных влажных мест. Если отыщем. А вот парочку сколопендр надо прихватить для наблюдения за ними на гребне стены. Убьет ли их зеленоватое мерцание? Да и в самом городе могут отыскаться такие места, где опасное излучение отсутствует. Вот прихваченные зверушки и станут нашим катализатором имеющейся опасности.

Все правильно, моя вуаль Гимбуро может оголить человека если не полностью, то местами. Она все-таки не предназначена для создания плотного кокона. В идеале лучше вообще повредить источник угнетения всего живого, но если мы его не найдем, то придется отыскивать максимально надежные средства защиты. И разные насекомые-улитки изумительно подходят для этого дела.

Эулеста оказалась недовольна новыми заботами по натяжке канатов и строительству тележки:

– Получается, мы даром мучились, делали присоски, тренировались как проклятые и нарабатывали навыки? Не лучше ли все-таки подниматься до определенной высоты, а уже последние сорок метров преодолевать с помощью имеющегося троса?

Что уж там говорить, имелся в ее словах резон. И, если бы нам только один раз следовало подняться в город и уже не возвращаться в лес, мы так бы и сделали. Но я предвидел, что ночевать нам придется в данном арсенале, а кое-кому и дважды, а то и трижды подниматься с грузами на стену. При таком раскладе дрезина как средство доставки становилась бесспорным лидером. Когда я это объяснил, со мной, в общем, согласились. Тем более что подъем на присосках мы оставили как резервный и как необходимый при особых обстоятельствах.

Цилхи молча соглашалась со всеми моими рассуждениями и доводами. Сама при этом даже дополнительных вопросов не задавала. А так как вторая часть дня была мною объявлена выходной, то мы занялись заготовкой и готовкой пиши. Да я поколдовал со своими умениями над собранными останками водяного монстра. Опыта и теории не хватало, но по размышлении получалось, что, посыпая этим порошком опасное щупальце, можно его от себя как минимум отпугнуть. Потому что монстр при этом явно получит нечто в виде ожога. Но пока мои выводы базировались лишь на голом знании химии. Требовалась проверка на практике.

Отломанный кусок прозрачного вещества, которым были залиты подвалы дворца, я покрутил перед носом минут пятнадцать, покрутил, да так ничего толком и не высмотрел. Не то упругое стекло, не то разновидность бесцветного янтаря. Та еще загадка, для которой нужны ученые умы и новейшие лаборатории. Потому и отложил вновь в карман для исследований в далеком будущем.

Еще одно полезное дело успели сделать все вместе: уже перед самым сном немножко повозились с инструментарием, отбирая нужный материал и делая первые заготовки для тележки-канатоходца.

Ну и сам сон предварялся обильными ласками, которыми моя любовница наградила за подвиги в прошлые сутки. Льнул я ей навстречу вроде охотно и с удовольствием, но сам не мог не задумываться о наших отношениях. Уж слишком они противоречиво складывались и неоднозначно. Вроде девица по характеру явная змея и сучка зловредная. А все равно какая-то нездоровая страсть к ней разгорается и нервное вожделение влечет. Вроде слишком молода она по возрасту, как мне раньше казалось, а сейчас вот воспринимаю ее как опытную и зрелую женщину. Раньше мне и в голову не приходило войти в близкие отношения с Цилхи, а сейчас вот задумываюсь, что мы с ней будем делать в будущем.

А почему? Уж не поддался ли я какой магии приворота? Или зельем меня опоили? А может, действие какого-то талисмана рассмотреть мне никак не удается? Все-таки даже на голой красотке оставалось пяток браслетов, пяток колец, сережки, две заколки в волосах и толстая цепочка из невзрачного металла, сделанная в виде колье.

Будь мы тут совершенно одни, я обязательно заставил бы девушку все с себя снять, еще и осмотрел бы каждое украшение отдельно со всем тщанием. Только после этого спал бы чуть спокойнее. А так мы постоянно находились поблизости от остальных ее родственников. Несмотря на все двери, поставленные между комнатами, наши возгласы и стоны фривольного толка доносились до Багдрана и Руда, которые спали непосредственно в мастерской-кухне.

Про Леню, который вообще доводил Эулесту до жутких по громкости стенаний, совсем не упоминаю. А ведь они разместились в средней комнате и хоть немножко, но нас заглушали. И все равно, наверное, нас было слышно. Какой пример мы подаем младшему поколению? Тоже актуальный вопрос…

Так и уснул, не сделав строгих для себя выводов и не сформулировав конкретных определений.

Утром у меня опять нашлись силы для ласки упругого и податливого тельца. Хотя мы на этот раз все сделали быстро и почти тихо. Потому что кто-то в кухне уже хозяйничал, готовя завтрак на всех.

Оказалось, что невмоготу больше было спать Найденову. Вот он и взялся спозаранку за готовку. Эулечку свою заставил помогать, ну и парней впряг в работу. Сам старался двигаться на цыпочках, шикая постоянно на помощников:

– Не шумите! Пусть Капитан выспится!

– Благодарю за заботу, – усмехнулся я, входя на кухню. – Выспался отменно! Ну а под такие запахи хочешь не хочешь, а на ноги вскочишь. – Под конец своей краткой речи не удержался от пафоса: – Тем более что нас ждут великие дела!

В самом деле, ждали. Но не столь великие, как дюже тяжкие. Оба троса натянуть, да еще до состояния гитарной струны, оказалось адским трудом. Плюс к этому кучу веток срубить пришлось, которые нам мешали по линии натяжения нашей канатки, как ее просто и непритязательно окрестил Леня.

Домой возвращались все впятером в сумерках, буквально убитые и изможденные.

Багдран, занимавшийся весь день постройкой тележки, встречал нас с готовым ужином и коротким вопросом:

– Ну как?

Его родственники могли только мычать и постанывать, поэтому отвечал я. И тоже коротко:

– Натянули. Если к утру не ослабнет, можно подниматься.

– И у меня почти все готово! – похвастался парень, чем поразил не только меня. Казалось, что строительство дрезины и завтра будет продолжаться уже всеобщими усилиями. – Вот, смотрите! Осталось только по мелочи закончить, мне на час-два работы.

Разглядывая нашу колесницу, я не поленился на заслуженные слова похвалы для нашего Кулибина. Ему в самом деле полагалось присвоить титул мастера Золотые Руки. Все мною задуманное у него получилось прочно, ладно и даже чуточку лучше, чем я это себе представлял. Самое главное, что все изделие весило очень мало, не более двадцати килограммов. Что при отсутствии у нас легких сплавов являлось феноменальным результатом. А указанные парнем недоделки в самом деле оказались мелкими, на час работы.

Багдран за ночь глаз не сомкнул, доводя свое изделие до высшего уровня надежности, прочности и безотказности. И после завтрака даже обиделся, когда ему предложили лечь и выспаться:

– Ага! А вы без меня проведете испытание?! Фигушки! Понимаю, что Бармалей поедет на стену первым, но я – вторым! Это мое полное и безоговорочное право!

Пришлось согласиться, тем более что я заметил легкий кивок Найденова. Правда, Цилхи попыталась что-то возразить, напирая на свою особую близость к телу Капитана:

– Братец, ты слишком устал, можешь уснуть сразу во время подъема. Так что второй придется подыматься мне, как человеку, наиболее подходящему для опытов с вуалью Гимбуро. Ибо Бармалей меня знает лучше, чем вас всех вместе взятых…

– Ну и меня – не меньше! – перебила ее Эуля язвительным тоном. – И уж если рассуждать о первенстве предпочтений…

– Все уже решено! – остановил я начинающиеся препирательства. – Вторым поднимается Багдран. На его сонном теле проверю защиту вуалью, а потом крикну, кто пойдет следующим. Отправляемся.

Подхватив части нашего разобранного пока устройства, запасы пищи и воды на два дня, мы тщательно заперли наше жилище и поспешили к канатной дороге.

Опасения мои оказались напрасны: тросы если и провисли, то несущественно. Так что вскоре поставленная «на рельсы» тележка была готова к своему первому подъему. Пока я забирался в нее и, раскачиваясь, пробовал остойчивость, Багдран все метался вокруг меня, подсказывая и консультируя. И напоминая, как пользоваться экстренными тормозами.

Но когда я уже собрался начать подъем, парень подпрыгнул вверх чуть ли не на метр и хлопнул себя по лбу ладонью. И воскликнул при этом:

– Миллианцуни! – да так громко, что даже я испугался, вращая головой во все стороны и пытаясь сообразить, с какой стороны на нас движется беда.

Оказалось, что крик сей, если сравнивать его с земным аналогом, означает «Эврика!». То есть наш молодой гений опять додумался до чего-то феноменального. И когда он разложил нам свою идею по полочкам, стало странно, почему мы сами до этого раньше не додумались. На эту тему весьма верно высказался Леонид:

– А все гениальное – просто! Но уже после того, как будет объявлено или использовано другими.

Наш Кулибин предложил задействовать третий трос, который сейчас свисал по обе стороны стены, как основной линь для создания противовеса. Того самого, который используется в системе лифта. То есть к другому концу троса надо привязать груз да и сбросить его в сторону города. В зависимости от массы противовеса получается тяга, которая будет аннулировать тяжесть тележки и крутизну подъема. Да и противовес может быть в виде банального мешка с песком или связки из полезного для нас груза. Лепота!

Имелась одна тонкость: высота стены – сто сорок метров. А длина нашей канатки – почти триста. Но и это затруднение младому гению оказалось нипочем:

– Когда первый груз на той стороне касается земли, человек на кромке стены цепляет второй груз, а в конце – и третий. Для облегчения работы на стене я построю там несложный барабан, его тяговый трос захлестнет всего один раз. И с рукояткой этого барабана справится даже маленькая девочка.

Так как он непроизвольно глянул на сестру-двойняшку, то Цилхи не выдержала:

– Если уж настолько маленькая, то как она подвесит к тросу мешок с песком?

– Это я так, к слову, – отмахнулся от нее наш мастер-затейник. И уже ко мне: – Поэтому тебе придется меня вытягивать хотя бы частично подобным образом. Ибо я буду подниматься с грузом нашего железа для барабана.

– Там, наверху, нет мешков с песком, – угрюмо напомнил я. – Там вообще ничего не осталось лишнего.

– Вытянешь! Ты же сильный! – возмутился парень вполне справедливо и с такой уверенностью, что мне оставалось только покорно вздохнуть и начать подъем.

При этом и я кое-что с собой из железа поднимал, щедро загруженное мне в багаж. Но ворчи не ворчи, а двигаться надо. Да и, по большому счету, крутить педали оказалось не так сложно. Крути да руками чуть себе помогай, подтягиваясь по тросам. Медленно вроде получалось, но все же в целом быстрее, чем когда я взбирался с помощью присосок. Раза в полтора раньше наверху оказался. А если начнет действовать система противовесов? Не подъем получится, а сплошное удовольствие.

Только вот пока эта система не начала действовать, пришлось именно мне корячиться и тягать, напрягая жилы, надрывая мышцы. Вначале раскрутил напрасно зажатый ранее трос. Затем вытащил его наверх. Прикрепил к нашей дрезине. Помалу стравливая, опустил транспорт к команде. Малость не рассчитал в финале, чуть не упустив резко возросший груз: тележка плюс бухта троса. Хорошо, что небольшой противовес все-таки подвесил заранее, скинув его в сторону города.

По той же причине первый груз пришлось удваивать: два мешка с песком. Ну и пришлось вытаскивать Багдрана, помогая ему подниматься с солидным багажом железа и прихваченных инструментов. Когда парень оказался наверху, первым делом последовало обследование его организма. Причем было заметно, что состояние Багдрана ухудшается. Да и он сам сразу же признался:

– Что-то я слабеть начал. Словно не одни сутки на ногах без сна, а все трое.

Но, как только обернул я его вуалью Гимбуро, наш мастер ожил и вновь обрел трудовой энтузиазм. А у меня будто камень с души свалился – теперь можно и остальных смело проводить в город.

Наш мастер несколько минут полюбовался на виды Пупсограда, отметил для себя вехи моего приключенческого маршрута и споро занялся созданием барабана. А вот мне предстоял сложный выбор: кому разрешить первому подняться на стену? Судя по стоящему между сестер Найденову, те явно о чем-то постоянно спорили. Как бы не подрались! Поэтому разрешил подниматься Руду. Он легче всех, с ним удалось поднять мешок с песком.

Да и для меня юноша оказался подспорьем. Уже с ним вдвоем мы вытащили очередные два мешка с балластом и оставшееся железо. К тому моменту Леня приструнил все-таки Эулесту, а может, прельстил коротким пребыванием наедине, но к нам поднялась уже и Цилхи. Ее, как и Руда, постарался завернуть с особой тщательностью в свою пресловутую магическую вуаль. Как говорится, дети и женщины – наше все!

И тем более удивительным показалось мне поведение старшей в квартете Свонхов. Она, как только оказалась на стене, бросилась к внутреннему парапету и стала выражать свои восторги по поводу увиденного. Еще и вопросами меня засыпала, интересуясь, что, где и как.

Минут пять я за ней внимательно, со все увеличивающимся изумлением наблюдал. Но никакой слабости или угнетенного состояния не заметил. Потом все-таки не выдержал и спросил:

– Эуля, как ты себя чувствуешь?

– Отлично! – выдала она, даже не взглянув на меня и тыкая пальцем в башню Пупса: – Туда можно легко по тросу перемахнуть.

– Сюда смотри, на меня! – не слишком деликатно развернул я девушку в обратную сторону. – Прислушайся к себе и скажи: насколько стало хуже твое состояние?

– Да ни насколько! Честное слово, нормально все со мной! – утверждала она с круглыми глазами. – Понимаю, что тебя удивляет то самое зеленоватое мерцание. Но ведь люди-то разные, не на всех одно и то же колдовство действует одинаково. Тем более что я всегда была особенной в семье. Вспомни, ведь я вижу серые всплески у основания стены.

Это она заявила, с вызовом глядя на Цилхи, насупившуюся и закусившую губу. Неужели все это притворство? И все ради попытки доказать свое старшинство в семье и право командовать? Но ведь и в самом деле, сколько я ни присматривался, не видел тех негативных изменений, которым сразу же здесь начинали подвергаться ее братья и сестра. И почему, спрашивается? Кто знает…

Так что лишь пожал в недоумении плечами да поспешил на помощь Руду, который заканчивал опускать дрезину вниз. Оставалось нам для полного счастья и полного комплекта поднять наверх моего заждавшегося в одиночестве друга.

Как ни странно, но Найденову, поджидающему транспорт, пришлось отбиваться от атакующих его варанов! В последние дни мы совершенно расслабились и ничего не опасались со стороны агрессивной фауны. Умные животные нас избегали десятыми дорогами, даже на глаза никто не показывался. Уж на что медлительны улипахи, и те все дальше и дальше мигрировали от нашего тоннеля. Перестали попадаться кролики и тетерева, даже сколопендр, обычно вездесущих и наглых, для предстоящих опытов пришлось выискивать сравнительно долго.

А тут вараны, без всякого звукового сопровождения из глоток шакалов, бросились атаковать моего друга. Хорошо, что бросились по одному, по два, поскольку их колонна была слишком растянутой. И хорошо, что пара имитаторов из их компании, повторяющих рык тираннозавра и координирующих действия своих подельников, затерялась где-то в иной стороне. В противном случае стая оказалась бы гораздо опаснее для человека. Да и сам Найденов оставался начеку, посматривал по сторонам, а не только с вожделением пялился на канатную дорогу. Это позволило ему отбиться в первые самые опасные моменты.

Опасаясь за товарища и толком не видя всего участка леса за густыми кронами, я не стал мешкать, а скоростным способом спустился по тросу, как заправский альпинист. Благо, что вниз – это вам не вверх. Главное – это нечто правильное под руками иметь, что позволяет притормаживать при спуске и при этом руки не обжигает до костей.

Успел вовремя: к месту схватки вышли шакалы и после первого их рыка вараны повалили из глубины леса сплошным потоком. Но мы уже отбили второй вал и успели забраться в нашу дрезину. Пусть и перегруженная, она не развалилась, и нас, машущих вовсю мечами, чуток подтянули наверх. На высоте метров пяти мы остановились для некоторого размышления. Можно было двигаться дальше, но тут сразу два сомнения возникало: перегруз и странная активность варанов.

Обнаглевшие зубастики под регулярные рыки «а-ля тираннозавр» бросились целенаправленно грызть дерево в местах крепления к нему тросов. Толстенное, оно лежало поперек, опираясь раскинувшимися концами на два огромных ствола секвойи. Вроде бы никак перегрызть у них не получится, по крайней мере работы не на один час, но даже небольшое ослабление одного из тросов поставит крест на безопасном использовании нашего транспорта.

– Может, ты их искоркой шуганешь? – предложил Найденов, озадаченно рассматривая копошащееся внизу стадо обозленных хищников. – А то эти твари тоже слишком умными кажутся.

В самом деле простые животные себя так не ведут. Оба имитатора вообще по всем показателям смотрелись как полководцы. Стояли парой в отдалении, на взгорке, да порыкивали на своих подчиненных, попутно пытаясь запугать и деморализовать нас.

Но не успел я выбрать метод действия против них, как из крон на нас стало пикировать здоровенное летающее существо, очень напоминающее гарпию. Но если земная разновидность этого воздушного хищника чуть превышает один метр, то спешащая к нам птичка имела длину тела не менее трех метров. А размах крыльев, наверное, и всех двенадцати метров достигал. Такая туша, упади она на нас, банально развалила бы наше устройство на части.

Так что мне ничего не оставалось делать, как послать навстречу твари таранный удар, усиленный минимальной искоркой эрги’са. Гарпия врезалась в мой подарочек, словно в невидимую бетонную стену, и опала вниз комком окровавленных костей и перьев. Ну и вторую искорку, но уже взрывного свойства, я послал в ревущих шакалов. Может, и следовало сдержаться, но меня уже достали эти жуткие звуки.

Взрыв получился небольшим, но орущим полководцам для упокоения хватило. Они даже не погибли, но ранения получили значительные и стали с поскуливаньем отползать в сторону ближайших кустов. Тогда как действия варанов тоже резко изменились: зубастики отпрянули от места событий метров на пятнадцать в стороны и замерли в ожидании. Ну разве что продолжали нас сверлить слишком озлобленными взглядами.

– Вряд ли отыщется смельчак, оспаривающий мое мнение, – пустился Леня в рассуждения. – Но эти зверушки намного умней, чем их аналоги, с которыми мы встречались раньше.

– Ну да, – согласился я с ним. – Тем более что они не сами действуют, а в тандеме с гарпией. Но хуже всего, что они не унялись и разбегаться не собираются. Еще кого-то ждут.

– Думаешь? И этот кто-то – большой или быстрый?

– Неважно, какой, главное – сколько. Лишь бы их не оказалось слишком много.

– Туго с энергией? – посочувствовал с досадой друг.

– Не то слово! Всего двадцать процентов осталось. Экономлю до безобразия, а…

Пока жаловался, просматривал личное хранилище и обратил внимание, что оно как-то странно выглядит. Словно часть энергии начала утечку и сместилась чуть в сторону… Хм? В сторону кармана?.. Присмотревшись тщательнее, понял, что некий неучтенный кусочек энергии то ли сместился, то ли застрял в каком-то предмете. Не прекращая тщательно присматривать за окружающим нас лесом, я с некоторым недоумением полез в карман и достал оттуда тот самый кусочек неизвестного мне прозрачного материала, отломанного в подвалах дворца в Пупсограде. Прикинул застрявшую в нем энергию: процента два от моих запасов, будь резервуар полнехонек.

Не веря собственным ощущениям, попробовал вынуть эти два процента в виде эрги’са, обволакивая его привычным шариком малой иллюзии. Получилось! Обломок остался пуст, а я с готовым для атаки смертельным снарядом в руке.

Но не бросать же его в скопище варанов! Поэтому я, скорей не совсем осознанно, упрятал эти два процента в свое левое плечо. Дальше они сами «булькнули» в личное хранилище.

Посматривающий на меня Леня не выдержал:

– У тебя такой вид, словно ты поменял только что сердце и печень местами.

– Ну-у… – протянул я несколько отстраненно, пытаясь понять, что и как произошло во время произведенных манипуляций с энергией. – Если приводить правильные аналогии… то так оно и получится. Только правильнее будет сказать, что я вдруг со стороны взял и влил в себя литр свежей крови.

– А я так смогу? – вспомнил о своем симбионте Найденов.

– Не-а! У тебя каналы не той системы и совсем иной емкости. Вот если бы ты был уже обладателем Второго Щита… Да и то лишь единицы из сотни Двухщитных могут оперировать подобными энергиями.

– Но резервуар-то во мне есть?

– Мм? – раньше я как-то никогда и не задумывался над этим вопросом. – По идее – должен быть. Хотя патриарх Фрейни о таком ни слова не упоминал. Но толку с того, что он у тебя есть? Старикан утверждал, что лишь хозяин своей личной энергии может ею распоряжаться при должном умении. Да ты же сам слышал все его наставления, забыл, что ли?

– Ха! Я тогда уже дремал от усталости. В подспудной памяти оно, конечно, все уселось, только вот заглянуть туда сложно… Но я к чему говорю: раз я обладатель Первого Щита – во мне энергия обязательно скапливается. Вопрос: как ее оттуда достать и передать в твое пользование? Может, ты бы сам смог до нее «дотянуться»?

На такой вопрос мне оставалось лишь мысленно присвистнуть: «Отличная мысль! Надо было давно попробовать! Но сам не додумался почему-то… А теперь не до того…»

Потому что наша высокоинтеллектуальная беседа оказалась грубо прервана появлением нового действующего лица. Точнее, не столько лица, сколько морды! Да такой морды, при виде которой жертва дышать перестает. Ибо на место событий прибыл главный босс, как выражаются в компьютерных играх. Да такой, что по сравнению с ним гарпия – птичка колибри, вараны – жалкие тараканы, а матерый кабан, убитый мною в первый день попадания в этот мир, – не более чем забавный хомячок. К нам притопал натуральный доисторический, во плоти и крови, тираннозавр.

Но вначале он мне показался искусной иллюзией. Уж слишком беззвучно он передвигался по лесу. И не ревел, как не так давно шакалы, сейчас продолжающие отползать с поскуливанием. Зато я отчетливо рассмотрел, как вминается под весом гигантской туши грунт, а потом и расслышал небольшой треск растираемых в пыль сучков и мелких веточек.

Вышел босс с иной стороны, непосредственно от города. Словно специально ходил туда полюбоваться нашей канатной дорогой, а потом уже по ней прошел к нижней точке ее крепления. И когда мы уже могли четко рассмотреть друг друга, замер от нас метрах в двадцати. После этого шакалы перестали скулить, а все вараны вопросительно повернули головы в сторону своего атамана. По крайней мере, у нас сложилось именно такое четкое понимание ситуации.

Ну и Леня вполне логично обеспокоился, шепча мне подрагивающими губами:

– У тебя для такой туши хватит эрги’сов?

– Как бы должно и на пятерых таких хватить, – пробормотал я. – Но мне не нравится его слишком оценивающий взгляд… И если это чудище разумно, то оно может иметь некую защиту… А то и сам атакует какой-нибудь гадостью…

Тираннозавр рассматривал нас слишком уж пристально. А в свете происходящего вараны теперь казались хорошо обученными собаками при опытном пастухе. Но сразу же возникал закономерный вопрос: чем питается этот пастух? С его гигантскими зубами и непомерным аппетитом ежедневная корова в виде главного блюда покажется выдержанной диетой. Такой представитель давно вымерших динозавров две коровы схарчит и не подавится.

Ну и самое неприятное, что я рассмотрел на монстре из мелового периода Земли, – широкий пояс. Он не сразу бросался в глаза по причине идентичного с кожей материала. Иначе говоря, страшилище скорей всего использовало кожу себе подобного экземпляра. Нечто подобное тоже вытворяли каннибалы Земли, обвешивая себя зубами и скальпами съеденных товарищей по племени и делая мешки из кожи и жил своих гастрономических пристрастий. Что находилось в поясе, не просматривалось, но какого-либо оружия не было, тем более стального. В маленьких передних лапах тоже никакой дубины не торчало. Да и зачем такому дубина? Коль он все свои проблемы может решить зубастой челюстью или ударом бронированного хвоста.

– Но чем же он, вернее, кем все-таки питается? – нервно вопрошал аналогично рассуждающий Леня, не надеясь на мой ответ. А я уже думал о другом:

– Если рассуждать логически, то и ранее нами виденные вараны с шакалами имеют своего босса. Тогда почему он нам на глаза не показался? И почему мы его следов не видели ни разу?

– Он мог погибнуть, а стая осталась сама по себе…

– Угу. А мог благоразумно убраться с нашего пути и остальным приказать нас не беспокоить. Проверил боевую мощь и отступил.

– Но у него не было такой гигантской гарпии в команде, – рассуждал мой друг, лишь бы не молчать. – То есть местный босс – явно ниже рангом этого.

– Не факт… Но вот чего эта сволочь на нас смотрит? Тугодум, что ли? – Бездействие монстра меня не просто нервировало, а даже стало приводить в бешенство.

Я ощутил в себе желание не экономить с силой эрги’са, отправить в полет заряд процента в четыре и наконец-то кардинально разрешить затянувшееся противостояние. Уже и правой рукой потянулся к левому плечу, как вдруг озадачился очевидным: «К чему такая спешка? Разве меня кто-то атакует? Почему же я тогда так злюсь? Неужели это следствие постороннего, ментального давления на меня? – Я тут же напряг силенки активно бодрствующих симбионтов да знания экселенса, выставляя вокруг себя всевозможные магические щиты. – О! Сразу полегчало! А что это значит?.. Что пора начинать переговоры?..»

Вроде нелогично: меня провоцируют на атаку, а я начну переговоры с грозой всего живого. Так ли поступают истинные дипломаты? Но почему бы и нет? Вот и я усилил свой голос, сопровождая его зрительными образами в ментале, знакомыми мне при общении с когуярами:

– С чем пожаловали, уважаемый? Или к вам лучше обращаться «уважаемая»?

Леня на меня покосился, конечно, как на душевнобольного, но ни слова с его уст не слетело. Зато от представителя вида динозавров донесся вначале озадаченный рык, а потом, на его фоне, и ментальное общение пошло, переводимое примерно так:

– Неужели ты можешь общаться со мной и понимать мою мыслеречь? – Существо явно проигнорировало мой вопрос о своей половой принадлежности. Да мне было и начхать!

– В этом нет ничего удивительного, – старался я не выказывать своего возбуждения от происходящего. – Многим разумным доступен подобный способ общения.

– Неправда. Твои соплеменники, жившие здесь в древности, не умели общаться с детьми природы. Хотя вы внешне сильно отличаетесь от своих древних предков.

Спорить не было смысла, в самом деле мы кардинально отличались от пупсов.

– Да и ты никак не смахиваешь на невинное дитя природы.

– Иначе нам не выжить в борьбе с вами, – неведомо почему стал злиться босс местной зубастой и клыкастой братии.

– А разве мы с тобой боролись? – спросил я, тыкая рукой в комок костей и перьев, оставшийся от гарпии. – Это твои подопечные напали на нас. Зачем и почему?

Тираннозавр сделал паузу, затем попытался резко сменить тему разговора:

– Вы хотите оживить умерший город? – но меня таким не проймешь:

– Чем конкретно ты питаешься?

– По всему миру действует закон, запрещающий проживание в городах! – упорствовал мой странный, мягко говоря, собеседник.

– Судя по твоему поясу, ты пожираешь себе подобных! – не спросил я, а сделал обвинение констатацией факта. – Так что при чем тут какие-то запреты?

Мне показалось, что чудище несуразно сглотнуло, пытаясь подавить подступившую тошноту. Чавкнув несколько раз зубастыми челюстями, оно весьма экспансивно возмутилось:

– Ты за кого меня принимаешь, чиди?! – Насколько я понял по смысловому ряду, словом «чиди» он называл пупсов, известных мне по фрескам, мумиям и панно. – Мы не едим себе подобных особей! Мы вообще мясо не употребляем, как наши… – Последовал образ кабанов, варанов и шакалов. – А пояс у меня из собственной кожи, которую мы меняем раз в год в обязательном порядке.

Мне послышалась обида в тоне гигантского монстра, оказавшегося вдруг вегетарианцем. Честно говоря, подобное в голове не укладывалось. Ящеры?! И вдруг – вегетарианцы?! Да невозможно такое! Эти туши просто энергетически не протянут долго, не поглощая тоннами высококалорийную пищу, полную белка и протеина.

Но, с другой стороны, и наша с ним вся беседа скорей походила на горячечный бред ушедшего в запой дегенерата.

Так что я на всякий случай окрасил ответную фразу извиняющимся тоном:

– Не знал. Но чем же ты тогда насыщаешь такое огромное и энергозатратное тело?

– Мы выращиваем несколько видов злаков и специальные овощи. При попадании в наш желудок они расширяются от желудочного сока десятикратно, и получаемой в итоге энергии, силы и бодрости хватает на все.

Я пытался присмотреться к ауре этого странного разумного существа, ибо волк, перед тем как съесть ягненка, тоже может философствовать, утверждать, что мяса он не ест. При этом вполне искренне добавляя: «Не ем-с!», а в уме добавляя: «Только глотаю-с!» Аура тираннозавра выглядела как переплетение языков высокого пламени в костре. Вроде все сполохи и свечения сияли одним цветом, только разной насыщенности, и понять, врет ли мне чудовище или говорит чистую правду, казалось нереальным.

Но, раз диалог ведется, следует получить как можно более полную информацию о данном мире. Вот я и засыпал его вопросами:

– А отчего вымерли все чиди в глубокой древности?

– Они нарушили законы отношений с детьми природы и были наказаны нашими богами.

– И что, нигде-нигде не осталось живущих чиди?

– Поговаривают, что некоторые сообщества выжили на третьем континенте Севера. Но и там они не живут в городах своих предков. В городах навсегда поселилась Смерть.

– Неужели все города идентичны этому?

– Этот город считается средним по размеру. Есть гиганты, занимающие такие пространства, как эта долина. Есть совсем маленькие.

– И все целехонькие, не разрушенные? – поразился я воистину непредставимым мегаполисам, которые выстроили когда-то пупсы.

– Есть и с рухнувшими при землетрясениях стенами, но даже на руинах таится погибель всему живому.

– Но если древние чиди настолько тотально отгораживались от детей леса и от самого леса, то где они брали продукты питания? Что помогало им выживать в замкнутом пространстве?

– Они занимались охотой, уничтожая наших собратьев. Причем часто это делали не от голода, а для развлечений. Их летающие платформы собирали кровавую дань не только с леса, но и с просторов океана, рек, заболоченных пойм и озер. А наших травоядных братьев-гигантов вообще извели всех до единого. Ну и существуют легенды, что главные поставки продуктов в города чиди шли непосредственно от их небесных покровителей.

В произнесенных пяти предложениях содержалось самое главное о цивилизации пупсов-чиди. Оказывается, эти гротескные пухлые коротышки обладали невероятными возможностями. Одни только летающие платформы чего стоили. Они же уничтожили на данной планете всех гигантских диплодоков и, похоже, вплотную приблизились к полному геноциду всего живого. А учитывая, что все здесь живое обладает некими (как минимум!) зачатками разума, то системы контроля данной грозди миров пошли на беспрецедентный шаг. Уничтожили пупсов, чтобы дать остальным существам шанс на выживание и развитие.

А может, и какая иная трагедия в этом мире случилась, о которой жители леса толком и знать-то не могут ввиду своей полной отдаленности от оставшейся в городах культуры. Легенды же со временем трансформируются до неузнаваемости.

Так что данный мир сразу можно считать уникальным во всех отношениях. Вряд ли нечто подобное существует в иных системах. Теперь бы только понять, с какого бодуна Сумрачная звезда мира Габраччи – или его Сияющий Курган, расположенный на Небесном плато? – забросили нашу группу именно сюда? Случайно? Или с особым умыслом? Чтобы нас витиевато уничтожить? Или для проверки собственных наказующих постулатов? А может, у нас некое задание имеется, которое не сумели вдолбить в наши непонятливые головешки во время десантирования?

Но что мне лично больше всего понравилось – упоминание о неких централизованных поставках продуктов в города пупсов. Значит, имелись некие иные миры с пупсами, где и находилась основная производящая пищу промышленность. Потому что развитая, извращенная достатком цивилизация никак не сможет довольствоваться в питании только плодами своей охоты. То есть порталы обязательно были, и, скорей всего, они остались в городах.

Другой вопрос, что эти порталы могли находиться в тех самых подвалах, нынче залитых прозрачной субстанцией. И как раз дворец как эпицентр городской жизни в нескольких районах подходит для этого больше всего. Раз уж некие сверхъестественные силы вмешались в процесс наказания чиди, то они постарались жестко, намертво перекрыть и все каналы, по которым могли просачиваться обитатели из иных миров-поставщиков.

Но я также прекрасно знал, что официально существующие в мире порталы для всех – это лишь ничтожная часть из всего великолепия лазеек в иные миры. Еще есть порталы, которые вижу я (и такие люди, как я). Их я могу в большинстве использовать, но не могу покорить некоторые из них, пожалуй, самые важные и ценные. Ну и есть Грибники, или Связующие (как их обозначил Священный Курган), которым подвластны буквально все пути-тропинки между мирами.

«А вот и не все! – вспомнил я сложности Тамихана, которые не позволяли ему явиться в мир Габраччи в любой избранной точке. – Но это пока загадка не для моего ума».

Тем более что тон общения разумного динозавра стал строгим, монстр явно перешел к допросу с пристрастием:

– Я ответил на твои вопросы, теперь ты отвечай. Кто вы такие и откуда тут взялись? И не вздумай мне врать! Я это сразу замечу!

Эх, дядя! Такой большой, а многих тонкостей, пригодных для обмана любого детектора лжи, не знаешь. Но мне пока врать не приходилось, скорей я говорил истинную правду, подправленную в угоду последним деталям полученной информации:

– Честно говоря, мы вообще не из вашей грозди миров, если ты понимаешь глобальность этого понятия. Мы очень-очень издалека, – чистейшая правда, ибо нас тут двое, и мы с Земли. – А попали мы сюда благодаря все тем же божественным силам, которые опекают ваш мир. Это они нас сюда забросили. Задание для нас еще не совсем четко сформулировано, но скорей всего оно – банальная проверка здешних «картинок», вероятно, и наблюдение за нашими действиями ведется. Мы как бы исследователи, которым самим неинтересно и не резон здесь долго задерживаться. Поэтому мы постараемся уйти отсюда как можно скорей. Возможно, что уже завтра нас здесь не будет.

Тираннозавр глядел на меня с прищуром и словно с угрозой, пощелкивал иногда зубами. Но, кажется, поверил, потому что перешел к иному вопросу:

– Почему вы осмелились употреблять в пищу детей леса?

– Понятия не имели, что улитки или кролики разумны, – пожал я плечами. – В нашем мире совсем иная пищевая цепочка…

– Вы едите друг друга?! – вскинулся мой собеседник.

– Мы – не едим! Наоборот, денно и нощно уничтожаем тех тварей, которые допускают каннибализм. Но простейших животных едим, потому что разума в них нет. Как, к примеру, нет его в грибах… Грибы-то ведь можно у вас есть?

– Грибы – можно.

– И в то же время порой и растительная пища бывает разумна! – подался я в демагогию, вспомнив карикатуру, в которой некие мясоеды издевались над вегетарианцами. На ней красовалась морковка-мама, сжимающая в руках морковку-детку и кричащая приближающимся к ней зубам вегана: «Тварь! Не смей нас жрать!» – У нас имеется много картин и научных работ на эту тему.

Сказанное мною настолько удивило ящера, что он с минуту стоял с отвисшей нижней челюстью. Но, сколько ни присматривался ко мне, а может, и к моей ауре, лжи не почувствовал. Наверное, мои откровения о разумности растений его шокировали. Он больше офонарел от такой новости, чем я – от общения с тираннозавром на ментальном уровне.

А чтобы он не стал уточнять и переспрашивать, я сам решил сменить тему разговора. Да и хотелось выяснить, кто в данной местности хозяин:

– По какой причине ты здесь? Целенаправленно искал нас, просто путешествуешь или прибыл повидаться со своим коллегой?

Динозавр недовольно ответил:

– Вообще-то я случайно оказался поблизости, решил проведать своего дальнего родственника, который обитает здесь как отшельник. Но даже следов его не могу отыскать… А тут жуки мне доложили, что чиди забрались со стороны леса в город. Вот я и поспешил остановить безобразие…

– Ничего, теперь ты видишь, что ситуация у нас под контролем и твое участие больше не обязательно, – решил я немножко обнаглеть. – К примеру, твой родственник-отшельник уже давно постарался удалиться от нас как можно дальше, понимая опасность любого контакта с нами.

– Опасность?! – явно рассердился монстр. – Такие, как вы, нам не опасны! Я сам лично сейчас могу растереть тебя в порошок!

– А зачем?! – от всей души поразился я такой кровожадности. – Зачем рисковать своей собственной жизнью и жизнью своих подопечных? Посмотри, сколько их уже погибло, а ведь мы пустили в ход лишь самое простое холодное оружие. Что будет, если мы рассердимся и задействуем божественные силы магии?

– У вас их нет!

В ответ на это утверждение я показал в ментале сценку из первого дня прибытия сюда, в которой на нас бросился гигантский кабан. И крупным планом дал картину его нелепой гибели. Кажется, моего собеседника зрелище впечатлило, он поверил мне, да и я постарался давить на логику:

– Если есть сомнения, поищи все-таки родственника, он тебе однозначно посоветует не мешать нашему уходу из вашего мира.

– Если я погибну, отомстить за меня примчится десяток моих собратьев! – никак не мог успокоиться тираннозавр.

– Для меня и десяток – не проблема! – и это заявление я сделал с такой уверенностью, что агрессивность у монстра (или он меня проверял на «слабо», просто пугая?) резко сошла на нет. Скорей в задумчивости, чем с угрозой, он пощелкал своими страшными челюстями и принял нелегкое для себя решение:

– Хорошо, мы уходим. Но окончательное решение о ваших судьбах я приму после беседы с родственником.

– Очень-очень правильное и взвешенное решение, – старался я не ерничать явно и не подпускать сарказма в ментальный посыл. – Но если захотите пообщаться, всегда рад уделить вам время и внимание. Тем более что я о многом хотел бы вас спросить. Увлекаюсь, знаете ли, всеми заброшенными и одичавшими мирами. Особенно интригуют миры с вымершими цивилизациями. И ваша планета в этом плане удивительна втройне.

Смешно было смотреть, как мой собеседник озадаченно двигает надбровными дугами. Но я смог удержаться от смеха, когда пожелал:

– Счастливого пути!

Кажется, моя вежливость вызвала еще большую раздражительность у динозавра. Но он больше ни слова не прорычал, молча развернулся и скрылся вскоре в лесу. Вараны деловито разошлись, словно их срочно вызвали на партсобрание. Хотя трупы своих сородичей забрать даже не подумали. Видимо, их списали на корм для муравьев и сколопендр.

А я выдохнул и пробормотал:

– Невоспитанный. Не удосужился попрощаться…

После этих слов отмер настороженный во время всего общения Леонид:

– Борь, ты с ним общался?

– Ну ты же слышал… Жаль, что не его ментальные ответы…

– Ты?! С ним?! С тираннозавром?! – никак не укладывалось у него в голове.

– Эх, дружище! – позволил я себе барскую вальяжность. – Вот когда ты побываешь на Дне, прокатишься с ветерком на боевом серпансе по Просторам Вожделенной Охоты да полюбуешься на тамошних монстров, то поверь мне на слово…

Я сделал паузу, пытаясь подобрать нужное сравнение, и мэтр клоунады попытался мне подсказать:

– Уже ничему не удивлюсь?

– Не приведи судьба тебя к такому равнодушию, пресыщенности и пофигизму! – искренне пожелал я. – Удивляться надо, и есть чему. Как и поводов для восторга – ух сколько! Но, побывав на Дне, ты начнешь понимать, что нет в природе ничего невозможного. И когда мы посетим иные миры…

– Стоп, стоп! Пожалей меня! – взмолился Найденов. – Я и так плохо сплю, вспоминая твои рассказы и пытаясь понять необъятное. Давай вначале я хоть на Пупсоград полюбуюсь. Потом мы из этого мира выберемся, а уже потом будешь мне бухтеть про космические корабли, бороздящие просторы иных вселенных.

– Нет, космических кораблей я ни разу не видел! – жестко обломал я все поползновения друга попасть в невероятно развитую техническую цивилизацию.

– И не слышал?

– Вот представь себе. Кажется, только наши с тобой земляки какие-то корыта запускают на орбиту Земли и пыжатся от самодовольства, что вышли в космос.

– Так уж и корыта? – рьяно держался друг за свою любимую тему о космической экспансии в иные галактики. Но я от него отмахнулся:

– Ладно, сейчас не до этого. Давай вначале проверю идею с твоим донорством боевой энергии для эрги’сов. Опускаемся вниз!

Отсемафорив Свонхам, переживающим за нас на гребне стены, мы вернулись к началу канатки, и я с небывалым энтузиазмом приступил к исследованиям наших личных хранилищ. Почему-то мне казалось это более важным делом, чем проникновение всей нашей группой в город.

Тем более что совсем недавно уже получился уникальный результат: некий кусок прозрачной пластины отобрал у меня солидную (по реалиям этого мира) горстку магической силы. Вот я и сосредоточился на трофее из подвалов дворца и на внутренностях господина Найденова. А его самого заставил не отвлекать меня по пустякам, зато вертеть головой на триста шестьдесят градусов и высматривать возможную для нас опасность.

Всматривался, пробовал и смещал потоки я довольно долго. Но в итоге пришел к выводу, что надо действовать комплексно. Над крестцом в теле земляка в самом деле удалось рассмотреть сгусток боевой энергии. Небольшой, а если сравнивать с моим, то не более трех процентов. Но в нынешней ситуации и такая толика в бою или в иной экстренной ситуации может оказаться решающей.

А вот вытянуть, зацепить эту энергию или просто коснуться чужого хранилища мне своими щупами никак не удавалось. И хорошо, что я догадался приложить к пояснице Лени тот самый кусок прозрачного материала. Не прошло и минуты, как я заметил тоненькую ниточку такой ценной для меня энергии. Она, словно микроторнадо, закручиваясь, выходила из резервуара и, не распыляясь, всасывалась пластинкой. А ведь с самой пластинки забрать эрги’с и перебросить его в себя – проще простого!

Есть контакт!

Прикинул время для перекачки: часа четыре – максимум восемь. Значит, оставляю трофей на теле друга, пусть носит, ему не повредит. А мысленно уже прикидывал, как я выламываю в подвалах дворца столько нужного материала, сколько унесу на себе. Потом прошу носить на себе эти трофейные кусочки всех магически одаренных спутников, и…

Дальше фантазия выдавала разные варианты действия и разные их последствия. Увы! Результаты дальнейших исследований появятся не скоро, как и воспользоваться ими будет сложно вот так вот, с ходу. Ибо вопросов возникало много и сразу.

Первый, краеугольный: если донор отдаст свою энергию, появится ли у него новая? А если появится, то за какой временной период? В противном случае – если энергия не восстановится – никто по доброй воле становиться донором не захочет.

Ну и так далее, и тому подобное…

Дело не сиюминутное, но первые шаги по реализации уникальной Ленькиной идеи в жизнь – сделаны.

Вон теперь его можно и отправлять на стену. А я останусь в арьергарде нашей команды. Мне-то в любом случае ничего не грозит и пяток таких тираннозавров не страшны.

Наверное… Хотелось бы в это верить.

Первым делом, после спуска в город, мы вошли в холл башни Пупс, где я оставил нетронутыми мумии местных жителей, застывших возле ведущихся записей. Меня интересовало, смогут ли Свонхи прочитать видимые участки текста.

Как оказалось, смогли! Язык оказался весьма схож с той разновидностью «иранского», что преобладала в мире Габраччи. Благодаря этому к нам поступила самая правдивая информация из глубины веков данного мира. Первый фрагмент гласил:

«…связь восстановить после прихода Чумы так и не удалось. Но в первые минуты удалось отправить тревожные сообщения в иные города. Подлость и коварство таирцев не останется безнаказанным…»

Второй фрагмент выглядел более информативным:

«Сложно понять, почему жители Таира кощунственно нарушили перемирие. Это же наши дети, туда перебралось подавляющее большинство нашей молодежи, самые лучшие и талантливые ученые. Как они могли так подло отнестись к своей родине и к своим предкам? Все шло к мирному урегулированию конфликта, когда Чума ворвалась в город, заморозив за собой стабильные порталы нижних дворцовых уровней.

Но хуже всего, что павшая на город мгла болезни впитала в себя все виды энергии из хранилищ. Не действуют подъемники, нет накачки воды, перестала действовать канализация. И самое главное, никто из нас не смог улететь. Так что сложно сказать, спасется ли кто по подземным ходам. Потому что и там стоят запорные плиты, поднимаемые мощными двигателями…

Нам это не узнать…

Мы тоже умираем… Отомстите за нас!..»

Как только было прочитано вслух последнее слово, Эулеста нечаянно прикоснулась к краешку стола, давно превратившегося в слегка окаменевшую труху. И стол, книги, лавки с восседающими на них пупсами – все это превратилось в груду банального мусора.

Ставящих последние точки в своей истории – не стало.

И вряд ли кто за них теперь отомстит обитателям Таира.

Грустно… Но совсем не по поводу рассыпавшегося и не поддающегося восстановлению праха. Было искренне жаль погибшую цивилизацию. И мы не стали больше задерживаться в холле башни, которой я случайно, но весьма верно дал название Пупс.

А вот когда мы все оказались на улицах города, то устремились к весьма интересующему меня дворцу «Форт-1». Потому что приоритеты поменялись, ценней показался неизвестный прозрачный композит, чем вода в освобожденном бассейне водонапорки.

Ну и по пути я попытался, в свете только что прочитанного, слегка систематизировать услышанное от разумного тираннозавра. То, что он сказал о наказании богов, – во мне сразу вызывало лишь досадный скепсис. Что-то я не замечал от управляющих систем (а Сияющий Курган – однозначно некая система, пусть и полуразумная), чтобы они уничтожали те существа, которые устраивали геноцид над иными. Вон даже в мире Трех Щитов людоедов с кречи никто из высших сил и пальцем не трогает.

Частный случай, когда меня послали убивать Первого Лорда из мира Содруэлли. И то скорей это показатель лишь весьма крайнего вмешательства. Решено было убрать высшего правителя, но об уничтожении его ближайшего окружения и слова не было сказано.

Следовательно, здешние пупсы погибли по какой-то иной причине. И не факт, что по причине конфликта с неким дочерним миром Таир. Вполне возможно, что произошла техническая катастрофа, связанная с порталами. Но ведь и в самом деле могла быть война с иными мирами, поставщиками продуктов. А на войне все случается: диверсии, заведомо террористические акции, целенаправленное уничтожение транспортных артерий. Скорей всего, системы порталов были единой управляемой сетью, вот ее и попытались перекрыть. Получилось более чем удачно для диверсантов.

А до перекрытия порталов в этот мир запустили какое-то моровое поветрие или какую иную заразу. Да не простая это была Чума, а опустошающая напрочь все источники и аккумуляторы здешней энергии. Вот все чиди и вымерли. Возможно, что и не все, конечно, если помнить о летающих платформах для охотников. И помня о тех, упомянутых динозавром «дикарях», живущих на третьем континенте Севера.

А здешние горожане не улетели по двум причинам. Первая: город остался без электричества. Вторая – еще очевидней. Ибо не было тут платформ. Потому что, сколько я второй раз со стены ни присматривался, ничего отдаленно напоминающего предметы для полета не рассмотрел. Но в этом и сами дети леса могли ошибаться, платформы имели шанс попасть в легенды из каких-нибудь сказок.

Ведь в прочитанных нами строчках ни слова не сказано о самих летательных аппаратах. Только утверждалось «не смогли улететь». А на чем? Ни одного конкретного слова про вид летающих устройств.

Да и найди мы такой девайс, как летательная техника, что нам это даст? Кроме путешествия по окрестностям, конечно, и любования этим прекрасным миром? С собой мы эту технику не заберем, учиться управлению – тоже дело не одного дня. И вряд ли тут некие накопители за века наполнились нужной энергией. Так что перед нами стояла только одна задача: найти значки портала. И дергать отсюда! Даже вырубка прозрачного вещества ставилась по приоритетам на второе место.

Вот и во дворце я вначале решил лично исследовать все верхние этажи, а уже потом колоть, нарезать и исследовать то, что залило глубокие подземелья.

Всем сопровождающим указал направление поисков, объяснил, что искать и где пытаться прощупать выдавленные значки, и отправил в одиночную разведку. Потому что особой опасности в этой юдоли древней скорби быть не могло. Только и предупредил, чтобы не шумели, стекла не били и стены не взламывали. Почему-то соблюдение относительной тишины мне казалось обязательным условием нашего благополучия.

Кстати, когда я все-таки попросил на всякий случай присматриваться и прикидывать, где у пупсов спрятаны летающие платформы, Леня первым надо мной посмеялся:

– Сомневаюсь, что у них имелись настолько шикарные технологии. Ведь насколько я сумел рассмотреть, у них даже простые лампочки выглядят как земные начала двадцатого века.

Он считал себя великим экспертом по определению технического уровня. Кстати, обе наши девушки поддержали маэстро в этом мнении. Обе пытались давить логикой: если у местных имелись подземные ходы в лес, то зачем им еще и летать?

А вот юноши идеей полетов по небу загорелись как спички. Особенно впечатлился Багдран:

– Если уж тут ящеры говорящие – то и дома летать могут! А уж если мы отыщем платформы… О-о! Это будет здорово!

Поэтому все мы искали, щупали, высматривали и чуть ли не вынюхивали дворец часа два, не меньше. Меня же больше всего интересовали фронтоны крыши, основания террас и несущие плиты балконов. То есть те места, откуда следовало «шагать» в иной мир. Их я прощупывал взглядом уже автоматически.

Но чем дольше я искал, тем больше досадовал и расстраивался. Ни единого свечения! Ни единого значка! И что это, как не крушение моих надежд и наших чаяний?

Конечно, город огромен, и портал не обязательно должен быть в одном из шести дворцов, но все равно становилось грустно, а грудь разрывали вздохи, полные печали и недоумения. Но вздыхай не вздыхай, а останавливаться нельзя. Потому не забывал и на соседние здания поглядывать, прямо с крыши дворца. Если уж там что-то есть, то и отсюда замечу.

Увы! Ничего…

Хотя иных странностей хватало, особенно в окрестной планировке и архитектуре. Например, окружающие дома имелись и выше, и массивнее, и не менее красивые. Но все они, с четырех сторон, стояли едиными линиями, впритык друг к другу, и разрывались только на углах улицами. Подходили иные проулки, выводящие к узким площадям вокруг дворца, но они поверху перекрывались жилыми акведуками.

Но вот как раз на середине каждой из сторон этого периметра имелось по одному зданию, стоящему частично в стороне от остальных. Этакие шестнадцатиэтажные, широкие и мощные башни, с широченными стрельчатыми окнами. Соединялись башни с этажами соседних домов широкими, открытыми переходами на десятом, восьмом и четвертом этажах. Да и крыши у башен отличались от остальных зданий. Тоже ровные площадки, с перилами по краям, но значительно выступающие над улицами вокруг. Словно шляпки грибов над ножками оснований.

Что еще отличало эти просторные крыши, так это остатки флагштоков на углах. Материи, конечно, не осталось, но наверняка когда-то здесь развевались широкие и яркие полотнища стягов или штандартов. Что наталкивало на мысль о казенности этих зданий. Наверняка они принадлежали ведомству, сравнимому с районным магистратом.

Но что мне до этих флагштоков? Тешил себя только надеждой: «Значки портала обязательно отыщутся в иных дворцах!»

Вот так, стараясь не терять оптимизма, я и приступил к осмотру залитых подвалов. Отыскал еще два хода вниз, но и те оказались по единому уровню залиты все той же прозрачной субстанцией. На этот раз рассматривал вещество более тщательно. Да и топором его тюкать, вырезать, отделять от основной массы оказалось не в пример проще. Признаться, я не знаток минералов, несмотря на свое энциклопедическое образование, и мне было сложно определиться в определении состава.

Стекло? Да еще вязкое? Насколько я помнил, если его варят специально, то может получиться нечто подобное. Но оно и колется по-иному – в пыль и с мелкими осколками. Тогда как от топора прозрачная твердь кололась скорей как дрова. Только те колются лишь вдоль волокон, а здесь все пронзалось трещиной от удара и дальше этаким плоским веером. А разве такое бывает в кристаллической среде?

Если уж нечто колется подобным образом, то янтарь или что-то ему подобное. Правда, бесцветного янтаря не существует в природе, но условно, чтобы упростить, я решил называть вещество именно янтарем.

Наколол я его немерено, разными кусками, разной величины и разной толщины. Попытался было выяснить, не сразу ли в нем собирается энергия, но лишь разочарованно хмыкнул – ничего подобного. Зато когда вокруг меня стали сосредоточиваться наши «карапузы», я озадачился новой идеей: «С Леней понятно, он обладатель Первого Щита, ему магия по титулу положена и по должности. А вот как с остальными людьми? Тем более с теми, которые лишь толику магических умений у природы-матушки прихватили?»

Первой принялась возле меня крутиться Цилхи. Она и так не слишком поисками занималась, все пыталась быть где-то неподалеку. Ухватил ее, развернул удобнее, наказал замереть и начал всматриваться. И через минуту воскликнул с восторгом:

– А есть-таки!

Немножко, примерно с полпроцента, но тем не менее. Как говорится: «В голой степи своей тени не нарадуешься». Пристроил любовнице под поясок брусок в районе позвоночника, пусть он отсасывает и эти полпроцента.

Потом появились Багдран и Эулеста. В них тоже таилось по полпроцента желанной для меня энергии. Приладил и к ним удобные кусочки, подмечая, как возникает тонюсенькая ниточка отсоса.

Подошедший Найденов подвергся уже итоговой экспроприации. Пока он пересказывал, что нашел, что видел и какие сделал выводы, я изъял у него пластину, наполненную тремя процентами, и слил энергию в свой резервуар. Потом чуть подумал, покрутил рядом с его телом разные кусочки янтаря и подложил ему под пояс сразу два тонких брусочка. Его хранилище было совершенно пусто, но если начнет нечто собираться из окружающего пространства, то энергия сразу будет сливаться в эти брусочки.

Так я надеялся. Потому что сам Леня восклицал:

– Откуда она во мне возьмется? Коль даже ты здесь голодаешь?

