Стелла Блю, на этот раз ты в глубоком дерьме.

Я сижу на заднем сидении машины между двумя из трех своих похитителей: Броуденом и членом Ордена, который тыкает в меня пистолетом. Хотела бы я увидеть, насколько он крут без своего пистолета. Уверена, что смогла бы выбить дерьмо из его задницы. Но я беременна и не могу рисковать своим ребенком.

— Знаешь, пистолет действует точно также, если ты просто направляешь его на меня.

Он надавливает пистолетом на ребра еще сильнее. — Заткнись.

Несмотря на очевидное отсутствие опыта у этого мордоворота, ситуация не может быть хуже. Мои запястья связаны, на голову одет мешок. Медленно, но верно, я пытаюсь сконцентрироваться на своем дыхании и отвлечь себя от панической атаки.

Броуден и его бандиты сделали так, чтобы я могла только сидеть и ждать того, что они мне приготовили. В этом я как раз-таки и не была хороша.

Почему они не могли положить меня в багажник. Там я хотя бы могла ослабить защелку и сбежать.

Правильно. Вот почему.

Мои похитители ехали около 20 минут прежде, чем сделать финальную остановку. Броуден хватает меня за плечо и грубо вытаскивает из машины. Это меня злит. Я выхватываю свою руку из его захвата, как только обретаю баланс.

— Я могу передвигаться сама. Тебе не надо таскать меня, как тряпичную куклу.

— Черт бы тебя побрал, ты маленькая болтливая сука. Ставлю тысячу, что ты держишь Синклера в аду.

Он убирает мешок с моей головы. Мы на изолированном складе. Я не узнаю обстановку, поэтому начинаю изучать детали. Те, которые говорят без слов. Блестящий металлический забор, предохраняемый от окисления. Здание новое, что вероятно означает, что было куплено совсем недавно. Это может быть проблемой кроме того, что Син нанял Дебру, чтобы она следила за всеми действиями, которые предпринимал Орден, включая любую недвижимость, которую они приобретают.

Экстерьер здания хорошо скрывает камеры. Неважно что внутри, они предназначены сохранить это в целости.

Вхожу на склад под руководством Броудена. В это время успеваю осматривать деревянные ящики, на которых написано что-то не на английском.

Мое место назначения — темное маленькое место в углу склада. Должно быть это комната для хранения. Не сопротивляясь, я вхожу. Сопротивляться-бессмысленно.

Замедлившись в дверном проеме, Броуден толкает меня. Я поворачиваюсь, чтобы не приземлиться животом на пол. Чувствую жгучую боль в плече и бедре.

Я не произношу ни звука несмотря на боль. Крики лишь раззадорят их. Мужчина по имени Рубен использует ногу, чтобы придержать меня, чтобы он мог связать щиколотки. Ужасно неудобно лежать на связанных руках, но кого волнуют мои жалобы.

— Мы не можем позволить тебе сбежать. Мистер Грив будет недоволен.

Броуден контролирует работу Рубена.

— Крепче связывай, идиот.

Я переворачиваюсь, когда он заканчивает, чтобы обрести чувствительность в онемевших руках.

— Даже не думай сбежать, миссис Брекенридж. Я тебе обещаю, мы даже раздумывать не будем убить тебя сейчас или позже.

Убить меня сейчас или позже?

Они намерены убить меня независимо от обмена.

Если умру я, мой малыш умрет вместе со мной. Этого не должно случиться.

Кабельные стяжки бесполезны на неправильных людях. Большинство не понимает, что чем крепче они связывают, тем лучше для того, кого они связали. К счастью для меня Рубен с Броуденом связали меня особо туго.

Как только они уходят, я переворачиваюсь на живот и покачиваюсь, пока не становлюсь на колени. Располагаю узел так, чтобы он смотрел наружу-это самое слабое место. Подняв руки, я опускаю их к попе, разъединяя локти. Один. Два. Снова и снова, шесть раз пока узел не поддается.

Встав, я подхожу к двери. Ложусь и подтягиваю ноги, ударяя по зажимам, пока не ломаю ограничители вокруг щиколоток.

Проверяю дверь. Ручка поворачивается, но забаррикадирована, с другой стороны. Неудивительно.

У меня нет выхода. Мне ничего не остается, как ждать.

Проходит час, другой, а я все сижу на холодном цементном полу, пока мои похитители не возвращаются с четвертым мужчиной. Он мне незнаком. Но что-то мне подсказывает, что это Торренс Грив.

Высокий, худой, слегка горбатый с сутулыми плечами. Его голова гладкая, как лук, но щеголяет серо-черной козлиной бородкой, которая явно нуждается в уходе.

Он надсмехается:

— Ты одна из умных?

Я не отвечаю.

— Миссис Брекенридж. Уверен, вы догадываетесь, что 10 часов прошли.

Мне понятно сообщение: я возможно переживу эту ночь, если Син вернет вагон взрывчатки на их склад к 10 часам.

— Вы пришли, чтобы забрать меня к мужу и обменять?

Он качает головой.

— Твой муж не пришел.

Он врет. Син бы не оставил меня в руках Ордена.

— Я не верю вам.

— Тан пошел домой к сыну. Он рассказал нам, что Синклер столкнулся с некоторыми проблемами по пути. Похоже он встретил детектива Бьюкенена, который арестовал его за убийство»

— За какое убийство?

— За то, которое совершила ты. Малкольн.

Нет. Нет. Нет. Сина не могут обвинить в убийстве. Это была я. Я убила его.

— Твой тесть совершил бартер. Он хотел отдать все, что есть у братства, лишь бы спасти жену своего сына. Мне стало интересно, что делает тебя такой особенной, ценной.

— И почему же вы отказались от столь щедрого предложения?

— Мне не нужен Тан.

Таким образом Грив пытается заставить Сина страдать за убийство его сына Джейсона. Торренс должен знать, что случилось на самом деле.

— Джейсон напал на Сина из-за спины. Он выстрелил прежде, чем понял, насколько молод нападающий. Он не намеривался убивать вашего сына.

Торренс не двигается.

— Намерение не меняет того факта, что у моего сына рост 6 футов. Неудачно для тебя, что твой муж так сильно любит тебя. Его привязанность к тебе дает мне преимущество. Тебе выпала честь умереть за его ошибку, пока он будет наблюдать за тобой. Ему придется провести остаток жизни, думая о твоей смерти, и о том, что это его вина.

Я самая умная в этой комнате и у меня есть причина выжить. Мои дети.

Я приближаюсь к Торренсу с неправильного угла. Только сейчас я понимаю свою ошибку. Надеюсь, он не заметил.

— Вы не правы. Синклер Брекенридж презирает меня. Наш брак был организован таким образом, чтобы соединить наши семьи. Этим вы сделаете ему одолжение. Тан один хочет меня вернуть.

— Почему ты так ценна для Братства?

— Чтобы мой отец не стал ему мстить.

— Кто твой отец?

Я была агентом ФБР, поэтому знаю все о криминальных организациях США. Я тщательно изучала их, и эти знания помогут мне сейчас.

Я выбрала одну из наиболее известных ирландско-американских группировок в США. Ту, в которой есть дочь моего возраста.

— Я Кэссиди Эббен. Дочь Каррика Эббена. Все зовут его маленький Эббот. Уверена вы слышали о нем.

Дерри Эббен был основателем группировки Четырех Семей. Сегодня её возглавляет его сын Каррик Эббен. Торренс должен знать Эббен.

— Твое имя Блю.

— Так и есть. Кэссиди Блю Эббен. Предпочитаю, чтобы меня называли вторым именем.

Хорошее прикрытие. Которое он не может проверить без дополнительной проверки. Если он все-таки решит проверить, то я сбегу прежде, чем он поймет, что я лгу.

— Если это правда, то я уверен, что Тан пришлет своего сына за тобой. У нет никакого намерения начинать войну с маленьким Эбботом.

Надеюсь, это означает, что Торренс верит мне и не тоже не собирается развязывать войну.

Грив указывает рукой в моем направлении.

— Планы поменялись. Похоже, что мы будем держать миссис Брекенридж чуть дольше, пока Синклера не выпустят из тюрьмы. Мы не можем оставить ее здесь, раз она доказала нам, что способна избавиться от кабельных стяжек. Мы отвезем ее в коттедж, пока ее мужа не освободят.

Арест Сина помешал осуществлению плана Торренса. Я только что избежала смерти.

Мне вернули мешок на голову и кабельные стяжки на запястья.

— Развяжешь эти и лишишься рук.

Мы ехали около двадцати минут прежде, чем мне снова сняли мешок с головы. Меня привезли в старый каменный коттедж. Снова толкнули в дверной проем. Та же история. Только в этот раз я удерживаю баланс.

В комнате, в которую мы входим, не хватает мебели. Стены белые, краска потрескалась, на полу-щебенка и гнилые доски. Воздух спертый и кажется, что что-то гниет. Надеюсь, это животное, а не труп человека.

Броуден подходит ко мне и вынимает из кармана нож. Многие бы испугались. Наверное, стоит и мне, но наверняка он давно бы уже убил меня, если бы это было его целью.

— Руки.

Ножом он разрезает кабельные стяжки.

— Миссис Брекенридж, познакомьтесь с Лэни Грив.

Грив. Должно быть это дочь Торренса. Я думала у него был только сын.

Никто не произносит ни слова перед тем, как уйти. Щелкнул замок — они меня заперли.

Они оставили меня с развязанными руками с женщиной, которая будет меня сторожить?

Маленькая блондинка с круглым лицом и чертами ребенка, большие коричневые глаза. Худая и хрупкая, возможно она болеет. Кажется, что у нее нет сил даже убить комара. Я не вижу у нее оружия. Странно, что они оставили ее в качестве моего сторожа.

Давай, Грив. Продолжай недооценивать меня и совершать ошибки, посмотрим, куда это приведет.

Не стоит недооценивать эту женщину. Она может быть хамелеоном.

Первое правило похищения гласит: заставь своего похитителя считать тебя личностью, так ему будет сложнее причинить тебе вред. Надо достигнуть взаимопонимания с Лэни.

— Привет, я Блю Брекенридж. Но, наверняка, это тебе уже известно.

— Почему ты решила, что мне известно, кто ты такая?

Лэни продолжает есть свой сэндвич, не поднимая глаз. Ее голос монотонен.

— Я думала, Броуден или кто-нибудь еще сказал тебе перед тем, как привезти меня.

— Ты миссис Брекенридж. Это я знаю, потому что так тебя назвал Броуден, и ты только что подтвердила это. Могу лишь предположить, что ты из Братства.

Эта женщина не кажется настороженной- я могу атаковать ее и убить голыми руками прямо сейчас.

— Они ничего не рассказывали тебе обо мне?

— Почему они должны были это сделать?

— Ты разве здесь не в качестве моего охранника?

Она смеется.

— Нет, я такая же заключенная, как и ты.

Она связана с Торренсом, потому что у них одинаковая фамилия. Я ожидала, что она на верхушке иерархии, а не внизу.

— Но ты Грив.

Она перестает смеяться.

— Не напоминай мне.

Эта женщина точно не рада называть Торренса своей семьей. Это может сыграть мне на руку, если я правильно все рассчитаю.

— Что такого случилось, что ты стала узницей?

Она съеживается и отводит взгляд, не произнося ни слова. После двух минут знакомства я могу читать язык ее тела и вижу, что с ней плохо обращались.

— Что они с тобой сделали?

— Уверена, ты знаешь, что единственный сын Торренса был убит.

— Да.

— У его жены Корделии были проблемы с зачатием. У нее было много выкидышей прежде, чем она родила Джейсона. Она чуть не умерла во время родов. Доктора сказали ей, что у нее никогда больше не будет детей. Поскольку она справилась со своей обязанностью и родила сына, это не было проблемой до тех пор, пока Джейсона не убили. Торренса оставили без наследника и с женой, у которой не может быть детей. Очень скоро это стало проблемой. Вот он и убил свою жену и заменил новой молодой, которая может родить. Мной.

О Господи.

— Мои родители договорились о браке, зная, что он убил Корделию за то, что она не смогла больше родить. Интересно, что они думают он сделает со мной, если я не рожу ему сына.

— Мне так жаль.

Мне, действительно, ее жаль. Неважно, что эта женщина не является частью Ордена. Никто не заслуживает подобного обращения.

— Я не более чем машина для размножения. Поверь мне, он напоминает мне об этом регулярно.

— Ты беременна?

Она качает головой.

— Два безуспешных месяца прошли.

Не могу понять, что именно слышу в ее голосе облегчение или сожаление.

— Два месяца — это слишком мало, чтобы считать их безуспешными.

— Попробуй сказать это ему. Он злой и нетерпеливый. Говорит, что он мог сделать меня беременной всякий раз, когда пытался, и это моя вина, что ничего не получается. Я боюсь следующего провала. Я не знаю, что он сделает со мной.

Торренс стареет, поэтому так отчаянно хочет получить сына. Даже если она сейчас забеременеет, то понадобится время, пока ребенок вырастет и займет место лидера Ордена. В этом нет смысла. Он должен выбрать кого-то другого в качестве преемника.

— Я не хочу его ребенка внутри меня, но я хочу забеременеть. Тогда он прекратит ходить сюда и насиловать меня.

Лэни миниатюрная. Уверена, он превосходит её. Похоже, это один из факторов, благодаря которому он выбрал её. Сильной женщиной сложнее овладеть.

Я чувствую тошноту.

Торренс Грив — монстр.

— Почему он запер тебя здесь? Ты же его жена. Он должен хотя бы заботиться о тебе.

— Я знала, какой он дьявол, поэтому побежала за родителями, когда они продали меня ему. Он был в бешенстве, и это мое наказание. Никаких контактов с друзьями или семьей. Я застряла здесь.

То, что случилось с это женщиной-трагедия. Она грустит, отчего мне хочется ее спасти, но я полностью концентрируюсь на своем спасении и спасении детей.

— Сбежала бы ты снова, если бы у тебя появился такой шанс?

— Несомненно, но такого шанса у меня не появится. Торренс позаботился об этом.

— Всегда есть выход»

— Если он и есть, то за два месяца моего пребывания здесь я его не нашла.

Она подходит к окну и отодвигает цветочные шторы, чтобы я увидела, что окна забиты досками.

— Тебя привели, когда было совсем темно, и ты этого не увидела. Отсюда нет выхода.

Она идет к двери и поворачивает ручку.

— Закрыто снаружи. Поверь мне, я пробовала.

Лэни — член Ордена, но я не могу расценивать ее, как врага. Несмотря на все это эта замученная душа-моя союзница. Мне стыдно использовать ее.

— У нас с тобой одна и та же цель: выбраться отсюда живыми. Готова избавиться от преданности к Ордену, даже если это означает побег?

— У меня нет никакой лояльности к Ордену. Преданность исчезла в тот день, когда родители продали меня человеку, который насилует и убьет меня в случае, если я не рожу ему сына. Я хочу выбраться отсюда и сделаю все, что от меня потребуется.

Она была разбита, но сейчас она зла. Я могу использовать это.

— Хорошо. Расскажи, как здесь всё устроено.

— Броуден или Рубен проверяют меня раз в два дня. Дэкон приносит еду и все необходимое каждый час.

Новое имя.

— Кто такой Дэкон?

— Друг моего брата. Он добрый, совсем не такой, как остальные.

— Достаточно ли он добр, чтобы освободить тебя?

— Нет, он не хочет умирать, так что я не могу сбежать.

Не тот ответ, который бы меня удовлетворил.

— Как часто приходит Торренс?»

— Только тогда, когда у меня овуляция.

Он должен гореть в аду за то, что делает с ней.

— Когда будет следующая?

— Осталось 4 дня до того, как он начнет приходить в течение 5 дней каждый день. И так для справки: я не борюсь с ним, потому что знаю, что в противном случае он меня убьет. Но это не значит, что все происходит по обоюдному согласию.

Ее взгляд становится отрешенным.

— Я не могу пройти через это снова. Я убью себя прежде, чем позволю дотронуться до себя еще раз. У меня даже есть план, как сделать это.

Ее угроза не пустая. Если у нее есть план, то она серьезный претендент на суицид.

Она нуждается в заверении, что выход есть.

— Мой муж придет за мной. Не уверена, что будет мирный обмен, так что можно ожидать стрельбы. Я не оставлю тебя здесь.

Ее впалые глаза расширяются. Она помещает руки в молящем жесте против губ и бормочет что-то, чего я не могу разобрать. Затем она снова бросает руки на колени.

— Поклянись мне.

— Клянусь, что возьму тебя с собой. Мой тесть пытался договориться о выкупе, но Торренс не согласился. Тан предложил все, что у нас есть.

— Здесь есть что-то еще. Торренс любит деньги и власть слишком сильно, чтобы отказаться от щедрого предложения, — говорит Лэни.

— Он хочет отомстить за смерть Джейсона больше, чем хочет все это.

Лэни поднимает брови и кивает в знак согласия.

— Теперь все понятно.

Молюсь, чтобы Син тоже это понял, когда отец расскажет ему, что Торренс отказался от предложения.

— Почему тогда твой муж не пришел, чтобы вести переговоры о твоем возвращении?

— Мне сказали, что его арестовали.

После вечерних событий начинаю подозревать, что его арест спас мою жизнь. Надеюсь, Син не разговаривал с Торренсом о сделке.

— Что он может сделать вместо этого?

— Надеюсь, он и его братья нападут на это место, как только его освободят. Мы должны быть готовы действовать быстро.

Нет времени, поэтому я спрашиваю:

— Ты умеешь драться?

Она фыркает.

— Я похожа на бойца?

Внешность может быть обманчива.

— Я покажу тебе пару приемов защиты и нападения, — я поднимаюсь.

— Покажи, как он обычно обездвиживает тебя.

Процесс бронирования долгий и утомительный. Как адвокату мне никогда не приходилось этим заниматься. Мои клиенты уже были под стражей к тому моменту, когда я приезжал.

Меня провели в комнату для допроса и оставили сидеть на неудобном стуле за одиноким столом. В углу комнаты стоит камера на штативе. Надеюсь, они не рассчитывают на допрос без адвоката.

Мне не приходится долго сидеть прежде, чем Бьюкенен входит в комнату.

— Я хочу ускорить процесс, поскольку уже поздно. Надеюсь ты не против того, что я позвонил Родрику. Он будет здесь с минуты на минуту.

Я не отвечаю.

— Может проведем время за маленьким дружеским разговором. Семейная жизнь именно такая, как ты и предполагал?

Я даже не смотрю в его сторону.

— Я должен вручить тебе это, Брекенридж. Твоя жена еще та заноза в заднице. Хотя, думаю, ты и так это знаешь.

Он пытается спровоцировать меня, но я не попадусь на это.

— Готов поспорить, что осознание того, что они удерживают ее, убивает тебя. И, наверняка, я не один, кто думает, что твоя жена подходящая. Должно быть Орден лапает ее своими грязными руками, и ты ничего не можешь с этим сделать.

Соберись, Син. Оставайся спокойный несмотря на все, что он говорит.

— Ты должен быть рад, что она уже беременна и не вернется с пузом от твоих врагов. В противном случае это бы изрядно испортило вашу фазу вечного медового месяца.

Я использую каждую частицу своего самоконтроля, чтобы не перепрыгнуть через этот стол и не задушить ублюдка.

— Интересно, сможешь ли ты прикасаться к ней, не думая о всех тех мерзких вещах, которые они делали с ней.

Он слишком наслаждается этой ситуацией, я отказываюсь способствовать его удовольствию.

— О подожди. О чем это я. Ты сядешь в тюрьму до конца своей жизни и уже никогда не трахнешь свою жену снова. Черт, наверное, удручает тот факт, что никогда не будешь стоять между теми восхитительными ножками. Но не беспокойся. Я буду навещать её время от времени чтобы удостоверяться, что с ней все хорошо. Я даже могу возвращаться и рассказывать тебе как у нее идут дела.

Я соединяю руки за головой, устраиваясь поудобнее в кресле, и кладу ноги на стол. Хочу казаться беспечным настолько, насколько это возможно. Он не прекратит эту игру, если будет думать, что достигает своей цели.

Бьюкенен. Смотри в мое покер фейс.

Это срабатывает. Ублюдок поднимается чтобы уйти.

— Я вернусь, когда приедет Родрик.

Я могу выглядеть спокойным снаружи, но шторм бушует внутри меня. Я в чертовском беспорядке.

Приезжает Родрик, но Бьюкенен не дает нам поговорить наедине. У меня нет шанса узнать, как там Блю. Урод. Он делает это специально.

— Вы знаете свои права прежде, чем мы начнем?

— Мы понимаем, — отвечает Родрик.

— Как вы познакомились с Малкольном Ирвином?

Меня допрашивают на протяжении двух часов. Чем дольше я тут сижу, тем больше понимаю, что Бьюкенен хвататется за соломинку. У него ничего на меня нет, и мы оба это знаем. Я собираюсь избежать этих обвинений, но это займет какое-то время. Сначала улики и только потом судья решит достаточно ли их для открытия дела со мной в роли обвиняемого.

Кто-то явно подстроил это. Но кто?

Допрос заканчивается, и я наконец получаю возможность поговорить с Родриком наедине.

— Расскажи, что ты знаешь о Блю.

— Тан встречался с Торренсом и сделал щедрое предложение в обмен на твою жену, но Грив отказался. Он требует встречи с тобой.

— Это не то, что я надеялся услышать.

— Торренс хочет иметь дело с тобой. Он был непреклонен. Этого должно быть достаточно, чтобы оставить Блю живой.

— Я знаю, что он задумал. Если я заплачу, то он убьет ее, так он отомстит за смерть сына. Это цель всей игры.

— Значит не плати.

— И не буду.

Я не могу даже, если бы захотел. Взрывчатка была конфискована властями.

— Мы оба знаем, что эти обвинения-дерьмо. Ты выйдешь из тюрьмы, но это займет пару дней. Когда ты выберешься, то сразу же должен идти за женой. Орден не сможет обнаружить, что ты был выпущен и не пытался с ними поговорить об обмене жены, как только почувствовал под ногами асфальт. Они будут думать, что ты что-то задумал и все станет слишком сложным.

Блю с детьми будут расплачиваться за это. Я не могу этого допустить.

Людям, подобным мне, не нужны тюремные решетки, мы сами строим клетки.

Именно так я думал до встречи с Блю. Она освободила меня из тюрьмы, которую я построил вокруг себя, вокруг моего сердца.

Я лежу в тюремной кровати и думаю о ней и наших детях, когда слышу движения в мою сторону в темноте. Мои инстинкты говорят мне бежать. Я хватаю своего противника и в тот же момент чувствую резкую боль в бедре.

— Приготовься умереть, Синклер Брекенридж.

Начинается драка, в которой я легко побеждаю. Зажигается свет и включается сигнализация. Три охранника врываются в камеру и сдергивают моего сокамерника с меня. Я не обратил внимания на него, когда меня привели в камеру, но сейчас я пристально его изучаю. Молодой. Худощавый. Волосам необходима стрижка. Я его не узнаю, но он определенно знает меня.

Я замечаю большую лужу крови на полу, а затем чувствую кровь, которая идет из моей раны на ноге. Фак. Рана прямо над ампутацией.

Я не могу позволить людям узнать об этом.

— Похоже он пырнул тебя ножом, Брекенридж. Надо, чтобы тебя осмотрели»

Это не хорошо. Нельзя чтобы кто-то узнал о моем протезе. Охранника, который увидел его, когда я переодевался, более чем достаточно.

— Это всего лишь царапина. Не думаю, что это необходимо.

— У тебя нет выбора. Ты не можешь засудить нас за то, что мы не оказали тебе медицинскую помощь, пока ты был под стражей.

Меня отвели в лазарет и заперли в смотровой. Мне дали полотенце и сказали держать, чтобы остановить кровотечение, пока не придет доктор. Вскоре я увидел заходящего в комнату Джейми.

Как он это провернул?

— Мистер Брекенридж, я врач, меня вызвали в тюрьму для вашего осмотра. Я должен осмотреть вашу рану, чтобы решить какое лечение вам необходимо.

— Рад видеть тебя, — шепчу я.

Джейми прорезает щель в штанах так, чтобы не было видно протеза.

— Не так плохо, потребуется всего пара швов.

Охранники облокотились на стену и не обращают никакого внимания на меня с Джейми. Превосходно.

— Никаких новостей от Блю?

— Тан взял Дебру для помощи в поисках.

Это радует. Я доверяю Дебре. Уверен, она сможет выследить мою жену.

— Скажи отцу, что я не собираюсь вести переговоры. Я хочу, чтобы наиболее опытный мужчина в Братстве был готов действовать, как только меня выпустят. Мы пойдем за Блю прежде, чем Орден поймет, что меня освободили.

Джейми дезинфицирует рану.

— Черт.

— Извини. Выбор антисептика ограничен.

— Никаких жалоб. Я вытерплю.

— Я не знаю, как ты это сделал, но я рад, что ты здесь. Я не хотел, чтобы кто-то узнал о моей ноге.

— Я позвонил коллеге и вызвался его подменить, когда узнал, что ты здесь. Он с радостью согласился. Хорошая новость, учитывая, что ты не можешь перестать себя ранить.

— Не знаю, кто поставляет лекарства в лазарет, но они уверены, что люди в заключении лишаются нервных окончаний. Поверить не могу, что здесь нет даже ледокоина. Это же смешно.

Джейми делает первый шов на моей ране.

— Не в первый раз мне приходится шить без обезболивающего.

Не важно, все равно ужасно болит.

Вспоминаю, как Блю отвлекала меня, пока Джейми искал пулю в моем плече. Дыши медленно и глубоко. Выдыхай постепенно.

— Иногда мне кажется, что я пошел в медицинскую школу, чтобы научиться спасать твою задницу. Я надеялся, что все изменится, как только ты женишься и обрюхатишь жену.

Возможно я воспользуюсь шансом, но не сейчас.

— Это не моя вина. Мой сокамерник прыгнул на меня с ножом. Единственная причина, по которой рана не такая уж и большая, это то, что я не спал-волновался о Блю.

Если бы я заснул, то был бы уже мертвым.

Похоже, Бьюкенен специально поместил меня с кем-то из Ордена. При том мой сокамерник был прекрасно осведомлен, что я из Братства, мне не дали сведений о его лояльности. Опять, возможно благодаря этому козлу Бьюкенену.

— С твоей женой будет все хорошо. Ты скоро выйдешь отсюда и спасешь ее, как белый рыцарь. Ты будешь ее героем. Ей это нравится.

Пора выполнять обещание о том, чтобы обезопасить её, и поверьте мне я сделаю всё, что потребуется. Даже если придется убить всех из Ордена.

Я предлагаю приготовить ланч, поскольку утром Лэни готовила завтрак.

Мы едим продукты, которые предназначены лишь для одной. Дэкон не появлялся с тех самых пор, как я появилась здесь, поэтому наши запасы иссякают.

— Не хочешь сэндвич с беконом?

— Все в порядке. Я не привередлива к еде.

Меня тошнит, поэтому я не особо голодна, но я устала больше, чем в любой другой день. Мне нужно железо. Свинина — лучшее, что у нас есть из оставшихся скудных запасов.

Мы едим наши сэндвичи, когда заходит Торренс с Броуденом, Рубеном и еще с одним мужчиной, который участвовал в моем похищении. Я не знаю, как его зовут, поскольку они ни разу не обращались к нему по имени в моем присутствии.

Лэни испуганно смотрит на меня.

— Не бойся, он пришел за мной, — шепчу я.

— Миссис Брекенридж, надеюсь вам нравятся ваши апартаменты.

Как-будто его беспокоит хорошо ли я сплю.

— Мне не на что жаловаться.

— Быстро подружились с моей женой?

Ему не надо знать, что мы поладили с Лэни, он не должен понять, что мы партнеры.

— Нет, она ужасно необщительна.

Он смотрит на нее и ворчит

— Да, она такая. Но у вас еще будет время, чтобы пообщаться, ты остаешься здесь еще ненадолго.

Мне все равно, как это прозвучит, но я должна играть свою роль.

— Дай угадаю. Синклер отказался приходить за мной.

Я мотаю головой

— Этот сукин сын пожалеет об этом, когда мой отец все узнает.

— Синклер не пришел, потому что все еще находится в тюрьме. Против я ничего не имею, но он мешает моим планам на счет тебя.

Родрик должен был освободить его еще утром. Что происходит?

Я должна использовать эту возможность, чтобы доказать Торренсу, что мы с Сином не любим друг друга. Он должен поверить в то, что мое убийство на глазах у Сина не поможет ему осуществить задуманное.

— Хорошо. Пусть держат его задницу в тюрьме до тех пор, пока она не загниет, чтобы не лицезреть его снова.

— Уж очень ты ненавидишь Синклера Брекенриджа, хоть и защищала его ранее. Ты говорила, что он ненамеренно убил моего сына. Ты не последовательна.

Черт. Он прав. Я не должна была защищать Сина.

Пора направить его мысли в другом направлении.

— Я пыталась спасти свою собственную шкуру. Я думала ты отпустишь меня, если поверишь, что мой муж убил твоего сына не специально. Но это не так, он хвастался убийством Джейсона. Братство отпраздновало его смерть.

— Мой сын был так молод. У него было многообещающее будущее. Однажды он бы занял мое место.

Мне не нравится говорить такое о мужчине, которого я люблю, но у меня нет выбора.

— Если вы намереваетесь заставить Синклера страдать, мое убийство никак не поможет. Он любит другую женщину, ту, на которой Тан не позволил ему жениться.

— Интересно, ели это правда конечно.

— Это правда. И он продолжает содержать эту шлюху даже после нашей свадьбы.

— Ты ревнуешь, — смеется он.

— Не ревную. Я зла. Меня заставили бросить любимого мужчину в Америке, переехать в Шотландию и стать женой Синклера. Я потеряла свою любовь, он заслуживает того же. Я буду счастлива лишь тогда, когда это случится.

— Он заслуживает потерять больше, чем женщину.

Думаю, я смогу убедить Торренса.

— Абсолютно согласна.

— Кто она?

Называю вымышленное имя:

— Кенна МакГрегор. Он привел ее в качестве домоправительницы. Думает, что я настолько глупа, что не догадываюсь чем они занимаются за моей спиной.

— Хорошие новости. Миссис Брекенридж, спасибо. С этим можно работать дальше.

Торренс с мужчинами едва вышли, как Лэни громко вздыхает с облегчением.

— Хорошую паутину лжи ты сплела- он купился.

— Я была хороша?

— Черт да. Хоть я и знаю правду, но почти поверила. Ты была очень убедительна.

— Хорошо.

Я должна быть убедительной, мне есть, что терять.

Прошло два дня и ничего. Ни Торренса. Ни людей из Ордена. Но что более важно, не было Сина.

Я опробовала все, что знаю, чтобы найти выход отсюда, но Лэни права. Мы заперты. Отсюда нет выхода, пока кто-то не откроет дверь, с другой стороны.

Так что я вынуждена ждать. У меня нет других вариантов. Но сидеть сложа руки убивает меня.

— У нас заканчивается еда. Думаешь друг твоего брата зайдет сегодня?

— Эм…

Я думала какое-то время об этом. Уверена, самое время действовать.

— Мы должны напасть на него, когда он зайдет.

— Нет. Торренс убьёт Дэкона за то, что позволил нам сбежать.

Неужели она забыла, что альтернатива наша смерть?

— Другу твоего брата ничего не сделают. Мы свяжем его. Торренс ничего ему не сделает за то, что он окажется слабее нас.

— Ты неправа.

— Это правда. Он убил свою предыдущую жену за то, что она не смогла родить ему наследника. Тебе лучше подумать об этом на досуге.

Она не отвечает.

— Этот монстр придет за тобой завтра ночью. Ты предпочтешь быть изнасилованной или сбежать, когда он придет? Выбор за тобой.

Она по-прежнему ничего не говорит. Может с ее приоритетами не все хорошо, но с моими все в порядке.

— Лично я не планирую быть здесь завтрашней ночью.

— Я не могу рисковать Дэконом. Я люблю его.

— Ты любишь Дэкона, потому что он друг твоего брата или ты любишь, любишь его?

— Я люблю, люблю его.

Теперь все ясно.

— А он тебя любит?

— Думаю, он любил меня перед тем, как мои родители продали меня Торренсу.

Она закрывает лицо руками, голос дрожит, когда она продолжает.

— Он смотрит как будто сквозь меня, когда приходит.

Готова поспорить, что Торренс знает о чувствах Лэни к Дэкону. Это еще один жестокий способ издеваться над своей женой за попытку убежать. И конечно же бонус в виде Дэкона, у которого есть возможность помочь ей сбежать. Но каждый раз, когда он этого не делает, то доказывает, как мало он чувствует по отношению к Лэни.

Я должна быть честна с Лэни, у меня нет права на ошибку.

— У нас есть два пути: остаться и защитить Дэкона или действовать и выбраться отсюда. Что случится, когда он придет, зависит от тебя.

— Как я могу приговорить к смерти человека, которого люблю, и сбежать?

— Ты сделаешь это, потому что бездействие может привести лишь к одному. К смерти. Он может сбежать с нами, если захочет.

— Но он не захочет.

— Если нет, то это его выбор».

За дверью слышен шорох, кто-то сейчас зайдет.

— Держись как можно дальше, если не собираешься помогать.

