© Квилория В.Т., 2007

© Оформление А. Н. Вараксин, 2007

Квилория Валерий – лауреат литературного конкурса «Русская премия» 2006 года (Москва) лауреат Международного конкурса детской и юношеской литературы им. А. Н. Толстого 2006 года (Москва) дипломант Второго Международного конкурса детской и юношеской художественной и научно-популярной литературы им. А. Н. Толстого 2007 года (Москва)

Бригантина «Разящая» летела средь бушующего океана. Шторм стремительно усиливался, заливая палубы бесконечными потоками солёной воды. За громадами вздымающихся волн последний раз мелькнул и пропал чёрный флаг. То была трёхмачтовая шхуна «Бешеная Каракатица», на которой пираты под предводительством кэпа Ух де Плюня грабили торговые корабли.

– Сам дьявол помогает этому паразиту, – опустил подзорную трубу капитан Чародей.

– Задраить все люки! – приказал он. – Убрать паруса, поставить трисель[1]!

Вахтенный[2] матрос поспешил вон из рубки, и вскоре снаружи сквозь рёв океана донёсся призывный свист боцманской дудки.

– Свистать всех наверх! – орал боцман Михайло. – Разобраться по вантам[3]!

Капитан ещё раз окинул взором бушующий океан, посмотрел на компас и объявил: – Три румба[4] вправо. Курс норд-вест[5].

Рулевой крутанул штурвал, направляя корабль против волны.

Ужасная буря с проливным дождём, громом и молниями весь остаток дня терзала парусник. Команда выбивалась из сил, пытаясь спасти судно. Ветер валил с ног, ломал рангоут[6], рвал такелаж[7]. Только ночью шторм ушёл дальше, оставив качаться потрёпанную бригантину на ещё неспокойной, но уже безопасной воде. Измотанные матросы где стояли, там и повалились спать.

Леру разбудил далёкий грохот пушек. Он открыл глаза и прислушался. Нет, это были не пушки – кто-то настойчиво стучал кулаком в дверь его квартиры.

Вскочив с дивана, он бросился в прихожую. За дверью стоял и сердито сопел носом его друг Шурка Захарьев.

– Ты чего не открываешь? – спросил он обиженно. – Я сразу звонил, потом стучал…

– Да я тут, понимаешь, кино сочиняю, – потёр заспанные глаза Лера.

– Кино? – заинтересовался Шурка. – А про кого?

– Про пиратов.

– Здорово! – восхитился Шурка.

– Конечно, здорово, – согласился Лера и провёл его в комнату. – Смотри, что мне бабушка на день рождения подарила.

На столике возле дивана стоял большой аквариум.

– Ух, ты! – бросился на колени перед ним Шурка.

В толще прозрачной воды среди изумрудных водорослей плавали разнообразные рыбки. Дружной стайкой скользили полосатые чулочки данио. Важно, словно паруса, проплывали треугольные склярии. Радужными искорками мелькали крохотные неоны. Будто дамы веерами, обмахивались волнистыми хвостами разноцветные гуппи. А по дну ползал на брюхе усатый сомик и что-то деловито выискивал среди чёрно-белой гальки. Но больше всего Шурку заинтересовала лупоглазая креветка, которая настороженно выглядывала из трюма затонувшего корабля.

– А у меня тоже морской подарок, – достал он из-за пазухи альбом.

– Открытки?

– Да ну, – обиделся Шурка, – настоящие морские марки. Смотри, какие тут парусники есть!

Он открыл альбом, и у Леры зарябило в глазах – так много было в нём марок с изображением старинных судов. На одних однопарусные: дракары викингов и римские биремы. На других двухпарусные: греческие триеры и русские галеры. На третьих трёхпарусные: испанские шебеки, ганзейские[8] когги и португальские каравеллы. На четвёртых четырёхмачтовые: галеоны англичан и французские фрегаты, линкоры…

– А давай кино вместе сочинять, – предложил Шурка.

– Давай, – согласился Лера, – только, чур, я буду капитаном.

– Это почему же?

– А кто первый про кино придумал?

– Ладно, – сдался Шурка. – Тогда я – штурманом.

Наутро лишь только солнце выглянуло из-за горизонта, команду «Разящей» разбудил дозорный.

– Земля! Земля! – кричал он.

В нескольких милях за бортом зеленел неизвестный берег. Густой лес поднимался вверх и заканчивался высокими теряющимися в дымке небес горами.

Капитан Чародей зашёл в каюту штурмана Тополька, с которым его связывала давнишняя дружба. Тополёк в наброшенном на плечи кителе уже корпел над мореходными картами. Левая рука его была на перевязи.

– Пустяки, – пояснил штурман, перехватив взгляд капитана. – Обломком рея[9] задело. Заживёт, как на собаке.

Чародей подошёл к заваленному картами столу.

– Куда нас занесла эта чёртова буря?

– Находимся мы здесь, – ткнул Тополёк карандашом в синюю, без единого пятнышка, плешь на карте. – До ближайшего материка, по меньшей мере, полтысячи миль. Судя по всему, перед нами неизвестный остров вулканического происхождения. Точные координаты я могу определить только вечером по звёздам. Счисление[10] тут бесполезно.

В это время в каюту ввалился боцман Михайло.

– Разрешите доложить, – вытянулся он во весь свой громадный рост.

– Докладывайте.

– Грот-бом-брам-стаксель[11] изорвало в клочья, – забасил боцман. – Рей грот-марселя[12] сломало, сорвало гафель[13] на фок-мачте[14] да ещё одну шлюпку снесло.

– Люди целы?

– Так точно. Не считая ушибленной руки штурмана, а также кока[15], которого смыло за борт.

Капитан даже в лице переменился.

– Бубульк утонул?

– Да нет, – улыбнулся Михайло. – Он себя к камбузу[16] фалом[17] принайтовил[18]. По нему и вытянули. Но воды нахлебался, насилу откачали.

– Добро, боцман, – кивнул Чародей. – Объявляйте аврал[19]. Сушите паруса и артиллерийские заряды, проверьте пороховой погреб. Будьте готовы к бою. Пираты могут явиться в любой момент.

Хлопнув дверью, Михайло бросился выполнять приказ.

– Далеко Ух де Плюнь не ушёл, – согласился Тополёк, когда они вновь остались вдвоём, – пушкарь-то наш Свеча на прощание прямым попаданием начисто срезал «Бешеной Каракатице» бизань-мачту[20].

– Оттого и тороплюсь. Чую я, что он где-то рядом. Быть может, – ткнул капитан в иллюминатор, – даже за тем скалистым выступом, что возвышается правее острова.

Надев фуражку, он двинулся на выход.

– А ты, дружище, – обернулся на пороге Чародей, – возьми вооружённых матросов, кока и отправляйся на берег за провиантом. Заодно разведаете обстановку, пока мы будем авралить. До вечера ещё далеко, а пройдоха де Плюнь и вправду может ремонтироваться под самым нашим носом.

– Не знаю, есть ли здесь пираты, – отодвинул карты штурман, – а воды, фруктов, и дичи на этом острове должно быть изрядное количество.

Берег встретил провиантскую команду благоуханием невиданных растений и райским пением птиц.

Был час отлива. Вода ушла на добрую сотню метров, обнажив песчаное дно.

– Батюшки светы! – уронив свой походный сундучок, всплеснул руками кок Бубульк. – Смотрите, сколько добра!

Перед ними сверкала под жарким солнцем огромная лужа. Штурман пригляделся и присвистнул от удивления. Дно лужи плотным ковром укрывали огромные крабы. Бубульк достал из сундучка мешок и широченную шумовку.

– Братцы, делай как я, – пропел он радостно и выудил из лужи первого краба.

Не успел тот вцепиться клешнёй в обидчика, а уж кок запихнул его в мешок и взялся за следующего.

Оставив матросов ловить крабов, штурман вошёл в лесную чащу. Настоящие субтропики. Под сенью высоких деревьев буйствовала молодая поросль. Она росла столь густо, была так накрепко перевита многочисленными лианами, что Топольку пришлось прокладывать себе путь саблей.

Дорога полого вела вверх. Внезапно заросли кончились. Перед ним оказалась широкая фиолетовая полоса, за которой открывалось свободное пространство. Он подобрался ближе и только тут различил, что полоса состоит из множества фиолетовых роз, плотно прилегающих друг к другу. Тополёк сорвал ближайшую и вздрогнул – роза тихо пискнула. Или почудилось? Нет, больше ничто не нарушало тишину леса, только далёкие птицы пели в высоких кронах.

– С каких это пор розы стали фиолетовыми? – удивился штурман, рассматривая необычное растение.

У фиолетовой розы отсутствовали колючки, а мясистый гладкий стебель заканчивался коротенькими корнями, которые больше походили на щупальца и… едва заметно шевелились в поисках опоры. Увы, Тополёк этого не заметил. Сунув розу в карман кителя, он осмотрелся. Бесконечной полосой цветы тянулись параллельно берегу. Выше над ними среди каскада бархатных лужаек, ухоженности которых позавидовали бы самые лучшие газоны Европы, журчал, переливаясь на камнях, прозрачный ручеёк.

Перепрыгнуть через широкую фиолетовую полосу было невозможно. Штурману ничего не оставалось, как идти прямо по розам. Он шагнул, и под ногами его тотчас раздался дружный писк. Ошеломлённый Тополёк перебежал к ручью и обернулся. На фиолетовой полосе виднелись чёткие отпечатки подошв, но и только. Потрогав разгорячённый лоб, штурман склонился над живительной влагой. Он решил, что виной всему жара, из-за которой ему слышится то, чего нет на самом деле. Увы, это было не так. Пока он умывался и пил из ладоней прохладную воду, смятые им розы выбрались из фиолетовой полосы и поползли следом. И там, где ступала его нога, вставал подобно часовому один из цветков, указывая путь чужеземца.

Утолив жажду, штурман подался вглубь острова. За чередой бархатных лужаек раскинулся просторный банановый сад. Далее из земли торчали золотистые ананасы.

За ними росли кустики мандарин, деревца лимона и апельсина. Всё это напоминало хорошо возделанные плантации. Тополёк настороженно огляделся, чувство надвигающейся опасности не покидало его. Но вокруг не было ни единой души. Держа наготове пистолет, он пробрался сквозь заросли лимона и оказался на краю круглой площадки, в центре которой сверкала под солнцем мраморная девушка божественной красоты. Не успел штурман толком рассмотреть статую, как отовсюду из-за кустов выступили воины. Закованные в доспехи и шлемы с глухими забралами, они были вооружены короткими мечами. Тополёк быстро огляделся. Число воинов оказалось столь значительно, что не имело смысла сопротивляться. «Верная смерть, – мелькнуло у штурмана. – Но не сдаваться же. Словно прочитав его мысли, один из воинов с изображением созвездия Малой Медведицы на стальной груди, сильным ударом меча выбил пистолет из его руки. Тогда Тополёк выхватил саблю, и началась отчаянная рубка. Нападали со всех сторон. Он вертелся волчком, успевая отбивать удары слева, справа, спереди, сзади и вскоре вырвался из плотного окружения.

Странное чувство не покидало моряка. Казалось, враг чрезвычайно удивлён его отвагой. Чудились даже возгласы изумления, приглушенные забралами шлемов. Отступая в заросли лимона, он яростно отбивался от наседающих латников. Искусный фехтовальщик, Тополёк, тем не менее, не мог поразить противника, которого стальные доспехи делали неуязвимым. Приходилось действовать иначе, виртуозным приёмом вырывать меч из рук то одного, то другого нападавшего. При этом штурман не уставал пятиться, не давая противнику зайти к нему с флангов и тыла. Была надежда оторваться от тяжёлых и неповоротливых в своих латах воинов и бежать к берегу под защиту матросских ружей. Наконец, Топольку удалось увеличить разрыв. Он рванулся было к ручью, как тут на его пути встал воин с изображением Малой Медведицы. «Опять этот звёздонос», – не на шутку разозлился штурман. Сделав обманный выпад, он так врезал воину по уху, что с того слетел шлем, обнажив голову с копной фиолетовых волос. Тополёк занёс саблю для второго и уже смертельного удара, но не ударил. Перед ним стояла прекрасная лицом синеглазая, да нет, фиолетоокая девушка. Штурман невольно опустил саблю. С женщинами он не привык воевать, даже с фиолетовыми. Тотчас набежали остальные воины, обезоружили и скрутили его верёвками, больно прижав раненую руку.

Четверо воинов во главе с фиолетовой незнакомкой повели штурмана вглубь леса. Шли малоприметными тропинками через многочисленные фруктовые и овощные плантации. Но среди заботливо возделанных полей и садов не было видно ни одного работника. Лишь изредка мелькали за деревьями чьи-то призрачные тени. Люди то или же звери, штурман рассмотреть не успевал.

– Судя по обилию насаждений, – посмотрел он на идущую рядом девушку, – мы приближаемся к весьма многолюдному городу.

Но госпожа Малая Медведица даже бровью не повела. Шагала походной размеренной поступью и хмурилась своим мыслям. «Красивая», – подумал Тополёк, рассматривая её профиль. Неожиданно воительница повернула голову и глянула на него в упор своими фиолетовыми глазами. Смущённый, штурман отвернулся и уж больше не пытался заговорить.

Молча они выбрались на неширокую лесную дорогу. Вдали возник едва слышимый гул. С каждым шагом он становился всё явственней, а спустя полчаса поглотил все звуки и стал громовым. Лес закончился, они оказались на краю головокружительной пропасти, внизу которой начинался и уходил вдаль океан. Справа грохотал гигантский водопад. С высоты нескольких десятков метров в пенную заводь падала широкая полноводная река. «Вот где удобная бухта», – остановился Тополёк. Тотчас его легонько подтолкнули в спину, и он двинулся дальше.

Дорога свернула направо и, миновав водопад, пошла вдоль реки. На противоположном её берегу вскоре показались башни величественной крепости. Напротив самой высокой из них перекинулся через реку изогнутый, словно коромысло, мост. Сложенный из массивных фиолетовых камней, он, тем не менее, казался лёгким, как пушинка. К тому же, мост-коромысло странным образом переливался искрящимися огоньками. На обочине перед ним высилась каменная глыба, на плоской стороне которой виднелись две высеченные в камне строки. Один из воинов достал плотный чёрный мешок. Но прежде чем его надели на голову штурману, он успел прочитать:

Надев на пленника мешок, латники взяли его под руки и повели. Топольку показалось, что он не поднимается по дуге моста вверх, а напротив, спускается вниз. Едва это он понял, как новое наваждение – дорога пошла в гору. Наконец, его отпустили и сняли мешок. Штурман оглянулся. Позади по– прежнему искрился фиолетовый мост. А перед ним раскинулся восхитительный город, утопающий в зелени садов.

Прямая, как стрела, вымощенная разноцветным камнем улица, пролегла между роскошными усадьбами, утопающими в пышной зелени садов. Штурман успел рассмотреть мраморный фасад ближайшего особняка. Две матовые колонны обрамляли двустворчатые палисандровые двери. К ним вели чёрные, словно южная ночь, полированные ступени. Фасад блистал под солнцем вкраплениями множества драгоценных камней.

Улица упёрлась в массивные малахитовые ворота, которые при приближении пленника медленно растворились. Тополька ввели в обширный двор. В центре его возвышался величественный дворец с колоннами из светло-красного сердолика. Преодолев три нефритовые ступени, они попали в передние покои, где повстречали дворцовую стражу. Малая Медведица вместе со своими воинами прошла вглубь, а штурман остался под охраной новых латников. От прежних они отличались более высоким ростом и тем, что их доспехи были затейливо инкрустированы, украшены золотой и серебряной чеканкой.

Шли томительные минуты ожидания. Сесть штурману не предложили, да и не на что было сесть. В переднем покое, отделанном трёхслойным ониксом, отсутствовала какая-либо мебель. Зато он мог всласть любоваться резными миниатюрами, изображавшими портреты местной знати.

Фоном им служил нижний тёмно-коричневый слой оникса, на котором контрастно выделялись белые лица с причудливыми голубоватыми причёсками.

Наконец, в глубине дворца звякнул колокольчик, двери распахнулись, и стража провела пленника в обширную залу. Посреди неё в квадратном углублении пылало огнище, дым от которого уходил вверх через такое же квадратное отверстие в крыше. В глубине залы на небольшом возвышении располагался массивный золотой трон, щедро усыпанный прекрасными тёмно-синими сапфирами. На троне восседала могучая старуха с фиолетовыми волосами. На её расшитой алмазами тоге Тополёк рассмотрел изображение созвездия Большой Медведицы. По правую руку от старухи расположилась уже знакомая штурману воительница. Чуть далее в стороне, держа шлемы в руках, стояли рядком четверо сопровождавших его воинов. Тополёк присмотрелся и понял, что это тоже девушки. Только в отличие от своих фиолетовых начальниц, волосы у них были обычного цвета – от пшеничного до рыжего.

Старуха окинула штурмана недобрым взглядом.

– Что надобно чужеземцу в наших краях? – спросила она.

Тополёк учтиво склонил голову и назвался.

– Наш корабль попал в шторм во время погони за разбойником Ух де Плюнем, – начал он свой рассказ и поведал всё, что случилось с его командой за последние сутки.

Узнав о пиратах, старуха смягчилась.

– Хмы, провиант, – тем не менее, подозрительно смотрела она на незваного гостя. – Его хватает и на берегу. Незачем было вламываться на плантации и топтать урожай. Всё сказанное вами, мой любезный, – заключила она, – вы могли придумать тотчас, чтобы избежать наказания. Все мужчины – большие сочинители.

Воины-девушки согласно закивали головами.

– За незаконное вторжение в пределы моего царства, – продолжала между тем старуха, – полагаются каторжные работы в каменоломнях.

– Что скажет дочь Малой Медведицы? – повернулась она к воительнице, с которой Тополёк сбил шлем.

– Спасибо, великая Тесея, дочь Большой Медведицы, – склонила та голову.

– Полагаю, – тут Малая Медведица посмотрела на штурмана, – чужеземец говорит правду. Кроме того, он отважно сражался против превосходящего противника. Столь отважно, что вначале появилось сомнение – мужчина ли это…

– Но, в конце концов, он, как все мужчины, пал духом и опустил оружие, – с ехидцей вставила царственная старуха. – Видимо, ему наше солнце нагрело голову, вот он поначалу и взбесился.

– Великая царица Тесея, – склонилась ещё ниже Малая Медведица. – Чужеземец опустил саблю, лишь только увидел моё лицо. В его краях не принято воевать с женщинами.

– Ипполита, – изумилась Тесея, – я тебя не узнаю! С каких пор самая воинственная из моих амазонок стала женщиной?

Девушка с фиолетовыми волосами ничего не ответила.

– Ладно, – миролюбиво заключила Тесея, – раз ты так доброжелательна к морскому страннику, то и поручаю его твоим заботам. Посмотрим, что он за фрукт. Пусть будет нашим гостем. Но гостем навеки, без права выхода за пределы крепости.

В полдень на «Разящую» вернулась провиантская команда.

– Пропал штурман, – доложили матросы. – За ним ушёл кок Бубульк и тоже не вернулся.

Оставив старшим на корабле боцмана Михайлу, капитан с отрядом добровольцев отправился на поиски товарищей. На двух шлюпках они высадились близ того места, где ещё недавно находилась крабовая лужа. С началом прилива здесь теперь вновь плескался океан.

Чародей пошёл коридором, который поутру вырубил в зарослях Тополёк. За ним с ружьями наготове двигались матросы, готовые к любой неожиданности. Шли долго, с предосторожностями. Наконец, впереди показалась фиолетовая полоса. Но стоило капитану приблизиться к розам, как справа от него в кустах раздался странный хрюкающий звук. Сделав предостерегающий знак матросам, которые застыли в десяти шагах сзади, Чародей подкрался к кустам. И тут из зелёной листвы высунулось и упёрлось ему в грудь длинное дуло ружья.

– Заходите, – сказали из кустов ласково. – Мы вас давно ждём.

Капитан шагнул в кусты и наткнулся на связанного по рукам-ногам Бубулька. Изо рта у кока торчал кляп. Увидев капитана, он вытаращил глаза, страдальчески замычал, силясь нечто сказать, но лишь огорчённо хрюкнул носом. Над поверженным коком стояли двое. Седой бородатый старик и подросток с ружьём наперевес.

Как ни странно, оба они улыбались и кивали капитану, как хорошему знакомому.

– Здравствуй, брат Чародей, – сказал старик. – Позволь помочь тебе в поисках брата Тополька.

Капитан не поверил. Коварство врага не имеет границ. Нынешнее же положение вещей наводило его на мысль о хитроумной ловушке.

– Кто вы? – спросил он хмуро.

– Мы – тени этого царства, – махнул старик вглубь острова. – Во всяком случае, так нас называет правящая этим государством царица Тесея. Это её амазонки взяли в плен брата Тополька.

И старик рассказал капитану о том, что произошло со штурманом.

– Надо скорее вызволять брата, – заключил он. – За незаконный переход границы он, в лучшем случае, отделается каторжными работами на каменоломне, в худшем, его ждёт смертная казнь.

– Отчего же вы нам помогаете? – всё ещё не верил Чародей.

– Вы – братья, – ответствовал на то старик. – Амазонки же хоть и родная кровь, но за людей нас не считают.

– Собачья жизнь, – вздохнул он горько. – Дошло до того, что эти бабы приняли закон о признании нас, мужиков, зверьми. Мол, они одичали и потеряли всякое человеческое обличье. Это значит, если я попадусь этим красоткам на глаза, они теоретически на меня могут охоту устроить и запросто жизни лишить. Совсем из ума выжили.

– Почему теоретически? – заинтересовался капитан.

– А ты сам посуди, брат Чародей. Догнать они нас не могут, силёнки не те. А кроме мечей, палок да камней у них никакого другого оружия нет. Мы уже и порох изобрели, ружья, а они всё ещё прошлым веком живут. И закон этот принят только для того, чтобы нас унизить. Стоит мужикам захотеть, и мы за одни сутки свою власть установим.

– В чём же дело?

– Ну, – запнулся старик, – во-первых, мы их любим. А во-вторых, каждый мужик на острове сам себе хозяин. А у них порядок, дисциплина, они всегда заодно. Нам бы объединиться. Вот старуха моя на старости лет поумнела, вернулась домой в долину, а дочь – никак. Ходит в рыцарях, мечом машет, как полоумная, и папашу своего, меня то есть, может запросто порешить сдуру. И сына не признаёт, – кивнул старик на подростка. – Тьфу!

– Ну, а кока вы зачем связали?

– Шумел больно, а это здесь не полагается, – показал старик на фиолетовую полосу, – граница.

– И знаешь, брат Чародей, – смущённо потрепал он бо– роду, – ты его пока не развязывай. Отойдём подальше – тогда.

Отряд Чародея направился дальше, оставив с коком двух матросов. Теперь охотники[21] двигались вдоль фиолетовой границы. Впереди шёл старик, которого звали Той, и внук его Энтот. Новые знакомые вели их тайными тропами к подножью близких гор.

Капитан ускорил шаг и пошёл рядом со стариком.

– Каково назначение этой фиолетовой полосы? – спросил он.

– Граница, – неопределённо ответил Той. – Тянется от Пенной бухты до самой Малахитовой горы.