Осталось лишь дождаться младшего из Свонхов.

Когда мы уже порядочно разволновались и собрались отправляться на его поиски, Руд сам примчался с ликующими воплями. Причем первые его фразы нам показались просто выдумкой и детской фантазией:

– Нашел! Я нашел те самые летающие платформы пупсов! Теперь мы сможем облететь весь здешний мир, посмотреть иные города, которые больше этого в десять раз! Ура, ура! Ура-а!..

Глядя на наши скептически кривящиеся физиономии, юноша только еще больше ликовал, не собираясь успокаиваться:

– Не верите? Ха-ха! Ну и зря! А я готов поспорить, что сейчас, подойдя к любому наружному окну этого дворца, укажу пальцем на те самые платформы. Ну? Кто готов поспорить? Боитесь? Ха-ха!

Цилхи все-таки не выдержала.

– Из каждого окна? Укажешь платформу? – стала уточнять она. – И они прямо на каждой площади под ногами валяются?

– А ты поспорь! – упорствовал Руд. – Тогда и увидишь, где они валяются!

Под наши подтрунивания Цилхи и в самом деле поспорила, потребовав от младшего брата в качестве приза для себя полного, безоговорочного послушания в течение целого месяца. Малый оказался более добрым и снисходительным: потребовал всего лишь неделю подобного послушания от сестры.

После чего торжественно был подведен к наружному окну. И ткнул в хорошо видимую, отдельно стоящую башню:

– Ее крыша и является летающей платформой! Потому она так далеко и выступает в стороны.

– Чем докажешь свой бред? – зафыркала недоверием Цилхи.

И старшая Эулеста ее поддержала:

– Неужели взберешься на эту крышу и полетишь?

Младший из квартета Свонхов оказался еще и знатоком сравнительной философии:

– Если человек впервые увидел рыбу в реке, это не значит, что он сразу осознает, как ее готовить. А вот если он почитает поварскую книгу да увидит на картинке готовое блюдо, вот тогда с уверенностью скажет: я могу приготовить это блюдо.

– Теперь понятно, что ты отыскал уцелевшую книгу или рассмотрел на ней картинки, – встрял я, с улыбкой прерывая ненужные дискуссии. – Веди и нас глянуть на это доказательство твоих утверждений.

Мне тоже как-то не слишком верилось, что банальная крыша (такой она мне казалась издалека), каменная, покрытая мраморными плитами и огороженная каменными же перилами, летает по небу. Скорей всего юноша что-то не там рассмотрел и не так понял. И теперь будет целый месяц испытывать на себе дисциплинарное давление своей ядовитой по характеру сестренки.

Оставалось только глянуть и убедиться, что он ошибся.

Руд нас привел на кухню. Громадная, занимающая весь угол здания и расположенная на первых двух этажах. Видимо, много здесь народа жило и отсутствием аппетита никак не страдало. Многочисленные разделочные и вспомогательные залы, варочные помещения с солидными котлами, жарочными плитами и шкафами для выпечки. Но все это крайне ржавое, прогнившее. Ну разве что трубы, медные да из нержавеющей стали, еще оставались на своих местах, показывая, откуда подавалась вода или пар к котлам.

Найденные Рудом доказательства красовались сразу в двух разделочных залах, мясном и рыбном. Изумительно выложенные стенные панно из цветной мозаики показывали сцены охоты в океанах, в лесах, а потом и доставку трофеев в город. Причем охотничьи трофеи выглядели как раз в стиле здешнего мира. Гигантские осетры, достигающие двенадцати метров, меч-рыбы – вообще метров пятнадцать (не считая трехметрового костяного нароста), такой же длины акулы и гигантские черепахи, панцирями которых можно было бы накрыть небольшой дачный домик.

Из леса, саванн и прочих сухопутных пространств отважные добытчики мяса доставляли мамонтов, носорогов, крокодилов, медведей и тех диплодоков, мясо которых, видимо, как-то можно было использовать в пищу. Вот и сцены охоты все базировались либо на фоне платформы, либо велись с нее, либо сама платформа уже заходила на посадку, а на соседних крышах стояли приветственно машущие руками иные пупсы. Похоже, настолько радовались удачно доставленному экземпляру, что потребовалось запечатлеть эту радость.

Разглядывали мы произведения искусства долго и с удовольствием. Но тот же господин Найденов не забыл о сути спора, не преминув заодно похвалить юношу:

– Молодец! Сразу вычленил главное в данных помещениях. Теперь бы нам только разобраться с управлением, и мы ух как полетаем! – при этом он покосился на меня, предполагая, что только экселенс разберется с магическими рычагами для взлета. – Но вот интересно, как ты начнешь использовать Цилхи? Неужели заставишь ее всю неделю ходить строевым шагом и с палкой на плече?

Это он так ненавязчиво подсказывал малому идею повеселиться, основанную на грубом солдатском юморе. Но младший из Свонхов имел собственную идею:

– Ну зачем же мне настолько низко издеваться над сестрой? Есть у меня задания для нее попроще и не настолько унизительные. Наоборот, она эту неделю проживет одухотворенно, в помыслах о высоком и чистом!

Прозвучавшее заинтриговало всех без исключения. Леня успел первым задать естественный вопрос:

– Какие именно задания? Назовешь хотя бы парочку?

– Легко! Если парочку… – хихикал юноша, попутно давая поблажки своей натуре истинного вандала и выламывая кусок медной трубы из кухонной арматуры. – Могу их назвать при всех, если Цилхи не пожелает выслушать их, оставшись со мной наедине.

– Давай-давай, озвучивай! – поощрила его проигравшая. – Все равно ведь все увидят, чем ты меня нагрузить вздумал, вредный мальчишка.

Тут вредный мальчишка и выдал:

– Первое: ты перестаешь оказывать сексуальные услуги господину Бармалею! В течение недели с этого часа ни он к тебе, ни ты к нему и пальцем не должны притрагиваться.

Великий мэтр клоунады не удержался после оглашения такого задания и расхохотался своим фирменным заразным смехом. И хоть все понимали, что сказанное было не шуткой, тоже стали подхихикивать. Я же считал – малый никак не имел права настолько третировать или ущемлять свою сестру. Она имеет право на личную семейную жизнь, и что она творит со своим партнером – никого не касается. Да и по негласным правилам подобных споров исполнение желаний касается лишь личных отношений между спорщиками. Например, нельзя проигравшей стороне запретить ходить на работу. Так же неэтично будет запретить человеку умываться или утолять жажду.

Уже не говоря о том, что вторгаться в сферу интимных отношений иных людей – вообще неприлично. Тем более в возрасте тринадцати лет.

Не сомневаясь в данных правилах, я прервал смешки предложением:

– Ладно, не будем тут долго развлекаться. Пойдемте лучше глянем на ближайшую платформу вблизи. Или снизу? Хотя в крыше явно есть отверстия…

Двинувшись впереди всех, я затеял обсуждение нового для нас действа и не обратил внимания, что Цилхи ни капельки не смеялась. Да и посматривала с той минуты на выигравшего спор братца со злостью, если не с бешенством.

Довольно живенько мы пробежались в ближайшую башню. А там и на предпоследний этаж забрались, вновь разбредаясь поодиночке по всем помещениям и начиная тщательный осмотр-разведку. На саму крышу имелось два выхода, с ведущими на них широкими лестницами. Ну и толщина самого последнего перекрытия превышала два с половиной метра. Внутри этого вроде как монолита просматривались пустоты, нагромождения металла и структуры явно магического толка. То есть уже получались косвенные подтверждения того факта, что верх этого здания вполне может оказаться съемным. Как в одной рифмованной прибаутке: «Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша».

Но, сколько я ни присматривался, никакого входа в толщу устройства не заметил. Как не обнаружил и кабину пилота, коль она вообще существовала. Подобия окон, экранов или иллюминаторов тоже не наблюдалось. Оставалось только предположить, что пульт управления находится непосредственно на самой крыше. Когда же и там я не нашел ничего конкретного, оставалось озвучить очевидное:

– Управление велось только магами и только магическими средствами.

– Ну так тебе и карты в руки! – радовался Леня. – Полетели, господин экселенс!

– Экий ты шустрый, – бормотал я, почти разлегшись на поверхности крыши и пытаясь всмотреться в источники выпирающего наружу еле заметного свечения. – Если ты, попав в одиночестве на кладбище, начнешь выдавать смешные репризы, это ведь не значит, что из могилок раздадутся бурные аплодисменты. Так и у меня… Мертвые, исчерпавшие свой ресурс артефакты – это не более чем мусор под ногами и высохшие мумии пупсов по сторонам. Нам следует радоваться, что удалось узнать о самом факте передвижения подобной платформы по воздуху…

– Еще скажи, что в данном устройстве нет гениальности высшей технической цивилизации.

– А что, должна быть?

– Конечно! – не сомневался друг в своих выводах. – Сами пупсы толком лампочки не могли сделать, куда им построить подобное летающее чудо! Так что, скорей всего, некие инопланетяне, прилетевшие в глубокой древности, подарили местным аборигенам эти платформы. Плюс помогли построить посадочные башни. Заметил ведь – эти здания резко отличаются от остальных?

– Угу… – мычал я отстраненно, пытаясь ухватить манипуляторами своей силы два структурных уплотнения в толще платформы. Они очень напоминали собой две банальные ручки, с выемками под пальцы. Примерно такое используют на чемоданах с колесиками.

При этом я рассуждал логически: коль есть ручки, значит, они и созданы, чтобы за них тянуть. Вряд ли, подняв их вверх, я задействую заложенную подо мной мину или бомбу.

– Вот я и говорю, – продолжал вещать Найденов, – местные чиди, как их назвал тираннозавр, получили летающие устройства в дар. Или они им достались от более продвинутых предков. Эй!.. Ты меня слышишь?.. Может, тебе помочь?

Воистину он проявил дружеское участие, ведь я, тужась и краснея, пытался выдернуть наверх нечто невидимое для остальных. При этом выглядел как штангист, ухвативший запредельный для себя вес. К сожалению, друг ничем не мог помочь, а ко мне пришло осознание: дергать здесь следовало двоим экселенсам, а не одному.

Но рукоятки все-таки мне поддались, пусть и медленно приподнимаясь над каменной поверхностью. Затем пошли легче…

Вскоре вокруг меня появились стенки окружности, по пояс, и торчащие из этой стенки рычаги и два вполне удобных, пусть и низко посаженых кресла с высокими спинками. Сбоку от них свисали ремни безопасности. Все это было создано из густого фиолетового мерцания. И самое феноменальное: оно все ощущалось тактильным способом. Но – только мною.

Никто из моей команды фиолетовых структур даже не просматривал, но моим поведением обеспокоились.

– С тобой все в порядке? – шагнула ко мне Цилхи, протягивая руки.

– И кого это ты там ощупываешь? – недоумевал Багдран, только недавно оказавшийся на крыше.

Ему с детской мстительностью ответил Руд:

– Да кого угодно пусть щупает, лишь бы не нашу сестру! Ей – запрещено!

После его слов Цилхи застыла на месте, а потом и пару шагов назад сделала. Это уже показалось мне не смешным, и я пригрозил мальчишке:

– Помалкивай, малолетка! Мы и без тебя разберемся, что делать. К тому же в моем отряде выполняются только мои команды, всякие личные споры и розыгрыши не в счет.

– Ну и командуй себе на здоровье, – фыркнул Руд, – теми, кто тебе подчиняется! – после чего, вращая куском оторванной медной трубы, демонстративно удалился на противоположный край крыши.

Я же посчитал инцидент исчерпанным и, немного рисуясь, уселся в одно из кресел. По округлившимся глазам остальных спутников стало понятно, насколько они удивились. Леня вообще рукой поводил подо мной, недоумевая от всей души:

– Ты сидишь или… э-э… притворяешься?

– Делать мне больше нечего, как притворяться, – заверил я его и предложил: – Вот здесь второе кресло, присаживайся!

Но, сколько друг ни пытался нащупать нечто, а то и усесться, ничего у него не получилось. И я вспомнил о своей татуировке Наездника на ладони. Те же самые гримасы происходили и на Дне: кто имел татуировки высшего приоритета, видели боевых серпансов сразу и даже могли на них передвигаться. Скорей всего и здесь нечто такое же. И не факт, что данные платформы создали именно пупсы. Вдруг это им подарок от империи Альтру?

Присматриваясь к рычагам и пытаясь понять алгоритмы управления, я вынужден был согласиться с мельтешащим рядом Леонидом:

– Может, ты и прав. Эти платформы могли создать великие гении совсем иной цивилизации, покорившей Большой Космос и создавшей такие искусственные миры, как Пространства Вожделенной Охоты… Но это еще не факт, а так, предположения…

Как мне показалось, сложного в управлении ничего не было. В свое время я много опробовал игровых симуляторов боевой полетной техники, так что некие базисные основы знал. А тут все виделось и того проще, не шло в сравнение со сложными и многочисленными приборами любого, даже самого простенького, истребителя.

Оставалось только понять, что здесь с запасами энергии. В последних записях говорилось о полном исчезновении энергии в городе в момент вселенской катастрофы. А что сейчас? Некие каналы к рычагам просматривались, но что они значили? И насколько насыщены силой? Да и сами штурвалы с креслами чем-то запитывались в здешней системе.

Естественно, что, помня о своих личных проблемах, я первым делом озадачился вопросом: нельзя ли малость хапнуть от найденного бесхозного сокровища? И я добрых четверть часа, попросив меня не отвлекать, только тем и занимался, что пытался перелить чужое в свое собственное.

Как это ни огорчало, ничего полезного не получилось. Только лоб покрылся испариной и стали дрожать руки. Зато по окончании этих попыток я вспомнил о негативном мерцании в городе, убивающем все живое. А потому спешно провел осмотр личного состава. Вуали Гимбуро оставались на местах, предохраняя вполне четко и надежно, ну разве что в нескольких местах пришлось их чуток поправить.

А вот Эулеста так и продолжала себя прекрасно чувствовать без всякого магического прикрытия. Почему? Чем она отличается от нас всех? Даже от своих же родственников? Если бы это удалось понять да использовать, я был бы намного спокойнее за наши организмы. Но, видимо, не с моими талантами проводить сравнительные исследования. Сколько я ни присматривался, сколько ни сравнивал, так ничего и не понял.

Еще и Найденов постоянно зудил, выражая при этом чаяния всех остальных:

– Ну и чего тянем? Почему не летим? Поджилки от страха трясутся? Если надо разрешение из центра управления полетом, то я его даю. Полетели!

Я и сам был не против такого развлечения, как взлететь в небо. Но при этом лучше всех понимал, что подобное устройство за века, несмотря на свои магические составляющие, могло прийти в полную негодность. Поэтому отвечал взвешенно, не поддаваясь на провокации:

– Смелых тут хватает… А вот разумных – совсем мало. И не разрешения здесь нужны, а тщательные и скрупулезные исследования. Хотя бы вот с этими потоками силы надо выяснить: полны они энергии или там на один чих осталось. А для этого следует как минимум побывать еще на нескольких платформам, к ним присмотреться, сравнить, посчитать, вымерить…

– Ну так пошли, чего расселся?

– …И первым делом нам надо в водонапорку заглянуть, воду проверить, улипах подселить в какую-то ванну… Да и здесь напоследок кое-что глянуть хочу.

Мысль одна у меня в голове мелькнула, и я ее решил проверить на всякий случай. Вначале на самой платформе ложился по краю, заглядывая вниз. Потом побежал на последний этаж, уже более тщательно рассматривая место прилегания стен с контурной выемкой в днище летающего массива. Получалось, что платформа для остойчивости опускалась на стену, и та входила верхней гранью внутрь массива сантиметров на сорок. Вот меня и заинтересовало: что будет, если платформа взлетит? Не обнажатся ли на самой кромке, оставшейся внизу стены, какие-то значки?

А когда рассмотрел еле заметное сияние в толще, то еле сдержался от радостных воплей вслух. Возопил лишь мысленно: «Еловая жизнь! А ведь судьба нам благоволит! И я оказался прав: не может такой древний город не иметь порталов! Никак не может!»

То есть платформа улетала, а с открывающихся участков стены можно было шагнуть в иные миры. Пользовались ли пупсы этими порталами? Знали ли о них? Не удивлюсь, если даже не догадывались. Потому что зачем им неведомое, если своих порталов хватает с излишком?

Нельзя было сказать, что со стен башни вело много тропинок в иные миры. Всего по одному значку я рассмотрел на каждой стене. Не по центру, на отметке в одну треть. Но простая арифметика сразу позволяла подсчитать все варианты. Башен возле каждого дворца – четыре. Итого – уже шестнадцать. Да самих дворцов – шесть. Перемножаем эти числа, получаем девяносто шесть. Почти сотня вариантов! Уж всяко-разно один из них да выведет в мир Габраччи.

Правда, я тут же вспомнил, что символ родного мира семейства Свонхов ни мне, ни им не ведом. Как тогда выбирать? И всегда ли можно догадаться по значку, что он обозначает? Потому что некоторые четко намекали, куда приведут шагающего в них путешественника. А большинство…

Как бы там ни было, но, прежде чем рассмотреть, а потом и сделать выбор, надо вначале поднять платформу, посадить в иное место да там и оставить. То есть взлететь в любом случае придется. И чем быстрей, тем лучше.

В свете новых сложившихся обстоятельств я даже задумал поменять все планы: «Сдался нам тот бассейн? И прочие водонапорки с водяными чудовищами? Ведь если получится взлететь, да портал окажется подходящий, то уже через час мы окажемся почти дома… А если не получится?..»

Все равно желательно было побывать на иных платформах и провести сравнительные осмотры. Недаром ведь умерший над своей тетрадью безымянный пупс утверждал, что Чума высосала из города все капли энергии до последней. Подобное утверждение нельзя сбрасывать со счетов, надо проверять, и проверять не единожды.

Ну и раз требуется настолько длительная подготовка и долгое пребывание в городе, следует все-таки обезопасить свои тылы. То есть по возможности уничтожить оставшихся трех монстров. Или убедиться в их отсутствии. Ведь не факт, что они проживали до сих пор во всех городских водохранилищах.

Я огласил свое решение вслух:

– Все-таки вначале двинемся к бассейну со свежей водой. А уже на месте осмотримся и решим, что дальше делать.

Очищенный мною бассейн порадовал идеальной по вкусу водой, своей неприкосновенностью в мое отсутствие и наполненностью почти на треть своего объема. Но я предполагал возможное осложнение:

– Интуиция подсказывает: монстры могут делиться почкованием. Да и мои подруги нечто подобное о таких тварях рассказывали. Если чудища почувствуют наличие ничейной воды, сразу отправят сюда либо свои споры, либо катящиеся колобки щупалец. Но у нас для них будет заготовлен неприятный сюрприз…

– Как они почувствуют? – не поверил Руд и спросил с какой-то особой язвительностью: – Тут даже ветра нет.

– Зато есть такое понятие, как повысившаяся влажность воздуха, – поддержала меня Эулеста и первой показала желание поработать: – И куда будем носить воду?

Пусть в городе почти все сгнило и превратилось в труху, но некие емкости для переноса жидкости мы все-таки отыскали. Вот с их помощью и стали создавать места с искусственно повышенной влажностью. Потому что бросить принесенную живность непосредственно в бассейн, как потребовал младший из Свонхов, показалось всем кощунственным. Цилхи даже дернулась дать юноше подзатыльник. Но была остановлена очередным условием родственничка, выигравшего пари:

– Ты ни единым словом или действием не оспариваешь мою правоту! Просто поддерживаешь мои предложения согласным молчанием.

Это их личное, туда я вмешиваться не стал. Зато распорядился, куда и сколько следовало наносить воды. На все эксперименты у нас оставалось часа три, после чего следовало отправляться ночевать в лес, в наше подземное жилище. Спать здесь я категорически запретил даже недовольной таким решением Эулесте.

Мы выбрали три помещения: в подвале, на втором этаже и на самом верхнем. Зверушек выпустили в образовавшиеся влажные террариумы, накрошили им прихваченных в лесу листьев и травки, и я убрал защищающую их магическую вуаль. Те, что были в подвале, умерли через полчаса. На втором этаже прожили немногим больше двух часов. Ну а на самом верху водонапорки – улипахи еще чуточку шевелились, когда мы пришли на следующее утро.

Вот такая простая арифметика: чем выше от земли, тем безопаснее для живого существа. Но при этом следовало учитывать резко возрастающее негативное влияние на человека на кромке крепостной стены. Хитро у них тут все устроено, шишку пупсам в печень!

Те самые два оставшиеся у нас в тот день часа мы ни в коей мере не бездельничали. Все дружно занимались распылением порошка, оставшегося от монстра, по всему периметру вокруг квадратного здания водонапорки. Хоть я и сам сомневался в действенности такой предосторожности от щупалец иных водяных монстров, но ничего лучше придумать не смог. А сама трупная пыль чудовища хоть как-то, но должна задержать отпочковавшихся от дальних соседей мальков.

Чувствовалось, что все без исключения мои спутники считали сей труд напрасным. Даже Леня, когда мы с ним остались наедине, недовольно высказал:

– Зачем мучаемся, посыпая улицы этим скрипящим, как тальк, порошком? Ты ведь даже не убедился до сих пор, что в иных хранилищах не вода, а затаившаяся опасность. И если они там, так мы гуртом живо с ними справимся. Сбегали бы лучше туда, и по твоей же схеме: разъярил, выманил, увлек, пронаблюдал за самоуничтожением. А?

– Да нет, сдается мне, что мне просто повезло, – рассуждал я. – Слишком уж в глубокой спячке монстр находился. Вот и ринулся за мной спросонья всем телом. А если ему подобные чудища уже проснулись? Да готовят нам какую-то особенную пакость?

– Тогда быстрей убирай платформу и уходим отсюда.

– О-о! Там еще больше неведомых элементов. Порталы могут оказаться только туда. И в мир скорей всего незнакомый, возможно, из категории «погибший». Так что нам, из огня да в полымя прыгать?

– Ни за что! – рассмеялся друг. – Лучше уж здесь: истинный рай! Не говорю уже об интересных и познавательных находках, трофеях и впечатлениях. Если кому рассказать о них на Земле, мы станем круче всех знаменитых археологов вместе взятых. Наши имена прославились бы на века.

– Ага! Вероятней – стали бы мы вечными пациентами сумасшедшего дома, – не сдержал и я смешка.

– Ладно, не подумай, что я жалуюсь, – добавил Леня и умчался за новой порцией порошка.

Спуск в лес прошел буднично, без физических напряжений. Барабан справлялся отменно, а я, Леня и Эулеста вообще спустились по тросу с помощью скольжения по нему. Трофеев у нас оказалось мало, несколько камешков, скорей всего драгоценных, десяток колец да кусок медной трубы. Все-таки копаться в прахе каждого из пупсов мы никак не решались, а вожделенная для кое-кого сокровищница все никак не попадалась.

Поели, я проверил наполнение у каждого его личного резервуара с энергией и остался более чем доволен: у меня на прежнем уровне, а вот у всех остальных, пусть и медленно, велось восстановление запаса. Почему так происходит, я в тот вечер не понял.

Зато мы славно поужинали и стали расходиться по своим законным местам ночлега. И вот тут меня поразила Цилхи, не отправившаяся опочивать на командирское ложе. Она сразу стала укладываться в кухне, постаравшись оказаться между братьями. На мой немой вопрос, легко читаемый на физиономии, она постаралась ответить беззаботно:

– Подумаешь! Неделя-то быстро пройдет!

Мысленно я фыркал и плевался, но внешне укрылся за маской надменности и презрения. Подумаешь, мол, слишком надо! Ведь не я набивался к этой змее в любовники, сама все подстроила! Так что, скорей всего, с ее стороны никакой чувственности изначально не возникало. Только голый расчет и далеко простирающаяся меркантильность. Вот пусть теперь и мучается без моей ласки!

Как ни странно, с полчаса мучился я. Вдобавок мешали слишком бурные звуки соития Леонида с Эулестой за тонкой перегородкой хлипкой двери. Ворочался с боку на бок, нервничал, все прислушиваясь, не идет ли кто ко мне. Зря. Не пришла красотка. Так и уснул в расстроенных чувствах, не определившись окончательно, хорошо ли все складывается или плохо?

Может, эти раздумья, а может, хорошо выспавшийся организм тому виной, но встал я раньше всех. После чего с солдафонским энтузиазмом разбудил всех, заставив работать в поте лица. Мужская часть команды подалась в лес искать улипах, кроликов с тетеревами и собирать грибы. Ну а женщины приступили к варке сохранившихся с древности круп и перемолотого зерна. Сегодня нам предстоял очень насыщенный день, а если обстоятельства сложатся благоприятно, то и ночевка в самом городе. Все-таки возвращаться каждый раз довольно хлопотно и долго.

Ну и вариант оставался, что нам удастся-таки вырваться из этого мира.

За улитками пришлось переться не менее двух километров. За последние сутки они успели мигрировать еще дальше от нашего ареала охоты. Что кроликов, что иных съестных птиц вообще ни одной единицы не отыскали. Словно те вымерли. Не иначе тут уже конкретное воздействие тираннозавра. Или сразу двоих? Коль родственник пришлого гастролера отыскался…

Зато грибов мы нашли – только бы унести. Хоть они и поднадоели нам в последнее время, но нам не до капризов, марципанов нет. Хотя Леня и протянул как-то мечтательно:

– Рыбки бы сейчас, запеченной в углях!

Все вздохнули, проглотили обильные слюнки и продолжили сбор улипах. Никому и в голову не пришло сгонять к морю да порыбачить.

После был плотный завтрак, погрузка на плечи продуктов и кое-каких инструментов, и в путь, к нашей вожделенной канатке. Как-то неровно билось у меня к ней сердечко. Ведь при желании или просто из вредности громадный ящер мог без особого труда весь наш труд испортить: тросы оборвать, тачанку нашу на щепки распылить. В открытую воевать разумный динозавр не полезет, а вот исподтишка, прикрываясь демагогией о защите леса, мог что угодно вытворить.

Слава шуйвам, все оказалось в целостности и сохранности, и довольно скоро мы уже оказались на месте наших вчерашних исследований. Проверили почти умерших в террариуме верхнего этажа улипах и сразу отправились к следующей, ближе всех расположенной водонапорке.

И буквально на первых же метрах нашего пути наткнулись на подтверждение моей грамотной предусмотрительности. Прямо по центру улицы нам навстречу двигался синий комок уже хорошо мне знакомой маслянистой жидкости. Величиной с большой, полуспущенный мяч, он словно прокатывался по собственной поверхности, целеустремленно двигаясь к только что покинутому нами квадратному зданию. Что характерно, на наше присутствие комок не обратил ни малейшего внимания. Видимо, тонкая организация в нем отсутствовала полностью, и он выполнял лишь простейшую, заложенную в него программу действия.

Последний вывод подтверждался прямолинейностью движения и неразборчивостью к поверхности под собой. Ведь как только комок прокатился метра полтора по рассыпанному нами порошку от предыдущего монстра, тут же вскипел, вспузырился, резко сменил расцветку на серую и… осыпался на плиты все тем же порошком.

Причем в том самом месте мы отчетливо увидели слишком уж толстый слой порошка, мы явно столько не насыпали. А значит, сосед посылает своих посыльных уже не в первый раз. Просто за новостями? Или с сообщением? Или это – отпочковавшиеся особи, способные со временем сами превратиться в жуткое водное чудовище?

Как бы там ни было, следовало поспешить. Могло и так оказаться, что соседние монстры предпримут совершенно иные шаги для своих целей. Например, отправят в путь мячи-попрыгунчики. Да с неким минимальным интеллектом для выживания. А те возьмут и запрыгнут куда пожелают, а у нас не хватит банально здоровья, чтобы засыпать порошком все прилегающие к водонапорке улицы и площади.

– Сложно град врага занять, но еще сложней сдержать! – констатировал мой земляк, в добавление упоминая нашу историю: – Тот же Наполеон, к примеру, сам из Москвы сбежал…

Но по этой причине мы не поленились и набрали по мешку останков, благо их в соседних зданиях, оказавшихся западней для монстра, хватило бы для тысячи таких порций. Раз оно уверенно уничтожает водную тварь, то и нам отныне спокойнее. Только бы успеть посыпать на атакующие нас щупальца.

Пока мы дошли до следующего здания с городским водохранилищем, нам навстречу успел прокатиться еще один комок, идентичный ранее увиденному. Сосед волнуется? По крайней мере, гад точно проснулся и готовится к активным действиям. Да и напряжение какое-то странное разлилось и повисло в воздухе. Это я уже ощущал своими способностями экселенса и хорошо развитой интуицией.

Не доходя до второй водонапорки, я разместил свою команду на верхнем, шестнадцатом этаже здоровенного здания. И объяснил их задачу, тыкая в сторону улицы:

– Если я побегу там, внизу, сыпьте сверху порошок на преследующего меня монстра. Коль вдруг его наш гостинец не возьмет, уходите в глубь здания и дальше на параллельную улицу. Если меня не заметят и сразу не захотят схарчить, начну готовиться к дразниловке с помощью статуй. Но перед тем вытяну трос, ты, Лень, спустишься вниз и поможешь его закрепить с небольшой натяжкой. Потом с верхнего этажа водонапорки соскользну прямо к подъезду этого дома.

– А если ты побежишь, а тебя погоня накроет раньше? – переживал за меня Найденов.

Я только отмахнулся:

– Ерунда! Отобьюсь боевыми эрги’сами. Но ты знаешь, как они мне дороги, поэтому буду бежать со скоростью звука. При всей своей мощи монстр такой поворотливостью не обладает.

И тут мне великолепную подсказку дал Багдран:

– Прихвати с собой один мешок и сыпь себе под ноги, когда будешь приближаться к зданию. Если что, беги по собственным следам, авось погоня и задержится.

– Точно, молодец!

И я, с мешком на плече, отправился дразнить монстра в его логове. Вроде предвидел разные варианты событий. Да и порошок стал рассыпать заблаговременно. Но действительность превзошла все ожидания. Видимо, чудовище заранее изготовилось к встрече, выдвинув большую часть своей аморфной туши на первые этажи здания. И когда посчитало меня в досягаемости своих щупалец, бросилось в атаку.

Не всем корпусом, потому что взбешено не было. Всего четыре или пять отростков, раскрываясь, словно переливающийся цветок, ринулось ко мне неожиданно быстро, да еще и как-то сверху. И я, роняя мешок с оставшимся порошком себе под ноги, запоздало признался, что хвастался преждевременно. Убежать от такой падающей на меня с ускорением огромной массы я бы не успел при всем желании. Ну и в минуту наивысшей опасности не стал скаредничать: отправил средний боевой эрги’с прямо в центр стремительно нависающего надо мной цветка.

Грохот взрыва не смогли пригасить даже тонны маслянистой жидкости, прыснувшей во все стороны. Первые отростки разметало практически в пыль, но за ними уже набирали атакующую скорость иные щупальца. Это я уже заметил краем глаза, стартуя с места с такой скоростью, что мои великолепные, армейские ботинки чуть не сгорели от трения о гранитные плиты улицы.

Пронесся через площадь и ринулся по нужной улице в сторону дома, где находилась в засаде моя команда. И еще только приближаясь к приметному арочному подъезду, хорошо рассмотрел, что вниз уже сыплется вываленный из мешков порошок.

«Неужели погоня настолько близка?! – оглянулся, вроде не сокращается дистанция, все те же десять метров. – Но все равно молодцы! Мне эта гадость сыпучая не повредит, а вот прозрачному чудищу достанется вся полнота ощущений!»

Успел порадоваться и тому факту, что преследующие меня отростки менялись в цвете, серели, пузырились и пенились довольно заметно. Даже какой-то парок над ними вился, словно кипятка плеснули.

Мимо дома я промчался, не снижая скорости, еще метров сто и лишь затем оглянулся. По инерции проскакал боком еще метров пятнадцать, пока вообще не встал в недоумении. Гнавшееся за мной чудище умирало, бурно осыпаясь тем самым порошком. То есть от большей порции наших гостинцев цепная реакция ускорилась многократно и стала совершенно необратимой. Пары минут не прошло, а от моего преследователя не осталось даже кусочка шевелящейся плоти. Так что пришлось возвращаться, внимательно оглядываясь по сторонам. Мало ли что, вдруг части монстра успели отделиться и упрятаться в подвалы зданий?

Но мне навстречу уже выходил улыбающийся Найденов, картинно восклицая:

– Финита ля комедия! Дешевый фарс окончен, сцена снята с первого же дубля! Кстати, не пялься так по сторонам, весь монстр осыпался, весь до донышка. И вот спрашивается: чего так долго мы на него настраивались? О тросе рассуждали, пути отступления по крышам намечали? Достаточно одной таблетки, и вот великолепный результат!

– Пока в бассейн не загляну, радоваться рано, – проворчал я и с сожалением заметил: – И шести процентов моей боевой энергии как не бывало.

– Ха! Да ты с нас еще надоишь, так что не плачь. Пошли вместе на эту водонапорку?

Но этого я позволить не мог:

– Даже не думай! Я сам… И так еле спасся, а будь ты рядом, там бы мы и легли раздавленные, как улипахи под лапой динозавра.

Все еще продолжая удивляться, прошел по скрипящей под ногами кристаллической пыли к зданию, вошел внутрь, поднялся на третий этаж, заглянул за внутренний периметр. Та же картина, что и на вчерашнем месте стычки: пустой бассейн, постепенно влажнеющий от притока воды в одном из уголков.

«Так просто? – не верилось мне. – И настолько быстро? Хм… Среднего эрги’са, конечно, жаль, но сам виноват, следовало не спешить и просмотреть первые этажи издалека. Но если так у нас дешево получается, то мы с оставшейся парочкой монстров за два часа справимся. Прямо сейчас начинать? Ха! Чего тянуть-то?..»

И я поспешил к своей команде, выкрикивая издалека:

– Заполняем быстрей мешки порошком! Время не ждет!

Далее мы работали активнее, производительнее, чем передовики стахановского движения. Были такие когда-то при древнем социализме прошлого века на Земле, все пытались пятилетний план за один год выполнить. Или за четыре? Их, правда, потом большей частью прореживали, расстреливали, ибо при такой интенсивной работе половина населения могла остаться безработной. Что крайне не приветствовалось тогдашними диктаторами нашей родины, беспокоящимися о благе каждого гражданина.

Основное время у нас уходило на дорогу, выбор подходящего здания и устройства в нем засады с мешками. Далее я медленно подкрадывался к зданию водонапорки, рассыпая вокруг себя до двух мешков гибельной для чудовища пыльцы. Затем таранным ударом издалека шевелил изготовившегося к атаке монстра или опрокидывал на него статую и убегал похлеще несущегося гепарда.

Дальнейшее происходило по расписанному сценарию, и… улица покрывалась толстым слоем кристаллизовавшихся останков. Оставалось только радоваться тупости, предсказуемости и прямолинейности действий нашего врага. Лепота! И феноменальные итоги. Мирная тишина. Никакой напряженности в воздухе. А также полная уверенность в нашей личной безопасности. Ага, и в завтрашнем дне – тоже.

Естественно, в идеале следовало пройтись по всем основным улицам города и хотя бы выборочно рассыпать на них и на главных перекрестках так выручивший нас порошок. Ведь могли в каких-то подвалах, чанах или в древних лабораториях остаться зародыши или споры этой гигантской гадости. Взялась ведь она откуда-то в мертвом городе? Или это Чума со временем настолько кардинальным мутациям подверглась?

На подобные вопросы отвечать некому. Собирая по всему городу последние, предсмертные откровения здешних обитателей, мы вряд ли выясним историю возникновения водяного монстра. Да и надо ли распылять свои усилия и тратить время?

А вот пробежаться по остальным дворцам нужно в обязательном порядке. Два как минимум постараюсь сам исследовать. Оставшиеся три пусть осматривают созданные пары: Эулеста – Багдран и Леонид – Цилхи. Руд оставался при мне, интуиция подсказывала, что за малолетним вандалом лучше присматривать с максимальной строгостью.

Вначале изучили приблизительную схему, которую я рисовал углем прямо на мостовой. Каждый получил конкретный маршрут с конкретными целями. Затем договорились о месте и времени встречи и о звуковых сигналах в экстренной ситуации. Сложно будет услышать их в ущельях высотных зданий, но я надеялся на свой усиленный слух. Авось да услышу, если что. Хотя кто или что (после уничтожения монстров) может угрожать нам в тотально мертвом городе?

Разделили обед да и потопали в разные стороны.

Первый же дворец, доставшийся мне для исследований, выглядел почти как тот, самый первый. Полное сходство по архитектуре и по залитым напрочь подвалам. Но здесь не было боя, ничего на первых этажах не тронуто, да и все без исключения двери и окна оказались закрыты наглухо. Последние обитатели дворца, которые еще оставались на ногах, укладывали тела уже умерших сограждан под стенами холла и, скорей всего, пытались полностью герметизировать помещение, защитить его от проникновения воздуха снаружи.

Видимо, таким образом пупсы пытались, а может, и сумели как-то приостановить Чуму. Или еще чего неприятного опасались? Это их не спасло, но зато вещи внутри сохранились не в пример лучше, чем в иных зданиях. А предметы из стали, украшения, посуда и бытовые приборы вообще оказались в пригодном для употребления состоянии.

Вездесущий тлен, сырость и гниль почти не проникли в шкафы личных апартаментов, и, к нашему неподдельному удивлению, отыскалось немало одежд, которые вполне еще годились для носки. Другой вопрос, что все они были шиты на весьма специфические формы тела, да и ростом пупсы никак не могли сравниться, например, со мной. Но если бы Руд оказался жирным и пухленьким, то мог покрасоваться в одеждах, вышитых золотыми и серебряными нитями.

Здесь явно жили местные сливки общества. В связи с этим мой сопровождающий впал в крайность кладоискательства. С нездоровым энтузиазмом он шарил по верхним этажам в поисках тайников, явных сокровищниц или хотя бы семейных шкатулок. Обычно последние держат матроны на трюмо своих спален. Но здесь ничего подобного отыскать мальцу не удалось. Видимо, пупсы не слишком предавались неуместному поклонению золотому тельцу, а все редкие украшения и драгоценные камни носили непосредственно на себе.

Кстати, именно по причине огромного количества мумий дворец получил от меня простенькое название «Общага». Надо же как-то среди них ориентироваться.

Меня лично не прельщало потрошить мумии и копаться в прахе. Тем более что для этого не было жизненной необходимости. Да и несовершеннолетнему вандалу, пока шли по улицам, попытался внушить мысль о недопустимости издевательства над тленом разумных. Дошло ли до него – не знаю, бегает себе, да и ладно, лишь бы мне не мешал и в какие-то неприятности не влез. В остальном он личность наблюдательная и сообразительная, отыщет нечто ценное или полезное, обязательно меня позовет и похвастается.

Меня сокровища не интересовали, а вот подвалы, залитые янтарем, притягивали к себе словно магнитом. Понималось прекрасно: именно там, внизу, находится все самое ценное в научном и наследственном плане цивилизации пупсов. В том числе и сокровищницы. Уж не знаю, как это и кому удалось превратить воздух в прозрачную твердь, но благодаря этому в тверди все сохранилось в идеальном состоянии. Не удивлюсь, если застывшие там тела при «разморозке» окажутся жизнеспособными. Или, что скорей всего, их еще будут колотить посмертные судороги.

Иначе говоря, раз кто-то «включил» моментальный процесс, то, наверное, можно так же его и «выключить», превращая прозрачную твердь в приемлемый для дыхания воздух. Как это сделать? Будет ли подобное в моих силах? Конечно, замахнуться на такое следует не сейчас и не скоро. И не с моими талантами. Это я понимал прекрасно и себе льстить не собирался. Подобный научный подвиг совершают напряженным усилием сотрудников целого научно-исследовательского института. А то и нескольких!

Но собрать все данные, взять пробы для анализов, произвести должные замеры следовало со всем прилежанием и тщанием. Чем больше образцов я доставлю в те самые воображаемые мною институты, тем быстрей результаты окажутся в моем распоряжении. Тем быстрей я могу начать очистку подвалов и разработку громоздящихся внутри «плюшек».

Могло показаться со стороны, что мои метания и непоследовательность действий характеризуют меня как человека ветреного и непостоянного. Ведь только уже найденные мною миры требовали от меня нескольких жизней для своего исследования. Тот же мир Бесконечного Козла, те же Просторы Вожделенной Охоты, тот же Дикий… и многие-многие другие вселенные обеспечивали меня интересной жизнью на века.

Только вот отныне появился небольшой нюанс, качественно меняя приоритеты переходов. Раньше, будучи в родной грозди миров, я пользовался только порталами. В мире Габраччи я впервые увидел в действии (да испытал на собственной коже, это болезненно) переносной портал. Беда, что там их было катастрофично мало, и не факт, что гении из числа измененных смогут построить нечто подобное.

Здесь же, как я предполагал, пупсы использовали третий тип порталов, у которых наверняка имелись адресные настройки. А я в подобных устройствах очень нуждался при претворении в жизнь моих великих, далеко идущих планов. Планы эти касались непосредственно родной Земли. Уж очень там хотелось навести порядок и восстановить попранную справедливость. А без вездесущего проникновения в любую точку нашей планеты нечего и браться за такие великие цели.

Потому и старался, вырубая куски янтаря. Потому и просвечивал «оком волхва» толщу перекрытий, стен, да и самой прозрачной субстанции. Наблюдал, сравнивал, запоминал…

Наверное, до ночи тут провозился, если бы нашедший меня Руд не напомнил:

– Бармалей, пора отправляться в следующий дворец.

На это я рассеянно покивал, соглашаясь, и пробормотал:

– Точно, задержались мы здесь… Пошли!

– Эй! Не так быстро! Ты мне должен помочь!

Только сейчас я обратил внимание на мальца и озадаченно хмыкнул. Сорванец все-таки отыскал некие сокровища или ценные вещи, потому что два огромных мешка из плотной ткани, набитые чем-то очень тяжелым, превратили его в горбатого и пузатого верблюда. Мало того! Из останков чего-то, напоминающего детскую коляску, он соорудил многоколесную повозку (сразу видно – родной брат нашего командного затейника Кулибина!). И вот эта повозка оказалась нагружена, словно телега с кочующими цыганами. Вряд ли я, со своими силами экселенса, ее смог бы сдвинуть с места. Тогда как юнец, пусть и красный от натуги, волок сей продукт своей безграничной жадности и показательного хомячества.

– Тебе что, куска медной трубы было мало? – но мальчишка моей иронии не понял:

– Это не мне, это сестрам на приданое.

Кстати, упомянутый мною кусок трубы лежал поверх упакованного на повозке добра. Но создание обоза пока никак не укладывалось в мои планы. Следовало применять захваченную диктаторским способом власть, освобождая от вериг неправедным трудом нажитой собственности. И я уже подбирал нужные слова команд, как рассмотрел фанатичный блеск во взгляде Руда. Скорей парень здесь трупом ляжет, чем бросит хоть что-то из присвоенного имущества.

Поэтому пришлось воздействовать мягко, уповая на логику и здравый смысл:

– Здесь все равно никого, кроме нас, нет, так что можешь оставить собранное на месте. Мы еще сюда не раз наведаемся, потому что научные исследования не окончены. Так что нечего тебе надрываться. Да и я свои силенки на твои баулы тратить не собираюсь.

И преспокойно вышел на улицу. Только метров через пятьдесят оглянулся на тяжело пыхтящего, закусившего нижнюю губу юнца. Повозку он, понятное дело, оставил, а вот оба тюка так на себе и пер. Ноги уже подгибались, лицо побелело, но помощи больше не просил. Кажется, и совета моего не услышал, так что пришлось повторить гораздо громче:

– Оставь один тюк прямо на улице! Здесь его тоже никто не тронет.

Дошло. Согласно кивнул. Решил сбросить. Но сам упал вместе с ношей. А я смотрел, как он ворочается обессиленно на мостовой, и не знал, как поступить. С одной стороны, вроде Кабану Свонху давал слово опекать его племянников. То есть взял на себя и обязанности по воспитанию в том числе.

Но, с другой стороны, какой я, к еловым шишкам, воспитатель?! Начиная с девятилетнего возраста у меня ни детства счастливого не было, ни юности, ни отрочества. Инвалидность мне не позволяла показываться на людях и тем более иметь товарищей со стороны. Я не участвовал в играх сверстников, не ходил с ними в походы и не знал, что такое спорт или банальные забавы на свежем воздухе. И еще счастье, что меня опекали сразу три троюродных сестры и самые близкие подруги.

Но ни разу, когда того требовала дисциплина и правила общественного поведения, я не игнорировал распоряжения старших. Не бесился с жиру и не занимался бессмысленным вандализмом. И жадным никогда не был, и в излишнем хомячестве никто не смог бы меня обвинить.

А сейчас вот я смотрел на этого мелкого ублюдка, еле сдерживаясь от желания дать ему пенделя или наградить зуботычиной. Настолько в тот момент я презирал гаденыша и ненавидел!

Хорошо, что сдержался. Мог ведь сил не рассчитать и убить… к шишкам.

Неправильно? Ничего не поделаешь, такой уж я никудышный воспитатель!

Только и выдавил из себя:

– Догоняй! Возвращаться за тобой не буду.

Развернулся и пошел дальше размеренным шагом. Чуть позже послышался неровный перестук подошв, Руд все-таки не рискнул оставаться в одиночестве на совсем незнакомых улицах. Оба свертка он бросил, зато небольшой мешок волок на плече. Видимо, прихватил самое ценное. Да и дальнейший разговор подтвердил мои выводы.

– Зря ты так, Бармалей, – начал юноша с обидой, после того как его дыхание выровнялось. – У меня в руках целое состояние. Я ведь косвенно и для тебя стараюсь. Тебе эти драгоценности пригодятся в семейной жизни. Ведь если…

– В подачках не нуждаюсь! – строго оборвал я его. – У меня нет проблем со средствами в виде золота и украшений. И тем более запрещаю влезать посторонним в мою семейную жизнь.

– Я не посторонний. Потому что Цилхи выбрала тебя в мужья, и вам предстоит долгая семейная жизнь. И как родственник…

– Закрой рот! – уже рявкнул я на малого со злостью. – Мне плевать на ваше родство в частности, как и на твое сопливое мнение вообще! И никакая шлюшка, забравшаяся с помощью обмана ко мне в постель, не имеет права надеяться, что стала мне женой. Их у меня и так хватает, разрешенный лимит давно набран и пересмотру не подлежит.

Руд сильно растерялся:

– Но твой друг… он говорил…

– И ты говори! Но не в моем присутствии и не по поводу моей семейной жизни! Последний раз предупреждаю! А нарушишь мой приказ, за мной не заржавеет тебе накостылять по шее так, что будешь долго глухонемым притворяться!

Дальше мы шли в полном молчании.

Конечно, я все понимаю. Детская ранимая психика, неврозы, стрессы и все такое. Тут к психоаналитику не ходи, чтобы понять, насколько я груб, резок и жесток. Но уж больно меня достал этот разбалованный малец. Тем более что зря он упомянул о своей сестре. Маразм полный получается! То Руд воспринимает нормально мои с Цилхи сексуальные контакты; то вдруг запрещает ей ко мне прикасаться, выиграв дурацкий спор; то вдруг начинает утверждать, что меня выбрали в мужья и я никуда от этого не денусь.

То есть: без меня – меня женили! Что это, как не крайняя наглость? Не слишком ли большая плата за то, что в первую же ночь я не выгнал пинками обманувшее меня тело?

О-о! Святые шуйвы, дайте мне терпения выдержать этот доставший меня квартет «карапузов»! Нет, вру, не квартет – трио. Потому что Багдран мне пока ничего плохого не сделал… Мм?.. Ничего?.. Хм! Если не считать, что по неосторожности своей сломал себе ногу, заставляя потратить на него при лечении уйму такой дефицитной здесь магической энергии.

Что еще мне не понравилось, так это аура Руда. Пока мы шли к новому объекту, я рассмотрел хорошенько превалирующие цвета. Пурпур – гнев. Черный – агрессия. Красный – злость. И салатовый – ненависть. При таких чувствах несложно было и мысли просчитать обнаглевшего карапуза. Я-то себя считаю весьма сильным, ловким и всегда на все готовым, но отныне мне придется реже поворачиваться к новому врагу спиной и всегда быть с ним начеку. Да и спать отныне лучше всего за крепкими запорами и навесив вокруг себя хоть какие-то сигналки магического толка.

К следующему дворцу вышли по переплетению улиц и проулков вполне уверенно и без ошибок. Чувство ориентировки меня не подвело. Не пришлось подниматься на самые высокие башни и сверяться с имеющимся в голове планом.

Вначале отыскали самую узкую и низкую дверь, готовясь выбить именно ее. Потом не спеша пообедали, запили свежей водичкой плотную трапезу и только тогда аккуратно сделали для себя проход.

Шагнув внутрь, я поразился яркости внутреннего дизайна и понял, что здесь пупсам удалось добиться идеальной герметизации дверей и окон. Так что первое указание для Руда прозвучало так:

– Только осматривай и подмечай все самое интересное! Руками ничего не трогать!

После чего сразу же окунулся с головой в рутину намеченных мною исследований, взятия проб, образцов и прочего.

Это здание тоже оказалось залито в подвалах янтарем, в котором просматривалось сразу с десяток тел пупсов, не успевших сбежать от беды. Но достать мне их было нельзя, а долго любоваться перекошенными от ужаса лицами да их выпученными глазами в момент гибели меня не прельщало.

Зато, начиная с первого этажа, здесь было чем полюбоваться. Дворец следовало с ходу назвать музеем-складом. А правильнее – вотчиной свихнувшегося коллекционера. Потому что картины с гобеленами закрывали собой все стены. Статуи и напольные вазы перекрывали проходы к этим самым стенам, а инкрустированные мрамором столы, отделанные резьбой по дереву кресла и прочая разнообразная мебель мешали подойти к вышеупомянутым статуям.

Только поверхностно глянув на второй этаж, я дал себе задание быстрей справиться с намеченными исследованиями, а потом уже с толком, не спеша, пройтись по всему «музею». Ибо изучить давно погибшую цивилизацию наверняка можно только по одним картинам. Ведь под каждой имелась надпись, фиксирующая творца данного произведения и смысл изображенной на полотне мизансцены. А уж если почитать сохранившиеся фолианты, кои тоже виднелись там и сям в стеклянных шкафах, то некоторые мои планы резко ускорятся в своем осуществлении.

Очень хотелось в это верить. Оставалось только решить: стоит ли посвящать во все тайны здешнего мира квартет семейства Свонхов? Тот еще вопросик…

Первыми к нам подтянулись Багдран с Эулестой. Можно сказать, что им при осмотре выделенного объекта не повезло. В том дворце тоже шел в древности бой, там отсутствовала герметизация, и ничего ценного практически не осталось. Кажется, пупсы, там проживавшие, никакими излишними хобби не страдали или семейство было слишком многочисленным: количество мумий на верхних этажах зашкаливало пределы разумного расселения.

Разве что стенные панно из цветного камня там увековечили плеяду пупсов до сотого колена. Поэтому дворцу и дали название Семейный.

Образцы янтаря разведчики в Семейном взяли да общее впечатление составили. И подались по обозначенному маршруту на встречу с нами. А вот в нашем музее-складе они отвели душу, любуясь прекрасным и восхищаясь гениальным. Ну и по моему заданию работали, присматриваясь к названиям замеченных книг, запоминая их и классифицируя по темам.

У второй пары, Леня – Цилхи, было такое же задание, хоть и в двух чуть ближе расположенных дворцах. То есть: глянуть, оценить, отколоть пару кусков янтаря – и дальше. То бишь – к нам. На верхние этажи не подниматься, при открытии чего-то архиважного не ротозейничать и не глазеть попусту, в исследования по собственной инициативе не пускаться.

Учитывая расстояния, все должны были собраться примерно в одно и то же время. Но уже и я добрался при осмотре музея до пятого этажа, а моего друга, с нашей общей (будем так образно считать назло всяким демагогам) любовницей, все не было.

Когда я это понял, заволновался и стал действовать. Верно сориентировавшись, по нужной лестнице здания взбежал на верхний этаж, выглянул в окно и стал прислушиваться. Но никаких условленных сигналов тревоги в городском пространстве не уловил. Увлеклись они, что ли? Чем или кем? Неужели вновь друг другом? Учитывая непостоянство сестричек, могло быть что угодно. Да и дело оно такое – как раз для молодых и горячих.

Размышляя так, прислушался к себе. Ревность – на нуле. Не сравнить с теми моментами, когда Машка дразнила меня записанными на магнитофон шумами сексуальной оргии. Что уже радовало. Значит, не подсел на ментальный крючок! Значит, не действуют на меня разные любовные привороты!

И рванул по лестнице вниз. А потом и по улице нужного направления. Успел бросить замеченной Эулесте:

– Никуда отсюда не отходить! Если я разминусь с Леней, устройте звон!

К счастью, а может, и к сожалению, долго бежать не пришлось. Наших я увидел уже в конце следующей улицы: Найденов нес вроде как бесчувственную девушку у себя на спине. Шел быстро, уверенно, но и на нем я вскоре рассмотрел раны. Забинтованы у него оказались нога чуть выше колена, левая кисть и правый бицепс. Да и голове досталось, шел без шлема из панциря, а волосы слиплись от спекшейся крови.

Оказался я возле них, преодолев дистанцию со скоростью спринтера. То от монстров бегал, теперь вот…

– Что случилось? – задал самый короткий вопрос, подхватывая Цилхи на руки.

– Ловушки! – так же коротко ответил друг, вздыхая с облегчением и поправляя на себе повязки. Особого желания рассказывать дальше он не проявлял, но мне следовало немедленно определиться с лечением:

– Что с тобой и что с ней?

– Со мной – и так заживет, царапины. А ее стеной ударило, словно тараном. Летела – как мячик. Была бы тяжелым мужчиной, убило бы при ударе. А так жива, только ребра, наверное, сломаны, рука посинела изрядно, да сотрясение мозга вряд ли ее обошло. Хотя…

– Ну? Что? – нервничал я, уже укладывая девушку на высокий и широкий выступ фундамента одного из домов.

– Грех такое говорить про больную… Но мозга у нее и не было, так что сотрясаться нечему. Сразу приказал: стоять у порога и ни шагу дальше! Так эта дура к большому хрустальному шару на подставке потянулась, он там рядом стоял. Сделала два шага, и… бздыщ!

Он взмахнул рукой, словно шлепая кого-то по заднице, и скривился от боли в плече. Уже начав проверять голову девушки насчет пролома черепной кости, я не прекращал диалог:

– А сам-то как влип?