Заходят Торренс и еще двое. Дерьмо. Или он пришел за Лэни раньше положенного времени или что-то случилось с Сином.

— Добрый день, миссис Брекенридж, — он игнорирует Лэни, сидящую рядом.

— Здравствуйте, мистер Грив. Чем обязаны вашему визиту?

— Думаешь, я пришел, потому что твоего мужа выпустили, и он пришел, чтобы обменять тебя? Но дело не в этом.

— Я думала, что была предельна откровенна в своем отношении к Синклеру Брекенриджу.

— Ты была, учитывая, что все сказанное тобой-ложь.

Я облажалась.

Я знала, что Торренс обо всем узнает, но надеялась, что это случится, когда меня уже здесь не будет.

Я должна оставаться убедительной.

— Не понимаю, почему вы так думаете.

— Ну, во-первых, у Каррика Эббена нет дочери. По крайней мере живой.

Кэссиди мертва? Наверное, это случилось недавно.

— Не знаю, кто вам это сказал, но они лгут.

— Думаю, мы оба знаем кто лжец.

— Наверно я слишком приукрасила. Я другая его дочь. Незаконно рожденная от одной из его любовниц. Извините, что солгала, но это не меняет того факта, что я его дочь, и он в любом случае расстроится, если что-то случится со мной.

— Ложь. Все это ложь. Я могу делать с тобой все, что захочу.

— Это огромная ошибка.

— Я так не думаю.

Торренс становится передо мной в то время, как я сижу на кухонном столе. Он берет мои волосы в кулак и отводит назад.

— Ты заплатишь за ложь.

Он тянет меня в спальню.

— Если она не может родить мне наследника, может быть ты сможешь.

Броуден и Рубен не следуют за нами. Он достаточно делал это с Лэни, чтобы они поняли, что он в состоянии справиться самостоятельно. Ошибка.

Я жду, пока мы не окажемся в спальне, чтобы избавиться от его захвата, поскольку не хочу, чтобы Броуден или Рубен прибежали на помощь хозяину. Удивляю Торренса, ударив его кулаком в горло.

Он хватается за горло. Идеальный момент для второго удара настолько сильного, чтобы он упал на пол. Такой же я использовала на Малкольне, когда убила его.

Сжимаю руки вокруг шеи Торренса и фиксирую их в смертельном захвате. Убей или будь убита. Я не собираюсь проигрывать.

Мы боремся перед тем, как падаем на кровать. Он сопротивляется, но верхняя часть его тела слишком слаба.

Я считаю, когда у него закончится кислород. Шестьдесят секунд. Сто и двадцать. Мне нужно три минуты, чтобы завершить начатое.

— Нет, — кричу я изо всех сил. — Остановись. Не надо. Пожалуйста не надо.

Осталось две с половиной минуты, когда Броуден стучит в дверь.

— Все хорошо?

Я кричу сильнее, чтобы отбить всякое желание открыть дверь и проверить обстановку. Но ублюдок открывает дверь. Черт возьми.

Он выхватывает пистолет и направляет его дуло на меня.

— Отпусти его или стены обретут новый декор.

Еще тридцать секунд. Это все, что мне нужно, и Торренс Грив перестанет быть проблемой. Но время закончилось.

Я освобождаю его и показываю ладони. Торренс ожесточенно хватает воздух ртом, Рубен хватает его и оттягивает от меня.

— Кто ты? — спрашивает Броуден.

Я пожимаю плечами и продолжаю держать руки, поднятыми вверх.

Торренс холодно смотрит на меня, затем хватает Рубена за ворот рубашки. Его голос колючий и хриплый.

— Бей ее до тех пор, пока она не сможет пошевелиться.

Броуден ухмыляется.

— С радостью.

— Застрели ее, если будет сопротивляться, — добавляет Торренс.

Если буду сопротивляться, умру вместе с детьми. Несомненно. Я обязана защитить две маленькие жизни, которые зарождаются внутри меня. Я делаю всё, что могу, и поэтому сворачиваюсь клубочком, чтобы защитить их.

Мой отец предложил Ордену все, что они только могли пожелать плюс еще кое-что. Но, несмотря на это, они отказываются возвращать Блю. И это заставляет меня нервничать.

Уже три дня она находится в руках врага, а я не имею ни малейшего понятия о том, в порядке ли она и наши дети или нет.

Меня наконец-таки освободили, все обвинения по убийству Малкольна сняты. Все дело было в конспирации, и у меня нет ни одной догадки на счет зачинщика. Но я обязательно узнаю и, когда сделаю, он об пожалеет.

Покинув тюрьму, я направляюсь к припаркованному черному седану, на заднем сидении которого я обнаруживаю отца. Едва успев закрыть дверь, как Стерлинг нажимает на газ.

Мы обсуждаем мой арест, а также начинаем планировать спасение моей жены.

— Все в Дункан ждут инструкций. Мы должны решить, что делать, чтобы они могли начать действовать как можно скорее.

Дорога до паба занимает десять минут. Этого времени недостаточно, чтобы обсудить варианты.

— Орден не знает, что тебя освободили. Это дает нам огромное преимущество, но вскоре слух о твоем освобождении распространится. Ты должен решить сейчас, как действовать.

Если бы дело касалось имущества или денег, Грив бы с радостью согласился на предложение отца.

— Он требует, чтобы я сам пришел на обмен, готов даже ждать, когда меня выпустят с тюрьмы. Уверен, он хочет убить ее у меня на глазах.

— Согласен. Он хочет отомстить за смерть сына.

— Скажи, что тебе известно о Блю.

— Дебра следила за Гривом с тех самых пор, как похитили Блю. Недавно он ездил в коттедж, расположенный за городом, окна заколочены и по всей видимости там пусто. Мы считаем, что Блю там.

Но никто не знает наверняка.

— Нужно точное подтверждение местонахождения моей жены.

— Я не хотел посылать людей в коттедж без твоего одобрения. Если бы Блю там не оказалось, Орден узнал бы о нашей попытке ее спасти и убил её без всяких переговоров. Это твоя обязанность защищать её. Тебе и решать.

— Что-то мне подсказывает, что Грив не поехал бы в заброшенный коттедж без видимой на то причины. Он держит ее там. Надо собрать лучших и осадить дом.

Встреча длится недолго. За это время я выбрал десяток проверенных и опытных бойцов среди братьев и двоих в качестве водителей. Садимся в грузовик. Я не тратил времени на пустые разговоры в пабе, мы можем использовать нашу поездку чтобы обсудить план.

— Наша цель состоит в том, чтобы не убить членов Ордена, а найти и спасти мою жену. Нападаем на них без предупреждения, хватаем Блю и сматываемся к чертовой матери.

— Четверо заходят через парадный вход. Отец, Алан, Дерек и я.

Остальным я говорю окружить коттедж и прикрывать со всех сторон.

— Есть вопросы?

Подъехав к коттеджу, у отца в кармане начинает вибрировать телефон.

— Это Дебра.

— Мы почти на месте. Спасибо за звонок, — говорит он.

— Торренс и двое его людей только что приехали в коттедж.

— Проклятье.

Я надеялся найти Блю одну, чтобы она не дай бог не пострадала во время штурма.

— Грив не знает, что тебя освободили. В противном случае он взял бы больше охранников.

Отец прав. Торренса не было бы рядом с Блю, если бы он знал, что я в пути. Он трус. Он никогда сам не участвует в бою. Он сидит за безопасной линией и смотрит.

— Ты собираешься придерживаться плана?

Отец разрешает мне сделать пару звонков. Во-первых, Блю — моя жена, и только я в ответе за нее. Во-вторых, это его способ дать мне опыт принятий решений. Уверен, он бы не стал колебаться и вмешался, если бы я принял неверное решение.

— Нам следует позвать еще людей, теперь, когда мы знаем, что внутри три члена Ордена. Шестеро входят внутрь, так, чтобы нас было вдвое больше, чем их. Неил и Росс. Вы с нами.

— Согласен. Шестеро мужчин будет в самый раз.

— Все вы должны кое-что понять. Я покину коттедж сразу же, как найду Блю. Стерлинг и Джейми будут ждать нас в машине. У вас будет 2 машины, чтобы уехать. Если у вас не получится забраться в них, то на всякий случай у меня есть еще одна. Она будет ждать на южной стороне.

— Защищайте брата рядом с собой, чтобы у вас был кто-то, кто мог бы вас прикрыть, — добавляет отец.

Грузовик останавливается. Мы подбегаем к коттеджу и находим дверь открытой. Прекрасно. Это избавляет нас от шума во время вскрытия замка и защищает от преждевременного обнаружения. Открываю дверь, но никого нет.

Это неправильно.

Идем в следующую комнату. Я останавливаюсь, когда вижу молодую женщину, забившуюся в угол. Ее руки обхватили голову в защитной позиции.

— Где Блю? — шепчу я.

Женщина поднимает голову, и я вижу, что ее били до кровавого месива. Она указывает на холл.

— Я пыталась помешать им навредить ей.

Я даже боюсь спрашивать, что она имеет в виду. Мое воображение рисует самое худшее.

— Кто-нибудь отведите ее в машину к Стерлингу с Джейми.

Без мысли о тихой атаке я иду по направлению к Блю. Торренс с двумя мужчинами стоят над моей малышкой и смотрят на ее избитое тело. Один из них использует ногу, чтобы толкнуть ее. Но она не отвечает. Она кажется совершенно безжизненной.

Они разбили мою фарфоровую куклу, а теперь стоят и смеются над тем, что сделали. Я прихожу в ярость. Мой первый инстинкт задушить их, но понимаю, что Блю это не поможет.

Мои люди заходят в комнату. Торренс удивляется моему преимуществу перед ним. Но я не собираюсь этим наслаждаться, не тогда, когда моя малышка Блю лежит в грязи на полу.

Устремляюсь к ней. Пульс нащупывается, но он слабый.

— Не волнуйся. Твоя сучка жива, — говорит Торренс.

Ее так сильно избили, что я даже боюсь ее двигать. Ее почти нельзя узнать, лицо представляет собой маску из свежей крови.

— Кто-нибудь приведите Джейми. Быстро.

Я придумал кучу способов, как заставить моего врага страдать. Поместить в секретную тюрьму ЦРУ и пытать, пока они не испустят последний вздох. Но ничего из этого сейчас неважно, только Блю и наши дети занимают мои мысли.

— Я заберу тебя отсюда, и все будет хорошо. Никто больше не сможет украсть тебя у меня.

Глажу ее по макушке.

Держу ее руку и целую.

— Я люблю тебя, малышка Блю, — шепчу я.

Торренс смеется.

— Вот почему нельзя любить женщину. Это делает тебя слабым.

Джейми врывается в комнату и падет на колени рядом с Блю.

— Ей необходимо сделать рентген, чтобы удостовериться, что у нее нет переломов шеи или спины. Безопаснее всего надеть на нее воротник, чтобы перенести её до того, как другие члены Ордена приедут сюда.

— Держи ее шею вот так.

Он кладет мои руки в правильном положении.

— Мы должны обернуть его вокруг шеи, и я застегну его сзади.

Мы поворачиваем Блю и делаем, как он сказал.

— Откуда вся эта кровь? — спрашивает отец.

Я смотрю вниз чтобы понять, о чем он говорит. Мое сердце останавливается, когда я вижу темную лужу крови под ней.

— Джейми. Откуда эта кровь?

Он застегивает воротник.

— Мы должны немедленно доставить ее в госпиталь.

— Стерлинг в машине перед входом, — говорит отец.

Мужчины осторожно поднимают Блю и несут к машине.

Я поднимаюсь и становлюсь лицом к лицу с Торренсом и его людьми. У меня нет времени сказать или сделать то, чего я так хотел.

— Вы больше никогда не навредите моей семье.

Обстреливаю одного за другим, оставляя Торренса напоследок, чтобы он видел, что его ожидает. Один выстрел между глаз.

Кровь с мозгами брызгают на стену, но это не доставляет мне никакого удовольствия. Торренс с его людьми заслуживают больше, чем просто пулю в голову.

— Оставь тела, чтобы Орден нашел. Их собственность. Их проблема.

— Мне нужно выйти с Кайлом. Это всего лишь на минуту.

— Нет, — я пытаюсь сесть, но не могу-боль слишком сильная. — Не уходи.

— Я не бросаю тебя. Я буду снаружи. Обещаю.

Морщины появляются на лбу Сина, это явный признак, что он волнуется.

— Что-то произошло?

— Дела Братства. Тебе не о чем беспокоиться. Отдыхай, я вернусь прежде, чем ты успеешь соскучиться.

Он уходит и закрывает за собой дверь, лишая меня возможности поспорить с ним.

Отдыхать? Он должно быть шутит. Можно подумать у меня получится забыть про его проблемы.

Господи, надеюсь с Лэни ничего не случилось.

Син возвращается и садится в кресло.

— Я расскажу тебе о том, что происходит, но пообещай, что не будешь расстраиваться. Это не хорошо для детей. Эллисон в Эдинбурге.

— Что? Почему? Прошло четыре дня с тех пор, как мы разговаривали. Она не знает, что произошло?

— Не думаю, что это связано с твоим похищением. Наверное, просто сюрприз.

— Она расстроится, когда узнает, что я в госпитале и не позвонила ей.

— Она у Агнесс, потому что я не могу пустить ее в нашу квартиру.

Точно, кровавая надпись на стене. Она с ума сойдет, если увидит её.

— Я нанял людей, которые уберут все улики случившегося. Новая краска в гостиной, новая мебель. Но им нужен минимум день, чтобы завершить работу. И что нам с ней делать?

Тут нечего и думать.

— У меня нет выбора. Нужно с ней увидеться.

На момент я отодвигаю все волнения о том, как ей все рассказать, на задний план. Я должна увидеться с сестрой после долгой разлуки.

— Она потребует ответов.

— Ну конечно же, и она их получит.

Но они не будут правдивыми.

Телефон Сина извещает о сообщении.

— Это Джейми. Пишет, что они с Эллисон только что приехали

Меня тошнит.

— Я очень нервничаю.

— По крайней мере ты все еще шутишь.

Син садится на краешек кровати и кладет ладонь на мою ногу.

— Расслабься, история хорошая, она в нее поверит.

— Здесь есть кто-нибудь еще?

— Мои родители в комнате ожидания и Митч с Лэни. Он с ней уже несколько часов. Я послал Кайла сменить его, но он сказал, что все хорошо, и он не устал.

Это немного странно.

— Скажешь Кайлу с Блэром не пускать никого в комнату, пока Эллисон будет здесь?

Чем меньше контактов с членами Братства, тем лучше.

— Я уже всем сказал держаться от госпиталя подальше. Большая толпа привлекает внимание. Мне не нужно, чтобы персонал понял, что это мое лицо было в новостях последние несколько дней.

Согласна, не хочу, чтобы медсестры поняли, кем на самом деле является Син, но в данный момент меня больше волнует, чтобы этого не поняла моя сестра.

Кто-то стучит в дверь, и Эллисон входит без приглашения. Улыбка сходит с ее лица, когда она видит меня.

— Боже мой, Блю.

Она смотрит на Сина, а потом обратно на меня.

— Никто не сказал мне, что ты в госпитале. Что с тобой случилось?

Рваные раны украшают мой лоб. Отек заставил глаза почти закрыться. Лицо в синяках. Это должно быть потрясением для нее.

Я дотрагиваюсь до своей щеки и улыбаюсь. Движение отдает болью.

— Выглядит намного хуже, чем есть на самом деле.

— Кто это сделал с тобой?

— Вопрос дня. Меня обокрали, когда я шла в супермаркет.

— Какой вор избивает женщину, пытаясь своровать сумочку? И как ты позволила ему это сделать? Ты ведь можешь надрать задницу любому?

Она верит мне. Сестра знает, что меня тренировали. — Парень был довольно сильный и застал меня врасплох.

— Блю, тебя невозможно застать врасплох.

Она права.

— Даже я иногда могу замечтаться.

— Значит этот парень избил тебя и убежал с сумочкой?

Надо что-то добавить к истории, чтобы она купилась. — Да, он действовал словно лунатик. Наверное, он был под кайфом или еще что-нибудь.

— Полиция что-нибудь делает для того, чтобы найти этого мерзавца?

— Да, два милых детектива пришли и заверили меня, что делают все возможное чтобы найти его.

Это часть правды.

— Ты уверена, что это все? Два парня охраняют твою дверь.

— Это все Син.

— Так будет правильнее после того, что с тобой случилось. Как дети?

Не буду рассказывать ей о разрыве плаценты, она будет не в себе.

— У меня было кровотечение, так что мне прописали постельный режим.

— Хорошо, что я здесь. Я тебе понадоблюсь.

Это не самый лучший вариант, особенно, если нам грозит война с Орденом.

— Мы говорили четыре дня назад, и ты не упоминала о своем приезде.

Она отводит взгляд в сторону, это нехороший знак. — Хотела сделать тебе сюрприз.

Я не верю ей.

— Ты лжешь, что-то случилось.

— Ты используешь свой детектор лжи на мне?

— Возможно.

— Ну кое-что действительно случилось.

Мое представление о чем-то и Эллисон сильно различается.

— О чем мы говорим?

Она опускает лицо на ладони, она всегда так делала, будучи ребенком, когда попадала в беду.

— Это так глупо, Блю.

Она смотрит на Сина с Джейми перед тем, как прошептать:

— И унизительно.

Я смотрю на мужа и киваю в сторону двери. Таким образом я намекаю, что нам нужно поговорить наедине.

Он понимает и подходит, чтобы поцеловать.

— Что-нибудь принести?

Прошло много времени, а я ничего не знаю о состоянии моего нового друга.

— Узнай, как там Лэни.

— Конечно, ты хочешь есть?

У меня по-прежнему нет аппетита.

— Нет, не хочу.

— Может ты что-нибудь съешь для детей?

Я готова убить за сладкий чай с лимоном, но это южная фишка. Люди здесь смотрят на тебя косо, если ты просишь сладкий чай.

Предлагаю ему удивить меня.

— Тогда двойная порция бараньего рубца, начиненного потрохами со специями.

Я сморщиваю нос и притворяюсь, что меня сейчас стошнит.

— Прости, малышка. Не смог удержаться, — хихикает Син.

Эллисон ждет, когда они уйдут.

— Ты не поверишь в уровень тупизма, которого я достигла с того времени, как ты уехала.

— Говори уже

— Мне пришлось бросить работу.

— Почему?

— Я прошла тест на наркотики и провалила его.

Что? Моя сестра не принимает наркотики.

— Это, наверное, какая-то ошибка.

Она качает головой.

— Нет, это не ошибка.

— На что был тест?

— Экстази.

— С каких пор ты это принимаешь?

— С никаких. Это было всего один раз. Я была с друзьями, и мы встретили крутых парней на Beale Street. Они были музыкантами… предполагалось, что будет весело, но я облажалась.

— Ты сказала, что бросила работу. Значит тебя не уволили?

— Мне предложили взять мини отпуск и вступить в реабилитационную программу, если я хочу продолжать работать там.

— Значит сделай это.

— Нет, это смешно.

Она выглядит возмущенной.

— У меня нет проблем с наркотиками. Я приняла экстази один раз. Зачем мне проходить реабилитационную программу, если у меня нет зависимости?

Я знаю, что у Эллисон нет зависимости.

— Ты так сделаешь, потому что хочешь сохранить работу.

— Ты представляешь, как это унизительно, когда все узнают, что тест на наркотики был положительный? Я не смогу больше работать с этими людьми.

— Найди другую работу.

— Я прохожу стажировку в одном месте и не могу подать заявку на работу без объяснения случившегося. Это есть в моем личном деле. Никто не наймет медсестру с обвинениями в наркомании.

Надеюсь, у нее есть запасной план.

— Что ты будешь делать?

— Не имею ни малейшего понятия. Но я не хочу возвращаться. Люди звонят, чтобы помочь, но на самом деле они хотят узнать унизительные подробности случившегося. Я не могу больше этого выносить. Мне нужно время, чтобы подумать.

Я не могу позволить Эллисон остаться, но и отвернуться не могу. Доктора прописали мне постельный режим. Это прекрасный предлог оставаться дома в безопасности.

— Ты можешь пожить у нас.

— Синклер не будет против?

— Нет, конечно, ты ведь моя сестра, и тебе всегда рады в нашем доме.

— Ты не представляешь, как я рада.

— Синклер должен узнать причину твоего приезда, я не могу врать ему.

— Я понимаю, не хочу быть причиной разлада между вами. Надеюсь, он не будет думать обо мне, как о преступнице.

Я едва сдерживаю смех.

— Обещаю, Син не будет думать о тебе хуже из-за того, что ты решила разок повеселиться с друзьями.

— Знаю, но он не знает меня. Не хочу, чтобы у него сложилось неправильное впечатление обо мне.

— Не беспокойся, Элли. Он нормально все воспримет. Обещаю.

Син дает мне час с Элли перед тем, как вернуться.

— Вы поговорили?

— Да, ты узнал, как там Лэни?

— Она в полном порядке, ее готовят к выписке.

Братство не забрало Лэни. Она сама ушла от Ордена.

— Ей некуда пойти.

Син поднимает бровь

— И?

— Она не может вернуться.

Орден убьет ее, я не могу произнести эти слова перед Элли, но Син меня прекрасно понимает.

Нужно, чтобы Эллисон вышла на пару минут, чтобы мы могли все спокойно обсудить. Я боюсь за Лэни. Не важно, что Торренс мертв.

— У ее мужа влиятельные друзья, — говорю я.

— Несомненно.

— Ей нужна помощь.

— Ты подразумеваешь наша помощь?

— Я хочу, чтобы она осталась с нами, пока не сможет найти другое безопасное место.

Он затих. Надеюсь, он обдумывает, как все организовать. У меня не было шанса рассказать Сину о времени, проведенном в том доме.

— Лэни была очень добра ко мне. Я считаю ее своим другом. Обеспечить ей безопасность — это наименьшее, что мы можем сделать для нее.

— Ладно. Пусть Митч останется с ней в нашей квартире, пока мы не придумаем что-нибудь получше.

Уверена, сестра начнет интересоваться причиной, по которой Лэни вынуждена пожить у нас, а она нет. Нужно придумать объяснение.

— У Тана с Изабелл есть гостевой домик. Я не могу попросить их приютить незнакомого человека, так что будет лучше, если ты поживешь у них.

— Я незнакомый человек для родителей Сина, — говорит Эллисон.

— Нет, ты семья. Ты их не видела, но ты моя семья. Изабелл будет рада тебе. И их домик для гостей просто роскошный. Тебе он точно понравится.

— Моя мама обожает Блю и все ради нее сделает.

— И тебя она тоже полюбит.

— Хорошо. Прекрати сжимать мю руку.

— Как долго ты планируешь оставаться в городе?

Эллисон устраивается в кресле поудобнее и прочищает горло.

— Есть причины, почему я приехала.

— Необязательно посвящать Сина во все сейчас. Я сама расскажу ему позже.

— Блю сказала, что ей прописан постельный режим. Значит, ей потребуется кто-то, кто будет за ней ухаживать. Я пробуду здесь так долго, сколько ей потребуется моя помощь.

Нет, это последняя вещь, которая мне нужна.

— Ты моя сестра, а не медсестра. Мы наймем кого-нибудь.

— Я твоя сестра и медсестра. Глупо кого-то нанимать, когда я могу помочь. Подумай прежде, чем сказать нет.

Кого я обманываю. Она не примет «нет» за ответ. Син прерывает нас.

— Отлично тогда, Джейми отвезет тебя к Агнес за вещами, а потом к родителям.

— Джейми.

Ее взгляд становится мечтательным.

— Я не против оказаться с ним опять в машине.

— Он тебе не подходит.

— Он горячий. Это никогда неправильно. Кем он работает?

— Он доктор.

Джейми идеально вписывается в представления Эллисон об идеальном парне. Это точно проблема. — Даже не думай о нем.

— Почему? Он гей?

— Я тоже всегда задаю себе этот вопрос, — говорит Син без намека на улыбку.

Эллисон не понимает.

— Хорошо. Я спросила, потому что не хочу тратить время на парня, который предпочитает мужчин.

Ее прошлый парень использовал ее, чтобы скрыть свой гомосексуализм или бисексуализм от коллег. В любом случае ей до сих пор больно.

— Син шутит. Джейми не гей, но работа отнимает слишком много времени. Он ни с кем не встречается. Работа на первом месте, так что не трать время на убеждения.

Я смотрю на Сина, чтобы он помог мне ее разубедить.

— Джейми трахается время от времени. Он не создан для отношений, — говорит Син.

Дерьмо. Не это он должен был рассказывать о нем. Эллисон любит трудности.

— Я написал Джейми. Он в комнате ожидания с моими родителями и готов ехать.

— Думаю, ты должен познакомить Эллисон с Таном и Изабелл.

— Уверен, родители захотят остаться тут, но дома должна быть домохозяйка, она все покажет Эллисон.

Эллисон подходит ко мне, чтобы обнять

— Я рада, что с тобой и двумя маленькими орешками все хорошо.

— Я рада, то ты здесь.

То, что она здесь — это проблема, но все же я рада, что она рядом.

— Я тоже, нам надо наверстать упущенное. Я вернусь, как только смогу приехать. Как мне это сделать? Вызвать такси?

— Син даст тебе свой номер. Все, что тебе нужно сделать, это позвонить, когда будешь готова, и он все устроит.

— Звучит так, будто Синклер знает, как действовать.

Она не догадывается, как она права.

— Иногда.

— Я устала от перелета?

— Выспись хорошенько.

— Наверное я пришлю тебе своего водителя. Его зовут Стерлинг.

— У тебя есть водитель?

Я не особо рассказывала сестре о своей жизни, да она и не спрашивала. Думала, она не удивится, что я веду тот же стиль жизни, что и раньше, когда мы были маленькими. Я ошибалась.

У меня предчувствие, что каждое предположение моей сестры о моей жизни в качестве миссис Синклер Брекенридж поменяется и не в лучшую сторону.

Стены гостиной поменяли свой цвет с белого на светло-серый с тех пор, как Блю была дома.

— Вау. Смотрится хорошо. Никто и не скажет, что на этих стенах была надпись, сделанная кровью.

— Это мама выбрала цвет. Она предложила не менять интерьер, поскольку мы выставим квартиру на продажу, как только найдем новый дом.

Последний разговор с Блю перед тем, как Орден похитил её, был о том, чтобы купить новый дом для нашей растущей семьи. Я подхожу к ней и ласково обнимаю.

— Ты никогда не узнаешь, как я за тебя беспокоился.

Она поворачивается в моих руках так, что мы смотрим друг другу в глаза.

— Мне нужно рассказать тебе, что произошло.

Она не в курсе, что я уже знаю, что Торренс пытался с ней сделать.

— Твой доктор рассказал мне, что обнаружил во время твоего осмотра.

— Мне нужно рассказать тебе все, чтобы ты понял все, что произошло.

Это необязательно.

— Не хочу, чтобы ты мучила себя этими воспоминаниями.

— Торренс пытался изнасиловать меня, но я смогла остановить его.

— Ты не обязана делать это для меня.

— Я это делаю для себя.

Она ведет меня к дивану.

— Минуту мы боролись, он был значительно слабее меня. Это было легко. Я почти задушила его, когда охранник зашел в комнату и остановил меня. Как ты можешь догадаться, он решил показать свою силу, приказав охраннику избить меня. Малокровие ослабило меня, и я не могла сопротивляться. Все на что я была способна, это свернуться клубочком и защищать детей.

— Ты выжила и сохранила детей. Ты сделала все, что могла, они живы благодаря тебе.

— Я знаю, что у меня не было выбора, но я хотела, чтобы ты знал.

— Малышка, я знаю, что ты жизнь свою отдашь за наших детей, как и я. Никогда больше недооценивай мое мнение о тебе.

— Мне нисколечко не жаль, что ты убил его.

Как и мне. Поэтому мы такая прекрасная пара.

— Я не прощаю, особенно когда речь идет о моей семье.

Я поднимаюсь.

— Пойдем. Доктор отпустил тебя домой при условии соблюдения постельного режима. Ты обещала.

— Он сказал постельный режим, подлежащий изменениям. Это не одно и то же.

— Короткий душ и быстрые визиты в туалет вот, что он сказал.

— Я в порядке, Брек.

Нравится ей это или нет, но она будет делать, как сказал доктор до тех пор, пока я рядом.

— Да, но мы не будем рисковать, пока риск выкидыша будет минимизирован.

— Предполагаю, у меня не остается выбора.

— Предполагается, что я сделаю вид, что предоставляю тебе выбор.

— Мистер Брекенридж сегодня остроумен.

— Как и миссис Брекенридж.

Она идет и останавливается возле двери в офис и заглядывает в стену подозрений.

— Надо попросить Дебру о помощи в расследовании, раз уж я пока не в комиссии.

— Это лучшая твоя идея за последнее время.

— Что думаешь на счет временного переоборудования офиса в спальню для Лэни? На время пока она не поймет, что хочет делать дальше.

Мои действия повлияли на жизнь Лэни, как домино: я убил Джейсона, что заставило Торренса избавиться от жены и взять Лэни в качестве производителя наследника. Я не могу отвернуться от нее сейчас. — Думаю, это отличная идея. Честная и щедрая.

Мы заходим в спальню, на что Блю произносит лишь:

— Вау.

Она подходит к кровати и берет двух шотландских медведя, которых я оставил для нее. Оба одеты в кельты, один в красную и черную шотландку, другой в зеленую в стиле милитари.

— Ты помнишь.

— Только шотландские медведи для наших детей.

— Первые подарки. Я люблю обоих.

— Я купил их, пока ты была в больнице, но….

Я не хочу заканчивать предложение, это делает это слишком реальным.

— Все в порядке, ты можешь произнести это вслух.

Я обнимаю ее.

— Страх потерять их заставил меня понять, что я хочу этих малышей сильнее, чем следующий мой вздох. Я был развалиной, когда думал, что ты их теряешь и даже, когда опасность прошла, я все еще боюсь.

— Доктор Керр сказал, что всё будет в порядке. Проблема исчезнет сама по себе, если я буду соблюдать постельный режим.

— Если это ключ к тому, чтобы держать тебя в постели, то я сам этим займусь, — я указываю на кровать. — Садись.

Подхожу к комоду и достаю ночнушку, ее черные штаны для йоги и любимую футболку.

— Что выберешь, миледи?

— Штаны для йоги. Скоро они мне не понадобятся.

— Думаешь, скоро они тебе будут малы?

— Я представить не могу, что ожидать с одним ребенком, а тут их двое. Я буду толще в два раза.

— Надо заменить ту книгу о беременности, которую я купил, на книгу о близнецах.

— Сегодня семь недель, как раз можем почитать её сегодня. Пусть это будет нашим ритуалом.

Мне нравится эта идея.

— Это свидание. Подними ногу.

— Я не беспомощная и сама могу снять обувь.

Ей следует быть готовой к такому уходу. Нравится ей или нет.

— Успокойся, ты моя жена, и я хочу о тебе заботиться.

— Да, сэр. Мистер деловые штаны, — подчиняется она, поднимая ногу, — Я скучала по дому.

Я тоже, нас не было здесь неделю.

Поднимаю одеяло

— Залезай, красотка.

Она ложится, и я укрываю её.

— У меня куча дел. Может тебе что-то принести, пока я здесь?

— Может ты тут рядом со мной поработаешь?

Рядом с ней у меня работать не получается.

— Мы не должны, тем более оба знаем, что ты будешь меня отвлекать.

— Не тем способом, которым бы я хотела.

Она не должна делать какие-то сексуальные поползновения. Это случится еще не скоро.

— Да, не так как бы я хотел, но я подожду.

— Привет, воздержание. Приятно встретиться снова.

Блю смеется.

— Воздержание, Брек. Лучший способ разогреть интерес. Только подумай, как будет классно, когда мы наконец сделаем это.

Эти слова звучат знакомо.

— Я не забыл, как ты любила заставлять меня ждать.

— Мне никогда это не нравилось, ты просто так думал.

— Знаю. Ты просто хотела показать мне, что тебя стоит ждать, и в этот раз я подожду. Конечным результатом будут дети, они стоят каждой минуты.

— Кого ты хочешь? Девочек, мальчиков или обоих?

Я боюсь ответить, так как изменить, что растет внутри нее, нельзя.

— Я буду рад любой комбинации.

— Так все говорят. Я хочу знать, как ты представляешь нашу семью.

— Мальчик и девочка.

— И я. Но как ты и сказал, я буду рада любой комбинации.

— Ты будешь замечательной матерью.

— Я бы хотела, чтобы тут была одна из моих мам, чтобы помочь.

Она не будет одна, моя мама считает ее своей дочерью. Кажется, она любит Блю сильнее, чем меня.

— Моя мама будет рядом и твоя сестра тоже.

Эллисон настаивает на том, чтобы быть сиделкой Блю, пока та выздоравливает. Похоже она не намерена в скором времени уезжать отсюда. Перед тем, как мы поженились, я был тверд в решении, что ее сестра не может знать о нас и приезжать тоже, но сейчас я вижу то, чего не видел прежде.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы сестра могла остаться, но мы оба знаем, чем это может обернуться.

Блю скучает по сестре. Если она так хочет, то я это сделаю.