– Если не ошибаюсь, это розы, – решил уточнить Чародей, которому не давал покоя странный вид цветов.

– Кто его знает, – пожал плечами старик. – Фиолетики появились в незапамятные времена, когда островом правил кровавый Порций. Сей царственный муж и обозначил границы своих владений фиолетовой живностью.

С тех пор и произрастают. Ни один чёрт их не берёт – ни град, ни наводнение, ни пожар, ни даже землетрясение. А что это за чудо – никто не разберёт. Бутон у них, как у розы. Стебель, как у тюльпана. Корни, как щупальца осьминога. Мало того, они ещё и ползают. А иногда даже прыгают, как лягушки.

– Да ну?! – поразился Чародей.

– Точно, я сам видел, как они по очереди за водой ползают к ручью. Влезет фиолетик на прибрежный камень, одно щупальце в ручей опустит и сосёт воду, будто слон хоботом, пока не раздуется, как жаба. Затем вернётся в строй и других напоит. А в сильную жару, говорят, они вообще выстраиваются цепочкой. Хоботок к хоботку приставят и давай из ручья воду перекачивать для всей честной компании. Вот где взаимовыручка! Просто загляденье. А по ночам они небольшими группами ходят на охоту.

– Как на охоту? – остановился капитан.

– А так, ползают по плантациям, слизняков, гусениц, клопов и прочих вредителей подбирают. Ещё сорняками питаются. Но культурные растения не трогают. Разборчивые.

Капитан задумался.

– А ночью, когда они на охоте, границу нельзя перейти?

Старик безнадёжно покачал головой.

– Больше одного ряда из полосы не уходит. А сунешься – фиолетики тревогу поднимут – амазонки тотчас набегут.

– Что же они и говорить умеют?

– Пищат тихонько, но слыхать далеко. Тут хитрость в этом, – старик повернул голову и показал на собственное ухо, из которого торчал фиолетовый лепесток. – У амазонок тоже такие есть. Стоит нарушителю ступить на полосу, и фиолетики начинают пищать. А вслед за ними пищат и лепестки, будь ты хоть за сто вёрст от полосы.

– Ну, а если через неё перепрыгнуть?

– Пробовали, всё равно срабатывает. Цветочки эти людей и видят, и слышат. А вот животных или птиц нарушителями границы не признают.

Впереди среди деревьев показались скалы сочного ярко-зелёного цвета.

– Что это? – удивился Чародей.

– Подножье Малахитовой горы, – пояснил Той.

– Неужели все эти высоченные скалы состоят из драгоценного малахита? – подскочил коротышка Бац.

– Так и есть, – заверил старик. – Только правильней малахит называть ювелирно-поделочным камнем. А из малахитовой крошки мы выплавляем медь. Из малахитового порошка делаем великолепную краску.

Той хотел рассказать способ приготовления такой краски, но тут со стороны океана донёсся шум, треск веток и громкое сопенье.

– Дикий кабан, – решил старик.

– Амазонки, – не согласился внук.

Матросы подняли ружья и взяли под прицел ближайшие заросли. Звуки стремительно приближались, кусты раздвинулись и…

– Огонь! – крикнул Той голосом Чародея.

Тотчас раздался оглушительный залп, и над поляной поплыло сизое облачко пороховой гари.

– Кто отдал приказ? – в гневе обернулся к отряду капитан.

Матросы удивлённо переглянулись, решив, что Чародей повредился в уме. Но тут прошитые пулями и затихшие было кусты вновь заволновались, и оттуда с криками выскочил кок Бубульк.

– Берегитесь, капитан! – кричал он, размахивая шумовкой. – Рядом с вами враги! Они ведут в ловушку!

Чародей не однажды ходил с Бубульком в крейсерство[22]. И хотя мужества у кока хватало лишь на то, чтобы воевать с кастрюлями на камбузе, все на бригантине знали его как честного и трезвомыслящего человека. И раз кок предупреждает об опасности, значит, так оно и есть.

Капитан посмотрел на старика с внуком. Под его взглядом островитяне вдруг побледнели, словно полотно. Потом стали красными, зелёными и, наконец, фиолетовыми. Завершил это цветопредставление подоспевший Бубульк, который без лишних слов треснул Тоя в лоб своей огромной шумовкой.

– Противный кок! – прорычал капитанским голосом старик и распался на тысячи радужных капелек.

Поисковая команда посмотрела на Энтота, но от того тоже осталась лишь пёстрая лужица. Матрос Бац обмакнул в ней палец, понюхал и даже попробовал на вкус.

– Вода, – заключил он и, подумав, добавил: – с акварельной краской.

– Смылись волшебнички, – погрозил шумовкой Бубульк. – Поэтому они мне рот и заткнули, чтобы я вас сразу не предупредил. Это пограничники. Старик так и говорил: по пограничному уставу, группа людей, не пересёкшая границу, но намеревающаяся это сделать, заслуживают наказания в виде помещения в Смертельную петлю.

– Похоже, ловушка находится где-то здесь, – кивнул Чародей в сторону зелёных скал.

– А пойдёмте через границу, – посмотрел на капитана матрос Бац. – Сабли наголо и рванём с боем.

– Нет, ребята, – решил Чародей. – Пойдём тихо, чтобы ни одна ветка не хрустнула. А там посмотрим по обстоятельствам. Нападут на нас – отобьёмся, а не отобьёмся – отступим.

– Верно, – загалдели матросы, – хоть обстановку будем знать, а то идём неизвестно куда.

– Тогда вперёд, – приказал капитан и первым шагнул к фиолетовой полосе.

Неожиданно за их спинами раздался голос старика Тоя.

– Остановитесь, братья! – призывал он.

Все как один обернулись – разноцветные лужицы были на прежнем месте. А от Малахитовой горы в сопровождении внука Энтота на поляну выходил цел целёхонек старик Той.

Как ни в чём не бывало, старик и внук спускались от Малахитовой горы.

– Вот я ему сейчас врежу, – взял на изготовку орудие кухонного производства кок. – Из-за него во мне чуть не наделали столько же дыр, сколько в моей шумовке!

– Подожди, – остановил его капитан, – тут что-то не так.

– Здравствуйте, братья, – подошёл и поклонился Той.

– Представляться не будем, – улыбнулся он, – вы уже знаете о нас, благодаря глюкам.

– Глюкам? – переспросил капитан. – Кто это, волшебники, колдуны?

– Известно лишь, что они защищают границу от внешнего врага и способны принимать чужой облик из текучих или сыпучих материалов.

– Кто даст гарантию, что вы тоже не глюки?

– А брат в поварском колпаке, – указал старик на кока. – Пусть стукнет меня своей оружью – я не рассыплюсь.

Бубульк подошёл к старику и взял его за руку.

– Тёплая, – заметил он, – вроде бы не вода и не песок. Слышно, как пульс бьётся.

Чародей задумался.

– Ну, а если тут иная хитрость?

– Никакого обмана, брат Чародей, – вступил в разговор Энтот. – Узнав о пленном штурмане и услышав его рассказ о бригантине и пиратах, мы тотчас поспешили к границе, полагая, что вы вскоре отправитесь на поиски товарища.

– Не знаю, верить вам или нет, – в сомнении оглядел их капитан. – Те двое, – кивнул он на разноцветные лужицы, – тоже казались искренними.

– Так и есть, – невозмутимо подтвердил старик. – Глюки говорят и делают только то, что могли бы сказать или сделать те, кого они изображают. А стоит раскрыть их секрет, они мгновенно исчезают. Но всё же, они очень опасны и сражаются так, как сражались бы скопированные ими прототипы.

– Да, нам от них теперь житья не будет, – расстроился Бубульк. – Кому верить?

– Глюки действуют лишь с внешней стороны гра– ницы, – успокоил Той. – Перейдите границу и вы станете для них недосягаемы.

– Но тогда появятся амазонки, – напомнил капитан.

– Верно, – кивнул старик. – Поэтому в царство Тесеи надо идти сквозь Малахитовую гору.

И он повёл капитана к зелёным скалам, среди которых зиял обрамлённый двумя малахитовыми колоннами вход в подземелье.

Подземелье Малахитовой горы оказалось не совсем обычным. Со стен, потолка и пола исходил рассеянный фиолетовый свет. Из-за этого окружающее представлялось мертвенным, словно на том свете.

«Лучшего места для засады не найти», – с тоской оглянулся капитан и в два прыжка нагнал шедшего впереди старика.

– Кто придумал это мерзкое освещение? – спросил он.

– Никто, – отозвался Той. – Оно было всегда, сколько существует лабиринт. Поговаривают, что это волшебство.

– Вы слышали о Смертельной петле?

Той замедлил шаг.

– Мы приближаемся к её порогу, – ответил он и, увидев озабоченное лицо Чародея, улыбнулся.

– Мы приближаемся к её порогу, – повторил старик, – но переступать его не станем.

– Этот лабиринт, – охотно взялся он за объяснение, – создан, как часть защитной системы острова. Подземный ход только кажется брешью, через которую можно беспрепятственно проникнуть в долину. На самом деле – это от начала до конца огромная западня. Никто из тех, кого глюки заманили во чрево Малахитовой горы, не миновал Смертельной петли.

Услышав это, кок принялся внимательно смотреть под ноги, чтобы – не дай бог, не провалиться в какой-нибудь потайной люк.

– Как она выглядит? – поинтересовался капитан.

Старик указал на показавшуюся впереди развилку.

– Вот полюбуйтесь сами.

Под прямым углом друг к другу в стороны расходились две совершенно одинаковые галереи.

– Какую бы вы выбрали? – хитро прищурился Той.

– Логичнее было бы пойти по левой, – прикинул Чародей. – Ведь Малахитовая гора уходит вправо, а слева остаётся открытое пространство.

– На это и рассчитано, – усмехнулся старик.

– А может, разделиться на две группы? – предложил матрос Бац. – Кто не попадёт в ловушку, тот вернётся, выручит остальных и накостыляет кому положено, – посмотрел он недвусмысленно на проводников.

– Рекомендую послушать деда и пойти направо, – вмешался в дискуссию Энтот. – Петля потому и называется смертельной, что ещё никто из неё не вернулся.

– Малыш говорит сущую правду, – кивнул Той. – Мы посылали одну экспедицию, ей на помощь другую – и всё напрасно. Только люди пропали.

– Поворачивай, – решился капитан, и отряд последовал за ним по правой галерее.

На пути им повстречались ещё две развилки, которые они успешно миновали, уходя каждый раз направо. Закончилось подземелье крохотной пещерой.

Чародей выглянул наружу и отшатнулся. Под ногами разверзлась пропасть. На дне её несла полные воды быстрая река. Слева, ограждённый со стороны моря крепостной стеной, раскинулся величественный город. Справа уходила вдаль выжженная солнцем долина, окружённая со всех сторон высокими горами. Где-то там, питаясь ручейками тающих ледников, и начинала свой разбег река Леда. Такое название она получила за свои ледяные воды. Леда бежала у подножия скал, отделяя долину от горной гряды, омывала город и исчезала в бурном водопаде.

– Как же мы спустимся? – заволновался кок.

Старик отвернулся и вперил взор в лежавшую на полу небольшую квадратную плиту. Плита под его взглядом неожиданно вздрогнула и, оторвавшись от земли, повисла высоко в воздухе.

Под повисшей в воздухе плитой обнаружилось квадратное отверстие подземного лаза.

– Как вы это делаете? – подпрыгнул поражённый Бубульк.

– Когда в эту пещеру вошёл мой далёкий пращур, – начал издалека старик, – камень уже висел в воздухе. Не одно поколение моих предков пыталось разгадать его тайну, и только отец моего деда научился им управлять.

– Но как?

– Мысленно, – постучал себя пальцем по лбу Той. – Представь, что он – живое существо. Обратись к нему с искренней любовью и попроси опуститься на землю.

Бубульк наморщил лоб и напрягся. По лицу его было видно, как он старается любить. Но камень не шелохнулся.

– Брось, – хлопнул кока по плечу капитан. – Нет времени, надо штурмана выручать.

Старик, а за ним и все остальные снова спустились под землю. Последним в квадратный лаз шагнул Энтот, который и вернул плиту на прежнее место.

Высеченные в горной породе полустёртые ступени, закручиваясь винтом, вели на немыслимую глубину. Там подземелье пролегало под рекой Ледой и уходило в долину.

Спуск был столь длительным, а лестница настолько крутой, что у Бубулька закружилась голова. Покачнувшись, кок стал валиться навзничь.

– Полундра, – выдохнул он и, совсем обессилев, нечаянно сел на любимую шумовку.

Никелированная ложка для снятия шума с варева была сделана на совесть и без труда выдержала вес хозяина. Мало того, едва кок оторвал от ступеней ноги, шумовка, словно санки с ледяной горы, легко заскользила вниз. Высекая из камня снопы искр, Бубульк мгновенно набрал невероятную скорость и сбил с ног шедшего перед ним Баца. К несчастью кока, свалившийся на него коротышка не придумал ничего лучшего, как ухватить его за нос. С дикими воплями кок с матросом разбросали всю остальную команду по стенам и унеслись по лестнице.

– А-а-а! – доносилось снизу всё тише и тише.

– Что это было? – схватились за ружья поверженные матросы. – Неужели амазонки?

– Кричат похоже, – почесал ушибленный бок старик Той.

К ним спустился Энтот.

– Да это ваш кок сорвался, – внёс он ясность. – Сел на свою железку, и только дым пошёл.

Чародей объявил перекличку. Не хватало двоих.

– Ну, если и Бац с ним, то дело табак, – заключил матрос Табачок.

Ни слова больше не говоря, отряд поспешил вниз. Кружили долго. Лестница закончилась крошечным помещением. В одном его углу сидел Бубульк, в другом – Бац. Даже при скудном освещении подземелья на одном ухе коротышки были видны следы мелких хищных зубов. Кроме того, лоб Баца приобрёл синеватый оттенок, на фоне которого белело множество мелких белых кружочков. В целом картина очень и очень напоминала отпечаток камбузной шумовки. Чародей посмотрел на кока. В руке Бубулька победоносно блистало никелированное орудие. А вот его распухший нос больше походил на хорошо вызревшую сливу.

– Вылитые глюки, – заметил Энтот.

Капитан осуждающе покачал головой.

– Как здоровье? – поинтересовался он у драчунов.

В ответ из обоих углов раздалось жалобное кряхтение.

Новое подземелье встретило моряков сыростью. С потолка капало. Где-то над ними шумели быстрые воды Леды.

– Сейчас станет суше, – пообещал старик Той.

Миновав реку, они пошли по широкой галерее. Тут было намного светлее, чем в недрах Малахитовой горы. В потолке имелись многочисленные отверстия, через которые проникал самый настоящий дневной свет. Между тем, над ними висело, по меньшей мере, метров пять каменного грунта.

– Электричество? – показал на отверстия капитан.

– Нам это не под силу, – вздохнул старик. – Даже если перекрыть Леду и построить плотину для гидроэлектро– станции[23], у нас нет ни турбин, ни генераторов.

– А для чего вам трибуны и генералы? – вклинился в разговор коротышка Бац, который в школе постоянно прогуливал уроки физики и о гидроэлектростанциях, конечно, ничегошеньки не знал.

– Не трибуны, а турбины, – пояснил Чародей. – Их крутит падающая вода. Турбины вращают генераторы, а не генералов, и те вырабатывают электричество.

– Ага, – ничего не понял Бац и потрогал укушенное ухо, – генералов, выдающих электричество, у вас нет. Откуда тогда свет? Опять фиолетовые штучки?

Старик Той не знал, то ли ему смеяться над безграмотностью матроса, то ли обижаться на его недоверие.

– Освещение устроили ещё наши деды и прадеды, – грустно улыбнулся он.

– Система зеркал, – догадался Чародей. – Одно зеркало с поверхности земли передаёт свет другому, то – третьему и так далее до самого низа.

– Верно, – подтвердил Той. – Только мы разработали оптическую систему из шлифованных кусков горного хрусталя[24].

– А ночью как же? – не сдавался Бац. – Ночью ведь солнце не светит, значит, и тут темно.

– Ночью гнилушки дорогу указывают, – кивнул старик на вырезанные в стенах полочки, на которых лежали куски трухлявого дерева.

Неожиданно все почувствовали запах рыбы.

– Выходит, мы вернулись к океану? – насторожился капитан.

– Да нет же, – поспешили успокоить его проводники. – Это хранилища.

Через десяток метров в стене обнаружился проём, закрытый вытесанной из камня дверью. Коротышка Бац побежал вперёд и насчитал ещё шесть подобных дверей.

– Для рыбы, для дичи, для черепаховых яиц, для фруктов, для овощей, для зерна и сливочного масла, – перечислил Той.

Матросы отодвинули первую каменную дверь, и перед их взорами предстало огромное помещение, заставленное бамбуковыми этажерками. На них грудами лежали самые разнообразные обитатели океана.

– Смотрите, макрель, – показал Бубульк на рыбу, похожую на веретено. – Её можно в тесте запечь – пальчики оближешь. А вот салака, – ткнул он шумовкой в другую. – Очень хороша, если её тушить с морковью и подать к столу с отварным картофелем.

Далее лежали грудой кальмары.

– Из кальмаров, – причмокнул кок, – и белокочанной капусты получаются восхитительные оладьи.

При этом он задорно подмигнул Энтоту, который смотрел на него во все глаза. Малыш почесал затылок и вдруг обиделся, невесть отчего решив, что заезжий кок надсмехается над кулинарными способностями островитян.

– А вы морскую лисицу едали? – спросил он с вызовом и похлопал по боку пятиметровой рыбины с громадным хвостом.

– Но это же акула! – удивился Бубульк.

– А раков, варенных в квасе? – спрашивал Энтот, явно стараясь поразить гостя.

– Ха, – надулся тогда кок. – А вы Копенгагенский салат на атлантической осетрине пробовали?

– Нет, – невозмутимо парировал малыш. – Зато вы не знаете, что такое отварной лещ с изюмом и пряниками.

– Ставлю против вашего леща воздушный пирог по-милански из филе зубатки.

– А вот ещё форель, – не сдавался Энтот.

Спору их не было видно конца, и капитан Чародей отошёл со стариком в сторонку.

– Несколько раз в год мы устраиваем рыболовные дни, – принялся рассказывать Той. – Все мужчины острова выходят в океан на промысел.

– Зачем же так много припасов?

– Половина их, как и провиант в других кладовых, предназначен для амазонок.

– То есть как?! – поразился капитан. – Они объявили вас вне закона, а вы их кормите?

– Мы же их любим, – напомнил Той. – А кроме того, мужчины не хотят враждовать. Амазонки не мешают нам жить в долине по нашим законам. К тому же, они охраняют остров от нашествия врагов и присматривают за плантациями, с которых мы тоже кормимся. Ведь в долине ничего не растёт, там сплошной камень и песок.

Постояв у двери рыбной кладовой, матросы порядком продрогли.

– Почему так холодно? – недоумевал Бац. – Над нами жара несусветная, а тут, как в айсберге.

– А вот, – показал Энтот на пол. – Под нами два метра льда. А ещё стены льдинами обложены.

– Не может быть?! – не поверил Бубульк и шагнул вглубь холодильника.

Нога его тотчас поехала на скользком льду, и он сходу врезался в ближайшую этажерку. Бамбуковая конструкция зашаталась, и на кока свалилась груда морской капусты, а на колпак упал увесистый осьминог.

– Но позвольте, – возмутился Бубульк из-под осьминога, – откуда в тропиках лёд?

– С вершины Малахитовой горы, – пояснил Энтот, помогая коку подняться. – Там за облаками на горных пиках, окружающих долину, лежат огромные ледники.

Там круглый год зима, оттуда в Леду стекают холодные ручьи. Но для кладовых мы пилим лёд только на Зелёной горе, она ближе других.

Миновав кладовые, они попали в круглую залу, из которой в четыре стороны уходили четыре галереи.

– Настоящий перекрёсток! – воскликнул Чародей. – Только под землёй! Куда теперь?

– Налево – в город, направо – в долину, а прямо – к Лазуритовой горе.

– Где сейчас находится штурман Тополёк?

– Его поместили в башне Порция, что стоит мористей[25] городских ворот.

– Тогда нам налево – в город.

Но старик Той недовольно покачал головой.

– Весь город опутан сетью тайных лабиринтов, – как всегда издали начал он. – Подземные пути ведут в храмы, в дома, в крепостные башни, даже в колодцы с питьевой водой. Мы знаем об амазонках всё. Мы слушаем их разговоры в саду, за обедом, во время заседаний, на посту, да где угодно. Мы слышим каждое их слово, каждый вздох. Но в башню Порция для нас хода нет. Ни одна наша пила, ни одно наше долото не берёт в тех местах камень, настолько он прочен. Проникнуть в таинственную башню можно только с улицы или с крепостной стены. Но там повсюду караулы. Ты, брат Чародей, и шагу не сделаешь, чтобы не повстречать амазонок.

– Выходит, дело совсем табак, – уныло заключил матрос Табачок.

– А давайте возьмём башню боем, – предложил коротышка Бац.

– Самый верный способ остаться незамеченным, не выходить из подземелья вовсе, – не обращая на них внимания, вёл старик дальше. – А если уж есть такая необходимость, то лучшей маскировки, чем платье моей старухи Марции, вам не найти.

– Как это? – не поняли матросы.

– Переоденьтесь в старух, – пояснил Той. – Все наши старухи – это амазонки на пенсии. Многие из них остаются прислуживать в городе. Другие отправляются в долину и обзаводятся мужьями. Никто их не преследует, ведь и нынешние амазонки рано или поздно состарятся и уйдут в отставку.

Доводы старика были убедительны, и отряд свернул направо в долину. А вскоре капитан и вся команда не могли сдержать своего восхищения. Если раньше стены подземелья были тёмно-зелёного цвета, то теперь они стали небесными с изумительными разводами.

– Это залежи бирюзы, – погладил стену старик, – обработку мы делали вручную.

– Бесподобно, – признался Чародей.

– Мы мастера каменных дел, – с гордостью сообщил Той. – Испокон веку пилим, режем, сверлим, граним и шлифуем.

– При таком классе, в кухонном деле вас бы запросто взяли шеф-коком на какой-нибудь лайнер, – заметил Бубульк. – Это же сколько земли пришлось перекопать.

– Земли тут маловато, в основном залежи полудрагоценных пород камня: малахита, яшмы, мрамора, лазурита, аметиста, нефрита, жадеита, сердолика, оникса, родонита… Вся долина состоит из них.

Старика Тоя окружили матросы.

– В самом городе вокруг усадьб имеется насыпная земля, – продолжал он, – на которой высажены сады. Да ещё на склонах гор кое-где растёт лес.

– А куда девался камень, который вы доставали при прокладке подземных галерей?

– Из него построены крепость и город, даже дороги вымощены полудрагоценным камнем.

– Вы не боитесь, что из-за этого на остров нападут грабители?

– Уже пробовали и не один раз, – усмехнулся старик. – Но одних прогнали амазонки, другие бесследно исчезли в Смертельной петле, а третьи бежали в ужасе перед великаном Суиллием.

И Той рассказал морякам о чудовище огромного роста.