– Так ведь доставать дуру пришлось. Она метров за десять улетела. А там вокруг чего только не натыкано, что только из пола и стен не высовывается и что только на голову не падает. Еле прополз, раскорячившись. Да и у нее – полет получился невероятно удачный. На выдвинувшиеся ей навстречу штыри просто сверху упала.

– И откуда там такие страхи?

– Похоже, вотчина двинутых на всю голову охотников и вояк, лишенных напрочь ума. Все увешано и уставлено оружием, стены в рогах и бивнях, стада препарированных в чучела животных и еще куча всего, что и рассмотреть-то не успел. Но все взаимосвязано между собой комплексами ловушек и неприятных сюрпризов. Смерть там ощущается, словно она издавна поселилась. Никто дворец не штурмовал. Мумий внутри почти нет, герметизация отличная. Мумии при попытке отодвинуть их с прохода не рассыпались прахом, а просто разваливались на куски.

Я только слушал, мотал головой и работал целителем.

Череп у Цилхи оказался крепкий, только и отделалась двумя огромными шишками. Еще кожа треснула да мелкие капилляры полопались. Вот их и лечил, продолжая расспрашивать друга о постигшей его неудаче:

– Раз понял, что там ловушки, какого корня елового внутрь поперся?

– Заметил удивительную маску на стене, вот и решил осторожно к ней пройти. Слишком странно и неуместно она для того места выглядела. Тем более что механизмы срабатывания ловушек вроде как сумел рассмотреть и понял, какими зигзагами надо передвигаться. Если бы не эта овца!.. Кочерыжку ей за ногу!

– Что хоть за хрустальный шар?

– Разбился вдребезги. Осколки подбирать не стал. Но там, в глубине, вроде еще подобные просматриваются на подставках. И учитывай, что мы зашли с черного хода, главные ценности наверняка находятся в холле и на верхних этажах. Кстати, пробы твоего бесцветного янтаря я брать даже не пытался. Пришлось перевязываться самому и тащить эту дуреху.

Он еще перечислил предметы, которые успел увидеть и как-то классифицировать. Но в любом случае получалось, что у нас отныне в распоряжении уже два музея: искусства и охотничьей славы. Так же понималось, что это не общественные музеи, потому что здания все-таки были жилые, по крайней мере тот, что с картинами. Возможно, дворцы принадлежали самым именитым семьям города, которые попутно занимались коллекционированием всего самого ценного, по их искушенному мнению.

Зато Леня планово успел осмотреть предыдущий дворец, который ему отвели для разведки. И не только пробы янтаря там наковырял, но и конкретно определил имя для объекта: дом Природы. Потому что тот внутри очень напоминал природоведческий музей. Имелось полное собрание всех существующих здесь минералов, руд и образцов нефти. По утверждениям Цилхи, надписи под каждым куском камня поясняли, где этот камень взят и что собой представляет.

По всем этажам громоздились шкафы с местными бабочками, птичками, змеями и самыми разнообразными представителями фауны не только в засушенном или препарированном, но и в заспиртованном виде. Некоторые сосуды дали утечку за века, и содержимое испортилось напрочь. Но в некоторых хранилась разная жуть и останки мутировавших особей здешнего мира. Этакая местная кунсткамера ко всему прочему богатству.

Три замка – с определенным хобби своих хозяев. А остальные три? Не столь это для нас и важно, но не помешало бы определиться. Если когда-то этот город придется исследовать комплексно и тщательно, лучше знать заранее основные направления работы для групп исследователей. Так что имена личные для каждого дворца подходили идеально.

Когда я огласил свои последние размышления вслух, Найденов не сильно-то удивился:

– Все верно, надо сюда нормальных ученых приводить. Так сказать, рьяных энтузиастов своего дела. Самим нам и двух жизней не хватит для исследований. Только вот где ты наберешь этих ученых?

– Сейчас, понятно, набрать таких негде и некогда, – согласился я. – Но со временем подберем идеальные экспедиции, не сомневайся. На той же Земле нужных людей – навалом, пруд пруди…

– На Земле? – не поверил Леонид со смешком. В силу своей профессии он не питал ко всей нашей цивилизации в целом никаких симпатий. – Ха! А то ты наших проблемных, скандальных и злобных земляков не знаешь!

– Ну как тебе сказать… Они почему злые, в нашей-то действительности?.. Потому что у них… велосипеда не было!

Кажется, друг понял:

– Ну да, когда они получат в руки этот Пупсоград, напрочь забудут обо всех прежних проблемах и желании поскандалить. Одержимым людям только и нужна любимая работа… И это… Я бы хотел вернуться в дом Охоты и достать-таки ту маску. Там возле входа и образцы из дома Природы остались. Пойдешь со мной?

Прежде чем ответить, я отстранился от Цилхи, личико которой порозовело, и облегченно вздохнул. Если что серьезное у нее с мозгом, то я бессилен. Ну а все остальное, от меня зависящее, ей поправил и подлечил. В районе головы! Остальные раны не трогал, кости оказались не сломаны, а болезненные синяки даже не подумал вывести. И так десять процентов энергии из моего личного резервуара лечение отсосало. Пусть теперь эта змея помучается. Будет ей действенное наказание за непослушание командиру группы.

Станет еще несколько дней ходить, прихрамывая и охая при резких вздохах. Самое то для такой вредины. Все равно коитус ей не грозит из-за проигранного спора.

А Лене я ответил:

– Сейчас ее отведем да определимся с местом ночлега. Дом-Музей тоже отлично сохранился, так что можно и на кухне чем-то поживиться, и плитами воспользоваться. Там есть уголь для этого. Да и крупу вполне приличной сохранности нашли. А потом вместе сходим на место вашего фиаско. Тем более что проломленную тобой дверь желательно обратно поставить и загерметизировать.

Затем дал посыл бодрости в сознание Цилхи, выводя ее из оздоровительного сна и сразу напирая на ее сознание строгим тоном:

– Поднимайся и благодари своих богов, что Леня тебя спас ценой собственных ранений! Живей, живей! И пошла, пошла ножками!.. Некогда тут с тобой больше возиться!

Лене я сразу жестами и мимикой запретил оказывать помощь даме.

Девушка стонала сквозь плотно закушенные губы, но встала самостоятельно. После чего поплелась за нами, идущими впереди, оживленно переговаривающимися и обсуждающими предстоящие действия.

И вот чувствовал я за собой угрызения совести, понимал, что не прав! А все равно потворствовал своему низменному чувству мстительности и злорадства. Неужели становлюсь желчным циником и отъявленным негодяем? Надо будет на досуге обдумать этот вопрос всесторонне.

С предстоящим ночлегом, как и с намечающимся ужином, определились быстро. Цилхи я прописал лежать, ничего не есть, пить только воду. Ну и ради предварительной проверки на адекватность спросил:

– Чего ты за хрустальным шаром потянулась?

– Он светился… особенно, – прошептала девушка, – только для меня светился…

– Руками тоже размахивал, к себе подманивая?

– Н-нет… не было у него рук…

– Может, он тебе призывно подмигивал?

Тут она поняла, что над ней издеваются, и в бессилии прикрыла глаза. Зато теперь не было сомнений, что ее мозг функционирует вполне адекватно, не хуже, чем раньше. А память и другие рефлексы можно и позже проверить.

Отправились в путь вдвоем. Хоть очень Багдран напрашивался, да и мне его хотелось взять. Но вместо него мы с собой прихватили уцелевший плотный ковер и два куска великолепной плотной, словно сделанной из гибкой проволоки, ткани. Ее отыскал тот же Багдран в Музее, и она великолепно годилась для временного прикрытия входа в расконсервированное здание с охотничьими трофеями. Все-таки жалко будет, если вошедший внутрь влажный и свежий воздух вдруг стократно ускорит порчу так удачно сохранившихся экспонатов. Нас потом те же ученые (коль сюда их удастся доставить) четвертуют без суда и следствия за грубейшие попрания основ археологии.

Ну и, оказавшись на месте, внутри дома Охоты, я не удержался от восклицаний:

– Благие шуйвы! Что здесь за маньяки обитали, обуянные паранойей?! – А когда друг указал места, куда дошел он и куда улетела Цилхи после удара, поразился еще больше: – Да наша девочка среди нас самая везучая! Ей только в домино играть или в скачках участвовать!

– Как наезднице или как… – мэтр заржал конем.

– Ну зачем ты так? – заступился я все-таки за девушку. – Цилхи маленькая для лошади и не в пример более красивая.

– Ага! Значит, может участвовать только в роли седла! – вынес вердикт Леня и издевательски рассмеялся. Получалось, что и он младшую из сестричек семейства Свонхов недолюбливал, мягко говоря.

Но дальше нам было не до обсуждений негативных сторон пострадавшей любовницы. Осторожно выверяя каждый шаг, мы двинулись по широкому внутреннему коридору здания, ведущего к главному холлу. Здесь уже на нас феноменально работали мои умения и особое зрение, так что ловушки мы удачно обходили, а непреодолимые я попросту отключал.

По возможности мы обсуждали увиденное, потому что от этого удержаться было сложно. Что только не виднелось в досягаемости наших взглядов! Наверное, по значимости и по ценности находящихся экспонатов дом Охоты всего лишь чуточку недотягивал до Музея. Здесь тоже каждый висящий на стене меч, щит или некое подобие пистолетов с ружьями – произведения высшего искусства.

Единственное, что сразу и сильно разочаровало, – это отсутствие поясняющих табличек под каждым предметом. В отличие от педантов, собравших Музей и укомплектовавших дом Природы, здешние владельцы, видимо, не озадачивались регистрацией и пояснениями для потомков. Хотя вполне мог существовать и общий каталог, в котором имелись полные сведения о каждом экспонате и его скрупулезное изображение на поэтажных планах.

Жаль, если такой каталог здесь в виде книги. Она вполне могла истлеть до нечитаемого состояния. Проверить этот момент очень хотелось, только вот стоит ли терять время? Не лучше ли просто пройтись, ухватить самое ценное да уйти? Иначе можно зависнуть здесь на века.

Так что забираться далеко в дебри всего манящего мы не стали. Всего с собой не унесешь, да и никого здесь, кроме нас, нет, все равно все наше. Поэтому лишь выбрали две цели для первичной экспроприации: так понравившуюся Лене маску и хрустальный шар на подставке. Точно такой же раритет разбила заинтересовавшаяся им Цилхи.

Маску сняли первой, ибо она висела на стене ближе, по ходу движения. Как по мне, то по внешнему виду она ничего особенного не представляла. Подобных и на Земле полно создано нашими затейниками. Серебристого цвета, прорезь для рта – до ушей в виде улыбки. Для глаз – раскосые отверстия. Ну и в выпуклости для большого носа (наверное, на любой шнобель рассчитано), две дырки внизу для лучшего дыхания. Разве что верх маски оригинально переходил в два позолоченных рога, прилегающих к голове и как бы защищающих ее. Именно из-за слишком далеко назад загнутых рогов маска казалась весьма неудобной в надевании. Как голова внутрь пролезет-то?

Но когда я первым подержал артефакт в руках, то сомнения в его исключительности сразу отпали. Во-первых, маска оказалась удивительно эластичной. Оттягивая рога в стороны, любой человек мог ее спокойно надеть на голову. Ну и, во-вторых, при касании рук вокруг маски стали рассеиваться кольцами радужные сияния. И Найденов тоже сразу же рассмотрел эти сияния.

– Ух ты, какая красотища! – воскликнул он в восторге и протянул руки: – Отдавай, нехороший мальчишка, это моя игрушка! Я ее первым нашел.

Не найдя свечения сколь-нибудь опасным для здоровья, я протянул артефакт другу, с предупреждением:

– Не вздумай ее пока на голову напяливать. Надо будет ее тщательнее обследовать.

– Ерунда! Что с ней может быть не так?

– Мало ли… Вдруг она для пыток пленников предназначена? Надеваешь ее жертве на голову, она и начинает сжиматься. Жертва булькает кровью и все секреты рассказывает. Но при этом выглядит красивой и смеющейся, ничем не нарушая красоту и эстетику мироздания и не раня психику палача.

– Ну у тебя и фантазии! – притворно обиделся Леня. – Хочешь меня лишить удовольствия от находки такого раритета? Редиска!

Оставив его на месте осматривать и любоваться трофеем, я уже сам проскользнул к хрустальному шарику. Величиной с волейбольный мяч, он и в самом деле испускал вокруг себя легкое желтое свечение. Кстати, друг мой этого свечения не видел. А вот взять просто так в руки шар оказалось крайне нелегко. На него была задействована целая сеть срабатывания ловушек. Именно от такой сети чуть не погибла глупышка Цилхи.

Но с ней-то понятно, она никак не экселенс, и не Иггельд, и не обладатель кучи проживающих внутри тела симбионтов. Не скажу, что и мне осталось лишь руку протянуть. Пришлось подумать изрядно и повозиться, водружая на место шара снятый с рыцарских доспехов шлем. И проводя эту манипуляцию с определенной дистанции с помощью своих щупов магической силы.

Получилось. Но, как только шар оказался у меня в руках, он полыхнул коротко вспышкой розового цвета и вообще перестал светиться. Надеюсь, что не сломался по моей неосторожности? А дальше видно будет, для чего он годен и чем так приглянулся нашей командной змее-ведьмочке.

Но что интересно: пока я прилаживал шар в кусок ткани, а потом и в самодельный сидор прятал, мой взгляд зацепился далее по коридору еще за один, уже знакомый, предмет. Точно такая же маска, которой все никак мой друг не мог нарадоваться.

– Лень, тут еще одна штуковина с рогами! – крикнул я в сторону Найденова.

– Покупаю! Заверните! – тут же крикнул он мне в ответ. – Это ведь неспроста. Раз подобные артефакты парные, надо брать и не раздумывать.

– Но они как-то слишком уж раздельно размещены, – сомневался я. – Как бы не получилось между ними конфликта при сближении.

– Ты бери! А я на всякий случай уже к выходу отправлюсь по нашим следам. И не переживай, не оступлюсь.

Ладно, мне несложно. Хотя, если уж честно, то мне отсюда массу иных интересных предметов хотелось вынести и потом банально ими любоваться, гладить и ощупывать. Настолько они интриговали своим внешним видом, удивительным качеством отделки и воистину буйной фантазией своих создателей. Не удивлюсь, если выяснится, что многие здешние экспонаты собраны из разных миров. Уж слишком они между собой порой разнились материалом, структурой и способами изготовления. Возможно, что какая-то часть из них не просто произведения искусства или исторические ценности, но еще и магические артефакты.

Вот уже два имеем в своем распоряжении. Остальные, возможно, даже я со своими умениями не выделю в магических спектрах. А там и вторая маска оказалась в моих руках. Вначале показалось, что идентична первой, но рога здесь оказались не чисто позолоченными, а покрытыми зелеными разводами, словно кто на них зеленку пролил.

Вернувшись к выходу и выйдя на улицу, вывел друга из исследовательского ступора вопросом:

– Ну и что высмотрел? Разгадал предназначение или маска годится только для клоуна, выступающего в цирке?

– Если бы для клоуна – артефакт находился бы в Музее, – резонно заметил мэтр. – А в этом здании совсем иной профиль – охота. Ну и война тоже. Значит, только одно в голову приходит. Это либо защита какая-то от чужой магии, либо – средство для связи на расстоянии. Раз уж ты вторую маску нашел…

– Для связи? – засомневался я. – Не слишком ли она громоздкой получается для создателей порталов?

– Ха! Понятно, что мобильный телефон подходит для связи лучше, но мало ли случается парадоксов в мире? Тем более не забывай, здесь собраны трофеи из многих миров, и даже сами пупсы могли не знать, для чего эти маски предназначены. Только предположили, что для войны, да и поместили в это здание.

– Хорошая гипотеза, имеет право на жизнь. Но… – Я припомнил, как тяжко мне дался подъем виртуального пульта управления из толщи летающей платформы. – Здешние жители тоже владели магией высочайшего уровня. Могли и сами рассмотреть главную ценность данных артефактов.

– Могли. Хоть и не факт. Но могло и так оказаться, что подобное средство связи для них – анахронизм, место которому только в музее. Иная причина неиспользования: устройство без зарядки, а потому было отнесено в категорию безвозвратно поврежденных.

– Но ты же сам видишь странное сияние.

– А мы совершенно другие по строению тел, чем пупсы! – развивал Леня свою мысль с воодушевлением. – И нас артефакт сразу узнает, показывая, что готов к работе. Тебе остается только зарядить обе маски. Потом мы их наденем на голову и проведем…

– До испытаний еще далеко! – перебил я его. – Давай герметизируем по возможности вход, да и топаем в Музей. А то боюсь, что Свонхи, оставшись без присмотра, еще что-нибудь вытворят.

Найденов спорить не стал, начав мне помогать, но от подначек не удержался:

– Переживаешь о своей ненаглядной Цилхи? Жить без нее не можешь? Спешишь порадовать бедняжку добытым с риском для жизни сувениром? Рыцарь! Воистину благороднейший рыцарь! Вот бы еще цветов тебе найти… бумажных!

– Зря смеешься! – посмеивался я в ответ. – В Музее что хочешь найти можно. В том числе и цветы.

– Ага! Каменные!..

Вход мы заделали довольно прилично. Оба куска ткани в ход пошли вместе с мраморными подставками. Напоследок ковром снаружи занавесили, подперев его копьями и парочкой статуй, словно приспособленных во что-то упираться вытянутыми вперед или в стороны конечностями. Наука нам такого вандализма не простит при обращении с культурными ценностями, но мы сделали что смогли. Кажется…

Возвратившись в Музей, мы сразу насторожились из-за отсутствия парней. Цилхи спала, а оставшаяся на хозяйстве Эулеста пояснила:

– Багдран мне помогал, но потом Руд отыскал какой-то тайник, который ему не поддавался, и позвал брата ему помочь.

– Где именно? – прорвался у меня досадующий тон.

– Одиннадцатый этаж, правое от входа крыло, внутренние жилые покои.

Леня меня попытался остановить:

– Зря волнуешься, ловушек здесь же нет. Лучше давай с масками разберемся.

– Помнишь пословицу: «Свинья грязь найдет»? – задал я риторический вопрос, уже двигаясь к выходу из кухни. – Мне кажется, она как раз о нашем младшем опекаемом. Но ты побудь здесь, я сам сбегаю.

Друг остался, я бодрой трусцой отправился на поиски мальчишек. Интуиция вроде ни о чем плохом не шептала, но опыт настойчиво подсказывал, что проверить надо. Уже на месте я замер, прислушиваясь, по звукам определяя, где возятся расхитители сокровищниц. А они и не скрывались совершенно: лупили чем-то во что-то с азартом и энтузиазмом. И где молот-то взяли?

Пошел на звук и наткнулся на частично ожидаемую картину. Мебель и вазы сдвинуты от стены на центр помещения, полотна также сняты и кое-как уложены в углу. На открытом месте виднеется лицевая часть не то сейфа, не то дверцы шкафа. Вся поверхность искрещена сложными знаками, иероглифами и выступающими рычажками.

Я-то с одного взгляда сообразил, что это, скорей всего, пульт управления. Чего именно, неважно, хоть освещением, хоть безопасностью, хоть пожарной сигнализацией. Скорей всего, изначально этот пульт прикрывался либо картиной, либо ткаными обоями. А мелкий вандал думал лишь в одном направлении: где здесь сокровища? Сам ничего открыть не смог, позвал брата-Кулибина. Тот в электротехнике тоже ничего не буравил. И оба не придумали ничего лучше: подхватив тяжеленную мраморную подставку, использовали ее вместо тарана.

Хорошо хоть, просто стену попытались проломить, чуть ниже основной панели пульта. Добрались уже до проводов, собранных в пучки и упрятанных в толстые гофрированные шланги. Будь здесь все под напряжением, могло после нескольких добавочных ударов замкнуть, заискрить, а то и полыхнуть.

Пришлось останавливать вандалов и терпеливо объяснять назначение пульта. Затем вновь давать короткую лекцию об электричестве и о том, как оно проводится по специальным кабелям. И под конец с печальным, тяжелым вздохом вопрошать:

– Зачем?! Ради каких еловых шишек вы решили разнести дворец Музей по кирпичику?

Потешно было наблюдать, как не чувствующий за собой никакой вины Руд вопросительно уставился на старшего брата. Сам ведь все это безобразие затеял! Но, с другой стороны, чем думал мастер-техник, хватаясь за подставку?

– Да как-то так… – Багдран развел руками и пожал плечами, сердито косясь на младшенького. – Случайно все получилось. Подумал, что и в самом деле сокровища несметные тут упрятаны.

– Эх ты! Мне казалось, ты самый умный среди этих придурков! – сорвался я на укоры. – Главные сокровища – здесь все на виду! Зачем их прятать?

– Понял. Виноват! – выдохнул парень и тут же показал, что он не против пошутить даже в такой ситуации: – Постараюсь исправиться уже к сегодняшнему ужину! – И, заметив мою саркастическую ухмылку, тут же перешел к самому главному для себя: – Если это пульт, то как он включается?

Мне самому стало интересно, и я более внимательно присмотрелся к панели:

– Да вроде все просто… Вот этот самый широкий рычажок – общее включение… – Щелкнул пару раз, проверяя, как действует переключатель, созданный невесть какие столетия назад. – О! Вроде даже не сгнил и не сломался. А это… Кнопка, нажимая на которую как бы дублируешь основной сигнал включения. Примерно так…

Нажал на копку большим пальцем правой руки несколько раз. Пружинило отлично, что-то внутри щелкало вполне ритмично.

– Ну вот… А теперь одновременно…

Нажал кнопку и сместил основной переключатель в верхнюю позицию.

Тотчас у нас за спиной что-то полыхнуло ярким светом, бахнуло и зазвенело. Так и не успев двинуть рычажок вниз, как собирался за мгновение до того, я резко развернулся, ставя вокруг нас щиты и готовясь к любой неожиданности.

И в самом деле произошло нечто неожиданное. На потолочной люстре горели три лампы, а остальные шесть дымили оплавленными спиральками. Стекла на них не было, разорвалось. Видимо, вакуумная накачка в лампах «выдохлась», те моментально перегрелись и взорвались от перегрева.

Но меня больше всего поразил сам факт наличия в сети электроэнергии. Откуда?! Как?! Почему?! По всей логике, такого быть не могло. Да и летописцы последних минут умирающего города указывали ясно: всю энергию истощила Чума. Поэтому жители ни связи не имели, ни улететь не смогли. И если энергии тогда не было, то откуда она только что взялась?

На втором плане проскочила иная мысль, которую я огласил вслух:

– Не успей я вас остановить, вы перебили бы провода. Могло случиться замыкание, после него – пожар. А здесь все в таком пересушенном состоянии, что горело бы, как порох. Вы не знаете, что такое порох?.. Это еще страшней, чем верховой пал, бегущий по верхушкам сосен пересохшего летом леса. А?.. Ну да, это вам знакомо… Иначе говоря: вряд ли кто из нас успел бы покинуть здание.

Вот теперь они уже точно осознали. Даже Руд ссутулился и глаза отвел.

Но и я дурак, вовремя спохватился (надеюсь!). Тут же развернулся к пульту и поспешно сдвинул основной переключатель вниз. Это ведь тут лампочки просто лопнули! А что творится в иных помещениях? Одна устаревшая, возможно, слипшаяся проводка каких бед натворить может!

Поэтому и на месте стоять не стал, бросаясь в коридор и увлекая за собой парней:

– Немедленно пробежались по всем этажам! Смотрим, не тлеет ли где чего! Если горит – гасить бесполезно! Сразу бегите на выход из здания!

Полчаса мы носились по этажам и разным помещениям, пока наконец я не поверил в некое чудо: нигде ни одной лопнувшей лампочки. Почему так? Да, скорей всего, главный хозяин убедился, что свет погашен стопроцентно во всем здании, и лишь затем, будучи в той самой комнате, отключил пульт полностью.

Повезло? Нам? Несомненно!

Но во время приближения к нашему месту ночлега я опять сорвался на бег. Ибо пахло паленым! Конечно, это кухня, уголь, то да се, но горючий камень пахнет совсем иначе, как и дрова, а здесь натуральная вонь припаленной ткани.

Не успели мы ворваться в кухню, как нам навстречу понеслась ругань Найденова:

– Вы чего творите, пацаны? Борь, предупреждать надо!

– Да что случилось-то?

– Электричество кто включал, ты?

– Ну я, – пришлось признаваться.

– Вот! А у нас одна из постелей прямо на плите расположена! А та включенной оказалась! Хорошо, что я подскочить успел, а потом и на полу тлеющие ткани затоптать. Искры летали до самого потолка! А будь здесь тоже картины да прочие экспонаты?

Получалось, что некие упущения владелец замка все-таки допустил перед полной консервацией. Но и мне наука будет – не шалить со спичками и с незнакомыми выключателями.

Поэтому ничего не оставалось, как оправдываться точно так же, как недавно Багдран. Пожать плечами, развести руками и промямлить:

– Да как-то так… Случайно все получилось.

Дальше оставалось только рассказать, что же случилось, да уже всем вместе, во время ужина попробовать прикинуть: откуда и какими путями во дворце появилась энергия?

Из подвала? Так там все заполнено янтарем. Еще глубже? Этот вариант имел право на существование. Мы ведь ничего не знаем о местных источниках электроэнергии. Может, это турбины. Может, преобразователи или накопители магической силы. Да и бегущему по проводам току окружающий янтарь не помеха. Он ведь никого из пупсов не сплющил, не смял, значит, и проводку не повредил.

А я так даже склонялся именно к мысли о накопителях окружающей энергии:

– Чума обесточила все и надолго. Но со временем накопители вновь собрали, что следовало, из мировой атмосферы, и сейчас практически каждое здание может быть освещено.

– Смелое заявление, – сомневался Леня. – И безосновательное.

– Думаешь? Тогда принюхайся к паленой тряпке. И второе: откуда вдруг по кромке стены действует то самое вредное мерцание? Оно ведь берет откуда-то энергию, и немалую. Значит, накопители полны. Да и весь город защищен от живого, не воздействуя только на Эулесту. Даже мой организм оказался бы угнетенным, не будь вокруг меня постоянного плаща из вуали.

– И платформы могут летать? – уловил Багдран в моих выводах самое главное.

– Конечно, могут! – хмыкнул я и тут же добавил: – Но тут существует много «если». Полетят, если только я сумею разобраться с управлением. Если они сумеют взлететь, оторваться от своих посадочных башен. И если при этом сразу не развалятся от гнили и от ржавчины.

– Подумаешь, – беззаботно тряхнула своими кудрями Эулеста. – Ну развалятся некоторые. Так их вон как много. Какие-то да полетят.

– Может, и полетят, – саркастически произнес я и уставился на нее. – Но погибшему при первом полете пилоту уже будет глубоко фиолетово.

– Почему «фиолетово»? – стала уточнять девушка, на всякий случай прячась за спину Найденова. Но тот сам и ответил, опередив мое фырканье:

– Это так образно про уход говорится. – И уже обращаясь ко мне: – Но пробовать-то надо? И я – готов. Ты мне только в пространстве обозначь, что там и откуда торчит. Вот увидишь, у меня получится.

А я так набегался за день, что болтать больше сил не осталось. А тем более – спорить. Поэтому все решения вопросов отложил на завтра и сообщил:

– Не знаю, как вы, но я спать! – И отправился на свое командирское ложе поближе к выходу из кухни. Только на ходу у друга попросил прощения: – С масками уже завтра разберемся, на свежую голову.

На свою голову пообещал. Леня проснулся раньше всех, еще только-только брезжил рассвет за окнами, и нагло меня разбудил дурацким вопросом:

– Выспался? – В руках он держал обе маски. – Тогда давай с ними экспериментировать.

А у меня такая расслабленность была, я так хорошо, сладко спал, что резко нахлынувшее недовольство подсказало адекватный ответ:

– Ты знаешь, сон мне приснился – подсказка. Эти маски – волшебные и предназначены для артистов. Но, несмотря на свои разрезы в виде улыбок, они вводят зрителей в страшную печаль, тоску, и зрители постоянно плачут. Иначе говоря, артисты эти артефакты надевают для вызова именно такой реакции у публики во время драматических спектаклей.

Стоило сфотографировать обиженное и разочарованное до крайности лицо друга, пока он с минуту крутил в руках наши трофеи. Только потом он начал догадываться, что я над ним издеваюсь, да еще и улыбку мою рассмотрел в полумраке:

– Экий ты, Борька, гамадрил! Сколько тебе повторять, это боевой трофей, связанный либо с охотой, либо с войной. Иначе его в подобном доме и среди подобных трофеев не хранили бы. Так что кончай шлангом прикидываться и вставай! Нас ждут великие дела!

– Гы? – все еще ленился я, продолжая потягиваться на походном ложе. – Вас ждут? Так я вас и не задерживаю… И вообще, сам ты… как его… гардемарин! Могли бы еще полчасика поспать. Чего тебе неймется?

– Чего, чего… – ворчал Найденов, отправляясь к разделочному столу и раскладывая маски на нем. – Мир здесь – сказка, спору нет. Одно горе – нет котлет! Можно и без них интересно каждый оставшийся день прожить и радоваться. Но хочется быстрей убедиться, что дорога домой существует, действует и доступна в любое время. Я бы и сам пробивался, если бы умел, но без тебя – ничего не получится. Так что вставай-вставай! Может, хоть сегодня определимся более конкретно с порталами.

Его слова оказались созвучны моим размышлениям накануне. Так что сонливость слетела, словно ее не было, я вскочил и приступил к делу. Благо, что зарядка здесь была не обязательна, а водные процедуры отсутствовали по причине отсутствия удобной душевой комнаты и воды в кранах.

Но начал с того, что осмотрел пластинки янтаря, которые пристраивал на тело обладателя Первого Щита. И с особым восторгом перелил в собственное хранилище добавочные три процента. Оказывается, Найденов продолжал собирать энергию с данного мира! Но тогда почему она у меня не восстанавливается? Тот еще вопрос!

Надо будет и остальных осмотреть сразу же после общего подъема. Пусть мелочь с них выдоится, а все равно приятно.

В любом случае настроение улучшилось, за маски я ухватился с воодушевлением.

Полчаса у нас ушло на исследования, чтобы убедиться: артефакты все-таки действующие, на прикосновения человека реагируют. Но для чего они конкретно – не определить, пока на голову не наденешь. И чего, спрашивается, сомневаться? Но моя шутка насчет пыточного инструмента крепко засела у нас в мозгах. Только после ожесточенного спора Леня все-таки настоял на своем праве испытателя.

Аргументировал железно:

– Если меня начнет душить или корежить, ты меня спасешь. А вот если тебя вырубит, от меня как от спасателя толку намного меньше.

И после моего согласного кивка надел маску на себя. При этом сразу начал приговаривать, как мы и договорились:

– Все нормально… Ничего не жмет и не колет… Ага! Вот некая маленькая точка в левом нижнем углу мигнула… О! Опять! Хм!.. Пусть мои зрители больше не засмеются никогда, если это не индикатор заряда батареи! Или что тут в этой маске есть?..

Я со своей стороны более тщательно присмотрелся к левой стороне артефакта, за которым скрывалось лицо друга. Раньше в толще структуры ничего не было, а теперь проступил под «оком волхва» некий овал иного внутреннего поля. Рассматривая его со всем тщанием, вынужден был признать правоту мэтра. Похоже, и в самом деле некая энергетическая батарея, но полностью разряженная. А мигающий индикатор, скорей всего, работает от тепла человеческой кожи.

Думай не думай, а начатое исследование надо до конца доводить. Чуть не плача от жадности, выделил минимальную по силе искорку из своего личного резервуара и напитал тот самый овал в толще артефакта. Мигание красной точки прекратилось сразу же, но только после полуминутного «разогрева» устройство неизвестного нам пока назначения стало действовать.

– Оркестр, туш! – задергался в восторге Леня. – Тут какие-то значки забегали по углам прямой видимости. О! Вероятно, они указывают расстояние до предмета, на который я смотрю… Ну точно, эта штука для охоты… Жаль, что в этих значках ни один аналитик-дешифратор не разберется. Явно незнакомые циферки-то… И буковки ну совсем не «иранские»…

Тут уже и я не выдержал. Капнул искорку энергии на вторую маску да и надел ее себе на голову. Но не успела она прогреться и заработать, как друг опять выдал информацию:

– Оп-па! Мигающая зеленая точка появилась… Смотрю прямо на тебя, она в центр смещается. Отворачиваюсь, на краешек виртуального визира сползает…

Тут и мой артефакт заработал. Все так же, как и у Найденова: циферки, разные надписи, зеленый огонек, на вторую маску реагирующий. Ну мы и пустились в спор, оперируя догадками и предположениями. Понималось подспудно, что связь между масками существует, следовательно, и переговариваться мы можем между собой. Если вообще не картинку своего видения ситуации полностью транслировать. Но вот как именно задействовать предполагаемые бонусы и «плюшки»?

Кажется, наши споры и шум перебудили остальных членов команды. Даже Цилхи поднялась с постели, вышла, прихрамывая, и теперь вся компашка с недоумением присматривалась к нам. А мы что только не делали, пытаясь нечто невидимое нам включить, запитать или заставить действовать. Можно сказать, впали в исследовательский азарт. И пальцами тыкали, и ладонями давили, и подбородком изнутри пытались коснуться в разные стороны устройства.

Наконец Багдран не выдержал и скептически поинтересовался:

– И не надоело вам мычать?

– Иди отсюда, мальчик, не мешай работать! – этакой строгой шуткой попытался отделаться от него Леонид. Еще и жест рукой сделал примерно аналогичного смысла.

– Что? – поразился парень. – Ты мне что-то говоришь? Так сними эту маску, а то одно мычание слышно.

– Издевается наш Кулибин, – пожаловался мне Найденов. И вновь по прежнему адресу: – Тебя сюда никто не звал. И остальные тоже: чего стоим? Давайте быстренько завтрак готовьте!

Я его тут же поддержал, заодно заводя толпу на предстоящее чудо:

– Правильно! Чем быстрей поедим, тем быстрей отправимся к платформе. Буду пробовать ее поднять в воздух. А ты, Цилхи, – немедленно в кровать!

Но почему-то никто не воодушевился, в кровать не поскакал, да и накрывать на стол не спешил. Теперь уже все на нас пялились обиженно и с подозрением. Правда, тут же Эулеста высказала свои претензии вслух:

– Вы что, над нами издеваетесь? Мычите, как дети малые!

Мы с Найденовым синхронно переглянулись да и подумали почти одинаково:

– Неужели работает?

– Давай отойдем подальше… – Я двинулся в коридор, а он заспешил в иной кухонный зал. – Как меня слышишь?

– Да словно ты рядом!

– Значит, мы все это время не ушами слышали наш спор, а через маску…

– Теперь – без сомнений! И ведь она уши не прикрывает. Вот уж нонсенс!..

– Тогда почему для иных мы мычим? А ведь я тебя прекрасно слышал, когда только ты был в маске.

– Все правильно сделано: коль оператор на связи, нечего его посторонним подслушивать. Но все равно надо проверить.

Мы вернулись к недоумевающему семейству Свонхов, продолжая эксперименты. Снимается одна маска, связь прекращалась, мычание становилось внятными словами для всех присутствующих. Обе маски на нас – слышим только мы друг друга, а даже рядом стоящий ничего понять не может.

Конечно, мы обрадовались такому подарку судьбы! Разве что в любой бочке меда жало от пчелки отыщется.

– Жаль, что они такие приметные и видны издалека, – цокал языком Леня, уже крутя свою маску в руках. – А то бы им в любом мире цены не было.

– Они и так бесценные! – успокоил я его. – А если в доме Охоты еще такие есть, то представить сложно, насколько нам повезло.

Практически у нас в руках имелись шлемы боевой и тактической рекогносцировки на местности, позволяющие их владельцам переговариваться между собой. И это – как минимум. Если разобраться с непонятными цифрами да расшифровать текст, то наверняка еще какие-нибудь положительные, полезные качества вскроются. Только и удивляло, что форма раритетов слишком несерьезная, что ли.

О чем и продолжал сокрушаться великий маэстро клоунады:

– Мне ведь изначально казалось, что это маска для выступления в театре. Но явно – не для клоуна. Ведь у нас главное, даже при максимально наложенном гриме, – это мимика.

Тут я рассмотрел, что Цилхи стоит бледная, держась за локоть брата-двойняшки, и покачивается.

– А ты чего встала?! – не стал скрывать, что сержусь. – У тебя как минимум трое суток постельного режима! И полное отстранение на неделю от всех работ.

– Но ты ведь шар принес… – еле слышно говорила она с умоляющим выражением в глазах. – Можно мне его рассмотреть?

Ну не умею я отказывать, когда на меня девушка смотрит таким взглядом. Тем более что выглядела она после вчерашнего удара, как страшненькая обитательница избушки на курьих ножках. Лицо подпухло, местами проступила синева плюс уже упомянутая выше бледность. Такое забитое несчастье: только и хочется, что гладить по голове и… плакать. Хорошо, хоть сама она не плачет.

Самодельный сидор лежал возле моих вещей и, подхватив его, я поспешил в наш импровизированный обеденный зал. При этом ворчал, как старый дед:

– Вначале сам присмотрюсь к этой штуковине. Ибо не все игрушка, что блестит. Тут вокруг что только всякую гадость не излучает. Может, и шарик этот жизнь у человека выпивает? Но рядом посидеть пока можешь… Ну и расскажешь мне, что ты видишь.

Но перед завтраком и исследованиями хрустального шара я вначале осмотрел полоски янтаря на теле каждого из Свонхов. И только похмыкивал удовлетворенно, забирая собранные ими капельки боевой энергии. Пусть по полпроцента с головы, но это в сумме – уже два. Да два раза в день? Да если с обладателя Первого Щита шесть процентов в сутки набегает? Живем!

Зато вызывал озадаченность и немалые расстройства тот факт, что сам я так и оставался невосприимчив к сбору окружающей нас энергии. Почему? Что блокирует процесс в этом мире лично для меня? Уж никак не вуаль Гимбуро, остальным-то она не мешает. Да и до появления в городе я ею, словно коконом, не укрывался. Неужели это как-то симбионты вмешиваются? Если да, то по какой причине?

Пока собирали нехитрую снедь, я выставил шар на стол, подложив кусок тряпки, чтобы он случайно не скатился. Цилхи уселась напротив, пытаясь во все глаза рассмотреть хоть что-то из моих магических манипуляций с таинственным артефактом из дома Охоты.

Но что я ни делал и сколько ни присматривался, вывод напрашивался несколько банальный:

– Скорей всего это светильник в виде трего. Только более красивый и наверняка светит не в пример ярче. Не удивлюсь, если он еще и летать может. Точнее говоря, левитировать в воздухе. Только вот никак не могу понять, как его запитать энергией… Слишком уж внутренняя структура размыта, иллогична.

Несмотря на свою бледность и синяки по всему лицу и телу, отсутствием аппетита Цилхи не страдала. Потому поела самой первой и сразу же стала канючить:

– Ну что, теперь можно мне за шар подержаться?

– Раз ты видишь свечение, то давай, дерзай! – разрешил я. – Может, хоть у тебя что-нибудь получится.

И она с каким-то особым благоговением, восторгом и предвкушением наложила руки на поделку неизвестных стекольщиков. И довольно долго так сидела, почти не дыша. Лишь когда я поел и демонстративно похлопал рукой по столешнице, девушка вздрогнула, широко раскрыла глаза и томно прошептала:

– Бо-орь! Мне хочется ласки… И всего остального… Прямо сейчас! Идем на твой лежак!.. Ну пожалуйста!

Говорила она очень страстно, хоть и тихо. Адресовала слова только мне, но ее прекрасно услышали и все остальные, потому что с интересом ждали любых результатов. А тут вдруг такие откровения. Да и о сути желаний догадался даже самый младший среди нас.

– Не забывай, что ты проспорила и должна вести себя примерно! – быстрее меня среагировал Руд. Еще и прикрикнул на сестру сердитым тоном: – Немедленно убери руки с шара!

Она дернулась, но ладошки так и не убрала. Зато еще более ласковым тоном предложила, глядя мне в глаза:

– Бармалей, положи и ты свои ладони! Не пожалеешь!

Упоминание моего временного имени, которое я в шутку выбрал для мира Габраччи, вызвало во мне внутренний смех. Но внешне я сдержался и попытался сообразить, как поступить дальше. А тут и Найденов вмешался:

– Странно, что такая штуковина отыскалась в доме Охоты.

– Нормально, если проводить аналогии с охотой именно к плотским утехам. К тому же удивительно: почему артефакт на меня не подействовал? Скорей всего, он именно для женщин предназначен. Но мне лично что-то не хочется больше касаться этой штуковины.

– Трус! – констатировал мой друг.

– Хм! Вот сам и попробуй! – Почему-то я был уверен, что на мужчин шарик в самом деле не воздействует. И уступил свое место за столом.

Леня накрыл своими ладонями свободное пространство шара и пару минут прислушивался к себе и своим ощущениям. Цилхи же сидела, закрыв глаза, рук так и не убирая. И на пояснения мужчины не обратила никакого внимания.

– Такое впечатление по эмоциям, что сейчас я участвую в предварительных ласках, – бормотал Найденов с прикрытыми глазами. – Точнее, мое тело принимает эти ласки. И сдается мне, что данный артефакт заменяет ту самую таблетку для жены, когда она в постели утверждает: «У меня голова болит…» Хе-хе! А потом уже и сам муж может подержаться… Полезная штуковина!

Подобные высказывания не понравились Эулесте, и она нависла над столом со словами:

– Ты вроде обязывался мое тело ласкать, а не моей сестры! Так что не вздумай опять к ней возвращаться. Только со мной!

И тоже возложила свои ладошки на шар. Я пронаблюдал, как желтоватое сияние шара потускнело, а потом вообще исчезло, и с фырканьем заявил:

– Ну все, сломали игрушку! Там и так энергии не ощущалось, а вы последние капли в себя вобрали. Ха-ха! Как бы у вас противоположные желания не возникли и вы драться не начали.

Несмотря на мои слова, сказанные издевательским тоном, и пропавшее сияние, троица так и оставалась замершей, облапив ладонями хрустальную диковинку. На мои подначки и шутки реагировали только короткими «тсс!». Ну и примерно на пятой минуте их молчания я добрался до самых фривольных предположений. Но высказывать их вслух не стал, все-таки рядом с нами практически ребенок. Я размышлял: «Такое впечатление, что они устроили виртуальный коитус. Или просто разыгрывают остальных? Энергии-то нет! Свечение давно исчезло! Точно, притворяются…»

После чего еще с минуту пытался отвлечь друга от их странной забавы. Тот вроде и отвечать мне начал, напирая на некий «лечебный процесс», который нельзя прерывать. Чем меня окончательно рассмешил:

– Ха! Не надо меня лечить, санитар-самоучка! Мне самолечения достаточно.

Ну и пока я так веселился, забава в самом деле окончилась. Цилхи протяжно застонала, отпустила шар и расслабленно откинулась на спинку стула. При этом у меня возникло четкое ощущение, что она получила если уж не полный оргазм, то как минимум его изрядную толику.

И это не было притворством! Я ведь хорошо изучил ее тело во время наших забав и прекрасно ощущал такие вот яркие эмоции и чувства. Да и аура выдавала девушку с головой.

Не то ревность, не то банальное раздражение уже было готово вырваться наружу не совсем хорошими словами, как я присмотрелся к личику навязавшейся мне любовницы. Оно еще пять минут назад было синим и опухшим, а сейчас вернулось к норме. Не совсем вернулось, естественно, следы вчерашних приключений окончательно не исчезли, но все-таки излечение и невероятно быстрая регенерация просматривались явно.

Не составило мне труда осмотреть и остальные гематомы и ушибы на теле пострадавшей. Все они выглядели так, словно уже дня три-четыре пациентка соблюдала постельный режим. Что это нам дает? Вот что: не придется девушку оставлять одну, без присмотра, она вновь возвращается в наш жиденький строй.

А расслабившийся Леонид, отпуская шарик, глянул вначале на свои ладони:

– Щиплет! Словно спиртом протер после бритья! – Потом добавил, разглядывая Цилхи и замечая прошедшие с ней улучшения: – Мизансцену – на арену! Да мы никак с Эулестой целителями стали?!

Старшенькая из семейства Свонхов тоже рассмотрела свои ладошки, потерла их друг о друга, но призналась неожиданно совсем в другом:

– Я тоже чуть до оргазма не дошла. Если бы Цилхи руки не убрала… Мне всего минутка оставалась…

Вот ведь нам девчонки попались простые, никакого стеснения! А ведь рядом тринадцатилетний братик восседает, дыхание затаивший… хулиган непоседливый. И щерится понимающе, многозначительно. И хмурится притворно.

Мне только и оставалось, что подвести итоги:

– Все с этим шариком понятно: лечит он каким-то странным образом, да еще чувства определенные щекочет. Но теперь в нем уже никакой энергии не осталось, и последние аккорды он проигрывал, черпая силы в добровольных донорах. Недаром ваши ладони так щиплет. Будь Леня с Эулей больными или ранеными, им могло стать троекратно хуже.

– Не сказал бы, что мне стало хуже, – плотоядно усмехнулся Найденов. Но я его словно не слышал:

– То есть неким передаточным звеном он может быть даже в руках простых людей, далеких от целительства. Таков первый вариант работы артефакта. Второй – отталкивается от умения Цилхи видеть свечение. Поэтому только она и сможет пользоваться хрустальной поделкой древних гениев. Или я…

На том обсуждения и эксперименты окончились. Мы стали собираться к ближайшей башне с летающей платформой.

Отправлялись вроде совсем недалеко, пару шагов пройти, но собирались, словно навсегда. Ибо неизвестно, как оно с порталами получится. Вдруг сразу же переходить придется, если значок окажется знакомым и востребованным? Все предвидеть невозможно…

К примеру, опасения у меня имелись и по факту полного подчинения самой платформы. Не факт, что она вообще взлетит под моим управлением, но вдруг взбунтуется? Или она была прежними хозяевами запрограммирована лишь на один и тот же маршрут? Вдруг унесет в неведомое далеко? И хорошо, если опустит рядом с городом. А если в пустыне? Или заснеженных горах? Знаем, проходили, радости в таком путешествии ноль целых ноль десятых.

Поэтому для меня – как для летчика-испытателя – и было собрано максимум полезного из съестного, питья, оружия, одежды, да и прочего разного по мелочи.

– Только парашюта не хватает! – шутил Леня. – Или пропеллера на спине, как у Карлсона!

Нагрузились мы солидно. Потом закинули весь груз на платформу, уложили его, закрепив по углам и накрепко закрепив за перила ограждений. Затем выбрали место, где все пятеро будут наблюдать за башней. Рядом – нельзя. Вдруг рухнет прямо им на голову? На крышах соседних зданий – тоже нежелательно. Начнет туда падать такая масса, весь дом завалит и убежать некуда будет. Определили место на углу дворца. Оттуда и башню видать, и в проулок можно сигануть, да и за угол самого здания спрятаться, если что.

Маски для переговоров мы надели. Раз уж они есть, то грех таким девайсом не воспользоваться.

Вся команда на выбранную точку и отправилась. Когда встали на место и помахали мне руками, я устроился возле штурвалов управления. Возился недолго, четверть часа, не более. То ли вся суть управления оказалась доступна даже детям, то ли это я такой весь из себя умный, крутой и сообразительный, но три хриплые, словно простуженные, сирены дали знать, что взлет вот-вот начнется. Причем третья сирена уже прозвучала вполне звучно и раскатисто. Видать, сопло прочистилось от пыли.

Точно такие же сигналы подают большие карьерные экскаваторы, когда начинают движение. Причем сразу после сирен вся масса устройства мелко завибрировала, затем вообще крупно стала трястись, словно прогреваясь. Во внутренностях плиты стал нарастать звон, усилился грохот, появился какой-то перестук.

Посчитав, что так и надо, я стал плавно тянуть на себя оба рычага, а обеими ногами вдавил некие педали газа. Платформа значительно качнулась, словно пытаясь оторваться от приросшего к ней основания. Звон и грохот тут же перешли в зубодробительный визг и скрежет. Стук окончился двумя громовыми ударами. И… все стихло.

Рычаги управления никуда не делись, но сразу стали выглядеть безжизненно и бесцветно. Сколько я их ни пинал, отклика никакого. Бобик издох. Техника гениальных пупсов древности оказалась не вечна.

Слова Найденова, доносимые до меня маской-артефактом, вызвали только улыбку:

– Фокус не удался, факир был слишком трезв!

Вроде ничего страшного. Наивно было бы надеяться на великолепный, захватывающий дух полет с первого раза. Чудеса так часто не случаются.

Так что мы довольно бойко перенесли все запасы и грузы для пилота на крышу иной башни. Так же тщательно принайтовили багаж к перилам. Вновь мы с Леней надели маски для переговоров. Затем аналогичный уход команды и махание ручек с удобного, безопасного места наблюдения. И вновь пожелание удачного старта.

Только вот на второй платформе магический двигатель (или что там у нее внутри?) проработал всего лишь секунд тридцать. Даже не вибрировал и громыхал. Умер – тихо, без мучений.

Во время «переезда» на третью башню «слабое звено» (а им оказался весь квартет Свонхов) стало ворчать и жаловаться. Там уже груз не привязывали к перилам. Как оказалось, правильно сделали, что не перетруждались: ситуация получилась полностью аналогичной.

Так что, когда оказались с багажом на площади и двинулись к четвертой башне, уже и сам Найденов не выдержал.

– Слушай, запасливый ты наш, – грубо попрал он мой командирский авторитет. – Может, одним рюкзаком обойдешься? Иначе этот город и для нас братской могилой станет. Пока мы на все башни заберемся, ноги протянем. Оно тебе надо, одному в этом мире остаться?

Логика в его словах имелась, да и «карапузы» своим ворчанием создали фон гудящей от возмущения толпы народа. Так что я разрешил себя уговорить:

– Ладно, оставайтесь здесь, на углу… Если я иссохну где-нибудь в далекой пустыне и никогда не вернусь, назовите этот город моим именем.

Так что жутко заразительный хохот мэтра сопровождал меня во время очередных манипуляций, заставляя улыбаться. До меня доносилось:

– О-ох!.. Уморил!.. Бармалейбург!.. Ха-ха!.. Ой, умру!.. Дуброград?! У-у-у! Кто заказывал такси на Дубровку?!. И-и-и-и-ех!..

Свонхи тоже смеялись, хотя и не понимали игру слов на русском языке и не могли знать крылатые фразы из древних кинокомедий.

Так что, несмотря на предыдущие неудачи, настроение скакнуло резко вверх. Разудалый хохот заинтересовал шляющуюся где-то Удачу. Она одним глазком глянула на мою возню с рычагами, фыркнула и вновь куда-то скрылась. Короче, не отнеслась к нам с желаемым постоянством.

Потому что вначале нам явно повезло. Некий магический двигатель работал на удивление ровно, без неуместного скрежета и визга. Да и взлет начался – лучше не придумаешь. Только пошло и содрогание в тот момент, когда устройство оторвалось от приемной башни. За века все-таки плоскости чуток срослись между собой с помощью окаменевшей пыли.

Но ведь взлететь – это лишь полдела. Недаром летчики всегда орут тост: «За равенство количества взлетов и посадок!» Знают, как оно случается. Да и летать – они умеют, а я – только учусь. Вот и не удалось сделать сразу и быстро намечаемое изначально действие: приземлиться тут же, прямо на площади. А может, и не все маневренные мощности сработали штатно. Я-то ведь не имел возможностей все протестировать, изучить и испытать.

Под восторженные вопли болельщиков и оживленные комментарии клоуна-радиоведущего летательную конструкцию вначале слишком резко подкинуло вверх. Метров на десять, а то и на пятнадцать. Попытки замедлить подъем привели к незапланированному вращению всей плоскости устройства. Пока разбирался с этой бедой, образовался довольно резкий крен влево. Так что, когда я понял, что управление мне становится неподвластно, платформа набрала скорость километров тридцать в час и стала боком, пусть и не круто, а словно скользя с ледяной горки, падать вниз.

«Главное, что не в сторону Лени с «карапузами»! – мелькнула мысль. И за ней тут же вторая, отсекающая лавину вопросов по маске-коммутатору: – Про парашют явно кто-то накаркал!»

Бежать к краю платформы и прыгать с нее вниз показалось мне делом совсем бессмысленным. Хотя, если устройство ударится краем о крышу дома или башни да рухнет ребром в провал улицы… Как там в песне поется? «То никто не узнает, где могилка его…»?

– Боря! Ты куда?! – кричал взволнованный Найденов. – Куда помчался?! Что случилось?

Только и оставалось, что ответить с привлечением черного юмора:

– Все нормально… падаю!

Я летел на стоящие сплошной стеной дома. Точно по таким же крышам я недавно убегал от водяного монстра. Вот точно в центр такой крыши и врезался летательный агрегат под моим «неуправлением». Как ни странно, страшный удар не вырвал виртуальное кресло у меня из-под тела. Да и за рычаги я держался изо всех сил. Помотало меня туда-сюда, словно тряпичную куклу, а дальше пошло уже легче.

Платформа вламывалась в каменное здание, словно топор мясника в свадебный торт. Ни крыша, ни перекрытия этажей инородный предмет удержать не смогли. Разве что постепенно гасили скорость падения. В какой-то момент мне показалось, что резко растущие по сторонам стены сейчас сложатся внутрь провала, завершая таким неприятным и болезненным образом мой жизненный цикл.

Как понял впоследствии, восемь верхних этажей здания надстраивали позже. А вот шесть нижних можно было сравнить с небольшой крепостью. Да и несущие стены в изначальном здании стояли не в пример чаще и толще. Так что падать до самых подвалов не пришлось. Так устройство и застыло на груде руин, примерно на уровне седьмого этажа.

Минут десять я сидел не шевелясь, тестируя свои почки и печень. Могли ведь сместиться от удара. Но тут мои симбионты оказались на высоте, придержали то, что надо, и усилили то, что следовало.

А вот пыль, стоящая сплошной стеной, видимо, экранизировала наши переговоры, я летел, маска перестала действовать. Или она сломалась от удара? Но тут пыль стала помалу опускаться, а там и взволнованный голос друга послышался:

– Боря! Ты где?!

– Тихо. Не ори! – потребовал я вполне спокойно. – Не на арене цирка находишься. Вдруг что-то тут рухнет от резонанса.

– Ранен? Придавлен? – раздался взволнованный голосок Цилхи.

– Цел. Ни царапины. Просто жду, пока пыль осядет, – отчитался я, надеясь, что «перевод» из уст мэтра достигнет ее ушек. – Лучше вообще отходите от здания подальше, я сам сейчас аккуратно выберусь.