— Мы можем сохранить наш образ жизни в секрете, если она захочет остаться здесь навсегда.

— Нет, Эллисон не может узнать о Братстве.

— Гарри понял. Думаю, и она сможет.

— Мой отец понял, потому что того требовала его карьера, знать все о криминальном мире. Моя сестра в этом ничего не смыслит. В ее голове это все вымысел.

Блю не видит возможности.

— Иногда, ты просто не хочешь слушать.

— Совсем, как кто-то.

Я хочу, чтобы Блю была счастлива, и сестра рядом ей в этом поможет.

— Подумай об этом.

— Нет, если мы скажем Эллисон о нашей жизни, то сделаем ее частью этой самой жизни. Я отниму у нее выбор, как только все расскажу. Я не сделаю этого с ней.

— От тебя не ждали, что ты сможешь вписаться в этот мир, но ты смогла, и она сможет.

— Эллисон мягкая. Она не создана для такой жизни.

Думаю, моя жена воспринимает роль старшей сестры слишком серьезно.

— Ее растил Гарри Макаллистер. Она не может быть слишком хрупкой.

— Готова поспорить, тем более она не может стать одной из нас, пока кто-то не возьмет на себя ответственность за нее. Никто не возьмется за то, чтобы пройти через это вместе с ней.

— Возможно, но она привлекательна и ее компания приятна. Может кто-нибудь из братьев решится на это, потому что захочет ее для себя.

— Я первая в своем роде. У нас тогда было не особо много проблем. Но ты лидер. Неужели ты думаешь, что братство примет новые способы принятия женщин в Братство, когда лидер не замешан в этом?

— Да, если лидер скажет им это.

На лице Блю появляется надежда.

— Если я скажу Эллисон, то это будет секретом. Никто об этом не узнает, если она откажется.

— Как скажешь, Блю. Твоя игра-твои правила.

Я сижу в кресле в нашей спальне, ноги на низкой скамеечке, а на коленях-ноутбук. Я справился с большим объемом работы, чем рассчитывал, а всё, наверное, потому, что Блю спала.

Мы не пробыли дома и трех часов, когда пришли первые гости. Чудом звонок не разбудил Блю.

— Просто невероятно, — произношу я, пока поднимаюсь.

И кто это может быть?

Открыв дверь, я обнаруживаю Эллисон и Джейми с сумками.

— О, вы уже дома, а то я боялась, что вы еще не добрались.

Эллисон проходит мимо меня в гостиную.

— Мне нравится дизайн.

Она стоит посреди комнаты, руки на бедрах.

— Знаю, Блю не занималась обстановкой, но все сделано в ее вкусе.

Джейми протягивает мне две ее сумки.

— Прости, она не позволила мне позвонить. Хотела сделать сюрприз.

— С каких пор ты позволяешь кому-то диктовать, что тебе делать, а что не делать?

— Ты ее видел?

— Ауч. Принцесса.

— Я ставлю на королеву.

— Мои извинения за то, что повесил ее на тебя.

— Она не проблема. Я только наслаждался её компанией. Она…интересная.

— Не могу доверить сестру жены кому-то кроме тебя или Лейта. Уверен, Лейт не удержался бы от того, чтобы залезть ей под юбку.

— Ты прав. Она привлекательная девушка.

Похоже Джейми повелся на ее внешность.

Эллисон вернулась в коридор.

— Охрана из больницы здесь. В твоих апартаментах.

— Я продлил их услуги. Не хочу, чтобы Блю была без защиты, пока я на работе.

— Но сейчас ты здесь. И они тоже.

— Их услуги оплачены, и я их использую.

— Начинаю подозревать, что вы что-то мне не договариваете.

Еще одна умная Макаллистер.

— Вор украл сумку Блю, так что он знает, где она живет. Этот район Эдинбурга знаменит богатыми жителями. Он знает, что здесь можно раздобыть денег. Я не буду рисковать безопасностью Блю.

— Это имеет смысл. Похоже ты можешь себе это позволить.

Эллисон забирает свои сумки у Джейми.

— Я сама отнесу.

— Все в порядке, я помогу донести их до гостевой комнаты.

— Спасибо, — Эллисон усмехается и тычет в спину Джейми.

— Горячий. Блю спит?

— Да, заснула час назад.

— Значит я пока разберу свои вещи. Скажешь мне, когда она проснется?

— Конечно.

Возвращается Джейми.

— Она твоя, приятель.

— Я благодарен за то, что присмотрел за ней.

— Как я и сказал, это не проблема.

Указываю Джейми сследовать за мной в гостиную, чтобы Эллисон не смогла услышать наш разговор.

— Спасибо за терпение к тому факту, что она ничего не знает о Братстве.

— Я не думал о вашем браке с Блю, но теперь понимаю почему брак вне Братства так нежелателен. Это очень быстро может стать проблемой.

— Все было бы хорошо, если бы она приехала на время, но она планирует переехать сюда жить.

— Большая проблема. Как думаешь ее решить?

Сев, Джейми присоединяется ко мне. Надеюсь, что это сигнал к тому, что он заинтересован в том, чтобы Эллисон осталась.

— Мы не можем скрывать от нее существование Братства, если она останется. Блю подумывает о том, чтобы рассказать ей все.

— Как ты планируешь справиться с вступлением еще одной американки в Братство?

Он прав в том, что это надо решить дипломатическим путем. Привязанность моей жены к сестре проблему не решит.

— Таким же путем, как привел Блю. Инициация. Если она останется, то уверен, что найдется мужчина, который предложит свою кандидатуру.

Джейми никогда не любил. Он не понимает, что у любви нет лимита, но я хочу поселить эту идею в его голову.

— Мужчина пройдет через ад и вернется за женщиной, которую любит. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

— Не знаю. Не могу вспомнить ни одной женщины не из Братства, которую я бы рассматривал в качестве девушки или тем более жены.

Он должен расширить свои взгляды.

— Возможно в ближайшее время появится возможность.

— С какой стати я бы рассматривал Эллисон, если знаю, что быть с ней означает пройти через ад.

— Сейчас ты пока этого не понимаешь, потому что нет чувств. Но когда они появятся, то все изменится.

У него не будет сомнений.

— Ты забыл, что я видел, что Фергюсон сделал с тобой. Покалывающие чувства, которые называют любовью, не заставят меня забыть об этом.

— Все было не так плохо.

— Херня.

— Подумай только. Ни один из братьев никогда не обладал Эллисон. Ты будешь первым. И последним.

Он скрещивает руки и садится обратно, скаля зубы.

— Сомневаюсь, что любой из нас будет первым.

Я на грани того, чтобы ударить его.

— Я не был бы так уверен. Блю была девственницей.

Он мотает головой.

— Ты чертов лжец

Поднимаю свою ладонь.

— Клянусь. Я первый и единственный мужчина, который имел свою жену.

— Чертова девственница. Не думал, что они существуют.

— Как и я, пока Блю не появилась.

— Видя, как вы с Блю счастливы, дает мне надежду.

— Все дело в том, чтобы найти правильного человека. Твоя миссис Брекенридж ходит где-то рядом. Тебе всего лишь надо найти её.

— Как же приятно быть дома в своей постели с мужем под боком.

— Согласен. Хорошо иметь медсестру, стоящую над нами и выгоняющую меня с постели.

Блю лежит позади меня, ее руки смыкаются на животе. — Почитай мне? Люблю слушать твой акцент.

— Нравится мой шотландский провинциальный акцент?

— Он сексуальный.

Прочищаю горло и начинаю читать главу о седьмой неделе в книге о беременности, которую купил Блю, когда мы узнали о беременности. Я ошеломлен теми изменениями, которые происходят с детьми и телом Блю. Особенно ее грудь.

Перестаю читать и смотрю на грудь Блю.

— У меня не было возможности тщательно их осмотреть.

— Они определенно стали больше, — говорит Блю и опускает взгляд на свою грудь.

— Они великолепны.

Накрываю одну из них рукой. Но тут мой взгляд падает на ее синяки, и я не могу больше наслаждаться видом.

Она избита с головы до ног. Это просто чудо, что наши дети выжили. Я отвожу взгляд, потому что не могу смотреть на это. Это доказательство того, что я не защитил ее.

Я заканчиваю читать и кладу книгу на тумбочку.

— На сегодня всё.

— Ты же знаешь, что я не смогу просто лежать здесь.

Уверен, Блю может быть продуктивной, не выбираясь с кровати.

— Все, что захочешь, малышка. Буду рад тебе принести.

— У меня есть несколько идей. Во-первых, Дебра будет приходить раз в несколько дней, чтобы мы могли подумать над расследованием. Две головы всегда лучше одной. А также у меня есть один проект для женщин Братства. Самооборона. Они должны научиться защищать себя.

Она проявляла к этому интерес и раньше. Рад слышать, что она хочет выполнить задуманное.

— Отличная идея.

Моя жена не была рождена в Братстве, но по ней этого не скажешь.

Мой телефон вибрирует на тумбочке, есть лишь одна причина, по которой мне бы звонили так поздно.

Абрам. Черт возьми. Я должен ответить.

— Да?

— Прости, что беспокою, но необходимо присутствие лидера. Раз я больше не лидер, то должен забрать тебя от твоей раненой жены.

Он наслаждается моментом.

— Что случилось?

— Орден убил нескольких девушек в казино. Сестры. Дочери Льюиса Адамсона. Он требует быстрой расправы.

Ну конечно же.

— Скоро буду.

Прекращаю звонок и наклоняюсь, чтобы поцеловать Блю.

— Надо идти. Ордер убил двоих наших женщин.

Ее лицо бледнеет

— О нет, кого?

— Давина и Эннис Адамсон.

— Что-то не помню их.

— Возможно, потому что они были в университете.

Одевшись, я возвращаюсь к своей малышке, сажусь на краешек кровати и беру ее за руку.

— Не бойся. Кайл и Блэр будут с тобой.

— Это не мешает мне бояться за тебя. Ты же собираешься выследить тех убийц.

— Со мной все будет в порядке.

Я целую её, она берет мое лицо в руки.

— Вернись ко мне в целостности и сохранности.

— Всегда.

Прошло четыре дня с тех пор, как Син спас меня и убил главу Ордена. Может быть их организация и в хаосе, но это не остановит их, чтобы отомстить за смерть своего лидера. И убийство этих двух женщин не является этим.

Каждая жизнь в Братстве имеет ценность, но гибель двух молодых женщин в качестве возмездия без отношения к главе братства не будет достаточной. Они хотят чего-то большего. Убить кого-то, кто стоит во главе всего этого.

Сина или меня. Лишь наша смерть удовлетворит их. Зачем они вообще напали на двух невинных женщин? Да, они трусливы и охотятся на тех, кого считают слабыми, но это не имеет смысла. Если только это не ловушка, чтобы заманить Сина в свои лапы. Или, чтобы я осталась одна. Кайл с Блэром здесь, но еще я беру свою Беретту (прим. пер. пистолет) из ящика стола. Я должна быть вооружена в случае, если Орден придет и расправится с моими телохранителями. Лежа в этой постели, делает меня уязвимой, если они придут через дверь. Я собираю все подушки с кровати и иду в стенной шкаф. Я делаю лежанку в углу.

Эллисон тоже здесь, поэтому мне нужно думать и о ней, так что я иду в ее комнату.

— Эй, Элли, я слышала шум. Приходи ко мне в спальню. Бери подушку и покрывало.

Мы будем в шкафу ждать Сина.

— Почему нет Сина? — я слышу замешательство в ее голосе.

— Один из его клиентов был арестован, поэтому его вызвали.

Нам некуда бежать, но это лучше, чем сидеть на открытом воздухе без прикрытия. Как минимум, сидя здесь, я смогу выстрелить первой в того, кто откроет дверь. Я переживаю за Сина. Я молюсь, чтобы он не попал в какую-либо ловушку.

— Твои охранники здесь? — спрашивает Эллисон.

— Да, снаружи.

Недолго просидев в шкафу, мы слышим выстрелы. Несколько. Мое сердце ускоряется подобно несущемуся скакуну, приближающемуся к финишной черте. Я принимаю сидячее положение и направляю пистолет на дверь. Слышу голоса в своей спальне. Может быть это Кайл или Блэр? Я не уверена, поэтому остаюсь в шкафу и крепко держу свою Беретту. Я слышу, как Син называет мое имя.

Малышка. Не Блю.

— Син!

Он рывком открывает дверь, и я тут же оказываюсь в его объятьях.

— Моя интуиция подсказывала мне, что я должен вернуться и убедиться, что с тобой и Эллисон все в порядке.

— Я слышала выстрелы.

— Был взлом, вероятно, это был грабитель.

Не надо объяснять дальше, чтобы я поняла.

— Кайл и Блэр отвезут вас с Эллисон в дом моих родителей.

Я смотрю на Элли.

— Быстро пакуй вещи.

Я жду, когда она уйдет, чтобы спросить, что случилось.

— Кайл и Блэром просто убили троих членов Ордена.

Мое шестое чувство меня не подвело.

— Они приходили за мной.

— Да, думаю, убийство Аннисы и Давины было подстроено специально, чтобы я был подальше от тебя.

Я чувствую себя ужасно.

— Бедные женщины. Они умерли из-за того, что Орден хотел снова получить меня.

— Вот почему это важно для их отца, чтобы он знал, что я лично отомстил за их смерть. Сейчас. Не позже.

Мне не нравится, что он снова вынужден оставить меня, но я всё понимаю. Это его место, и он должен отомстить за несправедливость против нашего народа. Я горжусь им.

У нас с Деброй была продуктивная встреча, несмотря на то, что происходило в спальне. Мы сузили подозреваемых в убийстве моей матери до трех. Тайна не разгадана, но я чувствую, что мы близимся к концу. Это тоже самое чувство, когда была на грани закрытия дела.

Дебра указывает на скрипку на туалетном столике.

— Ты играешь?

— Да, и все чаще, пока прикована к этой кровати.

У меня получается все лучше и лучше, поскольку я практикуюсь вот уже несколько недель. С помощью Сина я освоила «Аманду».

— Син играет довольно хорошо.

Она смеется.

— Я бы и не подумала, что он скрипач.

— Мало, кто подумал бы так, поскольку это не вяжется с тем образом, который он создал для себя.

Дебра резко встает со стула, как будто собирается оставить меня.

— В то же время на следующей неделе?

— Да, но прежде, чем ты уйдешь, я хотела бы обсудить убийства вокруг.

Она откидывается на спинку кресла в моей спальне, подперев длинные ноги о пуфик.

— Конечно.

Дебра высокая и стройная с прямыми каштановыми волосами по плечи. Она напоминает мне о Кэти Сагал (прим. пер.: американская актриса, певица и поэт-песенник), не там, где она играет Пегги Банди (прим. пер.: сериал «Женаты … с детьми»), а ее задира Джемма в сериале «Сыны анархии».

— Как на счет того, чтобы вместе со мной обучать женщин Братства самообороне?

— Ты будешь обучать прямо в постели?

Наверное, я могла бы. Я так сильно этого хочу.

— Через две недели у меня будет еще одно УЗИ. Уверена, постельный режим отменят, если все будет нормально. Я действительно хочу проводить уроки с этим классом, как только будет возможно. Если я смогу предотвратить хотя бы одно нападение на женщину, то значит это стоит работы и усилий, которые я вкладываю. Но я не могу делать это в одиночку. Мне нужен человек, на котором я бы показывала приемы. Я бы хорошо тебе платила.

Дебра улыбается, прежде чем ответить.

— Эта жизнь устраивает тебя. Хотела бы я, чтобы тут был Гарри, чтобы он посмотрел, каким человеком ты становишься.

Ее слова удивляют меня.

— Думаешь, он бы мог гордиться мной?

— Черт, да я уверена! И я тоже. Я бы хотела тебе помочь. Просто скажи где и когда, и я буду.

Меня полностью поглотили мысли об этом.

— У нас есть небольшой склад, который сейчас не используется. Думаю, Син позволит нам переоборудовать его в тренажерный зал.

— У тебя все распланировано.

В моей голове много мыслей.

— У меня было много свободного времени.

— Все будет хорошо для женщин Братства.

Я рада, что Дебра так думает. Надеюсь, когда я скажу это им, они будут чувствовать себя также.

— Ты удивила Гарри, когда попросила его обучить тебя, чтобы убить убийцу твоей матери. Сколько тебе было? Двенадцать? Тринадцать?

Я не думала, что Дебра знает такие детали.

— Почти двенадцать.

Дебра смеется.

— Гарри не знал, что из тебя вышло, и я тоже не знаю.

Не уверена, как описать те чувства, что сейчас у меня внутри. Может быть удар, с небольшой дозой предательства. Я думала, что наш с Гарри секрет был только наш.

— Я не знала, что папа кому-то об этом рассказал.

— Твой отец думал, что тебе нужен психиатр, но он слишком боялся за тебя. Он боялся, что тебя заберут у него и поместят в какое-нибудь учреждение. Он не мог поговорить с Джулией об этом, но он отчаянно нуждался в совете. Я была единственным человеком, которому он мог доверять. Не сердись.

— Почему ты не пыталась убедить папу, что мне нужна помощь мозгоправа?

— Кто-то убил твою мать и оставил тебя умирать. Не думаю, что гнев и стремление отомстить является неразумной реакцией. Ты же не просила обучить тебя, чтобы ты убить невинного человека. Я видела это, как еще одну форму справедливости.

Осознание поражает меня.

— Ты призвала его обучать меня?

— Да. Мы с Гарри приняли немало решений о правильной тренировке молодой девушки.

Дебра была со мной все эти годы.

— Я долгое время наблюдала за тобой издалека. Я была необычайна счастлива, когда ты потянулась ко мне, — говорит Дебра.

И как это я только не замечала этого раньше.

— Гарри попросил меня следить за тобой, пока ты была под прикрытием в Братстве.

Она видела все.

— Тогда ты знаешь, что это я соблазнила Сина.

Она смеется.

— Я видела это за милю.

— Спасибо, что не сказала папе.

Он бы точно обалдел. Он бы наверняка встал с больничной койки и приехал в Эдинбург, чтобы убить нас с Сином.

— Я была там, Блю. Мы делаем все ради того, чтобы работа была выполнена. Гарри знал это. Ты была его маленькой девочкой.

— Всегда буду.

Когда Дебра уходит, на моей повестке дня стоит принять душ. В первый раз за все время я не в платье, а в футболке и трениках. У меня есть планы на ночь.

Последние три недели моей жизни я провела либо на кровати, либо на диване. Скучно. Тут любой бы сошел с ума.

Вот почему я так взволнована болтанием и женским посиделкам с моей сестрой и друзьями. Но мне грустно. Лэни решила покинуть нас. Она боится, что Орден найдет ее, причинив мне и моим детям угрозу. Находится в Эдинбурге, вероятно, не самое безопасное место, но я буду сильно скучать по ней. По крайней мере, Син ведет переговоры, чтобы для нее нашли безопасное место в Дублине с Гильдией. У меня хотя бы будет возможность ее увидеть.

Син такой милый и заботливый. Он организовал девичник для меня и моих подруг, а сам был на встрече, касающейся переезда Лэни. Он купил четыре бутылки вина, плюс игристый виноградный сок для меня, чтобы я не чувствовала себя обделенной. Он также попросил Агнес приготовить для нас закуски. Он так добр ко мне. И терпелив. Мне нужно найти способ отблагодарить его за заботу, и у меня есть несколько идей. Конечно, мне только позволено лежать на кровати или диване. И я беспрекословно это выполняю. Я скучала по Уэслин и Лорне, по нашим ночным еженедельным походам в казино или на ужин. С ними я могу похихикать и поболтать на женские темы. Подруги. То, чего у меня никогда не было. Я считаю их своими лучшими друзьями, не считая Эллисон. Я чувствую, что многое пропустила за эти последние несколько недель, так что я очень рада тому, что узнаю про происходящее в их жизни. Лорна сидит на диване напротив меня, мои ноги лежат на ее коленях. Она красит мне ногти на ногах.

— Нравится?

Я позволила ей выбрать цвет. Плохое решение. Она выбрала ярко-розовый. Тьфу.

Я поднимаю ногу вверх и шевелю пальцами.

— Я выгляжу, как девчонка. Я бы лучше выбрала черный или темно — серый.

— Я выбрала розовый, потому что он притягивает девочек.

— Эллисон хочет девочек, потому что она будет их баловать. Она говорит, что мальчики будут маленькими задницами.

— О, я буду баловать их в любом случае! — говорит Эллисон.

— Они будут любимы, как и их отец. Син был сладким маленьким мальчиком. И всегда был добр ко мне, — говорит Уэслин.

Лорна хлопает меня по лодыжке.

— Подними рубашку, чтобы мы увидели твой животик.

Я рада, что кровоподтеков на теле почти не осталось, так что я не стесняясь показываю его. Я тяну рубашку, но там нет ничего впечатляющего. Всего лишь десять недель, и моя выпуклость, может быть, размером с большой апельсин.

— Еще рано.

— Надеюсь, у тебя будут девочки, потому что я не хочу смотреть на то, как Син забирает от тебя сыновей. Моя мама рассказывала мне, как было ужасно для тети Изабель потерять его и Митча.

О, мой Бог! Скажите Уэстлин, что тут моя сестра, которая ничего не знает о Братстве.

Подозреваю, Эллисон тут надолго, и, рассказав ей о Братстве, стало бы проблемой. Я еще не готова сделать Эллисон частью всего этого.

Эллисон мгновенно оживляется.

— Син бы никогда не забрал сына от Блю. Он обожает мою сестру. Кроме того, он знает, что она надерет ему задницу, если это случится.

Думай быстро, Блю.

— Уэслин говорила об этом не в буквальном смысле. Она имела в виду связь между матерью и дочкой. Не так ли? — я приподнимаю брови и раздраженно смотрю на нее.

— Точно! — Уэслин кивает. — Конечно же, я не предполагала, что Син будет делать что-то ужасное.

Эллисон, кажется, удовлетворили наши объяснения и, она больше ничего не говорит об этом. Бедствие предотвращено. Пока что.

Лэни выбирает одну из открытых бутылок белого вина и пополняет свой стакан.

— Жаль, что ты не можешь выпить с нами, Блю. Это очень вкусно.

— Все в порядке. Я мало пьющий человек. И я предпочитаю Джонни Уокера.

— Вы с Сином оба, — говорит Лорна.

Лэни протягивает бутылку.

— Кому-то нужно добавить?

Эллисон берет ее и осматривает этикетку.

— Вы помните девушку, которая пела в Южной Офелии. Она ушла из группы, потому что вышла замуж за парня из Австралии. Винодела. Это его вино. Ты понимаешь, о чем я говорю, Блю? (прим. пер.: имеется ввиду серия романов «Красота» Джорджии Кейтс).

— Да.

— Я была на выступлении Южной Офелии, когда они выступали в баре «Гадкий Кайот», они тогда только начинали. Задолго до того, как они обрели большой успех. У тебя есть песни, когда она еще выступала с ними?

— Да, но, кажется, они успели записать лишь один альбом до того, как она ушла.

— Включи. Я давно из не слушала.

Я подключаю телефон с помощью Bluetooth к динамикам на книжной полке. Листаю плейлист и включаю мою любимую песню «Без прощания». Я заслушавалась ею, когда мы с Сином были далеко друг от друга. Она так подходит нам.

— На мой взгляд — это их лучшая песня.

— Да, я помню ее. Так хорошо. Так хорошо.

Не уверена, что Уэслин, Лорна и Лэни знают, кто это такие.

— Дамы! Это лучшая музыка в стиле кантри.

— Сделай погромче, Блю!

Трое моих друзей слушают, как мы с Эллисон поем в унисон. Эллисон поет еще хуже меня.

— Дамы, вы выглядите вполне довольными.

Агнес заходит в гостиную с подносом и ставит еду на кофейный столик.

— Мини ветчина и пирожки. Шотландские яйца и морские гребешки на гриле. Когда закончите, на кухне есть еще.

— Спасибо, Агнес. Все выглядит очень аппетитно.

— Я ухожу. Хорошо провести время, девочки.

Эллисон рассматривает деликатесы, которые приготовила Агнес. Могу сказать точно — она не находит их привлекательными.

— Что за черт? Никогда не слышала о таком! Выглядит, как стремный болонский пирог.

О, Боже. Она хотя бы дождалась, когда уйдет Ангес, чтобы выразить свое недовольство. Я бы провалилась сквозь землю, если бы она услышала, что говорит Эллисон.

— Это беконьи гребешки. Ничего странного. А это — шотландские яйца. Просто вареные яйца в фарше и панировке. Вроде как яйца — фрикадельки. Агнес действительно хорошо готовит. Но я не уверена о пирожках. Я никогда такие не ела.

Уэслин хватает один и запихивает в рот.

— Моя мама готовит их один раз в месяц. Они из копченой пикши и бекона. Также сухари и тертый шотландский сыр Чэддер. Довольно вкусно, даже лучше, чем у мамы, хотя ей я такое никогда не скажу.

Я хочу услышать о достижениях Уэслин.

— В этом семестре я не так часто тебя видела. Расскажи про универ.

Уэслин надувает щеки и отводит глаза.

— Экономика трудная. Не понимаю, почему я выбрала именно её.

— А как жизнь за пределами учебы?

— На самом деле довольно захватывающе.

Предполагаю, что это первая возможность Уэслин общаться с людьми за пределами Братства. Я вижу ее глупое выражение. Такое я видела на своем собственном лице несколько месяцев назад.

— Я знаю лишь одну вещь, которая сделает учебу захватывающей.

Уэслин прикусывает губу, вероятно, чтобы сдержать ухмылку. Но это не работает.

— Ты встретила кого-то, — говорю я.

Она качает головой.

— Это не важно.

Люди не выглядят так, когда говорят о мелочах.

— Твоя улыбка говорит об обратном.

— Он просто парень, у нас с ним общие пары. Мы говорили с ним всего пару раз. И все.

— Он милый?

— Очень.

— Ты хотела бы пойти с ним куда-нибудь?

— Да.

Звучит так, будто он ей нравится.

— Но он не просил тебя?

— Нет, но я чувствую, что он хочет.

— Нет ничего плохого в том, чтобы спросить его об этом, — говорит Эллисон.

Я нисколько не удивлена, что она поощряет Уэслин делать это. Она пожимает плечами.

— Я никогда не делала этого раньше. Я не знала, что сказать.

— В этом нет ничего такого. Просто подойди и спроси, хочет ли он пойти с тобой куда-нибудь. Он скажет «да». Пойдете в кино и на ужин. Или что вы там делаете на свиданиях. Затем найдете место, где пошалить, — говорит Эллиссон.

Уэслин все это забавляет.

— Я давно не дурачилась с парнями и, вероятно, забыла, как это делается.

Лорна хватает красное вино, чтоб наполнить бокал.

— Держу пари, у меня это было очень давно, чем у кого-либо из вас.

Уэслин громко смеется.

— У меня было восемь лучших месяцев. Без секса. Где-то год назад.

— Я не могу. Думаю, пять месяцев. Это был рекорд для меня. Это определенно самое длинное, на что я пошла, до того, как начала заниматься сексом. Я жалкая, — признается Эллисон.

Уэслин снова смеется.

— Тогда я по-прежнему победитель.

— Но ненадолго. Может кто-нибудь изобразить барабанную дробь? — говорит Лорна.

Эллисон наклоняется вперед и быстро стучит по кофейному столику.

— Бум, бум, бум, — добавляет Лорна.

— Два года. Сейчас идет третий, но я не совсем уверена, потому как перестала считать.

Эллисон хлопает по столу.

— Святое дерьмо, Лорна! Нужно принести метлу, чтобы убрать паутину между твоих ног!

— Скажи мне то, чего я не знаю…

— Почему так долго?

Мне интересно посмотреть, как она объяснит это.

— Я решила прекратить разрешать мужчинам использовать меня ради их собственного удовлетворения. Я хочу того, кто будет дорожить и любить меня. Единственный способ получить такого человека — стать достойной для него женщиной.

Она не сказала напрямую, но я читаю между строк.

— О, Боже, Лорна, ты влюблена!

У Лорны такая же бестолковая улыбка, как и у Уэслин.

— Может быть.

— Не думаю, что может быть — это ответ. Ты должна сказать, кто он.

Лорна качает готовой.

— Нет, это секрет.

Уэслин жалобно стонет.

— Нет, это не справедливо. Ты не можешь сказать, что влюблена, а потом не сказать, в кого.

— Поверь мне. Я могу.

— В конце ночи мы обязательно узнаем, кто он! — Уверяю вас, этого вина не хватит, чтобы заставить меня заговорить.

— Это мы еще посмотрим, — говорит Уэслин.

Я не хочу, чтобы кто-нибудь спросил Лэни о ее последнем сексуальном опыте, поэтому меняю тему.

— Мы будем скучать по тебе, Лэни.

— И я буду скучать по всем вам. Но Дублин не так уж и далеко. Мы по-прежнему сможем видиться.

Мы все подпрыгиваем, когда слышим шум за дверью. Похоже, кто-то пытается войти в квартиру. Мы по-прежнему сидим тихо.

— Кто-то пытается вломиться? — спрашивает Лорна.

— Может быть это тот грабитель, — визжит Эллисон.

Я встаю с дивана, беру мою Беретту из тайника в выдвижном ящике стола. Кайл и Блэр охраняют снаружи. Конечно, они не позволят, чтобы кто-то прошел мимо них. Я нацеливаюсь на дверь, готовая уничтожить любого, кто зайдет. Кто бы это ни был. Я готова.

Мой отец спускается с трибуны, расположенной в задней части паба.

— Спасибо всем, что пришли сегодня. Мы с сыном созвали это собрание, чтобы обсудить наши дальнейшие отношения с Орденом. Я хочу попросить Синклера выйти вперед и взять лидерство.

— Как вы все знаете, Торренс Грив похитил и избил мою жену, из-за этого она чуть не потеряла нашего ребенка. Вашего будущего лидера.

Шум начал распространяться по помещению. Уверен, есть и другие вещи, которые они, возможно, сделали с Блю. Я бы очень хотел избавить их от вопросов, но я не могу выставлять все напоказ.

— Я убил Торренса и двоих мужчин, которые избили ее. Навредив моей жене, никому не остаться в живых.

Братья поддерживают меня криками.

— У Торренса нет приемника, поэтому Орден остался без лидера. Они должно быть назначат кого-нибудь, но он не будет должным образом обучен. Их братство в ослабленном состоянии. Нет лучшего времени, чтобы ударить по ним.

— Как насчет количества? Оно не изменилось, — спрашивает один из братьев.

Я понимаю их беспокойство, потому что их больше, чем нас.

— Это одна из тем, почему мы собрали вас здесь. Все вы знаете о нашем союзе с Гильдией из Дублина. У Ордена имеется огнестрельное оружие наших ирландских друзей. Но, как и нас, у Гильдии меньше людей, чем у Ордена, поэтому они обратились к нам за помощью.

Лейт стоит в углу, скрестив руки.

— Почему мы должны помогать тем, кто еще не доказал свою верность?

Хороший вопрос.

— Потому что они нужны нам, также, как и мы им. Вместе мы сможем уничтожить наших врагов. Это прекрасный план. Гильдия получит покупателя, которого они хотят. Мы же получим всех деловых партеров Ордена. Но более того, мы получим удовлетворение, уничтожив их, чтобы они больше не нападали на наших женщин.

Лейт должен это понять.

Ни чьи жены, дочери или сестры не будут в безопасности.

— Если вы думаете, что моя жена — единственная женщина, которая находится в опасности, то вы ошибаетесь. Он с легкость мог бы взять и ваше, если бы обстоятельства сложились по-другому. Они не остановятся, поскольку знают, что мы не будем мстить, используя женщин их братства.

— Ты просишь нас идти в бой, — спрашивает Хэйви.

— Не в бой. Как ваш лидер, я говорю вам, что пришло время выиграть войну и покончить с этим.

Поднимается гул, пока братья переговариваются между собой.

— Когда? — спрашивает Лейт.

— Мы с отцом встретимся с лидером Гильдии в течение нескольких недель. Мы хотим, чтобы все прошло идеально, так что не стоит ждать, что все пройдет очень быстро. Это может занять несколько месяцев, чтобы гарантировать, что все станет на свои места.

— Пока мы будем ждать, не дадим ли мы им тем самым время оправиться и стать сильнее?

— Требуются годы, чтобы обучить кого-то управлять таким братством. У них нет учителя. Не думаю, что они успеют набраться сил к тому времени, когда мы нападем.

Я оглядываю комнату.

— Еще есть проблемы?

Дискуссия длится почти час и заканчивается на позитивной ноте.

— Вы наш надежный партнер и лидер, и мы будем следовать за вами до самой смерти.

Я стою на трибуне, смотря поверх мужчин, стоявших в пабе. Они поднимаю кулаки в воздух, и кричат:

— До самой смерти!

Мои люди верные, как я и ожидал.

— Тогда я объявляю это собрание закрытым.

Хоть встреча и закончилась, я не могу пойти домой. У Блю девичник с подругами. Не хочу портить его.

Я сижу с Лейтом и Джейми в нашем обычном месте, к нам присоединился Митч.

— Ты проделал прекрасную работу. Я не видел братьев такими взбудораженными несколько лет, — говорит мой брат.

— Настало время огню зажечься.