Штурмана поместили на втором этаже башни Порция. Убранство его спальни составляли: кровать орехового дерева, такой же шкаф, малахитовое бюро и массивный трон вместо кресла. Как и дворцовый, он был целиком отлит из золота. В гостиной за стеной располагался камин из сиреневого аметиста, который при нагревании становился бесцветным, да янтарный стол, выполненный в форме неполной луны.

Внизу за узким зарешеченным окном башни глухо шумела на крутом изгибе река Леда. Фиолетовый мост находился несколько левее – руку протяни. А далеко справа, там, где грохотал водопад, клубилась над рекой водяная пыль.

– Кто таков Порций? – поинтересовался Тополёк, когда следующим утром Ипполита пришла пригласить его на воскресный обед к царице Тесее.

– Первый и последний правитель нашего государства.

– Можно предположить, что именно из-за него мужчины оказались у вас под запретом? – усмехнулся штурман.

– Так и есть, – подтвердила амазонка. – Предания гласят, что кровавый Порций уничтожил почти всех мужчин. Из-за этого и произошло восстание. За оружие взялись женщины.

– И? – вопросительно посмотрел на неё Тополёк.

– И царь бесследно исчез.

– Вот, – показала девушка на трон, – когда Порция не стало, тёмно-красные рубины и кровавые турмалины, украшавшие этот трон, превратились в сапфиры.

Действительно, трон был щедро усыпан необычайно красивыми драгоценными камнями фиолетового цвета. Штурман подошёл поближе, пощупал подлокотники, постучал по спинке. Не верилось ему в чудесное превращение. Вероятно, тут был скрыт какой-то механизм. И точно, на внутренней стороне одной из ножек трона оказался крохотный рычаг, выполненный в виде выпуклого рыбьего глаза. Тронув его, он почувствовал, что рычаг сдвинулся с места, но и только. Далее рыбий глаз наткнулся на невидимое препятствие и застыл, как впаянный. Тогда Тополёк поставил на него ногу и нажал сильней. Раздался скрип, рычаг медленно и неохотно пошёл вниз. Трон задрожал. Наблюдавшая за всем этим Ипполита, заволновалась.

– Не надо беспокоить дух тирана, – наконец, не выдержала она. – Следуйте за мной.

Штурман повиновался.

– Куда мы идём?

– Я покажу вам город, – ответила Ипполита, спускаясь вниз по винтовой лестнице.

Покинув башню, они направились в сторону дворца. На правах невольного, но всё же гостя, штурман спрашивал фиолетовую девушку обо всём, что его интересовало. А интересовала моряка буквально каждая мелочь.

– Что за разноцветные камни у нас под ногами? – удивился Тополёк, едва они ступили на уличную мостовую.

– Яшма.

– Но ведь они все разного цвета. Вот этот почти зелёный, другой – жёлтый, те два – белый с серым, а вон там – коричневый и красно-бурый.

– Ну и что же, – недоуменно посмотрела на него Малая Медведица. – Яшма бывает самых разных цветов и оттенков, это зависит от её месторождения.

Во дворце стояла звенящая тишина. Только стража время от времени бряцала оружием. Минуя тронную залу, Ипполита повела гостя далее по длинному коридору. В первом же покое Топольку бросилось в глаза обширное панно из сверкающих самоцветов. Занимало оно всю стену и потолок, на котором, как настоящие, сияли высокие лазурные небеса. Перед штурманом же по зеленовато-голубой волне летел под полными парусами корабль.

– Да это же «Разящая»! – воскликнул он.

– На свете много похожих кораблей, – не согласилась Малая Медведица. – Этой мозаике несколько сот лет. Тогда даже деревьев, из которых построена ваша бригантина, не существовало.

– Лучше полюбуйтесь камнями. Море выложено из аквамаринов. Корпус корабля и мачты янтарные. Паруса составлены из жемчуга. Небо бирюзовое, облака из белоснежного агата. Солнце собрано из рубинов и розовых алмазов…

– Вон там, на капитанском мостике, – указал штурман на человеческую фигурку, наполовину составленную из изумрудов. – Ведь это Чародей в своём зелёном бархатном камзоле.

– Мало ли капитанов так одевается, – не сдавалась девушка.

– А пробоина на второй палубе, которую нам сделал пират, а сломанный штормом рей, – не сдавался штурман. – Наконец, Бубульк…

– Бубульк? – не поняла амазонка.

– Наш кок, – ткнул моряк в едва заметную деталь картины. – Его смыло за борт и вот здесь видно, как боцман Михайло с командой вытягивают его канатом на палубу.

Девушка с фиолетовыми волосами недоумённо пожала плечами и прошла в следующую комнату.

– Кто автор этой мозаики? – нагнал её Тополёк.

– Мужчины, – ответила она нервно, – они только и способны фантазировать.

– Похоже, кто-то из них обладал даром провидения и знал всё заранее, – заключил штурман, останавливаясь перед следующим панно.

На нём была изображена крепостная башня, наверху которой стояли обнявшись двое. Фиолетоволосая амазонка прижимала к своей стальной груди мужчину, очень похожего на штурмана.

– Этого быть не может! – вспыхнула Ипполита, и краска смущения залила её лицо.

– А как устроены ваши дома? – спрашивал штурман на обратном пути. – Чем отапливаются?

– Они похожи на наши дворцы. Извольте убедиться сами, – и Малая Медведица открыла дверцу в мраморной стене, что отделяла улицу от зелени садов.

Тополёк шагнул за Ипполитой и оказался среди зарослей мандарина вперемешку с кустами лавра. Шли недолго. Сад закончился, и на салатовой лужайке очам штурмана предстало небольшое прямоугольное здание с двускатной крышей и входом в виде портика с колоннами.

– Знакомьтесь, – улыбнулась амазонка, – это мой дом.

Тополёк ступил на порог и только теперь рассмотрел, что колонны, как и весь портик, покрыты благородным белым опалом.

Внутри стены дома были отделаны дымчатым агатом с прекрасным затейливым золотистым рисунком. Пол устилал сочно-зелёный малахит. А потолок…

– Матерь Божья, – Тополёк даже зажмурился.

Потолок состоял из прозрачных розовато-лиловых квадратов, от которых исходил восхитительно нежный свет.

– Что это? – обомлел штурман.

– Топазы, – пояснила амазонка. – Для большего эффекта, камни закреплены на листах полированной платины.

Посреди залы на массивных янтарных ногах покоилась плита из чистого серебра, служившая, по всей видимости, столом. И только стулья красного дерева выбивались из этого ювелирного великолепия, но и они были щедро инкрустированы золотом и самоцветами.

– К чему вся эта роскошь? – удивился штурман. – Дешевле было вытесать стол из обычного камня.

Но амазонка с ним не согласилась.

– Обработка твёрдого камня отняла бы уйму времени и сил. Золото же с серебром мягкие и легко плавятся. Украшения и столовые приборы из них не ржавеют. К тому же, золото омолаживает, а серебро убивает микробы. Для оружия эти металлы совершенно не годятся. Между тем, и золота, и серебра у нас в большом избытке, а вот железа для мечей и доспехов совсем мало.

Усадив Тополька на один из стульев, Малая Медведица хлопнула в ладоши.

– Время обеда, – пояснила она, когда в помещение бесшумно вошло несколько старух.

В считанные секунды на столе перед штурманом появились три тарелки, три ложки, четыре вилки и столько же ножей.

– Это всё мне? – недоуменно посмотрел он на хозяйку.

– Позвольте, позвольте, – всмотрелась в его растерянное лицо Ипполита. – А знаете ли вы правила застольного этикета?

– Нет, – честно признался моряк.

– Что же вы будете делать в воскресенье на приёме у Тесеи? Вас засмеют.

Штурман только руками развёл. Задумавшись на мгновение, Малая Медведица гордо вздёрнула голову.

– Ну, вот что, – объявила она, – раз вы поручены мне, то вам придётся сейчас же всему научиться.

– Я готов, – радостно заулыбался Тополёк.

Когда перед штурманом поставили тарелку дымящегося черепахового супа, Ипполита взялась за обучение.

– Первым делом, – показала она на блюдо с нарезанным хлебом, – переложите один ломоть на блюдечко, что стоит от вас слева.

Тополёк взял хлеб и, тотчас забыв о блюдечке, по привычке хотел откусить от него добрый кусок. Увидев это, амазонка замахала руками.

– Ни в коем случае! – в таком страхе воскликнула она, что штурман невольно замер. – Хлеб надо отламывать на блюдечке и малыми долями класть в рот.

– А суп уже можно есть? – покосился на неё моряк.

– Можно, но только набирайте половину ложки.

Штурман зачерпнул самую чуточку, положил в рот кусочек хлеба и приуныл. Никакого удовольствия. Нечто проскочило между зубов и всё, он даже распробовать не успел.

Глядя на его кислую физиономию, Ипполита лишь иронично покачала головой.

– Всё потому, – заметила она, – что вы, как голодный гусь, глотаете пищу целиком. Не спешите! Попробуйте её тщательно разжевать.

Тополёк попробовал и удивился. Вначале у хлеба с супом был один вкус. Но стоило ему пожевать чуть дольше, и появился второй вкус. Потом стал возникать третий. Но тут штурман увлёкся и, сам того не желая, проглотил эту странную смесь.

– Необычные ощущения, – признался он, – но так на еду потребуется очень много времени?

– Берегущие своё здоровье люди не торопятся, – заметила ему Малая Медведица. – К тому же, кушая не спеша, можно в паузах вести беседу. Тогда, как тем, кто торопится за едой, разговаривать просто небезопасно. Можно поперхнуться и…

Тополёк согласно кивнул, мол, знаем-знаем, что это за «и». Нас тоже дружески били по спине, спасая от зловредной крошки.

Спустя некоторое время произошла перемена блюд. Пустую суповую тарелку убрали, а на её место поставили широкое блюдо с куском шипящего мяса и горкой белоснежного риса в золотистой подливе.

– Теперь, – наставляла Ипполита, – возьмите в левую руку вилку, а в правую – нож.

– Какие по счёту? – спросил штурман, у которого слева от тарелки лежало три вилки, а справа – три ножа.

– Берите те, которые ближе к тарелке.

– Только не вздумайте вначале нарезать мясо, а потом перекладывать вилку в правую руку и есть, – предупредила она, увидев, что штурман задумался, не зная как подступиться ко второму блюду.

Для левой руки вилка оказалась невероятно сложным орудием. Она норовила попасть штурману то в ухо, то в нос. Основательно перемазав физиономию золотистой подливой, Тополёк, в конце концов, одолел второе блюдо.

– Что это? – кивнул он на стоящий справа от него фужер с прозрачной жидкостью.

– Обычная вода, – пояснила Малая Медведица, – а рядом бокалы для других напитков. Какой сок желаете испробовать? – заглянула она гостю в глаза. – А может, вам подать молочный коктейль, компот или лёгкого игристого вина?

– Слаще хорошей пресной воды нет ничего на свете, – улыбнулся моряк.

Он отложил нож с вилкой на салфетку и взялся было за фужер.

– Немедленно уберите, – шепнула амазонка, – нож с вилкой можно класть только на край тарелки, чтобы их ручки опирались на скатерть. Или положите их крест-накрест на тарелку. Если вы намереваетесь есть далее, то нож кладут острием влево, а вилку – выпуклой частью вверх.

– А если нет?

– Тогда нож и вилку кладут на тарелку параллельно друг другу ручками вправо. А вилку ещё и выпуклостью вниз.

Тополёк так и сделал.

– Ну и правильно, – одобрила амазонка, – сейчас подадут рыбу, а для неё потребуется другой прибор. Это следующий от тарелки нож с вилкой.

Услышав о рыбе, измученный застольным этикетом штурман едва не подавился.

– Кстати, – протянула Ипполита полотняную салфетку. – Сложите её вдвое и накройте колени.

Обречённо вздохнув, Тополёк повиновался.

– Имейте в виду, – продолжала просвещать его амазонка, – что на званом обеде у вас за спиной будет постоянно стоять прислуга, готовая исполнить любую вашу просьбу. Между тем, вы и сами вправе брать себе от того или иного блюда. Помните: из общих блюд, будь то заливное, салаты или соусы, накладывают специальными вилками и ложками, которые всегда в них кладутся.

– Ну, а третьи нож и вилка для чего? – спросил Тополёк, отдуваясь после рыбы.

– Они как раз и предназначены для холодных закусок, – улыбнулась Ипполита и к великому облегчению гостя, добавила: – Но этот пункт мы пройдём лишь теоретически.

– Маленький нож, что лежит слева от блюдца с вашим хлебом, нужен для масла, – пояснила она. – А лежащая справа вилка для пирога, бисквита или торта. Десертная и чайная ложки, которые расположены перед вашей тарелкой параллельно краю стола, соответственно, необходимы для десерта и чая. Бывает ещё, но это редко, что специальный ножичек и вилку подают к фруктам.

– Есть их тоже надо как-то по-особому? – решил было пошутить Тополёк.

– А как же, – вполне серьёзно кивнула Ипполита. – Например, яблоко и грушу очищают от кожуры, удаляют сердцевину, разрезают на четыре или восемь частей и едят руками. Персики надрезают до косточки и разламывают. Клубнику и землянику под сахаром едят чайной ложечкой, а черешню, вишню и виноград кладут в рот по ягодке.

– А мандарины? – вспомнил штурман плантации.

– Мандарины – руками: очищаете от кожуры и едите дольками. А вот с апельсином целая история. Сперва кладёте его на тарелку, затем надрезаете кожуру сверху вниз в нескольких местах и уж потом делите на дольки…

Учебное застолье в доме Малой Медведицы длилось более двух часов. К концу трапезы штурман знал немало о том, как следует себя вести на великосветском обеде.

– В жизни бы не додумался до таких тонкостей, – признался он. – Как бы не опростоволоситься на приёме у вашей царицы.

– Ничего, – успокоила его амазонка, – ещё немного потренируетесь, и будет полный порядок. Главное – следите за вилкой в левой руке.

– Уважаемая Тесея, – вошла в покои царицы Малая Медведица. – Дело чрезвычайной важности.

– Докладывай!

Амазонка выложила на стол книгу.

– Что это? – заинтересовалась царица.

– Неопровержимая улика.

Малая Медведица раскрыла книгу на семнадцатой странице. Там стоял экслибрис[26], в середине которого была изображена бригантина «Разящая» под полными парусами. Сбоку шла надпись: «Библиотека капитана Чародея».

– Заговор?! – всколыхнулась Тесея.

– Так и есть, но тише. Нашего гостя хотят похитить.

Ипполита выложила перед ней листы бумаги, испещрённые цифрами.

– Математика?! – удивилась та.

– Верно, – подтвердила амазонка. – Уравнения с одним неизвестным. Всё это передала штурману какая-то старуха.

Сказала, что хочет выяснить, насколько мозг мужчины отличается от мозга женщины.

– Схватить! – сурово сдвинула брови Тесея. – Допросить!

– Поздно, – развела руками амазонка. – Старуха исчезла, словно под землю провалилась. Подозреваю, что тут не обошлось без наших «друзей» из долины.

– Опять эти звери! – рыкнула Тесея.

– Тише, ваше высочество, – напомнила амазонка, – нас могут услышать.

Склонившись к её уху, Малая Медведица принялась о чём-то долго шептать.

– Да?! – округлила глаза царица и придвинула уравнения.

Первое выглядело так: «248 – (18+х) = 8».

– Икс будет равен… – тут Тесея задумалась на миг и выдала точный ответ: – 222.

– Не совсем так, – не согласилась Ипполита.

Перевернув страницы книги, воительница нашла нужную.

– Это уравнение обозначает слово «дорогой», – пояснила она. – А всё остальные по порядку надо понимать так: «Дорогой друг, будь готов сегодня в полночь. Твой капитан».

– Как же это? – удивилась царица.

– Смотрите, – показала девушка, – например, в первом уравнении 248 обозначает страницу в этой книге. 18 – номер строки, а 8 – номер слова в строке.

– Ах, ты! – покачала царственной головой Тесея. – Действительно заговор. Что мы можем предпринять?

Малая Медведица вновь склонилась к уху царицы. По мере того, как она говорила, лицо царственной старухи прояснялось всё больше. Наконец, она улыбнулась и даже хихикнула от удовольствия.

– Отлично, – сказала Тесея, – так и сделайте. И мы ещё посмотрим, насколько мозг мужчины отличается от женского.

Город спал безмятежным сном. Лишь тени часовых маячили на крепостных башнях, да караулы едва слышно бряцали доспехами на пустынных улицах. Ворота Центральной башни охраняла одна-единственная стражница. Силой своей она превосходила трёх воинов. А двуручный меч могучей амазонки отличался от прочих неимоверной длиной. Выполнен он был из необычного фиолетового металла, который с лёгкостью разрезал и железо, и камень. Поэтому стражница не боялась ни пешего, ни конного противника. А подземных мужичков из долины эта бабища и за врагов не считала.

Стояла амазонка вблизи искрящегося фиолетового моста, опиралась на свой всёсокрушающий меч и чутко вслушивалась и всматривалась окрест. Тишина на земле воцарилась такая, что, казалось, слышно, как звёзды падают с небес. Залитый золотистым светом полуночной луны город лежал, словно на ладони. Ничто не беспокоило стражницу. Но опасность уже подкралась на мягких лапах. В двадцати метрах от неё в густой тени крепостной стены застыла странная фигура чёрного человека.

Неизвестный уподобился отражению амазонки. Она поворачивала голову, и он поворачивал. Она вздыхала и он тоже. Она переступала с ноги на ногу, и он делал также. Он подстраивался под неё, миг за мигом связываясь с нею тысячами невидимых ниточек. Постепенно он становился ею, он начинал думать как она и в то же время смотрел на неё, как удав смотрит на кролика…

– Кто же это такой? – прошептал Шурка.

Лера, который стоял со скрещёнными на груди руками, открыл глаза и увидел перед собой бледное от волнения лицо друга.

– Если бы ты мог видеть в темноте, как кошка, – заметил он, – то сразу бы узнал в чёрном человеке капитана бригантины «Разящей». Недаром его прозвали Чародеем.

Сказав это, Лера вновь закрыл глаза…

Далее стало происходить нечто невероятное. Чародей осторожно подпёр ладонью щёку, и амазонка, сама того не желая, подпёрла ладонью щёку. Он сладко зевнул и она тоже. Он сонно прикрыл один глаз, и она прикрыла. Проделав это и убедившись, что уже не он за ней, а она за ним следует, капитан закрыл второй глаз.

Могучая стражница не могла понять, что происходит. Тело её налилось свинцом, глаза слипались, а мозг стремительно погружался в пучину сна. Она хотела потереть лицо, но руки не слушались, словно были чужими. Она хотела открыть глаза, но и глаза не поддались. Она хотела ужаснуться своему положению и… уснула. Стояла, опёршись на двуручный меч, и спала мертвецким сном.

Усыпив великаншу, Чародей сунул ей в руки большую суковатую палку, а сам вооружился двуручным мечом.

План капитана был прост. Зная, что на земле башню Порция усиленно охраняют, а под землёй к ней нет ни единого хода, он решил пробраться к Топольку по крепостной стене. Для этого Чародей и загипнотизировал могучую амазонку. Теперь осталось обезвредить таким же образом часовых на двух башнях, сбить запоры с покоев, где томится штурман, и провести его тем же путём назад в подземелье. На всякий пожарный случай капитан прихватил моток верёвки. Если стража проснётся, поднимется шум и придётся бежать, они с Топольком спустятся по верёвке на ту сторону крепостной стены.

Бесшумно ступая, Чародей достиг верхней площадки башни и, не выходя на неё, вперил взгляд в стоящую там стражницу. Прошла минута, прошло пять минут. Как ни странно, амазонка на башне никак не реагировала на его чары. Чувствуя подвох, капитан приблизился вплотную и прислушался. Латница не дышала.

Тогда он поднял забрало её шлема и увидел… пустоту. Перед ним было самое настоящее пугало, только не соломенное, а железное. В тот же миг доспехи со страшным грохотом опрокинулись на каменный пол. «Обманули дурачка на четыре кулачка», – успел подумать капитан. В следующее мгновение слева и справа к нему по крепостной стене ринулись два отряда воительниц. Чародей отпрянул, но и сзади была засада. По лестнице взбегал третий отряд, впереди которого грозно размахивала суковатой палкой великанша с заспанным лицом.

– Вот он, голубчик! – прорычала она и ударила капитана.

Чародей подставил меч, и разрубленная дубина разлетелась надвое. В бой тотчас вступила следующая амазонка, но и её коротенький меч, скрестившись с фиолетовым клинком, развалился.

– Меч-кладенец! – закричала она в ужасе.

На миг амазонки застыли. А увидев, что Чародей принялся крутить двуручным оружием над головой, и вовсе попятились.

– Попались! – взвыл тогда зловеще капитан, рассчитывая напугать их ещё сильнее. – Теперь не уйдёте!

Неожиданно кто-то завизжал, и амазонки, спотыкаясь на ступенях, ринулись вниз.

– Сеть! – верещали они. – Давайте сеть! В руках варвара – всё сокрушающий меч!

Недолго думая, капитан поспешил следом и вскоре снова оказался у городских ворот. Увидев, что противник не отстаёт, латницы бросились врассыпную. Момент был самый благоприятный, чтобы незаметно исчезнуть. Чародей отступил к тайному входу в подземелье и с огорчением обнаружил, что отверстие закрыто тяжеленной гранитной глыбой.

– И тут перехитрили, – чертыхнулся он.

Между тем, с башни спускались два других отряда амазонок. Капитану оставалось одно – пересечь фиолетовый мост и скрыться в ночном лесу. И он бросился в спасительную темноту. Но едва ступил на искрящуюся брусчатку моста, как нога его провалилась в пустоту. Не успев изумиться, Чародей по инерции сделал ещё один шаг и полетел в бурлящие воды Леды.

Кувыркнувшись с высокого обрыва, Чародей упал в реку. Тяжёлый двуручный меч тотчас потащил на дно, и капитан без сожаления его бросил. Обременённый намокшей одеждой, он с трудом вынырнул и попытался добраться до суши. Куда там! Течение оказалось таким быстрым, что не прошло и двух минут, как его вынесло к водопаду. «Вот она, смерть!» – решил Чародей, услышав грохот падающей воды. Пропасть стремительно приближалась. Его подбросило пенным буруном, и за белеющей полосой воды он увидел чёрный провал.

– Спаси и сохрани, – только и успел шепнуть капитан.

В тот же миг кто-то могучий схватил его за полу кителя. Чародей в страхе оглянулся и никого не увидел. Тогда он протянул руку и обнаружил скрытую под водой корягу. Китель, между тем, трещал и едва удерживал хозяина. Капитану ничего не оставалось, как забраться на спасительное древо и молиться, чтобы его не сорвало с места и не унесло в пропасть.

Осмотревшись, Чародей понял, что коряга – не спасение, а лишь передышка перед падением. До ближайшего берега было не меньше полусотни метров. Вода же вокруг кипела, с такой скоростью её влекло в бездну. Преодолеть безумный поток не смог бы даже дельфин. Капитан не ведал, сколь высок водопад и потому решил спуститься на его струях вниз. Накрепко привязав конец верёвки к коряге, он бросил моток в бушующее чрево водопада. Натянул на голову китель, чтобы не задохнуться, и заскользил по верёвке.