Компания удалилась, но Леня все никак не мог успокоиться:

– Плохой из чукчи летчик, однако. Ездовых оленей не к тем крыльям привязал.

– Нет у меня оленей… – ворчал я в ответ. – Только собаки… да один лосяра шибко болтливый… И те разбежались.

Выбирался аккуратно, долго и со здравыми рассуждениями: «Хорошо, что багаж мы наверх не волокли. Тут бы он и остался…»

Когда оказался на улице, Найденов все никак не мог успокоиться:

– За лихачество над жилыми кварталами платите штраф, господин Дубровский! Пройдите для оформления!

– А может, договоримся, командир? – принял я игру в гаишников. – Так, чтобы всем было хорошо, а? Говори, сколько?

– Не «сколько», а «чего»! – уточнил друг, закидывая себе на спину собранный для нашей компании багаж. – Первое условие: мы оставляем все лишнее здесь. Пока не определишься с выбором портала. Второе: ты даришь Цилхи хрустальный шар в личное пользование… – В ответ на мой удивленный взгляд он охотно пояснил: – Она меня уже достала своим нытьем, пока ты там со штурвалами возился.

Другой бы спорил, но я не стал:

– Оставляйте все лишнее. Если что, вернемся. Ну и шар пусть забирает. Как говорится, чем бы девушка ни тешилась, лишь бы… полетать не просила.

Основной груз мы оставили у подножия башни, но вот сидор с шариком моя невезучая любовница навесила себе на спину. И сразу счастливо заулыбалась. Как мало порой человеку надо для счастья. Хотя подобный артефакт, пусть и истративший свои основные силы, никак малостью считать не получится.

Как и факт открытия четырех порталов еще не подтверждал окончания наших мытарств. Вначале следовало определить: в какие миры ведут здешние тропы? И надо ли нам туда? Уж больно не хотелось из данного рая попасть в некий филиал ада.

Тоже бывало, случалось…

Значки светились, как обычно, и, как обычно, их никто, кроме меня, не видел. И если иногда Леонид мог нащупать резьбу по камню, то сейчас у него и этого не получалось.

– Это по причине невосприятия тебя данной гроздью миров, – выдвинул я гипотезу. – Ты здесь – чужак, и этим все сказано.

– Почему тогда Свонхи, все такие одаренные в магическом плане, нащупать ничего не могут? – ворчал он, все еще лежа на животе и ощупывая пальцами наружную кромку стены, освободившуюся после устранения платформы.

– Не доросли, значит…

– Угу! А ты здесь тогда каким припеком? Тоже ведь не тутошний.

– А я знаю? – хмыкнул я отстраненно, тщательно перерисовывая значки порталов на внутреннюю стену верхнего этажа. – Мутант, наверное…

– Точно! И как только духу хватило признаться?..

Отвечать на такие вопросы не следовало. Имелись более насущные проблемы:

– Эй, «карапузы»! Смотрите сюда: что вам эти рисунки напоминают?

Одна из наших бед заключалась в том, что мы не знали символа Габраччи. Снаружи я его не видел, попал через переносной портал. В государстве измененных его тоже не знали. В храме тамошней богини – тоже никаких подсказок. Как и на стенах Небесного плато ничего не было. Оставалось только надеяться, что Свонхи, как довольно грамотные и образованные люди, хоть как-то опознают и сопоставят один из значков с существующими реалиями, гербами или символами своего мира.

Надо только заставить их думать в верном направлении.

Квартет родственников до сих пор верил пояснениям Найденова, что «карапузы» – это обращение к людям баронского сословия. Правда, Эулеста каждый раз щурила глаза, чувствуя в тоне некую издевку. Вот и сейчас она буркнула недовольно:

– У нас имена есть… – Она же через некоторое время, когда остальные покачали отрицательно головами, ткнула пальчиком в один из символов: – Вот эти три острых листа обозначают у нас в математике геометрическую прогрессию.

– Но они могут быть символом вашего мира Габраччи?

– Скорей нет, чем да.

Значок выглядел как три вытянутых, чуть волнистых листа, направленных влево, вправо торчала только веточка. Причем он, как и все четыре значка, не располагался в кружке, значит, обратной дороги не существовало. Да и как кто-то мог шагнуть сюда, если здесь обычно громоздится массив платформы?

Да и одинокая молния контрфорса, рядом с символом, подтверждала: дорога только в один конец.

Строители данного Пупсограда явно затруднили проникновение сюда посторонних лиц. А может, и сами пупсы толком не знали, что порталы существуют не только в подвалах дворцов, но и на торцах стен приемных башен. Могло быть такое? Со временем выяснится, но когда конкретно? Хотелось бы – уже! И не только мне.

– Куда шагать будем? Выбрал? – решился Леня. – Чур, я первым ухожу!

– Шагаем… к другому дворцу, который поближе, – «порадовал» я его. – И поторопимся! Ибо, если там ничего не получится, нам еще в лес выбираться и улиток на ужин собирать.

Больше всех расстроился после моего решения Руд. Он уже предвкушал, как смело шагнет в пропасть улиц, а тут новые переходы и новое ожидание. Пусть это и происходит в невероятно интересном, загадочном во всех отношениях городе. От нетерпения юноша стал подскакивать на месте:

– Ну почему?! Зачем идти в другое место, если порталы мы уже нашли?

– Или тебе еще полетать хочется? – не удержалась Цилхи от ехидства в мой адрес.

Нет, летать меня совсем не тянуло. Как вспоминал свое недавнее крушение, так и вздрагивал непроизвольно. А ведь второй раз может и не повезти, мало ли где Удача ветреная умчится. Но дать некоторые пояснения следовало, иначе все равно вопросами заклюют.

И по пути к ближайшему дворцу я более популярно и доходчиво поведал «карапузам» постулаты путешествий в иные миры. А Леня великолепно пересказал начальную часть наших приключений, когда мы по ошибке попали в царство Трилистье. Особенно этому краснобаю удался эпизод с поимкой волшебного тирпиеня, которого мы слопали, как банального речного угря.

Естественно, что под такой рассказ и дорога в полчаса показалась втрое короче. Но когда мы уже стояли возле дворца, все та же Эулеста вновь вспомнила о математике:

– Было не раз упомянуто царство Трилистье. Так, может, это оно и есть, обозначенное теми самыми тремя листиками?

– Нет, отдельные государства никак не обозначаются в системе порталов. Только весь мир. А Трилистье входит в состав мира Трех Щитов. Символика – аналогичная.

О том, что у нас вообще и грозди миров разные, я даже не заикался. Нет смысла, и не до того было. Настраивался на очередную экстремальную посадку. Если и тут только одна из четырех «крыш» взлетит, да с такой же «мягкой» посадкой, то мои треволнения имели под собой веские основания.

Усевшись за рычаги первой платформы, почувствовал себя неуютно. Это – если мягко выражаться. А на самом деле бессовестно трусил. Все мне представлялась жуткая картина: платформа чуть приподнимается и сдвигается в сторону. Затем резко начинает падать вниз, ударяясь краем о башню и переворачиваясь вверх дном. Ну и напоследок меня накрывает сверху всем массивом древнего устройства, и от меня остается лишь мокрое пятнышко.

– Ну и чего ты там замер? – пытался меня морально поддержать по связи Найденов. – Может, тебе марш бравурный спеть «Прощание славянки»? Или что-нибудь из Высоцкого? Например: «Я Як-истребитель!»

И очень похоже затянул последнюю строчку легендарной песни:

– Ми-иррр вашему дом-му!

Может, песня и помогла? Или какие иные исторические совпадения? Но здешний двигатель, кажется, оказался в идеальном состоянии. Он словно сам пел шумом ветра, комариным звоном и приятным на звук гулом. Точно так же уверенно и спокойно работают авиационные двигатели.

Да и «прилипания» не чувствовалось к посадочному столу, словно еще вчера данное устройство использовалось для полета. Взлетела вся масса плавно, без рывков, а потом послушно замерла в одной точке, чутко реагируя на мои манипуляции. Но именно в тот момент я понял, что с данного места вижу только дальние перспективы полета, а то, что рядом, загораживают края платформы.

– Как же пилот паркуется на вершину данной башни? – заговорил я вслух. – Или здесь причаливание происходит в автоматическом режиме?

– Скорей всего, магические структуры помогают! – отозвался Леня со своей точки наблюдения. – Или на углах, возле штоков, стоит по стюарду. Или по матросу… Но ты не паникуй, я подкорректирую. Сдавай чуток вперед…

Связь и тут оказалась краеугольной. Без нее я бы не справился. А так, по подсказкам с земли, сдвинулся куда следует, выровнял страдающий излишней инерцией агрегат и стал плавно садиться прямо на площадь.

В финале, когда до земли оставалось меньше десяти метров, друг не удержался от восторженного вопля:

– Ну точно, автоматика! Или это ты опоры выдвинул?

– Не-а, ничего не трогал и не выдвигал…

– Четыре мощных лапы по углам, с тарелями на концах! Красота!

Посадка прошла мягко, скорей всего, некие магические структуры и этот процесс брали под свой контроль. Платформа застыла в метре от мостовой, я выключил двигатель и вытер пот со лба со словами:

– Приехали!.. Можно даже личное имя такому аппарату присвоить, заслужил…

– Есть! Есть это слово в нашем лексиконе! – Найденов уже вместе со всеми подбегал к устройству. – Пятка! От цифры «пять», и проверочное – «пятка», которой устойчиво отталкиваются от земли перед прыжком в небо.

– Еще есть слово похуже – это «пятиться», – не согласился я, чувствуя в себе все еще бушующий адреналин, без остатка поглотивший флюиды прежнего страха. – Так что лучше пусть будет что-то легкое и надежное, например «Ласточка». И высоко летает, и проворно.

– Тебе видней, хоть «Конкордом» назови.

Вот так и получила самая исправная платформа свое легкое, воздушное имя.

– А вдруг здесь все такие? В смысле: исправные? – И неожиданно для самого себя я принял решение: – Так что бегу-ка я сразу в следующую башню!

Команда проводила меня до угла, где и осталась для последующей корректировки. Причем никто меня не уговаривал отказаться от полетов. Неужели все думали, как Руд, прошептавший на ухо старшей сестре:

– Ух, здорово! У нас у каждого будет по личной летающей платформе! Вот тогда мы полетаем! – на что я только с сомнением мотнул головой и саркастически хмыкнул.

Понятно, что действительность внесла свои коррективы в подобные, скорей всего несбыточные, планы. Платформа под номером шесть не выпустила лапы при посадке. Повисела с минуту над мостовой да и грохнулась на нее с пятиметровой высоты. После чего к звону магического двигателя добавился посторонний шум, и я выключил его от греха подальше. Если очень прижмет, можно и полететь на данной штуковине, но только в самом крайнем безвыходном случае.

Седьмая – лапы выпустила и села вроде мягко, но тут же сразу вся система управления потухла, словно иссякла собранная за столетия энергия. Бывает такое в данном городе? Да сплошь и рядом!

Ну а восьмая платформа попала в катастрофу. Словно наваждение какое-то: там четвертая и здесь четвертая. Правда, степень разрушения и сила удара не шли ни в какое сравнение с первой катастрофой. Автоматика выпустила лапы за десять метров до мостовой, но!.. Только две, с одной стороны. И после этого двигатель потух. То ли тоже Бобик издох, то ли тоже бензин кончился.

А с десяти метров падать оказалось ну совсем неприятно. Я хоть и привстал с кресла, чтобы позвоночник не поломать или копчик, но все равно так ударило, что чуть голова в трусы не провалилась, а потом еще и отдачей подкинуло метра на четыре вверх и в сторону. Как раз в ту, где не было лап.

И ко всему прочему, платформа банально раскололась пополам, на линии наибольшего напряжения при ударе. Из внутренностей вывалились мелкие детали, всякие гнутые штуковины, сетки, решетки. Взлетел сноп искр, бахнуло с десяток малых молний, и вверх пахнуло несколько клубов дыма. Благо, что никакого ракетного топлива здесь не было и в помине, а потому ничего не взорвалось, не загорелось.

Подбежавший Леня, лишь убедившись, что я цел и невредим, возобновил свои шутки:

– Господин Дубровский! Да вы еще и парковаться должным образом не умеете? Тут вам простым штрафом уже и не отделаться!

Маски мы с ним сняли, разговаривали во всеуслышание.

– Чем на этот раз придется откупаться? – бормотал я, подбираясь по мостовой к разлому и аккуратно заглядывая в него. – Эко тут все покорежило! И рассыпалось…

Толщина платформы чуть ли не четыре метра, и внутренности, прежде мною на такую глубину не просматриваемые, теперь открывались во всей красе и несуразной загадочности.

– Ого! Сколько тут магии! – не удержался Руд.

Но Багдран его сразу осадил:

– Здесь есть и сложная механика. Только стократно совершенней, чем стальные големы измененных. Ты только посмотри на металлические детали, я и не представлял, что подобные существуют.

Пришлось притормаживать парня, хватая его за руку. Иначе он уже проскользнул бы внутрь разлома:

– Стоять! Команда мародерничать не поступала!

Найденов заволновался по иной причине:

– Мне это все напоминает атомный реактор…

– А где ты его мог видеть? – не поверил я. – Вроде в вашем цирке простые дизеля для выработки тока использовались, и клоуны на них молились, как папуасы на первую лампочку…

– Ты не смейся, а лучше радиационный фон проверь. Или не умеешь?

– Я обычный экселенс, Иггельд, Наездник, но никак не дозиметр. И как, ты себе представляешь, я могу что-то измерить, если это никогда не щупал, не видел и не слышал?

– Тогда Эулесту попроси, ее ничего тут не берет. Или вон Цилхи, она разные свечения не хуже тебя наблюдает.

Мы оба уставились на девушек, которые уже стояли возле нас. Младшая только пожала в недоумении плечиками – ничего, мол, не чувствую. Зато старшая ткнула пальчиком на рассыпавшийся по мостовой хлам и обломки:

– Вон там… Что-то пульсирует красным цветом.

– Вот молодец девка! Экселенса уделала!

Под эти Ленины возгласы одобрения я внимательно присмотрелся к груде изогнутых трубок из металла, никак не подверженного ржавчине. Не удивлюсь, если они из титана. Из того же металла там виднелись и смятые сеточки, которыми все эти трубки и прочие детали крепились друг к другу. И вот внутри наибольшего переплетения этих сеточек и просматривался тот самый излучающий затухающую пульсацию предмет.

Форма – параллелепипед. Стороны – примерно тридцать, двенадцать и восемь сантиметров. Вполне похож на строительный блок с пустотами, которые делают из цемента, но цвет грязно-коричневый, да и сделан вроде как из нескольких слоев.

Пока я осторожно забирался внутрь и присматривался, пульсация прекратилась. Вполне мог быть предмет неким индикатором зарядки здешнего аккумулятора или еще какого источника энергии. Не обрати на него Эулеста сразу внимания, мы бы его так и проворонили. Но теперь, четко рассмотрев предмет в ажурном плетении, я до него добрался, а потом и поволок всю кучу наружу. Там и рассмотрел окончательно.

Блок оказался в центре плетения, но вот прикасались к нему настолько тоненькие нити металла, что сразу и рассмотреть их казалось сложно. Зато благодаря именно деликатному креплению мне удалось вырвать предмет на свет божий, приложив немало физических усилий. А потом я надолго замер, тупо разглядывая странную находку. И долго сам не мог понять, что меня в нем настолько заинтересовало? И что он мне отдаленно напоминает? Что-то крутилось в голове, причем касающееся событий совсем недавних, а вот припомнить конкретно никак не получалось.

Но недаром говорится, что одна голова – хорошо, а две – полный гербарий.

Найденов и трогать не стал блок, а вот конкретную подсказку сразу выдал:

– Не о такой ли штуковине речь шла у измененных? Ты еще отдал заказ на что-то подобное в иных мирах, при будущем обмене через терминал торговых порталов. Называется…

– «Слойпять»! – дошло до меня наконец-то. – Артефакт из пяти слоев разноцветного янтаря, собирающий энергию. Величиной – с кирпич.

– Ну? Оно? Та самая слойпятка?

– Мм… Слишком уж громадный кирпич получается… Таким мамонта убить можно! И слои тут вроде как не разноцветные, а просто покрашенные, а потом склеенные…

– Подумаешь, – фыркал друг с пренебрежением, – напутали что-то историки да приврали знатоки легенд, вот некие детали и поменялись. Но суть-то осталась? А?

– Как тебе сказать… Энергии в этом блоке – ни полпроцента.

– Смотри по факту и делай выводы. Аккумулятор на машине тоже умирает порой окончательно и бесповоротно? – Мой кивок его обрадовал. – Вот видишь! И здесь то же самое: выкидывай этот кирпич и побежали рассматривать значки порталов. Нам еще в лес возвращаться, за улитками гоняться… Сам ведь предупреждал, что торопиться надо.

Мне ничего не оставалось, как кивнуть и устремиться в сторону ближайшей причальной башни. Но слойпятку я не бросил, так и держал ее пока в руках. Интуиция шептала, что эта штуковина мне еще пригодится.

Первая башня дала нам четыре новых рисунка. Со второй – начались совпадения. Третья и четвертая – четыре значка были идентичны значкам на первой. Ни один новый символ не был опознан исконными обитателями Габраччи, да и нам, землянам, ничего не говорил. Многоугольнички, закорючки, крестики-нолики и в трех случаях (помимо веточки) некое изображение.

Одно – морда ящера, идентичная с мордой местных разумных тираннозавров. Второе – контуры бокала или рюмки. Ну и третий – этакая морда животного, больше всего сходная с мордой верблюда. Причем имелось там же еще и два крючка, сходных по контуру с барханами. То есть мир Пустынь.

– Если еще и верблюды есть разумные, то я себя стану чувствовать ущербным, – горевал Леня при обсуждении, начатом во время пути «домой», в лес. – Неужели получается, что не человек – венец природы?

– Радуйся и не страдай комплексом неполноценности, – утешал я его. – В любом случае ты выше всех разумных, потому что умеешь их смешить. – Как по мне, то выше и значимее клоуна в развитой цивилизации – нет никого.

– Утешаешь или издеваешься?

– Твердо в это верю!

– Да? – посмеивался Найденов. – А на каком месте тогда в твоей структуре экселенс?

– На третьем. После клоуна и писателя-сатирика, который пишет смешные репризы, басни, пародии и юморески.

– О как! – не на шутку озадачился мой друг. После чего с придыханием и воодушевлением, продолжил: – А я-то в последнее время все мечтаю сыграть роли Отелло, Гамлета или короля Лира. Мне все кажется, что только в глубоко трагедийных ролях может раскрыться истинный талант актера и артиста.

– Ну и зря кажется, – фыркнул я с нескрываемым презрением. – Конечно, не могу похвастать примерно-показательным уровнем своего искусствоведческого образования, но ни капельки не сомневаюсь: умение смешить – это высшее, что есть в искусстве.

Великий маэстро никак не хотел со мной соглашаться:

– Не в обиду, Борь, но это в тебе говорит молодость. А общественное мнение – иное, как раз подтверждающее точку зрения о несомненном приоритете драматических актеров.

– И я тебе объясню, почему так происходит! – загорелся я тоже не на шутку, пытаясь доказать свою правоту. – Кто формирует данное общественное мнение? Старые малоподвижные мизантропы и очерствевшие душой стариканы, которые просто разучились смеяться. Они не занимаются сексом, перестают понимать шутки, в каждом встречном пытаются высмотреть лишь самое плохое и негативное. И для них пустить слезу – вполне естественное состояние. Потому что смеяться толком они уже не могут и не умеют.

– Ха! А молодежь…

– Именно она… Ее мнение и значит что-то в определении приоритета в таких сферах искусства, как театр, литература, кино, цирк или эстрада. Они молоды, они радуются каждому новому дню, они не задумываются о смерти, и только они могут без присущей старикам меланхолии оценить перлы забористого юмора.

– Почему же тогда общественное мнение считает иначе?

– Потому что молодым плевать на него! Мы не собираемся и не хотим формировать то самое мнение, у нас иные приоритеты. А вот стариканы этим пользуются. За годы своей жизни захватывают радио, телевидение, эстраду, кинематограф и диктуют там только свои правила поведения. Гавкнешь что-то против них или попытаешься что-то изменить в этом устоявшемся раскладе – и тебя тут же, на уровне инстинктов выживания, начинают затаптывать в грязь. Да ты только вспомни, что в российских театрах творится в среде творческой интеллигенции: убивают, льют друг на друга кислоту, кидаются дерьмом и проклинают до седьмого колена. Но всеми зубами держатся за мнимые и порой дутые авторитеты старшего поколения. Никто и нигде не уступает дорогу молодым, разве что они сами прорываются наперекор и вопреки льющейся на них грязи!

Леня скривился, пытаясь припомнить:

– Сгущаешь краски, есть ведь и положительные примеры…

– Как же! Конечно, есть! – юродствовал я. – Кто-то передает свою роль в популярной телепередаче собственным подросшим детям, не желая выбирать из когорты более талантливых и умелых ведущих. Другие эстрадный бизнес в руки внуков очень грамотно сливают. И таких примеров – тьма!

– Но ведь молодые талантливые артисты все равно появляются.

– Ага, появляются! По большей части – откуда они? В основном они из когорты молодых талантов КВН! И все они – заметь, все без исключения! – изначально умеют великолепно шутить и смешить, разбираются в тонкостях юмора. Вот они и прорываются в мир кино, театра и эстрады. И то скорей вопреки старой гвардии, играющей Гамлета и Отелло, которая им постоянно ставит палки в колеса.

Дальше мы начали подъем по винтовой лестнице в толще крепостной стены, и наш диспут прервался. А позже мы к нему не возвратились. Так что я даже не понял, сумел ли я переубедить друга или хотя бы верно донести до него свои мысли.

Зато жадно слушавшая наш диалог Эулеста, идущая за мной следом, стала донимать меня вопросами еще на лестнице. Да и потом не отставала. Особенно когда мы первые с ней оказались в лесу и ждали второго спуска нашей тележки по тросам.

– Я тоже всегда мечтала стать артисткой, – призналась она. – Но никогда не думала, что легче всего пробиться на большую сцену, умея развеселить публику. Неужели это правда и я все поняла правильно?

– Не сомневайся! Не знаю, как в вашем Габраччи с чувством юмора, а у нас на Земле – это дело первостатейное. Без него карьеры на сцене не сделаешь и истинной популярности не добьешься. Да и во всех иных сферах жизни веселые и жизнерадостные люди, умеющие тонко и своевременно пошутить, быстрей добиваются успехов.

– То есть, попав к вам, я могу стать примой лучшего театра?

Окинув ее придирчивым взглядом, я вынужден был признать, что девушка ох как хороша по земным стандартам. Фигурка – загляденье, мордашка – само очарование, голос – приятный, грудной, завораживающий. Да еще и умениями приворота владеет. Такая, да при должной протекции, в самом деле могла бы многого добиться, выступая на сцене. Да и язык русский она схватывала на лету. Мало того, что понимает нас с Леней, так еще и сама разговаривает уже, пусть с жутким, но в то же время милым акцентом.

Только вот красотке этой никогда не суждено побывать на моей родине. Да и протекции у нее там нет, о чем я вспомнил в первую очередь:

– Девушкам у нас сложней. Намного. Если у тебя папа не директор Первого канала, то приходится все подвижки в своей карьере решать через постель. Причем не только с мужчинками кувыркаться, но и нескольких женщин ублажать ежедневно. И не всегда красивых и приятных, что хуже всего…

Губки будущей примы скривились в недоверии:

– Ты не врешь?

– Ха! И это еще не самое главное. Я ведь недаром твержу об умении быть веселой, радостной и постоянно улыбающейся. А у тебя с чувством юмора – полный пролет. За все время нашего знакомства твою улыбку я видел лишь несколько раз. А как ты смеешься – вообще не помню. Так что извини, ничего тебе на нашей сцене не светит.

Она хотела что-то возразить, но я слушать не стал:

– Мало того! Ты спишь с великим артистом, умеющим рассмешить даже мертвых движением пальца, а смеяться даже с ним не научилась.

На том наша дискуссия прервалась, прибыла Цилхи, и мы втроем занялись сбором улипах. Тем более что они за время нашего долгого отсутствия вновь мигрировали на свои прежние пастбища и ходить за ними далеко не пришлось. Грибы тоже повылезали из-под хвои, словно пытаясь за нами подсматривать. Ну и постепенно прибывающие вниз Багдран, Руд и Леонид тотчас подключались к сбору продуктов. Так что мы быстро наполняли наши импровизированные мешки из дорогих тканей. Прихватили их из города в виде трофеев.

Идиллия! Казалось бы, ничто ее не нарушит…

И тут раздался одиночный рык тираннозавра справа, если стоять лицом к городу. На него отозвался такой же звук у нас за спиной. Из крон, расположенных между ревущими имитаторами, раздался визг-скрежет птеродактилей. Ему вторил такой же жуткий скрежет с левой от нас стороны. И вот после него началась вообще ужасающая какофония звуков. Наверное, не только шакалы-имитаторы рычали, но и сами тираннозавры, которые ими руководили. А уж хищные филины визжали так, словно в каждой стае было по три, а то и по четыре особи.

То есть получалось, что нас обложили со всех сторон. Что уже неприятно: выходит, нас постоянно держали в кольце? И тщательно следили за каждым шагом? А мы тут так привольно себя вели? М-да! Расслабились!

И естественно, что первая реакция наша оказалась вполне адекватной: надо готовиться к бою. Попутно пряча самые слабые звенья. И я чуть ли не пинками забросил в повозку Цилхи и Руда, скомандовав им:

– Выше пятнадцати метров не поднимайтесь!

Филины им будут на такой высоте не страшны, а ящеры не достанут. Разве что начнут намеренно раскачивать тросы, пытаясь обвалить вниз наше транспортное средство. Но тут уж я постараюсь их прижарить, как полагается.

– Все-таки решили нас уничтожить! – досадовал Найденов, лихо махнув тяжелой рапирой.

Мы все тоже теперь в этом не сомневались, потому что рев и скрежет стали быстро усиливаться, как бы приближаясь к нам. Но уже на второй минуте этой странной психической атаки я разобрался в необычности приближения. Группа птеродактилей, находившаяся слева, стала удаляться в сторону моря. То есть они улетали от нас.

Та стая, что была сзади, уходила тоже в сторону моря. Находившиеся справа шакалы, вараны и, судя по треску ломаемых кустов, их вожак тираннозавр проскочили мимо нас вдоль городской стены. Мы их даже рассмотреть не смогли, все-таки почти двести метров леса между нами.

Вторую группу хищных филинов мы прекрасно рассмотрели у себя над головой. Четыре птицы, продолжая ужасающе скрипеть, тоже летели к морю. Причем их сопровождало до пяти десятков громадных жуков, умеющих изображать гигантского питона. А следом и две гарпии промелькнули на бреющем.

В завершение всего этого демарша у нас за спинами пронеслось сразу два стада оленей и не менее трех кабаньих семей. Все это шумело, топало, трещало, скрипело, ревело, хрюкало, но дружно неслось в одну сторону.

Догадка у нас мелькнула почти у всех одинаковая:

– Пожар!

Ну а от чего еще будут убегать сломя голову лесные жители? К тому же разумные? Только меня сразу смутило несколько несуразностей:

– А филинам, гарпиям и жукам чего так бояться? Почему именно к морю летят?

– Может, это они от радости? – Как всегда, Леня в своем репертуаре. – Местный доктор Айболит прибыл из далекой Африки и его кораблик сейчас пристает к берегу?

В его шутке имелась доля логики, но не больше:

– Тогда почему первый рев раздался максимально далеко справа от нас? Они оттуда никак море увидеть не могли.

– Все-таки это пожар! – паниковала Эулеста, трепетно принюхиваясь и пытаясь уловить запах дыма.

Но и с этим я не согласился:

– В таком случае ветер идет ему навстречу, разве не чувствуете?

Довольно ощутимые порывы в самом деле являлись со стороны моря. Поэтому у нас появились новые предположения:

– Значит, это иная опасность?..

– Или это пупсы прилетели охотиться на платформах?..

– Может, поток местной саранчи приближается?..

– Или какая-нибудь страшная болезнь? Помните, пупсы писали о Чуме?

– Почему тираннозавры тогда нас о ней не предупредили?

– А что они, по-твоему, до сих пор делают? Вон как их подчиненные рычат и визжат…

– Ну а мы тогда чего стоим?

Все смотрели на меня, а я не знал, что предпринять. Бежать за обитателями леса? Кажется, мы с этим запоздали. Взбираться на стену? Тоже не факт, что успеем. Да и улетевшие прочь филины как бы подсказывали: приближающаяся напасть не только по земле передвигается. Рассматривать всерьез шуточную версию нашего мэтра о прибытии корабля с Айболитом тоже глупо.

А вот попытаться бегом добраться до рукотворного тоннеля под землей и спрятаться в нем – вполне оправданный ход. Да и дальше мы могли бы добраться до берлоги-арсенала и в ней солидно забаррикадироваться. Знать бы еще, от кого?.. Потому что версия с охотниками на платформах тоже могла воплотиться в жизнь.

Нельзя было терять ни секунды.

– Спускайтесь! Быстрей! – замахал я руками Свонхам, поднявшимся в повозке по нашей канатной дороге. Остальным тоже приказал: – Бросаем все с себя лишнее! Быстро в подземный ход!

И сам, показывая пример, сбросил с себя связку со слойпяткой. Уж на что мне этот кирпич-блок казался бесценным, и то от него избавился, чтобы не мешал. Леня с сожалением снял со спины мешок со шлемами. Цилхи вроде как отпустила на пол нашей дрезины свой вожделенный шарик. Остальные наши вещи и так лежали сложенными возле опоры для натяжки тросов.

Больше мы ничего не успели, появились они…

Сложно было понять, что это за твари, даже когда удалось рассмотреть целиком первую из них. Во-первых, они летели, плавно скользили в воздухе, словно змеи в воде. И это сразу их делало крайне опасными противниками. Во-вторых, их оказалось много, гораздо больше, чем десяток. В-третьих, у них в пасти виднелись настоящие гребенки из зубов, похлеще, чем у акул. А наружный край этих пастей – в виде костяных острых створок. Вторая пасть? Похоже, этими створками твари могли отсекать от своей жертвы какой угодно кус плоти.

Общий вид: плывущая над землей лента длиной в пятнадцать метров, шириной сантиметров восемьдесят и толщиной под тридцать тех же сантиметров. За метровой пастью – этакая выпуклость-утолщение, наверху увенчанная по сторонам двумя здоровенными глазами. Покрыто существо шерстью, местами длинной и свалявшейся. Именно из-за шерсти и глаз в нашем сознании превалировало название «дракон», а не «глист».

И раз уж от этих драконов убегали тираннозавры, то скорей всего и нам с ними связываться не стоило. Особенно в момент моего ограниченного боевого ресурса. Так что я отнесся к напасти более чем серьезно:

– Цилхи! Руд! Присядьте там и не высовывайтесь! – Опускаться им было поздно, а тросы и конструкция дрезины – какая-никакая защита. – А вы – ко мне за спину! – крикнул остальным, хотя они уже и сами там выстраивались, тоже стараясь спинами прижаться к массивному, необъятному стволу ближайшей секвойи.

У всех в руках имелось колющее или режущее оружие. Но вряд ли оно поможет при отражении атаки подобных чудищ. А в том, что это атака и что ведется она против нас с гастрономическим интересом, сомнений не возникало, поскольку твари довольно агрессивно стали щелкать своими пастями. А свисающая густая слюна говорила о резко повысившемся аппетите.

Да и представить себе, что подобные глисты – или черви? – обладают каким-то разумом, никому из нас в голову не пришло. Хотя совсем недавно мы точно так же думали про остальных представителей фауны данного мира.

Первая искорка боевого эрги’са полетела в то чудовище, которое опасно близко подлетело к нашей дрезине. Взрыв разворотил утолщение с глазами и вырвал кусок туловища под ним на две трети ширины всей ленты. Это привело к тому, что тяжеленная пасть просто упала вниз, повиснув на оставшейся одной трети мышц, кожи и белесой трахее.

– Великолепное попадание! – бодро воскликнул у меня за спиной Леонид. – Не хуже, чем при казни императора зроаков! Дави их, Боря, дави!

Что интересно, уже почти безголовая туша дракона – или все-таки червя? – продолжила полет в прежнем направлении и с прежней грацией. Но только вскользь коснулась натянутых тросов, полетела дальше и чуть позже, столкнувшись со стволом дерева, рухнула вниз.

И это следовало учитывать. Мало гада убить, надо еще потом не оказаться со сломанной шеей, когда явно внушительная масса мохнатой туши рухнет тебе на голову.

А ведь третья подбитая мною тварь как раз и врезалась в стоявший у нас за спиной ствол. Она рухнула вниз, ударившись с такой силой, что земля вздрогнула у нас под ногами.

– Как они летают, настолько тяжелые? – успевал удивляться Найденов.

– Зато будет у нас свежее мясо, – вдруг отозвался Багдран. – А то улипахи с грибами уже приелись.

У меня возможности не было на них шикнуть, чтобы не отвлекали. Настолько быстро пришлось сражаться в следующие минуты. При этом я молился всем богам и шуйвам, чтобы твари закончились раньше, чем иссякнет энергия моего внутреннего хранилища. Досчитал до одиннадцати, потом сбился. Лишь с ужасом наблюдал, как неуклонно тает мой боевой запас.

Ну и вокруг дерева мы пятились и перемещались довольно плотной, компактной группой. Удалось еще три раза избежать падения на нас мохнатых летающих монстров. А потом и момент настал, когда я с восторгом и огромным облегчением понял: драконы кончаются!

Да и Леня подтвердил:

– Два всего осталось!

И один из них банально пикировал на нас, набрав изрядную скорость и почти вытянувшись в струнку. Местный Гастелло, что ли?

Искорка эрги’са влетела ему прямо в раскрытую пасть, разрывая ее и что там было за ней. А вот тело так и неслось в нашем направлении. Леня успел крикнуть: «В сторону!», потому что укрыться за стволом мешало сбитое ранее мохнатое тело. Вот мы и отпрыгнули резко вправо.

Да не все удачно. Эулеста споткнулась, упала, и край туши ей придавил изрядно ноги. Она вскрикнула, теряя сознание. К ней тут же ринулись ее брат и Леня. Тогда как я попытался рассмотреть, где последняя тварь. Потому что ствол гигантской секвойи, вокруг которого мы смещались, закрывал от меня треть всего сектора видимости.

И тут дикий визг Цилхи подсказал, что она или ее брат в опасности. Метнувшись в ту сторону, я увидел жуткую картину. Дракон, сжав пастью левую руку девушки, пытался вытащить свою добычу наружу. А Руд с молодецким уханьем наносил удар мечом по верхней части кошмарной морды. Логичный вроде удар. Наверное, и там некие важные органы имелись в виде носа или еще каких чувствительных органов.

Только вот меч, ударившись о бронированную кожу, отскочил, выскользнул из рук юноши и отлетел в сторону. Парнишку это не останавливало, и он начал бить правой ногой по верхней губе твари. Раз ударил каблуком, второй… Но вдруг пасть приоткрылась и схватила бьющую ногу. И тут же, с хрустом откусила ее вместе с рукой уже потерявшей сознание девушки.

Почти в ту же секунду посланный мною боевой эрги’с разворотил взрывом хищнику утолщение с глазами и кусок тела. Второй заряд вообще отсек дракону голову, и та рухнула вниз. Несколько секунд провисев в воздухе, свалилось вниз и тело.

Я с бешеной скоростью вскарабкался по тросам на пятнадцатиметровую высоту. От ощущения беды сердце обливалось кровью, а сознание отказывалось верить в случившееся.

Казалось бы, чего я уже не насмотрелся! В каких только коллизиях не побывал! В какой только крови не возился! Особенно во время пребывания в плену у людоедов или пройдя череду испытаний на Дне. Ко всему вроде бы привык. Теперь должен вести себя стойко в любых ситуациях и давить в зародыше любую нервозность.

Но при оказании первой помощи Цилхи и Руду я сам чуть не оказался в состоянии тяжелобольного пациента. Глаза у меня застлало красным туманом, руки и ноги тряслись, как у паралитика, и буквально каким-то чудом удалось удержать в желудке ринувшиеся наружу остатки пищи. Повезло, наверное, по причине ее малого количества.

И в первые секунды, глядя на страшные кровоточащие срезы, я не знал, что мне делать. Растерялся до позорного, «кисельного» состояния. Напади на меня еще какой отставший в лесу от своей стаи червяк, я бы и понять не успел, что умираю. В голове билась дурацкая мысль, что надо бежать вниз, вынуть отрезанные конечности из пасти дракона, а потом попытаться их прирастить на место. Благо еще, что здравый смысл подсказал самое очевидное: если сейчас кровь не остановить, пострадавшие умрут в течение полуминуты.

Пока я останавливал кровь и заживлял культи, пришла в голову и другая очевидность: «В мире Трех Щитов отращивают любые утраченные конечности! Так что ничего смертельного не случилось…»

Да и как бы я прирастил оторванные конечности? Несмотря на мои уникальные способности в целительстве, подобные операции я еще не проводил. Или проводил?.. Тут же припомнился и тот факт, что у меня в хранилище остались последние крохи энергии. Не факт, что на остановку крови хватит, при здешних-то непомерных расходах.

Вроде хватило… Больше из себя даже крохотной искорки выдоить не удалось бы. Хотя подобие новой кожицы на культях так и грозило лопнуть при любом неосторожном движении раненых. В любом случае следовало накладывать плотную повязку. Да и поверх прикрывать неким каркасом удержания, чтобы пришедшие в себя калеки не стали дергать пострадавшими конечностями.

У Цилхи оказалась отрублена рука выше локтя, а ее брат лишился ноги чуть ниже колена. Печальное зрелище, и, что хуже всего, сразу и вот здесь никак не поправимое.

Закончив акцию спасения, еще с минуту тупо пялился на бессознательные тела. Сложно было сообразить, что делать дальше, при создавшемся в голове кавардаке мыслей. Таким меня и застал добравшийся к нам Леня: держащим на весу окровавленные по плечи руки и вздрагивающим от наступившего отходняка.

– Как тебе помочь? – почти шепотом поинтересовался друг. – Давай-ка ты спускайся так, а я аккуратно спущу тележку.

Ну да, он легче меня, и то перегруз нашей конструкции будет значительным. Как бы не развалилась она под таким весом.

– Давай, – согласился я. – Только не спеши!

И скользнул вниз. А там и Леонид осторожно спустился с дрезиной. Благо, что свисающий трос подтяжки, да с грузом по ту сторону стены, давал солидный тормозной эффект. Внизу мы подхватили тела на руки и поспешили в нашу берлогу.

Пришлось прикрикнуть на Эулесту с Багдраном, которые застыли в шоке и на пару тихонечко подвывали. Выйдя из стопора после моего окрика, они отцепились друг от дружки и, спотыкаясь, вяло побрели за нами. Правда, я еще заставил парня подхватить из тележки увязанный в кусок ткани хрустальный шар. Хоть и окровавленный, но он еще мог нам пригодиться. Вдруг за стенами города он начнет интенсивней вбирать в себя годную для целительства энергию?

В нашем схроне первым делом заставил старшую из Свонхов греть воду для обмывания. Леню и Багдрана оставил присматривать за пострадавшими, не давая им двигаться, и успокаивать несчастных, если очнутся.

Сам же бегом ринулся на место недавних кровавых событий. Хотелось все-таки глянуть на откушенные конечности. Если они совсем в плохом состоянии, то хотя бы похоронить их по-человечески. При мысли о том, что их пожирают муравьи и сколопендры, мне становилось дурно.

Также следовало забрать все самое ценное, вынесенное из города (маски нам ой как нужны, не говоря о слойпятке!), да прихватить ту пищу, которую мы успели насобирать в лесу. Догадывался, что нам сейчас следовало ох как плотно поужинать после таких коллизий. Насчет мяса драконов и его возможного употребления в пищу надеялся решить на месте. Но сознание как-то сразу отторгало подобный вариант насыщения. Не хотелось вкушать тех, кто покалечил близких мне людей.

Пока бежал, отвлекал себя рассуждениями как раз на эту тему: «Ну да, в самом деле близких! Какая бы Цилхи ни была вредная и язвительная, все равно я с ней спал, миловался и получал немалое удовольствие. А что у нее характер тяжелый… так это у нее из-за жизни тяжкой. Жила последние годы как заложница у маркиза, почитай все равно что в плену или под домашним арестом. Натерпелась малышка… Ну и Руд – все-таки ее брат родной… Значит, и к нему я должен относиться как к близкому человеку… Несмотря на все его выходки и фокусы».

Как оказалось, прибежал я весьма своевременно. В подступающих сумерках у меня над головой мелькнула тень филина-имитатора. Правда, он тихо летел, без визга. Ясно, что разведчик. Полет нервный, из стороны в сторону, частые горки и взлеты. Над местом событий – резкий разворот и поспешный отлет в глубину леса. Затем разведчик, видимо, все-таки прокрутил в памяти картинку поля брани и заставил себя вернуться для повторного осмотра. Смелый и отчаянный птиц!.. Или птица?

Теперь он сделал полный круг, а потом и на весьма удобную ветку уселся. Посмотрел, как я собираю наши вещи и мешки с едой, да и полетел обратно, в сторону моря. Только после этого я поспешил к начисто отбитой голове и с помощью меча отворил гигантскую пасть.

Лучше бы я туда не заглядывал! Лес зубов внутренней пасти, наклоненный внутрь туловища, пронзил оба обрубка насквозь. Они уже успели стать серыми и посинеть местами. Прирастить подобный кусок плоти к основному телу не смогли бы и лучшие хирурги технически развитого мира. Да и легендарные экселенсы могли не справиться с такой задачей. В самом деле, им гораздо легче отрастить новую конечность.

Вынимая обрубки, старался сознанием напрочь отмежеваться от происходящего. Поэтому и не грохнулся в обморок.

Яму постарался выкопать как можно глубже. А потом еще и сверху накатил солидный такой валун. Откуда только силы взялись? Ну и, загрузившись как верблюд, двинулся к пролому подземного хода. Вот невдалеке от него меня и ждали. Причем не один, а сразу два тираннозавра: местный, старый и довольно ссохшийся и его залетный родственник, любитель путешествовать.

Правда, о себе они предупредили заранее весьма простым способом. Наверное, чтобы я не испугался и не начал сдуру кидаться боевыми эрги’сами. Меня вначале встретил шакал, замерший в десятке метров по ходу тропы. Тявкнул на меня очень деликатно, словно извиняясь, и двинулся прочь. Но тут же обернулся, встал и тявкнул еще раз. Не понять подобного приглашения не смогли бы и улипахи со сколопендрами. Так что я, не разгружаясь, прошел по боковой тропе метров двадцать и оказался на краю небольшой полянки. На ее противоположном краю застыли две гигантские туши давно вымерших на Земле существ.

Вопросов у меня к ним накопилось невероятно много, и я жутко пожалел, что сейчас просто некогда с ними долго рассусоливать и расшаркиваться. Поэтому начал без предисловий и сразу в лоб:

– Приветствую вас, славные обитатели леса! Что вы хотите узнать от меня? И попрошу поскорей: ранены две младшие особи из опекаемой мною команды и мне следует поторопиться с их лечением.

– Да, мы учуяли запах чужой крови, – начал с расстановкой скрипеть старикан.

Но его молодой родич согласился на более быстрый обмен вопросами:

– Нас интересует, кто и как сумел убить стаю бирчуней?

– Бирчуни, говоришь? – отозвался я. – Мне показалось, они больше на глистов или червей похожи. Ну и чуточку на драконов. В нашем мире такие в легендах остались. Типа ваши дальние сородичи по классу позвоночных. Ну а почему вы сами их не уничтожили до сих пор? Вроде ничего сложного… хотя младшие, совсем неумелые особи моей команды пострадали.

– Не знаем, кто такие драконы. Но твой ментальный образ подсказывает, что они похожи на нас, только с громадными крыльями. Это правда?

– Ну да, драконы разные бывают, в том числе и вашего рода-племени.

Тираннозавры переглянулись и озадаченно покачали массивными головами. Видимо, удивились. Ну и тут же заговорил тот, что постарше:

– Дело в том, что бирчуни, по всем нашим легендам, существа бессмертные. У них имелась некая, не подвластная никому, неуничтожимая магическая защита. То есть они живут вечно от сотворения этого мира. Сражаться с ними бессмысленно, даже платформы охотников никогда не связывались с этими летающими монстрами. От них следовало только убегать…

– Вы назвали их монстрами? Значит, они неразумны?

– Назвать их разумными нельзя. Скорей всего они – слепое орудие возмездия и очистки в руках создателей нашего мира.

– Мне они тоже показались тупыми и безмозглыми, – согласился я. – Но не явятся ли по их следам орды таких же хищных тварей?

– Когда-то на нашем материке жили две таких стаи, – продолжил старый ящер с ноткой ностальгии в голосе. – Именно по этой причине чиди выращивали настолько высокие стены вокруг своих городов. Но одна стая была уничтожена богами. Оставалась только одна…

Факт выращивания стен в голове не укладывался. Но я попытался придать своему голосу толику радостного удовлетворения:

– Зато отныне пришло в ваш мир счастье, покой и процветание. Видимо, боги решили избавить вас от такой напасти и организовали встречу со мной. Возрадуйтесь и вздохните спокойно!

– Радоваться? – Тон тираннозавра мне очень не понравился. Казалось, он категорически не соглашался с моей вольной трактовкой деяний божественных сущностей. Ведь любая религия нетерпима к подобным вольностям. – Нельзя утверждать, что мы станем счастливы. Бирчуни – весьма медлительны, поэтому поедали лишь старых, больных или покалеченных особей. Все остальные от них убегали…

Еловая жизнь! Да они тут себя овцами считают? А этих летающих глистов санитарами леса? Вот уж перекосы сознания! Логика у них хромает! До абсурда доходит: овцы готовы затоптать охотника, который перебил волчью стаю. Нонсенс? Ха! И еще три раза ха!

Ну и оценивающие взгляды ящеров мне сильно не нравились. Они, похоже, никак не могли решиться, бросать ли в атаку все свои маленькие армии. Знали бы они, что во мне ни капельки энергии не осталось, наверняка уже давно втоптали бы меня вместо удобрений под корни деревьев.

Поэтому я решил резко менять тему разговора, избегая даже намека на конфронтацию. И ведь хорошо знал, чем их можно заинтересовать.

– Твои слова подтвердились, – кивнул я «залетному туристу». – Чиди в самом деле получали из иных пространств продовольствие, оружие, предметы быта и прочего, прочего, прочего… Но в то же время пупсы – это мы их так называем – скрывали от лесных обитателей иную великую тайну. А именно: они имели многочисленные порталы в иные миры. Из города есть дорога в мир Ящеров. Скорей всего, это именно ваша древняя прародина, откуда вы каким-то образом сюда попали.

Оба моих собеседника смотрели на меня во все глаза, но в ментальном плане стали выглядеть словно глухонемые. Пришлось слегка подтолкнуть их мысленные процессы:

– Что-то я не вижу у вас радостных эмоций? Или вы о мире предков и без меня в курсе? И даже туда путешествуете порой? Но тогда хоть поведайте, что там меня ждет, как ко мне отнесутся и что там я увижу интересного.

– А-а-а… – начал приходить в себя молодой. – Мы можем пройти по той дороге?

Пришлось отрицать:

– Вы там не пройдете, размеры не те. Но сам я там побываю и могу передать от вас весточку. Затем, при оказии, принесу вам ответ. Потому что данный город, – я указал подбородком в направлении Пупсограда, – отныне считается моей собственностью, и я намерен его исследовать со всем тщанием.

– После чего станешь здесь жить?

– И не собираюсь! У меня здесь чисто научный и собственнический интерес. Буду вывозить отсюда все предметы старины и изобразительного искусства. В иных мирах они вызывают определенный интерес. Также устаревшая техника вызывает ажиотаж у некоторых любителей ретро.

Кажется, обитателям леса было глубоко наплевать и на ретро, и на все людское искусство, скопом взятое, потому как заволновавшийся старик спросил прямо:

– Какую именно весточку ты бы мог передать от нас на нашу прародину?

– Вам должно быть видней, – попытался я пожать перегруженными плечами. – Что-нибудь такое, древнее и ценное, взглянув на которое ваши сородичи сразу поймут, от кого это. Но небольшое по размеру. Я-то могу что угодно унести, но размеры портала не позволят в него шагнуть с негабаритной вещью.

Честно говоря, мне было плевать на «весточки» и «ответы». Да я вообще в мир Ящера не собирался. С какого бодуна туда переться? Меня больше радовал тот факт, что два моих собеседника повелись, поверили и теперь были готовы на все ради дальнейшего нашего сотрудничества и мирного сосуществования. И уж воевать со мной, по крайней мере сразу и сегодня, не собирались. Вот за то и боролся.

Да и результат налицо:

– Мы подумаем, что можно из наших реликвий передать с посланием в твои руки, – перешел на излишне официальный тон старый ящер. – Поэтому продолжение нашей встречи состоится здесь же, завтра, в это же время. Тебя это устраивает… э-э…

Прозвучал невысказанный вопрос, как именно ко мне обращаться. Посланник богов? Слишком жирно. Чиди? Слишком унизительно. Да и не похож я на пупса. А имени я не назвал, слишком их у меня много. Да и не спешил с этим. Сами вон, зубастые травоеды, не представляются, а с чего я раскрывать должен свое инкогнито?

Зато мне припомнилась фраза, недавно высказанная Леней, и тут же выскочило:

– Доктор! Обращайтесь ко мне: Доктор Айболит! – еще и ментальную картинку показал, на которой к сказочному доктору ломятся на бесплатное лечение разные звери, а он все ставит и ставит им градусники. Лечит типа!

Представители иной договаривающейся стороны явно не успели ухватить весь гротеск картинки. Ибо в их тоне прибавилось уважения:

– Так мы договорились о встрече, Доктор Айболит?

– Да, уважаемые вожаки, я приду. Всего вам хорошего! – ну, раз у каждого своя команда лесного зверья, то они как минимум вожаки своего прирученного окружения.

Развернулся и пошел, стараясь не прыснуть от смеха. Найденов, когда узнает мои новые паспортные данные, зафиксированные в этом мире, точно умрет со смеху.

Если бы не текущие неприятности с покалеченными Свонхами, я бы и сам ржал во всю глотку. А так сдерживался и старался ускориться максимально. Ну и думать продолжал о сделанном мне предложении. Точнее, о моем весьма удачно прошедшем откровении. Говорил-то я, в общем, только правду и ничего более. Теперь следовало понять, соврали мне или в самом деле согласны на взаимовыгодные отношения?

«О как! У них тут и реликвии имеются? – поражался я, уже двигаясь внутри подземного перехода. – Да во множественном числе? И где эти мастодонты древние раритеты прячут? Неужели на собственных поясах из собственной шкуры? Интересно-то как!.. Если я не утрачу совесть окончательно и нагло не обворую ящеров, присвоив их реликвию себе, то, может, и стоит наведаться в тот мир? Не съедят же меня там их сородичи, раз все такие заядлые веганы? Другой вопрос – если это будет какая-то совсем никчемная вещица. Тогда и у меня интерес пропадет, да и на прародине этих травоедов мне не поверят…»

Слава шуйвам, в нашем жилище все оставалось сравнительно спокойно. Цилхи еще не пришла в сознание, а вот живчик Руд уже очнулся и выслушивал успокоительные утверждения Леонида о величии целительской медицины в мире Трех Щитов.

– Вот увидишь, – убеждал он кривящегося от неприятных ощущений юнца, – не пройдет и трех месяцев, как ты опять станешь прежним непоседой. А то и раньше!

– Как самочувствие? – склонился и я над бледным пацаном.

– Болит, – пожаловался тот. – Щиплет, дергает и колет, словно там иногда кто-то кинжалом ворочает.

Все правильно, культя еще толком не зажила. Если нечаянно ее толкнуть или прикоснуться не так, начнет кровоточить. Поэтому следовало срочно подлечить места травм, зарастить их.

А где взять силы, если мой резервуар выжат досуха? Правильно, только попытавшись выдоить резервуары остальных. Точнее, проверить, что там надоили прилаженные к поясам пластинки прозрачного янтаря. И начал с травмированного юноши.

И плевать, что Багдран осуждающе при этом на меня пялился, а Леня с непониманием кривился. Пришлось последнему напоминать по ходу дела:

– Забыл, что патриарх Фрейни нам на той лекции рассказывал?.. Да-с! Кого я спрашиваю-то?.. А Ястреб утверждал: «… даже погибая, человек не опустошает свой запас боевой энергии, если не умеет этого». То есть у него есть сила, но воспользоваться ею он не может. И получается парадоксально: я у Руда ее забираю, чтобы сразу использовать на него же, ускоряя регенерацию заживления.

– Тогда почему этого переливания никто, кроме тебя, не умеет делать?

– Талант, батенька, не пропьешь! – снисходительно хмыкнул я, нарочито хвастаясь и задирая подбородок. – И не забывай, что во мне не просто один Первый Щит. Все мне помогает по совокупности. Ну и наличие прозрачного янтаря оказалось как нельзя кстати.

У раненого нашлось всего лишь три десятых процента, толком и на минимальную искорку боевого эрги’са не хватит. Но еще четыре десятых я выдоил у Багдрана. После чего суммарная сила исцеления привела к тому, что боль в культе почти исчезла. Резко расслабившийся Руд протяжно вздохнул и провалился в блаженный сон.

А мы подались к Цилхи, с теми же намерениями снять боли в ее укороченной руке. Только в виде доноров теперь использовались Леонид и Эулеста. Пострадавшую девушку тоже привели в относительный порядок. Она порозовела и задышала во сне спокойнее, умиротвореннее.

Наверное, из меня тоже жизненные соки при лечении уходили изрядно, потому что, с трудом съев свои три порции ужина, еле добрел до кровати. Раздевался – на автопилоте. А потом спал без снов как убитый.

Тяжело быть Доктором! Как только Айболит справлялся со своими пациентами и не оказался при этом съеден вместо таблеток в ночное время? А работай он в дурдоме? Или прототип героя как раз оттуда и взят? Хм!.. Явно ведь выдуманная сказка.

Наверное, Ленька подслушал мои мысли, пока я спал. Потому что запел голосом Высоцкого, как только я открыл глаза:

– Здесь главврачиха-женщина не буйно, но помешана, я говорю: «Сойду с ума…», она мне: «Подожди!»

И как это мой друг к своим двадцати восьми успел запомнить столько песен знаменитого барда?

– Ну и чего? – начал я день с ворчания. – Чего тебе не спится? Еще и орешь, как полоумный.