— Ты убил Торренса Грива. Они восхищаются тобой. Они пойдут за тобой в ад, если ты позовешь их.

Грир не подходит к нам, чтобы взять наш заказ. Она просто приносит нам то, что мы обычно заказываем.

— Джонни Уокер, Блэк Лэйбл. Балантин. И два Гинезиса. Будете что-то еще?

— Думаю, этого будет достаточно.

Джейми ждет, пока Грир отойдет от столика, чтобы спросить, почему Лорна не обслуживает нас.

— Попросила отгул, — отвечает Лейт.

— Ни одна из твоих девушек за все время встреч братства не брала отгул, особенно главная барменша. Это как правило, — говорит Джейми.

Лейт пожимает плечами.

— У нее появились какие-то планы на вечер.

— Отсосала ли она тебе, чтобы ты согласился? — спрашивает Митч.

Когда-то Лорна занималась таким, но не сейчас.

— Заткнись, Митч.

Я жду, когда Лейт станет защищать ее. Я даже не буду злиться, если он ударит моего брата по лицу за такой комментарий.

— Да, и она очень хорошо мне отсосала. Она чемпион по глубокому минету. Тебе стоит попробовать как-нибудь.

Я не понимаю, почему Лейт согласился с идиотским комментарием Митча по поводу Лорны.

— Чертом лжец. Она не сосала тебе. Она — одна из лучших подруг моей жены. Блю пригласила её на девичник. Лейт не мог отказать ей в просьбе пойти к жене его лидера, хоть Лорна и главная барменша.

Лейт и Митч уже достали меня.

— Вы, придурки, не должны говорить о ней таким образом. Я бы заставил вас извиниться, но тогда она бы узнала, что ты сказал. Это сделало бы ей больно, я не не хочу этого.

— Черт, Син. У тебя что ПМС?

Эти двое смеются надо мной.

— К черту вас обоих.

— Оо, ну перестань. Мы же дурачимся.

— А я уж было поверил, что Лорна отсосала тебе, — говорит Митч.

Джейми злится больше, чем я.

— Вы оба мудаки.

Грир подходит к нам.

— Принести что-нибудь еще?

Лука Лейта скользит вверх по ее спине и вниз к ее бедру, пока не достигает края юбки.

— Не сейчас, но возможно позже.

— Просто дайте мне знать. Я здесь, чтобы обслуживать вас.

Лейт смотрит за тем, как она покачивает бедрами, когда уходит от нашего столика. Я помню, как он делал тоже самое с Блю, когда она работала здесь. Это выводит меня из себя каждый раз, когда я вспоминаю, как он однажды положил руку на мою жену.

— Ты трахаешь всех барменш? — спрашивает Джейми.

— Да, если я этого хочу.

Он полный придурок. Я точно знаю, что он не трахал Лорну.

Джейми меняет тему, и я благодарен ему за это. Я не хочу слушать чушь Лейта и Митча.

— Что происходит у тебя дома сегодня?

— Лэни уезжает через пару дней. Я обеспечил ей место в Гильдии и подумал, что сегодня неплохой день для девичника.

— Скорее всего они красят ногти и разговаривают о сексе. Гарантирую.

Если так, то они делают это, запивая множеством алкоголя.

— Они, наверное, пьют. Я оставил для них четыре бутылки вина.

— Четыре одиноких женщин, трем их которых я не родственник, пьют алкоголь в доме моего брата. Говорят, о сексе, которого у них не было, но им бы очень этого хотелось. Вот где мы должны быть. А не здесь, говоря о том, кто не отсосал Лейту.

Наверное, это самая яркая вещь, которую сказал Митч за весь вечер.

— Не будет ли Блю возражать, если мы испортим ее вечеринку?

Похоже Джейми не терпится увидеть Эллисон снова.

Мои собутыльники жаждут увидеть подруг Блю. Я не должен стоять на пути возможных связей, потому что это моя работа, как лидера.

— Давайте выясним это.

Один час и много напитков спустя, и вот я дома, стучусь в свою собственную дверь.

Со мной три пьяных парня, ищущие женского общества. Я более, чем уверен, что им не повезет. Я единственный, кто обеспечен подружкой.

Несмотря на это, я единственный, у кого ее не было последние пару месяцев.

Дверь никто не открывает.

— Наверное, они нас не слышат, если они выпили вино, что я им оставил.

Я стучу в дверь снова.

— Почему ты стучишь?

Понятия не имею. Это моя квартира. Я должен просто войти в мою собственность. Что я и делаю.

Я поворачиваю ручку, но она заперта.

— Черт, у меня нет ключей.

Я звоню в дверной звонок.

— Я вас убью, если Блю взбесится.

Эллисон распахивает дверь, рядом с ней Блю с пистолетом в руках.

— Син, какого черта ты делаешь? Как будто хочешь выломать дверь.

— Прости, малышка. Я забыл свои ключи.

Осмотрев толпу, глаза Эллисон останавливаются на Джейми.

— Что вы здесь делаете? Портите нашу вечеринку?

— Мы надеялись на это, — говорит Джейми.

Она открывает дверь шире и отходит, чтобы мы могли пройти.

— Посмотри, как подпрыгивает ее задница, — шепчет Лейт. — У сестер Макаллистер это семейное.

— Заткнись, — говорю я, ударяя Лейта в грудь. — Одна из этих сестер моя жена. Не забывай об этом.

— Не бойся, приятель. Просто невозможно забыть, что Блю — твоя жена.

Мы находим остальных девушек в гостиной, делающих именно то, чего мы и ожидали — красят ногти и пьют вино.

Блю указывает на еду.

— Агнес сделала закуски. Берите, если кто-то из вас голоден.

Митч набирает целую горсть.

— Мужчины всегда голодны. И возбуждены.

— Мы выпили большую часть вина. Осталось немного, — Блю поднимает свой бокал. — Игристый белый виноградный сок для меня, чтобы не навредить малышам.

— Да. Близнецы.

Я слышу сарказм в голосе Лейта.

Он держит полную бутылку Балантинс, которую украл из паба.

— Мы должны произнести тост за нашего агрессивного лидера.

Все, кроме Блю, получают огромную порцию виски.

Лейт поднимает свой стакан, и все имитируют его движения.

— За Сина, его красавицу жену и их близнецов. Пусть жизнь нашего лидера всегда будет такой же прекрасной, как сегодня. Пусть он всегда получает все, чего захочет.

Такие слова можно услышать от кого угодно, но не от Лейта. Он отрывается и звучит как осел.

— Ура, — кричат все и чокаются своими напитками.

Я встречаю Лейта в коридоре по пути в ванную.

— Знаешь, что, Син? Ты невероятный. Ты и тут отличился, подарил своей жене не одного, а двоих детей.

В этом не моя заслуга.

— Блю беременна двойней, потому что мы не смогли зачать ребенка самостоятельно. Ей пришлось пройти процедуру экстракорпорального зачатия. В этом нет моей заслуги, как любовника, который подарил жене двойню. Врачи сделали это.

— Ох.

— Нам сказали, что самостоятельно мы не сможем иметь детей, если не сделаем этого сейчас. Какое-то время было адски страшно. Так что ты ошибаешься. У меня не всегда все идет гладко

— Я не знал.

— Мы не хотели это афишировать.

— Я рад, что у вас все получилось.

— Спасибо. Мы были так рады, потому что не надеялись, что и с одним получится.

Лейт приобнимает меня и хлопает по спине.

— Поздравляю. Вы будете отличными родителями. Я уверен в этом.

Мои друзья пьяны, но девушки еще больше. Они начала пить несколько часов назад, а сейчас еще выпили скотча. Завтра они будут чувствовать себя ужасно.

— Ты выглядишь усталой, малышка.

— Так и есть. Было бы ужасно невежливо оставить их и пойти спать?

— Нет. Они выпили кучу спиртного. Они и не заметят.

Блю встает с дивана.

— Простите, ребята. Я очень устала. Эти дети отнимают у меня все силы. Вы оставайтесь и пейте столько, сколько захотите. Стерлинг может развести вас по домам или можете остаться здесь на ночь.

Блю запирает за нами дверь.

— На всякий случай. Не хочу, чтобы какой-нибудь пьяный странник забрел в нашу спальню.

— Хорошая идея.

Бок о бок, стоя в ванной, мы готовимся ко сну и ложимся в постель.

— Выключить лампу или ты хочешь почитать?

— Можешь оставить.

За последние несколько недель у нас вошло в привычку читать, перед тем, как лечь спать. Признаюсь, для меня это некая форма отвлечения. Мне это нравится, но увы не заменяет секс.

Я еще немного нахожусь под действием виски, но все-таки беру книгу с тумбочки и начинаю читать. Может поэтому я редко обращаю внимание на рядом лежащую полуобнажённую жену. Но Блю пододвигается ближе и начинает целовать мой живот чуть выше резинки моих пижамных брюк. Ее рука гладит меня через тонкую ткань. Я опускаю книгу и смотрю на нее.

— Что такое?

— Если ты не знаешь, что, то определенно прошло слишком много времени, с тех пор, как мы дурачились.

Я не спорю с этим.

— О каких дурачествах ты говоришь?

Мы оба знаем, что секс под запретом.

— Просто я хочу кое-что сделать для тебя.

Она просовывает руку в мои пижамные брюки. Берет мой член в руку и скользит кулаком вверх/вниз. Мой член стоит не полностью, но это меняется очень быстро.

Я закрываю глаза и растворяюсь в этом моменте. Я представляю, как мой член скользит в/из ее тела, вместо ее кулака. Это и рядом не стоит с теми ощущениями, но и это сойдет.

— Я хочу заставить тебя кончить.

Дрочить самому себе отстойно, по сравнению с тем, как это делает моя горячая женушка.

— Не переживай. У тебя получится. И довольно скоро.

Она чередует быстрые и медленные движения. Как только я подстраиваюсь под ее движения, она останавливается, тем самым продлевая мой оргазм.

Это не-блядь-вероятно.

Она добавляет ощущений, потирая мои яйца. Она никогда не массировала их раньше.

— Тебе нравится?

— Блядь, да.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Не беспокойся, малышка. Я определенно еду на обалденном поезде.

— Хочешь, чтобы я отсосала тебе? Я могу.

Я уже чувствую приближение оргазма, только слушая, как она говорит мне это.

— У тебя сегодня грязный ротик.

— Он может быть грязнее.

Она наклоняется и проводит языком от основания до головки члена, прежде чем всосать ее в рот.

Черт. Я так хочу чувствовать ее рот на всей длине моего члена, но у меня мало времени. Я напрягаюсь, пытаясь сдержать оргазм, но это бесполезно.

— Оох. Остановись. Остановись, Блю. Я кончу. Прямо сейчас.

Я едва успеваю взять ее лицо в руки и отодвинуть ее от моего члена.

Это было так близко. Еще секунда, и я бы кончил ей в рот.

— Прости. Я должен был остановить тебя раньше.

Но было так чертовки хорошо.

— Однажды, я не остановлюсь, когда ты попросишь меня.

Я не хочу этого, и она должна знать почему.

Я потираю большим пальцем ее нижнюю губу.

— Ты моя жена. Этим ртом ты будешь целовать наших детей. Это не место для спермы.

Она целует подушечку моего пальца.

— Мне не нравится, что другие женщины делали приятные вещи для тебя, а не я. Это беспокоит меня.

Я бы хотел сказать ей, что ни одна женщина не была дорога моему сердцу, только потому, что она позволила мне кончить ей в рот.

— Я не хочу, чтобы ты делала это, потому что я отношусь к тебе совершенно по-другому, нежели к другим женщинам. Ты очень дорога мне, и это один из способов показать, что ты особенная.

Малышка, никогда не будет для меня просто женщиной. Она моя жизнь. Моя любовь. Мое сердце. Мое все. Навсегда.

С угрозы выкидыша прошло пять недель. Доктор Керр заверил нас, что опасность потерять малышей, миновала. Плацента выросла, как он и говорил. Все кажется нормальным, УЗИ показало, что все протекает, как положено.

Каждую неделю на протяжении месяца мы проводили сканирования и наблюдали за тем, как растут и развиваются наши дети. Без сомнения, это один из самых нереальных моментов в моей жизни.

— Боже, Брек, смотри. Они так сильно выросли.

Его глаза приклеены к экрану.

— Удивительно, как сильно они изменились за семь дней. Они уже похожи на маленьких человечков, а не на головастиков.

— Посмотри на эти крошечные ручки и ножки.

Невероятно.

Син встает, чтобы лучше рассмотреть.

— Оба здоровы?

— Да, насколько я могу судить. Через несколько недель мы сможешь определить пол. Может быть даже раньше.

Мы не обсуждали это.

— Довольно скоро.

— Вы худенькая, так что я без труда смогу увидеть.

Было бы куда интереснее, узнать кто родится у нас в родильном зале.

— Я не уверена, что хочу знать. Как насчет сюрприза?

— Я предполагал, что мы захотим узнать, поэтому не рассматривал альтернативы, — говорит Син.

— Думаю, элемент неожиданности будет намного лучше.

— У нас еще есть время подумать.

Не уверена, что Син находится на одном борту со мной.

— Доктор Керр хотел увидеть результаты УЗИ перед вашими анализами. Сейчас я составлю отчет и отправлю ему как можно скорее, чтобы вы могли быть свободны.

Ах! Я люблю приходить сюда, чтобы увидеть своих детей, но ненавижу часть, когда нужно сдавать анализы. А также думаю, что Сину не нравится, когда другой мужчина касается меня, даже если это мед работник.

Я поудобнее усаживаюсь в кресле, пока мы ждем.

— Доктор загребающие ручонки радуется, видя тебя без трусиков намного больше, чем следовало бы.

— Он проверяет меня, чтобы убедиться, что все в порядке. Это не более, чем его работа. За весь день ему, наверное, надоедает смотреть на вагины. Уверена, они все похожи друг на друга.

— Иногда я думаю, что твоя довольно особенная.

— Мне доставляет удовольствие знать, что ты вспоминаешь о ней.

— Я надеюсь доктор Керр скажет нам, что я могу перезнакомиться с ней в ближайшее время. Двенадцать недель — это довольно длинная разлука с моим любимым товарищем для игр.

— Я думаю, что была весьма любезна.

— Конечно, и я чертовски благодарен за твою щедрость, но это не одно и тоже. Я скучаю по нашей связи, когда мы занимаемся любовью.

Он прав. Между нами намного больше, чем физическая связь.

— Я тоже. Но, по крайней мере, ты испытываешь оргазмы. А я не получаю ничего.

— Не забывай, что предвкушение — лучшая форма прелюдии, малышка.

Говоря это, он наслаждается больше, чем должен.

— Говорит муж, который наслаждается минетами в то время, как его жена страдает от сексуальной неудовлетворенности.

— Ты на четвертом месяце. Если повезет, он даст нам добро и всё придет в норму за пару недель.

— Скрещу пальцы.

Я хочу, чтобы мой постельный режим закончился, больше чем секса, но это я оставлю при себе.

Доктор Керр заходит в кабинет.

— Миссис Брекенридж. Как дела на этой неделе?

— Отлично. Я чувствую себя замечательно.

— Очень рад это слышать. Тошнота?

— Не было в течение двух недель.

— Хорошо.

Он натягивает резиновые перчатки — я знаю, что будет дальше.

— Холодное, мокрое прикосновение внизу, а затем небольшое давление.

Он всегда говорит одно и тоже каждую неделю перед тем, как проверить меня.

Я лежу на спине, уставившись вверх, пока доктор Керр проводит осмотр. Я отвлекаюсь подсчетом плиток, пока Син не привлекает мое внимание, сжимая руку.

У моего мужа ухмылка «счастливого подонка».

Беззвучно я произношу одно простое слово, думаю он поймет.

— Стоп.

Он смеется надо мной. Снова.

— Шейка матки плотно закрыта, как я и ожидал. Думаю, вы можете вернуться к нормальному уровню активности.

Он понятия не имеет, что моя «нормальная» активность включает в себя.

— Никакого отдыха?

— Прекрасное время, чтобы возобновить половую жизнь.

Я стесняюсь спросить, но все-таки спрашиваю.

— С оргазмами?

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста скажи да.

— Да. Оргазмы? Прекрасно. Но не слишком активничайте, чтобы не навредить.

Син подергивает своими бровями, смотря на меня.

— Думаю, следующий визит мы можем запланировать через две недели.

Я стою в очереди, чтобы записаться, когда Син наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:

— Линси может обойтись без меня. Я свободен всю оставшуюся часть дня.

Неудивительно.

— Так я и думала.

— Я хочу провести остаток дня, заново знакомясь с тобой.

— Я не знаю, насколько хорошо мы сможем перезнакомиться. У нас гости, а также тонкие стены. Ты же знаешь, что ни один из нас не делает этого тихо.

Я бы умерла тысячами смертей, если бы Эллисон услышала нас, наверстывающих упущенное время.

— Да хер с ними. Я сниму номер.

— И обслуживание. Я умираю с голоду.

— Мхм. Тебе потребуется много энергии для того, что мы собираемся сделать.

Я смотрю, как на табло меняются цифры, пока лифт поднимается вверх на наш этаж.

Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Еще три, и мы на месте.

Слишком долго, когда ваш муж трется своим телом об ваше, а рука потирает местечко между ног. Очень горячо, мягко говоря.

Теплое дыхание у моего уха посылает мурашки по всему телу, а кожа начинает гореть.

В лифте наверняка есть камеры.

— Везунчики, кто просматривает видео с камер.

— Похер. Возбуждение, которое чувствую я, намного важнее.

Двери открываются, и мы бежим в сторону нашей комнаты.

Син трижды пробует открыть дверь, но у него ничего не выходит.

— Сукин сын. Электронный ключ не работает.

Я протягиваю руку, и он вкладывает ключ в мою ладонь. Я медленно вставляю его в отверстие и также медленно вынимаю.

— Сезам откройся.

— Блядь. Это было сексуально.

Все, что я сделала, это открыла дверь.

— Я всего лишь вставила ключ в отверстие и вытащила его.

— Знаю, — рычит он, проталкивая меня в дверь.

Мы одновременно стягиваем одежду. Он раздевается, я делаю тоже самое, его глаза не покидают мое тело.

— Дерьмо. Я могу кончить прежде, чем ты разденешься.

Мои глаза сразу падают на его боксеры.

У него огромная эрекция, а там, где головка члена, виднеется мокрое пятнышко.

— Не смей.

Я раздеваюсь быстрее. Расстёгиваю молнию платья и стягиваю его через голову. Бросаю его на пол, не беспокоясь о беспорядке.

Я тянусь за спину, чтобы расстегнуть лифчик, когда Син подходит ко мне. Он хватает мои трусики и тянет вниз по ногам, пока они не достигают щиколоток. Отбрасываю их ногой и бросаю лифчик рядом с ними.

Я скольжу руками по груди Сина, пока не достигаю затылка. Наши губы встречаются, пока мы перемещаемся в сторону кровати. Одним ловким движением я сажусь и продвигаюсь к центру.

Я собираю волосы с плеч и спины и ложусь. Они рассыпаются вокруг меня.

Он любит это.

Я растягиваюсь на кровати. Влажная и готовая. Сгибаю ноги в коленях, широко раздвигая бедра.

Син хватает меня за лодыжки и подносит к своему рту. Он целует мои икры, скользя рукой вверх до бедра.

— Я люблю твои ноги.

— Я люблю, когда мои ноги обернуты вокруг тебя.

Его рот движется вверх по моим бедрам, оставляя легкие поцелуи.

— Их ждет большое количество упражнений, гоняясь за двумя детьми.

— Надеюсь, они получат много упражнений сегодня. От тебя.

— Ты получишь тренировку в любой момент, когда захочешь, но сначала, я хотел бы отблагодарить тебя за твой щедрый рот. Он проделал хорошую работу в период нашего воздержания, — его губы скользят вверх по внутренней стороне бедра. — Ты была очень добра ко мне. Теперь, я буду добр к тебе.

Син заползает на матрас и хватает подушки.

— Знаешь, что мне нужно, чтобы ты сделал?

Абсолютно.

Он собирается подложить их под мою спину так, чтобы его рот мог выполнить свои обязанности в полной мере.

— Как скажешь.

Он раздвигает мои ноги в стороны и покусывает каждую сторону от моего центра.

Еще никогда я не хотела так сильно почувствовать его рот на себе. Я буду умолять, если он этого хочет.

— Пожалуйста.

— Пожалуйста, что?

Я дрожу.

— Твои поддразнивания убивают меня, Брек. Не надо. Пожалуйста, опусти свой рот на меня прежде, чем я умру.

Его теплый влажный язык медленно скользит по моему центру.

— Ооох…

Я сжимаю его волосы, когда он делает это снова.

— Это то, чего ты хочешь?

— Да! На этот раз по-другому. Гораздо чувствительнее.

Я читала, что у беременных женщин усиливается чувствительность эрогенных зон. Я думала, это чушь. Но теперь я чувствую, что ошибалась.

Он продолжает облизывать меня, но не мой центр. Он покусывает и посасывает внешние половые губы, дразня меня, прежде чем подобраться к внутренним.

Я не могу удержаться и начинаю покачиваться против его рта.

— Свя-тое дерьмо!

Он обнимает меня за бедра и держит, пока сосет мой клитор. Сначала мягко, а потом жестко, чередуя.

Сладкая пытка.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как у меня был последний оргазм, но я легко распознаю признаки его приближения.

— Ох. Ох. Ох. Начинается.

Син сосет сильнее, заставляя меня кончить быстрее. Я сжимаю в кулак его волосы. Мои бедра дергаются от конвульсий.

— Ааах!

Син кладет мои ноги себе на плечи, и я пальцами впиваюсь в мышцы его спины. Я напрягаюсь, притягивая его к себе ближе.

Мне недостаточно. Я хочу больше. Мне нужно это.

Спустившись с небес, мое тело расслабляется. Эйфорические волны тепла распространяются вниз по моим ногам. Руки покалывает.

Все признаки великолепной кульминации.

— Это было невероятно.

Я без костей. Не могу пошевелиться.

— Мы еще не закончили, — он наклоняется и целует мое лицо. — Даже близко.

Он отталкивается от меня и смотрит на мой живот. Медленно проводит по нему рукой, нежно поглаживая.

— Твой живот, как грейпфрут, упирается мне в живот. Его не было, когда мы делали это в последний раз.

Сказав это, он напоминает, как много времени прошло. Кажется, целая вечность.

Он ложится на меня, удерживая большую часть своего веса на руках.

— Не слишком тяжело? Я не сделал тебе больно?

— Нет.

— Тебе некомфортно?

Я тянусь к его шее и тяну вниз так, чтобы наши тела прижимались друг к другу снова.

— Я в порядке, Брек. Я скажу, если что-то будет не так.

Он сильно целует меня. Я раздвигаю ноги так, чтобы его эрекция оказывала давление на мой вход. Скрещиваю лодыжки у него за спиной и прижимаю его ближе. Приподняв свой таз, головка еле-еле входит в меня.

Этого недостаточно. Я в отчаянии, я хочу его по самую рукоятку.

— Я действительно хочу, чтобы ты трахнул меня.

Он толкается назад.

Не в том направлении, в котором я хочу.

— Блядь, я боюсь, что тебе или детям будет больно.

— Не будет.

— Ты — моя фарфоровая кукла. Это убьет меня, если я причиню тебе вред.

Я хватаю его лицо, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

— Послушай, что я говорю. Я не сломаюсь.

Он не выглядит убеждённым.

— Ладно. Вероятно, не самая лучшая идея нагнуть меня над подлокотником дивана или положить лицом вниз на кровати, но мы найдем то, что сработает.

Я тянусь между нами, беру его член, располагаю у своего входа и снова оборачиваю вокруг него ноги.

— Если это так пугает тебя, начни медленно и неглубоко, постепенно наращивая темп. Так тебе будет комфортнее.

Он неподвижен.

— Брек, пожалуйста. Это безопасно. Доктор Керр сказал, что мы можем сделать это, и мы оба этого хотим. Занятия любовью являются неотъемлемой частью того, кем мы являемся. Мы нуждаемся в этом.

— Ты сразу скажешь, что тебе будет больно.

— Хорошо.

Он расслабляется и глубоко вздыхает.

— Ладно. Я постараюсь медленно.

Я скольжу кончиками пальцев по его щекам.

— Во мне…ты видишь.

Он ловит мою руку и прижимает сильнее.

— Во мне…ты видишь.

Он входит в меня медленно, отчего я зажмуриваюсь.

— Ох, черт, так хорошо, — он медленно толкается несколько раз. — Такая мокрая и тугая.

Я кладу руки на его задницу.

Я боюсь спугнуть его, если буду слишком настойчивой.

Все, что говорят, правда. Ты не знаешь, что имеешь, пока не потеряешь.

— Боже, как же я скучал по этому!

Лицом он зарывается в ложбинку между шеей и плечом. Его руки вжимаются в матрас, так как весь его вес на них.

— Я не продержусь долго.

— Мы сняли номер не для того, чтобы сделать это один раз, ведь так?

Син напрягается и стонет. Это единственный знак его апогеи. Он не толкается глубоко и сильно, как делает это обычно.

Ни у одного из нас не перехватывает дыхание, и тела не скользкие от пота.

Я желаю, чтобы было именно так.

Он поднимается и тянет одеяло в сторону моего бедра.

— Поднимись.

— Что ты делаешь?

— Тут мокро.

Да. Это сперма. И, наверное, много, потому что секса у нас не было давно.

Он опускается и нависает надо мной, наши тела едва касаются.

Это сводит с ума.

— Я просто хотел убедиться, что это не кровь.

Я тяну его ближе, но он не поддается.

— Мне нравится, что ты беспокоишься за нас, но я действительно надеюсь, что ты преодолеешь свой страх.

— Забудь об этом. Я никогда не перестану беспокоиться или бояться за благосостояние наших детей.

Он быстро целует меня, ложится рядом и сплетает наши пальцы вместе.

— Для нас это больше, чем секс, но должен признаться, я ужасно скучал по этому.

Он тянет мою руку к своим губам для поцелуя.

— Я тоже.

Мы лежим бок о бок, просто наслаждаясь пост-оргазменным блаженством. Это расслабляет больше, чем любые таблетки или алкоголь.

Мои мысли блуждают от одной темы к другой и в итоге останавливаются на моей сестре.

— В последнее время я всё больше думаю об Эллисон.

— Кажется ей нравится в Эдинбурге. Странно, что она не собирается уезжать.

— Не раньше, чем эти двоя появятся.

— Ну да, как думаешь, твоя сестра останется после рождения детей?

Дети и я — единственная семья Эллисон. И дома ее никто не ждет. Я знаю, к чему идет этот разговор.

— Я не знаю, как рассказать ей о братстве, чтобы не напугать ее.

— Возможно ты не даешь ей шанс, который дала Гарри?

Син был прав насчет моего отца, в то время, как я нет. И я признаю это.

— Может быть.

— Это твой выбор, но я думаю, что тебе стоит в ближайшее время рассказать ей, если это то, чего ты хочешь.

— Думаю, мое решение превратилось в «как рассказать ей обо всем до того, как я буду готова».

— Хочешь, чтобы я помог?

— Нет. Наверное, будет лучше, если я сделаю это сама. У нее будет много вопросов. Нам нужно обсудить всё. Боюсь, что рядом с тобой она будет чувствовать себя некомфортно.

— Понятно, но я всегда готов помочь тебе.

— Сейчас есть лишь одна вещь, которую я хочу.

Я поднимаюсь и закидываю ногу на Сина, чтобы оседлать его.

Он боится навредить нам…, и я это понимаю, но…он должен убедиться, что я не «сломаюсь».

Вот почему, на этот раз, я беру власть в свои руки.

Я наклоняюсь и целую его шею.

— Готов ко второму раунду?

Он толкается бедрами вверх, так, что его эрекция упирается в меня.

— Ты скажи мне.

Хорошо. Звучит более уверенно. И игриво.

Я опускаю руку между нами и хватаю его член, направляя в себя.

— Полегче, малышка.

— Я буду осторожна.

Я опускаюсь на него, медленно, и он хватает меня за бедра, не давая мне опуститься до конца.

Я кладу свои руки поверх его.

— Я контролирую ситуацию.

Я наклоняюсь и покрываю легкими поцелуями его лицо, отчего он немного расслабляется.

Я опускаюсь ниже прежде, чем поднимаюсь вверх.

— Вот и все. Просто лежи и наслаждайся поездкой.

Четыре раунда секса за последние шесть часов.

Последний раз был уступкой со стороны Сина, потому что я попросила.

Он насытился, но не я. Мои гормоны бушуют.

Он садится на край кровати, чтобы надеть протез. Мне не удастся уговорить его на еще один раз.

— Может еще раз до того, как уйдем? — я целую его шею, чтобы вызвать утвердительный ответ. — Пожалуйста, Брек.

— Нет, малышка. Мы итак сделали больше, чем должны были.

— Позволю себе не согласиться.

Он поворачивается назад, чтобы поцеловать меня.

— Я должен отвезти тебя домой. У меня встреча через час.

Он ни слова не говорил о встрече.

— Я думала, ты свободен весь остаток дня.

— От офиса. Но у меня есть дело.

Мне не всегда нравятся дела, которыми он занимается.

— Надеюсь, это не еще одна встреча в клубе джентльменов.

— Ничего подобного. Один из братьев попросил меня встретиться с ним в Дункане из-за соревнования с Лорной.

— С мужчиной из паба, который влюблен в нее?

— Только не говори мне, что это отстой. Может быть, Лейт наконец-то увидит то, что находится прямо перед его носом.

В моей голове каша, когда дело доходит до дружбы Сина с Лейтом. Она не такая, как с Джейми.

Что-то случилось, и что-то мне подсказывает, что это напрямую связано с Лорной, поскольку это больная тема между этими двумя.

— Ты говорил, что у вас с Лейтом, Джейми и Лорной была история, но никогда не рассказывал об этом.

— Для этого есть причина.

Я обнимаю его сзади.

— Это может быть и не так плохо.

Он вздыхает.

— Ты не права. То, что мы сделали, было…

— Я смогу справиться с правдой. Даже зная, что это может убить меня.

Я говорю одно, но в моем сердца другое.

Он сказал, что то, что произошло было ужасным. Действительно ли я хочу знать этот секрет?

Он опускает голову, как будто ему стыдно. Я никогда не видела у него такой реакции.

— Это не очень приятно. Я не хочу, чтобы мое прошлое с Лорной как-то изменили твои чувства ко мне. Или к ней. Она — одна из твоих лучших подруг. Ты дорожишь этой дружбой, как и она. Я не хочу создавать проблем между вами.

— Это в прошлом.

— Это ты сейчас так говоришь.

Ладно. У них был секс. Это случилось до меня, поэтому я могу двигаться дальше.

— Разве ты не видишь, что выбираешь быть лояльным к ним, держа это в секрете от меня?

— Я и не буду. Я хочу защитить тебя от этого. Что я и делаю. И это не будет ошибкой, быть лояльным к кому-то другому. Я предан только тебе. Всегда.

Не это он чувствует.

— Я взрослый, разумный человек. Клянусь, я не буду использовать твое прошлое против тебя.

— Лейт, Джейми и я были молоды и глупы. Мы были мальчиками, изображающими из себя мужчин. Лорне не хватало внимания. Поэтому мы дали его ей.

— В виде секса.

— Нет. Траханья. В больших количествах.

— Я догадывалась.

— Но это не всё. Когда это происходило, я не думал ни о чем, кроме настоящего. Я никогда не рассматривал возможности, что в один прекрасный день в моей жизни появится потрясающая женщина, которую я буду обожать. Каким-то чудом, она согласится стать моей женой и матерью моих детей. Я никогда не думал, что буду сидеть здесь, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить ей, что сделал с одной из ее лучших подруг.

Я не знаю, что ответить на это.

Он глубоко вздыхает и медленно выдыхает.

— Мы делали это гораздо дольше, чем должны были.

Мне станет плохо, если он имеет в виду изнасилование.

— Не понимаю.

— Мы втроем были с Лорной в одно время.

Мне нужно более четкое объяснение.

— Когда ты говоришь одновременно, ты имеешь в виду, что вы трое спали с ней на протяжении одного времени или у вас была групповуха?

Он отвечает не сразу.

— Это звучит гораздо хуже, когда ты произносишь это слово, но да. И это было много раз. Но всегда добровольно.

Это не то, чего я ожидала. Я чувствую тошноту.

— Это было её предложение. Конечно, мы думали, что это круто. Это произошло после того, как убили ее родителей. Ей было больно, поэтому она искала любви и безопасности. Мы использовали ее для секса. Не легко это признавать, — он качает головой. — Если бы у нас была дочь, и какой-нибудь мужчина сделал бы с ней то, что мы делали с Лорной, я бы убил его.

Я чувствую себя немного лучше, зная, что это была идея Лорны, а не их.

— Надеюсь, вы пользовались презервативами.

— Каждый раз.

По крайней мере, он не был глуп.

Боже мой. О чем думала Лорна?

— Мне не нужны подробности, но объясни, как это закончилось.

— Джейми потерял интерес. Остались я, Лейт и Лорна. После этого все изменилось между нами тремя.

Совершенно предсказуемо.

— Кто не знает, если поместить в клетку двух самцов и самку, то у них непременно начнется меренье пиписьками. Такова природа.