Взбесившаяся река била его по голове и плечам, вертела и швыряла во все стороны, пытаясь сбросить в океан. Силы были неравными. У Леды – целая вечность. У Чародея – несколько мучительных минут. Внезапно напор воды ослаб, и он оказался под водопадом. В следующее мгновение ноги капитана коснулись земли.

– Не может быть! – едва не закричал он, страшась отпустить верёвку.

Чародей стоял на крохотном каменном выступе. В скале перед ним мерцала едва видимым фиолетовым светом внушительных размеров нора. Только вступив в неё, капитан понял, что спасён. Тут было так же сухо, как в подземелье Малахитовой горы. Шум водопада стал тише. Судя по направлению, подземный ход вёл назад к городу. Но точно определить капитан не мог. Освещёнными оказались только несколько метров перед ним, далее зияла тьма. Он сделал шаг, второй и неожиданно стены, потолок и даже пол вспыхнули фиолетовым сиянием. Он пошёл дальше, и по мере его движения начинали светиться всё новые и новые участки подземелья.

– Автоматика, – решил Чародей.

Он обернулся и вздрогнул: позади вновь была непроглядная тьма. Капитан пошёл совсем медленно, опасаясь подвоха и новых ловушек. Вдруг вдалеке загорелся и двинулся навстречу фиолетовый огонёк. Прятаться было некуда. Оставалось одно – стоять в центре светового пятна и ждать. Положив руку на рукоять сабли, Чародей приготовился отразить нападение врага. Ни шагов, ни ещё каких-либо звуков в подземелье слышно не было. Быть может, их перекрывал шум водопада. Огонёк, между тем, стремительно приближался. Вскоре капитан понял, что это и не огонь вовсе, а нечто похожее на крохотное яркое фиолетовое облачко. Облачко сделало глазки и подмигнуло. «Привидение», – отпрянул капитан.

Облачко подлетело, ляпнулось о ближайшую стену и расползлось по ней горящими фиолетовыми буквами.

– Спасите! – прочитал Чародей. – Я есть инопланетный существо.

После этого буквы слились воедино и превратились в симпатичную улыбающуюся мордочку. «Фиолета» – стояла внизу подпись.

– Так вы есть инопланетянка? – от удивления капитан и сам заговорил, как пришелец.

«Есть! Есть!» – вспыхнуло на стене.

– Но чем же я вам, барышня, помогу? – опомнился капитан. – Я ведь и сам в некоторой степени нуждаюсь в помощи.

На стене появилась стрелка. «Там! – нарисовалось под ней. – Выходи за меня!».

Чародей испугался: «Неужто замуж зовёт?». Но тотчас сообразил, что инопланетная гостья пыталась сказать «Иди за мной!» да по незнанию своему исковеркала фразу. А Фиолета тем временем вновь превратилась в облачко и поплыла вперёд, указывая капитану путь.

Подземный ход закончился небольшой сводчатой залой, вырубленной в скале. У одной из стен высился золотой трон, усыпанный тёмно-кровавыми камнями. В центре залы висел скованный цепями толстенный фолиант.

– Книга о здоровой и вкусной пище, – прочитал Чародей на её обложке. – Ну и что?

Фиолета упала на книгу, и перед ним возникло: «Раскрепости! Это есть мой летучий корабелик». Чародей осмотрел массивные замки, замыкающие цепи, и покачал головой.

«Ключи!» – бросилось ему в ноги облачко, и капитан отшатнулся. У его ног распростёрся незамеченный им ранее скелет. Меж осыпавшихся фаланг пальцев лежала увесистая связка ключей.

Подняв связку, Чародей попробовал открыть замки. Увы, ни один из них не поддался. Время покрыло железо бурой коркой ржавчины и напрочь испортило механизмы.

– Сюда бы двуручный меч, – вздохнул Чародей. – От цепей бы одни клочья остались.

– Инструмент нужен, – посмотрел он на Фиолету, – и потяжелее.

– А вот! Вот! И вот! – разлетелось облачко на три слова, каждое из которых мгновенно прилипло к одному из трёх увесистых камней.

– Я их давно видеть, – объяснила она, – на разный случай.

Пока Чародей сбивал каменьями замки, Фиолета от радости места себе не находила.

– Я угодить в плен, – рассказывала, а вернее, расписывала она на стене, – в царствование кровавый Порций.

– Он же жил в незапамятные времена, – заметил капитан, орудуя камнем.

– Так есть верно, – подтвердила Фиолета. – Мой ещё повезло, что фиолетовый продолжительность жизни в сотня раз выше человеческий.

– Это сколько же вы живёте?

Чародей умножил средний возраст человека на сто и присвистнул от удивления.

– Ничего себе, больше пяти тысяч лет!

Чародей сбил очередной замок, сбросил ещё одну цепь, и книга, глухо крякнув, накренилась и упёрлась одним концом в пол.

– Слушай, – спохватился капитан. – Ведь ты можешь и без корабля летать. Неужели нельзя было позвать кого-нибудь на помощь?

Облачко превратилось в надрывающуюся от хохота девчонку.

– Пробовала, – рассыпалось оно буквами, отсмеявшись, – никакой толк. По ночам все бегать от меня, как от прокажённой. А днём меня трудно видеть, я бледный-бледный при солнечный свет.

– Всё ясно, – ударил капитан камнем, и последние оковы пали.

– Как мой повезло, что в этот ночь я быть возле свой корабелик! – высветилось перед носом капитана и фиолетовое облачко юркнуло меж страниц.

– Это мне повезло, – буркнул Чародей. – В жизни бы мне не выбраться из этого водопада.

Но книга уже взмыла в воздух и сделала вокруг него круг почёта. После чего вдруг завалилась набок и хлопнулась об пол. «Всё, – телеграфной строкой выползла из неё Фиолета, – полная разрядка энергетических накопителей».

– Похоже, этот полёт ваш корабелик и добил, – заметил капитан.

– Нужна энергия звезды, свет солнца, – пояснила инопланетянка. – Или хотя бы свет луны, но тогда зарядка очень длинный.

– Ну, да, – согласился Чародей, – ведь луна сама не горит, а только отражает падающие на неё солнечные лучи.

– Как же вы обходились без света столько лет? – удивился он.

– Моё автономное питание спасало, – призналась Фиолета. – У него хоть и небольшая ёмкость, но по капельке день за днём корабелик я свой подкармливала. Вылечу в полдень, погреюсь на солнышке и назад. Повисну над корабеликом и мерцаю над ним сутки напролёт до следующего полдня. А он фотон за фотоном слизывал – копил.

– А стены, пол и потолок? – обвёл вокруг рукой капитан. – Они ведь тоже светятся.

– Светятся. Я их брызгать специальный состав, называется «Вечный фотон».

– Это как?

– Вместе с клейкой основой на поверхность наносятся особые магниты, вокруг которых беспрестанно носятся фотоны[27]. Они, словно привязаны, и далее двух-трёх метров улететь не могут. Когда вы приближаетесь, фотоны проникают в ваш глаз и вы видите, что стены светятся. Вечный фотон не усваивается организмом, а тотчас выскакивает из него и вновь влетает в ваш глаз. И так снова и снова, пока вы не отойдёте. Отошли, и света нет – фотон по-прежнему крутится вокруг своего магнита.

– Ах, вот оно что! – восхитился капитан. – А я гадаю, отчего это при моём приближении всё вокруг сияет, а два шага сделаю – и за спиной снова тьма-тьмущая. Похожее свечение я видел и внутри Малахитовой горы. Ваша работа?

– Моя, – отстучала ему на ближайшей стене Фиолета. – И вообще, вся система подземных сообщений спроектирована мной. И крепость, и город. Я тут каждый закоулочек знаю.

Этому известию Чародей чрезвычайно обрадовался.

– А где мы сейчас находимся?

– Над нами башня Порция, на втором этаже которой греется у камина ваш друг Тополёк.

– Уважаемая Фиолета, – скрестил руки на груди Чародей, – вы ведь поможете мне, как я помог вам. Речь идёт о жизни и смерти.

– Жизни, жизни, – заверила Фиолета. – Здешняя принцесса глаз не может отвести от вашего штурмана. Всё, что его ждёт – это пожизненный статус гостя без права выхода за пределы крепости.

– Самая настоящая тюрьма для моряка! – воскликнул капитан. – Вы мне укажете путь в башню Порция?

– Он перед вами, – сообщило облачко, пристроившись над спинкой трона. – Берите мой корабелик и садитесь.

– Что дальше? – запрокинул голову капитан, устроившись на троне вместе с книгой.

Но Фиолета уже переметнулась на противоположную стену.

«Теперь, – писала она, – найдите на правой ножке рыбий глаз и потяните его вниз».

Чародей так и сделал. Трон вздрогнул и въехал спинкой в стену, которая распахнулась, обнажая скрытую в ней шахту потайного лифта. Напоследок капитан увидел фиолетовую строчку: «Поставьте мой корабелик близко-близко к огню». В следующее мгновение подземелье исчезло, мимо в полумраке проплыл трон-близнец, и Чародей оказался на втором этаже башни.

На столе теплилась свеча, из приоткрытой двери соседней комнаты падали и играли на стенах весёлые блики. Сквозь подвыванье ветра в камине и треск дров Чародей услышал тихий голос Тополька.

– Бьётся в тесной печурке огонь, на поленьях смола, как слеза, – напевал он.

Капитан прислушался и возмущённо хлопнул себя ладонью по коленке. Пение тотчас прекратилось. Обернувшись, Тополёк обнаружил перед собой расстроенного Леру.

– Ёлки-палки! – заявил Лера. – Штурман парусного флота не может петь такую песню!

– Это почему же? – насупился Шурка.

– А потому что это песня о войне с фашистами, а у нас амазонки и пираты.

– Подумаешь, – пожал плечами Шурка. – Здесь до смерти тоже четыре шага. И песня классная.

– Песня, конечно, здоровская, – согласился Лера, – но…

Тут над плечом капитана всплыло фиолетовое облачко.

– Корабелик, – напомнила инопланетянка. – Корабелик поближе к огню.

Чародей вздохнул и поставил книгу у самого камина. Только после этого друзья обнялись.

– Рад тебя видеть, – сказал тихо, чтобы не услышала стража, Тополёк.

– И я рад, – также тихо ответил капитан. – Как твоя рука?

– Зажила как на собаке.

В тот же миг входная дверь скрипнула, и в гостиную с мечом в руке вошла амазонка.

Стражница не успела осмотреться, как Тополёк бросился ей в ноги.

– Барышня, – взмолился он, обхватив закованные в сталь коленки. – Прошу вашей руки! Будьте моей женой!

Пока ошалевшая амазонка пыталась высвободить ноги из объятий пылкого пленника, капитан без труда отобрал у неё меч. Две-три минуты – и бедная девушка уже лежала в постели, туго спелёнатая в одеяла и простыни.

– Извините, барышня, – поклонились ей на прощание друзья.

Прихватив книгу Фиолеты, они со всеми предосторожностями выбрались наверх.

Часовой стоял меж зубцов башни и смотрел вниз, где вдоль реки до самого водопада двигалось множество огоньков. Достав из ножен кортик, Чародей приблизился вплотную и приставил остриё часовому сбоку меж латами.

– Тихо, – предупредил он, – одно движение – и я буду вынужден вас заколоть.

Но амазонка не испугалась. Она, казалось, только и ждала этой минуты.

– Я знала, – сказала она, не шелохнувшись, – что капитан Чародей не может погибнуть.

Штурман услышал её голос, и сердце его затрепетало. Перед ними стояла Малая Медведица. Он схватил капитана за руку, и тот опустил оружие.

– А значит, – продолжила Ипполита, оборачиваясь, – он непременно выручит товарища.

– Вы потому здесь, чтобы помешать?

– Нет, – печально склонила голову Малая Медведица, – проститься. Мне бы очень хотелось задержать и оставить вас навсегда в городе. Увы, с вашим другом Чародеем нам не совладать. К тому же, ему помогает наше родовое приведение.

Капитан с удивлением уставился на Фиолету, которая верным соколом восседала на его плече.

– Чушь! – воскликнула та мысленно. – Вот уж сколько веков они меня принимают за дух кровавого Порция. Я им: «Спасите! Помогите!». А они от меня шарахаются как черти от ладана.

Все, в том числе и капитан, восприняв её мысль, отшатнулись в изумлении.

– Так ты ещё и телепатка? – пришёл в себя Чародей.

– И не только, – едва слышно прошелестела Фиолета, – вот корабелик мой подкачает ещё пару миллиардов фотонов, и я вообще заговорю в полный голос. Просто на это энергии много требуется.

– Извините, капитан, – сказала Малая Медведица и посмотрела на штурмана. – Не могли бы вы оставить нас наедине.

– Ну уж нет! – пропищала в ответ Фиолета. – Доверчивость к вашему роду мне стоила триста лет одиночного заключения. Теперь дураков нет. Говорите при нас.

– Что ж, – ступила Малая Медведица к Топольку. – Так тому и быть.

– Милый, – преклонила она одно колено и, взяв ладонь штурмана, прижалась к ней щекой. – Всем сердцем я полюбила, лишь только увидела тебя…

Капитан недоуменно посмотрел на фиолетовое облачко.

– Что это с ней?

– В любви признаётся. Женщины на острове считаются сильным полом. Тут так принято, – шепнула та смущённо и нырнула в свой космолёт.

Чародею прятаться было некуда. Подхватив книгу, он скромно отошёл к противоположному краю башни. Объяснение между тем продолжалось.

– Встаньте, – умолял Тополёк. – Вы мне тоже очень и очень по нраву. Без вас я буду чрезвычайно скучать.

После этого наступила подозрительная пауза, и капитан в страхе обернулся. Нет, воительница не задушила Тополька и не сбросила его в пропасть. Предводительница амазонок и штурман бригантины «Разящая» стояли крепко обнявшись. Капитан с улыбкой покачал головой и вдруг услышал тихие всхлипы. То на груди у любимого плакала Ипполита.

Малая Медведица вывела их из города подземным путём: начинаясь за городскими воротами, он проходил под рекой Ледой и заканчивался на противоположном берегу.

– Ах, вот оно что! – понял Тополёк, когда вновь выбрался под свет луны и обернулся.

За спиной оказался уже знакомый придорожный камень. Только выглядел он не совсем обычно. В нём зияло рубленое прямоугольное отверстие.

– Ловко, – восхитился он, наблюдая, как Ипполита закрывает гранитную дверь.

Дверь была вырезана настолько искусно, что став на место, не оставила на камне и следа. Перед штурманом снова высилась монолитная глыба.

– Моя работа, – похвастала Фиолета. – Это всё я придумала.

– А как же мост? – показал капитан на сверкающее фиолетовыми огоньками сооружение через реку.

– Он соткан из призрачного тумана, – сказала Малая Медведица.

– Обычная голограмма, – уточнила Фиолета. – Срок гарантии – триста шестьдесят лет. Но на практике работает в несколько раз дольше.

Стали прощаться.

– Ступайте без опасения, – указала амазонка на дорогу. – Караулы я отослала к водопаду. Далее советую пойти влево кружным путём вдоль гор. На плантациях теперь каждая тропинка под наблюдением, за всяким кустом – засада.

После этого Малая Медведица раскланялась. Ни один мускул не дрогнул на её лице, когда она смотрела на штурмана. Последний поклон и…, но тут её взгляд задержался на фиолетовом облачке.

– Дух Порция должен остаться в городе, – сказала она.

– Как так?! – занервничала Фиолета. – Я есть ино– планетный существо.

– Ложь, – стояла на своём амазонка.

– Позвольте, – выступил тут вперёд с фолиантом под мышкой капитан. – Вот и её космический корабль.

– Это магическая книга, – заявила Малая Медведица, – с помощью которой дух кровавого Порция вновь обретёт тело и власть.

Сражённые такой новостью друзья не знали, что и думать.

– Книга не имеет силы в темноте, – продолжала между тем амазонка, – но стоит ей попасть в свет солнца, и землю ждёт ад кромешный.

– Но откуда, откуда это известно? – недоумевал Тополёк.

– Так гласят предания.

Фиолетовое облачко от возмущения едва не разодралось на части.

– Нет, ну вы посмотрите на эту непроходимую суеверность, – стала переходить она на личности, весьма напоминая сварливую рыночную торговку. – Да эта деревенщина закона Ома не знает, а туда же – о духах рассуждать. Я есть существо женское, а ваш предок Порций был самым заурядным мужиком.

– Даже по мне трудно определить, женщина я или мужчина, – невозмутимо парировала амазонка, – что же тогда сказать о сгустке фиолетового пара.

– А голос? А характер? – не сдавалась Фиолета.

Ипполита молчала, наблюдая за друзьями. В их глазах уже зародилось подозрение.

– Нет, – наконец, решил Чародей. – Фиолету мы не отдадим. Если это и вправду дух вашего прародителя, то пусть он будет залогом нашей безопасности. А книгу, – тут он повернулся к штурману, – мы завернём в мой китель, чтобы она не набрала силу.

Не сказав больше ни слова, Малая Медведица ушла.

Едва они остались одни, Фиолета выступила вперёд.

– Положитесь на меня, – заявила она. – Я проведу вас самым коротким путём. На этом острове мне известны все трещинки и впадинки. Я над ними триста лет витала днём и ночью.

– Если это дух Порция, то он нас погубит, – взялся рассуждать Тополёк. – А если…

– Друг или враг, – перебил Чародей, – но своим свечением она выдаёт нас с головой. Её же за километр видно.

– Полезай-ка, дорогуша, в свою книжицу и сиди там тихо, – заключил капитан.

– Э-э, нет, – возмутилась Фиолета и вдруг из симпатичного фиолетового облачка превратилась в голову горгоны Медузы[28], у которой вместо волос клубилось несметное количество ядовитых змей.

Чудовищная голова расплылась в безобразной улыбке.

– А если аккумуляторы как следует зарядить, – прошамкала она, – то я могла бы зловеще хохотать и выть на всю округу диким зверем.

От подобного превращения волосы на головах моряков тоже едва не заклубились.

– Теперь всё ясно, – перевёл дух Чародей, когда инопланетянка вернулась в привычную форму. – Дуй вперёд, а мы твой космический лайнер понесём.

С победным писком Фиолета ворвалась в ближайшие заросли. До слуха друзей донеслись крики ужаса и топот убегающих ног. Когда они добрались до места первой встречи инопланетянки с амазонками, то обнаружили там с десяток неподвижных тел.

– Она их убила? – расстроился Тополёк.

– Да нет же, – усмехнулся Чародей. – Обычный женский обморок. Как от таракана или мыши, только чуточку сильней.

Фиолета между тем наткнулась на следующую засаду. При виде чудовищной рожи со змеями, половина амазонок, как и в первом случае, упала без чувств, другие убежали. И лишь одна самая отчаянная выхватила меч и рубанула фиолетовую Горгону наискосок. Голова в тот же миг рассыпалась на мириады невидимых клочков. Торжествующая амазонка воздела руки к небу и издала боевой клич.

– Кхе-кхе, – кто-то осторожно кашлянул за её спиной.

Победительница обернулась и побледнела, как полотно. Перед ней на задних лапах стоял слоник.

– Попалась, – шепнул он ласково и неожиданно разинул огромную пасть, в которой вместо зубов торчали в три ряда остро отточенные кинжалы.

Швырнув в слоника бесполезный меч, отчаянная амазонка так чесанула через лавровые кусты, что только треск пошёл.

– Знаешь, – признался Тополёк, наблюдая за этой сценой, – я бы тоже не выдержал. Воевать против демона – сплошное безумие.

– А ты не верь в безумие, – посоветовал Чародей, – его и не будет.

В течение нескольких последующих часов друзья, благодаря Фиолете, беспрепятственно добрались до берега и отплыли на бригантину.

Светало. Прибыв на корабль, друзья прямо на палубе устроили Фиолете настоящий допрос.

– Вот странно, – сказал Тополёк, – стоит вам занервничать, и вы начинаете излагать свои мысли безо всякого акцента. А если всё в порядке, то все слова перековеркаете, будто бы специально? Может, вы на самом деле дух Порция?

– Это всё программа по экстренному усвоению инопланетных языков, – пояснило фиолетовое облачко. – Словарный запас и правила пользования языком закачивают в подсознание. Попробуй потом оттуда что-нибудь выудить сознательно. А в случае опасности, подсознание само приходит на помощь, как вспомогательная управленческая система организма.

– А сейчас, – улыбнулся Тополёк, – сейчас же вы не волнуетесь, а говорите, как по писаному.

– Что вы меня путать! – зашипела возмущённая Фиолета.

– Да вы сами всё наоборот, – заметил штурман. – Говорите так, а выходит этак.

Тут в разговор вступил Чародей.

– А давайте начистоту, – предложил он. – Ведь мы до сих пор о вас ничего толком не знаем.

Фиолета печально вздохнула.

– Не доверять, да? – обиженно уточнила она. – А я вас спасать.

– Я вас тоже, – напомнил капитан.

– Ладно, – присело облачко на ящик с ядрами, – слушайте.

Оказалось, что инопланетянка – архитектор из созвездия Большой Медведицы. Прилетела она на Землю в поисках минералов для своей коллекции. На остров попала ещё тогда, когда нынешнего царства и в помине не было. В те времена долину и склоны гор населяли разрозненные племена пастухов, которые и не догадывались, что под ними и вокруг них сплошные залежи самых разнообразных драгоценных и полудрагоценных камней. Между тем, хотя с трёх сторон долину окружали неприступные горы, с четвёртой – доступ к её сокровищам оставался открытым.

– Поэтому, я решила заранее оградить остров от ограбления, а его жителей – от уничтожения, – забыв об обиде, вдохновенно рассказывала Фиолета. – Первым делом, в одной из пещер Малахитовой горы установила центр управления…

Она не успела договорить. За бортом раздались крики, и команда бригантины схватилась за оружие. В лучах восходящего солнца, на воде покачивалась шлюпка с людьми, один из которых уже карабкался наверх по верёвочной лестнице.

– Кто тут?! – громыхнул басом боцман Михайло.

В ответ на палубу брякнулась большая шумовка Бубулька.

– Знаем мы эту пещеру, – заявил, выбираясь на палубу, кок. – Там ещё подземный ход камнем летающим прикрыт.

Вслед за ним появился коротышка Бац и другие матросы, оставленные капитаном в подземелье города.

– Верно, – обрадовалась Фиолета замечанию. – Летающий камень есть дверь и лифт одновременно.

– Кто это говорит? – стали переглядываться вновь прибывшие.

В свете восходящего солнца Фиолета превратилась в призрачную тень, её теперь трудно было заметить.

– У нас в гостях инопланетный дух, – объявил штурман. – Рассказывает нам историю возникновения города на острове амазонок.

– А что вы говорили про камень-лифт? – присмотрелся к ящику с ядрами Бубульк. – Куда на нём можно добраться?

– В центр управления, который находится над пещерой, – почувствовав доверие кока, охотно сообщила Фиолета.

– Управления чего? – заинтересовался Чародей.

– Защитой долины.

– Что это значит?

– Это значит, что я установила охранную систему, которая следит за всем происходящим в долине и вокруг неё.

– Фиолетики, что ли? – развязно спросил коротышка Бац и заключил: – Ерунда.