– Да потому что я уже умираю от усталости! – прорвалась у друга искренняя досада и раздражение. – Последние четыре часа все успокаиваю твою Цилхи и удерживаю ее от необдуманных поступков. Представляешь, решила уйти из жизни! Мы ее спаиваем постоянно водой, потому что та моментально из тела со слезами уходит. И слов на уговоры уже не хватает совершенно.

Начав одеваться и пытаясь прогнать дремотное состояние, я не стал сдерживать прущий из меня пессимизм:

– Не выйдет из меня психотерапевт. Как бы хуже не получилось… Уж если ты не справляешься, с твоим легким и светлым характером…

– Но любит-то она как раз тебя, – перешел друг на заговорщический шепот. – И в этом главная проблема. Мол, Бармалей теперь калечную бросит, в жены не возьмет, остается только помереть, чтобы не мучиться.

– Что за глупости?! – непроизвольно и мой голос стал тише. – Да я никогда и не собирался на ней жениться!

– Тебе что, трудно ее успокоить расплывчатым обещанием? Если ты ей чуточку не подыграешь, она совсем мозгами двинется. В таком случае самоубийство бедняжки будет на твоей совести.

Я даже растерялся от такого наезда. По большему счету, ничего страшного не произошло. Травма, связанная с лишением руки, конечно, весьма неприятна. И болезненна. Но накладывать на себя руки – или оставшуюся руку? – это уже чересчур. Тем более что я не сомневался: у Цилхи стальной характер и железная воля. А зная о временном характере своей инвалидности, она тем более не стала бы так себя вести без уважительных причин.

Значит, к чему ведутся подобные разговоры? Особенно в свете прозвучавших намеков на женитьбу? Да к тому, что вырванное из меня в момент искреннего сочувствия обещание она впоследствии может использовать мне же во вред. И я бы резко прекратил подобное безобразие, если бы не минимальный шанс возможного просчета. Все-таки один процент следовало оставить на непредсказуемость девичьей психологии и на общую ущербность женской логики. Вдруг да и порежет себе вены, когда никого рядом не будет?

«Или бог с ней?» – прозвучал в сознании подленький вопрос, заданный каким-то неопределенным темным сгустком чего-то чуждого и неприемлемого, раньше таившегося на самом донышке души.

Естественно, что к такому оголтелому цинизму остальная моя сущность не имела никакого отношения. Поэтому я тут же покорно вздохнул, обещая Найденову:

– Хорошо. Если вопрос будет упираться в мое обещание, то мне несложно и приврать. Но все остальные последствия данного мною под принуждением слова будешь расхлебывать сам.

Леня на это умудрился и кивнуть, и плечами одновременно пожать. Но следовало также поинтересоваться состоянием второго пострадавшего:

– Как Руд себя чувствует?

– С ним, как ни странно, никаких проблем. Переживает, конечно, что не может встать и что-то делать на бегу. С его врожденной подвижностью подобная беспомощность – уже трагедия. Зато морально держится отлично. То ли не придает особого значения травме по причине своего бесшабашного малолетства, то ли твердо верит, что ему вырастят новую ногу. А скорей всего, и то и другое вместе.

– Ну хоть с ним нет проблем…

Когда я появился в кухне-столовой, Цилхи делала вид, что спит. Сама же из-под почти прикрытых ресниц явно просматривала реакцию окружающих. Потому что освещения хватало, три масляных светильника давали достаточно света. Дыхание девушки стало прерывистым, и мочки ушей слишком порозовели, когда я приблизился и стал, не касаясь ее тела, делать осмотр культи.

При этом я сразу же и крохи энергии с нее да с Багдрана собрал, перенаправляя ее на окончательное заживление культи. Еще разок такое вливание сделать, и девушка сможет вставать и заниматься посильной работой одной рукой. Чем быстрей она окажется загружена делом, тем меньше у нее будет всяких глупых мыслей.

Тон пришлось при подведении итогов держать бодрый, полный оптимизма:

– Отлично, никаких осложнений! Сейчас еще уберем последние болевые ощущения, и можно будет через денек или даже завтра вставать, двигаться и спокойно работать здоровой рукой. А там и в мир Трех Щитов доберемся, где руку вырастим новую, ничуть не хуже прежней.

Цилхи раскрыла глаза, уже полные слез:

– А если мы в твой мир не попадем? Останусь такой вот навсегда? И ты меня бросишь?

– Не говори глупостей, – старался я говорить мягко, не выказывая раздражения. – Можно бросить камень, орех, палку, но не человека. И раз уж я вашему дяде пообещал опекать вас, то мы не расстанемся до полного твоего выздоровления.

Подобный ответ явно не устраивал молодую ведьмочку.

– Но раз ты со мной спал, ласкал и лелеял, то наверняка поступишь как истинный рыцарь: оформишь наши отношения на официальном уровне! – она не спрашивала, она утверждала это.

Я же еле сдержался, чтобы не ответить: «Так и Леня с тобой спал! Почему же ты с ним ничего не оформляешь?!» Потому что вспомнил об угрозе самоубийства. Выбрасываться из окна она не станет, ибо нет в этом полуподвале оного, но нервы наверняка мне потреплет изрядно. А оно мне надо?

Поэтому я медленно выдохнул, считая до десяти, а потом попытался просто обнадежить, спрятав за кружевом слов лазейки для своего будущего отступления:

– Хм! Почему бы и нет?.. Да любой мужчина готов с такой красавицей и умницей оформить близкие отношения, если этому не помешают законы или прежние обязательства. А все остальные мужчины станут ему завидовать. Самое главное, чтобы ты этого хотела и согласилась на сделанное предложение. А ты ведь согласишься?

– Я-то соглашусь, но разве предложение уже прозвучало? – продолжала напирать Цилхи.

Пришлось делать скорбное лицо, добавляя в тон торжественности:

– Вначале я должен тебя сделать совершенно здоровой. Иначе – никак! Потому что злые языки начнут утверждать, что твой муж тебя взял из жалости, побуждаемый кратковременным приступом острого сожаления и неконтролируемого сочувствия. А это ли не позор для такой умницы, красавицы, талантливой волшебницы и гениального организатора, как ты?

Лесть и комплименты в адрес женщины никогда лишними не бывают. И всегда своевременно отвлекают от несущественных мелочей даже во время великих клятв. Вот и сейчас наша подопечная не обратила внимания на отвлеченное понятие «твой муж», не имеющее ко мне никакого значения. Даже чуточку улыбнулась, думая о чем-то приятном. Иначе плевать бы она хотела на какой-то там позор.

Конечно, со временем она прокрутит в памяти каждую мою фразу, проанализирует ее и попытается вырвать из меня более конкретное обещание. Но к тому времени депрессия пройдет или значительно ослабнет. Вот тогда можно будет уже более жестко пояснить неправомерность ее притязаний на мою свободу и отсутствие с моей стороны каких-либо обязательств.

На Руда потратил всего две минуты, утешать этого непоседу не пришлось.

Раз наступила вынужденная пауза, то я постарался после короткого завтрака ею воспользоваться, загрузив нас всех делами по самое «не хочу». Хоть и собственную лень пришлось перебарывать, отправляясь в лес на сбор грибов, улипах и съедобных ягод. Ну и на вчерашнее место сражения с «санитарами» здешнего мира бирчуни следовало глянуть. Сожрали их муравьи или нет? Или вдруг они вообще ожили, как легендарные вампиры из сказок моего мира? Может, следовало тела сжечь? Или порубить на более мелкие куски? Правда, тираннозавры о таком ни слова не проговорили, но ведь они и сами знать о подобном не могли.

В берлоге нашей тоже следовало оставаться кому-то из взрослых, так что со мной отправился только Багдран, молчаливый в это утро как никогда. Что-то его угнетало, но мне лично ничего расспрашивать не хотелось. Хватило утренних бесед с его сестрой. Да и экипировка наша раздражала, явно перестарались с нею: помимо основного оружия мы с ним еще и топоры прихватили.

Лишь когда мы выбрались из пролома и прослушали окружающее нас пространство, парень все-таки не выдержал и с обидой поинтересовался:

– Зачем ты обманываешь Цилхи? Ты ведь никогда на ней не женишься!

– Я и сейчас ей ничего не обещал. Просто надо было успокоить бедняжку, вселить уверенность в собственных силах и дать надежду на радостное будущее. А когда вы попадете в новый мир, ей там будет настолько интересно, что она сразу забудет о своих глупых планах по поводу давно женатого мужчины. И очень скоро отыщет для себя подходящую пару.

– То есть ты женат?

– Можно и так сказать.

– Тогда зачем ты не даешь сойтись для счастья Леониду и Цилхи? – прозвучал ну совсем ошарашивающий вопрос.

Я замер на месте, в упор разглядывая нашего молодого мастера-затейника:

– Что-то я ничего не пойму… Ну-ка, растолкуй мне свои претензии! – И приготовился слушать.

Багдран продолжил все так же неожиданно:

– Цилхи горячо влюблена в твоего друга.

– Ха! Как же так?! – воскликнул я, не в силах удержаться от ядовитого сарказма. – Почему она в таком случае ко мне в постель забралась?

Прежде чем пуститься в объяснения, парень тяжело вздохнул и попросил:

– Только вначале просьба: не рассказывай моим сестрам о нашем разговоре. Иначе они меня… – и зажатым в левой руке топором сделал движение, словно собирается ударить себя в гортань.

Ну я и пообещал не проболтаться, раз такое дело. Но все больше и больше сожалел при этом, что вообще связался с этой сумасшедшей семейкой Свонхов.

Суть проблемы оказалась в незыблемых традициях мира Габраччи, о которых я услышал впервые. Оказывается, младшая сестра не имеет права переходить дорогу старшей сестре при выборе мужчины. А Эулеста после первых занятий сексом со мной вдруг заявила, что ей нравится и больше подходит Найденов. Но просто так улечься с ним в постель побоялась. Дескать, этот Бармалей страшен в своем гневе и если приревнует, то может убить запросто.

«Это обо мне такое мнение сложилось – как о ревнивце недоделанном? – поражался я, продолжая выслушивать Багдрана. – Для их же блага пекусь о них, как наседка, а они меня за сатрапа считают!.. В переносном смысле, конечно…»

Так вот, чтобы я не пришиб ненароком старшенькую, младшая сестричка и легла под меня. Но на самом деле до сих пор любит Найденова и дико по этой причине страдает.

Честно говоря, я совершенно в услышанное не поверил. Особенно в свете последних суицидных угроз и высказанных вслух пожеланиях о замужестве именно со мной. Потому и недоумевал:

– Но ты ведь сам слышал, как Цилхи пыталась вырвать из меня обещание жениться на ней! Еще и угрозы звучали покончить жизнь самоубийством.

– А что ей оставалось делать?

– Что угодно! Лишь бы мне голову не морочить!

– О том и речь, – совсем как взрослый рассуждал парнишка. – Если она тебя не станет ублажать в постели, ты по праву сильного опять подомнешь под себя Эулесту. И тогда будет полная ж… трагедия. Вот Цилхи и пошла на самопожертвование.

– Театр абсурда, честное слово! – еще больше горячился я. – Ты в своих объяснениях сам себе противоречишь. Допустим, я подался в иной мир, и вы остались одни. Как может стать счастливой Цилхи вместе с Леней, если Эулеста его любит и уже с ним сожительствует?

– Да очень просто: у нас мужчина имеет право на две, а то и на три жены. Разве ты не знал?

Вместо ответа я закатил глаза и притворно застонал. Цирк! Откуда я мог знать о подобных законах совсем чужого для меня мира? А уж знай я заранее о влечении к Найденову сразу обеих сестричек, ни одной бы пальцем не коснулся. Ибо, несмотря на свое ненасытное либидо, легко удержался бы от поползновений на женское тело и от прочих сопутствующих этому процессу удовольствий. Ну… может, и не легко, но сила воли у меня имеется.

Об этом и заявил, продолжая движение:

– Значит, так: клянусь, что к твоим сестрам не имею никаких претензий. Они имеют право любить кого хотят и спать с кем пожелают. Обещаю в их личную жизнь не вмешиваться ни словом, ни полусловом. Поэтому так Цилхи и растолкуй, как только вернемся. А дальше уже пусть сам Леонид решает… – Я представил себе, как озадачится друг, узнав о планах насчет него сразу обеих сестричек, и не удержался от нервного смеха. – Ха-ха! Только вот насилия над своим лучшим товарищем, шантажа и ломки рук не допущу категорически. Так сразу сестер и предупреди.

– Хорошо! – радовался мой спутник, не скрывая довольной улыбки. – Только не забывай, что я не имел права о таком заикаться в нашем разговоре. То есть это ты сам поднял эту тему и попросил меня донести свои размышления и матримониальные планы. Иначе говоря, ты больше не хочешь изменять своей законной жене, оставшейся в твоем мире, и отвергаешь отныне близкие отношения с любой из моих сестер.

Хорошо Багдран сформулировал главные выводы нашей беседы, сооружая и для себя чудную легенду прикрытия. Мол, он ни словом не проговорился о внутрисемейных тайнах, и вся инициатива на разрыв отношений с любовницей исходила от меня.

Так что мне оставалось лишь утвердительно кивнуть. И более уважительно присмотреться к парню: у него не только руки золотые, он и на дипломатическом поприще может сделать карьеру. Тут же припомнился и спор младших в квартете, вроде как нелепый, но все-таки убравший Цилхи из моих объятий. И, прислушавшись к себе, я понял, что на душе остался весьма неприятный осадок.

Облом-с, получается? И с ним следовало разобраться в чисто профилактических целях. Как-то в последнее время я привык, что отказа от женского пола не случалось. И если первую в ином мире красавицу Мансану я убалтывал долго и страстно, то все иные мои партнерши по сексу оказывались в моих объятиях, словно так и надо. Вот я и разбаловался – зажрался, как говорится. А тут вдруг сразу две испытавшие мои ласки девчонки отказываются от меня в категорической форме. Почему? Чем и по каким параметрам я им не угодил?

С одной стороны, я вроде за ними не увивался, даже против был неожиданных отношений. Но одно дело – когда сам пресекаешь подобное, а другое – когда тебя отшвыривают, как нашкодившего котенка. Да еще при этом обвиняя в диктате, устрашении и чуть ли не изнасиловании. За вурдалака меня принимают или как? Обидно-с! Так и до развития комплекса неполноценности недалеко.

Хорошо еще, что мрачные мысли отталкивались на задний план суровой действительностью и необходимостью посматривать по сторонам в оба глаза.

А там и начало нашей канатки взору открылось. Действительность ничем не оправдала моих реальных и фантастических предположений. Ни муравьи мясо не выели, ни само мясо в единое тело срастаться не начало. Как мы тут вчера бой завершили, так все и оставалось нетронутым. Разве что все зеленое, живое, оказавшееся забрызганным кровью бирчуни почернело и отмерло. Даже обычный довольно неприхотливый мох выгорел, превращаясь в затвердевший пепел.

– Нет, такое мясо есть нельзя, – решил мой сопровождающий, присматриваясь к оголившимся срезам внутренностей. – Лучше к нему вообще не притрагиваться.

– Все равно странно, – оспорил я в ответ, пытаясь топором прорубить участок шкуры монстра. – Мои умения никакого яда не обнаруживают… Смотри-ка! И шкуру не могу прорубить! – Полный размах со всей удалью молодецкой тоже ничего не давал, только лезвие тупилось. – Как же мне их вчера удалось положить всех?

Наверное, я чужд данному миру. И не просто миру, а всей грозди данных миров. Вот потому мои инородные по структурам магические эрги’сы и уничтожили здешних бессмертных тварей. Вот потому разлитая вокруг магическая энергия и не восполняет напрямую запасы моего личного резервуара.

«Но почему тогда у Лени идет постоянное накопление? – недоумевал я, все еще пытаясь просмотреть внутреннее строение летающих червей. – Если ему Первый Щит помогает, то почему во мне сидящая банда ничего не делает? Обленились, бездельники?.. Эй! Вы там?.. Ага! Дождешься от них ответа… И как бы эту шкурку приспособить?»

В самом деле, соорудить доспехи из кожи бирчуни – им бы цены не было. Легче и прочнее, чем подобные из титана… Только вот разделка туши топором виделась делом немыслимым. Кожа двухсантиметровой толщины никак не поддавалась. Здесь луч лазерный нужен или некий гидроабразивный резак, кромсающий все на свете струйкой воды под большим давлением.

Только где взять подобный резак в данном мире?

Длинную шерсть на телах топор отсекал, хоть и с трудом. Да и непосредственно внутренние ткани рубились относительно легко. Но какой с этого толк? Да и вообще, в какой-то момент я задумался: чего я так прикипел к этим останкам? Нельзя объять необъятное, особенно если вокруг иных чудес хватает. Вон целый город за стеной ждет не дождется. Да и дорогу домой следует отыскать как можно быстрей.

Уже собрался оставить тела в покое, как Багдран влез с предложением:

– Что, если мы на костре попробуем кусок твари прожарить? Хотя бы вот эту отрубленную напрочь голову?

Предложение спорное, наверняка этих бессмертных хищников пупсы со своих платформ чем только не поливали. В том числе и огненным напалмом. Но почему бы и не устроить эксперимент?

Так что уже через полчаса мы наблюдали за головой, водруженной нами на ярко пылающий, внушительный костер. Участок с длинной шерстью – так и не выгорел. Кожа – даже не раскалилась. Такое ощущение, что она из совершенно негорючего асбеста. А вот расположенные внутри кусочки мяса и мышц, двигающих пасть, через четверть часа задымились и стали с потрескиванием синих искорок выгорать.

Запоздало опомнившись, я убрался со спутником подальше, еще и за толстое дерево спрятался. Разве простое мясо искрит при сгорании? Вот и это могло оказаться неким подобием тола. Вдруг сейчас ка-а-ак рванет?..

Мои предосторожности оказались совсем не лишними. Взрыва не последовало, что уже хорошо, но начавшее интенсивнее искрить мясо вдруг резко, с гудением стало превращаться в густой дым фиолетового цвета. Благо еще, что мы находились с подветренной стороны, и пыхнувшее облако нас, улепетывающих во весь дух, не догнало.

Потом облако вообще снесло ветерком с места событий, а мы, вернувшись, лишь озадаченно цокали языками и хмыкали. Внушительный костер погас и даже не тлел, словно его поместили на некоторое время в вакуум космоса. Да и все живое пространство флоры, к которому прикасался дым, посерело, а местами и почернело. Иначе говоря, дым оказался чуть менее ядовит самой крови бирчуни. Ну и по лесу, по ходу удаления облака, стоящие на его пути деревья значительно пострадали. Кора на секвойях местами стала отваливаться, да и сама древесина сантиметров на пять в глубину превратилась в труху. Кустарники и трава полегли сразу.

Но хуже всего, что из-за омертвления части опорного ствола наше крепление канатной дороги значительно ослабло. Теперь тросы провисали довольно сильно, причем неравномерно по отношению друг к другу. Мало того, и сама дрезина потеряла всю свою надежность. Дым частично разъел эластичные уплотнения из панцирей улипах, да и деревянные части пришли почти в полную негодность. Тормозные колодки чудом удержали повозку на месте, а то бы трос натяжки, с грузом по другую сторону стены, мог утянуть нашу конструкцию до половины канатки.

– Еловая жизнь! – досадовал я, на себя в первую очередь. – И угораздило же нас с этим костром затеять эксперименты!

– Кто ж знал! – чуть не плакал рядом сокрушающийся Багдран. – Починить, конечно, можно, но проще и надежнее будет новую тележку сделать… – Еще подумал и добавил: – Тем более мы можем сделать более усовершенствованную конструкцию, сразу на два человека.

– Долго? – последовал от меня лаконичный вопрос.

– За два дня управимся. Ну и потом подтянуть тросы придется.

– Да уж! – Ничего не оставалось, как констатировать очевидное: – Дурака работа любит, и дурак работе рад. Нет чтобы подумать вначале и костер где-нибудь подальше развести…

– Но голова-то с пастью очистилась, – ткнул парень рукой на кострище. – Можно забирать и вешать на стенку. Трофея с такой зубастой да еще двойной пастью ни у одного охотника нет.

– Была бы стена, – ворчал я. – А что повесить, всегда найдется… Так что пусть лежит пока. Давай-ка резво собираем и несем пищу в берлогу. Потом я с кем-нибудь – в Пупсоград, а вы будете новую дрезину клепать.

На том и прекратили всякие обсуждения, занявшись сбором хлеба насущного.

В подземном схроне пробыл не долго. Пищи теперь у нас имелось суток на полутора, запчастей и составляющих для новой дрезины хватало с избытком, а значит, только и оставалось решить, кого брать с собою на исследование оставшихся башен с платформами. И тут возник у нас спор.

Багдран оставался по умолчанию на месте – Кулибин, как-никак. Без него ничего быстро не построится. О двух инвалидах вообще речи не шло, хотя они принять участие в обсуждениях и пытались. Вот и получалось, что придется взять Эулесту.

В идеале следовало взять Леонида, что я и пытался вначале сделать. Заодно хотел с ним спокойно обговорить странности с притязанием сразу обеих девиц на его комиссарское тело. Но этот вариант был с негодованием и, что главное, дружно всеми «карапузами» отвергнут. Как я понял позже, они еще не знали о моем разрешении для Цилхи делать что угодно и не ублажать меня. Вот и преследовали своим несогласием разные, но общие по совокупности планы в улаживании дел амурных.

У них глупости в голове, а мне морока. Но, чуть подумав, решил: с корректировкой моих приземлений на платформе легко справится и старшая из квартета Свонхов. Ну а если попаду в катастрофу, то меня и Найденов не спасет. А чтоб на стенку женщину поднять, много усилий тратить не придется. Самому – да, придется попотеть на второй половине подъема. Но тут уж ничего не поделаешь, нечего было кострами баловаться.

Сборы оказались недолгими. Подхватили артефактные маски-передатчики, присоски для стены да и поспешили в город. Но уже начав отцеплять трос с противовесом от дрезины, я бросил взгляд на костер и замер:

– Э-э!.. А голова куда делась?

– Кто-то забрал, – констатировала Эуля, знавшая о наших с Багдраном изысканиях. – Или перепрятал, пока тебя здесь не было.

– Если стибрили или перепрятали… что одно и то же, то ладно, – бормотал я, пытаясь рассмотреть следы вокруг кострища. – Воришек-то мы сразу определим. Главное, чтобы она сама не улетела.

Мне сразу казалось очевидным: голову спионерили тираннозавры. Иные просто не смогли бы – тяжелая. Вараны, шакалы, гарпии и тем более жуки слишком слабы для такой ноши. Кабаны, олени или лоси не приспособлены «взять-погрузить». Разве что на клыки или на рога поддели? Вряд ли. Так что иных кандидатов просто быть не могло.

Но сколь тщательно ни присматривался, ни единого ожидаемого следа не обнаружил. Только наши следы, остающиеся в громадном изобилии и ничем сверху не покрытые. Неужели иные обитатели леса появились? Более хитрые и более коварные? Но почему ничего не могу рассмотреть? Ни тебе выемок от копыт, ни от ступней, ни полосы от волокущегося хвоста. Под эти мысли у меня стало портиться настроение, ибо неучтенная величина всегда опасней знакомого объекта.

С нарастающим беспокойством обошел все остальные туши с наполовину отстреленными головами, висящими только на трети мышц и участках нервущейся кожи. И там никаких следов. Причем горы мертвой плоти оставались совершенно нетронутыми с момента нашего сражения.

Моя помощница, следовавшая за мной как привязанная, предположила:

– Могло быть такое, что за время твоего здесь отсутствия побывавшие в огне кости и кожа рассыпались пеплом?

Оставалось лишь одобрительно хмыкнуть и отправиться обратно к кострищу. Но вскоре и эта версия развеялась. Отчетливо виднелась выемка в груде не до конца прогоревших веток и углей, но никакого дополнительного пепла или осыпавшегося песочка там не было. Так что у меня окончательно окрепла мысль, что дело здесь нечисто. А посему осторожность следовало удвоить.

Ну и как на фоне резко усиленных мер безопасности оставить мою спутницу одну? Пусть и на короткое время? Ведь пока я буду подниматься на стенку, неведомый похититель головы может напасть на беззащитную женскую особь. Мне хватило вчерашних пертурбаций и сразу двух инвалидов, которые с той поры появились в нашей и так маленькой компании. Если еще и со старшей племянницей Кабана что-то случится, то хоть сразу вешайся. Магистр артефакторики мне тогда точно не простит такой безалаберной опеки.

А если ему еще и пожалуются на мой диктаторский нрав, который пришлось ублажать интимным образом сразу обеим сестрам, то более злейшего врага в мире Габраччи, чем Кабан Свонх, и искать не придется. И ведь не докажешь, что ты белый и пушистый, а строгую дисциплину поддерживал ради блага «карапузов». Если в четыре голоса обвинят, то и свидетельства Леонида покажутся детским лепетом.

Так что я, не слушая резких возражений от помощницы, чуть ли не бегом потянул ее в наш схрон. Приговаривая на ходу:

– Лучше ты будешь помогать Багдрану при изготовлении повозки. А в городе я и сам справлюсь.

– Если вдруг тебя обломками дома завалит, кто тебя вытащит из-под них? – сердилась она. – Сам говоришь о резком повышении бдительности, но при этом игнорируешь банальную страховку!

– Ничего страшного, страховка будет. Леня наденет вторую маску, я его буду информировать о своих передвижениях. Если что случится, он быстро примчится и мне поможет.

Такие объяснения сударыню Свонх не устраивали, и она тут же меня обвинила:

– Ты авторитарный и жестокий диктатор! И ни во что не ставишь мнение иных людей, игнорируя их опыт, умения и добрую волю! – Еще и пригрозила, вполне созвучно моим недавним опасениям: – И боги тебя за это накажут! Да и дяде своему мы обязательно пожалуемся на твое поведение.

Ругаться и призывать шишки на голову этой глупой самки я не стал, бесполезно. Зато мысленно лишний раз утвердился, что никаких добрых чувств ко мне она не питает. Точно такая же змея ядовитая, как и ее сестричка. Вот и заботься после этого о таких овцах, опекай их. Недосыпаешь, недоедаешь, лишаешь себя прочих удовольствий, а тебя все норовят обозвать да унизить.

Ленька встретил меня подзадориваниями:

– Ох, как же вы быстро вернулись! Долго жить будете: только-только о вас вспоминали. Неужели на платформе прилетели? Вот здорово! А то меня Багдран уже загонял, тружусь тут, словно раб на галерах.

Хотя при этом выглядел очень довольным, веселым и радостным. Так что становилось понятным, почему к нему тянутся сразу две девушки, а от меня шарахаются. Как бы на него функции командира нашей «армии» спихнуть? А потом со злорадством наблюдать, как он с этими «карапузами» справится.

Хорошо, что я до такой степени не опустился, подставлять товарища мне показалось кощунством. Даже шутить вслух на эту тему не стал. Наоборот, поощрил:

– За тяжкие дни и ночи здесь получишь дополнительный отпуск там, дома. А вот идея прилететь сюда на платформе вообще замечательная. Так и сделаю сегодня вечером.

– Не вздумай! – одновременно несколько голосов решили мною покомандовать. Что меня, вполне естественно, задело:

– Это приказ или деликатный совет?

– Борь, твой сарказм неуместен! – досадовал Найденов. – Лететь на такой древней, разваливающейся технике – это натуральное самоубийство. И так что ни взлет – то катастрофа.

И я понял, что спорить с ним, да и со всеми, – бесполезная трата времени. Поэтому согласно закивал:

– Ладно, ладно, это была неудачная шутка. Сам понимаю всю абсурдность дальнего полета. Бери вот маску-шлем и постарайся надевать ее почаще. Особенно в те моменты, когда я буду ссаживать платформы на площади.

– Само собой! – заверил друг с неподражаемой солидностью. – Ты, главное, груз на противовесе отрегулируй, чтобы я потом взлетел быстро на стену. И стопорный клин вставить не забудь.

– Не забуду! – пообещал я и умчался.

И так много времени на все эти переходы, перебежки и разглагольствования потерял. А ведь еще предстоит по Пупсограду набегаться! Но по поводу «набегаться» имелись возражения. Для ускорения и упрощения предстоящей эпопеи у меня уже складывались вполне реалистичные, пусть и рисковые, планы.

Возле канатки еще раз присмотрелся к нашей пострадавшей конструкции и к провисшим тросам основной линии. Как ни хотелось ими воспользоваться, рисковать не стал. Пришлось отвязывать буксировочный трос и с легким якорем отпускать его в сторону стены. Будь он сразу возле нее да закреплен снизу грузами, я бы с ним и вознесся наверх. А так пришлось помучиться, опять пользуясь присосками. Но зато подъем шел намного быстрей, когда страховочная петля накинута на свисающий рядом трос. Да и последние, самые потрескавшиеся метры стены преодолевать было не в пример легче.

Для Найденова, если ему придется спешно подниматься, сделал все, как он просил. Груз, чуть превышающий его вес, подвесил, а потом и трос хорошо заклинил. Если что, Лене будет достаточно резко повиснуть на тросе, клин вылетит, и буксир потянет вверх. А чтобы скорость в финале такого подъема не превысила разумные пределы, все та же легкая веревка из прочных лиан послужит ему для устранения разгона.

Спуск по тросу вниз со стороны города – одно удовольствие. И вот уже бегом мчусь к дворцу номер два. А точнее, к той самой платформе, которая получила имя Ласточка. Что бы там Леня ни говорил и как бы я сам ни сокрушался о предстоящем риске, но я решил все-таки более плотно освоить навыки полета на платформе, а заодно и скрупулезно испытать ресурс прочности летательного устройства.

Все-таки здравый смысл подсказывал: если магический движитель чудом сохранился в рабочем состоянии, то и слойпятка, аккумулятор энергии, мог быть полон под самую горловину. Если я найду некий индикатор, показывающий текущий уровень имеющегося запаса, то смогу смело хоть из города вылетать. Ну и по городу передвигаться короткими скачками – сам бог велел попробовать.

Рычаги управления, как и кресло, появились легко, без лишнего физического напряжения. Да и движитель опять заработал просто с изумительной четкостью. Ни одного скрипа, дребезжания или подозрительного стука. Поэтому я и приступил к наработке навыков управления.

Приподнялся вначале всего лишь на пять метров. После чего стал двигаться в разные стороны, чуть ли не касаясь бортами стен домов и дворца. Все-таки площадь оказалась несколько узковатой для обучения. Но ничего, справился.

Затем, уже на высоте метров пятнадцати, попытался наклонять платформу относительно горизонта. И эти полезные маневры оказались возможны. Дошло до того, что я мог останавливаться в нужной точке, наклонив платформу под углом в сорок пять градусов. При этом обзор впереди получался идеальным, и я довольно бодро несколько раз сумел облететь дворец.

Ну и чтобы рискнуть с более высоким потолком полета, оставалось лишь отыскать на виртуальной консоли тот самый сенсор, прибор, панно, индикатор или датчик, на котором освещался имеющийся в слойпятке уровень накопленной энергии. Вот с этим мне пришлось помучиться основательно. Умом понимал, что подобный указатель должен существовать, а вот знаний для определения его местонахождения у меня не имелось. Технические тайны чужой цивилизации – воистину потемки для случайного и в то же время незваного гостя. Хорошо еще, что управление здесь вообще элементарное, хоть с этим разобрался.

И где искать? На что смотреть? Всего лишь два рычага для рук и четыре педали для ног. Ну и консоль, банальная тумбочка с наклоном в сторону пилота. Но сколько я к ней ни присматривался, ничего желаемого не обнаружил. А вот четыре зажима по углам подсказали банальную догадку: подставка предназначена для размещения на ней карты.

«Эпическая гайка! – пришло понимание, что нервы ни к черту. – Ну где же эти датчики поганые?! Ну не в педали же их упрятали!..»

Последнее мысленное восклицание заставило тщательнее присмотреться к рычагам. И уже с нарастающим удовлетворением я понял, что добился желаемого. Обе рукояти выглядели как наполненные несколько иной по цвету субстанцией. Причем правая рукоять имела голубоватый оттенок без пустого, свободного пространства. А вот левая, с зеленоватым оттенком, была заполнена примерно на шесть седьмых своего внутреннего объема.

Вот, видимо, она и показывала остаток топлива в здешнем аккумуляторе. А чтобы не сомневаться, я посадил аккуратно Ласточку на площадь и проскочил на ту платформу, у которой засбоил магический движитель. Она у нас числилась под шестым номером. Несколько удивился, когда рассмотрел правую рукоятку полной свечения, а левую – менее чем на одну десятую заполненной. Это что получается, левая показывает исправность двигателя? Точнее, как в данном случае, – почти полную непригодность?

Помчался к платформе номер семь, на которой явно издохли аккумуляторы. И там уже убедился окончательно: в правой рукояти голубоватой субстанции не было! Зато левая оказалась полна зелени. Иначе говоря, движитель вообще в идеальном состоянии. Надо только как-то во внутренности запихнуть иную слойпятку.

«Ха-ха! – радовался я мысленно. – В любом случае получается великолепно! Справа – запасы энергии. Слева – состояние движителей. И сразу могу видеть, что, где и как. Да и на Ласточке можно смело облететь хоть весь здешний полуостров. За море или по всему материку рассекать не стоит, все-таки чуть более четырнадцати процентов неисправностей – это серьезно. Но уж по городу да в лес мотнуться – то, что доктор прописал!»

Почему я только мысленно радовался? А чтобы Леню не расстраивать. Потому что по нашей связи я только и наговаривал время от времени:

– Решил сегодня полеты не проводить. Буду осматривать уже найденные значки и нижние этажи башен. Раз по верхней кромке есть порталы, могут и внизу находиться.

Ну и время от времени информировал:

– Здесь ничего нового не отыскал. Топаю в следующую башню… И здесь ничего…

Кажется, Найденов этому только порадовался, потому что несколько раз повторил:

– Правильно! Послезавтра мы уже вдвоем с тобой все осмотрим.

Отыскался также на левом рычаге и некий тумблер прижимного толка, который со щелчком оттягивался в сторону. Попробовав его задействовать на малом ходу или зависнув в одной точке, догадался, что таким образом включается автопилот. Что лишний раз подтвердило: пупсы – представители воистину великой технологической цивилизации. Не удивлюсь, если на такой вот платформе охотник в единственном числе мог подстрелить несколько ящеров и доставить их на кухню.

Как только мне стала ясна система тестирования летающих артефактов, я довольно лихо перелетел на Ласточке к третьему дворцу и там приступил к процессу снятия остальных платформ с их зарядных постаментов. А потом и к остальным дворцам успел наведаться.

Успехи, если правильно выражаться, имелись переменные. Из оставшихся платформ взлетели почти идеально девять. Семь из них окончательно повредились при посадке. Или, может, у них кончилась энергия. Восьмая, при идеальных движителях, имела только половинный уровень топлива, по индикатору правого рычага. Девятая платформа, при насыщенной на все сто процентов слойпятке, показала износ двигателя или его неисправность – на одну пятую. Ну и обе эти платформы я назвал по их номерам. Да и находились они возле одного замка, Семейного. Видимо, здесь за платформами уход был получше. Или за башнями? Я основательно задумался: почему у Восьмой половинная зарядка? Как вообще окружающая энергия стекается в аккумулятор? Может, в этом деле замешана непосредственно башня? Уж слишком много в каждой из них, в толще каменных стен, просматривалось полосок и прутков из металла. И если мои догадки верны, то не стоит ли ту самую Восьмую припарковать на освободившуюся приемную башню Девятой?

Но это можно и потом сделать. На данный же момент я определился, на чем отправлюсь в нашу берлогу на ужин. И получалось, что на данный момент Ласточка наиболее надежная, проверенная и заправленная. Значит, ею и буду пользоваться с максимальным размахом.

Самый грандиозный по риску размах следовало осуществить при перелете через городскую стену. При посадке среди густо (для немалых размеров платформы) стоящих секвой. Но все это намечалось ближе к вечеру, а до него я довольно тщательно исследовал появившиеся значки порталов.

Девять платформ – тридцать шесть тропинок в иные миры. Много! Причем в большинстве своем значки – не встречавшиеся ранее. Чаще всего – геометрическая дребедень, скорей всего, присущая именно данной грозди миров. Один раз – все тот же трилистник, два раза веер, два раза книга, висящая под определенным углом в пространстве. На обложке всего два коротких слова, которые я постарался во всех деталях срисовать в память. Еще озадачил контур парочки зубастых челюстей, с нависающими сверху клыками. По виду вроде как человекообразной обезьяне принадлежат, но уж никак не человеку.

Но особо меня заинтересовали простенькие контурные рисунки существ, всеми обводами напоминающих пупсов: «Неужели там – прародина здешних строителей города? Тот самый мир Таир, откуда сюда нагрянула Чума? Или это те самые поставщики продовольствия для главной метрополии? Хотя с чего это я решил, что метрополия здесь, а не там? Тираннозавры тоже могут ошибаться, в том числе и разумные. Может, именно туда податься? Раз больше пока некуда. Уж там могла цивилизация сохраниться. А оттуда следы и в мир Габраччи отыщутся. Может быть…»

На живых пупсов хотелось посмотреть, чего уж там. Хотя просто так в чужой мир соваться, без конкретных знаний о тамошних реалиях, было бы глупо. Может, там пупсы всех людей (таких, как я) скрупулезно уничтожают? Или они до сих пор находятся в состоянии перманентной войны со всеми, кто появится у них из этого мира? А может, и там все погибли от Чумы? Да не просто так, а с тотальным разрушением городов? Все бывает и случается. Хотя, касаясь значков и контрфорсов руками, никаких остро негативных эманаций от них не ощущал.

Оставалось добраться к нашей временной берлоге и уже на месте определяться. Вдруг среди новых значков Свонхи отыщут явные символы своего мира?

О том и сообщил постоянно выходящему на связь Леониду:

– Все на сегодня. Мчусь к вам, голодный и уставший. Надеюсь, у вас все в порядке и ужин готов?

– Ужин уже начинаем готовить, – несколько замялся друг. – При этом больше всех пытается на кулинарном поприще выделиться Цилхи. Заставить ее просто лежать у меня никаких сил не хватает. Ты бы видел это зрелище…

«Однорукий шеф-повар?!» – мелькнула мысль, а Леня меж тем продолжал:

– Ко всему, просто достала меня вопросами на тему: «Как нравится тебе лично?»

Я припомнил, что наш разговор никто со стороны подслушать не может. Поэтому, начав поднимать Ласточку на громадную высоту, чтобы перелететь через стену, решил попутно и намечающуюся проблему осветить.

– Тут вот какое дело… – Я пересказал наш утренний разговор с Багдраном, не став скрывать и некоторые выводы о неполной адекватности девочек. Напоследок добавил: – С одной стороны, я рад, что избавился от притязаний обеих сестричек. С другой – за тебя переживаю. Ты хоть сам-то согласен на такое сожительство?

– Да как тебе сказать… – не на шутку задумался земляк. – Вроде в подобном сожительстве ничего страшного. Я в мире Набатной Любви привык к такому. Помнишь, о Ехидне и Горгоне рассказывал?.. Но если рассматривать вопрос глобально, это вот их странное, непредсказуемое поведение смущает не понарошку. Такое впечатление создается, что красотки целенаправленно выискивают наши слабые стороны и ждут, когда окончательно лопнет наше терпение.

– Ну и что будешь теперь делать?

– Не знаю. Сегодня ночью посмотрю, кто ко мне под бочок подлезет. Вдруг обе нимфетки лягут спать отдельно?

– Ха-ха! Они что угодно вытворят и не почешутся! – развеселился я.

Да и мой перелет проходил удачно, что не могло не радовать. Плавно, без рывков и неуместных глиссад я перемахнул крепостную стену и стал выискивать подходящую полянку. Нашел, снизился и по легкому содроганию понял, что опорные лапы вышли без замечаний, как им и полагалось. Когда оказался на земле, рассмотрел, что лапы регулируют свою высоту, пытаясь удержать платформу в горизонтальном положении. Автоматика рулит! Шуйвы ей в помощь…

И вскоре я бодрой трусцой, пусть и в полной темноте подземелья, бежал к занятому нами арсеналу. Но возле двери задержался не по причине шумного скандала с той стороны, а потому что увидел тут нежданного гостя. Чуть не прикладываясь ухом к грубо отесанным доскам, стоял замерший в напряжении шакал. Один из имитаторов, обычно сопровождающих тираннозавров.

Как это полуразумное отродье сюда пробралось? Чего ему тут надо? Подслушивает, потрох кудлатый? И стоит ли у него этим интересоваться? Может, лучше сразу пришибить его ударом ноги? Мне-то что, мне несложно!..

Мария Ивлаева-Герчери, когда следовало действовать, никогда не предавалась праздности или долгим размышлениям. Только вперед! Только бегом! Отбросив любые сомнения или неуместные воспоминания.

Так что за трое суток она загнала себя, довела свою попутчицу до бледного вида, но таки добралась с ней до поставленной перед собой изначально цели: вернуться в мир Трех Щитов. При этом старалась гнать от себя всеми силами мысли о пропавшем Борисе и о своем нынешнем статусе. Потому что они сами лезли непрошенными в голову, постоянно сея сомнения: «Ну и кто я теперь? Незамужняя, разведенная или… вдова?»

Нелегким и дальним оказался путь от разбойничьей вольницы до подземелий императорского дворца во временной столице недавно рожденной империи. Но все-таки он выглядел менее рискованным, чем через колонны людоедов прорываться сквозь Борнавские долины. Тем более что вернуться через портал обратно в Пантеон – смерти подобно. Туда теперь годами соваться нельзя. Разве что уничтожив зроаков в окрестностях силами мощной армии.

Вот и пришлось пробираться по миру Набатной Любви.

И не просто пробираться, а с приключениями.

Благо, что императрица прекрасно помнила каждое слово из рассказа Бориса о его передвижениях в данном мире и четко представляла маршрут следования.

Другой вопрос, что им в этом нелегком деле многие хотели помешать. Но если разбойников, запуганных побывавшей здесь когда-то Шаайлой, удалось сразу прижать к ногтю, то вот с гигантами валухами, а потом и с гаузами пришлось вступать в разнообразные конфликты. Да и некоторые люди из числа стражей правопорядка не сильно спешили на помощь иномирянкам. Некоторые боялись, сомневались, а некоторые скрупулезно выполняли распоряжения космических колонизаторов. Им приказано было «ловить и не пущать», вот они и старались в меру своих умений и способностей. И как старались-то!

Не обладай Мария титулом Светозарной и не имей защитной вуали, вряд ли ей удалось бы прорваться через несколько бурлящих в освободительной революции королевств и добраться к нужному городу с нужным порталом.

Еще на подступах к первому городу женщин три раза пытался поймать Страж. Этакий механический монстр, созданный гаузами для поимки людей, вырывающихся из подземных городов в редкие леса на поверхности планеты. Что это за робот, все тот же Борис растолковал в свое время. Как с ним бороться, тоже подсказывал, начиная словами:

– Вот если бы я тогда уже был Светозарным…

Так что императрица не мешкала, всегда бросалась вперед и чуть ли не сама прыгала в пасть-ловушку, которая обычно очень деликатно сжимала пойманного беглеца. Только вот в случае с обладательницей пятнадцати груанов сжать ее у робота не получалось при всем его техническом совершенстве. Срабатывала защита, полыхали молнии, и гигантское тело стального монстра застывало дымящееся, напрочь оглушенное и, скорей всего, навсегда закоротившее.

Женщине только и оставалось выбраться при помощи спутницы наружу и продолжать путь. С валухами, инопланетными надзирателями, оказалось несколько проще. Великаны в своем большинстве, как только убеждались, что имеют дело со Светозарной, моментально ретировались с пути, извинялись, хоть и заявляли:

– Наше дело охранять общественный порядок и законность. Если вы никого не будете грабить или убивать, заниматься вандализмом или пускать поезда под откос, то и мы вас не тронем.

Землянку это вполне устраивало. Она даже билеты на поезда покупала как порядочная гражданка и за обеды расплачивалась, оставляя щедрые чаевые. При этом старалась не обращать внимания на ворчащую постоянно Эмму Гентлиц. Принцессе все казалось, что у них не хватит денег на дорогу:

– Могли бы императрице Герчери и бесплатно проезд предоставить. Жмоты! Да и угостить такую особу, как ты, для местных за счастье. А уж если бы ты рассказала, что ты супруга знаменитого Михаила Македонского, то нас местное население на руках носило бы!

А вот этот факт Марию поражал и раздражал больше всего. За время их с Борей отсутствия неведомо где в мире Набатной Любви произошли значительные изменения. Светозарных появлялось на поверхности планеты с каждым днем все больше и больше, требования к колонизаторам становились жестче, и весь местный люд объединялся под едиными знаменами освободительного движения. И, пожалуй, наиболее ярким и популярным знаменем считалось имя и неоспоримая харизма чуть ли не святого Михаила. О нем говорили, о нем пели песни и слагали поэмы, о нем уже сейчас пересказывали легенды. И какие легенды! Поезда ходили редко и весьма медленно, в большинстве своем переполненные, поэтому в дороге только и оставалось, что слушать да в нужных местах подталкивать увлекшегося рассказчика в нужное русло.

И вот тогда путешественницы чего только не наслушались!

Ивлаева-Герчери прекрасно помнила рассказы Бориса о Дне и о том, под каким именем он там фигурировал. Поэтому с очень болезненной, хоть и весьма тщательно скрываемой реакцией выслушивала восторженные панегирики попутчиков. А те соревновались друг другом, из кожи вон лезли, пытаясь доказать, что именно их родственники или друзья воевали, боролись и получали статус Светозарных под командованием прославленного мага, стратега и революционера Македонского.

Доходило до неприятных инцидентов.

К примеру, в самом конце длинного пути один из них начался с вот такого диалога, ведущегося между тремя довольно дородными женщинами и двумя худосочными мужчинами.

– До сих пор поверить не могу, – удивлялся попутчик, – что мы без опасения для здоровья сможем выходить под наше солнышко в дневное время. Неужели так будет?

– Будет, не сомневайся! – мощно сотрясала узкое пространство купе своим голосом самая плотная из женщин. – И города на поверхности уже строятся, и в квартирах имеются громадные окна для дневного света. Я сама лично видела.

– И как только гаузы на такое согласились?

– Вначале не хотели, чуть ли не воевать собирались с обладателями поясов с груанами. Такое началось!..

– Да помню я. Тогда у нас треть квартала в тюрьмы засадили, а многих даже на Дно успели отправить, но они уже хоть знали, что к чему.

– И у нас в Макиле кошмар творился, – встряла в разговор очередная попутчица. – Прямо до смертоубийств дошло. И тут как раз Ксана явилась со Дна, наша землячка. Ух, как она на валухов набросилась, чуть их не голыми руками расшвыривала. И еще чем-то в них бросалась, отчего они падали как подкошенные и спали потом целые сутки. Затем наша бесстрашная Светозарная в главное здание администрации гаузов ворвалась. Испугались мы тогда все, думали, убьют злобные колобки нашу красавицу, да они сами стали через полчаса с верхней террасы на своих устройствах улетать. Потом наша спасительница и к нам вышла да все подробно о нынешнем положении и о ближайшем будущем растолковала.

– Ксана? Слышал о ней не раз, – мечтательно вздохнул второй мужичок. – Говорят, красавица неописуемая.

– Ха-ха! А ты думал, Македонский себе в жены кого попадя выбирать будет? – развеселился первый мужик. – У него все жены выглядят как богини. Стройные, прелестные, умные и талантливые. И хоть на вид хрупкие – зато валухов великанов с одного удара отключают.

– Не знаю, как остальные его жены, – с обидой выпятила губки третья дородная попутчица, – но я видела Зоряну. Она к нам в Пловареш наведывалась, три митинга провела. Так она такая же крепкая и красивая, как я.

Оба мужика глянули на нее более чем скептически и дружно хохотнули. Тогда как жадно слушающая Мария не выдержала:

– Никак понять не могу, сколько у этого Михаила жен? И на каком основании у них вообще такое гражданское именование, как жена?

Отвечала первая дама, видимо знающая местные матримониальные законы и традиции:

– Вначале говорилось о пяти женах, потому что именно они носят в себе плоды любви от Михаила. Потому и носят гордо титул не только Наездниц и покровительниц Пространств Вожделенной Охоты, но и сакральных невест легендарного Македонского. Но в последнее время чем больше женщин Светозарных появляется на поверхности, тем больше среди них беременных. И многие из них тоже заявляют, что они духовные и физические супруги Михаила. То есть, будучи на Дне, Михаил ни одной женщины мимо себя не пропустил.

Ее ответ тут же прокомментировали оба мужичка:

– Тяжко ему пришлось, бедняге…

– Зато вскоре в нашем мире начнут рождаться маги необычайной силы.

Императрица все это слушала нахмурившись, покраснев и еле сдерживаясь от вспышки неконтролируемой ярости. Вроде следовало смириться, забыть о человеке, которому недавно дала развод, но вот эмоции оказались разуму неподвластны.

Потому и вырвалось презрительное восклицание в сторону мужчин:

– Вам бы только женщин испортить, а потом бросить! Недоумки и бабники! А этот ваш Миха – самый первый среди вас.

Вот тут и началось. Мужики с угрозой стали приподниматься, сжимая кулаки и стекленея взглядами. Все три женщины за две секунды превратились в разъяренных фурий и потянули свои скрюченные пальцы к шее кощунствующей пассажирки. Ну и несколько нецензурных фраз успело сорваться именно с губ прекрасной половины человечества:

– Да как ты… смеешь?! Тварь!

– Ах ты… подлая!

– Чтоб тебя… через… разорвало!

Мария даже опешила от такой дружно выплеснувшейся на нее ненависти. И будь на ее месте простая путешественница, так бы ее и разорвали в следующие мгновения. Но не на ту нарвались!

Сама-то она воевать не собиралась, зато вуаль Светозарной четко определила агрессию для носительницы как опасную и приняла защитные меры. Скрюченные пальцы опалило розовыми искрами, послышались крики боли, ужаса. Самых активных душительниц отбросило к стенкам ударом силы. Запахло паленой кожей, а потом и мочой. Скорей всего, присутствующие здесь спорщики впервые столкнулись с подобным наказанием.

Но кто его мог нанести, все разобрались и поняли прекрасно. Чуть ли не по головам друг друга попутчики вырвались из купе через открытую дверь и разбежались по вагону. При этом двое или трое из них причитали так, словно у них только что всю семью вырезали:

– Ой, убивают, люди добрые! Светозарная с ума сошла!

– Спаси нас и сохрани великий Михаил!

– И как только такая злобная гадина пояс груанов собрала?!

– Вот уж беда на нашу голову!

Но на помощь им никто не пришел. Стоп-кран никто не дернул.

Выяснять отношения и уточнять «за что?» никто не попытался. Даже за своими вещами никто до конечной станции не пришел. Да что там за вещами, ни один пассажир вагона после этого мимо раскрытой двери не прошел! И проводник словно испарился. Наступила священная тишина, если не считать стука колес на стыках, поскрипывания и громыхания всего состава. Казалось, что все не просто попрятались, а выпрыгнули из поезда на ходу.

Наверное, по этой причине Эмма начала общение шепотом:

– Ну зачем ты их так… спровоцировала?

– А то ты не поняла, о ком речь? – шипела императрица в ответ, всерьез подумывая: усыпить надоевшую ей принцесску или просто пришибить? – О том самом Боречке, который тобой побрезговал и подло подстелил тебя под Феофана.

– Ну и правильно сделал, – совершенно спокойно заверила невозмутимая Гентлиц. – Будь иначе, ты давно убила бы и меня, и нашего ребенка. Потому что не умеешь себя контролировать и не понимаешь, что великие воины и экселенсы не могут принадлежать одной женщине. Они принадлежат всем, и это неоспоримо.

– Но ты ведь сама по нему страдала?

– Давно все растаяло в дымке времени. Да и Феофан для семейной жизни в сто раз лучше, чем отторгнутый тобой гулена Боречка. И я, честное слово, счастлива. У меня есть будущее, семья, будет много детей… чего и тебе желаю, хотя бы на старости лет. И раз уж ты с ним развелась – почему злишься? Жалеешь о своей вспыльчивости?

И совершенно бесстрашно, если не с насмешкой, посмотрела в глаза побледневшей императрице. А та несколько минут боролась с собой, не зная, что делать: «До чего же наглая эта вертихвостка! Хватает смелости заявлять мне в глаза, что я несчастна? И что на меня только к старости кто-нибудь позарится? У-у, курица безмозглая! Дать ей в лоб или выбить парочку зубов? Чтобы не корчила из себя овцу академическую?..»

Но любое агрессивное действие или плохие слова буду справедливо расценены как оголтелая ревность к тому же Борису. И как личная слабость. Этого допускать было нельзя, и так опозорилась, облив презрением местных пейзан. Поэтому Мария задействовала все данное от природы притворство и бесшабашно рассмеялась:

– А ведь ты права! В самом деле нет малейшего повода для злости. Жалеть тем более не о чем.

И перевела разговор на ничего не значащую тему. Затем разговор увял, навалилась дремота, и на конечную станцию прибыли иномирянки сонными и расслабленными. Выходили из будто вымершего вагона в полной тишине, не сообразив, с какой стати все остальные пассажиры продолжают прятаться и сидят в купе, словно нашкодившие мышки.

Оттого и солидная группа встречающих оказалась весьма неожиданной. Перрон с двух сторон от вагона перекрыли массивные туши валухов. Наверное, все стражи порядка примчались с привокзального участка. А то и с соседних подтянулись. И все выглядели вооруженными так, словно собрались на космическую десантную операцию.

Оказалось, что у машиниста поезда имелась постоянная связь с начальниками станций. Граждане пассажиры, пользуясь своими правами, заявили о разбое и о нанесении им увечий. Также они заявили о моральной травме, которую получили, выслушивая вздорные инсинуации на великого Михаила Македонского. Все это подкреплялось заверениями, что злая ведьма – шпионка из иного мира. Говорит с акцентом. Поносит всех и вся. Насаждает взаимную ненависть. Значит – на службе у иных колонизаторов, готовых коварно захватить мир Набатной Любви.

Уже лично от себя машинист, после подсказок проводника, добавил в сообщение: «Речь идет о Светозарной, которая повздорила со своими попутчиками».

Вот потому валухи и сбежались толпой. Вот потому и не спешили сразу делать попытку задержания. Да и вообще, их статус в данном мире оставался более чем неопределенным. Всегда ранее они считались жандармами-надсмотрщиками над местным населением. И при всем желании не могли подобному противиться. Ибо гаузы колонизировали и их родной мир. То есть великаны почитались людьми служивыми, подневольными, хоть и вдвое большими по сравнению с обычным человеком.