— Это похоже на справедливую оценку тому, что произошло. Лейт стал конкурировать со мной за Лорну. Он хотел все ее внимание.

Я знаю своего мужа. Он не любит проигрывать.

— Из-за этого между лучшими друзьями появилась конкуренция.

— Да. Конкуренция. Чтобы увидеть, кого она выберет для секса. Для меня это было именно это. Я никогда не боролся за ее сердце.

— Думаешь для него это было нечто большее? Борьба за ее любовь?

— Даже сейчас. Я думаю, что он влюбился в нее. Он думал, что я стоял между ними.

Даже тогда, Лейт с Лорной знали, что Син однажды станет их будущем лидером. Я сильно сомневаюсь, что кто-то из них скажет ему, что он мешает им быть вместе.

— Почему он так считал?

— Оох, — стонет он, — Это не те вещи, которые муж должен рассказывать своей жене.

— Да, но не в нашем случае.

— Лейт пришел в паб, когда мы с Лоной были там. Он много раз видел, как мы занимаемся сексом, и не думал, что это станет проблемой. Но после этого Лейт уже не был прежним. Даже сейчас, мы делаем вид, что мы лучшие друзья, но на самом деле он ненавидит меня.

Иногда мужчины такие глупые.

— Это потому, что ты занимался сексом с женщиной, которую любит.

— Это было больше двух лет назад. И никогда не повторялось после той ночи. Клянусь.

Этот чертов беспорядок.

— Что ты планируешь делать с братом, который хочет бороться за нее?

— Я хочу сделать всё правильно для Лейта с Лорной. Я собираюсь дать ему последний шанс для того, что он должен был сделать несколько лет назад. Если он откажется, то это его выбор. Я не могу всю оставшуюся жизнь винить себя в том, что они не вместе.

То, что сделал Син, было неправильно. Без сомнения, но он не должен продолжать винить себя в том, что Лейт и Лорна не вместе.

— Они взрослые люди. Они сами должны принять решение касаемо того, чего хотят друг от друга. Вот, почему я позвал ее. Она должна знать, что происходит, чтобы принять правильное решение. Очевидно, Лейт не должен в одиночку принимать решение, в случае, если он решит трахнуть ее снова.

Доставив Блю домой, Стерлинг везет меня в Дункан. Через час состоится встреча с Ноем Уоллесом. Я намеренно приехал раньше, чтобы поговорить с Лейтом. Я хочу дать ему еще один шанс и узнать, чего он хочет.

Я сижу за нашим обычным столом. Сиденье под моей задницей не успевает согреться, как Лорна плюхается рядом.

— Блю звонила.

— Знаю. Она говорила.

— Пожалуйста, скажи мне, почему не человек, которого я знаю всю жизнь, а его жена говорит мне о моем возможном браке с Ноем Уоллесом.

Она злится. Интересно, это потому что я не рассказал ей или из-за Лейта.

— Ной попросил встретиться, чтобы обсудить его интерес к тебе. Ты не связана ни с кем, поэтому я обязан его выслушать.

— Ты мне не отец.

— Да. Но я твой лидер, и никто тебя не клеймил.

Она открывает рот.

— Я ценю это, но я справлюсь сама.

Я так не считаю.

— Я не пытаюсь быть жестким. Я лишь имею ввиду, что, если у брата есть интерес к тебе, я должен знать. Это входит в мои обязанности. Мы с отцом должны обеспечить тебе хорошую партию, поскольку у тебя нет отца. Ты бы наверняка предпочла, чтобы это сделал я, а не мой отец.

Брак моего отца был устроен. Хоть они с мамой и не любят друг друга, но он по-прежнему верит в браки, потому что они часто приносят пользу. Если у них не склеится с Лейтом, по крайней мере, я попытаюсь найти Лорне хорошую пару.

— Может быть, я не хочу замуж. Ты когда-нибудь задумывался о том, что, возможно, я довольна своей жизнью?

Она забыла, что уже высказала свое недовольство.

— Но это не так. И я чувствую, что виноват в этом.

— Как ты можешь быть причиной моего несчастья?

Пришло время рассказать то, что произошло.

— Думаю, вы с Лейтом влюблены друг в друга после того, как Джейми покинул нашу группку, но я все испортил, будучи третьим лишним.

Глаза Лорны расширяются. Я застал ее врасплох.

— Я любила Лейта, но он не отвечал мне взаимностью.

Чем больше я узнаю о любви от Блю, тем больше вижу вещи такими, какие они должны быть на самом деле.

— Он любил тебя тогда и, думаю, все еще любит.

Она качает головой.

— Ни один человек не будет сидеть сложа руки и смотреть, как его лучший друг трахает женщину, которую любит. Так это не работает.

Она совершенно права.

— Вот поэтому все и закончилось. Он не мог это терпеть.

— Ну не только он один. Я тоже.

Она имеет ввиду меня.

— Прости за все. То, что мы делали, было неправильным, но я хочу, чтобы все было правильно сейчас.

Ее глаза наполняются слезами.

— Я вызываю у него отвращение. Знаешь, я работаю с ним пять, а иногда и шесть дней в неделю, и большую часть времени он даже в глаза посмотреть мне не может.

Я никогда не замечал, как Лейт ведет себя с ней.

— Я хочу дать тебе маленький совет, Син. Обещай мне, что Блю никогда не узнает о том, что мы делали. Потому что ты никогда не захочешь видеть отвращение в глазах человека, которого любишь.

— Она знает.

— Нет!

Лорна хлопает рукой по столу несколько раз.

— Нет! Как?

— Я рассказал ей.

— Нет! Какого черта ты это сделал?

Лорна еще не понимает, что такое отношения между супругами.

— Она знала, что между нами есть какая-то история и попросила рассказать ей.

Лорна кладет голову на стол.

— Невежественный, глупый ход.

Я не согласен. Это, наверное, одно из лучших действий, которое я сделал для своего брака.

— Я рад, что она знает. Я не буду бояться, что кто-то другой может рассказать ей.

Лорна пинает мой протез под столом.

— Пошел ты, Син! Пошел ты!

Я тянусь вниз, чтобы проверить, что протез все еще на месте.

— Почему ты так злишься?

— Потому что Блю — дорогой мне человек. А теперь она ненавидит меня!

Если бы я женился на другой женщине, Лорна была бы права. Большинству было бы нелегко простить такое.

— Она не ненавидит тебя.

Лорна опускает голос до шепота.

— Она только что узнала, что одна из ее лучших подруг трахалась с несколькими мужчинами одновременно, одним из которых был ее муж. Как она могла не возненавидеть меня?

Это действительно звучит ужасно, когда она говорит это.

— Ты говорила с ней менее часа назад. Она показалась тебе злой или сказала что-то, что заставило тебя поверить, что она ненавидит тебя?

— Нет.

— Потому что она любит тебя. Ей не понравились вещи, которые мы делали, но она не питает никаких дурных чувств к кому-то из нас. Что прошло — то прошло. Вот что она сказала.

Лорна убирает руки с головы.

— Не знаю, как буду смотреть ей в глаза.

— Между вами ничего не поменяется, потому что она не станет вести себя по-другому.

— Боже. Я ненавижу это. Как же мне хочется, чтобы этого всего не было.

Она не единственная, кому этого хочется. Но мы не в силах ничего изменить, поэтому мы должны сделать лучшее из плохой ситуации.

— Ты все еще любишь Лейта?

Она кладет руку в центр груди.

— Всем сердцем и душой.

Я хочу помочь.

— Ты позволишь мне все исправить?

— Ничто бы не обрадовало меня больше, но я не думаю, что это возможно.

— Если это не сработает, ты все равно не останешься в худшем положении.

— Ага, особенно, если ты дашь мне надежду, а потом отнимешь ее.

— Это твое решение.

— Что ты скажешь ему?

— Я собираюсь рассказать ему о Ное, о том, что он просил встретиться, чтобы обсудить брак с тобой, и о том, что я думаю, что он подойдет.

Лорна откидывается назад и кладет руку на живот.

— О Боже. Я чувствую, меня сейчас стошнит.

Это верный признак того, что она влюблена в него.

— Он в офисе?

— Да. Работает.

Я встаю, чтобы выйти из-за стола. Лорна выглядит так, будто она сейчас потеряет сознание.

— Выпей виски. Ты выглядишь ужасно бледной.

— Я бы посмотрела на тебя, будь ты на моем месте. Вся моя жизнь зависит от того, что ты скажешь Лейту.

— Поверь мне, когда я говорю, что понимаю чувства, которые ты испытываешь, так оно и есть. Я на твоей стороне. Обещаю, я сделаю все, чтобы убедить Лейта в том, что вам нужно быть вместе.

Я стучу в дверь офиса, поскольку она закрыта. Или заперта.

— Лейт.

Он кричит, с другой стороны.

— Уходи.

Лейт — мой лучший друг, но он не может говорить мне оставить его в покое.

Я стучу еще раз, гораздо громче.

— Давай, Лейт. У нас есть дело, которое нужно обсудить. Это не займёт много времени.

— Чтоб тебя, — я слышу, как он бормочет на другой стороне. — Сукин. Сын.

Он распахивает дверь.

— Что!

Я шагаю в сторону, чтобы Грир могла выйти. Я вижу, как она поправляет свою блузку, когда проходит мимо.

— Привет, Синклер.

— Грир.

Лейт плюхается в свое офисное кресло.

— Какое бы дело это ни было, оно должно быть важным.

— У тебя отношения с Грир?

— Нет. Мы блядь, просто трахаемся. Вот и все.

Он тянется к бутылке Балантайнс и наливает стакан.

— Хочешь?

— Конечно.

— Что за дело?

— Ной Уоллес попросил меня встретиться с ним и поговорить о потенциальном браке.

— Дай угадаю. Он просит сестру Деклана Стюарта.

Я его разочарую, когда расскажу, кого он хочет на самом деле.

— Нет. Он заинтересован в Лорне.

Он подносит стакан ко рту, но останавливается, когда слышит мой ответ.

— Он хочет Лорну?

Он бы не стал просить о встрече со мной, если бы он хотел только лишь заклеймить ее. Для этого ему не нужно мое разрешение.

— Думаю, он хочет жениться на ней. Встреча в девять. Будем обсуждать детали.

— Ты ее лидер. Ты имеешь право отказать ему от ее имени.

— Да, но зачем, если они оба не против?

Он дергается. Это привлекло его внимание.

— Ты спросил Лорну, что она думает о браке с Уоллесом?

— Мне и не нужно это делать, ведь она влюблена в другого. Уже на протяжении многих лет.

Он опустошает стакан и тянется за бутылкой.

— Мы работаем вместе почти каждый день, и я не видел ничего такого, чтобы подтвердило твои слова. Но ты кажется уверен в этом.

Он очень разозлился.

— А все потому, что ты слеп.

— Что это значит?

Как можно быть таким слепым и не видеть, как он действует на нее.

— Ты находишься рядом с Лорной, но достаточно осторожен, чтобы хранить определенную дистанцию. Но каждый раз, перебрав с виски, ты заходишь за ту черту, что провел между вами.

— Ты несешь бред.

— Лорна влюблена в тебя. Уже несколько лет.

— Ох, ты ошибаешься!

— Оу, нет.

— Тогда объясни мне. Как она может любить меня и позволять тебе себя трахать?!

Это сложнее, чем я думал.

— Думаю, она поняла это в тот вечер, когда ты застукал нас, потому что это был последний раз. Клянусь. И с тех пор она страдает.

— Ты знал, что мы занимались с ней сексом без тебя?

Вот это новость.

— Нет.

— Я думал, что заполучил ее, пока не застал вас вместе в складском помещении. Я был опустошён, так что прошу извинить, если я немного невосприимчив к тому, что она страдает.

— Мы никогда не были один на один до того раза. Это был первый и последний раз.

— Я не хочу слушать это.

Он должен. Пришло время поговорить об этом.

— Лорна не была с мужчиной с тех пор, потому что она влюблена в тебя.

— Её трахнуло троих парней, ее киске нужен был отдых.

Он несправедлив.

— Ты ужасная задница.

— Чего ты ждешь? Чтобы я пошел туда, встал на одно колено и сделал ей предложение, потому что Ной Уоллес хочет ее?

На самом деле, да. Это то, на что я надеялся.

— Я думал, ты любишь ее и был бы счастлив узнать, что она чувствует тоже самое.

— Ты что с ума сошел, Син? Я смотрел, как ее трахаете вы с Джимми во всех мыслимых и немыслимых позах. Последнее чего я хочу, так это жениться на шлюхе. И я чертовски не хочу шлюху в качестве матери моих детей.

— Не любишь ее? Отлично! Но она — наш друг, и ты не имеешь права так говорить о ней!

— Я просто говорю правду.

Он ведет себя, как лицемер.

— Мы все были там, делая те же самые ошибки, не веди себя как святоша, — это ни к чему не приведет. С меня хватит. — Знаешь, что? Ты полный ублюдок!

— Ну, Лорна влюблена в мудака. Думаю, это объясняет, почему она хочет меня.

— Пошел на хер, Лейт!

Мне нужно выбраться от сюда, прежде чем я разобью его голову об стол.

Я подхожу к двери, когда он зовет меня.

— Если ты получил свое долго и счастливо со своей идеальной женой, это еще не значит, что этого хотят все остальные.

Я рывком открываю дверь и натыкаюсь на Лорну. Слезы катятся по ее лицу, тушь размазалась под глазами.

— Я решила, что хочу быть единственной, кто скажет ему…пока не услышала, что он сказал.

Она поднимает руку, чтобы вытереть слезы.

— Я не очень хорошо себя чувствую. Думаю, мне стоит пойти домой. Он не знает, так что…Грир заберет…мои столики.

— Мне очень жаль.

Я хотел сделать все правильно, но все, что я сделал, так это испортил.

Я двигаюсь к ней, но она останавливает меня.

— Нет. Не нужно. Глупо было думать, что он может испытывать чувства ко мне. Братья трахают женщин вроде меня. Не женятся.

— Это неправда.

Лорна достойна быть любимой. Лейт ее не заслуживает.

— Не уходи.

Я не хочу оставлять ее в таком состоянии.

— Я не могу остаться, — она зажмуривает глаза. — Мне нужно выбраться от сюда.

Я отпускаю ее, потому что ничего не могу сделать.

Лейт доставал меня все эти годы, но никогда прежде мне не хотелось прикончить его. Может я это и сделаю.

Возвращаюсь в кабинет.

— Ты должен знать, что я только что встретил Лорну в коридоре. Она пришла сказать тебе, что любит, но ее остановили твои слова. Она услышала, как ты называешь ее шлюхой, которая недостойна быть женой и матерью твоих детей. Поздравляю! Он берет гран-при в номинации осел года!

— Дерьмо!

— Ну что ты, теперь тебе не придётся беспокоиться о ее любви к тебе, уверен, она только что закончилась. И думаю, тебе стоит начать поиски новой барменши, которая будет управлять этим местом. Я не знаю, что должно произойти, чтобы она вернулась на работу.

— Сукин сын! — он встаёт и бежит к двери. — Я должен с ней поговорить.

— Не уверен, что сейчас подходящее время.

Он не видел боль в ее глазах.

Он начинает паниковать.

— Я должен что-нибудь сделать, чтобы все исправить.

Он не понимает серьезности всей ситуации.

— Лейт. Я не думаю, что есть способ исправить это.

— Я должен.

Я заставлю его признать, что он любит ее.

— Ты сказал, что она недостойная любви шлюха. Зачем идти за ней? Что с того, если она уйдет.

— Потому что я соврал, понятно? Все что я сказал — чушь собачья.

— Зачем тогда ты сказал это?

Он молчит.

— Ответь.

— Потому что я, блядь, люблю ее, — он опускает голову. — Она залезла мне под кожу, до самых костей. Глубже, чем ты, можешь себе представить.

Пора положить этому конец. Он должен решить, чего он хочет. Если это не Лорна, то он должен отпустить ее.

— Чего ты хочешь, Лейт?

— Я не знаю.

— Ты знаешь, но отталкиваешь это.

Он ничего не говорит.

— Ты можешь любить ее или ненавидеть, но не все сразу. Решать тебе. Что это будет?

— Бог знает, чего я хочу, но я схожу с ума от любви к ней.

— Тогда иди и скажи ей.

Лейт хватает свое пальто и выбегает из кабинета.

Я возвращаюсь к столику, чтобы дождаться Ноя. Грир подходит и ставит передо мной Джонни Уокера.

— Как Блю и ребенок?

Я не могу сдержать улыбки, потому что никто не знает о нашем секрете. Не могу дождаться, когда объявлю всем о близнецах.

— Мама и ребенок чувствую себя замечательно. Ее немного подташнивает, но в остальном…

Я останавливаюсь, когда слышу крики и выстрелы на улице.

Я хватаю Грир за руку и тяну вниз.

— Ложись.

Я бегу к двери и сканирую здание с пистолетом в руке. Я никого не вижу.

— Син! Син!

Пронзительный женский крик.

Лорна.

Четверо из моих братьев, и я выходим из паба.

— Прикройте меня.

Я захожу за угол и вижу Лейта, лежащего лицом вниз на земле, Лорна нависла над ним.

Кровь растекается по асфальту.

— Это ты стреляла?

— Нет, это Лейт!

Я оттаскиваю Лорну и осматриваю его рану в плече. Вторая может быть в руке. Здесь слишком много крови. Я не уверен опасна ли рана для жизни.

— Не слишком впечатляюще, приятель. Джейми исправит это в два счета.

Прохожие на улице начинают останавливаться.

— Мы должны убраться от сюда, пока кто-нибудь не вызвал копов.

Я звоню Стерлингу, чтобы он забрал нас, пока один из моих людей звонит Джейми.

— Пусть ждет нас у меня дома.

Мы затаскиваем Лейта на заднее сиденье машины. Лорна залазает следом и кладет его голову себе на колени.

— Я еду с тобой. И не спорь.

— Прости меня, — говорит Лейт.

— Молчи.

— Но я хочу, чтобы ты знала, все что я сказал Сину…Это все ложь.

— Заткнись. В тебя стреляли. Сейчас не время обсуждать то, что ты сказал или не сказал.

Молодец. Она не собирается спускать его с крючка, получил он пулю или нет. Надеюсь, она даст ему жару.

— Что произошло? — спрашиваю я.

— Один из членов Ордена схватил меня сзади и попытался затолкать в багажник. Лейт увидел, что происходит. Они боролись, и он выстрелил в Лейта.

Еще одно трусливое нападение. Они не остановятся, пока этому не положить конец.

В Ордене происходит хаос. Это хорошо, но и плохо для нас. Нас ждет еще немало таких нападений. Они хотят отомстить за смерть их лидера.

Джейми ждет на дороге, когда мы подъезжаем к дому.

— Дай-ка мне взглянуть, прежде чем мы занесем его внутрь.

Джейми достает бинт и ножницы и разрезает рубашку Лейта.

— Черт. Ты же знаешь, что это моя любимая футболка от Джонни Кэша.

— Да. Знаю.

Джейми осматривает его рану.

— Не страшно, но пока я не могу определить, прошла ли пуля насквозь. Нужно повернуть его. Отнесите его в гостевую комнату.

Мы проходим через входную дверь, когда Блю выходит в коридор.

— Что случилось?

— Лейта подстрелили.

— Босс. В вашей гостевой комнате женщина.

Эллисон выбегает в коридор. Она указывает в сторону своей комнаты.

— Джейми и двое мужчин положили Лейта на мою кровать. Он ранен!

— Джейми подлатает его здесь.

Эллисон открывает рот.

— Но врачи лечат огнестрельные ранения в больницах. Они не должны это делать в доме.

Я смотрю на Блю.

— Не думаю, что у нас есть другой выбор. Расскажи ей сейчас.

— Нет.

— Рассказать мне, что?!

Мы стоим молча, Блю и я переглядываемся. Она расширяет глаза. Я пожимаю плечами, имитируя выражение ее лица.

— Я не понимаю, что это значит.

— Кто-то должен рассказать мне, какого черта здесь происходит.

У нас нет выбора.

— Ты или я? — спрашиваю я.

Кайл заходит в коридор.

— Простите, что перебиваю, босс. Джейми сказал мне помочь Лорне. Она отключилась.

Отлично. Это ночь не могла быть еще лучше.

Захожу в комнату и вижу Лорну, которую обнимает Блэр.

— Я поймала ее. Она чуть не упала на пол.

Джейми не обращает внимания, он обрабатывает рану Лейта.

— С ней все будет в порядке. Положите ее на диван в моем офисе.

Эллисон подходит к кровати и рассматривает рану Лейта.

— Кожа вокруг раны имеет ссадины. Его подстрелили из пистолета небольшого калибра.

— Очень хорошая оценка.

Джейми протягивает пару перчаток Эллисон.

— Помоги мне перевернуть его, чтобы я мог найти выходное отверстие.

Лейт громко стонет, когда они переворачивают его на бок.

— Вот оно что. Щелевидное и чуть больше входного. Это хорошо. Это значит, что пуля не задела жизненно важные органы. Будет не очень приятно.

— Откуда ты знаешь столько о ранениях?

— Я работал в отделении скорой помощи в городе с очень высоким уровнем преступности. Я видел такие ранения по крайней мере дважды за день.

— Я уберу это, пока он в таком положении. Не нужно поворачивать его снова, потому что это вызывает дискомфорт.

Лейт громко стонет, а потом хихикает.

— Это немного больше, чем дискомфорт, милая.

Я снова злюсь на Лейта, зная, что с ним все будет в порядке.

— Дискомфорт — это минимум того, чего ты заслуживаешь.

— Пожалуйста, не дай ей уйти. Мне нужно с ней поговорить.

Его голос звучит отчаянно. Хорошо.

— Посмотрим.

Я не в том настроении, чтобы утешать его. Пусть беспокоится о том, что она может смыться.

Джейми с Эллисон работают, как одна команда.

— Дай иглу и антибиотики для профилактики. Нужно успеть все обработать, чтобы не было лихорадки. Нам не нужен еще один случай сепсиса.

— Еще один? — спрашивает Эллисон.

— Да. Син чуть не умер из-за этого пару месяцев назад.

Эллисон смотрит в сторону двери.

— Блю, мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

Малышке будет не просто.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Она кивает.

— Пожалуйста. Я не смогу сделать это одна.

Мы следуем за Эллисон в нашу спальню.

— Кому-то лучше начать говорить.

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене.

— Она твоя сестра. Начинай.

У меня было больше месяца, чтобы подготовить себя к разговору с Эллисон о моей жизни в Братстве. Я так и не подобрала слов с тех пор, как она появилась в моей палате.

— Тебе стоит присесть, поскольку история не короткая. Она началась почти девятнадцать лет назад.

Она опускается на стул в углу.

— Ты меня пугаешь.

Она действительно выглядит напуганной.

— Очнувшись в больнице после убийства матери, мне было страшно. Я боялась, что человек, который сделал это, узнает, что я не умерла и вернется за мной. Тогда я решила, что должна притвориться, что ничего не помню о событиях той ночи. Я думала он пощадит меня, если поверит, что я не смогла опознать его. Я была травмированным ребенком.

Эллисон выглядит огорченной.

— О Боже, Блю. Ты помнишь это?

— Каждую ужасную секунду.

— И ты никому не сказала.

— Я с детства зациклилась на том, что убийца моей матери должен заплатить за то, что сделал. Когда мне исполнилось двенадцать, я была готова начать обучение. Так это и началось.

— Я не понимаю.

Конечно, она не понимает. Ни один нормальный человек не понял бы того, что я собираюсь ей рассказать.

— Я рассказала папе, что все вспомнила и собираюсь отомстить за убийство мамы.

— Нет.

— Я намеревалась расстрелять его также, как он сделал это с мамой. Я поставила отца перед фактом: либо он учит меня, либо я делаю это без его помощи. Он боялся за меня, поэтому и согласился научить меня.

Она хмурится. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она усердно обдумывает это.

— Думаешь, я поверю в то, что отец научил свою двенадцатилетнюю дочь убивать? Ты хоть понимаешь, как безумно это звучит?

Эта история логичнее, чем она думает.

— Он тренировал меня, пока я не поступила в Академию полиции. Сначала я строила свою карьеру в качестве офицера, затем в качестве агента, чтобы узнать, как проникнуть в преступную организацию «Братство». Я сделала все, чтобы, как можно ближе, подобраться к убийце — Тану Брекенриджу. В планах было провернуть это через его сына, Синклера. Что я и сделала.

Брек берет меня за руку и сжимает ее.

— Но потом я влюбилась в Сина и не смогла пойти на это.

— Твой зять убийца твоей матери?

— Я так думала, но ошиблась. Мы работаем над тем, чтобы вычислить убийцу.

Я кладу руку на свой живот.

— Я попросила старого напарника папы — Дебру, вести расследование, потому что мне небезопасно сидеть на хвосте потенциального убийцы, ведь я беременна.

— Что такое Братство?

Эта часть самая сложная.

— Группа людей, почти как семья, со своим руководителем. Тан — лидер. Его сын, Син, его приемник, и, когда Тан решит отойти от дел, он займет место в качестве лидера.

Я не стану приукрашивать, я хочу, чтобы моя сестра поняла, что такое Братство, если она хочет остаться.

— Мы похожи на Мафию, но не итальянскую. Шотландская версия.

— Они преступники, а ты часть этого?

— Син — мой муж, и это его образ жизни. Как его жена, я — часть всего, что он делает.

— Ты — агент ФБР решила выйти замуж за парня из семьи преступников? В этот нет смысла.

Она зациклилась на криминальной части.

— Мы больше этого. Эти люди — моя семья. Я их обожаю.

— Я твоя семья.

Она смотрит с болью в глазах.

Это не совсем то, чего я хотела.

— Конечно, и всегда будешь, но мое место рядом с мужем в Братстве.

— Папа перевернется в гробу.

Я собираюсь лопнуть этот пузырь, и я ненавижу это.

— Папа знал. Мы все рассказали ему перед смертью.

— Ты лжешь.

— Нет. Отец дал нам свое благословение.

— Он бы не стал этого делать, если бы понимал, что все это значило.

— Он все понимал. Мы наблюдали за Братством несколько лет, чтобы понять, как проникнуться к ним. Отец знал каждую деталь о Брекенриджах и их окружении. Син очень ему понравился. Он был счастлив увидеть, как мы женимся.

Следующий час состоит из многих вещей: честности, слез, криков. Много объяснений о том, что Братство делает или не делает.

Разговор с сестрой очень сложный, но Син все это время не отпускает моей руки. Он поясняет вещи, которые я не могу объяснить.

— Такое ощущение, будто я тебя совсем не знаю.

Эллисон права, она никогда не знала меня настоящую, но это мой шанс все исправить.

— Я твоя сестра, и я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты осталась и стала частью моего мира. Ты мне нужна. И мои дети нуждаются в тебе.

Да. Низко использовать своих детей в качестве средства убеждения, но мне плевать. Я готова побыть эгоисткой, если она останется в моей жизни.

— Стать частью твоего мира означает принять эту культуру как свою. Я не уверена, что смогу.

Я понимаю ее сомнения. Невозможно принять это вот так сразу. У меня ушли годы, чтобы осознать это.

— У меня замечательная жизнь, Эллисон. Я счастлива.

— Ты на седьмом небе от счастья. Я не спорю, но все мы разные люди. Не уверена, что гожусь для этого.

— Я тоже была не уверена, но теперь я не представляю себя в другом месте.

— Это странно, чтобы мужчина позволил бить себя вместо меня, чтобы я стала его. И частью. Этого.

Она в замешательстве, и я понимаю ее. Я когда-то была посторонним наблюдателем. Это не легко понять.

— Это крайний случай. Только человек, который искренне любит тебя, добровольно пойдет на такое. Это огромная жертва, но я могу пообещать тебе, что любовь такого человека никогда не поставят под сомнение.

— Это дико.

У Сина вырывается смешок.

— Думаю, твоя сестра прекрасно все поняла.

Я ударяю Сина по руке

— Это не помогает.

— Если бы я любила мужчину, как бы я смогла позволить ему пройти через это?

— Если бы он был таким же, как Син, он бы сделал это не предупредив тебя.

Это, наверное, хорошо. Не думаю, что позволила бы ему сделать это. Тем более, я не планировала становиться членом Братства в то время.

— Ты узнала обо всем после?

— Да. Син выглядел так, будто его пропустили через мясорубку.

Эллисон качает головой.

— Боже, это ужасно.

— Так кажется на первый взгляд, но это не так. Когда у тебя шок, ты рассматриваешь его жертву, как романтический жест.

Эллисон смотрит на Сина.

— Ты заполучила его. Я бы, наверное, заарканила какого-нибудь старпера в килте.

— Во-первых, твое согласие необходимо Сину, чтобы подобрать тебе пару. Во-вторых, имеется довольно много свободных, горячих шотландцев.

Я смотрю на Сина и развожу руками.

— Извини, но это правда.

Эллисон вздыхает.

— Джейми — красавчик. Я веду себя как дура, когда пытаюсь заговорить с ним.

— Он отличный парень. Я полюбила его.

Я была бы не прочь увидеть свою сестру с ним. Вместе.

— Вы не видите в этом жертву, но для меня это так. Это будет огромная уступка с моей стороны. Я оставлю всю жизнь позади. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Я прошу Эллисон поменять свой образ жизни. Я не стану давить на нее.

— Конечно. Столько, сколько понадобится. Никакого давления. Мы с Сином будем здесь, если возникнут вопросы.

— Мы уже довольно давно здесь сидим. Думаю, нужно проверить Лейта.

Син прав. Мы потеряли счет времени.

— И Лорну тоже.

Я просовываю голову в кабинет, но Лорны там нет. Мы идем в комнату для гостей, где лежит Лейт, но дверь закрыта. Я понятия не имею, что происходит за дверью, но мое чутье подсказывает, что мне стоит уйти.

Мы идем в гостиную и видим Джейми.

— С Лорной все в порядке?

— Да. Она с Лейтом.

Оо. Звучит многообещающе. План моего мужа должно быть сработал.

Эллисон подходит к вешалке и надевает свою шерстяную кофту.

— Я хочу прогуляться. Мне многое нужно обдумать.

Боже. Не хочу говорить, что это небезопасно, но я должна.

— Прости, Элли. Ты не можешь пойти одна.

— Я пойду с тобой, если ты не против моей компании, — говорит Джейми.

— Конечно, — Эллисон смотрит на меня. — Это же нормально?

Я доверяю Джейми свою сестру.

— Абсолютно.

— Позвоните, если у Лейта будут какие-то изменения. Мы будем не далеко.

Я умираю, как хочу знать, что сказал Лейт, когда узнал о чувствах Лорны.

— Дверь гостевой комнаты заперта. Я воспринимаю это как знак, что дела с Лейтом налаживаются.

— Ох, малышка. Все пошло не так.

Он пересказывает мне события этой ночи.

— О нет.

Должно быть она убита горем.

— Впервые в жизни мне захотелось ударить его, очень сильно.

— Я хочу ударить его сейчас.

Если бы я узнала об этом час назад, не уверена, что пустила бы его в свой дом, несмотря на то, что он ранен. Я бы сказала Сину оставить его на тротуаре.

Мы молчим. Тишину нарушает голос Лейта, раздающийся в коридоре.

— Прошу тебя не уходи!

Никакого ответа.

Лорна заходит в гостиную.

— Простите, что беспокою вас, но мне нужно ехать. Не мог бы ты попросить Стерлинга, чтобы он отвез меня домой?

— Конечно. Ты можешь оставаться столько, сколько захочешь.

Она вся в крови Лейта.

— Давай я принесу тебе сменную одежду, — говорю я.

Она поднимает руку.

— Нет. Я просто хочу выбраться от сюда. Теперь я знаю, что с ним все будет в порядке.

— Син рассказал мне. Прости.

Это не моя подруга, которую я привыкла видеть. Она замкнулась в себе, ее поза доказывает это. Об этом кричат ее чувства.

— Меня еще никогда так не обижали и не унижали.

Я хочу, чтобы Син сказал что-нибудь, чтобы она почувствовала себя лучше, так что я пинаю его ногой.

— Знаю, он полный идиот, но он любит тебя. Он сказал мне это, когда ты ушла.

— Это невозможно. Мужчина никогда не скажет такое о женщине, которую любит.

Я ничего не могу сказать об этом. Уверена, и Син тоже.

Лейт появляется в дверях гостиной. Он без рубашки с большой белой повязкой на левом плече. Сквозь нее просачивается немного крови.

— Слава Богу, ты еще здесь.

— Я собираюсь уйти прямо сейчас.

Он приближается к ней, держась за стену.

— Прошу тебя. Мы еще не закончили разговор.

— Я закончила.

— Все, что я сказал — ложь.

— Когда Син предложил тебе быть со мной, тебе просто стоило сказать, что ты не заинтересован. Вместо этого, ты был жесток. Ты унизил меня и разбил мое сердце на миллион кусочков. Я думала, мы хотя бы друзья. Но даже друг не может быть таким бессердечным.

— Как мне все исправить? — в его голосе звучит отчаянье.

— Ты не можешь быть собран тем же человеком, что разбил тебя.

Лорна достаёт связку ключей и протягивает Лейту.

— Отдай мое место Грир. Она куда способнее.

Лейт трясет головой.