– Не только. За островом следит множество искусственных глаз, – заметила сердито Фиолета и продолжила: – Как только в их поле зрения попадает враг, аппаратура создаёт силовые поля.

– Вероятно, это великан Суиллий, – принялся загибать пальцы капитан, – парочка вероломных глюков и…

Он вопросительно посмотрел на облачко.

– И фиолетовый мост.

– Интересно, как можно управлять мостом? – опять всунулся Бац. – Он же не разводной.

– В обычном состоянии, – принялась терпеливо объяснять Фиолета, – мост был снабжён силовым полем, которое позволяло использовать его как самый обычный мост. В случае внешней опасности, силовое поле снималось, и мост оставался только голограммой.

– То есть миражом, картинкой?

– Да, зрительным обманом.

– Постойте, постойте, – выступил тут штурман Тополёк. – Я никак не могу понять, откуда взялись искусственные глаза и вся ваша аппаратура. Ведь вы сами нечто вроде фиолетовой иллюзии, которую нельзя даже потрогать. Как же вы могли создать что-либо материальное?

– Ах, как вы несносен! – разозлилось облачко и вдруг метнулось к камбузу, где боцман только-только запер её корабль-книгу.

– Полундра, братцы! – заорал Михайло. – Держи её!

Не успели матросы вскочить со своих мест, а фиолетовое облачко уже просочилось в заведение Бубулька. В следующий миг двери камбуза разлетелись вдребезги, и оттуда величественно выплыл фолиант.

Недолго думая, коротышка Бац поднял ружьё и взял его на прицел.

– Не стрелять! – приказал капитан Чародей.

И действительно, книга не собиралась улетать. Она зависла над рыжим котёнком, который безмятежно спал на бухте каната, и вдруг ударила по нему фиолетовым лучом. Мгновение – и канат исчез, а котёнок неожиданно увеличился и стал размером с доброго телёнка. На палубе застыла немая сцена.

– Теперь понятно, как появилась аппаратура? – выползла из приземлившейся, вернее, из припалубившейся книги смутная тень Фиолеты.

– Не-не, не совсем, – стал заикаться штурман, наблюдая, как проснувшийся котёнок-телёнок царапает когтями палубу, оставляя в дубовых досках глубокие борозды.

– На борту моего корабелика, – пояснила она, – имеется множество разнообразного оборудования и даже с десяток копий самого корабелика. Каждый из них не больше обычной пылинки. Мне остаётся лишь увеличить их до нужных размеров.

– Но каким образом?

– Сканирование исходного объекта и создание его увеличенной копии с использованием любого подручного материала. В данном случае животное было увеличено за счёт переработки каната.

– Товарищ капитан, – забасил тут обиженно боцман Михайло, – бухта-то совсем новенькая была. Прикажите этому атмосферному явлению обратно всё вернуть.

– Зачем нам такой котёнище? – поддержал его Бубульк. – Он же теперь опасен для жизни.

– Подождите, – отмахнулся Чародей, занятый какой-то мыслью.

– А позвольте узнать, – наконец, сказал он, – отчего вы триста лет томились в плену и не воспользовались этой чудодейственной возможностью. Быть может, вы меня разыграли, чтобы втереться в доверие?

– Энергия, – напомнила Фиолета. – Для материализации необходимо огромное количество энергии. В подземелье её нет или вы забыли?

– Ах, да, – спохватился Чародей. – Извините.

– А что Суиллий, – спросил Тополёк, всё ещё посматривая на котёнка-великана, – вы его увеличили из какого-нибудь пастуха?

– Нет, конечно. Устройство Суиллия подобно фиолетовому мосту. Только в отличие от моста он подвижен. А с пастуха, кстати, и начались все мои несчастья.

Ровно триста лет тому назад Фиолета приступила к созданию на острове защитной системы. Руками великана Суиллия она изменила течение реки Леды и перекрыла ею вход в долину. А чтобы островитяне имели свободный доступ к океану, перекинула через Леду фиолетовый мост. Далее инопланетянка решила обзавестись помощником, который должен был подменять её во время продолжительных экспедиций в другие уголки Земли, а после и вовсе заменить. Ведь, в конце концов, Фиолета собиралась вернуться на родину в созвездие Большой Медведицы.

– Я выбрать самый сообразительный и смелый пастух, – печально вздохнуло облачко.

– Очевидно, это и был кровавый Порций, – догадался капитан.

– К сожалений, да. Но кровавым он стал значительно позже. Вначале Порций доблестно защищал долину от врагов. И даже потом, когда большинство пастухов избрали его своим вождём, он занимался исключительно миролюбивыми делами. Вдоль реки Леды он вместе с товарищами воздвиг неприступную крепость. А после выстроил город.

– Разве способен безграмотный пастух построить такой город? – не поверил штурман.

– Порций строил по моим чертежам, – не без гордости заявила Фиолета. – И строго следовал моим советам. За основу мы взяли архитектуру древнего мира. К тому же, я материализовала машины для добычи и обработки различных камней.

– Ах, вот оно что! – воскликнул Чародей. – Значит, подземные ходы на острове сделаны машинами?

– Большинство из них. Машины не только резали и шлифовали камень, но ещё и доставляли его под землёй на место строительства и там поднимали наверх.

– Вот отчего к каждому дому в городе ведёт подземный ход, – посмотрел капитан на штурмана.

– И только один-единственный пастух не присоединился к Порцию, – продолжала между тем Фиолета. – Звали его Лицемер. Был он лжив и упрям. Лицемер ушёл жить в самую глубь долины. Он во всём высмеивал Порция и называл его трусом, скрывающимся за высокими стенами от врагов, которых нет.

– За такие обидные слова бац – и в глаз! – подскочил коротышка Бац.

– Тихо, – осадил его капитан, – дай послушать.

– Но Порций, – вела далее Фиолета, – не обращал на Лицемера никакого внимания. Он лишь запретил жителям долины общаться с лживым отщепенцем. С тех пор и началось тайное паломничество горожан к Лицемеру.

– Запретный плод сладок, – заметил кок Бубульк.

– Вскоре вокруг Лицемера образовалась целая армия недовольных планами Порция. Они кричали о свободе, которую якобы украл у них Порций, а сами воровали с городских складов провизию. Потом и вовсе угнали несколько камнережущих машин, с помощью которых тайно от всех сделали галерею в Малахитовой горе.

Тут облачко прервалось и внезапно юркнуло в свой корабль. Книга ожила и, встав на ребро, ринулась на капитана. Все в ужасе отшатнулись. Какое коварство!

В тот же миг книга наподобие щита прикрыла Чародея от чудовищных когтей недавнего котёнка. Раздалось гулкое «бум», и рыжий увалень побежал прочь, ошеломлённо мотая башкой. Все облегчённо вздохнули.

– Чья это скотина? – грозно сдвинул брови Чародей.

– Пушкаря Свечи, – тотчас отозвался боцман.

– Пушкарь! – заорал Михайло густым басом.

Перед капитаном возник долговязый пушкарь.

– Твоё животное?

– Так точно!

– Убрать!

– Да что ж мне по нему теперь из пушки стрелять? – развёл руками Свеча.

– Не убивать, – поморщился капитан, – а убрать с палубы. Возьми кусок сала и в трюм его под домашний арест.

Свеча умчался исполнять приказ, а Чародей повернулся к Фиолете, которая к тому времени вернулась на прежнее место.

– Спасибо, – склонил он голову. – Вы снова спасли мне жизнь.

– Пустяки, – пискнуло в ответ облачко. – Ваше доверие куда дороже. Согласитесь, обидно покидать Земля, когда тебя принимать за подлец и обманщик.

– Мы вам верим, – успокоил её Чародей, – но расскажите вашу историю до конца.

– Да, да, – поддержала команда. – Любопытно узнать, что произошло дальше.

Облачко вздохнуло и продолжило.

– Неизвестно для чего Лицемер сделал тайный проход в Малахитовой горе. То ли он замыслил предать Порция, а вместе с ним и жителей города, то ли хотел ни в чём не зависеть от него и иметь свободный выход к океану. Так или иначе, но одной чёрной ночью именно этим путём в долину проник отряд людоедов с далёких островов…

Людоеды напали на город так внезапно, что едва не захватили в плен самого Порция. С большими потерями его войску удалось остановить противника. Лишь к утру горожане смогли осмотреться и разработать план обороны.

– Конечно, не без вашей помощи? – уточнил штурман.

– А как же! Я стала не только глазами и ушами Порция, но ещё и главным военным советником. Днём каннибалы отступили в долину. Пользуясь подземными галереями, мы окружили их со всех сторон и напали, когда в послеобеденный час они дрыхнуть без задних ног. К тому времени Порций добрался до центра управления, поэтому он выступил впереди войска в образе великана Суиллия.

– Пожалуй, людоедам этого бы и хватило, – заметил Бац.

– Нужен иметь опыт, – отрезала Фиолета. – Великан против человек тоже, что экскаватор против заяц. Один голый испуг.

Тут все звуки на корабле заглушил истошный вопль. Крики о помощи доносились из трюма.

Каннибалов разбили наголову. Они были так напуганы великаном Суиллием, что с тех пор более не подплывали к острову и близко. Лицемер же никак не помог землякам-островитянам, а даже напротив. Узнав, что в рядах защитников города большие потери, он с толпой своих сторонников подошёл к его окраине и стал угрожать нападением. При этом его люди перекрыли доступ к Малахитовой горе, и Порций не смог использовать великана Суиллия. Казалось, спасения нет. Остатки истерзанного в боях гарнизона не могли противостоять многочисленному и полному сил войску Лицемера. Вот тогда на защиту города выступили женщины. Они надели доспехи погибших мужчин, взяли в руки их мечи и дали такой отпор врагам, что те с позором бежали. Война после этого продолжалась недолго, и вскоре Лицемер был схвачен.

– Затем, – вздохнула Фиолета, – Порций совершил великую глупость, а вернее, первое своё преступление. Вместо того, чтобы отдать Лицемера на суд старейшин, он своей властью приговорил его к смертной казни и собственноручно казнил. После чего взял вдову Лицемера себе в жёны.

– С тех пор Порция и назвали кровавым?

– И тогда ещё нет. Но после казни Порций очень изменился. В него будто бы вселился дух убитого им Лицемера. Вскоре ему показалось мало власти, и он принудил островитян избрать его царём. Потом мало-помалу он убрал из своего войска мужчин. А главным военачальником поставил самую воинственную амазонку Ипполиту.

– Ипполиту? – удивился штурман.

– Да, да, – подтвердило облачко, – Ипполиту. Это была далёкая прародительница дамы вашего сердца. С тех пор и повелось, что государством на острове управляют два рода: род царей и род полководцев. А чтобы отличить их от других островитян, я, по настоянию Порция, изменила в организме обоих родов ген, отвечающий за цвет волос. Тогда-то и появились на острове фиолетоволосые правители.

– А что же сам Порций? – напомнил капитан.

– Порций всерьёз взялся за мужчин, считая, что они могут быть опасны. По любому поводу их ссылали на каменоломни, где в течение многих лет существовали каторжные поселения. Другие, не дожидаясь репрессий, бежали в долину. Но это произошло значительно позже. После того, как Порций хитростью заманил меня в подземелье, разрядил аккумуляторы и посадил мой корабелик на цепь.

– Надо полагать, что ловушку в Малахитовой горе сделали вы? – спросил капитан Чародей. – И сделали после нападения людоедов.

– Так и есть, – подтвердила Фиолета. – Вначале я удлинила галерею лицемеров и привела её в пещеру под центром управления, а на месте хода, ведущего в город, устроила Смертельную петлю.

– Чего-чего? – удивились моряки, которым не довелось побывать на острове.

– Расскажите, – попросил за всех штурман Тополёк.

– Смертельная петля – это целая история, – предупредила Фиолета, – но если вы настаиваете…

– А кстати, – обратилась она к вернувшемуся боцману, – кто там так нехорошо кричал?

– Пушкарь Свеча, – доложил Михайло. – Он, как и приказывали, заманил Рыжика в трюм. Котяра слопал сало. Потом набросился на валявшийся в трюме канат, а после стал примериваться к шнуркам пушкаря.

– Как он? – все с тревогой смотрели на боцмана.

– Цел, – улыбнулся Михайло. – Но с котом надо что-то делать, а то у него какая-то нездоровая тяга к верёвочным изделиям, он нам все снасти изгрызёт.

Фиолета забеспокоилась.

– Неужели произошёл сбой программы?

– Лучше вы его до котёночных размеров ужмите, – посоветовал капитан.

– А давайте его сюда, – охотно согласилась ино– планетянка.

Матросы с трудом приволокли Рыжика, который больше походил на молодого игривого тигра. Не успел котёнище изгрызть пеньковый трос, на котором его вели, а сверху уж завис корабль-книга. Сверкнул фиолетовый луч, и вместо громадного рыжего чудища на палубе возникли две канатные бухты. Из-под них тотчас донеслось жалобное мяуканье. Михайло запустил руку под канаты и выудил оттуда перепуганного Рыжика, который стал прежним крохотным и безобидным котёнком.

– Постойте, постойте, – удивился штурман. – Рыжика вы увеличили на одну бухту, а теперь их две.

– Явный сбой программы, – заключила огорчённая Фиолета, – надо материализатор менять.

– Всё в порядке, – успокоил её боцман, – вторая бухта из трюма.

– Что вы делать в ближайшие сутки? – спросила Фиолета.

– Пойдём на поиск «Бешеной Каракатицы», – не задумываясь, ответил Чародей.

– Попав в Смертельный петля, вы встретите её тотчас…

– Встретим и угодим на корм акулам, – вставил мрачно матрос Табачок.

– Ни в коем случае, – не согласилась инопланетянка. – Ловушка совершенно не опасна для жизни. Там не погиб ни один человек. Смертельный петля есть точная копия тюрьмы из созвездия Большой Медведицы. Угодив в неё, вы не сможете причинить вреда даже самому себе.

– Что же она собой представляет? – полюбопытствовал Тополёк.

– Иллюзию, которая окружает преступника. Заключённый сражается, если хочет сражаться; строит, если хочет строить; любит, если хочет любить; путешествует, если хочет путешествовать. В общем, каждый получает то, чего он желает.

– Им что, кино такое крутят? – не понял Бац.

– Не совсем так, – терпеливо объясняла Фиолета. – Если Ух де Плюнь попадёт в ловушку под Малахитовой горой, он этого не заметит. Он видеть, что благополучно выбрался из подземелья, сел на свой «Бешеный Каракатиц» и уплыть в океан. Но на самом деле, он не вышел бы из подземелья, и всё это быть иллюзия, сплошной мираж, созданный тюрьмой. Вместо братьев бандитов, его бы окружили похожие на них глюки.

– А другим пиратам чтобы мерещилось?

– Каждого из них окружит тот мир, которого он достоин. Переступив через тюремный порог, бандиты не смогут больше никого ограбить или убить. Всё ненастоящее. Даже оружие им подменят. До конца жизни они будут обречены ходить по кругу, гоняясь внутри подземелья за собственными желаниями. Пожелай они взять на абордаж какой-нибудь корабль и такой корабль тотчас появится на горизонте. Захотят напасть на город, и он предстанет перед ними во всей своей красе. В нём будет всё, о чём они мечтали: роскошные дворцы и богатые магазины, шумные таверны и базары со всевозможными яствами.

– И это тоже обман?

– Всё, от начала до конца.

– А они не умрут от голода? – удивился кок. – Ведь одними иллюзиями сыт не будешь!

– Ни в коем случае. На каждые сутки пребывания в тюрьме заключённому полагается пять ложек крупы, одна ложка сахара, ложка рыбьего жира, семь килек и полведра зелёной массы.

– А как же всевозможные яства?

– Какими бы деликатесами заключённый ни объедался, больше положенной нормы в его организм не поступит.

– А что значит «зелёная масса»? – заинтересовался Бубульк.

– Это что-то среднее между редькой и репкой, капустой и свёклой. Скромно, но очень полезно для организма.

– Но ведь исполняя все желания преступников, – заметил штурман, – вы их никогда не перевоспитаете.

– А кто сказал, что это возможно? Они будут пожизненно находиться в тюрьме иллюзий.

– Да что она нам голову морочит! – вскочил коротышка Бац. – Для злодеев должна быть одна «иллюзия» – петля на шею и каюк!

– Э, нет, – вежливо отвечало облако, – вы казните тело, а преступная душа опять в ком-нибудь возродится. Хорошо, если попадёт к приличным и умным людям на воспитание. А если нет? Любая ошибка – и миру вновь явится злодей. Так пусть лучше подольше побудет в своём теле, а тело в тюрьме.

– Я всегда считал, – заявил тут капитан Чародей, – что душа должна уходить на небеса свободной от грехов. Главное, чтобы преступник искренне раскаялся.

После этих слов Фиолета долго молчала.

– Признаюсь, – наконец, сказала она, – что и такая возможность предусмотрена. В любой самой злодейской ситуации заключённым даётся выбор: осуществить свой преступный замысел или отказаться от него. Не каждый способен перешагнуть через подобное испытание. Ведь братья глюки начинают подшучивать над ним, называть его трусом и всеми силами подталкивать к преступлению.

– Провокация! – закричал Бац.

– Всё, как в настоящей жизни, – напомнила Фиолета.

– Ну, хорошо, – кивнул Чародей. – А что ждёт тех, кто выдержит такое испытание и перейдёт на сторону добра?

– Всё та же пожизненная тюрьма, – вздохнуло облачко. – Назад дороги нет, ведь он же преступник. Но если он думает и мечтает о хорошем, то его начинает окружать мир солнца и добрых лиц. Он проживёт счастливо и уйдёт с радостью.

– Да ведь это идеальный мир, а не тюрьма! – воскликнул восторженный штурман.

– Именно, – подтвердило облачко и напомнило: – Мир иллюзий, из которого нет выхода.

– Это, братцы, идеальная ловушка, – подвёл итог Чародей.

– Кто же всё-таки убил Порция?

– Его жена Тесея.

– Вдова Лицемера?

– Верно.

– Я так и думал! – хлопнул себя по колену капитан. – Красивые женщины бывают ужасно коварны.

– Но что же ей оставалось делать?! – не согласилась Фиолета. – Объявив себя царём, Порций превратился в настоящего тирана. Он стал невыносим, притеснял всякого подданного, не жалел ни малого, ни старого. Вот тогда царица Тесея вместе с военачальницей Ипполитой и составили заговор. В сопровождении амазонок они напали на Порция в его башне. Тиран был смертельно ранен, но успел закрыться в опочивальне на втором этаже. Когда дверь выбили, там никого не нашли. Лишь камни на золотом троне из кровавых рубинов превратились в фиолетовые сапфиры.

– Он спустился в подземелье на лифте, – пояснил команде Чародей.

– Да, – вздохнула облачко, – он умер на моих руках, а я осталась пленницей на целых три века. Ведь кроме него никто не знал о подземелье под царской башней. Я пыталась просить помощи у амазонок, но они упорно принимали меня за кровавый дух.

– Теперь вы свободны, – весело подмигнул кок Бубульк. – Небось, помчитесь домой в созвездие Большой Медведицы?

Всем показалось, что облачко на мгновение смутилось.

– Не сразу, – призналось оно после некоторой паузы. – Вначале надо накопить энергии, забрать кое-что на острове и тогда…

– У вас в запасе определённо есть ещё парочку тайн, – рассмеялся Чародей.

И хотя капитан шутил, смотрел он весьма подозрительно.

– Мой необходим забрать образцы минералов, – устало сообщила инопланетянка.

– Какие такие образцы? – насторожился штурман, услышав, что она вновь стала коверкать слова.

– Я есть архитектор, – напомнила Фиолета. – Я во весь Вселенная собирать материал для свой проект.

– Позвольте! – подскочил коротышка Бац. – А на каком основании пришельцы вывозят ресурсы Земли?! Кто им право такое дал?!

– Это есть микроскопический образец, – дрогнувшим голосом пояснило облачко. – Песчинка, которую в мой созвездий материализуют до необходимый размер.

– И много вы нахапали таких образцов? – наседал Бац.

Чародей хотел было пристыдить матроса за столь грубое обхождение с гостьей, но опоздал.

– Вы мне совсем не доверять, – едва не рыдала Фиолета. – Мой обижен на вас по гроб жизни.

И не успели моряки глазом моргнуть, а уж фиолетовое облачко вползло в свой фолиант. Космический корабль приподнялся над палубой и вдруг стремительно и бесшумно унёсся в безоблачное синее небо.

Под полными парусами бригантина летела на северо-восток, куда предположительно могли уйти пираты. Спустившись с капитанского мостика в каюту, Чародей неожиданно услышал тихий плач. Что за наваждение?

Он посмотрел под койкой, заглянул в шкаф, даже выглянул в иллюминатор – никого. Между тем, плакали едва ли не над его ухом. Наконец, капитан поднял глаза и увидел под потолком крохотную фиолетовую тучку.

– Бог мой, Фиолета! – воскликнул он. – Я думал, вы нас покинули навсегда. Что случилось?

В ответ тучка перешла на такой же тихий вой. Капитан даже руками развёл в растерянности.

– Это я во всём виновата, – простонала Фиолета.

– Что такое? – терялся в догадках Чародей.

– Я сняла защиту с города.

– Какое же это преступление. Город охраняет целая армия вооружённых амазонок.

– Ага, – обиделась Фиолета и перестала плакать. – Да без моей защиты город тотчас захватили пираты.

– Ах, ты! – опешил от услышанной новости капитан. – С этого и нужно было начинать.

И он бросился вон из каюты.

– Куда же вы? – поспешила за ним тучка.

– Назад! – кричал на ходу Чародей. – Разворачивайте корабль! Курс на остров!

Узнав, что амазонки потерпели поражение, а город в руках пиратов, команда «Разящей» не на шутку расстроилась. Особенно горевал штурман.

– Проклятый Ух де Плюнь! – махал он угрожающе кулаком. – Дай только до тебя добраться!

Военный совет собрали в кают-компании. Капитан Чародей разложил на столе карту.

– По нашим данным, – посмотрел он на Фиолету, – свою шхуну пираты спрятали за скалами значительно правее крабовой лужи. Сами же высадились на берег и пошли на город двумя колоннами. Первая атаковала главные ворота крепости, а вторая проникла в долину через подземный ход в Малахитовой горе и зашла амазонкам с тыла.

– А как же ловушка? – спросил кто-то.

Фиолетовая тучка всхлипнула.

– Защиты у города теперь нет, – нахмурился капитан. – Ни Смертельной петли, ни Суиллия, ни глюков.

– А откуда тогда пираты узнали про подземный ход?

– Тропинки, – пискнула Фиолета. – Туда ведёт множество тропинок, которые нарочно сделаны напоказ, и которые нельзя не заметить.

– А сколько пиратов осталось на «Бешеной Каракатице»? – поинтересовался штурман.

– Немного, все ушли грабить город.

– А давайте захватим их корабль, – предложил Бубульк.

– Ни в коем случае, – не согласился Чародей. – Нас и близко не должно там быть.

– Как так? – удивились все.

– Если Ух де Плюнь не дурак, то он расставит дозоры от берега до самого города. А он не дурак, хоть и подлец. Это значит, что о нашем нападении на шхуну Плюнь узнает тотчас.