Но то было раньше. Сейчас все поменялось. Гаузы спешно сворачивали свои базы, городские администрации, укрепрайоны и покидали планету. В то же время специалисты спешно преобразовывали озоном и еще несколькими газами атмосферу, а строительные роботы возводили экстренно первые небольшие города на поверхности, предназначенные для проживания строителей. Далее возводить поселения для себя аборигены станут сами. Больше гаузы и клешней о клешню не ударят, потому что обозлились на местное население страшно… Могли бы, все бы тут уничтожили ядерным оружием. Но… не могли.

Потому и оставляли этот мир, выполняя напоследок все требования Светозарных.

Перед тем как уйти, гаузы решили «громко хлопнуть дверью». Иначе говоря, хоть как-то нагадить напоследок обладателям шахт, ведущих на Пространства Вожделенной Охоты. Вначале они обвинили весь командный состав жандармерии в случившейся революции. Мол, это вы недосмотрели и все профукали. Еще конкретней в том, что посаженный в тюрьму Михаил Македонский не был казнен за совершенные преступления. И пообещали жестоко наказать провинившихся.

И наказали, заявив, что нет возможности для эвакуации валухов в их родной мир. Дескать, отправка состоится со второй волной, уже после убытия самих гаузов. Но подобные обмолвки были поняты совершенно верно: транспорта не будет, обещания – не более чем отговорка. То есть колонисты нагло бросали своих цепных псов, нисколько не сомневаясь, что это приведет к войне.

Истинная трагедия. Причем для всех. А ведь привезенные с собой в мир Набатной Любви семьи имели лишь треть великанов. Остальные работали вахтовым методом или на основе краткосрочных контрактов.

Об этом стало известно всем несколько рудней назад. И вначале в самом деле всеобщее возмущение (хоть и по разным причинам) чуть не привело к жутким кровопролитиям. Местные аборигены уже спали и видели себя полнокровными и единственными хозяевами своего мира. А тут на их шею навешивают иных паразитов?

Хорошо, что между сходящимися силами успели втиснуться Светозарные. Они сумели убедить народ, что любой разум уникален и имеет право на жизнь. Тем более что тупые на вид и неповоротливые жандармы никогда не были садистами, всегда с теплом относились к людям и воистину приносили пользу цивилизации. Так почему бы не оставить все по-прежнему? К тому же некоторые жандармы не прочь жить обычной жизнью, а некоторые уже напрашивались добровольцами на Дно. Такие авантюрные группы уже формировались, возглавляемые обладателями всего комплекта груанов.

Подумали. Обсудили. Да и решили пока ничего не менять. А там видно будет.

Но с того самого дня стали требовать с валухов чуть ли не втройне. Раз, мол, следите за порядком, то делайте это идеально! И никаких никому ни малейших поблажек! Вот жандармы и старались во весь свой великанский рост в три с половиной метра.

И сегодня перед ними предстала неразрешимая дилемма: надо задержать нарушительницу и хотя бы для вида с ней провести разбирательство. Но как это сделать, если она – Светозарная? Конечно, можно и такую особь убить, действуя слаженно, применяя самое мощное оружие и давя соперника большим числом, но как на это отреагируют остальные выходцы со Дна? Да и сами люди за своих кумиров готовы бросаться на одоспешенных воинов правопорядка с голыми руками. Одни пожаловались, а остальное большинство и разбираться не захочет.

Этак до войны – всего один неосторожный шаг.

Поэтому комендант привокзального участка перестраховался, задействовав постоянную связь со своим высшим начальством и надеясь на их подсказки, если что. И лишь затем заговорил с расстояния метров пятнадцати до растерянно озирающихся, полусонных девиц:

– Сударыни! Остановитесь для гражданского разбирательства! Вас обвиняют в умышленном членовредительстве пассажиров поезда и в святотатственном оскорблении имени лидера нашего мира.

Мария остановилась, еще раз осмотрелась и прорычала еле слышно с угрозой:

– Лидера?.. Вы еще не видели настоящих лидеров! – после чего отбросила все неуместные эмоции, намереваясь действовать с холодной решимостью и дерзкой расчетливостью.

Именно ругань за дверью не позволила шакалу услышать мое вполне беззвучное приближение. Я-то еще на Дне привык ходить и даже бегать как можно тише, вот и тут не собирался избавляться от этой полезной наработки. Ну и сейчас замер, стараясь громко не дышать и моментально определиться в дальнейших действиях.

Ладно еще, сам факт проникновения лесного жителя в тоннель как-то можно объяснить: воспользовался щелью между лесинами или тот же ящер приподнял ветки над проломом. Все-таки в последние сутки мы не настолько заморачивались герметичностью нашего убежища и мало присматривались к нерушимости баррикады. Но неужели полуразумный зверь может понимать ведущийся за дверью разговор? А иначе на кой ляд он подслушивает? Или его сильно смущают резкие крики скандального толка? И он пытается разобраться в услышанном диалоге на эмоциональном уровне?

Вступать с ним в диалог или какой иной мысленный контакт я и не думал. Долбанул усыпляющим импульсом, откинул тушку ногой в сторону и условным стуком дал знать о своем приходе.

Тотчас перебранка, в сути которой я так и не успел разобраться, прекратилась. Леня, убравший подпорки изнутри, говорил при этом по срочно надетой маске:

– Извини! Не думал, что ты так скоро… Да и у нас тут маленькая семейная свара…

– По теме?

– «Карапузы» настаивают, чтобы я уже сегодня произнес ритуальную фразу, после которой официально признается мое супружество с Эулей.

– Оп-па! Шустро они за тебя взялись. А почему сразу не с двумя?

– Боятся спугнуть! – Хоть друг и посмеивался, будучи уверен в приватности нашей беседы, мною легко улавливалась досада в его тоне. Да и какой мужчина станет безропотно соглашаться с покушением на свою личную свободу? – Пока Цилхи делает вид, что полностью на моей стороне и про женитьбу говорит с сочувствием, мол, иначе просто нельзя. Иначе, мол, боги меня накажут.

– Уф! Хорошо, что меня сия доля семейного счастья миновала. Еще и этот… Он ваши крики подслушивал, гад!

Заходить внутрь помещения я не спешил, указывая рукой на тело лежащего на каменных плитках имитатора. Присмотревшийся Найденов удивился:

– Как сюда этот зверек попал? И неужели понимал наши разговоры?

– Видимо, проскользнул меж коряг и лесин. Ну а что понимал, это уже твоя задача выяснить на допросе. Связывай пленника, приводи его в чувство и начинай сразу с третьей степени.

– Точно? Сразу рвать ему когти или прижигать хвост? – судя по тону, мой друг вообще не собирался прикасаться к обитателю леса. Но в рассуждениях пошел дальше меня: – С чего ты взял, что он сюда попал через пролом? А если сумел открыть плиту в конце тоннеля?

– Скажешь тоже!

– Не он лично, естественно. А его покровитель, со своим родственником. Мм?

Сомнительно, но зерно истины и в таком варианте имелось. В любом случае следовало пробежаться в конец подземного хода и там глянуть одним глазком. Вот я и решил сбегать, попросив товарища:

– Но ты его все-таки свяжи, пока он кусаться не начал.

Начинал движение, понимая, что мы перестраховываемся. Но уже за первым поворотом напрягся и насторожился. Сквозняка не было, но воздух явно посвежел. А после второго поворота и рассмотрел прекрасно, что небольшой тамбур финальной части освещается снаружи сумеречным светом быстро наступающего вечера.

Вначале подумал: «Кто-то пробрался по тоннелю и приподнял плиту изнутри… Уж не тот ли самый пройдоха, который украл голову бирчуни с кострища? – но, аккуратно приблизившись к выходу, еле слышно присвистнул от изумления: – Еловая жизнь! Все-таки тираннозавры?!.»

Тяжеленную каменную плиту вырвали снаружи вместе с механическим устройством подъема. На такое действо силы имелись только у громадных разумных ящеров. Еще бы знать: для чего они это сотворили? Неужели все-таки решились на наше уничтожение? Или тут объявилась еще и третья сила? Тот самый неведомый похититель головы? И вдруг все наши противники объединятся против нас?

Не вовремя, если честно. У меня в резервуаре всего два с половиной процента, и «вечернюю дойку» своих спутников я не успел провести. С таким арсеналом много не навоюешь.

Так что я не стал даже выглядывать наружу и разбираться, что к чему и кто там сидит в засаде. Сразу ринулся обратно, издалека выкрикивая товарищу:

– Леня, сними с себя пластинку янтаря! Потом с остальных собери!

Там же, возле раскрытой двери и связанного имитатора, перекачивал энергию, посматривая в обе стороны расходящегося тоннеля. Не скажу, что стало легче на душе и волнение пропало, но семь с половиной процента – это хоть что-то!

Потом опять заставил доноров уложить пластинки в одежды, раздавая на ходу объяснения и распоряжения. Очень уж мне не хотелось запираться внутри арсенала. По сути, мы в нем сейчас можем оказаться как в ловушке. Если лесные обитатели заполнят своими телами подземный ход, то нам отсюда уже ни за что живыми не выбраться. Слишком невыгодная позиция для обороны. В любом случае лучше оказаться на открытом пространстве, чем здесь.

Еще предпочтительнее находиться сейчас в городе. Или на летающей платформе.

Так что распорядился брать самый мизер и только из пищи. Понятно, что обе маски так и оставались на нас, да Цилхи вцепилась единственной рукой в свой сидор с хрустальным шаром так, словно он – часть ее тела.

Одноногого Руда на закорки подхватил Найденов. Я же с некоторым омерзением и с большими сомнениями подхватил за шкирку шакала. Хотя и представить себе не мог, для чего этот комок зубастой шерсти мне сдался?

Двинулись к пролому, продолжая с Леней на ходу прикидывать разные варианты предстоящих действий. Если ящеры решили напасть на нас, то предпочтут нас уничтожать по одному. То есть начнут с меня. А где я был, по их понятиям? В городе. Значит, они меня ждут возле свисающего вниз троса. Тогда как я вылетел над иным участком стены и приземлился на удобной полянке, довольно далеко от начала нашей канатки.

Все ли ждут у стены? Или разбились на две группы и одна сидит в засаде возле вывороченной с корнем плиты? В таком случае понятна засылка шпиона в тоннель.

Очень хотелось, чтобы летающее устройство, запаркованное среди секвой, так и оставалось не обнаруженным. Вроде я его сажал весьма аккуратно, деревья не ломал и сотрясений не устраивал. Но ведь среди лесных аборигенов много всякой летающей нечисти. Те же гарпии, к примеру, и филины. Да и жуки чем не разведчики? Если заметили угнанный мною из города транспорт, то сообщат ящерам, а те уже бросят к месту парковки все свои силы. Или не бросят?..

Найденов сомневался:

– Какой им смысл с нами воевать? Мы ведь вроде договорились?

– Хе! Чужая душа потемки, – философствовал я, аккуратно разбирая преграду из коряг, а потом и внимательно выглядывая наружу. – А уж тем более душа таких страшных монстров. Я, к примеру, так до сих пор и не поверил, что они – вегетарианцы. И чем они руководствуются в своих поступках – для нас вообще полный мрак неопределенности…

– Ну да, ну да… А куда мы будем отступать?

До сих пор о пригнанной платформе я ни слова не сказал. Теперь пришлось:

– Да есть тут недалеко машинка магическая, попробуем на ней… О! Вроде никого! Бегом за мной! И чтобы никто не шумел! И ни единого слова!

Последнее распоряжение я отдал для «карапузов», приподняв маску. Но после этого мог шепотом продолжать диалог с земляком. Тем более что он задергался от незнания:

– Что за машинка? Ты о чем?

– Ласточка – здесь. Полянка вроде скрытная, и меня никто не видел, но я ведь не маскировал ее сверху… Да и долго ли можно прятать что-то в лесу от его вездесущих жителей?

– Ну ты даешь! – в тоне друга слышалась обида. – Невесть чем в городе занимался, а мне лапшу на уши вешал?!

– Просто решил напоследок рискнуть. Как видишь, оправдался риск. Уже близко…

Мы непроизвольно примолкли. Не прекращая спорого движения, я крутил головой во все стороны, пытаясь заметить в наступившей ночи любое теплокровное или движущееся создание. Хорошо все-таки, что подобное зрение мне доступно. Не представляю, как без него можно выжить?

Шел я впереди, а потому сразу замер на месте, подняв вверх левую руку, как только заметил платформу и кружащихся над ней шпионов. Три жука, которые в большой стае умели создавать имитацию гигантского удава, как раз завершили кружение над древним устройством, собрались в маленькую колонну и подались в сторону моря. Нас они, кажется, не успели заметить.

Если примерно прикинуть их маршрут, то он вполне мог пролегать рядом с раскуроченным выходом из подземного хода. Думаю, жуки не догадаются о назначении никогда ими не видимой летательной машины пупсов. Да и у их пастухов представление о платформе охотников может сильно отличаться от действительности. Но в любом случае сидящему где-то там в засаде тираннозавру доклад последует, и он может сообразить, что загнанная в ловушку добыча ускользает.

Так что я шипел команды не хуже ядовитой змеи:

– Быстрей, быстрей! Эуля, закрой рот и взбирайся наверх! Багдран! Отставить кустики! Дотерпишь до города! – Сам уже зашвырнул усыпленного шакала наверх и заставил Цилхи зависнуть у меня на спине как можно крепче: – Удержишься?

– Угу! – ну и ногами эта юная развратница умела сжимать до хруста ребер.

Цепляясь за углубления на борту, я взобрался на платформу последним и сразу бросился вытаскивать наверх рычаги управления. При этом никак не мог избавиться от ощущения, что жутко опаздываю. Всей спиной и затылком ощущал тяжелый взгляд, который словно прикидывал, в какую точку моего тела отправить разрывную пулю.

Вернее, не моего тела, а тела девушки, которая так и продолжала висеть на мне, вцепившись прочней ядовитого клеща.

– Слезай уже, ты мне мешаешь, – буркнул я, снимая маску. После чего услышал ну совсем неуместное в данной ситуации сравнение:

– А ты гораздо сильнее Леонида. И на тебе так приятно…

– Шишкой тебе по лбу! – стряхнул ее с себя, стараясь, чтобы она не улетела обратно в лес, и приказал ей и остальным: – Всем вместе прижаться к боковым ограждениям вот в этом углу и страховать друг друга!

Уселся в кресло, пристегнулся и довольно уверенно повел заработавшую платформу перпендикулярно вверх. До последнего не верил, что мне это удастся, но, лишь когда кроны деревьев остались далеко внизу и мы приподнялись чуть выше крепостных стен Пупсограда, немного успокоился и вздохнул свободно. Да и странное ощущение чужого взгляда исчезло.

Убедился, что летающее устройство висит в данной точке словно привязанное, щелкнул тумблером автопилота и аккуратно выбрался из кресла.

– Но вы все равно держитесь и не двигайтесь! – предостерег я пассажиров, подходя к ограждению и свешиваясь за него. – А я постараюсь присмотреться, кто там внизу остался или кто туда сейчас примчится…

Двигатели платформы работали изумительно ровно. Никакое хождение крен не создавало, и перевес на углу тоже никак не сказывался. Поэтому я уделил все свое внимание просмотру леса под нами. Благо мое преобразованное на Дне зрение еще и не то позволяло.

Но сколько ни вглядывался в брошенную нами полянку, сколько ни уродовал свои изменяющиеся глаза, так ничего и не обнаружил. О чем, надев маску, стал переговариваться с другом:

– Ничего не пойму. Мало того, что внизу ни малейшего движения со стороны наблюдателя, которого до подъема я ощущал спинным мозгом, так и тираннозавры не явились.

– А разве должны? – выступал Леня в роли оппонента. – Не факт, что именно они объявили нам войну.

– Кто тогда послал шакала?

– Отважный разведчик, действующий по собственной инициативе. Типа любимого тобой Чингачгука. Увидел развороченный вход в подземелье да и подался проверить, что там и как.

– Не сходится. Они ведь действуют стаей.

– Всегда ли? Скорей всего, зверушки среднего звена чаще питаются сами, находясь в свободном поиске. О том же говорит и поведение жуков над платформой. Живых существ они не обнаружили, да и подались восвояси. Возможно, что и нас они не искали. И ящерам об увиденной глыбе инородной в лесу докладывать не стали.

– Но кто-то же за нами во время взлета наблюдал! Уверен!

– Даже догадываюсь, кто это мог быть! – и после должной паузы огласил: – Местные демиурги, создавшие тех же бирчуни, наславшие Чуму и лишившие пупсов на время энергии. Или, иначе говоря, системы контроля данной грозди миров.

– Может и такое быть, – пришлось мне признать его правоту. – Достаточно припомнить умение нашего Сияющего Кургана зачищать, умертвлять всех иномирцев в трехсоткилометровой зоне вокруг себя. Но тогда зачем нас в этот мир перебрасывать было? Чтобы тут и убить? Не легче ли было это сделать, размазав нас о боковую стенку Небесного плато? Нет, здесь явно замешаны тираннозавры. Или некто, им соразмерный по силе…

– Ну так давай шакала попытаемся допросить, – хмыкнул насмешливо Найденов. – Только в городе посадку сделай, все спокойнее будет.

Пока он со мной разговаривал, успел пристегнуться поясом к перилам и теперь уже и сам осматривался по сторонам. Ну и за «карапузами» весьма строго присматривал, не разрешая им привстать или сдвинуться в сторону от ограждения. Я же не поленился пройтись по всему периметру платформы, посматривая на чернеющий внизу лес и пытаясь высмотреть там хоть что-то шевелящееся. А тот словно вымер – никого!

Зато, когда усаживался в кресло и пристегивался, напрягся от фразы Найденова:

– Оп-па! А ведь вон там и в самом деле что-то или кто-то летает! – Еще и рукой мне показал в нужном направлении: – Вон там, почти над центром Пупсограда.

Я и сам уже, резко вывернув шею назад, рассматривал нечто странное. Даже челюсть непроизвольно отвисла от удивления.

Тщательно присматриваясь к зависшему в воздухе предмету, я вначале удивился:

– Как только ты увидел эту штуковину?..

– Ну так я ведь не просто работник цирка! – с апломбом напомнил мэтр. – А еще и обладатель Первого Щита. Магия-с!

– Так это же наша пропажа! – воскликнул я, рассмотрев исчезнувшую давеча голову, парящую сейчас на высоте, чуть большей, чем наша. – Очищенные на костре челюсти бирчуни!

– Неужели червяк ожил? – голос Багдрана сорвался на фальцет.

Вопрос его пока оставался без ответа, хоть и очень хотелось ответить отрицательно, успокаивая побледневших «карапузов». Увы, пережитые мною приключения не разрешали отвечать с ходу. Могло что угодно случиться в этом магическом мире. Вплоть до готовящейся на нас атаки сил всего оборонного комплекса древнего города. И если мы этот комплекс до сих пор не обнаружили, то это не означало его полного отсутствия.

Ну и если припомнить утверждения ящеров, что бирчуни бессмертны… То насколько необходимо ментальному разуму какое-то мясо в бронированной оболочке?

Так что не менее пяти минут я присматривался к голове, готовый в любой момент рвануть платформу куда угодно, лишь бы подальше от этого зрелища. И только удостоверившись в полной безобидности останков, на самом малом ходу тронул летательное устройство к центру города. Там уже окончательно все убедились, что зубастые челюсти не таят в себе малейшей искорки жизни. А парят они в воздухе благодаря своей невероятной плавучести в воздушном океане. Прогоревшие костяные останки двигались по кругу примерно над центром города, смещаясь в легком воздушном круговороте.

В конце концов я осмелел настолько, что подлетел платформой под саму парящую голову и коснулся ее рукой. Никакой ответной реакции. Потянул трофей вниз – он поддался с явным сопротивлением. То есть у непонятной магии костей имелась даже сила поднять нечто весьма тяжелое. Человека – вряд ли, а вот груз в сорок-пятьдесят килограммов – вполне возможно.

Конечный потолок высоты озадачивал, но не более чем остальные чудеса. И так голова залетела слишком высоко, а ведь, по утверждениям тех же ящеров, непобедимые монстры не могли залетать в города.

Глядя на мои манипуляции, Леня сразу сообразил:

– Классный парашют получается. Если будем терпеть катастрофу, можно на святых мощах повиснуть.

– Да ну его… такой парашют.

– А чего? Внизу их вон сколько валяется, утром подожжем, от мяса очистим…

– Ага! – не удержался я от недовольного брюзжания. – И половина леса вымрет от ядовитого дыма. Нас тогда точно приговорят к казни самым изуверским способом.

– Тогда бросай эту гадость и дуй на посадку. Я нисколько не летчик, мне земная твердь ближе по духу, чем воздушный океан.

– Не ты ли хвастался как-то акробатскими трюками под куполом цирка?

– Так то – цирк! – хмыкнул мэтр. – А тут под ногами полторы сотни метров ничем не стесняемого падения.

– Ладно, сейчас сядем… Но и голову так оставлять негоже.

Пожертвовав своим поясом, я весьма прочно привязал трофей к перилам и только потом повел платформу на посадку. Опустились возле замка Семейный, и даже в темноте пассажиры рассмотрели отсутствие платформ на башнях, а потом сами летательные устройства на площади.

– Сам все успел сделать? – не смог удержаться от сарказма Найденов. – Или тебе голова помогала?

– Угу, сам.

– А мне лапшу вешал, что новые значки порталов ищешь!

– Так ведь отыскал! – фыркал я с наигранным возмущением. – Сейчас разместимся на ночлег, и буду «карапузам» показывать новые фигурки. Есть несколько интересных, в особенности – книга с двумя словами на обложке.

– Прочитал?

– Запомнил, как пишутся.

А дальше нас ожидал небольшой облом. Собравшись начать хоть какое-то общение с шакалом, обнаружил зверушку-имитатора мертвым. То ли от страху умер, то ли я его закинул слишком грубо, то ли вообще в неволе такие существа быстро умирают. Но контакта не получилось. Может, стоило его сразу допрашивать? Но чего уж теперь кулаками махать…

Мы стали спускаться на площадь. Разве что друг попенял:

– В следующий раз причаливай бортом прямо к крыльцу. Всё удобнее…

Устраивались долго. Причина: полностью непригодные предметы быта дворца, оставшегося без должной консервации. Да и следы боя здесь были видны. Хорошо еще, что громадные кухни бельэтажа не подверглись варварскому разрушению, и мы привычно разместились в главном горячем цеху. А вот за подстилками, ковриками и остатками одеял пришлось мотаться на самый верхний этаж. Ниже – ничего пригодного для смягчения жестких лежбищ не нашлось.

Только после этого мы при свете небольшого зырника приступили к запоздалому ужину. Ну и попутно я рисовал угольком символы, которые я запомнил. Заметный интерес Свонхов вызвали только два из них. Один частично напоминал знак «Радиационная опасность». Только два треугольника смотрели основаниями вниз, а вместо третьего вверху – лежащий на боку овал. Точки посредине не было. Эулеста и Багдран заявили:

– Такой знак символизирует нечто техническое, кажется…

– Почти каждый университет, – перебил парень предположения сестры, – имеет факультеты механики или станкостроения. Так вот у любого подобного факультета в гербе имеется этот значок. Его также носят на своих шевронах преподаватели упомянутых факультетов.

– Бинго! – только и оставалось воскликнуть мне.

То есть у нас уже отыскался как бы первый, довольно уверенный след, ведущий в мир Габраччи. Зато второй оказался более значительным и конкретным. Потому что все четверо в один голос заявили:

– Этот знак вообще у нас на дверях каждой школы красуется. Да и надпись на нашем языке гласит: «Знание – сила».

Мне только и оставалось, что облегченно вздохнуть:

– Ну наконец-то! Небось ваш дядюшка уже нас всех заждался. Да и вообще…

Почему-то сразу Машка вспомнилась, появилось беспокойство на тему: «Как она там из Пантеона выбралась? И чем сейчас занимается?» Вроде интуиция шептала, что с императрицей все нормально, скорей всего живет радостно и в довольстве после нашего развода. Вряд ли она теперь согласится даже на краткое свидание со мной. А вот же ворочается печаль в душе, соскучился почему-то. Страшно захотелось хотя бы издалека на подругу глянуть. Да и Катеньку с Верочкой обнять захотелось.

С самого утра в путь?

С другой стороны, как только приоткрылось верное направление домой, сразу все здешние тайны, чудеса и открытия припомнились. Чтобы их хоть как-то зафиксировать, осмыслить и классифицировать, не мешало бы здесь хотя бы недельку побыть. Или две… две сотни неделек.

Ну и Леня мои мысли словно подслушал:

– Может, на день-два задержимся? Порыскаем как следует по Музею и по дому Охоты? Да и книжки по здешней истории надо отыскать.

В большом сомнении я посмотрел на Свонхов. Мол, а вы как? Домой, а потом и в мир Трех Щитов не хочется? Тем более что данные вопросы в первую очередь касались наших инвалидов.

Они и высказались первыми.

– Можете мне книги сносить, – заявил Руд. – Буду их аккуратно почитывать да выискивать полезные сведения.

– И для меня два дня задержки большой роли не играют, – нахмурилась Цилхи. – Тем более что и сама могу вести скрупулезный поиск. Но! Только на два дня задерживаемся, не больше!

Понимал, что за два дня мы мало что успеем. Да и потом собранные ценные трофеи на себе никак в иной мир не унесем. Окончательное решение оставалось за мной, я согласился на двое суток. А чтобы сразу распределить фронт завтрашних исследований, мы каждому выделили нужное направление.

Спорили, конечно. Но я был непреклонен. А потом, хоть и разнервничался изрядно, заснул как убитый.

Утром быстрый завтрак, очередная «дойка» доноров, и каждый по своим делам. Но зато у меня в резервуаре скопилось уже двенадцать с половиной процентов от полагающегося запаса боевой энергии. Мелочь для миров моей грозди, но для предстоящей разведки – целое состояние.

Мы с Леней – сразу на площадь, где застыли еще две наиболее исправные платформы. Надев шлемы, мы постарались провести некую передислокацию. А именно: Восьмую посадить на башню, где ранее располагалась Девятая. Вдруг пойдет нормальная зарядка энергетического аккумулятора? В таком случае у нас в распоряжении появится транспорт в идеальном состоянии.

Тем более что башня из-под Девятки оказалась без порталов, необходимых нам в скором будущем.

Парковка «Ласточки-VIII» оказалась не настолько сложной, как я опасался. По подсказкам снизу я опустил устройство к башне, и, когда до нее оставалась щель где-то в метр, сработала автоматическая доводка параметров всей операции причаливания. То есть платформа сама довольно шустро приклеилась на должное место. Потом только и понадобится мне через два дня глянуть на заполнение внутренней полости правого штурвала.

Жаль, если процесс зарядки ведется годами. Тогда двое суток наблюдения ничего не дадут. Но в любом случае следовало проверить идею.

Вторым, теперь уже индивидуальным, заданием для меня являлся осмотр прилегающего в Пупсограду леса. Следовало глянуть, в каких местах устроили засаду тираннозавры, ушли ли они, обнаружив наше отсутствие в удаленном арсенале, и чем занимаются в данный момент. Все это при условии, что мне вообще удастся обнаружить скопища лесных обитателей.

Ну и попутно я прокатил «карапузов» и Найденова к Музею. Если уж исследовать историю местного мира, то лучше именно в том дворце. Там и книги можно полистать, и кучу иных ценных вещей отыскать. Тогда как разбираться с домом Охоты мы решили на следующий день.

Оказавшись вне городских стен, я завис над местом крепления нашей канатки. Судя по совершенно нетронутым тушам бирчуни, к ним никто подойти не решился. Не удивлюсь, что они вот так и будут валяться в лесу годами, не сгнивая и не поддаваясь порче.

Типичных следов, принадлежащих тираннозаврам, тоже не обнаружил. Как не было следов и возле развороченного устройства выхода из подземелья. Неужели продолжают сидеть в засаде?

Смотался на место пролома, а потом и к точке свисания троса вдоль стены. Никаких следов лесного воинства. Странно! Я обеспокоился. Раз противника не видать, значит, он отлично спрятался и явно что-то против нас замышляет. Узнать бы еще, что именно? А как это сделать? Для начала следовало хотя бы отыскать врага.

Вот я и двинулся частой змейкой над лесом в сторону моря. Платформу круто наклонил вперед, получилось даже под шестьдесят градусов. Летел над самыми вершинами деревьев, так что внизу некоторые участки и уж тем более полянки успевал рассмотреть великолепно. Но долгое время никого не замечал, кроме вездесущих улипах и перебегающих открытые пространства сколопендр.

«Неужели все ушли с полуострова по причине объявленной нам войны?»

Первое странное пятнышко, за которое зацепился мой глаз, мне встретилось километрах в десяти от моря. Присмотрелся: распластанный варан, или, как мы его назвали, крокодятел, словно побывавший под катком. И на этом пятне уже копошатся несколько сколопендр и десяток муравьев, начавших санитарную зачистку.

Вначале только и пришло в голову: «Нерасторопный! Ха-ха! Видимо, метнулся не вовремя под лапу своего гигантского пастуха, вот его и расплющило. Причем сравнительно недавно, час, может, полтора назад».

Затем пятна участились и стали чуть ли не цепочкой следов, шириной до пятнадцати метров. Это настораживало совсем в ином плане: «Ящеры сошли с ума? И начали охоту на всю лесную живность?»

На распластанные тушки еще даже муравьи наползти не успели. Видимо, бойня произошла совсем недавно. Затем я увидел громадную, но тоже распластанную тушу кабана и стал понимать, что даже ящеры своей многотонной массой не сумели бы так изувечить своего подопечного. Судя по вдавленным в грунт пенькам, здесь прошло нечто более страшное и невероятно массивное.

А в следующую секунду со стороны моря раздался рев. Точнее, не рев, а РЕВ. Вибрировал воздух, осыпались иголки и листья с деревьев, сама платформа и то покачнулась, словно ее коснулась невидимая взрывная волна.

Секунд пять рев звучал. Затем пятнадцатисекундная пауза – и повторный рев. Но еще во время паузы в слуховое пространство моей маски ворвался встревоженный голос Леонида:

– Борис! Надеюсь, это ты там кого-то возле стены обидел, а не тебя?

– Это со стороны моря раздается кошмарное пение, – сообщил я другу, двигая платформу вперед и одновременно набирая резко высоту. – Не пойму, что здесь творится, но вполне возможно, что в лесу появилась некая третья сила. Или все ящеры с материка устроили здесь гражданскую войну с применением танков.

– Тогда возвращайся и не вздумай кидаться на те танки с голой попой. В Пупсограде нас никто не достанет.

– Мало ли что… Надо хоть одним глазом глянуть, чего это они творят… О! Опять ревут! – А там и побережье открылось взору, и мой голос непроизвольно вздрогнул и охрип: – Неудачно я пошутил, здесь и в самом деле танки!

А как еще можно было назвать пятерых крабов, которые четко выверенным полукругом надвигались на пару стоящих бок о бок тираннозавров? Точнее, не совсем крабов, а какой-то бронированной живности в виде плоского диска трех метров толщины и метров семи в диаметре. Причем передвигался каждый диск на десяти сегментарных паучьих лапах, но имел в головной части две громаднейших клешни, срезающие с пути у себя тонкие деревца.

За спиной у ящеров скопились все лесные жители полуострова. Причем большинство из них стояло в соленой морской воде, насколько им позволяла высота тела. А так как залив был довольно мелким по глубине, то добрая его половина сейчас представляла собой море поднятых рогов, морд и вздрагивающих от страха ушей. Сверху над ними летали мириады жуков, филинов, гарпий и еще нескольких видов птиц.

Ну и почти в одну линию с тираннозаврами, чуть дальше них, на кромке берега выстроились все имитаторы. Вот именно они по команде своих главных вегетарианцев и вместе с ними издавали рев ярости.

Пока звук сотрясал воздух, крабы замирали на месте. Затем, во время паузы, к ним сзади подкатывалась некая живая масса. Во время очередного крика она тоже замирала, но уже при следующей паузе полукольцо крабов вновь продвигалось на несколько метров вперед.

Я почему сразу основную напасть не заметил-то? По простой причине: слишком она выглядела серой, невзрачной, словно специально облаченной в маскхалат, созданный для маскировки среди окружающей местности. Тогда как крабы были хорошо видны – бросались в глаза яркие цветные полоски на корпусе. Каждый сустав на ноге – иного колера. А уж клешни – ярко-желтого цвета, каким обычно красят почтовые машины.

Мне приходилось играть в разные игры в виртуальном пространстве, так что я быстро понял развернувшуюся внизу диспозицию. Танки атакуют, их парализуют ревом. Серой массе рев тоже не нравится, но она поочередно защищает то себя, то своих воинов авангарда и с упорством оголодавшей твари движется вперед. А значит, она и есть главная в данном сражении.

Смущал только факт, что лесные жители вообще собрались вместе, да еще и в воду залива вошли. Вроде бы все шустрые, подвижные, от крабов и от накатывающей серой массы могли убежать, огибая нападающих по флангам. Так с чего, спрашивается, весь сыр-бор?

Вдруг здесь у них некое празднество? Или какой религиозный ритуал? А те распластанные тушки, которые я заметил раньше, – это естественная убыль паломников? Что все-таки внизу происходит? Война, молитва или массовое умопомешательство?

Дальнейшие события показали, что идет война. Когда между противниками осталось метров пятьдесят, молодой тираннозавр бросил лапой несомненный огненный шар, тот попал в точку сочленения лапы краба с корпусом, и произошел взрыв. Лапа после этого повисла и перестала слушаться хозяина. Хотя скорость движения танка нисколько не уменьшилась.

Второй файербол сорвался с лапы местного долгожителя. Второй взрыв – и вторая лапа все у того же краба вышла из повиновения.

– Еловая жизнь! – продолжал я комментировать увиденное. – Они колдуны! И как это рептилии-мастодонты по нам своей магией не ударили?!

– Пес с ними и с их магией! – кричал Найденов. – Уматывай оттуда, уматывай!

– Вроде я в безопасности. Ну и хочется понять, что это за гадость такая серая катится? – не стал я скрывать. – Вдруг она ящеров сожрет, а потом и по всему лесу расселится? Да всех улипах пожрет, грибы и ягоды? Чем тогда наша научная экспедиция здесь станет питаться?

– Сухарями обойдутся! – все больше волновался друг. – И вообще не о том думаешь! О нас вспомни, сирых и убогих! Если тебя схарчат, то и мы сразу ножки вытянем! Не забывай, что ты еще должен «карапузов» магистру отдать, обещал ведь!..

Я не слишком-то прислушивался к его стенаниям, хоть иногда и отвечал отстраненно, невпопад:

– Ничего с вами не случится… А тебе вообще жаловаться грех, с двумя женами-то… Ух! Еще по одному файерболу ввалили!.. Но вот где же у этой серой гадости голова?.. Или координирующий центр всей этой агрессии?.. И почему-то мне кажется, она не имеет разума… Один краб уже еле ползет, но итог схватки все равно известен.

Для более тщательного рассмотрения главного противника лесных обитателей мне пришлось опустить платформу почти до отметки в двадцать метров и приблизиться, лавируя между деревьев. Хорошо, что они на побережье стояли не так густо. Меня ящеры видели, и уж не знаю, что при этом думали, связаться с ними на ментальном уровне не получалось. По крайней мере, в меня огненные шары не запускали. Может, у них уже и энергия окончилась для магии?

Но рассмотреть главного монстра мне все-таки удалось. Правильнее его форму было бы охарактеризовать как мешок с жидким содержимым. Причем мешок гигантский, весом не менее чем под сотню тонн. Это чудо-юдо просто перетекало с места на место, огибая слишком прочные деревья и подминая под себя мелкий кустарник и молодую поросль. Двигалось беззвучно, костей или позвоночника внутри явно не имело. Но вот некий центр иннервации или нервных сгустков, приподнимающийся в разных местах колеблющейся плоти, мне удалось рассмотреть по двум признакам. Первый: очень высокая для живого, биологического существа температура этого сгустка. Наверное, градусов шестьдесят. Слишком яркой краснотой он выделялся в моем восприятии тепловой ауры. Второй признак: когда сгусток приподнимался с участком кожи, именно с этого участка вверх вздымались извивающиеся змеи-отростки. И с концов этих змей слетали тусклые искорки, летевшие в крабов и впитывающиеся в их бронированные панцири.

Что характерно, тварь-мешок использовала идущих впереди крабов, словно щит. Да и каждая складка местности, каждое толстое дерево грамотно использовались. Пожелай ящеры ударить по сгустку файерболом, ничего у них бы не получилось.

А вот у меня имелась такая возможность. Прекрасная, стопроцентная.

Оставалось только решить: стоит вмешиваться или нет? И не окажется ли мое вмешательство катастрофичным, в первую очередь для меня? Ибо совсем недавно уже был случай, когда мы с Багдраном голову бирчуни на костре прожаривали. Такой ядовитый дым пошел, что чуть сами копыта не откинули. Про пострадавший лес и поврежденную канатку не вспоминаю даже. Вдруг и здесь нечто подобное получится? Сделаю дырку своей иномирской магией, а оттуда ка-а-ак повалит… фиг знает что!

Следовало принимать решение немедленно. Крабы уже покачивались на расстоянии двадцати метров от тираннозавров. А те уже и сами чуть не в воде стояли. И как мне удалось заметить, многие звери, задирающие вверх голову, стали тонуть и захлебываться. Прилив, что ли, начался?

Подраненному крабу как раз перебило ногу пятым взрывом, и он уже еле двигался. Но шестого удара не последовало: старый ящер выложился весь. Реветь у него тоже сил не оставалось. Да и общий хор имитаторов явно сдал, мощность звукового удара упала чуть ли не вдвое.

Вот я и решился. Убедился, что над головой просторное окно меж крон, достаточное для экстренного взлета. Не пожалел личной энергии для эрги’са, вложив в него процента два. Если уж для бессмертных бирчуни по полпроцента хватало, то для агрессивного чуда-юда тем более хватит взрыва, который мощнее в четыре раза. Ну и ахнул в начавшую вздыматься выпуклость.

Платформу тут же выпрямил и с максимальной скоростью ринулся вверх. Хотя взрывная волна на середине подъема Ласточку и настигла, но в сторону не снесла, о деревья не приложила. И уже над кронами я постарался вновь дать резкий наклон платформы, чтобы рассмотреть результаты своего вмешательства.

Во-первых, обратил внимание на резко раздавшееся в стороны море голов, закрывших собою лагуну. Стада животных ринулись вдоль берега, на флангах резко выбирались на сушу и уносились в лес. Знать бы еще, почему они этого не сделали раньше?

Во-вторых, сами ящеры, сопровождаемые плотной толпой имитаторов, тоже разбежались в стороны.

В-третьих, у крабов подогнулись лапки, и они безжизненными тушками рухнули на песок пляжа.

Ну и, в-четвертых, на месте мешка теперь разгоралась натуральная доменная печь. Все внутренности неведомого монстра превратились в истинную магму, и теперь несколькими бурлящими потоками стекали к морским водам.

– Ладно хоть не ядовитым дымом изошла, гадость этакая… – бормотал я озадаченно. – А вот пожара в лесу только не хватало!..

Несколько кустарников горело уже весело и живо. Язычки пламени скользили по коре нескольких деревьев. Счастье еще, что на опушке вообще древесины как таковой было мало. Но как такую беду погасить?

Мелькнула мысль, что если платформа исправна, то просто обязана иметь автоматические системы пожаротушения. И если это так, то не следует ли мне снизиться к точкам возгорания и попытаться ликвидировать угрозу? Пока она еще не приобрела размеры стихийного бедствия?

Но только начал снижение, еще толком не приняв окончательного решения, как понял: ящеры, обегая по дуге пятно раскаленной субстанции, как раз и бегут к месту пожара. А следом за ними вся их мелкая братия-свита: шакалы, вараны, кабаны, филины и гарпии. После чего оставалось лишь с восхищением наблюдать, как лесные обитатели справляются с пожаром.

Ящеры выдули из своих пастей белые струи не то пара, не то дыма. И эти струи довольно лихо гасили язычки пламени, оставляя после них лишь легкий дымок. Ну а мелкие имитаторы становились группами и с явным воодушевлением, энтузиазмом и воскресшими силами ревели на огонь. Никогда не думал, что ударной звуковой волной можно сбивать пламя начисто. Пылающие кусты и трава разом переставали гореть, испуская лишь струйки дыма. Далее бесстрашные вараны кидались прямо в этот дым и начисто затаптывали в землю и песок продолжающие тлеть веточки.

Если бы до сей поры сомневался в разумности здешней фауны, после такого слаженного действа любые сомнения были бы неуместны.

Теперь только оставалось узнать: кто, с кем и по какому поводу воевал. И я стал выбирать место для снижения на достаточную для общения высоту.

Ласточка зависла на высоте пяти метров, и только тогда к ней приблизились ящеры. Если молодой топал мощно и уверенно, то его старый сородич пошатывался, словно был пьяный или его мотало ветром. Видимо, полностью выложился во время сражения.

Общение между нами опять пошло на ментальном уровне, хоть и вслух нечто звучало, каждый из нас дублировал суть разговора своим спутникам.

– Феноменально, Доктор! Это ты удачно выждал! – похвалил меня молодой. – Если бы сразу уничтожил Айкашу, весь бы полуостров выгорел от ее огненной крови. Причем мы тебя сразу узнали, хоть ты и прикрыл свое лицо странной субстанцией.

– Правда, мы сами уже были на волосок от гибели, – напомнил старик с явной досадой. – Но в любом случае твое вмешательство оказалось очень… ну очень своевременным. Благодарим за спасение всего леса.

Пришлось признаваться, пусть и завуалированно, что вмешался я скорей от любви к приключениям, чем преднамеренно:

– Мы ведь союзники и договорились о мирном существовании. Потому и полагается помогать друг другу. Но вообще-то первый раз увидел такого хищника, как Айкаша. Почему вы меня о нем раньше не предупредили?

Про шакала, которого я усыпил возле нашего подземного жилища, я старался пока не упоминать. Наверняка это был отчаянной смелости разведчик, который пытался выяснить нашу судьбу после появления гигантских крабов. Если признаться, что бедняга так и помер у нас в плену, это помешает дипломатии. К счастью, никто меня о нем не спросил.

– Ну кто мог предположить, что после твоего появления у нас на полуостров ринутся все самые жуткие легенды нашего мира? – судя по слабоуловимым ноткам в тоне, старый ящер чуть не плакал. – Вначале ты уничтожил всех бирчуни, которые считались бессмертными. Затем по твою душу пришла целая богиня преисподней, Огненная Айкаша…

Он непроизвольно оглянулся на застывающую лаву, в которой довольно весело пылали два краба из пяти.

– Богиня? Я уничтожил разумную богиню этого мира?! – восклицал я в полном ошеломлении. – А вы не ошибаетесь, уважаемые?! И почему по «мою душу»?

– Видишь ли, Доктор, – после короткой заминки пустился в объяснения путешественник, навестивший родственника. Правда, последний мой вопрос он проигнорировал, считая его некорректным. – Никто не утверждает, что богиня являлась разумной. Этого точно никто не знает. Потому что она появляется раз в десять – двадцать лет, выползая из гряды потухших вулканов, что далеко на западе. А потом перемещается по всему миру, кроме городов чиди, с помощью волшебства, перенося на себе пятерку всесокрушающих крабов, которых чаще называют палачами. И горе тому, к кому она наведалась, ибо после нее остается чаще всего только смерть.

– Почему же вы тогда от нее не убегали? Разбежались бы по лесу, и вся недолга.

– Не получилось бы. Айкаша может мгновенно переносить своих палачей на пространство радиусом в десяток, а то и двадцать километров вокруг себя. И те уничтожают все живое. Единственное спасение лесных жителей – это собраться всем вместе и прятаться за единым звуковым барьером. Ну и последнее средство – это войти в соленую воду. Ни сама богиня преисподней, ни ее слуги в море никогда не заходят. По крайней мере, так говорится во всех легендах и свидетельствах очевидцев.

– Что-то вам не слишком совместное рычание помогло.

Оба ящера печально кивнули:

– Нас было слишком мало…

– Идеальной считается оборона в четыре лидера с полноценными группами поддержки.

Вон они себя как называют – лидеры. Хотя наверняка имена тоже имеют, но почему-то до сих пор «лидеры» не представились. Надавить на них, что ли? Или напомнить о правилах воспитания? А оно мне сильно надо? Тем более когда сам представился смешным, взятым из сказки именем. Какой из меня доктор, да еще с большой буквы?.. Хотя… лечить-то я умею!

Пока в голове мелькали эти мысли, вслух поинтересовался:

– Теперь-то, после нашей совместной победы над Айкашой, в вашем мире, наверное, состоится великий праздник? Я в том смысле, что вы все пир какой-нибудь устроите? Или как вы здесь веселитесь в исключительных случаях?

Старик, вроде как с недоумением переглянувшийся со своим молодым сородичем, ответил на этот вопрос с неохотой:

– Вообще-то праздники у нас специфические… И гибель богини никак нельзя назвать праздником, если уж говорить откровенно. По рангу и почитанию она стояла несоизмеримо выше тех же бирчуни. Скорей состоится некая поминальная трапеза по ней. Но в любом случае событие незаурядное, выходящее за рамки локального конфликта. Мы уже послали самых скоростных летающих разведчиков на материк с сообщением. Так что уже завтра сюда примчится до сотни наших сородичей. Они принесут редкие фрукты с материка, которые полагается употреблять на тризне. Так что и тебя, Доктор Айболит, приглашаем завтра вечером на Великий сбор. Приходи… прилетай вместе со своими сородичами.

– Благодарю за приглашение, – я кивнул и тут же стал отнекиваться, осознав с опозданием, как нелепо звучит в данной ситуации выбранное мною имя: – Но боюсь, что к тому времени мы уже покинем ваш мир. Дела-с, знаете ли, не ждут!

Кажется, в аурах моих собеседников заструились цвета удовлетворения и облегчения. Но не только факт моего присутствия терзал их души. Теперь уже младший тираннозавр перешел на просительный тон:

– Нет так нет. Но у нас к тебе одна большая просьба… – Так как я вежливо помалкивал, он продолжил более смело: – Ты вот сказал такую фразу: «…нашей совместной победы над Айкашой». Так мы хотели бы остаться в стороне от твоей славы. Потому что мы с Айкашой не сражались и тем более не убивали ее. Пусть вся заслуга по этому сражению останется за тобой. Ни в коей мере и никогда не упоминай нас как союзников в состоявшемся сражении. Хорошо?

Мне было плевать на местное общественное мнение, но вот так сразу соглашаться – себя не уважать. Поэтому я попытался выведать хоть что-то полезное для нас:

– В чем заключается специфичность ваших праздников?

Старик шумно вздохнул, прежде чем давать ответы. Но вроде как не врал:

– Самый главный праздник – Новый год, празднуется в день гибели всех чиди. Порой этот день называют днем гибели всех городов. Тех одичавших чиди, которые проживают на дальнем севере, мы не считаем какой-либо для себя угрозой, а потому и не принимаем в расчет. Еще у нас есть праздник Весны… День Варана… День Птиц…

– Понятно, – прервал я его, – истинные дети леса всегда воистину прекрасны. Искренне рад за вашу цивилизацию и обещаю никогда в вашу жизнь не вмешиваться. Но мой вам настоятельный совет: не забывайте тщательно присматривать и за дикими чиди. Как бы они вам не устроили сюрприз своими резко возросшими техническими возможностями.

Кажется, мой совет проигнорировали с язвительным высокомерием:

– Бегающие с дубинами дикари нам не опасны.

– У них даже одежды нет. Бегают голышом, напялив на головы панцири улипах, словно шлемы.

Из чего я понял, что на далеком севере климат такой же, как и здесь, если не теплей. И что ящеры когда-то будут раскаиваться из-за своей недальновидности. Ибо от шлемов на голове один шаг до изобретения лука. И человек с пальцами всегда соорудит лучшее орудие убийства, чем разумное животное с копытами. Зря лидеры недооценивают пупсов. А вот когда их клюнет жареный петух, вот тогда они и наплачутся. Но мне-то что до медленной поступи истории? Я столько не проживу, да и не собираюсь глобально вмешиваться в исторические процессы иных миров. Да еще иной грозди! Со своими родственниками разобраться бы да земляков к свету высшей справедливости вывести.

Знать бы еще, где она, эта дорога в справедливость, и как толком выглядит?

Тем временем выяснилось, что планы на меня имелись и про мои обещания не забыли:

– Ты просил знак или священный предмет, который ты передашь на нашу прародину. Нечто подобное у нас имеется, но, честно говоря, артефакт сей не настолько ценен, как хотелось бы. Поэтому мы попросили наших сородичей принести нечто ценное. Если ты все же появишься на завтрашней тризне, то там, когда прибудут сородичи с ценным предметом, и получишь наше послание на прародину. Если нет – можем вручить тебе более скромный знак прямо сейчас.

Долго раздумывать не было смысла. Вдруг мы уже сегодня двинемся по одной из тропинок? И ведь не факт, что, пройдя через портал с книгой, мы попадем с Габраччи? А вдруг куда в иное место? И там тоже обитают разумные тираннозавры? Причем не в пример более агрессивные, чем вот эти мои собеседники? Для такого случая не помешало бы иметь некие верительные письма или соответствующие рекомендации.

Так что в моем ответе ни капли сомнения не прозвучало:

– Давайте прямо сейчас. А если завтра выкрою время для встречи с вами, то просто поменяю ваш раритет на более священный. Устраивает?

Опять в тоне старика мне послышался сарказм:

– Не совсем, конечно. Хотелось бы лично шагнуть на прародину и лично установить контакт с нашими братьями. Жаль, что мы не проходим по габаритам…

Он стал копаться в своем поясе, выуживая оттуда какую-то вещицу громадными когтями. А я задал очередной вопрос:

– То есть вы уверены, что прибыли в этот мир со своей неведомой прародины? Или все-таки рождены в местных морях-океанах?

– Единого мнения нет, – пустился в рассуждения молодой ящер. – Наши философы и ученые спорят, до сих пор не придя к консенсусу. Одни утверждают, что именно мы явились из иного мира, дав здешним обитателям леса разум и умение мыслить. Вторые уверены, что наша цивилизация родилась в здешних океанах. Только вот другие гигантские особи животного мира просто не успели получить разум по причине их поголовного истребления охотниками цивилизации чиди. Ученые второй группы ссылаются на легенду, по которой в глубокой древности часть нашего народа ушла в иной мир. Как раз одновременно с появлением здесь чиди.

– И что, имеются места, откуда состоялся переход?

– Ни одного такого места не найдено, – разочаровали меня ответом.

А я-то губу раскатал, понадеявшись осмотреть иные места со значками порталов. Ведь у пупсов в городах могли иметься одни системы переходов, а в неких поселках детей леса – совершенно иные.

Все равно решил уточнить:

– А у вашего племени имеются свои храмы, города или какие-нибудь циклопические постройки?

– По нашим легендам, мы имели города огромней, чем города чиди. Но все было разрушено до основания с летающих платформ – больших, чем твоя. Так что в данный момент у нас осталось лишь несколько храмов, упрятанных в толще гор.

Обнадежить их предположением, что как раз в тех храмах и могут быть порталы для переходов? Да нет, лучше не надо. Иначе могут очень убедительно попросить остаться и поискать эти порталы. Жили тысячи лет без этого, значит, еще проживут столько же.

Да и старик отыскал-таки нужную вещицу среди своего имущества. Поднял лапу вверх, и подлетевшая гарпия выхватила из нее нечто блестящее. А потом довольно аккуратно уронила предмет в мою протянутую ладонь.

После чего, стараясь ничем не выдать своего волнения, я принялся рассматривать довольно знакомый мне артефакт.

Повертел в руках крииль, осмотрел его «оком волхва», убеждаясь, что тот в целом идентичен другому артефакту, обладателем которого мне посчастливилось быть какое-то время. И который сейчас хранился в одном из колодцев воздуховода в мире Набатной Любви. Я его там оставил, перед тем как отправиться на поиски трио Ивлаевых. Разве что внутренние сложнейшие структуры данного предмета чуточку отличались от моего.

По размеру – все та же банковская карточка, но толще раз в десять. Служит для вскрытия особо сложных устройств, невероятно ценных дворцов и, как я понял, принадлежит подданным империи Альтру рангом не ниже Иггельда. Кем я и являлся, по утверждениям Дланей. Только вот мне так и не доложили: какой вообще ступеньке рангов данный титул (или звание?) соответствовал.

Мой крииль достался мне после уничтожения одного из главных людоедов империи Гадуни. Важная шишка в тамошней иерархии, в вещах которого и нашелся этот уникальный предмет, был мною казнен в полевых условиях после допроса. К сожалению, артефактом воспользоваться с максимальной пользой на Дне не удалось. Меня самого тогда жрецы когуяров подлым образом чуть не сожгли в столичном планетарии. Тогда же я увидел второй подобный артефакт, используемый главным жрецом. Теперь вот держал в руках третий.

Пригодится ли мне такая штуковина? Несомненно! Тем более в парном количестве. Если бы еще и тот крииль заиметь, который жрецу принадлежал… Увы!

Само собой, поинтересовался, стараясь выглядеть бесстрастным:

– А что это вообще такое? И каким образом оно принадлежит вашей истории?

– К сожалению, о сути данной святыни никто ничего толком не знает. Так, разные домыслы и ничем не обоснованные предположения. Но, по большинству сказаний, в глубокой древности подобные раритеты имели при себе наши избираемые раз в два года высшие правители.

– Но вы ведь такие большие, а… предмет настолько мал… как-то не соответствует…

– Увы! Не нам судить, что должно соответствовать величию древних, а что – нет.

Не приходилось сомневаться, что предки ящеров в древности такими карточками не пользовались, уж слишком они миниатюрны для их гигантских когтей. Скорей всего, некоторое количество в их мир попало случайно. Или вещи остались после гибели исследователей из империи Альтру.

И я всеми силами пытался показать, что предмет сей не внушает особого пиетета:

– Вы уверены, что на вашей прародине эта безделушка будет воспринята как рекомендательное письмо?

Старый ящер не стал врать:

– Нет, не уверены… Потому и хотелось бы завтра вечером дать тебе нечто весомей, явно соответствующее нашей истории.

– Хорошо, если не покинем ваш мир, то обязательно прилечу. В этом же месте встречаемся? – получив подтверждение и справку, что главная тризна состоится возле останков Айкаши, я вначале посоветовал ящерам устроить из кусков железа нечто в виде пожарной рельсы. Тогда меня можно будет позвать в экстренном случае. Да и когда все соберутся, можно будет погреметь, вдруг я успею на общую тризну?