— Нет. Я не возьму их, потому что я не отпущу тебя.

— Это не имеет значения, возьмешь ты их или нет. Я не вернусь.

— Куда ты пойдешь?

— Я слышала в клубе Леона есть свободное место и платят там лучше.

Челюсть Лейта сжимается.

— Ни за что. Я не позволю тебе танцевать голой.

— Знаешь, что, Лейт? Шлюхи ограничены в выборе.

Лорна бросает ключи на журнальный столик и выходит за дверь не оглядываясь.

Лейт берется за голову.

— Господи, какой я идиот.

Надеюсь он чувствует себя, как кусок дерьма.

Он спотыкается, и Син бросается к нему.

— Ты выглядишь, как дерьмо. Тебе нужно вернуться в кровать.

— Я должен пойти за ней.

Он может упасть в любой момент.

— Нет. Тебе нужно лечь, пока у тебя не началось кровотечение.

Лейт качается, его глаза закрываются, и он качает головой.

— Это не худшая твоя идея.

Мы с Сином помогает Лейту вернуться в постель.

— Блю. Как мне все исправить?

Полагаю, он спрашивает меня, потому что я — женщина, но я не опытна в таких ситуациях.

— Ее рана еще слишком свежая. Ты можешь сказать ей, что тебе жаль, но сейчас для нее слова не имеют смысла. Все, что она услышит, будет эхом того, как ты назвал ее шлюхой.

— Хочешь сказать, что она никогда не простит меня?

Я не могу говорить за Лорну.

— Может да, а может и нет. Готова поспорить, даже если она простит тебя, она никогда этого не забудет. Я бы на её месте не забыла.

— Я испортил отношения с ней навсегда.

По крайней мере, он раскаивается.

— Ты пугаешь меня, Лейт. Я не знаю, какого рода у вас с ней отношения. Оттуда, где я стою, я вижу, что ты игнорируешь ее.

— Мы все время работаем вместе. Мне невозможно ее игнорировать.

— Пока это так. Ты можешь смотреть сквозь нее, как будто ее не существует.

— Вот, что она чувствует?

— Каждый день. Она чувствует себя невидимкой.

— Я не знал.

— Конечно.

— Я никогда бы не причинил ей зла. Она единственная, кто меня обидел.

Ох, чувак, ты так просто не отделаешься.

— Из дверей твоего офиса, как по подиуму, входят и выходят девушки, прямо ей в лицо. Она ведь не дура. Она знает, что ты трахаешь их, в то время, как сама не позволяет никому трогать себя. Она делала это ради тебя, чтобы изменить твое мнение о себе. Ты блядь, был слишком занят, чтобы заметить что-то вокруг себя. Пора перестать наказывать ее из-за событий прошлого.

Лейт смотрит на Сина, как на придурка.

— Ты сказал ей?

— У нас нет секретов друг от друга.

— Это в прошлом, Лейт. Нельзя во всем винить Сина с Лорной за то, что произошло.

— Я не умею забывать о таких вещах.

— Тогда учись. Или проведешь остаток жизни несчастным, без Лорны. Это твой выбор.

— Ты — мой лучший друг, — говорит он Сину. — Ты знал, что я любил ее.

— Сейчас я знаю, но не тогда. Клянусь.

Они должны поговорить. Не буду им мешать.

— Поговорите, я пойду.

Закрываю дверь. Думаю, лечь в постель, но еще рано, поэтому сажусь на диван в гостиной. Включаю телевизор, но мне хватает буквально минуты, чтобы уснуть. Беременность отнимает много сил и энергии, несмотря на все витамины, что я пью.

Я дремлю на диване, когда Эллисон и Джейми возвращаются с прогулки.

— Что-то вы быстро вернулись.

— Брр. Там так холодно, аж проституток сдувает.

Классический комментарий Эллисон. И я люблю это в ней. Я скучаю по ее чувству умора.

— Вы двое ведете себя так, будто мы в Антарктике.

— По сравнению с тем местом, откуда я приехала. Это еще один пункт, который мне нужно рассмотреть. Ты же знаешь, как сильно я люблю сидеть в лодке в бикини, пить холодное пиво посреди озера в жаркий день.

Глаза Джейми нагло бродят по телу Эллисон.

Ага. Он воображает, как это могло бы выглядеть.

— Неа. Здесь этого не бывает.

Я с полной уверенностью могу сказать, что Джейми увлечен Эллисон. Возможно, мне стоит поговорить с Сином о браке Эллисон. Если она останется, конечно.

— Я так думаю, с Лейтом все нормально, раз он не позвонил, пока меня не было.

— Да, если не считать того момента, когда он встал и попытался пойти за Лорной, когда она ушла.

Джейми выглядит раздраженным.

— Ох, тупая задница. У него могло начаться кровотечение.

— Мы уложили его обратно в постель.

— Мне нужно проверить его, прежде чем уйти. Хочу убедиться, что все нормально.

Син с Лейтом уже довольно долго разговаривают, мне не хочется, чтобы Джейми прерывал их.

— Сейчас не лучшее время. Син с Лейтом разговаривают о том, что случилось с Лорной пару лет назад.

Я поднимаю брови, надеясь, что Джейми поймет мой намек, потому что это все, что я могу сказать в присутствии Эллисон.

— Я могу проверить рану Лейта, когда они закончат, если тебе нужно домой, — говорит Эллисон.

— Конечно, ты не против?

— Не проблема. Я знаю, какие осложнения могут быть, и как с ними справиться.

— Было бы неплохо поспать. У меня завтра двадцатичетырехчасовая смена.

— Можешь идти. Не волнуйся. Эллисон опытная медсестра.

— Да. Пока мы гуляли, она рассказала о своем опыте. У нее больше практического опыта, чем у меня. Она многое повидала.

Может Эллисон незрелая и любит шутить, но она чертовски хорошая медсестра.

— Она очень грамотная. Если что, она позвонит тебе.

— Ладно. Я зайду перед сменой.

То, что Эллисон готова помочь, можно воспринимать, как хороший знак. Будут моменты, когда Джейми нужна будет помощь, и лучшего кандидата будет не найти.

Мне очень хочется спросить ее, о чем они говорили во время прогулки, но я не буду давить. Она должна сама принять решение. Я не могу винить её за то, что она хочет все обдумать. Она правильно поступила, когда дала мне время взвесить все плюсы и минусы, поэтому я собираюсь сделать то же самое.

— Просто прекрасно. Я купила это платье две недели назад для церемонии, и оно сидело отлично. Сегодня, я померила его, и черт тебя подери. Оно в обтяжку.

Блю изучает свой профиль в полный рост. Ее руки находятся под небольшим животиком.

— За две недели я стала больше?

Я обнимаю ее сзади и кладу руки ей на живот.

— Думаю, это они выросли. А не ты.

— Хороший ответ.

Она сплетает свои пальцы с моими.

— Скоро, когда ты будешь обнимать меня, твои руки не будут сходиться вместе.

Я с нетерпением жду этого.

— Значит, наши дети становятся сильными и здоровыми.

— Если я и дальше буду расти такими темпами, то я стану просто огромной.

Мне не нравится это беспокойство в ее голосе.

— Твое тело становится больше по мере роста наших малышей. Это цель. Мы же хотим, чтобы они оставались в тебе как можно дольше, чтобы не было проблем с их здоровьем, и чтобы они были крепкими, когда родятся.

— Знаю. Я хочу, чтобы они были большими и здоровыми детьми.

Я целую ее в шею.

— Никогда не беспокойся о том, что я могу подумать о том, будто твое тело непривлекательно. Ты носишь моих детей, мою часть внутри себя. Это самое привлекательное, что может быть. И я планирую показать тебе, насколько ты сексуальна, когда мы вернемся домой сегодня вечером.

Она поворачивается в моих руках и скользит руками по моим рукам к плечам.

— Я очень хочу поцеловать тебя. Прямо сейчас.

На ее губах красуется красная помада.

— Но ты не станешь.

Она указывает на свой рот.

— Я не хочу портить это, а не то я стану похожа на Джокера.

— У нас еще будет на это время, сейчас я хочу другого.

Я убираю ее руки с моих плеч.

— Развернись.

Я поднимаю подол ее платья.

— Что ты делаешь?

Я скольжу рукой в ее трусики.

— Даю жене почувствовать, что ее ждет сегодня вечером.

Она абсолютно гладкая за исключением небольшой узкой полоски коротких волос по середине.

Блядь. Это каждый раз заводит меня.

Я ставлю ноги между ее лодыжек.

— Раздвинь ноги, малышка.

Она делает, как я говорю. Пальцами я нахожу ее чувствительный бугорок в то время, как ее задница двигается напротив моего члена, когда я глажу ее клитор.

Я видел неуверенность в ее глазах, поэтому моим намерением было заставить ее почувствовать себя сексуальной. Я думал, что будет достаточно того, чтобы заставить ее кончить, не заботясь о себе. Но теперь я не уверен, что смогу дотерпеть до вечера. Она слишком сильно заводит меня.

Я притягиваю ее к себе и сильнее прижимаю к своему члену.

— Ты представить себе не можешь, как ты чертовски хороша.

Ее рука хватает мою.

— Заставь меня кончить.

Она задыхается, как будто бежала марафон.

Я тру ее клитор все быстрее и сильнее.

— Нравится?

— Да. Продолжай.

Она хватает мою шею сзади, когда волна оргазма накрывает ее.

— О Боже. Так хорошо, — она зажмуривает глаза и наваливается на меня. — Я кончаю.

Она такая скользкая. Мой член с лёгкостью вошел бы в нее сейчас.

— Малышка…, - я даже не знаю, что хочу сказать. Или спросить. Я лишь знаю, что твердый и буду страдать, если не кончу.

— Я умираю от желания нагнуть тебя и трахнуть, как сумасшедший. Но я себя никогда не прощу, если наврежу тебе.

— Мы будем осторожны, — она задирает подол своего платья до талии и снимает трусики. — Расстегни брюки.

Я расстегиваю и жду дальнейших указаний. Я, наверное, никогда не признаюсь в этом, но мне нравится, когда она командует во время секса.

Она подходит к комоду и кладет свои руки наверх.

— Идите сюда, мистер Брекенридж. Мы не можем пропустить церемонию. Будет не очень вежливо, если будущий лидер Братства опоздает из-за того, что был занят, трахая свою жену.

Я такой счастливчик.

— Да, мэм.

Я направляю свою эрекцию к ее входу. Я дразню ее, водя туда-сюда, увлажняя кончик перед тем, как двигаюсь дальше. Я хватаю ее за бедра, когда медленно вхожу в нее.

— Хорошо?

— Ммхмм.

Я выхожу и снова вхожу.

— Ты в порядке?

— Да, но мы потратим очень много времени, если ты будешь спрашивать меня, в порядке ли я, каждый раз, когда двигаешься.

Мне бы ее уверенность.

— Я ничего не могу с собой поделать. Это по-прежнему заставляет меня нервничать.

— Давай я скажу тебе, если что-то будет не так?

— Идет.

Я вхожу в нее, но она ничего не говорит. Потому я делаю это снова. Я наблюдаю за тем, как мой член скользит в/из нее. Одного взгляда достаточно, чтобы заставить меня взорваться.

Я двигаю пальцем по расщелине ее задницы и провожу пальцем вниз.

— Я хочу попасть и в эту. Но не сейчас. После того, как появятся дети.

Я читал, что анальный секс не рекомендуется во время беременности. Это нормально. В любом случае сейчас не подходящий момент. Это займет какое-то время, чтобы все прошло хорошо.

— Это дело настолько грязное, что не должно произойти при свете дня?

— Именно.

Я уже близко, но разговоры об анальном сексе и то, что Блю не говорит мне нет, толкает меня через край.

Церемония начнется через пол часа. Я не хочу, чтобы она пахла сексом.

— Я не кончу в тебя.

Я лезу в ящик комода и достаю первое, что попадается под руку. Это хлопковая ночная сорочка Блю.

— Прости. Надеюсь, ты не собиралась надеть ее сегодня.

— Я постираю.

Она тянет свое платье вниз и поворачивается.

— Может ты и не можешь трахнуть меня жестко, но ты все еще хорошо меня трахаешь.

— Кого ты обманываешь? Я отлично тебя трахал.

— Конечно. Ты начинаешь понимать, что у нас может быть отличный секс без вреда для детей?

Моя уверенность немного окрепла.

— Ты была права.

— Корпорация одобрила новую политику. Все в порядке, пока я не скажу об обратном. Понял?

— Понял.

Я застегиваю ремень, когда она шлепает меня по заднице. Я вздрагиваю, так как не ожидал этого.

— Ты сказал, что хочешь показать мне, что ждет меня позже. Я ожидаю впечатляющих вещей.

— Ты будешь поражена.

Моя инаугурация проходит в банкетном зале отеля, принадлежащем одному из братьев. Ни один из членов Братства сегодня не отправлен на задание.

Наши люди не знаю, что сегодня двойная церемония. Мы с Блю хотим официально объявить, что ждем не одного, а двух будущих лидеров.

Знаю, она хотела, чтобы Эллисон присутствовала на церемонии, но она не может, пока не станет одной из нас.

Мы сидим в центре с моими родителями, Абрамом и его женой Торри. Я удивлен тому, что они пришли после того, как Абрам потерял свою ведущую роль. Понятия не имею, чего ожидает мой дядя. Мы договорились, что он будет временно выполнять эту роль. Не было никаких оснований думать, что я не займу свое место рядом с отцом.

На лице Блю видно раздражение. Ее бесит тот факт, что она вынуждена терпеть компанию Абрама. Не могу сказать, что виню ее за это. По крайней мере, за нашим столом сидит моя мама, а Уеслин за соседним.

— Мне жаль. Хоть он больше и не в роли лидера, но он все еще член семьи. Брекенриджи всегда сидят вместе на официальных приемах.

Она даже не взглянула в его строну.

— Что есть, то есть. Я переживу. И он может быть тоже, если не решит преследовать меня.

— Я сказал ему, что не потерплю, если он станет изводить тебя. Я предупредил его.

Блю смотрит в сторону своих друзей.

— После официальной части я ненадолго отойду. Хочу поговорить с Лорной, о ее работе в мужском клубе.

Лорне должен сказать кто-то другой, не я и не Лейт, что танцевать топлесс не лучшее решение.

— Отличная идея.

— Я, наверное, попрошу Уеслин помочь мне.

Подают ужин, и Блю переключает свое внимание на блюда, расставленные на столе.

У нее хороший аппетит, потому что первый триместр прошёл, а значит и тошнота.

Блю исследует содержимое моей тарелки и указывает вилкой.

— Что это?

— Оленина, — я с удовольствие расскажу о следующей части. — С потрохами.

— Лжец, — она тыкает своей вилкой. — Это не похоже на хаггис, который я видела раньше.

— Все завернуто в слоеное тесто. Хочешь попробовать?

— Выглядит неплохо.

— Ты можешь утащить кусочек, если хочешь.

— Мой аппетит и вкусы меняются. Я попробую.

Моя мама наклоняется.

— Твоя жена носит пару шотландских ребят. Мальчики. Оба из них. Помяните мое слово.

— Мы выясним это примерно через пять месяцев.

— Я думала, вы узнаете об этом во время следующего приема Блю.

Я слышу разочарование в голосе мамы.

— Мы поговорили и решили, что не хотим знать пол детей.

— Но мы не сможем подготовится, если не будем знать.

Решение принято. Нас не переубедить.

— Они малыши. Мы купим все необходимое. Розовые или голубые вещи могут подождать.

— Ох, я умру от любопытства.

— Пожалуйста, не надо. Блю будет нужна твоя помощь.

Я замечаю, что Блю не учувствует в разговоре.

— Малышка. Ты уже съела половину моей тарелки.

Она вытирает свой рот салфеткой. Не сомневаюсь, что за ней она прячет улыбку.

— Извини. Я хотела попробовать, а потом обнаружила, что съела половину. Это очень вкусно.

Я меняю свою тарелку с олениной на ее с курицей.

— Можешь доесть. Если конечно ты не планируешь съесть и мое, и свое.

Она щипает меня за бицепс. Сильно.

— Заткнись.

Мы заканчиваем ужинать, и Блю откидывается в кресле, ее руки обхватывают небольшой животик.

— Уух. Раньше это платье облегало не так сильно.

— Я люблю тебя. Это сексуально.

Я замечаю кое-кого особенного, идущего по залу.

— Пойдем со мной. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Я беру руку Блю и веду ее сквозь толпу.

— Это Брук Дрюмонд. Вдова Каллума.

Хоть Блю и никогда не встречалась с Брук, она знает, что я обязался лично позаботиться о её безопасности и безопасности будущего ребенка.

Глаза Блю расширяются от удивления. Рад, что она помнит.

Она обнимает Брук.

— Син рассказывал мне о вас с Каллумом. Там приятно наконец познакомиться с вами.

— Я тоже рада. И рада видеть, что ваш постельный режим закончился.

— Это было ужасно.

— Мой врач настоял на постельном режиме, когда умер Каллум. Побоялся, что стресс может негативно повлиять на ребенка.

Она кладет руку на ее живот. Он в два раза больше живота Блю.

Мой отец машет рукой. Мне пора.

— Мы готовы.

Блю кладет руку на плечо Брук.

— Нам нужно идти, но мы обязательно поговорим позже.

Мы с Блю присоединяемся к отцу. До сих пор сегодняшнее мероприятие походило на большой званный ужин. Все становится реальным. После этого пути назад не будет. И я готов.

Мой отец начинает читать кодекс Братства, я повторяю за ним. Все эти формальности сохранились в моей памяти с тех пор, как Абрам давал присягу в качестве временной замены. Почти шесть лет назад.

— Я, Лиам Синклер Брекенридж, свободно и добровольно принимаю роль лидера организации известной, как Братство.

Вот, как все начинается. Залог того, что я абсолютно и непоколебимо верен своему народу.

Мой отец включает Блю в посвящение. Я не ожидал этого.

Он заставляет ее повторить подобные слова. Она обещает полную и неизменную поддержку мне, как мужу и лидеру Братства. Она клянется стоять твердо на моей стороне, поддерживать во всех моих решениях.

После того, как слова присяги произнесены, наши люди ждут каких-то слов от меня. Я понимаю, что это входит в круг моих обязанностей, но я так ненавижу произносить речи.

— Меня готовили к этой работе с того дня, как я родился. Я хочу, чтобы вы знали, что я готов быть вашим лидером.

Я указываю на Блю, и все внимание переходит к ней.

— Многие из вас еще не знакомы с моей женой. Тот, кто знаком с ней, знает, что она удивительный человек. Она самая сильная женщина из всех тех, каких я когда-либо встречал, и я уверен, что буду сильным лидером для вас, потому что она на моей стороне.

Я беру ее за руку.

— Одна из наших обязанностей обеспечить братство наследником. Как вы уже знаете, мы ждем нашего первого ребенка в сентябре. Мы не говорили об этом, но Блю ждет близнецов.

Толпа аплодирует и громко кричит, отчего я вынужден дождаться, пока шум утихнет, чтобы продолжить.

— Мы с нетерпением ждем рождения этих детей. Мы вырастим их в соответствии с традициями Братства. Как лидер женщин в Братстве, Блю было трудно создать и организовать множество новых возможностей. Я позволю ей развивать это.

Малышка подходит к трибуне и настраивает микрофон.

— Добрый вечер. Прежде всего хочу высказать искреннюю признательность за теплый прием в ваш круг. Я понимаю, что это было очень трудно, но вы были так добры и гостеприимны. Спасибо вам от всего сердца.

Блю убирает микрофон с трибуны.

— Мне жаль. Этот подиум слишком официален для меня.

Она пересекает пол трибуны с микрофоном в руке.

— Мой муж и свекр в ответе за братьев. Моя же роль заключается в помощи женщинам Братства, поэтому я хочу поговорить о службах для женщин, точнее об их отсутствии. У меня есть много идей, которые я обдумываю, но больше всего меня беспокоит — неспособность женщин защитить себя. Их не обучили базовым навыкам самообороны. Мы все знаем, что Орден постоянно нападает на наших женщин, поэтому я хочу решить эту проблему. Я была похищена ими. Торрен Грив пытался изнасиловать меня. Я подчеркиваю слово «пытался». У него ничего не вышло, потому что я смогла постоять за себя. Я хочу, чтобы каждая женщина в братстве могла сделать это. Они заслуживают этого.

Это эгоистично, но отчасти я рад, что малышка затронула этот вопрос, поэтому мои мужчины смогут все понять. Меня беспокоило то, что могли пойти разговоры о том, что ее изнасиловали.

— Хороший пастух защищает свое стадо, но лучше один научит своих овец, как стать львами. Мужчина или женщина, каждый заслуживает иметь равную подготовку. Орден находится в состоянии паники. Они отчаянно хотят доказать, что они ослаблены из-за смерти их лидера. За кем вы думаете они придут? За нашими мужчинами, которые могут одолеть их или за слабыми женщинами? Как было бы здорово, если бы они пришли, ожидая встретить овец, а вместо них обнаружили львиц?

Дочь поверенного брата поднимает руку.

— У вас вопрос? — спрашивает Блю.

Молодая женщина встает.

— Здравствуйте. Я Лесли Таггарет.

— Очень приятно познакомиться.

— Что вы подразумеваете, когда говорите, что хотите сделать из нас львов?

— Я предлагаю базовые курсы самообороны для тех, кто заинтересован. Для женщин, которые захотят пойти дальше, я бы порекомендовала тайский бокс. Эти навыки позволят даже самым маленьким женщинам одолеть крупного мужчину. Ты можешь проверить это с Лейтом Дунканом, если захочешь.

— Это правда, — кричит Лейт, а затем начинает смеяться. — Крутышка уложила меня на лопатки одним ударом.

— У меня есть подходящий человек, который сможет проводить курсы самообороны, но для тайского бокса мне придется найти человека. Излишняя физическая нагрузка не пойдет на пользу моей беременности. Но физическая подготовка — это не предел. Вам необходимо знать, как использовать огнестрельное окружение. Я бы хотела…поднимите руки…только женщины…те, кто умеет правильно стрелять из пистолета.

Только три. Но моя родная мать, не одна из них. Обидно. Я рад, что Блю хочет исправить это.

— Я вижу только несколько рук. Это изумляет меня. Давайте на минуту представим, что член Ордена позади вас и хочет причинить вам вред. Похитить. Изнасиловать. Убить. Неважно. Поднимите руки те, кто хотел бы узнать, как защитить себя от него?

Каждая женщина в зале поднимает руку, в том числе Торри, Иванна и Уеслин. Наверняка это выведет из себя Абрама.

— Так же я хочу найти способы, предоставив женщинам возможность работать. Возможно, вы замужем или заклеймены кем-то, и вам не приходится работать. Если вам это нравится, что ж нормально, значит работать — не для вас. Но, если это не так, тогда эта возможность может быть весьма интересной. Братья должны решить, как они будут содействовать Братству. Многие хотят стать профессионалами, поступить в колледж и получить профессию. Женщинам тоже необходимо предоставить такую возможность.

Абрам поднимает руку, но ждет, когда ему дадут слово.

— Мне кое-что непонятно. Ты обучилась самообороне и правильно стрелять из пистолета, когда работала агентом ФБР на правительство США или тебя где-то учили?

Ублюдок никак не угомонится.

Блю не пропускает удар.

— Изначально меня учил отец. Для него было важно, чтобы у меня были необходимые навыки защитить себя от того, кто попытался бы причинить мне вред. Я научилась стрелять из пистолета, когда мне было двенадцать. Я всегда бью точно в цель. Я не умела стрелять из винтовки, пока не поступила в Академию.

— Ты не отрицаешь того факта, что работала на ФБР?

— Нет. Это правда. Так зачем мне это отрицать?

Хорошая девочка. Она не скрывается. Это ее единственная защита.

— Ты была агентом ФБР. А теперь ты член Братства. Это подозрительно. Кому-то еще мотивы Блю кажутся подозрительными?

Его тон — подозрительный.

Он пытается поселить в людях сомнения.

— Син — адвокат. Он ставит свою профессиональную карьеру на сторону закона, но его преданность принадлежит Братству. Тоже самое и со мной. Однажды я работала в правоохранительных органах США, но теперь моя преданность принадлежит Братству. Мои предыдущие места работы не имеют значения, но они будут полезны для Братства.

— Ты ушла из ФБР меньше года назад. Твой отец был агентом, который воспитал в тебе уважение к закону. Ты действительно думаешь, что мы поверим, что тебя это больше не касается?

— Я дала клятву, когда вступала в брак с очередным лидером братства. Я ношу его детей, будущих лидеров братства. Ты действительно считаешь это веским аргументом пожертвовать своей жизнью и жизнью своих детей только из-за того, что у меня большое уважение к закону? Думаю, что нет. Кроме того, я американка. Даже, если бы сейчас я была агентом, я бы не находилась под юрисдикцией Шотландии. Это было бы бесполезно, приехать в Эдинбург, внедриться в организацию, которую я не могу преследовать. То, о чем ты говоришь, просто не имеет смысла. Ни одно агентство в штатах не знает о существовании Братства.

— Ты не рассмотрела свой мотив.

— У меня он только один. Любовь. Я люблю Синклера и наших детей, а не закон. Кому-нибудь еще это не ясно, или Абрам единственный?

Толпа молчит.

— Я буду рада ответить на любые возникшие у вас вопросы. Предпочитаю решить все сейчас, чтобы потом не было путаницы.

В комнате стоит тишина, пока человек с задних рядов не поднимает руку.

— У меня три дочери. Четырнадцать, двенадцать и десять. Я беспокоюсь за их безопасность, в таком возрасте возможно, чтобы они учили то, что вы рекомендуете?

Я наклоняюсь и шепчу Блю.

— Он отец девушки, которая была избита и изнасилована одним из членов Ордена несколько месяцев назад.

— Двенадцать — рекомендуемый возраст, но каждый человек развивается с разными темпами. Я бы не советовала ждать, если девочка уже хорошо развита. Никто не станет спрашивать, сколько ей лет, когда будет атаковать.

Абрам потерпел неудачу, пытаясь поселить подозрения против Блю.

Наших людей, кажется, совсем не волнует ее прошлое.

Женщин и родителей дочерей больше интересует то, что запланировала моя жена.

Моя интуиция подсказывает мне, что Абрам был не в состоянии контролировать себя, поэтому я был готов к этому. Я организовал охрану на случай, если он выйдет из-под контря. Теперь, внимание больше не приковано к нему. Думаю, пришло время выпроводить его отсюда.

Я движением головы указываю охранникам на Абрама. Пусть выведут его. Он и так испортил вечер. Вместо того, чтобы идти домой и заниматься любовью с женой, я буду вынужден разбираться с ним. Он пожалеет, что решил пойти против Блю.

«Вопросы и ответы» длятся дольше, чем предполагалось, но в конце концов мы с Блю оказываемся на танцполе.

— Моя дорогая миссис Брекенридж. Братство определенно счастливее, когда ты в нем.

Она проводит руками по моим волосам, поправляя их.

— Возможно. Также они рады своему новому лидеру, Брекенридж.

У наших людей нет выбора любить меня или нет. Я их лидер, так что они вынуждены делать то, что я говорю. Дело сделано. Но они должны решить, любят ли они мою жену. И они любят. Очень. Я увидел в их глазах и выражениях их лиц уважение и восхищение.

— Им очень понравилось то, что ты сказала.

— Я тоже так думаю, но мне жаль, что я украла их внимание. Наш план был так хорошо принят, что, когда я начала говорить, просто не смогла остановиться.

Я знал, что Блю умная женщина, но сегодня она поразила меня.

— Это не наш план. Он твой. Каждая идея родилась благодаря тебе и твоему видению будущего. Все заслуги тебе.

— Ой, да плевать. Я хочу, чтобы наши женщины были в безопасности.

— Ты поможешь им, и за это они полюбят тебя.

Я крепко прижимаю ее к себе, пока мы танцуем под еще две песни. Она кладет свою голову мне на грудь и молчит. Она не говорит это, но я знаю, что она устала.

— Вечер подходит к концу. Я попрошу Стерлинга отвезти тебя домой. Кайл и Блэр поедут с тобой, у меня есть дело.

Она проводит рукой по моей щеке.

— Ты сказал мне, что я получу только небольшую часть того, что меня ждёт дома.

— И это все еще так, — я целую ее в лоб. — Ты устала. Езжай домой и отдохни. Я скоро приеду, чтобы поразить тебя.

— Что-то случилось?

— Да. Абрам случился, поэтому я им займусь в частном порядке.

Который я проведу очень тщательно, учитывая, как он пытался унизить Блю при всех наших людях.

— Я с ним с правлюсь. Все его действия безуспешны.

Это правда.

— Я горжусь тобой, но он выступил против тебя перед всем Братством. Ты — моя жена, и все его слова так же касаются и меня. Он заплатит за это.

— Ты хочешь, чтобы его избили?

— В определенных пределах.

— Что Тан сказал об этом?

Он устал от выходок Абрама. Он спускал ему всё с рук, потому что любит его, но он не станет терпеть нападки на мать своих внуков.

— Он не пойдет против меня.

— Тебя долго не будет?

— Два часа. Может три.

— Тогда я буду голой, мокрой и ждущей, когда ты вернешься ко мне.

Идеально. Как я и хочу ее.

Абрам привязан лицом вниз, его спина оголена. Он борется, пытаясь освободиться, но все бесполезно. Он должен знать это.

— Какого черта ты делаешь, Синклер?

Я стою над Абрамом, смотря на человека, которого я обожал, который был моим любимым дядей. Все это было, когда мой незрелый ум не мог понять, на какое зло он способен.

— Я говорил тебе, что больше не стану терпеть неуважение к моей жене. Ты проигнорировал мое предупреждение.

— Ты идиот, если веришь, что твоя жена хранит тебе верность.

— Она вышла за меня замуж. Она вынашивает следующих лидеров Братства. Что, черт возьми, мне сделать, чтобы ты понял, что она останется здесь навсегда?

— Ничто не убедит меня.

— Тогда, возможно, хорошая порка убедит тебя в обратном.

Я киваю Сангстеру.

— Можешь начинать.

Я вижу на лице Сангстера намек на ухмылку. Хотя сам внутри усмехаюсь. Абрам, стоящий на коленях, за все то, что он сделал Блю, вселяет в меня радость.

Кожаный кнут ударяет по спине Абрама, и он кричит от боли. Все, как я и думал. Он может стерпеть это, но не принять.

— Сколько ударов нужно, чтобы было сравнимо с вещами, которые ты сделал моей жене? Начнем с десяти? Думаю, это будет справедливо.

— Синклер, прекрати это. Разве ты не видишь, чего она добивается? Она просто маленькая сучка, которая настраивает нас друг против друга.

— Нет. Это делаешь ты!

Я протягиваю руку, чтобы забрать кнут у Сангстера.

— Отдай мне это.

Я предупреждал его не один раз. Малышка — единственный светлый лучик, освещающий мою тьму. Но сейчас этого света нет.

Я смотрю на Абрама и чувствую ненависть. Я рад, поскольку мне нужно это для того, что я собираюсь сделать.

— Каждый удар, который ты чувствуешь, это последствие твоего неуважения к моей жене. Когда я закончу с тобой, у тебя больше не возникнет мысли перейти ей дорогу снова.

Мы с Деброй управляемся с нашим первым классом по самообороне за час. Мы обе инструктировали всех, но она также показывала движения. Ей где-то около пятидесяти, а она даже не вспотела.

Невероятно круто. Надеюсь, я буду в такой же форме в ее возрасте.

Син отдал нам один из пустующих складов. Теперь, это наш учебный центр. Внутри была небольшая арена, расположенная в центре зала. Стулья стоят вокруг арены, чтобы все могли наблюдать за происходящим.

Он обеспечил нас весами и тренажёрами. И детским садом для детей. Совершенно неожиданно. Он серьезно подошел к этому вопросу.

Настало время приступить к практической части тренировок, поэтому Дебра одевает специальную экипировку. Она выглядит, как красный Michelin Man.

— Кто хочет быть первым?

Ни одного добровольца.

Я счастлива, что здесь находятся моя сестра и подруги. Я могу вызвать их.

Я смотрю на Эллисон, намекая ей выйти вперед, но она качает головой. Уеслин и Лорна делают тоже самое.

— Давайте. Не стесняйтесь. Рано или поздно вам всем придется сделать это.

К счастью, один человек поднимает руку. Аланна Студвик.

— Я хочу.

Дебра смотрит, как она подходит к арене.

— Я думала, сегодняшнее занятие будет только для взрослых.

— Да, так и есть, но я решила взять эту девочку по просьбе ее отца. У нее непростая история.

Наш молодой доброволец подходит к Дебре.

— Скажи мне, как тебя зовут, и сколько тебе лет.

— Аланна, мне четырнадцать. Но не надо жалеть меня из-за возраста. Члены Ордена изнасиловали меня и избили.

Дебра не удивляется заявлению Аланны. Не знаю, то ли это, потому что она действительно не удивлена, или потому что не хочет показывать виду.

— Все в порядке.

Я подхожу к ней.

— Давай, я помогу тебе надеть защитный шлем.

Аланна протягивает мне руку, и я надеваю на нее перчатку.

— Когда мне было семь, на меня напал мужчина. Он не изнасиловал меня, но пытался убить. Я знаю, что ты чувствуешь.