– Да пусть знает, – воинственно взмахнул шумовкой кок. – Зато он останется без корабля.

– Наша задача сегодня, – убеждал Чародей, – не захватить пиратскую шхуну, а спасти островитян. Неожиданность в этом деле – половина победы.

– Поэтому мы подойдём к острову с другой стороны, – показал он на карту, – и на шлюпках скрытно высадимся значительно левее крабовой лужи. Минуя дорогу, пройдём через плантации и войдём в город через подземный ход главных ворот, о котором пираты не знают.

Второй день морские разбойники грабили город. Добыча была столь велика, что им пришлось на месте призрачного фиолетового моста построить мост из бамбука. По нему они намеревались возить награбленное прямиком на берег. Но дело застопорилось, так как в крепости и её окрестностях не нашлось никакого транспорта.

Ух де Плюнь послал разведчиков на поиски лошадей и повозок вглубь острова. Остальные пираты разбрелись по городу и шумно праздновали свою победу.

Бамбуковый мост охраняли два старых негодяя. То был тощий злой Тю и не очень умный брюхатый Облин. Новая стража сидела в створе центральных ворот и скалила зубы, припоминая, сколько и чего ими наворовано.

Хихикающий Облин неожиданно умолк и показал на противоположный берег Леды.

– Кого это нелёгкая принесла?

Тю оглянулся. На другом конце моста у каменной глыбы стоял неизвестный человек.

– Эй! – окликнул Тю. – Ты кто?!

Незнакомец не шелохнулся.

– А ну иди сюда, – приказал пират и поднял ружьё.

Человек тотчас спрятался за камень.

– Да это какой-нибудь местный дикарь, – хмыкнул Облин.

– Сейчас я ему покажу, – разозлился Тю, поправил на голове феску[29] и решительно направился через мост.

Но заглянув за камень, никого не обнаружил. «Вот те клюква», – удивился он и обошёл камень по кругу. Никого.

– Что там?! – крикнул от ворот Облин.

Тю лишь руками развёл. Ещё раз заглянул за камень и оторопел. Перед ним, скрестив руки на груди, стоял незнакомец.

– Ты откуда? – растерялся тощий пират.

Неизвестный человек указал пальцем на небо. Тю задрал голову и тут же почувствовал, что из-за пояса у него выползает сабля, а из рук ружьё…

Толстый Облин между тем терпеливо ждал приятеля. Тот всё не показывался.

– Эй ты, ржавая треснувшая рында[30]! – наконец, не выдержал он. – Выходи, а не то я стреляю!

Никто не отозвался. Понимая, что это неспроста, Облин внимательно следил за мостом через прицел своего ружья. Стоило ему выстрелить – и на помощь сбежалась бы целая орава морских разбойников. В этот напряжённый момент в животе его раздалось дикое урчание. Толстяк прислушался. В районе селезёнки вдруг что-то ёкнуло и закашлялось.

– Кто там? – похолодел Облин.

– Твой желудок, – тотчас донеслось в ответ из живота.

На какое-то мгновение пират потерял дар речи.

– Ты что же, – наконец, отважился спросить он, – всю жизнь молчал, а теперь заговорил?

– А нет сил такой издевательств над собой терпеть, – отозвался желудок с лёгким иностранным акцентом. – То ты не кушать целый день и морить меня голод. То натрескаешься перед ночь и падать спать. А мой тоже спать охота. Сил нет пищу переваривать. Вот она и гниёт во мне до утра, а я потом долго-долго болеть.

Тут желудок снова зашёлся в кашле.

– И вот, что я твой свински морда скажу, – заявил он, откашлявшись.

– Что? – опустил ружьё и пригнул голову к пузу Облин.

– Зря ты селёдка с ананасом кушал, а затем свежий молоко запивал.

– Это почему же?

– Нет сочетаний для такой продукт. Из-за этого во мне такой буря поднялся, что ой-ёй-ёй. А бананы надо за полчаса до еды есть, а не после. Они такой тяжёлый, как дыня, сразу на самый дно проскакивать, всё давить на своём пути.

– Ой, – поставил ружьё прикладом на землю Облин и взялся за живот.

В это время с обеих сторон его нежно подхватили под руки. Измученный разговором с собственным желудком, пират глянул и увидел с одного боку штурмана Тополька, а с другого – капитана Чародея. Не успел он сообразить, что всё это значит, как к нему подлетел коротышка Бац, выхватил ружьё и коротко треснул толстяка по его выпуклому брюху.

– Ну, это совершенно незачем, – обиделся желудок, и в довершении всего из открытого от изумления рта Облина выползла призрачная тень Фиолеты.

– Ох, и вонища внутри этого кретина, сил нет, – сообщила она, отплёвываясь.

Двух старых негодяев отконвоировали в ближайший дом. Там их завели в самую дальнюю комнату и поставили к стенке. Это была спальня с массивной кроватью по центру и шёлковым балдахином над ней.

– Расстреляют нас, как пить дать, – разозлился и без того злой Тю.

Тугодум Облин наоборот обрадовался.

– Зато теперь, – облегчённо вздохнул он, – не надо думать, когда есть бананы – до еды или после.

Матросы подняли ружья и взяли пиратов на прицел. Подошёл капитан, но вместо того, чтобы крикнуть «пли!», заглянул в глаза Тю, а потом Облину.

– Спать! – приказал Чародей. – Спать!

И пленённые стражники, как стояли у стены, так и уснули.

– Слабаки, – оглядел их критически капитан и повернулся к штурману.

– А не стать ли нам морскими разбойниками? – спросил он и надел панамку Облина с зелёным змеем на тулье.

– Как можно?! – возмутился Тополёк.

– Для маскировки, – подмигнул капитан, – понарошку.

Первым делом он снял с загипнотизированного Тю красную феску и водрузил её на голову Тополька. Тощий пират, словно безжизненный манекен, даже не шелохнулся.

Его куртка и штаны пришлись штурману как раз впору. А вот роба брюхатого Облина оказалась капитану широка. Пришлось ему затолкать за пояс подушку.

Переодевшись, они повели команду бригантины в центр города. По словам Фиолеты, в Святилище располагался экран, который был связан со всеми искусственными глазами острова. Заглянув в него, Чародей намеревался узнать количество и расположение пиратов.

Пробирались садами. Впереди, под видом пиратов, шёл капитан со штурманом. За ними, теряясь средь пышных зарослей, следовали гуськом матросы. Замыкал колонну боцман Михайло. Где-то над ними меж ветвей витало фиолетовое облачко.

– Было бы правильнее спуститься под землю, – поделился своими сомнениями Чародей.

– Пустяки, – успокоил его Тополёк. – Чем плутать в подземелье, лучше идти напрямую…

– Тише, – вдруг перешёл на шёпот капитан и затянул штурмана за густой куст фейхоа.

На полянке перед ними сидела вокруг догорающего костра дюжина пиратов. Тут же валялся пустой бочонок из– под крепчайшего рома, обглоданные кости и битая посуда. Пираты сидели молча, словно прислушивались к звукам в саду. И вдруг один из них с рыжими бакенбардами сказал: «Хыры-ыры!»

– Чего? – схватился за саблю штурман.

– Да они же спят, – понял капитан. – Упились ромом до полусмерти и дрыхнут.

Действительно, у всей дюжины глаза были плотно закрыты.

– Хыры-ыры, – снова захрапел пират с рыжими бакенбардами.

– Хрю-рю, – подхватил другой пират.

– Хрор-орор, – завёл третий.

И словно соревнуясь между собой, вся дюжина принялась храпеть на разные лады.

– За мной по одному, – капитан натянул на глаза панамку и бесшумно перебежал мимо костра на другой край полянки.

– За мной, – передал по цепочке штурман и тоже проскочил мимо.

За ними один за другим последовали матросы. Когда пришла очередь Бубулька, случилось то, чего экипаж бригантины боялся больше всего. Пират с рыжими бакенбардами открыл глаза.

– Ага, – зловеще сказал он, увидев онемевшего от страха кока.

С испугу Бубульк взял свою шумовку на караул и застыл под сенью куста фейхоа, как вкопанный. С обеих сторон полянки на пирата тотчас направилось несколько десятков ружей. Казалось, скрыть своё присутствие в городе команде «Разящей» более не удастся. Но тут на помощь пришла Фиолета. Не дав никому опомниться, она зависла над головой кока в виде бледно-фиолетового нимба.

– Закрой глаза, сын мой, – прогнусавила она загробным голосом. – После ямайского рома полагается крепко спать. Это я тебе говорю – покровитель всех рыжих разбойников.

– Ага, – расплылись в сладкой улыбке бакенбарды и закрыли глаза.

Последним шёл боцман Михайло. К этому времени матросы, а вместе с ними и Фиолета ушли вперёд и не видели, что рыжий пират открыл глаза во второй раз и проснулся окончательно.

Добравшись до Святилища, Чародей пересчитал людей. Все были на месте, кроме боцмана.

– Куда же он подевался? – огляделся капитан.

– Всё пропало, – повесил нос матрос Табачок. – Его наверняка схватили бандиты.

– Бежим назад! – предложил коротышка Бац. – Наскочим на них внезапно и надаём хорошенько по мордасам!

– Бежим! – согласились остальные.

Но неожиданно из-за ближайшего угла выплыла бесформенная громада. Моряки мгновенно ощетинились ружьями и только затем разобрали, что громада представляет собой ворох одежд и оружия, над которой возвышается русая голова боцмана Михайлы.

– Что это значит? – нахмурился капитан.

Михайло сбросил добычу на землю и развёл руками.

– Всё-таки этот рыжий пьяница проснулся, – доложил он. – Пришлось задержаться.

– А если бы тебе шею свернули? – шмыгнул носом матрос Табачок.

– Да ни в жизни, – заверил боцман и стал объяснять: – Я же трезвый, как стёклышко, а они пьяные в стельку. А у такого пьяного силы процентов на десять остаётся, не больше, да и та кривая. Вот их кривые 120 против моих 100 процентов и не справились. Всё спокойно, братцы. Никакого аврала.

– Куда ты их? – улыбнулся Чародей, услышав, что сражение боцман выиграл без особого шума.

– Лишнее-то я с них снял, – показал Михайло на одежду и оружие. – А самих запихнул в какую-то нору и камушком приложил, чтобы громко не ругались.

– Это ты их в подземелье закрыл, – развеселился капитан.

– Давай, – приказал он боцману, – переодевай разведчиков в пиратские одёжки, а мы пока в Святилище заглянем.

Святилище представляло собой двускатную крышу, составленную из плотно подогнанных наипрозрачнейших квадратов синевато-зелёного аквамарина. Драгоценный навес удерживали два ряда колонн из бирюзы. Внутри этого торжественного сооружения на белоснежном кубе мрамора, словно на глыбе льда, располагалось изваяние медведя, выполненного из цельного куска фиолетового лазурита.

– Это Порций в честь созвездия Большой Медведицы установил, – не без гордости пояснила Фиолета.

– А где экран?

– Вот же.

Фиолетовое облачко подлетело к мраморному кубу, что-то там пробормотало, и на одной из его сторон вспыхнула картинка. Вначале моряки увидели выжженную солнцем долину. Меж чахлых кустиков верблюжьей колючки шагала вереница вооружённых до зубов людей. Вот они добрались до одиноко стоящей глыбы, похожей на ту, что стоит у фиолетового моста, и пристроились в её тени на отдых. Пират в цветастой косынке на голове снял с пояса флягу, сделал глоток и поставил её рядом с собой. Через минуту началась потасовка.

– Где моя фляжка?! – рычал пират в цветастой косынке, схватив за грудки своего соседа, левое ухо которого оттягивала огромная цыганская серьга.

– Да у меня своя есть, – отбивался тот.

– Где?! – плевался от злости цветастый. – Покажи!

– Да вот же.

Все бросились смотреть, но на месте его фляги осталась только ямка в песке.

– А! – взвыл тогда сосед с серьгой в ухе. – Сам мою фляжку слямзил и на меня же поклёп возводит!

И он с не меньшей яростью ухватил за грудки пирата в цветастой косынке. Забыв про всё на свете, остальные обступили дерущихся. Пока они скалили зубы и подбадривали драчунов, в глыбе незаметно открылась каменная дверь, и чьи-то проворные руки в несколько мгновений утащили под землю всё оружие и амуницию морских разбойников.

– Похоже, на острове начинается партизанская война, – заметила Фиолета.

– Какую ещё пакость придумал Ух де Плюнь, – кивнул на экран Чародей. – Что делают его люди в долине?

– Ищут лошадей и повозки, – подсказала Фиолета. – Но теперь они не скоро оттуда вернутся и лучшее, что их ждёт – это исправительные работы на каменоломнях.

Следом появилась новая картинка.

– Здорово! – восхитился Тополёк.

– Всего на острове три таких экрана, – не без гордости сообщило облачко. – Второй – в центре управления, а третий я установила во дворце.

– Вот оно что! – воскликнул Тополёк. – Значит, полотно из драгоценных камней, на котором я видел нашу бригантину, и есть ваш экран?

– Не правда ли, настоящее произведение искусства? – спросила, явно напрашиваясь на комплимент, инопланетянка.

– Так и есть, – искренне признался штурман. – Но как он работает, как устроен?

– Экран сделан из синтетических самоцветов наивысшего качества. В зависимости от изображения камни меняют свой цвет и свойства, становятся то прозрачными алмазами, то синими сапфирами, то красными рубинами, то жёлтыми хризолитами, то зелёными изумрудами, то…

– Постойте, – вспомнил тут штурман. – Но ведь дворцовый экран показывает то, чего нет.

– Такого быть не может, – не поверила Фиолета. – Просто Порций забыл отключить систему. Вот экран и показывает с той поры южное побережье острова.

– Но позвольте, – не сдавался штурман. – Я видел бригантину, на борту которой вместе со мной стояла Ипполита.

– Странно, – смутилась Фиолета. – Какое-то неизученное свойство искусственных камней. Возможно, они немножко запаздывают или торопятся, или показывают то, что вообще не сбудется.

Фиолета мысленно подсказывала, а Чародей негромко произносил названия улиц и переулков. На экране мелькали заборы, сады и дома. Потом потянулись окраины города, берега Леды и предгорья. Всюду, куда бы они ни заглядывали с помощью искусственных глаз, были пираты, пираты и ещё раз пираты. Особенно много их оказалось у Малахитовой горы.

– Позвольте, – усомнился штурман, – тут не один Ух де Плюнь орудует, а по меньшей мере с десяток разбойничьих шаек.

Друзья посмотрели на Фиолету.

– Быть может, это пленники Малахитовой горы, – предположил капитан.

– Весьма вероятно, – огорчилась инопланетянка. – Я сейчас срочно включать защита города и в первый очередь Смертельный петля.

– Один минут, – шепнуло облачко и метнулось к пещере с летающим камнем, над которым был укрыт центр управления.

Продолжив в отсутствие Фиолеты обследование, друзья обнаружили во дворце царицу Тесею. Старуха была накрепко привязана к своему трону. Изо рта её торчал кляп. Судя по изнурённому лицу, находилась она в таком положении давно. Вокруг же не было ни души.

– Прекрасная возможность объединиться с амазонками и сообща прогнать пиратов с острова, – заметил Тополёк.

– Жаль старушку, – согласился Чародей. – Мы освободим её в любом случае, даже если она тут же прикажет латницам арестовать нас. Надо только проверить, нет ли там засады. Осмотрите каждый уголок дворца.

Штурман пожал плечами.

– Кроме этой да ещё Зеркальной залы, где установлен монитор из самоцветов, я не знаю названия ни одной дворцовой комнаты.

На экране тотчас возникло продолговатое помещение, на одной из стен которого переливался драгоценными огнями сказочный морской пейзаж.

– Боже мой! – ахнул капитан.

И было отчего. За скалами стояла на рейде целая флотилия кораблей под чёрными пиратскими флагами.

– Их намного больше, чем мы предполагали, – шепнул штурман.

– Надо непременно объединиться с жителями ост– рова, – заключил Чародей, – иначе мы проиграем сражение.

Оставив за старшего боцмана, друзья направились к дворцу. Михайле строго-настрого наказали, чтобы он в случае малейшего шума укрыл команду в подземелье, вход в которое находился тут же в основании статуи Большой Медведицы.

Перебежав открытое пространство между святилищем и дворцом, Чародей с Топольком попали под своды переднего покоя. Тишина. Обнажив сабли, они на цыпочках вошли в тронный зал и направились к Тесее. Увидев штурмана, могучая старуха стала делать лицом какие-то загадочные знаки. Но ни Тополёк, ни Чародей не поняли истинный смысл её гримас, полагая, что царица переживает из-за своего бесчестия. Видя, что друзья уже достигли центра залы, Тесея сделала последнее усилие и выплюнула изо рта кляп.

– Назад! – рявкнула она. – Бегите! Это западня!

В тот же миг распахнулись двери задних комнат, и оттуда хлынула целая орда пиратов.

– Назад! – крикнул Чародей, обнаружив засаду.

Друзья стремглав бросились к выходу. И вовремя. В переднем покое у дверей тронного зала уже копошилось несколько головорезов. Не дав разбойникам захлопнуть ловушку, штурман с капитаном сходу повергли их наземь.

– Только не к Святилищу, – шепнул Чародей, когда они плечом к плечу вырвались из дворца.

Отвлекая внимание пиратов, друзья пробежали мимо статуи фиолетовой медведицы к южным воротам дворцовой площади. Им удалось оторваться от погони на добрую сотню метров. Преследователей было так много, что они сгоряча устроили давку в узких дверях переднего покоя.

Попав на центральную улицу города, капитан несколько успокоился. Во-первых, их никто не узнал в одежде Тю и Облина. Во-вторых, пираты не заметили боцмана с матросами. А в-третьих, он тут же придумал, как окончательно обвести бандитов вокруг пальца.

На первом же перекрёстке Чародей остановился. Преследователи только-только показались вначале улицы, и он решил перевести дух, поправить съехавшую набок подушку и поделиться своим планом с Топольком. Неожиданно из-за ближайшего угла вышел Ух де Плюнь.

– Эй, болваны! – приблизился он. – Вы зачем оставили мост без охраны?

И отшатнулся в ужасе, узнав своих злейших врагов. В следующий миг злодей выхватил кривой тесак и полоснул капитана по животу. Из распоротой куртки Облина наружу стали вываливаться пух и перья. Пока ошеломлённый де Плюнь соображал, чтобы это значило, друзья приставили к его горлу острые, как бритва, кончики сабель.

– Попался, слюнтяй, – зло прищурился Чародей и Ух де Плюнь почувствовал, что смерть сию минуту готова утащить его грешную душу в самое адово пекло.

– Вам не больно? – промямлил он. – Как ваше самочувствие?

– Смотри, каков мерзавец, – ещё больше разозлился Чародей. – Распорол мне брюхо и о здоровье беспокоится. Да я тебя сейчас проткну, как противную жабу, – совсем рассвирепел он. – А ну, руки вверх!

Более ни слова не говоря, они отобрали у атамана кривой тесак, дали ему доброго пинка и погнали перед собой. Издалека бегущий с поднятыми руками Ух де Плюнь чрезвычайно походил на большую прогнутую посерёдке рогатку. А всё оттого, что в спину атамана упирались две острые сабли.

С пленником друзья побежали ещё быстрее. Секрет их скорости был прост. Опасаясь быть проткнутым, атаман нёсся во все лопатки. В свою очередь и штурману с капитаном приходилось не отставать, чтобы Плюнь от них не удрал.

Таким образом, они пролетели полгорода и в конце центральной улицы свернули к ближайшему от крепостных ворот дому, в спальне которого оставили свою форму и двух спящих стражников.

– Сбрасывай пиратскую одежду! – приказал Чародей, отпирая двери.

Забыв про кэпа, друзья спешно переодевались. Тю и Облин, как прежде, стояли у стенки, исправно исполняя роль манекенов.

Тем временем, оставленный без присмотра Ух де Плюнь улучшил момент и схватил в правую руку саблю Чародея, а в левую – саблю Тополька.

– Дюжина бешеных каракатиц! – зарычал он грозно.

Друзья попятились к стене. Не обнаружив подле себя никакого оружия, они подхватили, словно полено, тощего Тю и швырнули его в атамана. К сожалению, де Плюнь увернулся и Тю, не причинив ему ни малейшего вреда, плюхнулся на кровать под балдахином.

– Бронебойным! – приказал Чародей, и следом в кэпа полетел толстопузый Облин.

Но и «бронебойный» пролетел мимо цели. Тогда капитан выдернул из-за пояса распоротую подушку и стукнул ею Плюня по физиономии. Штурман сделал подсечку, и осыпанный пером и пухом атаман, подобно кулю муки, рухнул на пол.

– Я вызываю вас на дуэль! – закричал он, отплёвываясь.

– Никогда в жизни, – не согласился Чародей. – Тебя ждёт суд и пожизненное заключение.

– Ну-ка, – взялся он за край кровати.

Тополёк потянул за другой, и они вмиг опрокинули массивное ложе вместе со стражниками и балдахином на поверженного Уха.

Друзья собрались, наконец, покинуть дом, но, увы, его со всех сторон уже окружили пираты. Двери спальни затрещали под ударами их кулаков. Отступать было абсолютно некуда.

Над одним из углов спальни нависал лазуритовый барельеф медведя. В этот-то угол друзья и забились. Чародей произнёс заклинание, нажал на фиолетовые глаза мишки и исчез вместе с Топольком. Наблюдавший за ними Тю, который очнулся минутой ранее, глазам своим не поверил. В тот же миг дверь с треском распахнулась, и в спальню ворвались пираты.

– А-а! – взвыли они хором, увидев торчащую из-под перевёрнутой кровати голову тощего стражника. – Вот, где он спрятался!

Сонного Тю тотчас выволокли на свет Божий и взяли в плотное кольцо. Из одежды на нём была лишь феска, которую нахлобучил ему на голову штурман.

– Я свой, господа висельники, – сообщил Тю, протирая заспанные глаза.

– Знаем, что ты за гусь, – хлопнул его по плечу самый здоровый из пиратов. – Мы твой красный колпак хорошо запомнили.

– Запомнили, запомнили, – подтвердили остальные. – А малиновые штаны и чёрную куртку с двумя косточками на спине он, наверняка, уже спрятал.

Тут же нашли куртку и шаровары. Пираты прямо-таки завизжали от радости. Тю знал братьев бандитов. Долго они не разбирались и были скоры на расправу. Сонливость его, как рукой сняло.

– Господа висельники, – сообщил он тогда заговорщически. – Нас взяли в плен люди капитана Чародея.

Услышав ненавистное имя, пираты притихли. А Тю продолжал рассказывать, приближаясь к барельефу.

– И тогда, – вжался он в угол, – Чародей спрятался здесь, дотронулся до медведя и сказал…

Тю пробормотал заклинание и пропал, только колпак его мелькнул красной молнией.

– А-а! – взвыли разочарованно пираты и гурьбой ринулись в угол.

Но там было пусто: ни дверцы в стене, ни дыры в полу.

– Что?! – кричал здоровенный разбойник, щупая барельеф. – Что он сказал?!

Остальные лишь руками разводили, никто ничего толком не расслышал. В этот трагический момент из-под кровати на свою беду выполз Облин. Гнев обманутых пиратов обратился на ничего непонимающего толстяка.