Затем додумался сделать уточнения по более актуальному вопросу:

– Как, по вашему мнению, правильно называется этот мир? И какой символ или знак ему соответствует?

Видно было, что моим собеседникам не хочется откровенничать по этому вопросу со мной. Чужак все-таки, мало ли что! Но после минуты размышлений и переглядываний наверняка пришли к мысли, что я все равно узнаю правду. Да и факты проникновения моей группы в город, использования платформы и уничтожения богини с бирчуни – говорили о многом. Стоит ли скрытничать перед лицом такого непобедимого и ушлого мага?

А если я еще и весточку о них доставлю на материнскую планету, то откровенные ответы логикой только приветствовались. Вот я и получил полную информацию:

– Да так и называется, созвучно уничтоженной тобой богине преисподней – Айка. Символов много. Но чаще всего – это квадрат, внутри которого символический еж в виде трех палочек.

Ну и как не порадоваться удаче? В Пупсограде такого значка на вскрытых башнях не было, зато подобный имелся в храме Дильшаду, богини веселья и семейного счастья, что стоял издревле в государстве измененных мира Габраччи.

Мало того! Моя усиленная гипной память подсказала: подобный знак имеется в Иярте. В том самом Планетарии, где жрецы когуяров устроили для меня чуть ли не конец света. Я еще тогда удивлялся количеству новых символов, но только сейчас понял, откуда они взялись. Попросту принадлежали иной грозди миров.

Там же, кстати, был и символ Габраччи, овал с двумя треугольниками. Здорово? Не то слово! Пусть и дорога в иной мир окажется слишком далекой, обходной, зато однозначно верной. Одно лишь плохо, назад в Планетарий нельзя вернуться. Ибо порталы там не были двусторонними, а вели в три разных места иного мира. А это серьезно замедлит исследования и поиск путей возвращения.

Но в любом случае тропинка в данный мир Айка имелась не одна, и не обязательно теперь пред тысячами любопытных глаз пользоваться Сумрачной звездой, возлежащей возле Небесного плато. Тем более что прежний способ попадания сюда выглядел слишком уж экзотическим, если не жутким: шестерых человек смерч вонзает в отвесную поверхность скалы. Брр! Лучше уж в пропасть бездонную шагать или по Дну долго добираться в Иярту, чем так вот перемещаться.

Удовольствие от полученной информации я постарался скрыть, да и накала моего любопытства она не сбила. Решил прояснять до конца иные детали:

– Вы уверены, что материнский мир имеет символику в виде вашей головы?

– Абсолютно уверены!

– И каково его официальное название?

– Мир Черепахи! – поразили они меня.

Даже растерялся чуток:

– Почему тогда символ не соответствует?

– Так ведь мир полукруглый и расположен на панцире гигантской черепахи.

Серьезный ответ прозвучал, научно обоснованный. Оставалось только догадываться, кто с кем и что не согласовал? То ли строители порталов проигнорировали мнение ящеров, то ли сами ящеры плевать хотели на мировоззрение строителей. В связи с этим я серьезно озадачился уже состоявшимися в моем списке названиями миров: «Как бы потом переписывать все заново не пришлось. Наша Земля вон тоже каким-то схематическим Чебурашкой обозначена. И у Священного Кургана (или у его строителей), возможно, проходит под кодовым названием, совершенно не созвучным для моей родины. Могли выдумать что угодно, от Пеликана до Истукана. Надо будет обязательно Лобный Камень за глотку ухватить и все уточнить…»

Понимание имелось, что нельзя некую программу ухватить за глотку, но уж как-нибудь соображу при следующей встрече, чем шантажировать уникальное устройство. Главное, до него добраться и доложить о выполнении задания. Другой вопрос, что я еще и не начинал выполнять то самое задание, отвлекшись на миссию спасения друга, но тут уж я не виноват, что так все сложилось.

Зато для себя сделал в памяти отметку: надо иметь полный список правильных названий, каждое из которых соответствует своему значку портала. Хотя бы по своей грозди миров. Иначе разночтения могут приводить к серьезным разногласиям с аборигенами. Иногда… Наверное…

На раздумья долго не отвлекался, продолжив выяснение познаний своих собеседников об иных мирах. Увы, больше они мне ничем не смогли помочь. Их пониманий мироустройства хватило лишь на расплывчатое: «Издавна имелись легенды, что миров довольно много…» Но кому они принадлежат и какими символами обозначаются, разумные ящеры не знали. Показанные им в виде ментальных картинок рисунки тоже никаких ассоциаций не вызвали, кроме подтверждения начальных познаний в геометрии. Все-таки трапецию от треугольника или призмы они четко отличали.

Может, я бы еще долго общался с ящерами, отвечающими откровенно на все мои вопросы, но пора было и честь знать. Тем более что в переговорном устройстве маски раздались советы Найденова:

– Борь, ты бы в город вернулся, а? Мы тут несколько оригинальных штуковин отыскали. Слишком они мудреные, и назначение их нам не понять с ходу. Просто ценных вещей тоже хватает, все и не утащим при всем желании. Ну и Багдран сумел определить сложнейшее запорное устройство на бронированной стене. Не иначе как за ней – тайник. Самим начинать вскрытие или без тебя не трогать?

– Ждите, сейчас буду. Кстати, на каком этаже тайник?

– Двенадцатом. Если хочешь сесть на крышу, не советую. Не нравятся мне перекрытия, потрескались они от времени.

Честно говоря, имелась такая мысль, чтобы ноги не трудить, бегая по лестницам. Но я ведь не старик какой-то, могу и побегать.

Так что, распрощавшись с тираннозаврами, я уже через несколько минут приземлялся на площади возле Музея. Хорошо быть пилотом удивительной и быстрой Ласточки!

Управляемая мною Ласточка слушалась великолепно и пока нареканий не получила. Даже удивлялся: какие могут быть тут вообще неисправности размером в одну седьмую от всех тестовых показателей? Двигатель звенит идеально, маневренность великолепная, ну разве что скорость я старался не форсировать. Да и опробовать потолок полета не порывался. Во избежание, так сказать.

Вот когда (и если!) подзарядится энергетический аккумулятор «Ласточки-VIII», тогда и можно будет полихачить от души, попутно проверяя максимальные возможности летательного аппарата. Но после посадки на площадь, проверяя уровень запаса энергии, так и не заметил его какого-либо уменьшения. Хорошо!

Если платформа, поставленная на иную башню, зарядится по полной, будет еще лучше! Не сейчас, конечно. Летать далеко и высоко сегодня или завтра я не собирался. Следовало за это ограниченное время окончательно решить, куда перемещаться и какие уникальные предметы с собой брать. Но вот в будущем, когда я сюда доставлю специалистов, идеальный транспорт весьма и весьма пригодится. Хочется ведь и на большие города пупсов, упомянутые лесными обитателями, глянуть. Да и к пещерным храмам цивилизации ящеров очень хотелось бы попасть. Чует мое сердечко, что там обязательно иные порталы отыщутся. Разрешение на посещение тех храмов я как-нибудь у разумных тираннозавров выклянчу.

Рассуждал я на эту тему вслух, поднимаясь по центральной лестнице на двенадцатый этаж Музея. Так что Леня ход моих мыслей визировал у себя в сознании и даже пытался подсказывать:

– Не выклянчишь, если не привезешь им доказательства своего пребывания на их прародине.

– Будет день, будет и пища! А уж наплести с три короба, да с твоими подсказками, что два зроака прикончить. – Ворча и снимая шлем, я вошел в зал, заставленный своеобразными комплексами статуй и стенных барельефов: – Что тут у вас? Только не говори, что вы здесь развлекаетесь, повышая свои наклонности к прекрасному.

В самом деле, комплексы скульптурных изваяний в камне попадали в категорию «18+». Неведомые творцы запечатлели все шестьсот девять поз сексуального развлечения, которые, видимо, практиковались в цивилизации пупсов. Начиная от пар и заканчивая квинтетами с женскими и мужскими особями. Но поражало в статуях не само действо и завышенное достоинство органов, а невероятная гибкость и пластичность моделей. Даже не верилось, что пупсы могут вот так изгибаться. Или, может, творцы обожествили или несколько утрировали действительность?

Слава шуйвам, никто из наших «карапузов» особо на скульптуры не пялился, все работали. У каждого имелся в руках деревянный молоточек, которым тщательно простукивали основание каждой из скульптур и делали на них отметки угольками. Даже одноногий Руд, опираясь на удобные костыли, передвигался с места на место, ни на минуту не оставаясь без дела.

На самого молодого и указал Леня рукояткой молотка:

– Наш юный друг первым воскликнул, присмотревшись ко всему залу: «Как они идеально расположены! Словно их выставляли под линеечку, с небольшим смещением и в определенном порядке!» После чего уж Багдран… – молоток уткнулся в нашего Кулибина, – сумел вычислить точку, с которой видны почти все находящиеся здесь произведения высшего искусства. Ну а дальше… он тебе сам расскажет.

Я приблизился к большому стенному панно, утопленному глубоко в стену, словно в грот. Здесь и колдовал парень. Распластавшись на нескромных выпуклостях скульптуры, он весьма осторожно, самым деликатным образом простукивал каждый сантиметр произведения и тут же прикладывался к месту удара ухом.

– Звенит? – недоумевал я. – Или хихикает от щекотки?

Багдран глянул на меня осуждающе и довольно строго:

– Не вижу, с чего тут можно хихикать? За этим панно пустота, только местами перемежающаяся ребрами жесткости. Такое впечатление, что тонкий каменный лист оплавили до состояния гончарной глины, а потом «выдавили» с той стороны сюда, создав скульптуру определенной формой.

– Хм? Просто так выдавить не получится, – моя рука указала несколько мест в композиции, которые можно было считать полноценными частичками статуй.

– Недостающие детали можно было позже доклеить к общей композиции, – отмахнулся парень от моего замечания. И без всякого стеснения похлопал по выступающей женской коленке: – Но ты взгляни на всю группу и на вот эту, центральную в ней, даму. Состав квинтета – единственный, где всего двое мужчин и три женщины. Причем самая главная из них, как бы на пике своего блаженства, восседает в позе «трон султанши», расслабленно опираясь спиной на ноги своего партнера. Но именно приоткрытые слегка глаза могут видеть все, что в этом зале. Вот сам встань на этот уступ и оглянись.

Озадаченно хмыкнув, я проделал указанное и оглянулся на зал. В самом деле, с данной точки просматривались почти все тела. Первые скульптуры – наиболее распластанные по полу, вторые – выше; третьи – еще выше и так далее. На дальней стене и на боковых – барельефы теснились в несколько уровней до самого потолка.

Неужели в самом деле изображена местная королева? На этаком балу страсти и вседозволенности? Да еще в такой позе, где ее одновременно умудряются ублажать сразу два партнера и две партнерши?

Но гораздо больше меня смутило знание среднего из Свонхов сути всей композиции. Можно было грешить на перевод или непонимание, все-таки мы думали на разных языках и порой не совсем верно высказывались. Но парень скорей сказал о позе «трон королевы», это уже я перевел для себя более правильно, потому что поза была мне знакома. В юношестве и отрочестве все перепробовал.

Но парнишка-то откуда знает? Когда я об этом спросил, получил ответ:

– Эулеста подсказала.

Его старшая сестра тут же скрылась меж статуй от моего взора. Неужто пробовала и такое? И теперь вот запоздало застеснялась? Но думать следовало о другом:

– Ну ладно, за этими выпуклостями пустота. А зачем они пьедесталы иных статуй обстукивают?

– А там тоже странные сегментарные пустоты. И все с противоположной стороны от нашего взгляда. Вот я и пытаюсь понять, отыскать некую закономерность, найти ключ. Тогда тайник можно будет открыть, не разрушая непосредственно барельеф.

Хорошо, что у меня совсем иные методы и более действенные умения. Не прошло и пяти минут употребления «ока волхва», как я несколько нервно объявил:

– За этой тонкой преградой, – постучал демонстративно по выпуклостям костяшками пальцев, – стальные цилиндры от пола до потолка. Внутри цилиндров – довольно густое вещество, похожее на кисель. Если я правильно понимаю…

– …То за стальными цилиндрами может находиться сокровищница? – договорил за меня Найденов.

Руд ему вторил с восторженным предвкушением:

– …И не простая сокровищница, а уникальная! Где собраны все украшения тех пупсов, которые позировали для скульптур. Видите, что ни у кого здесь нет даже маленького колечка?

Наблюдательный малый, обратил внимание на такую, казалось бы, мелочь. Чем еще привлек он к себе внимание, так это пузырящимися в районе ширинки штанами. Хоть и без ноги прыгает, а уже готов стать мужчиной. Да-с… И ведь вроде только о сокровищах говорит. А глазки горят сразу по двум причинам.

– Вряд ли в той тайной комнате сокровища, – пустился я в объяснения. – Похоже на взрывчатку или некий химический раствор. Если рванет или плеснет, мало не покажется.

– Думаешь, что здесь система самоуничтожения города? – скривился Леня. – И в иных дворцах тоже нечто подобное? Тогда почему пупсы не задействовали данную систему в последние минуты своей жизни?

– У меня только предположения пока о системе. А не использовали?.. Масса возможных причин. Главная – не успели. Вторая – воров-то здесь в тот момент не было. Третья – хозяину дворца стало жалко свои экспонаты. И так далее…

– Тогда какая роль пустот в основаниях скульптур и композиции?

– Сейчас подумаем… И посмотрим… – бормотал я, уже исследуя пол и массивы опор под статуями. И разобрался довольно быстро: – Каждый сегмент связан с пустотами каналов в полу. А уже эти каналы уходят в помещение за главным барельефом. То есть сокровищами здесь совсем не пахнет. Зато буквально воняет немалой опасностью. Причем покрытие сегментов не прочное, достаточно крепко по нему ударить каблуком, как оно проломится. Слышите по звуку?.. Уж не знаю, что дальше случится: то ли воздух попадет в замкнутую наглухо систему, то ли там давление уменьшится, но последствия предсказать не берусь.

Моему мнению поверили, но с явной неохотой. Особенно Руд досадовал, мечтавший отыскать здесь не меньше чем корону высших правителей цивилизации пупсов. И зря его Леня уговаривал осмотреться и заметить иные бесценные творения искусства, собранные в Музее. Для юноши ни картины, ни статуи, ни литье из разнообразных металлов ценности не представляли.

Зато меня они прельщали в первую очередь. Особенно мелкие, годные к транспортировке на собственном горбу. За некоторые вещицы в любом мире можно было выменять приличные состояния. Только и следовало выбрать самое-самое, самое.

Вот и приказал «карапузам» выметаться из этого зала «застывшего разврата» и искать истинные ценности. В этом плане уже Найденов постарался. К тому же он лучше всех понимал: отправляемся мы в одну сторону, назад вернемся неведомо когда. Кроме того, следовало учитывать, что Руда придется нести на плечах, сам он шагнуть толком в портал одной ногой никак не сможет.

Безрукую Цилхи нагружать багажом тоже нельзя. Вдруг оступится в самый ответственный момент? Остаются слабосильные Эулеста и Багдран, которые понесут запасы пищи и воды на всю группу. Все-таки мы собираемся шагать в неизвестность, и что нас там ждет, только Лобному Камню известно. Если он в данной грозди миров существует.

Вот и получалось, что, помимо кой-какого оружия, все собранные нами трофеи, артефакты и уникальные устройства предстоит нести мне одному. И как быть? Что выбирать? Как свести в кучу глаза, которые буквально разбегаются?

Сил-то мне не занимать, но и больше чем полтонны груза не потяну. И не факт, что багаж войдет в створ портала.

Хрустальный шар, помогающий при исцелении, и обе маски берем однозначно. К тому же по поводу масок у меня мелькнула идейка. Что, если связь останется и после того, как я окажусь в ином мире? Абсурдно, конечно, но, с другой стороны, если рассуждать логически, некий тоннель существует между мирами на постоянной основе. В теории – расстояния немыслимые, на практике – всего один шаг. Вдруг получится сносное общение?

Но в любом случае надо наведаться в дом Охоты и поискать там подобные маски. В том же мире Трех Щитов они будут бесценны, потому что не подпадают под запрет технических новинок, а приходуются как инопланетные магические артефакты. Скорей всего, не стоит афишировать наличие таких девайсов, нужно пользоваться ими только в семейном кругу.

Иных предметов для багажа, причем предпочтение давалось только миниатюрным и легким, хватало с избытком. Тот же аккумулятор-слойпятка, который мне казался дороже любых сокровищ. К нему – образцы прозрачного янтаря из подвалов каждого дворца. Несколько статуэток невиданной красоты и обалдения, на которые можно любоваться сутками, не отвлекаясь на сон и на еду. Десяток брошей, стилизованных под бабочек и жуков. Несколько маленьких книжиц великолепной сохранности. Под сотню устройств и артефактов размером не более женского кулачка.

Картины. Оружие. И прочее, прочее, прочее…

Все это мы постепенно сносили на платформу, собираясь определиться уже по совокупности всего наличного багажа. Но сразу замечалось, что и одной трети не унесем. А ведь мы еще собирались серьезно так выпотрошить дом Охоты!

Глядя на растущую кучу трофеев, мой друг размечтался:

– Борь, а ты не мог бы найти портал, в который получится на платформе пролететь? Или уже существующие порталы увеличить до нужного размера?

– Ботва вопрос! – тут же откликнулся я. – И у тебя наверняка получится.

– Как именно и что надо делать? – прищурился он.

– Прижимаешь платформу к груди и шагаешь в портал вместе с ней. Главное, горку багажа при этом не рассыпь.

Похихикали вместе, но недолго. Разбежались по своим участкам осмотра. А когда опять столкнулись встречными курсами на парадной лестнице, великий мэтр клоунады признался:

– Никак не успокоюсь со своими фантазиями по поводу перемещения платформы в иной мир. Это ведь мир магии? Значит, может какое угодно волшебство твориться?

– Ну-у… если в теории…

– Вот и подумай, как летательное устройство уменьшить до размеров чемодана? С уменьшением веса, естественно. Потом доложишь свои соображения и выкладки.

И умчался. Я только и успел ему выкрикнуть вслед:

– Тут тебе не цирк! И экселенс – не фокусник Копперфилд!

Но в процессе дальнейшего хождения по Музею задумался: «Чтобы предмет сжать до такой степени, никакого волшебства не хватит. Но вот расширить тоннель постоянного действия, наверное, как-то можно. Особенно если это сделать на короткое время, секунд на пять-десять. Естественно, что энергии на это пойдет немыслимое количество. Не говоря уже о необходимости полного понимания самой сути портала и всех сопутствующих этому чуду сил. А такое мне – вряд ли осилить. Но если отыскать специалиста по порталам, то можно его попросить о помощи. Или заставить… Как-то…»

Заставить можно было лишь Грибника (Связующего – по иной терминологии) или непосредственно Лобный Камень (или что там за этой вывеской скрывается?). И вот из двух – второй вариант, при всей его абсурдности, мне кажется более приемлемым. Потому что встретиться с Грибником я себе и в кошмарном сне не пожелал бы. Особенно с тем самым Баккартри Петронием, чью птичку-стража я убил.

Но заметку для себя я сделал: поспрошать, будучи в Сияющем Кургане.

А после этого у меня в сознании сложилась ассоциативная цепочка, приведшая к новой идее. Выглядела она так: «Хорошо иметь платформу в своем распоряжении. В любом мире. Но в любом мире – нет здешних башен. И где тогда заряжать главный аккумулятор устройства? И будет ли перенесенная башня действенна на Земле, допустим? Скорей всего, нет. Значит, придется слойпятку вынимать и доставлять в Пупсоград на зарядку. А здесь вставлять ее в иную платформу и водружать на место парковки. Хлопотно… Не проще ли будет возложить аккумулятор сразу на верхнюю кромку периметра башни? Или как-то подвесить там же, но в строго выбранной, так сказать, соответствующей реальности точке?..»

Не факт, что после таких размышлений следовало кричать «Эврика!», но попробовать предполагаемое захотелось немедленно. Так что я собрал всю нашу команду, объяснил им новую «задачу партии» и отвез народ в ту башню, с которой платформа рухнула при аварии двигателя. Зато зарядное устройство там вроде бы действовало.

Летательное устройство и тут нас не подвело, а потом еще и помогло несказанно. Изначально зависло рядом с башней так, что оставалось только перешагнуть прямо на стенку. На ней я прикладывал слойпятку к каждому участку опорной плоскости, пытаясь рассмотреть желанные потоки энергии. Что-то такое было вокруг, мелькало и струилось, но все как-то мимо, не по адресу.

Тогда я организовал пронос «кирпича» на веревках. Носили его Багдран и Эулеста, а я под комментарии Леонида сдвигал платформу к нужному месту. И уже там приподнимал аккумулятор на должную высоту. Потому что хотелось глянуть на него в том самом месте, где он находился бы во время возлежания платформы на законной парковке. Выглядели наши действия несколько опасными: если случится катастрофа, мы можем пострадать. Но мотор гудел ровно, да и я уже чувствовал себя чуть ли не асом воздушного океана.

До самых сумерек возились, зато получилось. Именно в ожидаемой точке к слойпятке протянулось четыре лучика энергии. То есть резервуар стал наполняться. Как быстро и действенно ли – завтра посмотрим. Но факт впечатляющий, вселяющий оптимизм.

А чтобы не оставлять зависшую платформу в таком зыбком состоянии, мы быстро соорудили должные подставки, благо нужного дерева в лесу – бери сколько хочешь.

Ужин состоялся в полночь. Спать легли еще позже. Суета-с!

Но засыпал я с твердой уверенностью, что в следующий раз спать придется уже в ином мире.

Сцена на перроне вокзала вот-вот грозила стать трагической. Для кое-кого.

За себя Мария не переживала, хоть и заметила у валухов необычное оружие. Метнется в одну сторону, в другую, а там и в плотный контакт пойдет. После чего великанам и их космические комбинезоны не помогут.

Но тут пискнула от страха находящаяся сзади Эмма:

– Нас что, собираются арестовать?

Весьма своевременно она о себе напомнила. Еще несколько мгновений – и в начавшейся кутерьме могло произойти что угодно. А ведь защиты на принцессе нет, и уж она точно пострадает. Другой вопрос: а не удобный ли это случай избавиться от опостылевшей, тупой и дерзкой, силком навязавшейся попутчицы? А потом всегда отыщутся веские оправдания. Мол, я не виновата, это все злобные великаны натворили. Убили бедную девушку, не приняв за смягчающие обстоятельства ее беременность.

Но именно вспомнив о беременности, Мария с большим сожалением стала менять свои планы: «Ребеночек ни в чем не виноват. Да и Феофан умом тронется, а парень он хороший, жалко его. Повезло этой сучке…»

Пришлось вступать в переговоры и делать это с максимальным пафосом и величием:

– Со своей стороны я и пальцем не коснулась базарных торговок, пытавшихся протянуть ко мне свои грязные ручонки. Иначе сейчас в вагоне валялись бы их трупы. Так что разбираться жандармерии и наказывать следует именно наших случайных попутчиков! Они наткнулись на пассивную самооборону моей вуали.

Командира валухов не смутил ледяной тон, или он сумел это скрыть:

– Но вас, сударыня, обвиняют не только в этом…

– А еще и в том, что кое-кого как-то обозвала? Так имею на это полное право. Потому что ваша легендарная личность Миха в моем мире – мой законный супруг. И, находясь здесь, он не имел права каждой встречной поперечной лезть под юбку!

– Э-э… Осмелюсь вас предупредить, что сейчас вы уже пытаетесь нанести оскорбление женам господина Македонского. А каждая из них по своей святости и непогрешимости стоит чуть ли не выше самого…

– Да мне плевать, на кого они там высоко ноги задирали! Немедленно уйдите с дороги! Иначе я применю оружие, которым меня одарил мой супруг!

Отступать никто из великанов не стал, хотя их командир находился в жутком ступоре сомнений. Ему и авторитет нельзя было терять, и слабость к нарушителям правопорядка проявлять не пристало. Если бы хоть свидетелей этой сцены не было, он бы благоразумно отступил. А так к вагонным окнам прилипли кругляши лиц не вышедших наружу пассажиров, которые ловили каждое слово и фиксировали каждое движение.

Поэтому он решил тянуть время и пустился в уточнения:

– Вот вы, сударыня, утверждаете, что законная супруга Михаила. А чем вы это можете доказать?

– Да хотя бы знанием о его личных договоренностях с бароном Фэйфом. И с Се́ргием. Это те самые, которые помогли ему избежать казни и отправили в нужное место на Дне. Кроме того, я знаю о каждой его последней минуте в Планетарии города Иярты. Он мне все подробно рассказал.

– То есть вы можете гарантированно подтвердить, что господин Македонский остался жив, невредим и…

– О том и твержу вам долгое время! – не скрывала своего раздражения императрица. – Уж я-то о своем муже знаю больше всех и лучше. После этого мы с ним побывали несколько раз на Дне, где он и меня сделал Светозарной. Погостили у его родителей. Нанесли визит правящей чете империи Моррейди… Ну и так далее…

– Если так и если ничего не напутано…

– Вы еще смеете сомневаться в моих словах?!

– Что вы, сударыня, что вы! – Только одного упоминания имени барона Фэйфа хватало для подтверждения правдивости слов рассерженной дамочки. О помощи бывшему узнику со стороны валахов знало только высшее начальство. Даже беременные обладательницы полных комплектов никогда не заикались о подобном. Поэтому офицер добавил уважительности в тоне: – Ни в едином вашем слове не сомневаюсь! И мы безмерно счастливы, что нам повезло познакомиться с иномирской супругой самого Михаила Македонского.

– Не могу утверждать о взаимности, потому что мы очень спешим, а вы нас задерживаете по пустякам! – все еще хмурилась Светозарная.

– В любом случае, в качестве моральной компенсации хочу пригласить к нам на ужин вас и вашу спутницу! – старший жандарм участка не побрезговал обозначить кивком поклон. – Тем более что барон Фэйф сейчас в городе и будет рад с вами пообщаться. У него для господина Македонского имеется несколько важных сообщений. И я немедленно отправляю ему сообщение. Как прикажете о вас доложить?

Мария задумалась: «Все равно к порталу лучше идти ночью, при полной темноте. А пока есть время – можно и поужинать. Ну и если представляться, то своим полным титулом. Пусть удавятся от зависти все местные торговки, путаны и прочие прошмандовки, ложившиеся под этого кобеля Борьку. Да и ко мне больше проявят почтения, раз уж так обстоятельства сложились».

Оглянулась требовательно на Эмму, отошла на шаг в сторону и официальным тоном потребовала:

– Представьте меня, принцесса Гентлиц!

Та еле заметно скривилась в недовольстве, но противиться этикету не посмела. Присела в книксене и громко произнесла:

– Ее императорское величество Мария Ивлаева-Герчери!

С минуту после этого офицер что-то быстро шептал в микрофон своего шлема и прислушивался к распоряжениям, советам и подсказкам. После чего расправил плечи и зычно рявкнул:

– Взвод! Перестроиться в две шеренги! На караул! – Великаны забегали, словно ошпаренные скипидаром ящерицы, в мгновение ока выстраивая коридор в направлении вытянутой руки командира и в сторону выхода с перрона. После чего валух уже поклонился гостье всем корпусом, как полагается, и произнес: – Прошу ваше императорское величество на праздничный ужин в вашу честь!

Пусть не совсем достойная императрицы, мелкая месть все-таки состоялась: прижавшиеся к вагонным окнам лица теперь походили одно на другое отвисшими челюстями.

Снаружи вокзала иномирянки и офицер уселись в открытый кабриолет, способный вместить шестерку великанов. Но никто больше в их компанию не навязывался, остальные жандармы сразу подались в разные стороны – видимо, иных дел хватало. После чего кабриолет, почти бесшумно шипя электродвигателями, двинулся по центральной улице подземного города.

Вроде ехать недалеко, но и молчать неприлично. Поэтому валух вежливо поинтересовался:

– Как наш город вашему императорскому величеству?

– Ничего так, чистенько, – кивнула императрица иного мира. – Но все равно не понимаю, как можно жить без солнечного света?

– Привыкли. Да и лично для нас местное излучение не страшно. Мы в свободное время частенько отдыхаем на поверхности в днем. Благо, что чудесных уголков природы у рек, озер и на лесных полянках хватает с избытком. И у нас там небольшие хутора для отдыха построены. А еще…

Пока не приехали, он говорил не переставая. Потому что получил инструкции: сделать все возможное, чтобы гостья задавала меньше вопросов. Дальнейшее общение с ней переходит в обязанности мчащегося к месту ужина барону Фэйфу. К тому же в городе оказалась Снажа, одна из супруг Михаила на Дне и мать его будущего ребенка. Она тоже уже поставлена в известность и спешит к главному управлению местной жандармерии.

На входе в здание офицер предложил:

– Хотите в отдельных комнатах отдохнуть, умыться с дороги?

– Только умывание и ужин! – отрезала императрица. – На большее у нас нет времени.

Так что минут через десять они уже знакомились с бароном и усаживались за стол. И Фэйф сразу начал с главной проверки:

– Не поймите меня превратно, но хотелось бы услышать от вашего императорского величества о конкретных договоренностях, существующих между мной и вашим супругом.

Ароматы поданных холодных блюд вызывали обильное слюноотделение, так что гостья не стала кочевряжиться, единым монологом повторила слово в слово рассказ Бориса. Этого хватило, чтобы барон расплылся в заискивающей улыбке и стал озабоченно восклицать:

– Что же вы ничего не едите? Закуски местные повара готовят великолепные. Но и вторые блюда у них получаются в совершенстве. Даже наши повара, на нашей родной планете, не добиваются такого изумительного вкусового совершенства.

Но еще не успели толком насытиться и опробовать из каждой тарелки по чуть-чуть, как прибыла Снажа. Женщин представили друг другу, но местная Светозарная явно не воспылала пиететом перед титулом гостьи. Еле высидев десять минут, она не выдержала и потребовала отчета:

– Где сейчас Миха? Чем занимается? Как вообще он тогда спасся из Планетария? Куда попал? Не пострадал ли?

– Если и пострадал… – Мария сделала паузу, словно припоминая, – то немного. С Планетария сразу шагнул в наш с ним родной мир. Потом добрался ко мне, поведал о своих приключениях… Но ни слова не сказал о своем новом матримониальном статусе. Я и подумать не могла, что он здесь оставил так много оплодотворенных самок.

Снажа с видом недалекой простушки хихикнула озорно и лукаво:

– Ой! Да мы сами не догадывались, что он нам с другими изменял. Та же Зоряна только на поверхности призналась, что тоже ждет от Михи ребенка. Вначале не поверили и чуть не задушили гадину. Но после проверки и некоторых раздумий приняли ее в нашу большую семью с огромной радостью. Кстати, а ты, Машенька, согласна на подобную проверку?

Гостья прекрасно поняла, о чем идет речь. И даже успела в мыслях мимолетно пожалеть, что не беременна. Зато снисходительная улыбка на лице получилась великолепно:

– Как хорошо, что я стою выше каких-либо проверок и сомнений. Ну и наследного принца мы с ним планировали сотворить только через полгода. Сейчас не до того: империя расширяется, ведется война со зроаками, надо срочно принимать толпы переселенцев, восстанавливать сельское хозяйство, отстраивать города. Да и новые миры нам с супругом надо исследовать круглосуточно, все ближайшие десятилетия. Вот и решили немного отложить вопрос с наследником. Все-таки права и привилегии у императрицы совсем иные, чем у кухарки.

При всем желании иными словами она не смогла бы ударить по самолюбию Снажи больше, чем ударила сейчас. Она не помнила женщину с таким именем в повествованиях Бориса, этот пройдоха ловко избежал острых углов, но основное он рассказывал: на Дне любых симпатичных женщин использовали в качестве подстилок и кухарок. Иных вариантов не было. Так что сравнение попало в точку.

На несколько минут Снажа застыла в некотором ступоре, не зная, как ответить на подобное оскорбление. Мало того что иномирянка поступила подло, так в сознание бывшей рабыни закралось и подозрение: «Неужели Михаил ей все обо мне рассказал? Да еще и сделал это с насмешками или с презрением?.. Нет! Миха не такой! Он не мог! Он бы никогда до подобного не опустился! Но ведь она сказала… Откуда она могла узнать о кухарке?..»

Хорошо, что Фэйф властно вмешался в разговор, переводя его в иную плоскость бытия:

– Настоятельно прошу передать Михаилу информацию о наших проблемах. Когда мы с ним общались и договаривались о взаимопомощи, он обещал сделать все от него зависящее, чтобы помочь нам в случае нужды. Нужда пришла. Наиболее актуальны два вопроса. Первый: наши добровольцы пытаются на лифтах попасть на Дно. Это у них не получается, лифты с представителями нашей расы не действуют. Может ли ваш супруг провести перенастройку устройств?

– Конечно, может. Как Иггельд и подданный империи Альтру, он получил полный доступ к скадвам и может управлять лифтами, перенаправляя их на любой желаемый уровень. Этим мы и пользовались во время нашего последнего посещения Пространств ВО. При этом утверждал, что может менять и спецификации устройств перемещения. То есть количество людей или их габариты значения не имеют.

– Отлично! Тогда сразу и второй вопрос: наши колонизаторы отказали нам в доставке на родную планету. Утверждают, что это временно, но явно врут. Вознамерились нас здесь бросить навсегда. А у нас есть некоторые сограждане, которые крайне негативно относятся к долгому расставанию с семьей. Имеется угроза их умственного расстройства по этой причине. Так что огромная просьба к Михаилу, раз уж он умеет перемещаться между мирами, помочь с отправкой домой наиболее в этом нуждающимся лицам.

– Хорошо. Как только увижу Македонского, сразу же передам ваши просьбы.

– Заранее и премного благодарен от имени всей нашей цивилизации! – склонил голову барон. – И несказанно рад, что ваше императорское величество посетило мир Набатной Любви. Не осмеливаясь спрашивать о причине вашего визита, готов помочь в любом вопросе. В чем-либо нуждаетесь?

– Ни в чем. Только в покое. И чтобы к нам никто не приставал с расспросами да не мешался под ногами. Следить за нами – тоже нельзя. Определенные правила перемещения этого не позволяют.

– Понял. Но вы учитывайте, что при нужде можете обращаться к нашему контингенту за любой помощью. В том числе и военной.

– Это как? – заинтересовалась владычица целой империи. Она помнила бравый вид великанов на перроне, парни были облачены в комбинезоны с космической защитой и держали в руках явно смертоносное оружие. – Готовы воевать за нас по контракту или как союзники?

– Как вам будет удобно. Если заключим союз, то Михаил налаживает дорогу в наш родной мир бесплатно. Если по контракту, то и мы ему станем платить драгоценными металлами или камнями.

– Лично мне было бы легче уплатить золотом и бриллиантами. Империя богата, и таких воинов, как ваши, мы готовы оплачивать по разумной цене. К счастью, мы со своими врагами и так почти справились, они теперь к нам долго не полезут. Но мало ли что, вдруг и прибежим к вам жаловаться на плохих дядек-людоедов.

– Ха-ха! За уничтожение людоедов мы готовы брать только половинную плату! – заверил вполне искренне барон. – А некоторые пойдут воевать только за обеспечение. Не любят у нас каннибалов, ох как не любят!.. Да вы ешьте, ешьте! Или, может, еще глоточек этого удивительного по вкусу рома?

Мария неопределенно кивнула, тогда как Эмма сразу придвинула свой бокал. А вот Снажа к этому моменту отошла от шока оскорблений, чего-то там себе надумала, накрутила себя до крайнего бешенства и стала с угрозой приподниматься на стуле:

– Мне кажется, она все врет! Никакая она не императрица и не супруга Михаила! Она – самая настоящая самозванка! Шлюха! Были такие на Дне, шпионившие в пользу гаузов и выполняющие для них самые подлые задания. Миха лично парочку таких уродов уничтожил. И эта на них всем своим поведением похожа. Сейчас она у меня…

Марии оставалось только скорбно вздохнуть и мысленно запричитать: «И как только Борька на такую дуру позарился? Теперь вот еще и ей придется все объяснять и долго доказывать. Потому что простым оглушением или усыплением не обойтись, ребенок может пострадать…»

Но сама по себе мысль о том, что надо все трения устранять задушевной беседой, еще ничем не помогает. Скорей всего, обе Светозарные устроили бы в управлении валухов настоящее побоище, не вмешайся в их противостояние Фэйф. Он сразу накричал на Снажу:

– Как ты себя ведешь?! Вместо того чтобы подавать пример всем своим соратникам и последователям, ты легко поддаешься на провокации! И если уж не ценишь гостеприимство этого дома, то просто представь, как осудил бы твое желание подраться сам Македонский. Представила? Стыдно?

Досталось и гостье:

– А от вашего императорского величества я таких дешевых провокаций тем более не ожидал. Подобными оскорблениями бросаются базарные торговки, и то не переходя при этом крайнюю грань взаимоуважения. Тем более что беременным женщинам вообще вредно волноваться и испытывать нервные стрессы.

Он и дальше говорил без остановки, пока боевой запал не пропал у обеих Светозарных. Под конец ужина они хоть и смотрели друг на друга без особой симпатии, но уже общались вполне нормально, без попыток оскорбить или унизить.

А там и ночное время приблизилось, которое следовало использовать с толком. Обе гостьи из иного мира попрощались, поблагодарили за гостеприимство, да и поспешили на поверхность, в расположенный там парк для ночных прогулок. Немножко поблуждали, выискивая нужный постамент. Потом повозились, взбираясь на него. Все-таки беременная Эмма уже не настолько ловка и подвижна, как в те времена, когда она служила в полку наемников.

Ну и в подземелье императорского дворца в столице империи Герчери шагнули без всяких проблем. Имелись опасения, что главные ворота, выводящие из подвалов, окажутся плотно заперты и придется долго стучать изнутри, привлекая внимание.

Но страховочная преграда была приоткрыта и ярко освещена со всех сторон. Там же стоял пост из пяти воинов, которые, узнав императрицу, не смогли удержаться от восторженных воплей. Чего только они не орали со счастливыми рожами, и чудо еще, что обниматься не полезли.

– Совсем дисциплина упала без меня, – ворчала Мария, не в силах убрать с лица счастливую улыбку. – Ни тебе доклада, ни тебе причин установки поста…

Бравый десятник тут же начал доклад, от усердия оглушив ссутулившуюся в сторонке спутницу своей повелительницы:

– Пост выставлен по приказу ее высочества Катерины Ивлаевой-Герчери! Предвиделась возможность вашего появления именно с этого направления! По всей столице боевая тревога! Причина – неожиданное громадное пополнение у зроаков! Людоеды собираются вот-вот начать наступление по всей линии фронта! В столице ведутся спешные приготовления, все подступы заминированы, новейшее огнестрельное оружие роздано. Доклад провел…

– Вольно! Молодцы! – улыбка на лице сразу же сменилась озабоченностью. – Где сейчас принцессы? Ведите меня срочно к ним! – И уже на ходу вполголоса пожаловалась Эмме: – Ну вот, когда Борька нужен здесь, он шляется неизвестно где! И наверняка занимается очередными пошлостями.

– А если он погиб? – шепотом отозвалась спутница.

– Не так просто убить Светозарного экселенса, имеющего внутри себя четырех оберегающих его здоровье симбионтов!

– Значит, он вернется. А вдруг вообще нас опередил? И уже здесь? На нем ведь осталась должность коменданта дворца?

– Это его не поторопит… Так что придется нам самим воевать…

– Я готова! Всю жизнь мечтала и готовилась убивать зроаков!

Императрица оглянулась на нее со скепсисом, но ничего язвительного не сказала. Зато констатировала, словно уже обговорила все с принцессами Герчери:

– Может и так случиться, что мы не справимся с людоедами. Поэтому нужны союзники. А кто из них конкретно? Да только представители цивилизации валухов. Барон Фэйф обещал любую поддержку своими воинами. Так что тебе, Эмма, предстоит более важная миссия, чем махать шпагой. А именно: немедленное возвращение в мир Набатной Любви и роль нашего эмиссара по вербовке и доставке сюда валухов. Справишься сама? А то, боюсь, мне будет некогда… Ну разве что провожу тебя разок туда, да еще раз покажу, как шагать обратно. И отправлю с тобой телохранителя для солидности.

– Справлюсь! И телохранитель не понадобится! – после сего принцесса Гентлиц смогла удивить императрицу наиболее важным вопросом: – А великаны, да еще и с вооружением, протиснутся в портал?

– Ничего, пусть шагают вприсядку. Все равно их «гусиный» шажок – как наш нормальный. Или пусть наклоняются вперед. Сама попробуешь вначале шагать с шестами, торчащими вверх, в стороны или вперед. Вот где их обрежет, там и границы портала. Готовься…

Последние слова императрицы тонули во все нарастающем реве. Он гулом прокатился по коридорам дворца, а сейчас выплеснулся наружу, доходя до своего крещендо на главной площади. Жители неделю назад уже узнали, что императрица жива и вскоре вернется после долгого отсутствия. И вот сейчас они этого радостного мига наконец-то дождались.

Как только Мария появилась на парадном крыльце, толпы сбегающегося народа, отряды стягивающегося воинства, люди, тайланцы и эйтраны искренне возликовали. И она непроизвольно замерла на крыльце, дрожа от непередаваемого чувства эйфории, радости и блаженства. Ее здесь ждали. Ее здесь любили. В нее здесь верили.

А в сознании мелькала только одна мысль: «Я – дома!» – а следом за ней иная, несколько нелогичная: «Жаль, что рядом со мной нет Бориса…»

Утром с трудом сдержал себя от желания немедленно наведаться к «Ласточке-VIII». Или хотя бы к голой слойпятке сбегать, которую мы подвесили на иной башне. Так мне хотелось глянуть, копится энергия или нет.

Вместо этого мы всей командой поспешили после завтрака во дворец, вместилище охотничьих трофеев. Вот там уже пришлось мне попотеть, обезвреживая и отключая коварные ловушки, убийственные метатели и смертельные сюрпризы. Оставалось поражаться паранойе здешнего хозяина, который ужасался, наверное, от одной мысли, что его могут обокрасть.

Здесь и трупов почти не было, а значит, и не жил никто. Да и кто станет жить в таком доме, опасаясь сделать неуместный шаг в сторону или неправильно вздохнуть? Вот и не жили. Вот и не штурмовали данное здание. Зато следовало сказать особое спасибо за идеальную консервацию всего дворца. То ли владелец заранее знал о войне и грядущей Чуме, то ли у него тут всегда были подобные строгости, но сохранность тех же тканей просто поражала. На несколько порядков лучше все сохранилось, чем в том же Музее.

Но именно по той же причине и убийственные сюрпризы срабатывали идеально и без осечек. Здесь не расслабишься. Даже Светозарному здесь не выжить, наверное. Ибо, идя напролом, и он погибнет, никакая вуаль не спасет. Разве что избрать путь вандала и заставлять взведенные устройства срабатывать от толчков силы? Но это не наш метод, потому что тогда более половины собранных здесь экспонатов были бы безвозвратно испорчены.

Ну и время! Огромная масса моего времени ушла на разминирования! Уже дело близилось к обеду, а я все еще возился посредине третьего этажа. Учитывая, что этажей четырнадцать, мне предстоит еще как минимум три полноценных дня кропотливой работы сапера. А за такое время кто угодно устанет и сделает ошибку. И пояса с груанами нет, проверять пословицу о сапере, который ошибается только один раз, не хочется.

Поэтому я двинулся обратно, на ходу подхватывая заранее помеченные экспонаты. Набрали трофеев с лихвой. Остальные полдня придется отбирать наиболее ценное имущество и паковать его. Ну еще и повозиться придется с некоторыми непонятными вещицами и устройствами, входящими в категорию «артефакты».

Пообедать мы успели спокойно. Потом даже приступили к сортировке, затеяв это прямо на поверхности платформы. Особенно нас заинтересовал некий «лучемет», который я назвал так условно. Здоровенная этакая дура, по форме напоминающая растолстевший до безобразия пулемет. И тяжелая! Но вот ни искорки энергии внутри я не обнаружил. И разборке сей агрегат поддавался с огромным трудом. Наверняка чистку или починку ему следовало делать в специализированной мастерской.

Только и удалось отыскать полость с тремя батареями да понять, какой стороной направлять оружие на цель. А почему у нас была уверенность, что это оружие? Да по причине его частого изображения на плиточном панно в разделочных кухонных залах. Уж там было ясно разрисовано, что бравые охотники убивали мастодонтов именно из этого «лучемета». Слишком явно позировали пупсы с громадным в их руках оружием на фоне еще более громадных гор бездыханной плоти.

Хотелось, ох как хотелось, забрать данное оружие с собой да там его где-то и починить. Но какой смысл тянуть за собой эту железяку в иной мир, если она бездейственна? Лежала здесь столетиями и дальше полежит. Имелись вещи более ценные к переноске. Хотя бы еще один хрустальный шар и вторая пара отлично действующих масок. Правда, по поводу последних трофеев среди «карапузов» разгорелась настоящая война за право поносить их хотя бы временно. И я никак не мог замирить конфликтующие стороны. Только и додумался пообещать, что к моменту перехода утрясу этот вопрос.

Попутно принялись решать и советоваться: какой путь избрать? Имелось три основных варианта: мир ящеров – мир Черепахи; мир Книги – или правильнее все-таки Габраччи? – в который лично меня больше всего манили слова «Знание – сила!». Ну и третий вариант – тот же Габраччи, но с иным символом. Если он – треугольники с овалом, то что тогда собой представляет мир Книги? Как-то виделся он мне с толпами философов и ученых, которые на громадных пространствах Колизеев устраивали интеллектуальные викторины, диспуты и прочие соревнования для ума.

Леня мои утопические мечтания высмеивал:

– Кому чего не хватает! Ха-ха! Тоже мне, философ переучившийся! А вот пройти в мир разумных тираннозавров – самое то. И не только по причине красоты или приключений. И не только из-за твоего обещания навестить именно этот мир. Тут совсем иное. Смотри…

И он мне попытался донести простые мысли. Раз ящеры со своей прародины сюда попали, значит, порталы существуют в обе стороны. А кто видел аборигенов из мира Книги? Да никто! Что слышали о них? Да ничего! Значит, оттуда порталов нет. Или они все вышли из строя. И зачем тогда туда соваться, не имея никакой предварительной информации?

И вряд ли значок книги соответствует все тому же Габраччи.

Нечего возразить, дельная мысль всегда убеждает своей простотой. Отличная работа дедукции. Хотя где-то и спорная. Чем я и собирался заняться: поспорить.

Но тут вдобавок и все «карапузы» в один голос заявили: «Хотим в мир Черепахи!» С чего это они? Не хотят домой? Не хотят избавиться от инвалидности?

Не иначе как мне назло и в попытке во всем поддержать своего будущего близкого родственника. Мне-то лично плевать на мнение этого надоевшего мне квартета. Да и сам Найденов прекрасно понимал, что выбирать и принимать окончательное решение – только мне. Но это их единодушие вызвало досаду: «Почему мои аргументы не принимаются во внимание?»

Имелась возможность пойти на поводу у коллектива. И если что не так, потом их же и ткнуть носом в то дерьмо, которое нам может встретиться. Но поддаваться просто так не хотелось, и я настроился на жесткий спор.

Именно в этот момент до нас донеслись отголоски звона пожарной рельсы. Видать, ящеры по моему совету все-таки соорудили из обломков запорного механизма простейшее устройство для тревоги и теперь звали меня к себе.

– Неужели к ним высокие гости успели сбежаться? – уставился я на небо, судя по которому до сумерек оставалось не менее трех часов.

– Хе! Выпить и пожрать на халяву все любят, – заверил тут же Найденов. – Особенно на тризне, куда не надо приносить подарки. Вот и примчались наверняка жалобщики со всего континента.

– Ну, разве что…

– Сам полетишь?

– А давайте все вместе? – сделал я щедрое предложение. – Связывайте все тюки и принайтуйте их к леерам. Эулеста и Багдран – надеть маски и занять места у флагштоков! Отдать якорь! Полный вперед!

И поспешил поднять свою, виртуальную для остальных, рубку управления.

К месту сбора у побережья я подлетал не спеша. Здорово, что при свете дня все происходит, а не в вечерних сумерках. И платформу не слишком наклонял, мне хватало поступающих докладов от Лени и Эулесты, которые в масках стояли возле передних угловых флагштоков:

– Море совсем рядом.

– Вижу группу ящеров, особей тридцать. Все смотрят вверх, на нас.

– К берегу причален внушительный плот, на него десять ящеров переносят останки крабов. Кажется, и почерневшие останки самой богини преисподней тоже на плоту складывают.

– Ого! А правее еще бо́льшая группа тираннозавров, особей в семьдесят. Сидят на опушке и пялятся на море. Или на плот? Старейшины, что ли? А морды, морды-то какие наглые и отмороженные! В нашу сторону даже не косятся.

– Практически все остальное свободное место в лесу заполнено шакалами, варанами и громадными оленями. Я таких еще не видела! А на деревьях висят гроздями жуки, филины, гарпии и еще какие-то новые птицы. Причем есть размером с человека.

– Как только успели так быстро все на полуостров собраться?

Я тоже иногда подавал голос:

– Ну так похороны богини всего лишь раз в истории. Такое пропустить – потом и жить неинтересно станет.

Платформа на автопилоте зависла несколько в стороне от места событий, гораздо левее по берегу. Зато теперь и я, подойдя к перилам, мог наблюдать за перемещениями внизу.

– О! Кажется, закончили переноску останков. Теперь носят сухие дрова и укладывают сверху. Наверняка решили устроить плавающий костер.

– Хм! Как у древних славян или викингов.

– Ага, то есть все концы в воду… А вон та группа из тридцати ящеров как-то слишком уж целенаправленно к нам подкатывается. Или я не прав?

– Да есть нечто такое… Может, пообщаться хотят? Но я наших старых знакомых среди них не вижу. Среди тех, что на опушке, тоже не наблюдаются…

– Сидят под домашним арестом возле рельса, – пошутил Найденов. – Назначены вечными дежурными по колоколу!

– Зря ерничаешь, может и такое быть, – я, рассуждая, присматривался к заплечным мешкам приближающихся к нам ящеров. – Здесь жил добрый отшельник, к нему наведался не менее добрейший родственник-путешественник. А ведь даже они вначале хотели нас уничтожить, уповая на то, что приникать в города нельзя, а разным чиди – в лесу не место. Практически, если бы не мои эрги’сы, нас бы уже давно обглодали муравьи, сколопендры и прочие членистоногие «санитары». Естественно, что вновь прибывшие консерваторы и строгие противники примирения с человеком местной паре не поверили. Решили нас наказать иными методами. И наверняка сейчас готовят нам какую-то пакость… Вот не нравятся мне эти мешки, очень не нравятся!

Имелись подозрения, что тридцать монстров несут с собой оружие. И что будет, если они его расчехлят и пустят в ход? Пусть даже это банальные камнеметы или метатели стальных стержней, кто даст гарантию неприкосновенности нашей Ласточки? Инструкции по обороне аппарата мы не нашли, так что лучше перебдеть? К тому же следовало не забывать, что разумные мастодонты умели швыряться файерболами. А это опаснее любого камня или стального стержня.

Поэтому я вернулся за штурвал и от греха подальше по большой дуге над лагуной переставил платформу гораздо правее вдоль берега. Но теперь уже большое стадо печалящихся старейшин оказалось всего в сотне метров от нас. Вот и пришла пора для переговоров. Всего лишь чуть снизившись, я попытался установить ментальный контакт:

– Привет, уважаемые! А где наши старые знакомые? Что-то я не вижу их среди вас. И звонить давно перестали…

Вначале «в эфире» царила полная тишина. Потом все семь десятков тираннозавров повернули головы в мою сторону, и я … умственно оглох. Настолько сильно вал ментального общения ударил по моему сознанию. Заговорили все сразу, да с упреками, обвинениями, угрозами и даже проклятиями. Слов разобрать не получалось, только общий фон возмущенной толпы и явно негативное к людям отношение. Дескать, да как посмел нечистым рылом прервать наше общение с вечным?!

Из состояния, близкого к шоку, меня вывел родной голос Леонида и его дружеский шлепок по плечу:

– Ты чего так резко завял?

– Да эти зубастики хором на меня орать начали в ментальном диапазоне.

– Ну так отключайся от них, а то прямо по пляжу к нам бегут вон те, что с мешками.

Глянув на три десятка вояк, я вдруг догадался, как надо действовать:

– Лень, ну-ка возьми «лучемет» и направь его в сторону этих горлопанов-старейшин. Посмотрим, как они на него отреагируют.

Тем более что заметил: прямо на ходу бегущие ящеры стали доставать из своих мешков некое подобие сделанного из стали оружия. Очередной конфликт?

Ну что ж, не я его начинал.

Но метать эрги’сы сразу не стал, зато с максимальным напряжением попытался транслировать вниз только одну мысль:

– Прекратить рев! Пусть говорит только один, если вы не стадо овец! И пусть ваши ретивые бараны уберут оружие обратно в чехлы! Иначе мы уничтожим здесь всех!

Кстати, только один вид выставленного на общее обозрение «лучемета» оказался эффективнее всех моих угроз, предупреждений, а может, и самых убойных аргументов с моей стороны – эрги’сов. Подбегающие по пляжу ящеры так и замерли на месте, присев на хвосты и задрав головы кверху. Свое оружие, даже уже вынутое из мешков, они и не подумали поднимать. Гомон толпы на ментальном уровне сразу стих. А носильщики хвороста замерли с вязанками в лапах.

Похоже, сам вид легендарного «уничтожителя» всех детей леса, рек и океанов ввел в ступор собравшихся на тризну паломников. О том, что железку в руках моего друга можно использовать лишь как неудобную дубинку, я старался не думать. Во избежание, так сказать, прослушки более натасканными в ментальном эфире пользователями.

Конечно, я мог развернуть платформу и улететь в Пупсоград. И больше никогда не видеть представителей данного, высокого – как считают присутствующие на берегу – собрания. И вряд ли бы они меня догнали своими камнеметами – или чем они там пытались размахивать? – но улетать не хотелось по двум причинам.

Первая: непогашенный конфликт со временем перерастет в войну. А ведь хорошо бы поддерживать с лесом мирные, добрососедские отношения. Или хотя бы соблюдать жесткий нейтралитет и невмешательство. В идеале – пусть меня боятся и крепко уважают.

Вторая причина: интересно выяснить всю подноготную такой к нам неожиданной антипатии. О чем и спросил без всякого уважения в тоне:

– Ну и чего звали? Помериться силами решили? Так это мы запросто! Или есть какие-то иные поводы для переговоров?