Она протягивает мне вторую руку, когда я заканчиваю с первой.

— Люди думают, что я должна волшебным образом все забыть, потому что Синклер убил мужчину, который сделал это. Но я не могу. Я думаю об этом все время.

Никто не поймет этого лучше, чем я.

— Это нормально, злиться до сих пор, из-за того, что случилось. Используй гнев в своих интересах. Пусть он будет твоим мотиватором, толчком к изучению необходимых навыков, чтобы больше такого не повторилось.

— Это то, что сделала ты?

Я киваю.

— Мужчины больше. Сильнее. Мы не можем этого изменить, но мы должны тренироваться, стать быстрее и умнее их.

— Я хочу, чтобы ты научила меня. Я хочу, быть как ты.

Я заканчиваю со второй перчаткой и надеваю защитный шлем ей на голову.

— Стать опытными — вот, к чему мы стремимся здесь. Мы перейдем к тайскому боксу после того, как освоим самооборону.

Я не удивлена, увидев блеск в ее глазах. Она напоминает мне меня в ее возрасте.

Поработав с шестью женщинами, мы берем перерыв.

— Хорошая работа, дамы. Встретимся здесь на мате в восемь.

Я, Дебра, Эллисон, Лорна и Уеслин направляемся в офис, который Син построил специально для меня.

Место, где я могу уединиться до и во время занятий.

— Аллана — злой ребенок, — говорит Эллисон.

Должно быть, она имеет ввиду агрессию, которую она в ней увидела.

— Это наоборот хорошо для обучения.

Я знаю, как важно найти выход.

— Она занималась лучше, чем женщины вдвое старше ее. У меня большие надежды на ее счет.

— Я слышала, что женщины Братства говорят о тебе. Они думают, что ты замечательный руководитель. Никто и никогда не делал для них такого. Они тебя любят, — говорит Эллисон.

— Я их тоже люблю. Я хочу только лучшего для них.

Вот, почему я не перестану бороться за их безопасность и равенство.

В последнюю минуту Сину пришлось уехать в Дублин на встречу с Гильдией. Он не вернется до позднего вечера. Я немного злюсь на него из-за того, что он пропустит мой восемнадцати-недельный ультразвук. Лидерство Сина подразумевает то, что он пропустит много моментов, касающихся детей, и меня это беспокоит. Мне следует признать это.

Эллисон находится рядом со мной. По крайней мере сегодня и до тех пор, пока она хочет быть здесь и не решит уйти.

Саванна — та же медсестра, которая делала мне ультразвук в прошлый раз.

— Где мистер Брекенридж?

— Уехал по делам.

Он занят транспортировкой нелегального огнестрельного оружия. Ему нужно сохранить хорошие отношения с Ирландской преступной организацией. Наверняка, они планируют, как убрать Орден.

— Кто ваш муж?

— Адвокат.

— Ох, я так взволнована, что не могу сидеть на месте. Мне кажется я могу описаться от счастья, — говорит Эллисон.

Она ерзает, ее колени подскакивают вверх/вниз.

Саванна перемещает устройство на моем животе и фокусируется на двух маленьких жизнях, растущих внутри меня.

— Вы ощущали еще какое-нибудь движение?

— Нет.

Но умираю, как хочу. Жаль, что я больше не чувствовала этого трепета внутри. Я была уверена, что что-то будет на этой неделе.

— Уверяю вас, скоро вы это почувствуете. Где-то через две недели.

Я все это прекрасно знаю. Саванна всегда выполняет то, что должна, сначала заполняет карту, а потом начинаются занятия поинтереснее — шпионаж за моими малютками.

— Они активные сегодня. Хотите узнать мальчики или девочки?

— Да! — визжит Эллисон.

— Нет. Мы с мужем решили сделать себе сюрприз.

Эллисон фыркает.

— Но я умру, если не узнаю.

Она может быть такой драматичной.

— Умереть сейчас было бы трагедией, потому что тогда ты не узнаешь, кто родится.

— Вам с Сином необязательно знать. Скажите мне на ухо. Клянусь, я никому не скажу.

Вот такая ерунда.

— У тебя самый большой рот из всех, кого я знаю. Сомневаюсь, что ты сможешь держать это в секрете.

— Я смогу. Клянусь.

— Нет. Мы хотим, чтобы все были удивлены вместе с нами.

— Я знаю, но я очень беспокойная тетя. Я хочу купить им вещи.

Почему все думают, что нужно закупать все сейчас?

— Можешь купить им вещи какого-нибудь нейтрального цвета.

— У тебя ангельское терпение. И всегда было.

В то время, как у Эллисон его практически нет.

— Все в порядке. Они хорошо развиваются. Время веселья пришло.

— Да!

Эллисон хлопает в ладоши, напоминая мне двухлетнего ребенка, получившего свое печенье.

— Тетя Элли, наконец, увидит будущих детей.

Она встает и подходит к монитору.

— О Господи. Похоже они столкнулись лбами.

— Я слышала, что близнецы делают так время от времени.

— Довольно рано.

Она пристально изучает экран, не отрывая глаз от детей.

— Ты пытаешься разглядеть, кто они?

— Конечно нет.

— Конечно да!

Я не знаю, насколько Эллисон опытна в этих делах, но думаю, что тех знаний, что у нее есть, будет достаточно, чтобы разглядеть пол детей.

— Остановись или я заставлю тебя уйти.

— Блю. Я всего лишь разглядываю малышей, также, как и ты.

Она строит из себя невинную овечку, но я-то знаю, что на ее плече сидит чертенок и шепчет ей на ухо.

— Тащи свою задницу сюда и сядь рядом. Сейчас же.

Она садится рядом. По её лицу расплывается довольная ухмылка.

— Ты разглядела! Не так ли?

— Да! Но только одного.

Теперь злюсь я. И, возможно, немного завидую. Она не должна знать пол моих детей, хотя бы одного из них…ведь я не знаю.

— Если ты передумаешь, знай, все, что тебе нужно сделать, это спросить.

— Нет. И если ты проговоришься, я клянусь, я никогда не прощу тебя.

— Клянусь. Я буду молчать.

За всю ее жизнь ей ни разу не удалось удержать свой рот на замке. И этот случай не будет исключением.

Мы выходим из больницы, и я чувствую себя особенно угрюмо.

— Прости, Блю. Знаю, ты думаешь, что я намеренно пыталась все разглядеть, но это не так. Все получилось так спонтанно, когда она передвинула руку. И я возможно ошибаюсь. Я даже не знаю, как правильно это делается.

Я не знаю, говорит она правду или просто пытается меня утешить.

— Давай не будем об этом.

— Как насчет обеда? Или может пройдемся по магазинам? — говорит она.

Обед, то что надо. Я знаю, чего хочу. Хаггис.

Я веду Эллисон в свой любимый ресторан быстрого обслуживания.

Нам приносят наши тарелки, и она смотрит на мою еду.

— Это самое отвратительное, что я когда-либо видела.

— Я тоже так думала, пока не забеременела. Теперь мне хочется этого все время.

Это безумие.

— Это просто неправильно, чтобы это то ни было.

Я протягиваю вилку в ее сторону. Знаю, это вызывает у нее отвращение. Поэтому-то я и делаю это.

— Вкусно. Хочешь попробовать?

— Черт, нет, — ворчит она.

— Тогда мне достанется больше.

Эллисон откидывается на спинку стула и кладет свою вилку рядом с тарелкой.

— Что такое? Бургер не вкусный?

— Все в порядке.

Что-то не так.

— Но ты не ешь.

— Я не могу перестать думать о детях, и том, что я могу все пропустить, если уеду.

Я хотела, чтобы Эллисон сама подняла этот вопрос, когда будет готова. Полагаю, время пришло.

— Ты же знаешь, что я хочу, чтобы ты осталась. Син тоже очень этого хочет.

А вот Джейми хочет этого больше всех.

— Я очень много думала об этом. Не знаю смогу ли я уехать.

— Это такой способ сказать мне, что ты решила остаться в Эдинбурге?

— Думаю да.

— Временно?

— Я хочу остаться здесь на довольно длительный срок.

Это значит, что она должна стать членом Братства.

— Как одна из нас?

Она пожимает плечами.

— Еще очень много вопросов нужно решить, так что посмотрим.

В Братстве Эллисон всегда будет в безопасности. Здесь ее не тронут, но то что она моя сестра еще не значит, что она в безопасности от людей вне Братства.

Она прекрасно знает, что ей нужен мужчина, который возьмет ответственность за нее.

— Мне бы так хотелось взять тебя на присягу Сина, чтобы представить всем членам Братства.

— Странно, что мне нужно будет найти человека, который добровольно согласится избить себя ради меня. Из-за этого я ужасно себя чувствую.

— Выносливость — это нормальная практика для общения. Суровый способ отсеять слабых. Только сильный человек пойдет на это.

— Мне определенно нужен кто-то сильный, если я хочу остаться.

Не думаю, что в Братстве есть слабаки.

— Не беспокойся. Син позаботиться об этом. Он подберет тебе отличную партию.

— Син будет искать мне мужа. Это совсем не романтично и не горячо.

Думаю, нет, если только она не положила на кого-то глаз.

— Даже если этот кто-то Джейми?

— Не могу сказать, что я против быть с кем-то вроде него.

— Что, если вас свести?

Джейми свободен. И открыт для отношений, насколько я знаю.

— Ты знаешь, что он мне нравится, но не думаю, что его тянет ко мне.

Эллисон красивая. И смешная. На самом деле, я немного удивлена, что Джейми до сих пор не сделал первый шаг.

— Почему ты так думаешь?

Он не проявляет никакой заинтересованности.

Эллисон ничего не понимает.

— Мир Братства очень сложен.

— Как мне найти потенциального партнёра, если я не одна из вас и не могу стать частью Братства до тех пор, пока кто-то не заклеймит меня?

Это своего рода загадка.

— Правильный вопрос. Нужно какое-нибудь событие, чтобы у тебя была возможность познакомиться с холостяками Братства.

— Братство холостяков. Словно мы в реалити шоу.

— Думаю, нет.

Я сижу в кресле и играю с веревочками на моей тунике.

— Мне не избежать покупок одежды для беременных. Все мои вещи стали мне малы.

— Тьфу ты! Не вздумай покупать эту ужасную спецодежду.

Это одежда ужасна.

— Если я не могу купить что-нибудь для детей, то тогда куплю тебе. Пошли по магазинам, прежде чем вернемся домой. Уверена, Кайл и Блэр мечтают сопроводить нас в магазин «Мама и малыш».

— Они возненавидят меня, если я заставлю их сделать это.

— Ах, они, наверное, сделали что-то ужасное, раз их заставили охранять тебя.

— Думаю, они наоборот сделали что-то хорошее. Мой муж не выбрал бы их охранять меня и детей, если бы они зарекомендовали себя, как бесполезные.

— Они как будто в аду побывали. Как думаешь, что они сделали?

Я смотрю на двух охранников. Они сидят в трех столиках от нас. Они напоминают мне военных. Короткие волосы. Мускулистые. С каменными лицами. Постоянно молчат.

— Наверняка, они убивали. И немало.

— Думаешь?

— Без сомнений.

— Син убивал когда-нибудь?

Я думаю над тем, отвечать на этот вопрос или нет. Наверное, ей стоит знать правду.

— Да. И, если ты присоединишься к нам, твой муж тоже будет. Тебе лучше быть чертовски уверенной в том, что ты справишься с этой частью его жизни. Будут моменты, когда он будет рассказывать об этих вещах. Иногда он будет плакать, как ребенок на твоем плече, когда это станет слишком для него. И ты позволишь ему это. Ты будешь светом, который будет выводить его из темноты. Это сделает вас ближе.

— Должно быть первый раз был ужасен. Как ты с этим справилась?

— Син пошел за тремя мужчинами, которые избили и изнасиловали Аллану, девушку из нашего класса по самообороне. Однажды он рассказал мне, какие ужасные вещи они делали с ней, он просто сделал единственное, что мог. Я была рада находиться с человеком, который отомстил за такое. Это заставило задуматься о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы тогда, кто-то вроде него сделал что-то подобное для меня.

— Я ненавижу то, что с тобой произошло, но благодаря ему ты стала сильной.

— Всю свою жизнь я прятала от тебя настоящую себя. Я рада, что наконец ты узнала меня такой, какая я есть.

— Я всегда знала тебя настоящую. Остальное лишь детали.

Эллисон вешает одно их моих новых платьев для беременных на вешалку. Оно черное, украшенное металлическими бусинками на вырезе.

— Оно такое милое. Ты сможешь носить его с леггинсами после рождения малышей.

К тому моменту меня будет тошнить от вещей-палаток.

— Или я могу оставить его для тебя, когда ты забеременеешь.

— Скорее всего к тому моменту это платье выйдет из моды.

Нет. Она не разрушит мои планы.

— Я хочу, чтобы наши дети были приблизительно одинакового возраста, как и мы.

— Ох, у тебя слишком завышенные ожидания. Если ты так этого хочешь, то мне придется найти мужа и забеременеть в течении следующего года. Как будто я ставлю свою жизнь на перемотку.

— Признаю, мы с Сином завели детей гораздо раньше, чем я планировала, но у нас с судьбой разные планы на этот счет. Но я счастлива.

— Я не знала, что ты такая счастливая.

Это не сложно с таким мужем, как Брек.

— Син все изменил. Я поняла, что белый рыцарь не для меня. Я предпочитаю альфа-самца. Он никогда не колеблется, поглощая меня.

— Дерьмо. Это жарко.

Она представить себе не может насколько.

— Он альфа во всех отношениях?

— Ммхмм.

Раздается стук в дверь в то время, как я переодеваюсь в свой новый домашний костюм для беременных, поэтому кричу из ванной:

— Должно быть, это Кайл ил Блэр. Открой и спроси, чего они хотят.

Я завязываю волосы в хвост, когда Эллисон заходит в ванную.

— Это был Кайл. Он просил передать, что пришел мистер Брекенридж, он хочет видеть тебя. Он отпустил Кайла и Блэра на оставшийся вечер. Они заступят на дежурство утром.

Тан уехал в Дублин вместе с Сином. Мое сердце сразу начинает громко стучать.

— О Боже. Что-то случилось.

Я бросаюсь в гостиную.

— Оо, ну что ты не стоит так волноваться.

Абрам. Не тот мистер Брекенридж, которого я ожидала увидеть, но я не стану жаловаться. По крайней мере, это не Тан, чтобы доставить плохие новости.

— Что ты здесь делаешь?

— У нас не было возможности поговорить с тех пор, как твой муж избил меня плетью. Шестьдесят раз. Думаю, мы могли бы исправить эту ситуацию, пока он в отъезде.

Что? Шестьдесят раз? Он не говорил мне об этом.

Абрам стоит спиной и не может видеть, как Эллисон появляется в дверном проеме. Он ненадолго отводит взгляд, когда засовывает руку в карман своей куртки, поэтому я успеваю кивнуть ей, чтобы она ушла. Она быстро отступает.

— Чего ты хочешь?

— В моем мире все было прекрасно, пока ты не появилась на горизонте.

Поверить не могу, что он собирается заводить эту шарманку.

— Прости, но тебе стоит присоединиться к измененному миру.

— Я был на вершине, а теперь у меня ничего нет.

Интересно, если бы Абрам всегда был таким человеком, каким он является сейчас, назначили бы они его на ту должность.

— Ты был на вершине, потому что Тан и Син временно разместили тебя там. Эта вершина никогда по-настоящему не была твоей.

— Я взял на себя обязанности Синклера на большой промежуток времени, пока он веселился с женщинами. Поверь, их было очень много. Я все держал в ежовых рукавицах. Делал чертовски хорошую работу и получал благодарность за свою жертву.

Он полный псих.

— Думаю, жертва, это не то слово, чтобы описать твою роль в качестве второго лидера.

— Да плевать на это, все пошло к черту из-за тебя.

Он просто пытается кого-то в этом обвинить.

— Было решено, что Син займет это место после своей стажировки. Это все равно произошло бы.

— Да нет, он бы продолжал делать все эти вещи, пока ты не прорастила в его голове мысли о браке. Детях. Изменении правил в Братстве, а меня выставить за дверь.

Чем дольше мы говорим, тем ближе он подходит ко мне. И я в состоянии повышенной готовности.

— Отойди, пока я не попросила Кайла и Блэр выставить тебя от сюда.

Он достает свой пистолет из кармана и вертит его в своей руке.

— Я послал их подальше. Им нужен перерыв, так что твой сегодняшний защитник — это я.

Абрам — дядя моего мужа. Кайл и Блэр не знают, какое он зло. У них не было оснований думать, что Абрам может причинить мне вред.

— Неужели ты способен на убийство жены и детей своего племянника? Неужели ты думаешь, что для тебя все хорошо закончится.

— Возможно нет, но это доставит мне большое удовольствие.

— Син никогда не оставит тебя в живых. Убьешь меня, и ты вынес себе смертный приговор.

— Он не узнает, что это я. Я выставлю всё так, будто это Орден нанес тебе визит.

У него есть план. А это значит, что он принял решение не за пять минут, но я должна убедить его, что он не все продумал.

— Ты отправил Кайла и Блэр, думаешь они не скажут об этом Сину?

— Не скажут, если тоже будут мертвы.

Он бредит. Он думает, что не будет пойман, потому что в его сознании он слишком умен.

— Бросай оружие или я буду стрелять, — говорит Эллисон, стоя в дверном проеме, направляя свою берету прямо на Абрама.

Я не единственная дочь Гарри, которая умеет пользоваться оружием. Эта принцесса хороша.

Абрам отводит свой взгляд от меня, но не пистолет.

— Ах. Сестричка приходит на помощь?

— Я не хочу стрелять в тебя, но я буду защищать свою сестру. Сейчас же опусти оружие.

Абрам поворачивается ко мне и целит прямо мне в грудь. Мое сердце.

Он ухмыляется. Потому что думает, что победил.

Первый выстрел Эллисон попадает ему прямо в левое плечо. Второй в его правое предплечье.

Он шатается и упирается в стену в качестве поддержки. Он роняет пистолет, посылая выстрел прямо в стену, прежде чем упасть на пол. Я быстро двигаюсь, чтобы пнуть пистолет подальше от него.

— О Господи. Что я наделала? — кричит Эллисон.

Ее глаза округляются, и она подносит руку ко рту.

Ее нужно утешить.

— У тебя не было выбора. Он хотел меня убить.

Абрам не двигается. Глаза закрыты. Кровь заливает мой паркет.

Она оценивает его состояние.

— Он дышит, и его сердце бьётся.

— Мы должны вызвать 911 или как тут это называется.

Она сошла с ума. Я не стану никому звонить, чтобы его спасти.

— Я позвоню Сину.

Я беру телефон и набираю номер мужа.

Эллисон сидит на полу рядом с Абрамом.

— Кто он?

— Абрам Брекенридж. Дядя Сина. Отец Джейми и Уеслин.

— Черт! Дерьмо! Я только что подстрелила отца Джейми и Уеслин?

Син отвечает.

— Привет, моя милая малышка. Соскучилась?

— У нас проблемы.

Я рассказываю ему все, что произошло. Он счастлив, что со мной все в порядке. Следующим самолетом он вылетит домой, чтобы убедиться, что Абрам мертв. Он ужасно бледный.

— Он лежит посередине гостиной без сознания и истекает кровью. Я не знаю, что делать.

— Это не для тебя. Ты не сможешь все исправить. Я позвоню Джейми, чтобы он приехал за ним, а сам сяду на следующий рейс и разберусь со всем.

— Что вы будете делать?

— У меня не остается выбора. Позволив ему жить, я дам ему еще одну возможность попробовать сделать это снова. И в следующий раз у него может получится. Я не могу позволить этому случиться.

Ранним утром я приезжаю домой из Дублина.

Блю вздрагивает, когда я вхожу в нашу спальню и включаю лампу.

— Хэй.

Я подхожу к ее стороне кровати и притягиваю к себе.

— Он сделал тебе больно?

Она обнимает меня и сжимает.

— Мы в порядке.

Какое-то мгновение я обнимаю её, вдыхая аромат. Персик и вишня.

— Я знал, что он ненавидит тебя, но никогда бы не подумал, что он способен на такое.

Если бы я знал, уже давно убил бы его.

— Никто не знает, на что способен психопат, пока не начинает действовать.

— Как отреагировал Джейми, когда приехал за Абрамом? — спрашиваю я.

— Полный кавардак. А Эллисон чувствует себя ужасно.

Еще бы. Не к такой жизни привыкла сестра Блю. Уверен, до этого дня ей не приходилось ни в кого стрелять.

— Эллисон спасла тебя и наших детей. Мне нужно найти способ поблагодарить ее за это.

Блю стягивает с меня галстук.

— Снимай все и ложись в кровать со мной.

Я снимаю костюм и бросаю его на стул, прежде чем лечь к ней.

— Так лучше?

Она выключает лампу и прижимается ко мне. Кладет голову мне на грудь и перекидывает ногу через мои.

— Замечательно.

Я глажу её по руке.

— Единственная причина, почему я первым делом не всадил пулю в него, так это потому, что я хотел сначала увидеть тебя и убедиться, что ты в порядке.

Я убираю руку с ее живота. Он резко вырос за этот месяц. Словно дыня под ее кожей.

— Как наши малыши?

— Сегодня вели себя отлично.

Мне так жаль, что я не смог пойти с Блю на УЗИ. Я пропустил еще один момент.

— Расскажи мне о них. Они сильно выросли с последнего раза?

— О да, даже не верится. Они так смешно толкаются.

Очень похоже на меня и Митча.

— Рано начали.

— Тоже самое сказала Эллисон.

— Надеюсь, это мальчики.

— Что заставляет тебя так думать?

— Просто догадки. Ты ничего не чувствуешь по этому поводу?

Я думал, у матерей есть какой-то инстинкт.

— Ничего.

Саванна сказала, что на этом УЗИ уже можно узнать пол детей.

— Ты же в тайне от меня не узнала, кто у нас будет?

— Конечно, нет.

Я чувствую вину.

— Мне жаль, что я пропустил этот момент. Мне очень хотелось быть там с тобой. Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы этого больше не повторилось.

Она кладёт руки мне на плечи, массируя и снимая напряжение.

— Все в порядке. Я понимаю, что тебе пришлось уехать. Обидно, потому что я всегда хочу быть с тобой, но я не сержусь.

Блю никогда не закатывала мне сцен. Я ее не заслуживаю.

— Мне чертовски повезло, что у меня такая понимающая жена.

Я приподнимаюсь и переворачиваю ее на спину. Целую ее в шею, пока моя рука бродит по ее телу.

— Ненавижу быть вдали от тебя. Хочу быть всегда рядом. Это нормально?

— Всегда.

Я стягиваю одеяло и отодвигаю его в сторону. Ползу вверх по ее телу, целую ей ноги. Облизываю кожу ее бедер, издавая при этом чмокающий звук.

— Ты скучала по мне?

Ее пальцы зарываются в моих волосах, а ногти слегка царапают кожу.

— Ужасно.

Я придвигаюсь к ней, чтобы смотреть ей в глаза и развожу ее ноги в стороны. Они мягкие и гладкие.

— Гладкие, как всегда. Мне нравится.

Я пытаюсь поцеловать ее, но она отворачивается, покачивая головой.

— Мне нужно почистить зубы.

Я хватаю ее за подбородок, удерживая лицо на месте.

— Плевать.

Я прикасаюсь своими губами к ее, но она упрямится, не открывая свой рот.

— Упрямая задница.

— Настырная задница.

Она берет в ладони мое лицо и проводит пальцами по щекам.

Посмеиваясь, я провожу ртом по ее челюсти и перемещаюсь к шее. Провожу руками по ее бедрам и сильнее развожу их в стороны. Она оборачивает их и сцепляет за моей спиной.

— Обожаю, когда твои ноги обернуты вокруг меня.

Я скольжу пальцами по ее центру. Не такая влажная, как мне хотелось бы, но я могу это исправить.

— Как думаешь, ничего, если мы используем маленький вибратор?

— Не знаю, думаю стоит проверить.

Я хочу три вещи: заставить ее забыть события той ночи, сделать мокрой и подарить великолепный оргазм.

— Давай, поиграем с ним.

Я тянусь за пулей, находящейся в верхнем ящике. Ее дыхание становится учащенным. Медленно провожу ею по ее центру. Не проходит много времени, как она уже мокрая и готовая принять меня.

Я провожу членом по ее клитору, скольжу сквозь влагу и вхожу в нее. Начинаю двигаться, а пулю перемещаю к ее клитору. Она раздвигает ноги шире и подмахивает бедрами, отвечая моим толчкам.

Этот маленький вибратор — мощная штука. Вибрации стимулируют даже меня.

— Оо…черт.

Люблю слышать, как она говорит это.

— Хорошо, правда?

— Оо, даа. Очень, очень хорошо.

Я скольжу в/из нее, а пулей массирую ее клитор.

— Я так скучал по тебе.

Она тянется к моему лицу и притягивает для поцелуя. Все еще без языка.

— Я тоже скучала по тебе. Я хочу быть с тобой не только в нашей кровати.

Я замедляюсь, вспоминая, что своим весом давлю на ее живот.

Вибрации от пули усиливаются, отчего она крепче сжимает ноги вокруг меня.

— Дерьмо. Я сейчас кончу.

Она напрягается и хватается за мои плечи. Ее стенки сжимают меня всё сильнее и сильнее. Каждый раз, это моя погибель. Кончив, я падаю рядом с ней, нахожу ее руку и подношу к своим губам для поцелуя

— Это было здорово. Быстро, но все равно здорово.

— Ничего не могу с собой поделать. У меня все такое чувствительное. Как динамит, готовый взорваться от одного касания.

— Я не жалуюсь.

Мы замолкаем. Я расслабляюсь и закрываю глаза. Тонкая ниточка связывает меня с сознанием. Отличный секс — лучшее снотворное.

Дрейфуя между сном и реальностью, звонит мой телефон. Как бы мне хотелось проигнорировать его, но я не могу.

Это отец.

— Я с Абрамом. Он зовет тебя с Блю.

Это привлекает мое внимание.

Он пришел в мой дом. Пытался убить мою жену, а затем просит нас навестить его? Он точно сошел с ума.

— Ты должно быть чертовски издеваешься надо мной.

— Не совсем.

Я хочу видеть его, хочу сказать ему, что его ждет смерть. И это будет долгая и мучительная смерть.

— Скоро будем.

Блю горит желанием встретиться с Абрамом. Но ей любопытно узнать, какого дьявола он от нас хочет.

Мы заходим в спальню Абрама, где он лежит на массивной кровати с балдахином. Кровать, достойная короля. Он окружен теми, кто любит его — Тори, Джейми, Иванна и Уеслин.

Трудно поверить в то, что я когда-то любил его также, как они. Но сейчас, я не испытаю ничего, кроме ненависти.

— Оставьте нас, — говорит он. — Мне есть, о чем поговорить с Таном, Синклером и Блю.

Первые его слова были адресованы Блю.

— Ты могла убить меня, когда я лежал на полу в гостиной. Но ты этого не сделала. Думаю, это из-за того, что ты верна Братству.

Блю ухмыляется.

— Ты сильно переоцениваешь меня.

— Ты, возможно, пошла против своих суждений, но все же позвонила Джейми, чтобы он помог мне. Я обязан тебе своей жизнью.

Он пытается все сгладить.

— Ты не будешь цепляться за жизнь, поскольку ты не оставил мне выбора. Ты предал нас. Ты угроза для моей семьи, и согласно законам Братства, я имею полное право покончить с твоей жизнью.

— Я понимаю твои чувства, Син, но я позвал вас сюда, чтобы искупить свои грехи. Хочу провести бартер. Моя жизнь в обмен на то, чего хочет твоя жена.

Ох, конечно же ублюдок хочет жить.

— Нет. Исключено. У тебя будет еще одна попытка пойти против моей жены.

— Она не убила меня, хоть у нее и была такая возможность. Я больше никогда не предприму попыток убить её. Ты можешь доверять мне.

— Я больше никогда не смогу доверять тебе.

Блю кладет свою руку мне на плечо.

— Он сказал, что может дать мне то, чего я хочу. Я хочу послушать, что он предложит.

Самодовольное выражение появляется на его лице. Он привлек ее внимание.

— Я знаю правду. Я знаю, кто убил Аманду Лоуренс.

Он собирается использовать страдания моей жены, как способ сохранить себе жизнь.

— Ты бесчестный человек. Ты позор для Братства, и я с радостью избавлю мир от тебя.

— Тогда ты должен спросить себя, чего ты хочешь больше: убить меня или сделать свою жену счастливой.

— Ты скрывал от меня правду? — спрашивает отец.

— Я буду использовать эту информацию в качестве разменной монеты так долго, как только смогу.

— Я хочу услышать, что он скажет.

Блю не колеблется. Она не дает себе времени, чтобы рассмотреть все последствия.

— Ты так сильно хочешь знать правду, что позволишь ему жить после всего того, что он сделал с тобой?

Я уже знаю ответ.

— Да.

Он получит то, чего хочет, но он не будет жить в Братстве.

— Я соглашусь на это только потому, что так хочет Блю, но у меня есть условия. С этого момента ты больше не член Братства. Ты не будешь контактировать с кем-либо из нас, включая твою семью. Ты никогда не увидишь Тори, Джейми, Иванну и Уеслин.

Он отвечает без паузы, без какой-либо реакции на мои слова.

— Идет.

Я хочу, чтобы все закончилось, как можно скорей.

— Покончим с этим.

— Братство построило свое первое казино на побережье Миссисипи в начале девяностых. Аманда Лоуренс пришла устраиваться к нам на работу в качестве крупье.

— Я никогда не знал этого, — говорит отец.

— Ты не знал этого, потому что ее сотрудничество с нами закончилось прежде, чем ты занял место отца. Она даже не догадывалась, что работает на объекте, принадлежащем Братству. Вот почему это не всплыло, когда ты встретил ее годы спустя. Из прибрежного казино пропало два миллиона долларов примерно после года её работы. Вместе с ними пропала и Аманда.

Блю поднимает свою руку.

— Лучше остановись сейчас, если собираешься сказать, что моя мать украла у Братства.

— Нет улик, доказывающих, что твоя мать была воровкой. Она была торговцем без доступа к таким деньгам. Думаю, она познакомилась с человеком, который был связан с воровством. Мужчину звали Квин Страуд. Он признался в преступлении, но скорее всего его подставили.

Я смотрю на отца.

— Это правда. Деньги пропали, и в этом обвинили Страуда.

— Ты думаешь, что вор и есть убийца моей матери? — спрашивает Блю.

— Когда мы строили это казино, отец многих наших братьев заставил там работать. Очевидно, нам был нужен человек, который имеет опыт в управлении казино, чтобы оно могло работать. Его выбор пал на Тодда Кокберна, — говорит Абрам.

Тодд Кокберн — нынешний распорядитель нашего казино в Эдинбурге. Он был одним из подозреваемых в списке Блю, но в итоге она исключила его.

— Спустя годы мы купили казино в Тунике штате Миссисипи и перевели Тодда туда. Аманда работала в разных казино, но Туника — маленький городок. Наверняка их пути пересеклись бы в один момент.

Блю переминается с одной ноги на другую, кусая нижнюю губу. Она думает. Тоже самое она делала перед своей стеной подозреваемых.

— Моя мать была связана с Таном. Если Тодд знал это, то вполне возможно, он был в отчаянии. Наверняка, он хотел заставить ее сохранить все в тайне о случившемся в прибрежных казино.

Кусочки пазла. Абрам ведет к чему-то.

— Так как я обязан тебе жизнью, у меня есть для тебя бонусная информация, и это будет тебе кое-чего стоить. Аманда и Тодд были любовниками больше года. У них были романтические отношения, когда она забеременела тобой. Но в твоем свидетельстве о рождении не указано имя отца. Я склонен думать, что Тодд Кокберн — твой отец. Знает он это или нет, но уверен, твое сходство с матерью не ускользнуло от него. Как по мне, так он не станет воспринимать это, как случайность. Ты для него угроза, и это потенциально опасная ситуация.

— Тодд Кокберн не может быть моим отцом. Если это действительно так, то это означает, что сначала мой собственный отец убил мою мать, а затем пытался убить свою дочь.

— Я могу подвести тебя к истине, но не могу заставить тебя поверить в это. Ты агент. Выясни это.

Мы заходим в гостиную, где сидят Торри, Джейми, Иванна и Уеслин. Уверен, им не терпится услышать вердикт.

— Какое будет наказание? — спрашивает Тори.

Они знают правила Братства. Ни один брат не вправе наносить вред другому или его семье. Я имею полное право казнить Абрама. Нет необходимости напоминать им об этом.

— Произошел обмен. У него была информация для Блю. Он обнаружил убийцу ее матери. Информация в обмен на изгнание.

Тори встает. Ее рот сжимается.

— Ты хочешь прогнать его после всего того, что он сделал для Братства?

Уверен, между Абрамом и его женой нет никакой любви. Скорее всего, она расстроена тем, что его уход изменит ее статус в Братстве.

Выражение лица Тори начинает меня бесить. Мое тело дрожит от гнева.

— Ты что забыла, что он пытался убить мою жену и детей? — рычу я.

Джейми подходит к ней и кладет руку ей на плечо.