– Я его узнал, – промолвил с чувством здоровяк. – На нём была панамка с зелёным змеем.

Панамку обнаружили у стены и для опознания надели на брюхатого стражника.

– На рею его! – заревели пираты. – Повесить!

Только теперь Облин сообразил, в какой переплёт попал и задрожал от страха. Подхватив толстяка под руки, братья бандиты поволокли его на выход. И вот здесь весь шум-гам перекрыл громовой голос атамана Ух де Плюня.

– Дюжина безмозглых каракатиц! – грохотал он, барахтаясь под балдахином. – Сто пудов сырого хека! Всех отправлю акулам на закуску!..

К тому времени, штурман с капитаном пробрались подземным ходом в сад и наблюдали из густых зарослей чая за разворачивающимся представлением.

– Скажи, – спрашивал Тополёк, – откуда ты знаешь о подземелье?

– От камнетёсов.

– А пароль?

– Фиолета рассказывала.

Штурман хотел спросить ещё о чём-то, но Чародей его опередил.

– Смотри, – указал он на дом.

На пороге весь в пуху и перьях показался Ух де Плюнь. Физиономия атамана пылала гневом.

– Объявить комендантский час! – кричал он. – Прочесать весь город!

Друзья вжались в землю и собрались было вернуться обратно в подземелье.

– Ах, вот вы где! – неожиданно раздалось над ними.

Подняв глаза, друзья обнаружили бесплотную тень Фиолеты.

– Ваш отважный кок угодить в плен, – печально вздохнуло облачко.

– Опять?!

– Не может быть?! – воскликнули в один голос штурман с капитаном, едва не выдав себя.

Но пираты так громко галдели, что ничего не услышали.

– Да, да, – подтвердила Фиолета. – Отважный, героический кок.

Оказалось, что отряд Михайлы всё же был замечен. Большая его часть к тому времени успела укрыться под землёй, но оставшуюся ждала верная гибель. Со всех сторон на них накинулись десятки пиратов. И вот здесь никогда не отличавшийся храбростью Бубульк самоотверженно бросился прикрывать отход товарищей. Сдерживая яростный натиск врага, он орудовал своей шумовкой, словно славный витязь былинной булавой. Пираты не могли подступиться к нему до тех пор, пока в подземелье не скрылся последний матрос. Схватили Бубулька лишь тогда, когда он сам полез в дыру под священной статуей.

– Жаль кока, – расстроился капитан.

Друзья помолчали. За чайным кустом продолжал ругаться Ух де Плюнь.

– А защита города работает? – вспомнил штурман.

– Так есть точно, – браво доложила Фиолета. – Но только фиолетики, глюки, Смертельный петля и Суиллий.

– А фиолетовый мост?

– Я его включить на один момент и отключить.

– Это ещё зачем?

– После такой включений, силовое поле раздавило бамбуковый мост. А после отключений там теперь снова зияет пропасть. Ни один пират не удрать на свой судно, ни один не прийти на помощь в город. Только через Смертельный петля.

Облачко перевело дух.

– Кстати, я побывать на берег, – сообщило оно, – там двадцать два большой пиратский корабль и девять малый корабелик. Я подслушать бесед. К Ух де Плюнь пришёл ещё тридцать пиратский банда.

– Мы уже видели, – нахмурился капитан. – Настоящая флотилия. Одной храбростью нам их не одолеть.

Спустившись под землю, друзья отправились на поиски своей команды. По коридору, ведущему к Святилищу, двигались со всеми предосторожностями, опасаясь засады. Полетевшая на разведку Фиолета вернулась ни с чем.

– Никого, – сообщила она, – только кто-то башмак потерять.

В ботинке огромного размера штурман признал обувь Михайло.

– С ними что-то случилось, – заключил Тополёк. – Не такой боцман человек, чтобы где ни попадя оставлять башмаки.

Держа оружие наготове, они пошли дальше. Фиолета вновь улетела вперёд. Ни звука не слышно было в подземелье. Неожиданно из-за ближайшего поворота вырвалась и метнулась к ним фиолетовая молния.

– Нашла! Нашла! – сообщила страстным шёпотом инопланетянка. – Их схватили амазонки и держат под стражей на круглый площадка близко-близко от продовольственный склад.

Чародей сбросил сапоги.

– Ждите меня здесь, – приказал он и, бесшумно ступая босыми пятками, поспешил в сторону подземного перекрёстка.

Амазонок оказалось немного. На каждой из четырёх дорог стояло по одной стражнице. Внутри этой слабой и откровенно ненадёжной охраны на пересечении двух галерей со скучными лицами сидела вся команда «Разящей». Оружие матросов было свалено в кучу тут же неподалёку. Столь благоприятные обстоятельства как нельзя лучше способствовали замыслу Чародея. Невидимый, он встал на некотором расстоянии и вперил очи в ближайшую охранницу. Прошла минута, другая. Латница начала уж поддаваться его чарам, как вдруг на плечо капитана с лязгом легла чья-то закованная в железо длань[31].

Обернувшись, капитан обнаружил перед собой Малую Медведицу. Рука его невольно потянулась к оружию.

– Бросьте, капитан, – улыбнулась она. – Лучше объединим наши усилия.

– Как так? – удивился тот. – Ведь вы арестовали наших матросов.

– Что же оставалось делать, если они свалились нам прямо на голову. И потом, сразу не разберёшь, кто тут враг, а кто друг. Часть вашей команды одета в пиратские одежды.

– Мы отобрали её у врага, – пояснил Чародей, переминаясь с ноги на ногу.

Стоять на каменном полу без обуви было зябко.

– Зовите вашего друга, – предложила Ипполита. – Или лучше пойдёмте к нему сами.

Но Тополёк с капитанскими ботфортами в руках уже шёл ей навстречу, раскрыв объятия. И стиснул любимую амазонку в порыве счастья так, что у той даже косточки хрустнули.

– Осторожно, штурман, – предостерёг капитан, натягивая свои высокие сапоги с широкими раструбами, – не задуши союзницу.

Команду «Разящей» тотчас освободили из-под стражи. Матросы разобрали оружие и уселись за трапезу[32], которую устроили в их честь совершенно не умеющие готовить воительницы. Но все были настолько рады союзу моряков и амазонок, что даже не заметили, каков харч едят.

Ипполита, Тополёк, капитан Чародей и Фиолета расположились чуть поодаль остальных. Подошёл боцман Михайло, доложил о том, как попал в плен кок.

– И правда, герой, – вздохнул капитан.

– Воин? – поинтересовалась Ипполита у штурмана. – Богатырь?

– Какой там, – отмахнулся Тополёк и показал скрюченный мизинец. – Сам – во! Но отчаянный. А богатырь у нас – Михайло. В одиночку дюжину головорезов разоружил. Одежду отобрал, а самих под землю спустил.

Услышав это, Малая Медведица удивлённо уста– вилась на боцмана.

– А мне показалось, что вы совсем плохой воин, – призналась она.

Михайло смешался.

– Мы, барышня, – приложил он широченную ладонь к груди, – зашибить вас опасались. Поэтому, едва матросы разглядели, кто напал, сопротивление не оказывали. Ведь на объединение шли. Зачем же своих лупить? Воевать тогда с кем против пирата?

Ипполита рассмеялась.

– А мы вашу дюжину едва выловили, – сообщила она. – С большим трудом отправили вглубь острова к старику Тою.

– Так камнетёсы заодно с вами? – обрадовался капитан.

– Да, – стала серьёзной Малая Медведица. – Я всегда считала, что жители города и долины должны быть заодно.

– Но почему же раньше…

– Это всё Тесея, – предупредила вопрос амазонка.

– Извините, – вновь вступил в разговор боцман. – Никак в толк не возьму, отчего вы не могли справиться с этими пьяницами?

– С пьяницами? – изумилась Ипполита. – Ваши пираты были абсолютно трезвые. Носились по всему подземелью, как разъярённые буйволы, и ругались на чём свет стоит.

– Может это не те, – усомнился Михайло. – От моей дюжины ромом за милю разило. Особенно от рыжего с бакенбардами.

– Был такой, – вспомнила Ипполита, – мы его последним схватили.

– Да они просто от холода протрезвели, – предположил штурман, – или с перепугу.

Все готовы были согласиться с его версией, но тут в разговор вступила Фиолета, которая до того скромно скучала под каменным сводом.

– Вы очень не прав, – заявила она. – Пират трезветь от специальный препарат, который не есть обычный.

– Что-то вроде хитрого фотона, – догадался Чародей.

– Хуже.

И фиолетовое облачко рассказало, чем и для чего оно снабдило подземелье города три века тому назад.

Оградив жителей острова от внешнего врага, инопланетянка не забыла и о врагах внутренних – болезнях. Для этого она запустила в подземелье города биомеханическую пыль.

– Какую пыль?

– Это есть не совсем пыль. При большой увеличений такой пылинка, вы увидеть, что её тело сделан из металла, а орган управлений и размножений биологический, как человек. Маленький биоробот может рожать такой же маленький биоробот.

Слушатели Фиолеты были потрясены. Попадая вместе с воздухом в лёгкие, пылинки-биороботы проникали далее в кровь и разносились вместе с кровью по всему организму человека.

– И что они там делают? – прикрыл лицо ладонью боцман.

– Лечить. Поддерживать ваш идеальный баланс. Очищать организм от вредных веществ: вирусы, радиация, токсины, тяжёлые металлы, холестерин… всякий вредный вещество. Алкоголь из этот список.

– Поэтому пираты и протрезвели так быстро, – заключил штурман.

– Полагаю, что из них не только алкоголь вычистили, – заметил капитан. – Теперь они совершенно здоровы. Можно предположить, – посмотрел он на Фиолету, – что они ко всему прочему избавились и от вредных привычек?

– Верно, – дёрнулось от радости фиолетовое облачко. – Биомеханическая пыль и вас тоже оздоравливать. Она будет охранять вас от вредный влияний весь ваш жизнь.

Военный совет союзнических сил собрали тотчас, едва из долины вернулся вождь камнетёсов. Подле стены, на которой мелом нарисовали карту острова, расположились капитан со штурманом, старик Той, малыш Энтот, Ипполита и инопланетянка Фиолета в качестве консультанта.

– Предлагаю, – выступила первой амазонка, – ударить рано поутру, когда сон у пиратов особенно крепок.

Члены совета одобрительно закивали головами.

– Хорошее решение, – взял вторым слово старик Той. – Но с противником можно справиться вообще безо всякого кровопролития.

Все, кроме его внука, удивлённо уставились на старика.

– Наши камнетёсы, – пояснил за деда Энтот, – способны ночью скрытно подкрасться к спящим пиратам и обезоружить их всех до единого. Комар носа не подточит.

– А часовые? – не согласилась Ипполита.

Тут подало голос фиолетовое облачко.

– Друзья, – неожиданно без малейшего акцента сказало оно. – Не лучше ли оставить пиратов в покое. Провиант у них на исходе. О подземных складах они не знают. А посланные в долину разведчики бесследно исчезли. Ух де Плюнь вынужден будет не сегодня, так завтра спуститься к океану. Путь у него один – через Смертельную петлю. Надо только подождать.

– Позволить этим варварам разворовать и разрушить город? – возмутилась Малая Медведица. – Никогда! Пусть лучше мы погибнем.

– Какой глупость, – хмыкнула Фиолета.

– Мадам, – обратился тогда к инопланетянке Чародей.

– Мадемуазель, – вспыхнуло облачко и опять принялось коверкать слова. – Мой нет ещё и тысячи лет.

– Извините, мадемуазель, – склонил голову капитан. – Но вы не знаете пиратов. Это сущее наказание, отродье дьявола. Они не уйдут отсюда до тех пор, пока не найдут всё, что можно найти и разграбить. Но могут уйти и раньше, если…

Все превратились в слух.

– Если получат хорошенько по зубам, – закончил капитан.

– А это сделать весьма сложно, – добавил Тополёк.

– Да-да, – подтвердил Чародей. – Они не только алчны и кровожадны, но ещё хитры, изворотливы, коварны и отчаянно находчивы. Наконец, они становятся настоящими храбрецами, когда речь идёт о богатой добыче. Однажды на утлой лодке двадцать восемь таких головорезов во главе с неким Пьером Леграном напали на большой испанский корабль. На корабле было двести солдат, не считая офицеров, он был вооружён пушками. Но пираты с одними только пистолетами и саблями пошли на абордаж. При этом они прорубили дно своей лодки, и она тотчас затонула. Разбойники сражались с таким остервенением, что испанцы в страхе сдались. К тому же, они не могли понять, откуда взялись пираты и приняли их за демонов, свалившихся с облаков. Пираты – чрезвычайно опасные враги.

– Что же делать? – придвинулась Ипполита.

– Полагаю, мы должны дать им сражение. И немедленно, чтобы они не опомнились и не успели спланировать, как против нас действовать.

Выступление назначили на утро следующего дня. Первым делом решили ударить по бывшим казармам амазонок, в которых теперь ночевало большинство пиратов. Камнетёсы брались за ночь обезоружить врага. Латницам поручили взять казармы под охрану: никого из них не выпускать и никого в них не впускать. Команда «Разящей» должна была заняться остатками рассеянных по городу разбойников. А камнетёсы оставались в резерве на случай непредвиденных осложнений.

Обсуждая расположение своих сил, пути движения по городу и прочие детали операции, военный совет не заметил, как неподалёку мелькнула и скрылась в глубине подземелья тощая тень в усечённом колпаке.

– Дюжина сушеных каракатиц в моём брюхе! – рычал Ух де Плюнь. – Я третий месяц не ел горячего!

– Но вы же сами приказали бросить последнего кока за борт на съеденье акулам.

– Этот прохвост совершенно не умел готовить, – схватился де Плюнь за печень, – и чуть было не отравил меня своей стряпнёй!

– А предыдущего кока вы забыли на необитаемом острове.

– А-а! – вспомнил и завыл Ух. – Но он забыл подать к борщу сметану и чеснок!

– А ещё раньше…

– Помню-помню. Того я отправил заказной бандеролью к людоедам. Болван не знал, какое мясо надо класть в настоящий борщ!

Такой диалог слушал, содрогаясь, Бубульк, которого притащили в пещеру с летающим камнем. Там, на высоте птичьего полёта, подальше от опасного города, атаман расположил свою резиденцию. Охранял её пират по кличке Железный Бэ. Обладал он не дюжей силой и железной хваткой. Но Железным его прозвали не за это, а за собачью преданность Ух де Плюню. Дополнение же к кличке появилось позже, когда выяснилось, что Железный Бэ – совершенно безграмотный человек. Из всего алфавита он почему-то знал только одну букву Б.

Плоский камень по-прежнему лежал на полу пещеры. Бандиты даже не подозревали, что плита прикрывает вход в подземную систему города. Поднимались и спускались они по верёвочной лестнице. А на другой берег Леды перебирались по шаткому мостику из канатов и дощечек. Поэтому де Плюнь считал свою резиденцию неприступной, которая, к тому же, имеет запасной выход, ведущий сквозь Малахитовую гору прямо к берегу океана.

Бубульк поднял глаза и увидел в потолке пещеры ранее незамеченное им небольшое отверстие. «Центр управления, – вспомнил он рассказ Фиолеты, – вот бы куда забраться».

– А ты, – прервал его мысли атаман, – ты умеешь готовить борщ?

– А как же! – радостно ухмыльнулся Бубульк, зная, что у него в потайном кармашке лежит особый корешок.

– Отравить хочешь? – догадался Ух. – Не выйдет.

– Пусть сварит борщ, – приказал он Железному Бэ. – Но не позволяй ему дотрагиваться до продуктов. Хотя пусть дотрагивается, первому борщ всё равно пробовать тебе. А потом – ему, если он тебя отравит.

Тут на противоположной стороне реки появился тощий, приплясывающий от нетерпения человечек в красных шароварах и такого же цвета феске.

– Атаман! Атаман! – махал он призывно руками, приглашая того спуститься.

Ух де Плюнь сразу же признал в пляшущем человечке пропавшего Тю и понял, что случилось нечто важное.

– К обеду чтобы всё было готово, – бросил он через плечо и полез по верёвочной лестнице вниз.

– Продукты-то у вас есть? – спросил Бубульк, когда они остались в пещере вдвоём.

– Во! – тряхнул необъятным мешком Железный Бэ.

– Тогда положи в кастрюлю одну луковицу и кусок свинины на кости, – приказал кок. – Залей водой.

Железный Бэ так и сделал.

– Мясо должно вариться часа полтора, – продолжил Бубульк. – А пока оно варится, натри на тёрке свёклу. Добавь в неё ложку уксуса и ложку сахара. Перемешай, и пусть свёкла постоит минут двадцать.

Выполняя приказы кока, ассистент[33] метался по пещере, как угорелый.

– Теперь возьми сковородку, смажь её подсолнечным маслом…

– Подсолнечного нету, – растерялся пират.

– А какое есть?

– Касторовое.

– Давай касторку, – обрадовался Бубульк, но, вспомнив, что ему самому придётся пробовать из кастрюли, задумался.

– Нет, – остановил он верзилу, который уже достал флакон касторового масла. – Касторка не пойдёт.

Неожиданно из норы, ведущей под Малахитовую гору, выскочил негр в валенках, рваной телогрейке и солдатской шапке-ушанке.

– У вас сала нэмае? – молвил он жалобно.

Бубульк потряс головой, но видение не исчезло.

– Меняю шматочек на пузырёчек, – скалился негр, доставая из-за пазухи склянку золотистой жидкости. – Нэма сылы, так исты хоца.

Лицо Железного Бэ побагровело, глаза налились кровью и он, словно бык на тореадора, пошёл на незваного гостя.

– Ой, нэ трэба, – достал тот из валенка разводной ключ.

Назревала потасовка, под шум которой Бубульк мог бы без труда совершить побег. Но кок, увлечённый приготовлением борща, совершенно забыл, что находится в плену.

– Стоять! – приказал он ассистенту и показал на продуктовый мешок. – Дай ему сала.

Пират беспрекословно повиновался и вскоре держал в руках склянку золотистого масла. А видение в рваной телогрейке исчезло так же внезапно, как и появилось.

– Кто это был?

Верзила только плечами пожал.

– Масло фе! Сало ням! – донеслось едва слышимое из подземелья.

Железный Бэ открыл флакон.

– Настоящее подсолнечное, – определил он и задумался над тем, как в неприступную резиденцию мог попасть негр.

– Ладно, – вывел его из оцепенения кок, – лей масло на сковородку. Выкладывай на неё свёклу и заливай бульоном из кастрюльки.

– До самых краёв не лей, – подсказывал он. – Прикрой крышкой и пусть тушится полчасика. А потушится, добавишь в свёклу томатной пасты, перчика сладкого, лавровый лист и чёрный перец горошек. Ещё через десять минут…

Когда, наконец, измученный Железный Бэ выполнил все его указания и снял сковородку с огня, Бубульк кивнул на кастрюльку.

– Мясо достань.

Выложив на тарелку дымящуюся свинину, пират, по наущению кока, взялся чистить картошку, нарезать капусту и обжаривать на подсолнечном масле морковку.

– В бульон всё это, – командовал Бубульк. – Пусть покипит минут десять.

Вслед за этим, взмыленный ассистент отправил в кипящий бульон всё то, что тушилось на сковороде. Потом шлёпнул на раскалённую посуду кусок сливочного масла и бросился обжаривать репчатый лук, чтобы ровно через пять минут и его сбросить в бульон.

– Всё, – объявил через два часа кок потрясённому сложностью действий пирату, – суши вёсла. Когда борщ закипит, мясо положишь обратно в кастрюлю. А когда будешь по тарелкам разливать, накроши сверху мелкомелко петрушки с укропом. И самое главное – не забудь хлебную корочку натереть чесноком с солью.

– А сметана? – удивился ассистент.

– Ну, это само собой разумеется.

Измотанный процедурой приготовления борща верзила хотел было передохнуть, но, увидев, что солнце близится к полудню, не решился. Вскоре должен был заявиться на обед атаман Ух де Плюнь. Налив тарелку борща, Железный Бэ поставил её перед коком. Бубульк тщательно вытер ложку и снял первую пробу.

– Какая гадость! – сообщил он перепуганному пирату.

Бубульк бросил ложку обратно в борщ.

– Но я всё сделал, как велели? – заволновался Железный Бэ.

– Души не хватает, – пояснил кок.

– Чего? – изумился верзила.

– Души в борще нет, – повторил Бубульк. – Ты о чём думал, когда готовил?

– Гы, – оскалился пират. – Мечтал.

– Мечтал? – не поверил кок.

– Угу, – подтвердил Бэ. – Вот встречу корабельного плотника и придушу его в тёмном углу, чтобы не брал больше подсолнечное масло без спроса.

– Вот поэтому и не получилось, – вздохнул Бубульк. – Про плохое думать нельзя, когда готовишь. Так ни одно блюдо на пользу не пойдёт. Знаешь, зачем молитвы говорят перед едой?

– Зачем?

– А чтобы на еде только хорошее было и никаких дурных мыслей, взглядов и слов.

– Гы, – почесал за ухом ассистент. – Вот отчего бабушка не разрешала телевизор смотреть, когда я кушал.

– Чего? Какой телевизор? – удивился кок.

– Так она окошко называла в нашем доме, из которого трактир видно, – взялся вспоминать пират. – В трактир мужики заходили, тётки всякие. Пили, ругались, обманывали друг дружку и бились почём зря.

– А ты смотрел?

– Ага, я бабушку не слушал. А как подрос, вообще из дома сбежал.

– Мог бы кузнецом стать, – заметил кок, – или силачом работать в цирке. Это тебя окошко отравило с видом на трактир. Ты считай, всё детство всякую гадость с едой глотал.

Бубульк ещё раз с сожалением посмотрел на тарелку.

– Придётся заново борщ готовить, – заключил он.

Услышав это, Железный Бэ не на шутку встревожился. Дело близилось к обеду, и вот-вот должен был появиться Ух де Плюнь. А с помешанным на борщах атаманом шутки плохи. От волнения у верзилы перехватило дыхание. Не зная, что делать, он выглянул из пещеры и, убедившись, что кэпа ещё нет, попытался взять себя в руки. Бэ стоял над пропастью, на дне которой бежали холодные воды Леды, и жадно вдыхал кристально чистый горный воздух.

В это время на нос расстроенному Бубульку села большая зелёная муха.

– Кыш, – сказал в сердцах кок.

Муха отскочила и устроилась на торчащей из борща ложке. Тогда кок дунул на неё. Но муха и тут не улетела. Спрыгнула с ложки и уселась на столе, плотоядно потирая передние лапки, а средними, как показалось коку, стала делать ему рожки. Не на шутку разозлившись, Бубульк прицелился и что силы ударил наглую муху кулаком. Увы, зелёная бестия мгновенно ретировалась, а кулак угодил по рукояти ложки. Из-за этого ложка вздыбилась и, словно древнеримская катапульта, выбросила из огненного борща увесистый кусок горячей свинины. Мясо описало в воздухе дугу и, конечно же, угодило пирату точнёхонько за шиворот.

– Полундра! – заорал Бэ, чувствуя, как у него плавится загривок, нелепо подпрыгнул и сорвался в пропасть.