Ящеры недолго переглядывались, зато буквально сосредоточили свои взгляды на одном из них. Не то чтобы совсем старый самец, зато самый громадный, наиболее массивный. Не иначе как доминантный вожак стаи. Вот он и начал общение:

– Вы чужаки! Вы не имеете права находиться в нашем мире! Вы…

– Да ладно тебе, дедуля, распинаться! – резким тоном перебил я его. – Эту вашу песенку мы уже не раз слышали, но повторю в ответ еще разок. Я здесь нахожусь в частном порядке и в дальнейшем намерен здесь поработать лишь с небольшой группой ученых-искусствоведов. Хочу забрать по причине любви к прекрасному лучшие картины да самые ценные статуи. В ваш лес соваться не собираюсь, охотиться за вами не буду. Но если вы мне станете мешать, то я замолчу, а вместо меня станут говорить пушки. То есть оружие. Мало того, если со мной что-то случится и меня долго не будет дома, то по моим следам ринутся спасательные экспедиции, в число которых входят, как правило, крайне беспринципные авантюристы и любители приключений. Для них охота так же соблазнительна, как для живших здесь некогда чиди.

– Ты нам угрожаешь?! – взревел тираннозавр.

– Ставлю в известность, не более. Кроме того, если мы не договоримся миром, то я не отправлюсь на вашу прародину, в мир Черепахи, и не передам от вас весточку. Так что решайте, какую степень сотрудничества или конфронтации мы оформим официально?

Упоминание о прародине оказалось лучше и продуктивнее угроз. Опять ящерицы-переростки заговорили все разом, хоть и не так интенсивно. Да и злоба ушла, оставив вместо себя озадаченность, надежду и желание продолжить контакт. Прорывались в мое сознание восклицания типа «Значит, это правда! Дорога на прародину существует!». Или: «Этот чиди и в самом деле ходок по иным мирам!»

То есть процесс пошел, и мы с Леней постарались незаметно вздохнуть полной грудью. Вытереть пот со лба мешали наши маски.

А тут и старшая из «карапузов» напомнила о себе по внутренней связи:

– Может, и нам какое-нибудь оружие взять да на этих ящериц направить?

Вместо меня ей ответил Найденов:

– Не надо ничего брать. Ты и Цилхи сами по себе оружие. Если нам придется туго, мы вас просто сбросим вниз, и горе тем детям леса, которые не успеют от вас вовремя сбежать. – И даже срифмовал удачно: – Ломая ноги, крылья и рога, они все дружно бросятся в бега!

– Умный слишком? Героем притворяешься? – Эулеста вроде не обиделась, но тон так и сочился язвительностью. – Тогда почему не успел спасти моих сестру и брата, когда их бирчуни чуть не сожрал?

Крыть моему другу было нечем, разве что отчаянно паясничать:

– Вот такой я горе-воин! Ни к чему не пригоден, даже к женитьбе. Поэтому придется еще лет сорок опыта и сноровки набираться, пока смогу себе позволить завести семью. Эх, вот уж беда так беда!..

– Ты меня не так понял… – спохватилась девушка. Но кандидат в мужья ускользал со страшной силой и великолепно разыгранным пафосом:

– Не утешай меня, не надо! Я не достоин ласки нимф! И вашего прощающего взгляда, дарящего восторга миг!

– Чего это он? – не совсем верно разобралась в рифмах Эуля. Но общий настрой уловила и пожаловалась мне: – Бармалей, скажи ему!..

Ну я и решил, пока внизу ящеры рычали друг на друга и скандалили, проявить мужскую солидарность и подыграть другу:

– Это Леня уже начинает слезы лить, предвидя скорое расставание с вами. Он ведь натура чувствительная, артистическая…

– Что за чушь? Ни о каком расставании не может быть и речи!

– Пока мы в этом мире или в каком ином, чужом – нам можно вступать в интимные связи хоть со всеми женщинами, относящимися к нам благосклонно. Но в нашем мире люди обязаны жить по закону: измена не прощается никогда. Женщину, побывавшую под другим мужчиной, изгоняют из дому. Ее даже нельзя оставить в качестве прислуги или рабыни, для нее – только изгнание. Только окончательное расставание. Вот наш маэстро уже и начинает репетировать неистовую печаль и вселенскую скорбь.

Эулеста явно сомневалась в услышанном:

– Либо ты мне врешь, либо у вас там все подлые – гендерные сексисты!

Но я ее уже не слышал, сосредоточившись на возобновившемся диалоге с тираннозаврами. Их вожак навел относительную тишину среди соплеменников и начал с наезда на самое святое:

– Мне передали, Доктор, картинку-образ твоего полного имени, но оно мне не нравится. Слишком странные ассоциации вызывает…

– Да ради бога, можете называть меня неполным именем, я не обижусь, – заверил я в ответ, стараясь загнать поглубже в сознание неуместную фразу «Доктор на больных не обижается!». Вместо нее солидно выдал: – Главное, чтобы в лесу не разгорелся пожар бессмысленной войны.

Не знаю, что уловил еще в моем ответе собеседник, но его аура полыхнула недовольством. И тему он резко сменил:

– А чем ты докажешь, что знаешь дорогу на нашу прародину?

– Ничем не собираюсь доказывать. Просто не пойду туда, да и все. А если все-таки придется туда завернуть по нужде, то ни словечком не обмолвлюсь вашим собратьям о дикости здешнего проживания в лесу. У меня своих дел и забот хватает по горло. Если ранее и собирался передать весточку, то лишь в знак особой дружбы с парочкой здешних обитателей.

– Дружбы? Ты даже не знаешь, как их зовут.

– И знать не хочу. Да и вообще, дядя, не по теме у нас разговор получается. Ты толком отвечай: хотите передать весточку или нет?

– Хотим! – тон вожака резко изменился, как только я собрался покинуть это место вселенской печали. Пафос и спесь исчезли, уступив место деловитости и дотошности: – И ты уже получил небольшую, но ценную вещицу от здешнего отшельника для передачи нашим сородичам.

– Ничего в ней ценного нет. Присмотрелся, идентифицировал: сущая безделица, принадлежащая иному миру и расположенной в нем империи Альтру.

– Ну раз так, возвращай нам нашу святыню, а мы тебе дадим нечто более священное, явно связанное с историей нашей цивилизации и с ее великим будущим.

На что я чуток напрягся:

– Вам известно о жителях упомянутой мною империи?

– Первый раз слышим о такой. Наша цивилизация ни с кем, кроме чиди, не сталкивалась.

Вроде не врал хвостатый, хотя они наверняка тут в своих лесах за многие века одичали и все подзабыли. А вот имеющуюся у меня карточку я отдавать не собирался. Поэтому демонстративно похлопал себя по всем карманам, ощупал пояс, почесал затылок и сообщил:

– Забыл вашу вещицу в городе, верну при следующей встрече.

– Ну тогда не получишь от нас иную реликвию!

– И не надо! Говорю ведь: обменяемся при следующей встрече, – заверял я. – А сейчас прошу меня извинить за прерываемое интересное общение. Нам уже пора отправляться в путь. Ибо тропинки между мирами тоже имеют свойство открываться лишь в строго определенное время.

При этом я на первый план воспоминаний выдвинул специально картинку открывающегося с утра метро. Чем не «тропинки», запираемые на ночь? Ну и переходы показал с эскалаторами, зев тоннелей с несущимися поездами. Декоративную отделку самых красивых станций нашего метрополитена тоже продемонстрировал.

«Слышали» меня все зубастики. На них моя телепередача подействовала феноменально. Они даже ростом стали как-то ниже, скукожились от непроизвольного почтения. Зато глаза стали вдвое больше, что даже странно для рептилоидов.

И вполне естественно, что сразу же прозвучал самый актуальный вопрос:

– И мы можем вместе с тобой пройти по этим тропам в иной мир?

– Не можете. Потому что сам вход очень мал и рассчитан только на человека. Но! Как мне уже подсказали мои друзья из вашего племени, в ваших древних храмах, что в пещерах, имеются разные архитектурные изыски во внутреннем интерьере. Если знаток моего уровня осмотрит ваши храмы, то сразу увидит нужные обозначения порталов.

– Приглашаем тебя посетить наши храмы! – тут же последовало торжественное приглашение.

– Благодарю! Обязательно наведаюсь туда в один из следующих своих визитов в ваш гостеприимный мир Айка. Тем более что здесь больше не осталось разных чудовищ, уничтожающих все живое.

– Вообще-то Айкаша – не чудовище, а богиня… – последовало несмелое напоминание от местного то ли вождя, то ли шамана. Меня совершенно не интересовало, кем он тут работает. – И мы все-таки настоятельно приглашаем тебя в наш храм…

– Так же настоятельно напоминаю: мне некогда. Улетаю прямо сейчас. Если что хотите передать для своих собратьев – давайте уже. Но вещь должна быть маленькой, большой предмет в портал я не пронесу.

Если бы я знал, на что спровоцирует тираннозавров мой скорый отлет, я бы хорошенько подумал, а потом все равно поступил бы так же.

Ибо при начавшемся споре на тему, что отдать посланнику, вначале поднялся страшный рев, к которому присоединились имитаторы каждой из спорящих сторон. Затем ящеры стали толкаться мордами, доказывая каждый свою правоту, а там и до откровенных потасовок дошло. Большинство потребовало от лидера, которого окружало меньшинство, отдать какую-то особую ценность, а он категорически возражал. Вот и получилась самая настоящая свара.

За просмотр такого зрелища можно было отдать все что угодно. Мы с Леней дико жалели, что у нас нет видеокамеры, которая осталась в личных вещах, в воздуховодных колодцах мира Набатной Любви.

– Представить невозможно, сколько можно получить за видеокадры с данного спектакля! – сокрушался мой друг. – После продажи такого фильма можно до конца жизни не работать и купаться в роскоши.

– Ага! И подохнуть со скуки! – проворчал я с нескрываемым сарказмом. – Да и не бедствуем мы вроде… Но такой фильмец иметь в личной видеотеке – достойная мечта любого исследователя или путешественника… Ну и представить себе не могу тот предмет, из-за которого эти гиганты затеяли свару. Ты себе представляешь нечто адекватное?

– Да уж! Такое впечатление, что они собираются передать не меньше чем ключи от пригодной для жизни планетарной системы.

– Перебор. Такое никому не доверят. Но тем не менее… может, скоро узнаем, о чем речь?.. Ух ты! Смотри, что творят!

Некоторые тираннозавры, несмотря на свое травоядное существование, уже не только толкались, но и пытались друг другу шеи перекусить. Вот и верь таким после этого, что они – вегетарианцы. Крови, конечно, не было, но синяки и ссадины появлялись на бронированной коже все чаще и все обильнее. И ведь разумные существа, хвастающиеся древностью своей цивилизации, а ведут себя как дикие дети леса.

В ментальном плане я давно перестал улавливать даже отдельные фразы или восклицания. И давно следовало убраться, но я все ждал, чем закончится противостояние двух группировок. Потому что загадка о сути неизвестной святыни интриговала не по-детски. Если все бросить и улететь, потом до конца жизни придется сомневаться: «Чего это я недополучил от разумных гигантов?»

Леня, правда, рассуждал несколько иначе, остужая мой ажиотаж разгорающегося хомячества:

– Чем ценней реликвия, тем меньше у нас будет шансов ее оставить себе. И тем больший груз обязанностей упадет на наши плечи. Тогда уж точно придется отправляться в мир Черепахи, без всяких иных вариантов.

– Так уж без всяких? – не соглашался я. – Выбор есть всегда…

Переоценил я себя… Наивный! И слишком самонадеянный! После того как мы поняли, что нам навязывают, я попросту лишился на несколько минут дара речи. А началось все тем, что ящеры резко перестали ссориться, опять чинно уселись на хвосты, и удалось уловить их всеобщее мнение: «Тайное голосование!» То есть спустили пар агрессии, нарычали друг на друга и перешли к цивилизованным методам разборок. Разумно.

Сам метод голосования остался нам непонятен и незаметен. Но в любом случае победило большинство, ратующее за передачу мне «того самого». Вожака стаи буквально перекашивало и крутило от недовольства, когда он начал свою речь. Но против воли общества не попрешь, он здесь явно ни королем не был, ни президентом, несмотря на свою величину и массивность.

– Доктор! – обратился он ко мне с речью, начиная ее с вопроса: – Что ты знаешь о нас в плане нашей физиологии роста и развития?

– Да много чего, – не стал я скрытничать. – Вы живые, теплокровные, прямоходящие, питаетесь специально выращиваемыми злаками и дарами леса…

– Ничего ты не знаешь! – перебил меня зубастик не совсем вежливо. – Потому что ты чужак, случайный и крайне нежелательный элемент данного мира.

Похоже, у него напрочь отсутствовали дипломатические способности. Поэтому я решил задействовать свои умения переговорщика, основанные на простоте, наглости и логике:

– Жаль, что конструктивного диалога между нами не получилось. Поэтому мы улетаем, прощайте!

И двинулся от края платформы к ее рычагам управления. Мол, некогда мне тут от вас всякие гадости выслушивать.

Хотя на самом деле следовало отключить ментальное восприятие и улететь на самом деле, сразу же. И навсегда! Потому что потом я сожалел, что задержался, долго и сильно сожалел. Но все мы умные задним числом и даром предвидения не обладаем. Увы! И моя хваленая интуиция в тот момент явно умоталась куда-то в отпуск.

Потому что я, глупый и недалекий, вернулся на призывные вопли всей стаи и недовольно проворчал на ментальном уровне:

– Ну что еще? Даю вам одну минуту!

Вот тут впервые в прямое общение со мной вступил иной тираннозавр. Выглядел он гораздо старше и дряхлее, чем местный отшельник, но зато говорил не в пример всем остальным уважительно, красиво и воистину интригующе:

– Многоуважаемый Доктор! Просим нас простить за некую экзальтированность и не совсем адекватное поведение нашего официального представителя. Слишком уж велика цена того дара, который мы передаем в твои руки. Подобного действа мы не проводили ни разу в истории. Поэтому нервное напряжение нас ввергло в пучину дикости и неуместного варварства. А наша святыня – вот она! Мы тебе отдаем самое ценное, что на данный момент существует в нашей цивилизации! Сохрани! И оправдай свое высокое звание существа разумного, доброго и чуткого! Передай это чудо нашим собратьям на нашей общей прародине! И твое имя войдет в историю наших цивилизаций! Мы верим тебе!

Под эти его слова одна из гарпий подлетела к парочке отдельно восседающих ящеров, которые не принимали участия ни в диспуте, ни в состоявшейся потасовке. У одного из них оказалась прицеплена к поясу небольшая дыня. Точнее, предмет в виде дыни. Причем по нашим, человеческим, меркам довольно большой предмет, не менее полуметра длины и сантиметров тридцати в своей срединной части. Подвешивался сей объект к поясу монстра на цепочках из металла. Как потом выяснилось, цепочки оказались титановыми.

Вот за эти цепочки гарпия и подхватила дыню, а потом и перенесла к нам, довольно аккуратно и бережно опустив ношу на мои подставленные руки.

«Тяжеловата! – успел я прикинуть вес. – Килограммов пятнадцать…»

– Наверняка внутри самый большой алмаз данного мира! – шептал Багдран.

От Найденова пришла подсказка иного рода:

– Вдруг это атомная бомба? И мы сейчас станем радиоактивной пылью?

– Типун тебе на язык! – ругнулся я в его адрес, но «оком волхва» просмотрел начинку доставленной реликвии. – Сам кожух вроде как из ценной породы дерева… А вот что внутри… Но уж не бомба, точно.

Там оказалось нечто страшней, чего я со своим мизерным опытом и наивностью и предположить не мог. И пока я рассматривал, ментальный посыл распинающегося старца звучал все громче, все настойчивее и все с большим пафосом:

– Достопочтенный Доктор! Можешь открыть капсулу и полюбоваться на наше чудо! Для этого просто нажми на два выступа с торцов!

Мне в этом помог Леня, перехвативший дыню, а я уже и на выступы нажал. Верхняя треть капсулы приподнялась, а потом и откинулась в сторону, как крышка шкатулки. И мы с другом, ошарашенные, если не сказать, что пришибленные, уставились на внутренности.

Тогда у меня и пропал дар речи. И только краем сознания продолжал улавливать несущиеся от старца разъяснения:

– Раз в тысячу лет среди нас рождается гениальный уникум совершенно белого цвета. Он обладает всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами нашей расы! Ему подвластна природа и все живое. Он видит прошедшее и спокойно заглядывает в будущее! Он дарует разумность нашим лесным братьям и умеет изгонять зло из сознания. Он убирает черноту помыслов и кровожадность инстинктов. Он – благо! Он – мессия! Он – оракул и светоч нашей цивилизации! Он – спаситель и поводырь нашей расы! И он будет наибольшей святыней для наших собратьев из родного мира!

Мыслеречь звучала.

Маленький белый дракончик, величиной с большую мужскую ладонь, продолжал безмятежно спать.

А мы все так же молча продолжали пялиться на лежащее в мягкой колыбели чудо.

Старикан все не замолкал, перейдя уже к технической части своей речи:

– Зовут нашего уникума Алматекезендрав Четвертый. Ему лишь шесть месяцев, и он только вышел из младенческого возраста. Сейчас у него начинается период быстро взрослеющего ребенка. Это продлится примерно год, и только после этого Алматекезендрав начнет довольно быстро расти. Но и в данной своей ипостаси он прекрасно развит умственно и умеет многое из того, что даже нам, взрослым, неподвластно. К примеру, он уже пытается левитировать в воздухе. Именно поэтому во время его небольших прогулок мы его обязательно привязываем цепочкой. Там есть специальная цепь, возле кончика его хвоста. Это очень важно, ибо Алматекезендрав может случайно улететь куда-нибудь и заблудиться без присмотра наших летающих лесных братьев.

Найденов уже несколько раз нетерпеливо поинтересовался, что там мне говорят. Он ведь ничего не слышал на ментальном уровне, а по мимике на моем лице ничего не мог определить из-за маски.

В конце концов он даже прикрикнул, выводя меня из умственного ступора:

– Эй! Очнись! И растолкуй: чего это нам досталось, как это называется и на кой эвкалипт оно нам вообще сдалось?

– Ну-у… – начал я приходить в себя. – Называется оно Алмыз… хыз… кент… драйв… короче, язык сломаешь и мозги набекрень встанут, прежде чем запомнишь. Если сократить, то получится… Алмаз. Примерно… Но именно он и является той самой святыней, которую надо доставить в мир Черепахи.

Моему другу трудно отказать в логике:

– Надеюсь, ты примешь правильное решение? Ведь нам и «карапузов» с лихвой хватает. Не лучше ли сразу вернуть данное сокровище его соплеменникам?

Вокруг нас уже стояли вышеупомянутые «карапузы», рассматривая с искренним восторгом маленького тираннозаврика. А Цилхи не смогла удержаться и засюсюкала:

– Какой славный крохотулечка! Ну просто прелесть!

И Эулеста забормотала в тон своей сестре:

– А можно его взять на руки?

Вылетевшая из меня пошлость явно воспользовалась отключением на время личной цензуры:

– Тебе и член-то нельзя в руки доверить! Так что… – дальше-то я прикусил язык, уняв свое раздражение и порадовавшись, что у Руда и Цилхи нет на голове масок и они нас не слышат. – И вообще! Нечего здесь стоять и пялиться! Живо все по углам платформы и бдеть за окружающим пространством!

А в уме уже продумывал сложные демагогические обороты речи, которые помогут мягко, со всем дипломатическим тактом вернуть «посылочку» обратно отправителям. Но раз уж не везет, то во всем не везет. Не успел я почесать макушку для усиленного кровообращения к отупевшему мозгу, как белое чудо шевельнуло хвостом, резко крутнулось с бочка на спинку, раскрыло непропорционально большие для его тела глаза и уставилось на меня немигающим взглядом.

Не знаю почему, но мне показалось, что детеныш несколько испугался. И чтобы как-то его успокоить, я непроизвольно улыбнулся и цокнул пару раз языком. Глупо, чего уж там, но я вообще не знаю, как с маленькими детьми обращаться. Ну вот ни разу нянькой не был в своей короткой жизни. Хотя папой вскоре должен стать неоднократным. Вроде бы… Но этой хвостатой мелочи я ни в коем случае зла не желал. Скорей наоборот, возникло желание защитить это странное существо, прикрыть его от всех напастей, развеять его тревоги и опасения.

И уж не пойму, что это дитя почувствовало, но оно вдруг одарило меня на ментальном уровне импульсом великой радости, букетом бурных эмоций и вулканом счастливого прозрения-узнавания. Примерно такое же чувство у меня возникало в детстве, когда после небольшой разлуки я мчался к протягивающим ко мне руки родителям. Сразу-то я сообразить не смог, чем может для меня обернуться подобное. И в страшном сне не приснится: кто я и где тираннозавры?! Пусть даже и разумные! Хе!

Но факт оставался фактом. Излив на меня все вышеописанные эмоции, ящер вдруг поднялся из своей колыбели и, словно бестелесный призрак, слевитировал мне на плечо, лизнул в мочку уха и крепко прижался к шее.

И все это завершилось тихим, но весьма восторженным гудением-выдохом со всех сторон. Типа этакого «У-у-у!..» получилось. Гудели снизу сидящие плотной толпой ящеры. Гудели грозди жуков, гарпий и прочих птиц, восседающих на деревьях. Гудели опекаемые нами Свонхи. И только Леня не изменил присущего ему стиля:

– Борь! А твои родители – точно люди? Или тебя в самом деле в капусте нашли?

Ну да, со стороны все смотрелось так, будто маленькая летающая ящерка прильнула к своему единокровному брату. Старшему?.. И давно разыскиваемому?..

Это я уже потом догадался и понял, что Алмаз, обладающий невероятным магическим потенциалом, сразу увидел во мне того самого вожделенного защитника, Иггельда, экселенса, внутри которого обитают сразу четыре симбионта. И, банально руководствуясь детским инстинктом выживания, ринулся под мое «крылышко» как под самое надежное, безопасное и верное для себя место. Дети, они такие! Лучше взрослых понимают, где им хорошо и комфортно.

Ну и лучший дипломат стаи это понял чуть ли не раньше всех:

– Раз он тебя признал с таким теплом и откровением, то можешь не пользоваться цепочкой. Отныне и до своего полного взросления Алматекезендрав Четвертый будет к тебе привязан, все свои действия и передвижения согласовывая только с тобой.

– Что значит «до полного взросления»? – еще больше заволновался я. – Мы ведь договорились: доставляю вашу святыню в мир Черепахи, передаю ее в руки ваших собратьев как подтверждение моей аккредитации посла и устно добавляю от вас приветы и пожелания о встрече. Или я чего-то не понял?

– Да нет, все верно ты понял. Но… – замялся дипломат, – теперь все зависит от нашего уникума. Скорей всего он останется в среде наших собратьев мира Черепахи. Они для него в миллион раз родней и ближе, чем какой-то чиди… Мм! Извини, я хотел сказать – человек. Э-э… точнее сказать, мы-то все равны, ибо разум имеем все…

Вот это монстр загнул! Ха!

Но за мишурой словесных кружев четко прослеживался откровенный расизм – некоторое презрение и к таким, как я. На фоне этого оставалось лишь поражаться самому факту передачи в мои руки максимально ценного и значимого, что имелось в здешней цивилизации.

Или вручение колыбели – уже сам по себе некий тест на пригодность к контакту на высшем уровне? Не удивлюсь, если при неприятии нас, людей, белокожее дите расы тираннозавров сбежало бы обратно в лес. Вполне возможно, что его никакая цепочка не удержала бы. Да такое и представить трудно: правительство земного государства вдруг взяло и отдало самого великого в будущем колдуна в руки своих легендарных врагов. А? Нонсенс!

Если еще больше утрировать ситуацию, то это словно я отдал бы ребенка в лапы зроаков, надеясь, что они донесут сей дар моим разумным собратьям в ином мире.

Нет уж, меня не проведешь! Был в происходящем действе и остается до сих пор некий предохранительный клапан, некая перестраховка, при которой уникальный белый зубастик вернулся бы в свою стаю. И не факт, что при таком экстренном возвращении нам не досталось бы «на орехи». Просматривался в этом всем некий «троянский конь».

И в данный момент этот «конь» довольно игриво стал покусывать меня за мочку уха. А в ментальном плане у меня в голове довольно отчетливо прозвучало желание, созвучное словам: «Не пора ли нам подкрепиться?»

Мне ничего лучше не пришло в голову, чем ворчливо прошептать для ближнего радиуса действия: «Сейчас вернешься к своему папе – он тебя и накормит!»

А на общем вещательном канале я сделал отчаянные попытки откреститься от подобной посылки.

– К огромному своему сожалению, я вынужден отказаться от вашей святыни! – говорил я вслух, поэтому Леня меня хорошо слышал и одобрительно кивал. – И для этого много причин.

– Какие? – тут же донеслось снизу.

– Речь шла только о предмете, письменном послании или о каком-нибудь артефакте, ценном для истории. Живые существа в этот список не попадали…

– Любой список реформируется с учетом текущей необходимости!

– …И самое главное: ваш уникум не сможет шагнуть в портал, предназначенный для людей! Так что…

Не успел я еще и руками развести в бессилии перед обстоятельствами, как на ментальном уровне раздался радостный писк, формирующийся в разоблачение для меня:

– Мне не надо «шагать»! Я могу все время оставаться на плече своего Лайда!

Очередной шок сознания вылился в вопрос: «Эта мелочь хвостатая копается у меня в памяти?! Или читает мои мысли?!» На что тут же последовал радостный ответ только что упомянутой мелочи: «Ой! У тебя так много в памяти интересных картинок! Здорово!»

Еловая жизнь! Шишкой ей по лбу! И мне такое надо?! И как перекрыть доступ к этим самым картинкам?! Ведь у меня там чего только нет! В том числе и того, что не рекомендуется детям «до шестнадцати».

Пытаясь лихорадочно придумать новые, более веские аргументы против такой вот «посылочки», я уловил доносящееся снизу удивление:

– Невероятно! Алматекезендрав назвал тебя Лайдом…

– Неужели это такое страшное ругательство? – попытался я пошутить.

– Наоборот! Это самый почетный титул-обращение, которым удостаивается наш белый собрат, когда становится взрослым. Он адекватен рангу советника, учителя, высшего наставника с непререкаемым авторитетом. Такое крайне редко случается в истории, и тогда Лайд обучает магии самых умных воинов, самых умных философов и наиболее искусных ремесленников, мастеров и взращивателей пищи.

– М-да? Ребенок явно ошибся… Какой из меня Лайд?..

– Не скажи, Доктор, в любом случае уникуму нашей расы виднее.

И что мне оставалось делать?

Леня уже понял всю суть моей беседы и пришел к определенным выводам:

– Борь! А вы классно смотритесь. Ты – как старый пират, прячущий свое обезображенное шрамами лицо под серебристой маской с рогами. И Алмаз у тебя на плече – как белый ручной попугай. Только вот у попугая вместо клюва – пасть с зубами. Ну и хвост слишком длинный. Как у обезьяны.

– И ты, Брут? – попытался я его укорить и все-таки поплелся к штурвалам нашей Ласточки. Но вслед мне раздалось:

– А колыбельку – куда девать?

– В общий багаж, потом разберемся.

Несмотря на свою воспитанность и вежливость, прощаться с ящерами и выступать перед ними с заключительной речью я не стал. Улетел не прощаясь, как обычно поступают хитрые и лживые англичане.

Мнения о ящерах у меня остались самые неприятные.

Обманули они меня, однозначно насмеялись и обидели. Слишком ушлыми оказались и хитрыми. Специально, наверное, драться начали между собой, чтобы я расслабился, посмеялся и уверовал в свое умственное превосходство. Потом взяли и подложили мне свинью. Или подвели под монастырь? А может, правильнее: пошили меня в дурни?

Чего хотели, того и добились. На фоне сидящей у меня на плече радости припрятанный и не возвращенный владельцам крииль виделся откровенной насмешкой. Несущественная мелочь, не иначе.

Тогда как с живой посылкой хлопот, чувствую, мы не оберемся. Корми его, лелей, оберегай. И что там еще этой мелочи надо?

«Кушать! Мне давно пора кушать! – чуть не заплакал Алмаз. – Мне уже плохо… Я слабею…»

«Забыл спросить, чем его кормят! – спохватился я в тот момент, когда уже перелетал через крепостную стену Пупсограда. – Надо было ему хотя бы веток наломать…»

«Сам ешь свои ветки!»

«Или травы нарвать?..»

«Сам жуй свою траву!» – капризничал опекаемый.

«Э-э!.. А что ты вообще употребляешь в пищу?»

«Грибы, ягоды, наше зерно и прочие злаки. Улипах в грибном или ягодном соусе», – порадовал меня детеныш.

Но сомнения не рассеял: «Так ведь улипахи вроде как не подходят вегетарианцам?»

«Могу кушать все, что ест мой Лайд!»

Ягод с грибами у нас хватало, все равно все запасы с собой не заберем. Так что, как только приземлились возле нужной нам площади, сразу насыпали в одну пиалу ягод, во вторую жареных грибов, ну и в третью налили воды. И все это поставили рядом с колыбелью.

Наблюдать, как ящер-дитя питается, оказалось делом увлекательным. Подцепит гриб коготками, отправит в пасть. Туда же закинет две-три ягоды. И вдумчиво так, степенно пережевывает, прикрыв глаза от удовольствия. Затем воды в рот набирает и смешно ее заглатывает, запрокидывая голову. Словно птица на водопое. Потом вновь очередной кусочек гриба когтями цепляет.

Но сколько на дивную зверушку… точнее, на собрата по разуму ни пялься, сама работа от этого не сделается. Поэтому я всех работоспособных в нашей команде сгрузил на нужной башне и запряг в процесс компактной упаковки самого ценного, что мы берем с собой. Благо, что Леня с подобным действом был знаком хорошо и о моей грузоподъемности знал. Мы с ним когда-то уже шагали насмерть перегруженные в мир Трех Щитов.

Добра хватало, душа болела и плакала при взгляде на то, что придется оставить. И хоть имелись шансы на возвращение в Пупсоград, гарантий, что у нас это получится, не было никаких. Вот потому аллегорические жаба с хомяком, живущие в одной каморке моей души с жадностью и запасливостью, выли, ругались и бились головой о стенки. Бились-то они, а неприятно подсасывало в районе поджелудочной железы у меня.

А! Что я еще делал из обязательного, так это провел «вечернюю дойку», собрав с янтаря на телах Лени и «карапузов» скопившуюся за день энергию. Пусть и медленно, зато уверенно мой резервуар наполнялся. Теперь я уже и повоевать мог в случае чего.

Затем с парой инвалидов, взявших в кружок опеки Алмаза, я на платформе отправился в два иных места проверять уровни накопленной энергии. Вначале проверил «Ласточку-VIII», стоящую на подзарядке в башне с девятым номером. И немало при этом порадовался: примерно на одну пятнадцатую, но сегмент датчика заполнился. Иначе говоря, аккумулятор заряжался. Этак он через дней десять – пятнадцать станет полнехонек и можно будет лететь хоть на край света.

Или как минимум в ближайший город.

Вторым у меня на просмотре значилась слойпятка, установленная в точке пересечения потоков энергии. К ней подлетел и завис так, что, лежа на перилах Ласточки, мог чуть ли не обеими руками ощупывать технический раритет. Тут оказалось сложней определяться. Здоровенный кирпич из пяти слоев янтаря мне показался нисколько не заполненным.

И так я его трогал, и этак. И зрение менял, и ракурс в многочисленных вариациях. Чувствовал, что ошибаюсь в чем-то, а понять никак не мог, в чем конкретно. Уже изрядно разочаровавшись, собрался вставать, как от младших Свонхов послышались озабоченные восклицания:

– Стой! Ты куда?!

– Бармалей! Он летит к тебе!

Не успел я подняться, как Алмаз завис недалеко от моего лица и чуть ниже. При этом он смотрел то на меня, то на слойпятку так, словно пытался понять мои загадочные телодвижения. Потом сделал колебательное движение в сторону объекта, показывая, что хочет на него усесться.

– Куда! – прикрикнул я на него мысленно и вслух. – Назад! Во избежание… лучше тебе к этой штуковине не прикасаться.

«Зато она теплая, на ней приятно греться!» – заявило существо и все-таки стало опускаться на аккумулятор, закрепленный в треноге из лесин. Честно говоря, когда я предупреждал уникальную ящерку об опасности, на самом деле оной никакой не ожидал. Сам ведь и раньше щупал слойпятку, и сейчас касался. Поэтому вздрогнул, покрылся холодным потом и обомлел, когда несколько разрядов синего цвета ударило Алмаза прямо в выставленные для посадки лапки и в кончик извивающегося хвоста.

В следующий момент я буквально оглох от пронзительного визга. Не удивлюсь, если его в лесу услышали. Такая мелкая зверушка, с ладонь всего, а громкость – невероятная. Наверное, со страха все свои магические силы задействовал.

Получив разряд, белый уникум со скоростью той же молнии метнулся ко мне на спину и там мертвой хваткой уцепился за ворот моей одежды. При этом еще и кожу мне изрядно поцарапал своими коготками.

Естественно, что и я от такого поведения взбеленился:

– Твою банановую рощу! Алмаз, ты что творишь?! Сказал ведь тебе русским языком: нельзя трогать! Или для тебя закон не писан и мое слово – не приказ? Так я тебя сейчас сам такой молнией прожарю, что станешь похож на цыпленка табака!

И напоследок показал красочную картинку, на которой насаженная на вертел курица гриль доходила в печи до нужной кондиции.

Вот уж шишки на мою голову! Перестарался с воспитанием! Мой подопечный задергался в истерике и затрепетал от страха. От собственного ворота я его отцепил только через пять минут поглаживаний и мерных, успокаивающих разговоров. Все они сводились только к одному:

– Если хочешь сладко кушать, надо дядю Лайда слушать! Ну а коль мозгами слаб, будешь без хвоста и лап!

При попытках уложить страдальца в колыбель он пищал и царапался. А отголоски его ментальных посылов имели общий смысл: «Я больше так не буду!» В итоге он вновь укрепился у меня на левом плече и затих там в виде простого (ладно, пусть генеральского!) смиренного погона.

А я со вздохом вернулся к прерванному занятию. При этом размышлял: «Искры были. Причем намекающие на некий защитный фон вокруг «кирпича». То есть энергии там уже много. Почему на меня – ноль реакции? Что я делаю не так? Вроде сияние должно просматриваться… Ага! Малыша потянуло к штуковине «погреться»! Вот от этого и буду топтаться…»

То есть сразу попытался ощутить желаемое тепло. Перенастроил восприятие, напряг ночное зрение, совместил все это с контрастным восприятием аур, и… Сам чуть не опалил себе руки! Не поставь я попутно простейшую защиту – заживлял бы на себе волдыри ожогов. Потому что на этот раз молнии были на десять порядков жарче и колючей. На таких греться – пар кости сломит!

Но зато я рассмотрел структуру, разворачивая и изучая которую вскоре познал и способ определения уровня общей закачки. Он оказался удивительно хорош: не менее одной двадцатой возможного объема! А это, если сравнивать с моим резервуаром при его максимальном наполнении, раз в десять больше! От такого подарка судьбы грех отказываться.

Больше я ни капельки не сомневался, сразу же убрал аккумулятор с пересечения линий и присовокупил его к багажу, обязательному к переноске в мир Черепахи. Здесь его оставлять не было малейшего резона. И пусть я пока не мог «отливать» энергию для личного пользования, меня это не смущало. Какие наши годы? Выдастся свободная минутка, поколдую над слойпяткой более основательно. Там дел-то осталось всего ничего.

Вернулся к башне нашего отправления. Выгрузил всех и вся, кроме упорно держащегося за меня Алмаза. Затем отогнал Ласточку на иную башню, где ее аккумулятор будет в обязательном порядке подзаряжаться.

Вернулся к команде, и мы уже вместе с Леонидом стали распределять: кому, что и сколько. А потом со всем навешанным на нас барахлом стали репетировать нужные для перехода в иной мир шаги. Я особо следил, чтобы шаг был полный, твердый и уверенный. Мне только не хватало, чтобы кто-нибудь из «карапузов» куда в сторону свалился.

Кстати, по поводу «свалился», Леня больше, чем я, переживал. Все ему казалось, что портал не сработает и первый шагнувший упадет на площадь.

– Помнишь? Мы ведь раньше всегда первого ходока страховали веревками! – укорял он меня в моей бесшабашности. – А теперь почему прешься наобум?

– Человека с моим грузом никакие веревки не выдержат, – ворчал я в ответ.

– Давай тогда пошлем Цилхи первой. Она самая легкая, идет без багажа. Подумай. Что за спешка? Или мы торопимся на пожар?

– Не-е… Цилхи нечего идти первой. Мало ли что.

И вот чего, спрашивается, я так переживаю об этой козе? Почему мне не по себе?

Я и сам не понимал растущее во мне чувство тревоги. Словно мы куда-то неимоверно опаздываем. И чем дальше – тем больше. Или предчувствовал неприятности у кого-то из близких? Закрыл глаза, перебирая мысленно образы родителей, Веры и Катерины, Машки… А она тут при чем? Я почувствовал в себе злость и раздражение: бросила? Дала развод? Вот и пусть идет по банановой роще да шишки собирает! Нет там шишек? А вот пусть ищет!

Может, опасность вокруг нас? Пробрались в город неведомые враги? Или нечто летающее нас вот-вот атакует? Так ведь даже убиенные мною бирчуни ни разу через высокие стены не перелетали.

Ничего конкретно интуиция не шептала. Только в общем плане: «Пора! Не тяни!»

Маски мы давно сняли, чтобы они не мешали при тренировках. Поэтому сказанные вслух пяток последних предложений услышали все. Леня фыркнул:

– Что угодно можно придумать в оправдание неуместной спешки! Не переросла ли твоя интуиция в паранойю?

Девушки смотрелись жалко, тренировки их измучили, они хотели отправляться в иной мир немедленно.

Руд вел себя как кузнечик, прыгая на одной ноге и размахивая костылями. Дескать, не хуже вас могу шагать в портал. Если припомнить, что некий прыгнувший харезбек угодил в иной мир в прыжке, то, возможно, юноша и прав.

Багдран отводил равнодушно взгляд да пожимал плечами.

Но мне очень не понравился один момент. Перед тем как показать свою прыть, Руд весьма остро и вопросительно глянул исподлобья на брата. Словно ожидал от него каких-то признаний или откровений. Все это промелькнуло накоротке, но я осознал, что наш Кулибин и мастер на все руки что-то от меня скрывает. Еще и тревожное чувство усилилось, подсказывая, что я на правильном пути. Если постараюсь узнать, в чем дело, причина возможной опасности прояснится.

Честно говоря, давить на парня не было каких-либо причин. Из всего квартета он мне всегда казался наиболее адекватным и самым предсказуемым. Надежным! Такому не доверять – вообще в человечество не верить. Но я вовремя вспомнил, что вся эта группа племянников – та еще компашка-неваляшка! Воистину ходячее несчастье и недоразумение. Яблоки с одной ветки далеко друг от друга не падают. Или как там говорится? Все в одно пятно навоза валятся?

Поэтому я резко шагнул в сторону Багдрана, сжал его плечо, а второй рукой взял за подбородок и заставил смотреть мне в глаза:

– Ну?! Признавайся, чего учудил?! – Глазки у парнишки заметались, лоб вспотел, лицо побледнело, и я усилил давление по всем ментальным каналам: – Живо колись: что не так и где именно?!

Может, моего окрика и не хватило бы, все-таки «карапузы» меня давно раскусили, догадались, что я человек добрый и отходчивый. Но тут неожиданно вмешался в процесс выбивания правды позабытый у меня на плече белый уникум. Он довольно подло, но, главное, метко плюнул прямо в глаз нашего мастера на все руки. Может, слюна и не была ядовитой, но явно вызвала резь, жжение у подозреваемого. И тот сразу же попытался дотянуться до фляги на поясе, дергаясь и скуля, как побитая собака. А я банально не давал это ему сделать, продолжая наседать:

– Не слышу чистосердечного признания!

– А-а-а! У меня глаз выгорает! – вопил парень, уже понимая, что его спасет только немедленное покаяние во всех грехах. Получив дополнительную встряску всего тела, он клацнул зубами и тут же зачастил: – Да там ничего такого!.. Уверен, нет в зале Страсти яда или чего взрывного… Там точно система вскрытия – и только! Вот я и установил одну статую наклонно, привязав ее веревкой к другой статуе. Потом капнул на веревку разъедающим раствором муравьиной кислоты. Она уже давно должна была сжечь волокна, веревка лопнуть, и статуя упасть прямо на пустой сегмент у основания другой статуи. А раз до сих пор ничего не случилось – значит, я прав!

Я его слушал и сатанел от злобы: «Ну что за люди-то такие?! Дядя у них – золотой человек! Несмотря на его причастность к врагам и разбойникам, он сразу вызвал у меня доверие, был прощен, влился в наш мини-отряд, стал моим помощником и другом и ни разу не подвел. Тогда как его родственнички, за которых он болел душой и ратовал всем сердцем, меня уже достали окончательно!..»

Но ругайся не ругайся, а следовало что-то делать. Причем – немедленно!

Метнуться в Музей и поставить статую в нормальное положение? Вот именно по этому вопросу интуиция моя кричала, что поздно. Слабая надежда, что веревка не перетлела от кислоты, издохла, так и не родившись толком. Конечно, я сразу стал смотреть в сторону нужного дворца, но с данной башни его никак нельзя было рассмотреть. Обзор в ту сторону перекрывали более высокие, массивные дома и башни. Что хоть немножко обнадеживало, так это отсутствие взрыва до самого неба или какого-то вздымающегося вверх облака дыма.

«Может, ничего явно смертельного?..» – пытался я сам себя успокоить.

И тут сместившийся на угол зданий Леонид воскликнул:

– Смотрите! Вон по той улице начинает стелиться туман!

Когда и я туда глянул, то непроизвольно вздрогнул. Все-таки катастрофа состоялась, город обречен, и не факт, что со временем опять станет обитаем. Простой с виду, белый туман был похож на густую и вязкую воду. И тек он вроде не быстро, уровень тоже поднимался неспешно. Но лишь за минуту наблюдения он залил уже всю площадь возле башни и поднялся вровень с окнами первого этажа. При этом на улице, откуда туман валил, он клубился возле окон третьего этажа.

Будучи уже прекрасно знакомым с некоторыми параноиками из числа пупсов, можно было смело утверждать: газа за стенкой зала Страсти хватит, чтобы заполнить весь Пупсоград по верхний краешек крепостных стен. Не исключено, что это поможет сохранить экспонаты в лучшем состоянии, но вдыхать подобную гадость я бы порекомендовал только оголтелым врагам, политикам и всем титулованным по наследству личностям, рвущимся к власти.

Нам же следовало немедленно уходить. Теперь я всегда буду доверять своим плохим предчувствиям.

Собирались мы и грузились в бешеной спешке. Особенно много всего разного нацепили на меня. Потом мы все-таки набросили веревку на торс Багдрана, ухватились за концы вместе с Найденовым, и я скомандовал провинившемуся парню:

– Первый, пошел! – при этом туман на площади уже клубился возле пятых, шестых этажей.

Портал сработал в штатном режиме: у нас в руках остались только обрезки страховочной веревки. Второй ушла Эулеста, с продуктами питания и некоторым личным оружием.

Затем шагнул сильно перегруженный Леонид. Мой друг на себе волок одноногого Руда, да и еще кое-что по мелочи.

А вот когда подошла очередь Цилхи, она вдруг запаниковала, ударилась в истерику и залилась слезами. Даже заикаться стала:

– Я б-боюсь…

Но у меня появилась четкая уверенность, что сучка притворяется и у нее явно что-то на уме. Такого острого желания просто убить человека у меня никогда еще не бывало. Чудом удержал себя от злобного рева, испытывая желание одним пинком отправить девицу в портал. Наверное, удержало на месте опасение, что, будучи перегружен неимоверно, могу сам неудачно пошатнуться и рухнуть не в ту сторону.

Собрав всю волю в кулак, я процедил сквозь крепко сжатые зубы:

– Милая! Успокойся! Все будет хорошо… Это не страшно, шагай!..

– Нет, я разобьюсь… И я тебе не верю…

– Не говори глупостей. Мое слово всегда твердое.

– Врешь! Ты обещал меня не бросать, а сам отдал вновь своему другу!

Желание пнуть резко усилилось. Вот только личных разборок мне не хватало в момент, когда туман уже достал до десятого этажа!

– Ошибаешься, я такого не обещал…

– Так пообещай меня не бросать, если Леонид меня отвергнет! Тогда я тебе поверю и пойму, что ты не хочешь моей смерти!

Эвона как… Ну что ж, если ко мне так, то и я имею право на аннуляцию впоследствии любой клятвы. И я с чистой совестью и с честными глазами заявил:

– Клянусь взять тебя в жены по первому твоему требованию!

Глазки у Цилхи тут же блеснули торжеством победы, она облегченно вздохнула и без всякого страха шагнула в портал. Я же шагнул два последних шага к нужной точке и не удержался: смачно плюнул девице вслед. Ибо никто не видит, и мой мерзкий поступок никто не зафиксирует.

Как же, никто! Сидящий у меня за пазухой Алмаз выставил наружу голову и лизнул меня в подбородок. Это он меня так подбадривает и успокаивает? Судя по ментальному фону, он еще и сочувствовал. Хоть и не понимал совершенно: почему его Лайд овевает свою самку такими бурными эмоциональными всплесками?

Ничего, подрастет – поймет.

Еще раз оглядев заполняющийся туманом город, я печально вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха да и шагнул в белую муть, поднявшуюся почти к самым ногам.

В следующий момент я уже завершал шаг в мире Черепахи. Но не успел даже осмотреться, как почувствовал укол чего-то острого в шею, и еще два кончика копья оказались у меня в опасной близости от глаз. При этом на голову мне что-то несколько раз капнуло.

Попутно меня накрыло волной звуков: храп, рычание, хлюпанье, топот, восклицания и щелканье зубов. Говорили все на той же помеси «иранского», который я уже немного понимал после общения с «карапузами»:

– Оп-па! Еще один!

– А груженый-то! Словно на рынок собрался!

– Стой и не дергайся!

– И аккуратно сбрасывай с себя весь свой багаж!

Честно говоря, меня тремя копьями не напугаешь. Все-таки экселенс, Иггельд, обладатель четырех симбионтов и прочая, прочая, прочая. Да и первый боевой эрги’с уже был поднят в левое плечо и готов к должному взрыву. Но вот создавшаяся вокруг обстановка не располагала к отчаянному сражению. Она оказалась более чем печальна.

Не только «карапузы», но и Леонид оказались уже опутаны веревками и привязаны к гребням стоящих чуть в стороне тираннозавров. Причем управляющие ими седоки, с длинными копьями, оставались у этих монстров на шеях, в удобных седлах. А обвязкой и привязкой пленников занимались пехотинцы в легких доспехах.

Еще три ящера, скалящие свои зубастые пасти, стояли вокруг меня. Они с угрозой щелкали зубами и капали на меня слюной. А их всадники наставили на меня острия своих копий.

Что еще забыл описать?.. Ах да! Все действующие лица – если так можно назвать неприятные, кукольные, круглые морды – относились к расе тех самых пупсов. Если в мире Айка они давно вымерли (в лучшем случае малая часть одичала на севере), то в мире Черепахи так называемые чиди размножались и здравствовали. Причем здешние особи были явно крупнее своих вымерших собратьев. С меня ростом, если не выше.

Вокруг какие-то унылые развалины. Мы все находились на довольно широкой дороге, пересекающей эти развалины. Немного в стороне виднелся лес, дальше располагались холмы, покрытые зелеными травами. Отличное, в принципе, место для сражения.

Если бы не Леня… Да и «карапузов» как-то совестно «сливать».

И что остается? Плен?

Ладно, можно и на казенных харчах чуточку посидеть, осмотреться, прикинуть, что тут к чему. А уже потом устроить разборки.

Самое главное, что нас сразу не убили. Да и в разные стороны развозить не собираются. Поэтому я и решил прикинуться ветошью и не напрягать мускулы. Притворился весьма покорным и стал разгружаться.

Не из таких проблем выбирались. Значит, и тут выкрутимся!

– Это сущий кошмар! Все пропало! Я даже представить себе не могу, как поправить создавшее критическое положение?! – Невысокого роста приземистый, бочкообразный человек метался по роскошному трапезному залу, словно его недавно в скипидар окунули. – И все это – последствия деятельности нашего общего врага!

– Эх, Тамихан, Тамихан… Все про Баккартри Петрония вспоминаешь? – Гость сидел развалившись в кресле, с ленцой попивая сок из большого бокала. – Хе-хе! Забудь. Иначе ядом захлебнешься. Этому хитрому дятлу мы уже ничего и никогда сделать не сможем. На все вызовы, попытки контакта и рассылки он не реагирует.

– Конечно, не реагирует! Он ведь ждет результатов террогрального самоопределения систем воздействия! Сука он!.. – Хозяина замка не на шутку распалился и сорвался на истерический визг: – И результаты появились! Но самые для меня негативные!

Его собеседник поставил бокал на стол, подобрался в кресле и более строгим голосом потребовал:

– Сядь и не мельтеши! Успокойся! Да расскажи толком, что случилось. Иначе я развернусь да и отправлюсь к себе. Думаешь, мне больше заняться нечем? Только тебя успокаивать да твоими истериками любоваться?

Тамихан шумно плюхнулся в другое кресло, злобно фыркнул несколько раз, сдерживая эмоции, но все-таки перешел на размеренный, сравнительно спокойный тон:

– Извини, Морт, сорвался… Так вот… Все больше и больше порталов в моей грозди перестают функционировать. Мир Габраччи закрылся почти полностью. Но еще вчера я хотя бы мог выйти через портал Сияющего Кургана, что на Небесном плато. А сегодня утром и он оказался для меня закрыт. Нет, ты только себе представь: целый мир напрочь отверг своего Связующего! Разве такое действо возможно само по себе? Разве это не происки этого подлеца Петрония и его специально обученных пронырливых шавок?

Морт покрутил в сомнении головой:

– Действительно странно… Но при всем пакостном поведении нашего врага он никак не мог попасть в Сияющий Курган твоего мира.

– Он – не мог! А его шавки – попали! Не так давно мои регистраторы засекли, что СК выбросил через себя некую группу людей в какой-то иной мир. Куда конкретно, докопаться не удалось.

– Именно для расследования этого инцидента ты побывал там вчера?

– Не совсем по этому поводу, – попытался отмахнуться Тамихан. Но, поняв, что его гость сердится, снизошел до пояснений: – У меня там уроды свое государство имеют, и я неплохо нагревался, сбывая им через торговый терминал лекарства от болезней, вызванных повышенным радиационным излучением. И эти сволочи, уничтожив всех моих агентов и наверняка захватив ценнейший передвижной портал, перестали выходить со мной на связь. Затолкнуть к ним яд вместо лекарства тоже не удалось. Поэтому я вчера и подался на Небесное плато с намерением выступить перед народом. Хотел объявить государство уродов вне закона, рассказать о несметных сокровищах там и стереть их с лица тамошнего мира…

– Объявил?

– Ха! В том-то и дело, что ничего не получилось. Эти уроды обставили своими войсками все окрестности Небесного плато. Как только я был замечен на краю плато, по мне открыли огонь из многочисленных орудий и даже сделали несколько залпов крылатыми ракетами. Представляешь? По мне – и залпами?!

– И как ты отреагировал?

– Нормально. Смотался оттуда со скоростью звука. Чудом цел остался… Ну а сегодня решил отомстить. Набрал самого разрушительного оружия и попытался начать его перенос на плато. Вот тут и ожидал меня сюрприз – портал перестал работать. А? Каково?

Морт задумчиво разглаживал пальцами морщины у себя на лбу. И еле слышно пробормотал:

– Значит, и в самом деле процесс террогрального самоопределения систем воздействия идет полным ходом… Теперь и мне понятно, откуда пошли сбои в транспортных системах моей грозди… Все-таки некоторые наши действия ревизоры системы классифицируют как неприемлемые, потому и начинают закрывать порталы. А в твоем случае, при твоих попытках затеять войну, тебе вообще перекрыли путь в мир Габраччи. Еще ты и запрет попытался нарушить на пронос оружия высоких технологий. Вроде все логично…

– Так что теперь будет? – злобно нахмурился хозяин замка.

– А где это твоя подруга и помощница Цорташа? – неожиданно сменил тему разговора Морт.

– Почему моя? Она и твоя коллега, подруга и последовательница. Как бы…

– Вот именно, «как бы». Так где она?

– Сразу после моей сегодняшней провальной попытки умчалась в свою гроздь. Утверждала, что ей там надо что-то подправить… Старая карга!.. Но ты так и не ответил на мой вопрос: как нам быть?

– Как, как… Бери пример с нашей древней подруги. Цорташа сразу бросилась менять свою политику, чтобы строго соответствовать канонам поведения и обязанностей кодекса Связующих. Иначе и у нее все транспортные системы перекроются.

– Разве такое возможно?

Гость глянул на толстяка с сожалением, словно на полного дебила. Потом все-таки снизошел до разъяснения:

– Но ведь у тебя уже целый мир из-под контроля выпал. Неужели непонятно?

Слышно стало, как Тамихан в бешенстве скрипнул зубами. После чего покраснел, будто его сейчас удар хватит, потом прошипел:

– Ничего! Кое-какой контроль у меня еще есть. На самый крайний случай и он сойдет!.. Сотни лет это все принадлежало только мне. А если теперь это уйдет из моих рук, то и никому не достанется!..

– Зря ты так настроен, коллега. Крайности до добра не доведут.

– Ха! А что мне смогут сделать? И кто? Я бессмертный! И беспощадный! Так что вскоре многие очень, ну очень пожалеют…

Вид его был страшен. Глаза покраснели, вены на лбу вздулись и посинели. Губы и подбородок вздрагивали в нервном тике. Не хватало только пены со рта и дыма из ушей, чтобы человек слабонервный при взгляде на Тамихана стал заикой до конца жизни.

Но Морт смотрел на своего давнего товарища, сподвижника и последователя с презрением и даже с отвращением. В течение последнего часа и у него начались огромные проблемы. И он теперь пытался лихорадочно сообразить: как хотя бы частично предотвратить разрушение управленческой структуры, которую он незаконно создал в своей грозди миров.

А планы о мести? Их пока стоит отложить. И просто со стороны понаблюдать: получится хоть что-то у Тамихана или нет? Если получится, можно будет возглавить армию возмездия. Ну а если нет…

Тогда лучше оказаться к этому делу совершенно непричастным.

Ибо все кардинально менялось. Процесс террогрального самоопределения систем воздействия входил в свою завершающую фазу профилактической перенастройки.