Когда удивлённый Бубульк обернулся, пирата в пещере уже не было, и лишь далёкий всплеск воды известил о его благополучном попадании в Леду. Но далее судьба Железного Бэ неизвестна, ибо быстрая река вмиг утащила его вниз по течению.

Обрадованный нечаянным освобождением, кок хотел было скрыться в подземелье Малахитовой горы. Подошёл к норе, послушал доносящееся из неё громкое чавканье и передумал. Он вдруг вспомнил, что Фиолета рассказывала не только про центр управления, но и про племя кровожадных людоедов.

О том, чтобы спуститься в город по верёвочной лестнице, не могло быть и речи. Там повсюду шныряли пираты, да и Ух де Плюнь мог вернуться в любой момент. Оставалось одно – научиться управлять летающим камнем.

Вначале Бубульк стал над ним, скрестил на груди руки и, словно волшебный маг, вперил в плиту горящий взор.

– Слушай и повинуйся, – сказал он.

Но камень даже не шелохнулся, сколько кок ему не приказывал. Тогда Бубульк встал перед ним на колени.

– Пожалуйста, – стал просить он. – Поднимись кверху.

Но и тут его ждала неудача. Поняв, что с камнем ему не совладать, кок в полной безнадёжности лёг на него грудью. Прижался щекой и замер – камень был тёплым. «Здравствуй, мил друг!», – подумал он восторженно, и в ту же секунду плита вместе с ним поднялась под потолок пещеры. Бубульк не успел испугаться, как оказался в центре управления защитой острова. На стенах абсолютно квадратного помещения светились бесконечные ряды мониторов, каждый из которых показывал свой участок острова. По центру помещения стояло фиолетовое кресло. Перед ним сиял и подмигивал множеством огоньков фиолетовый пульт.

Недолго думая, Бубульк уселся в кресло и едва не завопил от ужаса. Из пульта выскочили и набросились на него длинные змеи. Они проворно обвили его тело, жадно присосались к ногам, рукам и голове. Напоследок, на глаза ему наехало нечто мягкое, и он оказался в полной темноте.

С самого раннего утра у кэпа де Плюня было превосходное настроение. Он стоял на краю пещеры, пытаясь сквозь туманную дымку рассмотреть место предстоящей баталии.

Ещё глубокой ночью атаману доложили, что в казармы пробрались вражеские лазутчики и выкрали у его головорезов оружие.

– Всё идёт по плану, – повеселел тогда он. – Немедленно разбудите этих болванов и отведите в засаду.

В ожидании рассвета прошло несколько томительных часов. Наконец, из-за горизонта выглянуло солнце. Ух поднял подзорную трубу, навел её на город и увидел амазонок, которые в полной тишине подходили к казармам.

– Превосходно, – сказал он стоявшему рядом проныре Тю, – если дело выгорит, я назначу тебя начальником тайной канцелярии на этом острове.

– А если не выгорит? – осторожно поинтересовался Тю.

– Тогда ты будешь болтаться на рее, – расхохотался атаман и добавил: – рядом со мной.

– Хе-хе, – подхалимски захихикал Тю.

В это время латницы, не подозревая о подвохе, окружали казармы.

– Ха-ха! – вновь развеселился Ух де Плюнь. – Покажите этим железным бабам, где зимуют бешеные каракатицы! В атаку, сони!

Из резиденции в город поспешил посыльный с приказом о наступлении. В подзорную трубу было хорошо видно, как из ближайших зарослей выскочила, размахивая саблями и широченными тесаками, целая лавина пиратов.

Под натиском превосходящих сил неожиданно напавшего противника войско Малой Медведицы вынуждено было отступить и укрыться в казармах. Западня захлопнулась. Вместо морских разбойников в неё угодили сами амазонки.

– Теперь посмотрим, кто кого! – потёр руки Ух де Плюнь. – День-два посидят без еды и сдадутся на милость победителя.

Тут кэп выпятил грудь и стукнул в неё кулаком, давая понять тощему Тю, что победителем будет, конечно же, он.

Пираты, между тем, устроили напротив казарменных дверей баррикаду и принялись смеяться над обманутыми амазонками. Они кричали непристойности, топали ногами и, в общем, выражали буйную радость по поводу своей победы.

В это время команда бригантины «Разящей» действовала на юго-восточной окраине города, где вела бой сразу с тремя небольшими отрядами пиратов.

Услышав дикий шум со стороны казарм, капитан послал туда разведчиков и вскоре выяснил, что войско Ипполиты блокировано.

– Нужно срочно спасать амазонок, – поделился он своими мыслями с Топольком. – Иначе Плюнь перебьёт нас поодиночке.

Выполняя приказ капитана, Тополёк в поисках камнетёсов спустился под землю. Неподалёку от казарм он к своему удивлению обнаружил большой отряд рабочих. В страшной спешке они прокладывали новый подземный ход. Руководил работами сам старик Той. Неподалёку над чертежами колдовал малыш Энтот. Между ними металась фиолетовая инопланетянка.

– Что тут происходит? – остановил её штурман.

– Подкоп! Подкоп! – зачастила Фиолета. – Они нас обмануть, а мы их. Они закрыть бедный Ипполита в ловушка, а мы окружить самих пиратов.

– Значит, вы ведёте подкоп под казармы, – понял Тополёк.

Подошёл Той.

– Не совсем так, – взялся, как всегда, издалека объяснять он. – Подземные ходы к казармам существовали всегда. Но ещё Порций, опасаясь, что мужчины перетянут женщин на свою сторону, велел завалить этот участок камнями. Стоит его расчистить, и мы вызволим союзниц. А затем вместе с ними проберёмся в ближайшие сады и ударим оттуда по пиратам со всех направлений, как они недавно ударили по амазонкам.

– Отлично, – просиял штурман. – Вы с Ипполитой возьмёте их в окружение, а наша команда ударит по бандитам с тыла.

Для веселящихся пиратов стало полной неожиданностью нападение амазонок со стороны города. Камнетёсов, а тем более, матросов Чародея, они сразу и не заметили.

– Бей! Круши! – опомнившись, заорали в ярости пираты.

Но закованные в латы амазонки не дрогнули.

– Железные бабы, – злились бандиты. – Ни сабля их не берёт, ни нож.

Поддерживаемые с флангов камнетёсами, латницы вскоре прижали противника к казармам. Вот тут-то в бой вступила команда «Разящей».

– Отступаем! Отступаем! – кричали пираты, пятясь задом.

Чародей с Топольком на миг растерялись. Как-то не по– джентльменски было нападать на беззащитного противника со спины. Спас положение коротышка Бац. Недолго думая, матрос подбежал к первому попавшемуся пирату, быстренько развернул его к себе лицом и дал по зубам.

– Полундра! – завопил стукнутый. – Мы окружены!

А с высоты птичьего полёта за всем этим мрачно наблюдал Ух де Плюнь.

– Да, – скривился он, опустив подзорную трубу, – плохо дело. Сейчас наши сорвиголовы побегут врассыпную.

– Никогда в жизни, – браво заверил тощий Тю.

– Не подхалимничай, – осадил его атаман. – Я сказал побегут, значит, побегут. Пора вводить в бой резерв.

Новый посыльный покинул резиденцию и сломя голову бросился к северо-восточной окраине города. Едва он добрался до крепостной стены, как оттуда на помощь пиратам выбежала огромная толпа отчаянных громил.

– У противника свежие силы! – закричали в войсках союзников. – Мы пропали!

– Держитесь, друзья! – подбадривали их командиры.

Атаман с улыбкой навёл подзорную трубу на то место, где гвардейский резерв смял правый фланг камнетёсов и зашёл амазонкам в тыл. Вдруг кто-то заслонил ему обзор.

– Отойди, – приказал Ух де Плюнь, не отрываясь от трубы, – не загораживай.

Но неизвестный не шелохнулся.

– Дюжина бешеных каракатиц! – вскипел тогда кэп, отнял окуляр от глаз и обомлел.

Перед ним стоял кок Бубульк с шумовкой в руке. Но какой! Ногами недавний пленник попирал противоположный берег Леды, голова же его возвышалась над пещерой. Ростом Бубульк был никак не меньше пятиэтажного здания. А кроме того, у кока откуда-то взялся хвост с шипами, как у динозавра. На спине торчали иглы дикобраза, каждая с доброе копьё. А левая рука представляла собой клешню наподобие крабовой. И этой клешнёй великан неожиданно ловко выхватил из рук атамана подзорную трубу. После чего взмахнул шумовкой и в пещеру ворвался шквальный ветер, который мгновенно сбил с ног предводителя и его помощников.

В страхе пираты бросились было к запасному выходу.

– Пушку! – пришёл в себя Ух де Плюнь. – Заряжай!

Помощники спешно зарядили пушку и подкатили её к краю пещеры.

– Прицел! – кричал де Плюнь, на глаз прикидывая расстояние. – Огонь!

Пушка изрыгнула пламя, и в великана Бубулька со свистом полетело ядро. Но кок, не задумываясь, изловчился и поймал его ртом, как ловят хлебные шарики.

– Огонь! – кричал Ух. – Огонь!

Помощники едва успевали заряжать пушку, а Бубульк, знай себе, ловил, играючи, ядра и глотал их, без какого-либо заметного вреда для себя. Наконец, это ему надоело и он, как заправский теннисист, отбил очередное ядро шумовкой. С ещё большей скоростью оно вернулось назад и врезалось в стену рядом с пещерой. Раздался взрыв, пираты вновь повалились на пол.

– Заряжай! – не сдавался атаман.

Победа, казалось, была в руках морских разбойников, когда в город ворвался пятиэтажный мужик с увесистой сверкающей на солнце шумовкой. Команда бригантины, а вместе с ней и часть островитян тотчас признали в нём кока Бубулька. Великан устрашающе клацал левой рукой-клешнёй, а правой так яростно махал шумовкой, что пираты более не могли сражаться. Воздушной волной их то и дело сбивало с ног. Они поднимались и опять падали, когда шумовка в очередной раз со свистом проносилась над ними. Поняв, сколь грозная сила противостоит им, разбойничья гвардия побежала к Малахитовой горе.

– Куда это они? – удивился Чародей, увидев, что резерв Ух де Плюня устремился не к пещере с летающим камнем, а значительно правее.

Старик Той показал на Ледяную башню, через зарешёченный створ которой несла за город свои холодные воды река Леда. Одной стороной строение прилепилось к отвесной скале Малахитовой горы.

– На верхнем этаже этой башни находится вход в Смертельную петлю, – пояснил старик. – Пираты пробрались через неё в город. Теперь, похоже, собираются удрать тем же путём.

– Но тогда не работала ловушка, – заметила, крутившаяся подле Фиолета.

– Ах, да! – вспомнил капитан.

– Стойте! Стойте! – закричал он союзническим войскам. – Дайте им отступить! Пусть уходят!

И зверская гвардия кэпа Плюня благополучно покинула пределы города. Следом союзники занялись пиратами, запертыми в казармах. Им предложили сдать оружие и убираться вон с острова. Узнав, что их не казнят, разбойники, недолго думая, разоружились и под пристальными взглядами победителей поспешили к Ледяной башне. Едва последний из них скрылся в подземелье Малахитовой горы, матросы, а за ними и камнетёсы с амазонками обступили со всех сторон великана.

– Да здравствует Бубульк! – закричал, задрав голову коротышка Бац.

– Виват! Виват! – закричали все, потрясая в воздухе оружием.

Пятиэтажный кок только улыбался в ответ и разводил в растерянности своими ручищами.

– Чего же он молчит? – посмотрел на фиолетовое облачко Тополёк. – Может быть, Ух де Плюнь отрезал ему язык?

Не ответив, Фиолета стремительно унеслась в направлении пещеры с летающим камнем.

Затем произошло странное. Бубульк перешагнул через толпу союзников, отошёл на безлюдное место и рассыпался. Подбежавшие матросы с изумлением обнаружили лишь груду дымящегося песка да десяток пушечных ядер. Увидев это, коротышка Бац неожиданно упал плашмя на землю и бурно разрыдался.

– Да ты что? – склонился над ним боцман Михайло. – Победа за нами.

– Ко-ко! Ко-ко! – только и выдавил матрос сквозь рыдания.

Возле квохчущего Баца собралась кучка любопытных.

– Истерика, – заметил один.

– Это он от радости, – добавил второй.

– Надо ему нашатыря дать понюхать, – предложил третий.

– А может, он с ума сошёл? – предположил четвёртый. – И теперь думает, что стал маленькой курочкой Бентамки?

Услышав это, Бац вытер слёзы.

– Сам ты курица, – сказал он сердито. – Мне кока жалко.

Не успел коротышка Бац подняться, как восторженные возгласы донеслись с северо-западной окраины города.

– Да здравствует Бубульк! – кричали союзники.

Бац задрал голову, но великана не увидел.

– Вот же он, – рассмеялся боцман и поднял коротышку над толпой.

Меж расступившихся перед ним амазонок шёл смущённый кок. Но теперь он был обычного размера. А следом над ним плыла, попискивая от радости, Фиолета.

После праздника в честь победы над вероломным врагом пришло время расставаний. На берегу океана близ крабовой лужи сидели у костра старик Той с малышом Энтотом, коротышка Бац с боцманом Михайло и капитан Чародей, над плечом которого витала Фиолета. Кок Бубульк жарил на гигантской сковороде котлеты по-киевски и рассказывал о том, как он превратился в великана.

– Отовсюду на меня набросилось столько змей, – с содроганием вспоминал он, – что я чуть не умер от страха.

– Это были провода пульта управления, – комментировала Фиолета.

– А потом на лицо мне наползла маска, и я, как облако, повис над островом.

– Искусственный глаз установлен на вершине Малахитовой горы, – пояснила инопланетянка.

– Ну, а великаном ты как стал? – дёрнул кока за рукав Бац.

– Когда маска включилась, появился голос. Вот он меня спрашивает: «Какой рост закладывать?» Отвечаю: «Давай с пятиэтажный дом». Голос чего-то там подсчитал и заявляет: «Пятнадцать метров». Я говорю: «Давай все двадцать».

– Это аппаратура параметры для проекции запрашивала, – сообщила Фиолета.

– А потом в углу экрана он стал мне картинки показывать – выбирай, значит, во что тебя переделать. Я там и тараканов похожих на человека видел, и скорпионов, и зверей всяких. Забоялся я их. Решил, какой есть, таким и буду.

Тогда он спрашивает: «Какие задачи предстоит решать?» Я же не знал про чехарду в городе, потому отвечаю: «Надо из пещеры, что под нами, выбить главаря пиратского». Он опять чего-то подсчитал и выдаёт: «Ставлю резак по камню». А я ему: «А шумовку можно?» Он: «Как выглядит?» Я объяснил. Он точно мою шумовку и нарисовал. Говорит: «Вам предстоит с нарушителями закона сражаться, давайте спину прикроем и для устрашения хорошо». Не успел я глазом моргнуть, вижу, стал высоченным, как красный костёл в центре Минска. Посмотрел направо – в городе пираты амазонок окружают. Посмотрел налево – там Ух де Плюнь подзорную трубу из пещеры выставил, и подпрыгивает от радости. Ну, я для начала трубу у него отобрал. А он принялся по мне из пушки палить. Конечно, я испугался маленько, а потом…

Под обстрелом кипящего масла Бубульк перевернул котлеты на другой бок.

– А потом? – напомнил боцман.

– Потом стал швырять по пирату его же ядра. Одно точнёхонько в пещеру угодило. Атамана взрывом выбросило и прямо в реку.

Капитан Чародей посмотрел на Тоя.

– Из Леды выбраться не просто, – кивнул старик. – Вероятно, его унесло к водопаду и сбросило в океан.

– Он мог наткнуться на привязанную к коряге верёвку.

– Не верю, – заявила Фиолета. – Но всё же я быстро-быстро слетать и проверить мой вековой тюрьма.

Фиолетовое облачко описало в воздухе полубочку[34] и растворилось в джунглях. Кок принялся перекладывать котлеты на блюдо.

– А где Тополёк? – вспомнил боцман Михайло.

– Штурман решил остаться на острове и открыть мореходную школу для островитян, – пояснил Чародей.

– Да он влюбился! – заявил без всяких околичностей коротышка Бац и строго посмотрел на капитана. – А как же охрана торговых путей?

– Все пираты убежали под Малахитовую гору и вот уже вторые сутки пребывают в инопланетной тюрьме, – напомнил тот. – Теперь в океане на многие годы воцарится порядок и спокойствие. Нам остаётся лишь помогать морякам, терпящим кораблекрушение.

Вернулась Фиолета и опять зависла у Чародея над плечом.

– Пусто, – доложила она. – И ваш спасительный верёвка в водопаде нет.

– Упокой Господи его грешную душу, – перекрестился капитан.

В разговоре они не заметили, как к костру рука об руку подошли Ипполита и Тополёк.

– Здравствуйте! – поклонились разом влюблённые.

– А, – обрадовались все, – жених и невеста. Когда свадьба?

– Пока ещё рано об этом говорить, – нахмурился штурман.

– Да, да, – подтвердила амазонка, – пока рано.

Чародей удивился.

– Что случилось?

– Похоже, Ух де Плюнь на свободе, – объявила Ипполита. – Мы видели его на экране дворцового монитора.

– Он же испорчен.

– Не совсем. Просто он работает то с опозданием, то с опережением реального времени.

– И что же вы видели?

– Кэп стоял на борту своей «Каракатицы» и показывал нам кулак.

– На палубе, – добавила Ипполита, – также находилась царица Тесея, которую охранял какой-то верзила с забинтованной шеей.

– Железный Бэ! – воскликнул и сконфузился Бубульк. – Я ему нечаянно шею обжёг.

– Значит, это было после боя, – подытожил капитан. – Но как они спаслись?

– Мост, – поднял палец старик Той. – Они выбрались из реки по обломкам бамбукового моста.

– Верно, – подпрыгнула Фиолета, – я его ломать, а он падать и висеть с берег на воду.

Боцман внимательно осмотрел пиратскую флотилию, что качалась на волнах в двух кабельтовых[35] правее.

– Братцы, – сообщил он. – А «Бешеной Каракатицы» и вправду на рейде нет.

Коротышка Бац сжал кулаки.

– Кончилось спокойствие на морских путях.

– В погоню, ребята! – поднялся Чародей. – Надо схватить негодяя и освободить Тесею.

Собрав матросов, боцман поспешил с ними на бригантину. Из команды «Разящей» на берегу остались лишь капитан со штурманом.

– До встречи, друзья! – пожал Чародей руки старику Тою и малышу Энтоту.

– До свидания, госпожа Малая Медведица! – поцеловал он руку амазонке.

Тополёк обнял Ипполиту, и та от нахлынувших чувств всплакнула украдкой.

– Мы обязательно вернёмся, – пообещал штурман.

– Ну, а вы, мадемуазель, куда теперь? – спросил капитан у Фиолеты, которая по-прежнему висела над его плечом.

– Я улетать в свой звёздный дом, – состроила унылую гримаску облачко и тихонько шепнула ему на ухо: – Но непременно возвращаться в долину мой мечта. Без этого я просто умереть.

– Это что же такое вы тут делаете? – вдруг громыхнул чей-то голос над самым ухом капитана Чародея.

От неожиданности он отпрянул, задрал голову и увидел над собой морщинистое лицо старухи. Бравый капитан тряхнул головой и только тут, наконец, понял, что никакой он не морской волк, а обычный мальчик по имени Лера, по фамилии Стопочкин. Перед ним стоит его бабушка Анисья Николаевна, а рядом на диване с мечтательным выражением на лице сидит друг Шурка Захарьев.

– Да мы со штурманом Топольком…, – начал было Лера и запнулся.

– С кем? – не поняла бабушка.

– С Шуркой, – уточнил Лера. – Мы тут про нас всех целое кино придумали, настоящее.

И показал на аквариум, а потом на альбом с морскими марками, который лежал у Шурки на коленях.

– Хочешь, расскажем?

– А как же, – присела на стул Анисья Николаевна. – Конечно, хочу. Отчего не послушать.

Лера посмотрел в окно – там далеко-далеко по розовому небосводу плыло фиолетовое облачко.

– Бригантина «Разящая» летела среди бушующего океана, – начал он. – Шторм усиливался…

Трисель – маленький прочный парус, облегчающий управление судном во время сильного ветра.

Вахтенный – дежурный.

Ванты – снасти судового стоячего такелажа, раскрепляющие мачты и стеньги к бортам.

Румб – 1/32 доля окружности, т. е. 11 о 15`.

Норд-вест – северо-запад.

Рангоут – надпалубные части судового оборудования: мачты, реи, гафели и пр.)

Такелаж – судовые снасти: тросы, цепи, фалы, шкоты и пр.

Ганзейские – от Ганзейский союз – торгово – политическое объединение ряда северонемецких городов в 14 веке.

Рей – круглый брус, прикреплённый горизонтально за середину к мачте или стеньге.

Счисление – вычисление места корабля по его курсу и скорости.

Грот-бом-брам-стаксель – третий парус снизу на фок-мачте.

Грот-марсель – верхний парус на грот-мачте.

Гафель – наклонный рей, закрепляемый нижним концом на верхней части мачты. К гафелю крепят верхнюю кромку косого паруса.

Фок-мачта – носовая мачта. За ней следует грот-мачта.

Кок – корабельный повар.

Камбуз – кухня на корабле.

Фал – верёвка.

Принайтовил – привязал.

Аврал – букв. все наверх, работа для всех.

Бизань-мачта – кормовая мачта, если мачт на корабле три и больше.

Охотник – тот, кто по собственной охоте, желанию берётся за какое-либо дело.

Крейсерство или рейдерство – «свободная охота», самостоятельные боевые действия (в данном случае) одного корабля.

Гидроэлектростанция (ГЭС) – преобразует механическую энергию потока воды в электрическую энергию посредством гидравлических турбин, приводящих во вращение электрические генераторы.

Горный хрусталь – прозрачный кварц – разновидность кварца, который является породообразующим минералом, входит в состав гранита, песков и других горных пород.

Мористей – ближе к морю.

Экслибрис – именная декоративная печать-ярлык.

Фотоны – частицы света.

Горгона Медуза – мифологическое существо. Одна из трёх ужасных сестёр (две другие – Стейно и Эвриала). По преданиям Древней Греции, тело горгон покрывала блестящая и крепкая, как сталь, чешуя. Громадные медные руки были с острыми стальными когтями. На головах вместо волос двигались, шипя, ядовитые змеи. Рот усеян острыми, как кинжалы, клыками. Губы красные, как кровь. Горящие яростью глаза были исполнены такой злобы, что превращали в камень всякого, кто в них осмеливался взглянуть. Горгоны также имели крылья с золотыми сверкающими перьями, в поисках жертвы они быстро носились по воздуху.

Феска – мужская шапочка из красного фетра или шерсти в форме усечённого конуса, обычно с кисточкой.

Рында – обиходное – корабельный колокол.

Длань – (старорусское) – рука, ладонь.

Трапеза – (греч. trapeza – стол – кушанье), в монастыре общий стол для приёма пищи, а также сам приём пищи.

Ассистент – помощник.

Полубочка – элемент высшего пилотажа в авиации.

Кабельтов – 0,1 морской мили или 185,2 метра.