— Наша семья благодарит тебя за столь мягкое решение.

— я дам ему три дня, чтобы восстановиться, а затем он должен уйти.

Я люблю Джейми и Уеслин. Это огорчает меня. Я не хочу видеть их боль, но моя жена и дети на первом месте. Всегда.

Стерлинг везет нас домой. Сейчас не время обсуждать информацию, которую нам предоставил Абрам. Мы с Сином молчим, ждем, пока не останемся одни в нашем доме. Все это время мысли не покидают мою голову.

— Хочешь чаю?

Я предпочла бы виски…но я беременна.

— Да. Добавь мяты, если есть.

Я иду в спальню Эллисон, чтобы убедиться, что она спит.

Я возвращаюсь в гостиную и сажусь на диван. Сижу неподвижно, как статуя, и жду, когда Син принесет мне чай.

Син ставит чашку с блюдцем на столик.

— Два кусочка сахара и молоко, как ты любишь.

— Спасибо.

Я поднимаю чашку и держу ее, не поднося к губам.

— Мама сказала, что моего отца звали Брайан Флетчер, и он погиб в автокатастрофе до того, как они поженились. Она показывала мне их фотографии.

— Он указан в твоем свидетельстве о рождении?

— Графа пуста.

Абрам был прав, но это может быть просто совпадением.

— Как твоя мама это объяснила?

— Никак. Я была маленьким ребенком, так что единственное, о чем я спрашивала, было то, почему у меня нет папы, как у всех других детей.

Возможно ли, что все, что она говорила, было ложью?

— Веришь ли ты, что слова Абрама могут быть правдой, или это было лишь потому, что он хватается за соломинку, чтобы спасти свою жалкую жизнь?

Син задает вопрос, на который я не знаю ответ.

— Это все, что я знаю. Абрам был одержим идеей узнать, что привело тебя в нашу жизнь. Уверен, он говорил правду о том, что продолжал копаться в твоем прошлом. Он заработал спасение благодаря этой информации, но насколько она правдива, я не знаю.

Я вспоминаю все моменты, когда я разговаривала с Тоддом в то время, пока он играл в азартные игры в казино в течение последних нескольких месяцев. Странно думать, что он может быть моим отцом.

— Я пытаюсь вспомнить каждую мелочь о Тодде Кокберне. Хочу сравнить наше с ним сходство, но с трудом могу представить его лицо.

— Я знаю его всю свою жизнь, и я не вижу сходства между вами.

Согласна. У Тодда черные волосы, карие глаза. Для мужчины он слишком низкого роста. Хоть я и не высокая, но смотрю на него сверху вниз, когда ношу каблуки.

Внешность — это не главный критерий для определения отцовства.

— Я копия мамы. Боюсь, что на мне не осталось места для кого-либо еще. Мы с легкостью сможем опровергнуть слова Абрама. Сделать тест на отцовство, чтобы убедиться, является ли он моим отцом. А также осмотреть его ногу, чтобы вычислить является ли он убийцей моей мамы. Этого будет достаточно, чтобы узнать правду.

Поверить не могу, что это происходит. С помощью моего врага я возможно вычислю убийцу своей матери. Это довольно неожиданно, мягко говоря.

Нам нужно сделать тест на отцовство, но так, чтобы он не узнал об этом.

— Я могу проникнуть в его квартиру и взять образец ДНК, пока его нет, — говорю я.

— Ты что, с ума сошла? Я не позволю тебе это сделать.

Мне стоило догадаться, что он воспримет мои слова в штыки.

— Ты хоть знаешь, как собирать образцы ДНК?

— Нет, но уверен, моя жена — бывший высокоинтеллектуальный агент ФБР проинструктирует меня. Я сделаю все, что нужно. Даже, если он не убийца, мне нужно знать вор ли он.

Точно. В Братстве нет места ворам.

— Когда ты сможешь это сделать?

— В следующий раз, когда он будет работать. Мне нужно провести полную проверку и чистку.

Хорошая идея.

— Я хочу, чтобы ты на всякий случай взял с собой кого-нибудь. Если Абрам прав, Тодд может ответить, как загнанный в угол зверь.

Он может быть очень опасным.

— Чистка. Не сильная сторона Лейта. А Джейми я не могу попросить не после того, что произошло.

— Ты боишься, что это испортило твои отношения с Джейми и Уеслин?

Син смотрит в потолок и руками проводит по волосам.

— Да. Они не станут закрывать глаза на то, что он сделал, но все же он их отец.

Телефон Сина звонит.

— Это отец.

Мы оставили Тана в доме Абрама, и я тут же начинаю думать о плохом. Надеюсь, он звонит не из-за того, что решил оставить его здесь.

Тан знает, каким человеком является Абрам, но в нем все равно остались какие-то теплые чувства к нему. Они братья. Уверена, он не хочет, чтобы Абрам покидал Братство.

Но Абрам сделал свой выбор.

Разговор с Таном заканчивается даже не начавшись.

— Папа хочет, чтобы мы приехали к нему.

Мы же только что вернулись.

— Прямо сейчас?

— Да. Он говорит, что это важно.

— Мне кажется, что твой отец хочет, чтобы Абрам остался.

— Мы не знаем этого наверняка.

Мой свекр любит своего брата, несмотря на его жестокую натуру.

— Тан всегда позволяет Абраму сорваться с крючка.

— Ты права, но я не позволю ему отменить мое решение.

Я люблю Сина за то, что он всегда заступается за меня, но Тан все еще является главой Братства. Его слово выше слова Сина. Если Тан скажет, что Абрам может остаться, то так оно и будет. Конец истории.

Он придет за мной снова. Я в этом уверена.

Это снова произойдет, тот же сценарий, убить или быть убитой.

Без всяких сомнений это будет самая трудная вещь, которую я когда-либо делал в своей жизни. Не из-за того, что я так горячо люблю своего дядю. А из-за той боли, что я причиню своей семье. Особенно Джейми и Уеслин.

Как вы скажите двум людям, которых любите, что собираетесь убить их отца?

Вся семья собирается в гостиной, когда я возвращаюсь в дом. Они понимают, зачем я приехал, когда видят за мной Сангстера.

— Нет. Вы же договорились о ссылке! — кричит Иванна.

Я рассказываю им об угрозах и требованиях Абрама.

— Он выбрал свою судьбу в тот момент, когда поклялся убить моих детей. Я не собираюсь давать ему еще один шанс осуществить задуманное. Больше никаких обменов.

Мое слово окончательное, и никто не сможет меня переубедить.

Я направляюсь в спальню Абрама. Надеюсь, он не станет сопротивляться. Будет ужасно убивать его в их доме, но я это сделаю, если это станет необходимым.

— Тан, наверняка, обсудил с тобой мои новые условия.

Он настолько уверен в себе. Как же он ошибается.

— Он рассказал мне о твоих угрозах. Но никаких обсуждений не было, поскольку никто из нас не собирается выполнять твои идиотские условия.

Абрам прищуривается, его челюсть сжимается.

— Тогда, могу пообещать тебе, что твои прекрасные близнецы не доживут до их первого дня рождения! — кричит он.

— А я могу пообещать тебе обратное. Ты — тот, кто действительно не доживет до этого момента.

Я зову Сангстера.

— Можешь оказать нам честь и пойти с нами добровольно или же мы убьем тебя при твоей семье, которая находится в соседней комнате.

— Я никуда с тобой не пойду.

Бесчестный трус. Я знал, что все так и будет, и был готов к тому, что он достанет пистолет из-под кровати.

Но я быстрый стрелок. Один выстрел в центр лба, и он мертв.

Я слышу женские крики. Торри.

Есть лишь одна вещь, которую нужно сделать. Я достаю телефон и звоню Оскару Ленноксу. Нужно избавиться от тела.

— Приезжай к Абраму на пикапе.

Я сижу на холодной, бетонной скамье в саду Торри, когда ко мне подходят Джейми и Уеслин.

— Оскар забрал его, — говорит он.

Убийство Абрама не было сложным. Самым трудным будет вынести этот разговор.

— Я не хотел причинять тебе боль, но у меня не было другого выхода. Он хотел стать лидером Ордена. И первое, что он собирался сделать в этой должности — убить моих детей.

— Я был в комнате отца. Я хотел поговорить с тобой. Но потом я услышал, как он говорил тебе, что твои близнецы не доживут до их первого дня рождения. И тогда я решил, что не стану этого делать. Ты сделал то, что должен был сделать, как муж и отец. Ты защищал свою семью. Мы с Уеслин все понимаем. Никаких обид.

Уеслин кладёт руку мне на плечо.

— Мы все понимаем.

Я с облегчением выдыхаю.

— Я так боялся, что вы будете ненавидеть меня.

Она продолжает.

— Мы будем скорбить, ведь он — наш отец. Но он стал совсем другим человеком с тех пор, как мы были детьми. Он был не здоров и достаточно давно. У тебя не было выбора.

Прошло пять дней со дня смерти Абрама. Отец не перестает оплакивать потерю своего единственного брата. Думаю, нужно что-то сделать, чтобы отвлечь его от этих мыслей. Поэтому я прошу его сопровождать меня при обыске квартиры Тодда Кокберна.

Я достаю инструменты, которые дала мне Блю.

— Это займет пару минут.

Вставляю отмычку в нижнюю часть замочной скважины. Делаю пару движений. Меня обучили этому, когда мне было восемь, но я не использовал эти навыки уже довольно таки давно.

По-прежнему безуспешно.

— Черт. Лучше бы я взял Блю. Она хороша в этом. Вскрывает замки в два счета.

Я кручу отмычку еще раз и слышу волшебный звук.

— Есть.

Толкаю дверь и заглядываю внутрь, прежде чем войти.

Вор, который украл крупную сумму денег, сделает все, чтобы деньги были в безопасности, поэтому я проверяю вход в фойе.

— Все чисто.

Я никогда не бывал в доме Тодда Кокберна. Тут чисто. Хотя нет, безупречно подойдет лучше. Большинство холостяков не так организованы, даже если у них есть домработницы. Я знаю это, потому что сам был таким до того, как женился на Блю.

Мы должны сделать то, зачем пришли сюда.

— Я соберу образцы, а потом мы все тут обыщем.

Я иду в ванную и достаю его зубную щетку из стакана. Делаю то, что сказала Блю.

Затем возвращаюсь к отцу. Мы обыскали все комнаты.

Ничего.

— Если он действительно вор, то очень тщательно все продумал, — говорит отец.

Нутром чую, что мы что-то упускаем.

— Я и не ожидал, что кто-то из членов братства будет не настолько методичным. Деньги здесь. Мы просто должны найти их.

— Здесь больше нечего проверять, если хочешь проверь мебель и под матрасом.

Я осматриваю все потенциальные тайники. На вряд ли это можно назвать обширным поиском.

— Давай сделаем это.

Я достаю нож из заднего кармана и разрываю им подушки дивана также, как потрошат рыбу. Перья падают на пол. Там ничего нет.

— Он не умнее нас, давай задумаемся об этом на минутку.

Я сажусь на пол в гостиной и осматриваю углы. Проходит несколько минут, прежде чем я замечаю несколько вмятин и царапин на полке, встроенной в книжный шкаф. С ней определенно что-то делали.

Я встаю на стул и провожу рукой по полке, которая скрыта за широкой декоративной панелью.

— Что-то есть.

— Он что-то спрятал там, — говорит отец.

Я не нахожу пачки денег.

— Похоже на коробочку с монетами. И она закрыта.

— Прячут то, что не должно быть найдено. Редкие монеты могут стоить больших денег. Хороший способ спрятать деньги, если он связался с нужными людьми.

Мой отец прав. Никто не знает, сколько миллионов скрывается за этой маленькой деревянной коробочкой.

Проверяю замок на коробке.

— Нужно что-то маленькое.

Я открываю «штучки», которые дала мне Блю, и нахожу нужный инструмент.

— Маленький набор Блю уже дважды приходит нам на помощь. Я рад, что она дала его тебе.

— Да. У меня очень умная жена.

Я вставляю кончик инструмента в отверстие замка.

— Есть.

Я открываю крышку, но там нет монет. Пара женских бриллиантовых серег с зелеными камнями. И маленький золотой медальон. Тут, по крайней мере, еще с десяток предметов, которые не имеют абсолютно никакого значения.

Зачем ему прятать эти вещи в коробку? Лишь серьги с бриллиантами имеют какую-то стоимость.

Мой взгляд останавливается на колье, лежащее на дне коробке. На цепочке болтается медальон. Я узнаю его.

— КЭБ.

Кара Элизабет Брекенридж.

Отец тянется к цепочке дрожащей рукой.

— Моя милая Кара.

Моя сестра. Она никогда его не снимала, но он пропал с ее шеи, когда мы нашли ее тело. Только убийца мог снять его.

Отец сжимает его в кулаке и подносит к груди.

— Один из братьев убил мою дочь.

До меня наконец доходит, почему эти вещи лежат в коробке. У меня перехватывает дыхание.

— Это его трофеи. Он забрал эти вещи с людей, которых убил.

Он — серийный убийца, и ему все сходило с рук. Как все удачно сложилось для него.

Я смотрю на маленькое кольцо с зеленым камнем.

— Изумруд — камень Блю. Думаю, это ее.

Мой отец осматривает серьги с бриллиантами.

— Это Аманды. Я подарил их ей.

Без всяких сомнений Тодд Кокберн убил мою сестру, мать Блю, а также пытался убить её саму, когда ей было семь. Для него они не просто жертвы, судя по этой коробке.

Тодд Кокберн хуже монстра. Он убивает просто так. Без необходимости.

Я возвращаюсь домой за полночь. Блю спит. Она сказала, что будет ждать меня, но выглядит так, будто ее тело имело другие планы.

Я включаю лампу и опускаюсь на колени возле нее. Осторожно трясу ее за плечо.

— Проснись, малышка, — я целую ее в висок, — Проснись.

Она резко вздыхает.

— Ох, прости. Я заснула. Я ждала так долго, как только могла.

— Все в порядке. Я не хотел будить тебя, но мне нужно, чтобы ты кое на что взглянула.

— Сейчас?

— Да. Это важно.

Она поднимается и облокачивается на подушку.

— Что это?

— Это ты мне скажи.

Она опускает ноги на пол и встает с кровати. Прижимает руку к пояснице, пока идет в ванную. Она раскачивается, как все беременные женщины.

— Мне нужно пописать.

Конечно.

— Отец здесь, так что захвати халат.

Блю причесывает волосы и делает хвост, когда заходит в гостиную.

— Прости, что вытащил тебя из постели в такой час, Блю.

Он ставит перед ней деревянную коробку на кофейный столик.

— У нас есть подозрения на этот счет, но ты более опытна в таких делах.

Она наклоняет голову.

— Звучит интригующе. Предполагаю, там не монетки.

— Мы нашли это в доме Кокберна.

Я открываю коробку.

— Ты узнаешь что-нибудь из этого?

Она сразу же тянется к изумрудному кольцу. Она достает его из коробки и надевает на средний палец, но оно застревает на второй костяшке.

— Это мое кольцо. Мама подарила мне его на седьмой день рождения.

Она какое-то время смотрит на кольцо, прежде чем осмотреть остальные вещи. Она достает бриллиантовые серьги и внимательно их изучает.

— У мамы было по две дырки в ушах. Она носила их во втором отверстии. Она никогда не снимала их, но о них ничего не говорилось в отчете. Я думала их украли.

Я достаю ожерелье из коробки.

— Это медальон моей сестры с выгравированными инициалами. Он пропал в ночь, когда ее убили.

— Это трофеи.

— Что он делал с ними?

— Киллеры, как правило, забирают что-то со своих жертв. Для них это, как сувениры. Способ переживать убийства снова и снова.

Значит, он смотрит на них очень часто. Вот почему полка вся в вмятинах и царапинах. Он был крайне неосторожен, когда снимал и клал коробку обратно.

— Будет справедливым предположить, что Тодд Кокберн — серийный убийца?

— Вполне вероятно. Должны быть три отдельных убийства с определенным промежутком времени между ними. Обстоятельства указывают на то, что он испытывал чувство доминирования над своими жертвами.

— Например, удушье ребенка подушкой или плюшевой игрушкой.

— Да.

У меня в руках находится образец, который я взял с его зубной щетки.

— Ты уверена, что хочешь знать?

В свете этой новой информации я не уверен, что Блю должна услышать, что он ее биологический отец.

— Да.

— Гарри вырастил тебя. Он был твоим отцом.

— Я хочу знать правду.

Но какой ценой? Сможет ли она справиться с этим, если узнает, что она его дочь?

— Все эти годы ты верила, что твой биологический отец умер. Чего ты хочешь добиться, узнав, что Тодд — твой отец?

— Ничего кроме правды. Все просто, — говорит она.

Я не могу вот так всё оставить. Он слишком опасен.

— Нам нужно сделать так, чтобы он больше не мог убивать.

— Я хочу знать результаты теста на отцовство, прежде чем мы с ним что-то сделаем.

Мы ничего не будем делать с ним. По крайней мере, я не буду.

— Зачем ты делаешь это с собой?

— Потому что я хочу знать, кого я убью.

Этого я и боялся, когда поклялся своему тестю. Я обещал Гарри, что не позволю малышке убить. Я дал ему слово, потому что думал, что это было правильным решением, и я до сих пор так думаю. Моя милая малышка никогда не познает тьмы, которая сопровождает хладнокровное убийство.

Син целует меня в щеку и трется об мою шею головой.

— Просыпайся, соня.

— Ммм…нет. Я не хочу.

— Давай. В десять часов у нас назначена встреча с Ани. Мы будем смотреть наш дом. И мы опоздаем, если ты сейчас же не встанешь.

— О чем ты говоришь? Мы ни о чем не договаривались, когда ложились спать.

— Я позвонил ей, чтобы договориться о встрече на следующей неделе. Она сказала, что ее сегодняшние клиенты не смогут прийти.

Как вовремя. Интересно, не Син ли приложил к этому руку?

— Я знаю, что ты что-то затеял, и я люблю тебя за это, но я не уверена, что сегодня я в настроении смотреть дом.

— В следующие три дня ты не будешь сидеть дома, пока не придут результаты на отцовство.

Я не хочу зацикливаться на этом, но не уверена, что у меня это получится.

— Покупка дома, вероятно, тоже не лучшая идея.

— Через неделю будет ровно середина твоей беременности. Мы больше не можем ждать, так что оторви свой зад от кровати. Мы сделаем это сегодня.

Я громко охаю, когда перекидываю ноги к краю кровати.

— Ты надо мной издеваешься.

— Милая женушка, ничего подобного я не делаю. Я слишком напуган, чтобы издеваться над тобой.

Неужели он забыл про работу?

— А что с твоей работой?

— У меня есть парочка дел, которые нужно передать в суд, но это будет на следующей неделе. Так что в ближайшие дни я свободен.

Не думаю, что у меня хватит энергии на всё это. Но Син прав. Нам нужен дом.

— Сколько домов нам предстоит посмотреть?

— Три лучших варианта, которые прислала Ани, плюс недвижимость Хамельдона от моих родителей.

Я уже заранее знаю, какой мой любимый.

— Сначала я хочу увидеть поместье Хамельдона.

— Как тебе будет угодно, малышка.

Спустя два часа Стерлинг паркуется возле моего любимого поместья. Ани достает свою папку из портфеля.

— Итак, этот дом элегантный с шестью спальнями и гаражом. Как видите, нынешние владельцы хорошо следят за этим местом.

Мы часто проезжали мимо этого дома, когда навещали Тана с Изабелл. Я всегда восхищалась им.

— Мне нравится смесь современной архитектуры с этими круглыми, угловатыми штучками.

— Это башенки. Их часто ставят на новых домах.

Мы выходим из машины, и Син тянется к моей руке. Он подносит ее к губам и целует.

— Я люблю тебя.

Мы стоим во дворе, оглядывая фасад.

— Что думаешь?

— Дом красивый, и ландшафт прекрасен, но будет очень много работы по дому. Ты будешь работать, я буду сидеть с детьми. Кто тогда будет содержать дом в надлежащем виде?

— Мы наймем садовника.

Конечно.

— Я хочу выращивать помидоры. Смогу ли я сделать это в таком климате?

— Да, если у вас будет теплица, а она у вас будет, если это ваш окончательный выбор. Теплица небольшая, но нынешний владелец успешно выращивает в ней разные овощи.

Мне нравится идея выращивания овощей.

— Я хочу угостить тебя жареными зелеными помидорами. Тебе очень понравится.

Зайдя вовнутрь, Ани показывает нам фойе.

— Общая площадь участка чуть больше сорока пяти сотен квадратных футов. Первое, что хочу отметить — это богато украшенный карниз по всей территории. Очень оригинально смотрится вкупе с деревянными полами и камином.

Мы посмотрели только фойе, а я уже влюбилась в него.

— Очень красиво. Элегантно.

Мы завершаем нашу прогулку по дому в спальне.

— На этом мы завершаем внутренний осмотр. Я дам вам немного времени, чтобы осмотреть здесь все. Встретимся на заднем дворе, когда вы будете готовы, — говорит Ани.

Син подходит ко мне сзади и обнимает за талию.

— Что думаешь?

— Конечно, мне нравится, но он такой большой. Что мы будем делать с шестью спальнями?

— Будут на всякий случай, — он целует мою шею, отчего по телу пробегает озноб. — Ты представляешь нас, ложащихся спать в этой комнате каждую ночь?

— Только не в этом персиково-бежевом цвете.

— Представь стены другого цвета. Что-то больше подходящее нашему стилю.

Я представляю кремовое и бледно-голубое постельное белье.

— Я определенно могу это представить.

Он поворачивает меня лицом к кровати.

— А теперь представь, как ты просыпаешься из-за того, что наши малыши карабкаются на кровать.

— Думаю, мы будем счастливы здесь.

— И мои родители живут неподалеку отсюда. Мама сможет приходить в любой момент, когда она тебе понадобится.

— Этому не будет конца.

Он берет мою руку и ведет в другую спальню.

— Представь две детские кроватки вместо этой большой кровати.

— Какого цвета будут стены?

Мне любопытно знать его мнение.

— На твой вкус.

Я уже знаю, как хочу обставить детскую.

— Я хочу серый и жёлтый для мальчиков или девочек.

— У тебя будет все, что захочешь, малышка.

Он очень любезен.

— Ты пытаешься втюхать мне этот дом сильнее, чем Ани.

— Потому что я вижу нас здесь, как дружную семью.

Он хочет этот дом. Определенно.

— Ты даже не хочешь смотреть другие?

На его щеке появляется ямочка.

— Ты будешь сердиться, если я скажу, что уже посмотрел их?

Не уверена, должна ли злиться, потому что он пошел без меня или чувствовать облегчение, что мне не придётся смотреть остальные дома.

— Они не такие замечательные, как этот, но я с радостью посмотрю их еще раз с тобой.

Теперь я раздражаюсь, когда думаю об этом.

— Поверить не могу, что ты смотрел их без меня.

— Только, чтобы сузить поиск.

— Кажется, ты сузил поиски до одного.

— Но ведь он понравился тебе, разве не так?

— Да. Очень.

— Ты будешь очень сердиться, если я скажу тебе, что уже внёс задаток за этот дом? Была еще одна пара, которая хотела купить его. Я не хотел, чтобы его увели у нас из-под носа, прежде чем мы его посмотрим.

Я бы ужасно расстроилась, если бы кто-то другой купил этот дом.

— Я не сержусь.

— Слава Богу.

Я смеюсь вслух.

— У нас есть дом.

— У нас есть этот дом.

— Он мне нравится. Очень.

Син обнимает меня. Поднимает с пола и крутит.

Я беру его лицо в ладони и целую.

— Я так сильно люблю тебя.

Он притягивает меня к себе и целует, как сумасшедший, в комнате, где в один прекрасный день будут спать наши дети.

— Я хочу рассказать Эллисон. И Изабелл. Хочу, чтобы они помогли мне с отделочными работами.

— Не позволяй маме делать этого. У нее есть человек, который займется этим.

Мне плевать. Это мой первый дом. Я жена лидера. Довольно много мероприятий будет проходить в этом доме. Я хочу, чтобы все здесь выглядело великолепно.

— Тогда мне нужен декоратор твоей мамы.

— Я говорил тебе, малышка. Все, что захочешь. Всегда.

— Когда мы сможем переехать сюда?

— Первого числа следующего месяца.

Гораздо раньше, чем я думала.

Я кладу руку на свой растущий животик.

— Еще одна глава в нашей истории.

— И жили они долго и счастливо.

Син успешно отвлекал меня весь день. Сегодня наступил второй день ожидания. Он не рассказал мне о своих планах, только то, что весь день распланирован. Я рада. В противном случае, я бы думала о Тодде Кокберне.

— Просыпайтесь, просыпайтесь, миссис Брекенридж.

— Нет! Уходи. Еще слишком рано.

Он щекочет кончик моего носа. Это раздражает, так что я хлопаю его по руке.

— Остановись.

Он все равно продолжает это делать. Тьфу!

— Просыпайся, малышка.

— Все, все, я проснулась!

Я зеваю и громко охаю. Я чувствую внезапную, резкую боль внизу животу.

— Ай!

Я рефлекторно подтягиваю ноги к животу. Изменение положения мгновенно снимает дискомфорт.

— Что случилось?

Я массажирую область на сгибе ноги.

— Резкая боль в паху.

— Ты в порядке?

— Да. Я потянулась и почувствовала, что что-то потянула. Боль прекратилась, когда я подтянула ноги.

— Да, я читал о таком. В книге говорилось, что такое частенько бывает, когда вынашиваешь двойню, поскольку твоя матка быстро расширяется.

Конечно он читал. Всезнайка.

— Верю.

— Если ты нехорошо себя чувствуешь, мы можем остаться дома.

Вчера мы хорошо провели время. Интересно, что он приготовил на сегодня.

— Все хорошо. Что на повестке дня?

— Мы едем на экскурсию в замок Стерлинг, на озеро Лох-Ломонд и специально для меня, на завод по производству виски, где его можно продегустировать.

— Это немного несправедливо.

— Возможно, но мы все равно поедем. Это часть тура.

Не думаю, что он шутит.

— Мы едем на одном из автобусных туров?

— Да, мэм. Ты замужем за шотландцем. Ты носишь двух шотландцев-детей и почти ничего не знаешь о Шотландии. Я хочу исправить это.

Син прав. Я очень мало знаю о его родине. Мне придётся заполнить пробелы.

— Я с радостью просвещусь.

Я поднимаюсь и выбираюсь из постели, но он ловит меня за талию и притягивает к себе.

— Не так быстро, миссис Брекенридж. У нас есть двадцать минут в запасе.

— Твоя беременная жена могла поспать на двадцать минут подольше, но вместо этого ты разбудил ее рано утром, чтобы перепихнуться?

— Может что-то в этом роде.

Он толкает меня на спину и пытается поцеловать меня.

— Ты знаешь, что я не делаю этого по утрам, пока не почищу зубы.

— Я почистил.

Он делает несколько попыток поцеловать меня, но я успеваю отвернуться.

— Но не я.

— Да плевать, — рычит он мне в шею, отчего по моей коже бегут мурашки. — Иногда, ты меня бесишь.

— Ты меня бесишь постоянно, — говорю я.

— Ты заплатишь за это.

По его озорной улыбке я понимаю, что в беде.

Он проводит пальцами по моим ребрам. Я ненавижу щекотку. И он знает это.

Я только проснулась, и еще не успела сходить в ванную.

— Нет, Брек.

— Или что?

Я сжимаю ноги.

— Я сейчас описаюсь, если ты не прекратишь.

Его пальцы мгновенно покидают мои ребра.

— Ты только что сорвала мой коварный план.

— Сожалею. Скажи своим детям, чтобы слезли с моего мочевого пузыря.

Он сползает вниз, проводит ладонями по моему животу и наклоняется, чтобы поцеловать его.

— Эй, вы двое. Вы слышали, что сказала ваша мама. Хватит скакать на большом воздушном шаре.

Он прислоняется ухом к моему животу.

— Они говорят, что не станут, поэтому тебе лучше сходить в туалет.

Мне не нужно повторять дважды.

— Сейчас вернусь.

Сделав все дела, я возвращаюсь постель.

— Осталось пятнадцать минут.

— Потому что ты очень медленная, — говорит Син.

— Станет еще хуже.

Ему стоит подготовить себя к этому.

— Пятнадцать минут — не так уж и много для того, чего я хотел, но что поделаешь.

Он подползает ко мне и встает на колени между моих ног. Я задираю подол своей ночнушки.

— Давай избавимся от этого.

Я приподнимаюсь и сажусь, чтобы он стянул ее с меня. Он потирает руками мой животик.

— Я не знал, что беременные такие чувствительные. Знать, что внутри тебя находятся мои дети, ужасно сексуально.

Он опускает рот на мой живот и целует кожу выше пояса моих трусиков. Его горячее дыхание покрывает кожу.

— Ты моя страсть. Ты поглощаешь меня.

Он движется вниз и целует меня сквозь ткань трусиков. Его поддразнивания посылают импульсы прямо между ног. Я умираю от желания почувствовать его язык на себе. Мне не стыдно, поэтому я беру инициативу в свои руки. Приподнимаю бедра и стягиваю их вниз.

— Я очень хочу, чтобы ты заставил меня кончить. Сильно.

Он смеется.

— С помощью чего?

— Твоего языка. Сейчас.

— Думаю, я справлюсь.

Он раздвигает мои ноги и опускает лицо. Облизывает один раз и останавливается. Я поднимаю голову и смотрю вниз.

— Почему ты остановился?

— Я хочу, чтобы ты видела, как я съем тебя.

О. Мой. Ужасно грязные слова. И мне это нравится. Возбуждает еще больше.

Я кладу несколько подушек под спину и опираюсь на локти, чтобы видеть представление, которое происходит ниже моего живота. Его голова поднимается и опускается между моих ног.

Я не могу и не хочу останавливать инстинктивные подмахивания моих бедер ему на встречу.

Мои бедра и его язык работают друг против друга. Это прекрасно.

— Ты знаешь, как заставить меня чувствовать себя хорошо.

Я не уверена, что происходит. Думаю, я просто трахаю его рот. Но мне плевать. Это ужасно приятно, и я не хочу это останавливать.

— Ооох. Сейчас…сейчас…

Я сжимаю простыни в кулак и падаю на подушки.

— Соси мой клитор Брек. Прошу.

Он делает это, и я распадаюсь на миллионы осколков.

— Аааах.

Мои ладони крепко сжаты. Сердце колотится. Лицо пульсирует, как и все тело. Тепло растекается по конечностям.

— О Боже. Это было восхитительно.

— Идеально. Теперь очередь за мной. Мы теряем время, и я действительно хочу взять тебя сзади.

Мое тело превратилось в кашу, но мне удается перевернуться лицом вниз. Он ставит колено между моих бедер и отталкивает их друг от друга. Пальцы скользят по моему входу.

— Ты заставляешь меня хотеть трахнуть тебя так сильно. Я едва могу терпеть.

Сегодня он богат на грязные словечки. Это всегда заводит.

— Я хочу все, что ты можешь мне дать.

Опустив голову вниз, я трусь об него. Син проводит головкой члена по моему входу, я поддаюсь назад, и он немного входит. Затем отстраняется и шлепает меня по заднице.

— Я контролирую. Всегда.

— Продолжай убеждать себя в этом.

Он скользит членом вверх/вниз по мне, дразня.

— Ты меня убиваешь.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

— Тебя, внутри, прямо сейчас.

Он продолжает дразнить меня, вынуждая произнести волшебное слово.

— Пожалуйста.

— Ну раз, пожалуйста,…

Он входит в меня одним плавным движением и останавливается.

— Ох, малышка! Ты ощущаешься так хорошо. Быть внутри тебя словно оказаться на небесах. Каждый раз.

Он начинается двигаться в/из меня, и я ничего не могу поделать с собой, начинаю двигаться ему навстречу.

Он снова шлепает меня.

— Остановись. Я командую.

Он не больно ударяет меня, только, чтобы привлечь внимание, но благодаря этому я только начинаю двигаться быстрее.

— Малышка!

Я не делаю ничего плохого.

— Ты можешь держать меня, но я не остановлюсь. Тебе придётся связать меня, чтобы я не двигалась.

Он сильно впивается пальцами в мои бедра.

— Это можно устроить.

Я слышу звук, который он издает, приближаясь к оргазму.

Он толкается в последний раз.

— Аааа…

Его тело нависает над моим, рот прижат к уху.

— Я чертовски люблю тебя.

Он выходит из меня. Рукой поглаживает мой зад, прежде чем шлепнуть.

— Ай! Это было больно.

— Знаю. Я привлек твое внимание?

— Мое внимание всегда приковано к тебе.

— Возможно, но это не значит, что ты всегда меня слушаешься.

Это правда.

— Нет, это не так.

— Знаю, ты думаешь, будто бы я слишком внимателен и беспокоен. Это лишь потому, что я хочу, чтобы ты и наши дети были в безопасности. Я делаю это не так сильно, как хотелось бы, потому что я боюсь последствий. Я никогда себе не прощу, если с ними что-то случится, потому что я отпустил контроль ради минутного удовольствия.

— Я не хочу, чтобы случилось что-то плохое, но прошу поверь, я знаю свое тело и что оно может стерпеть.

— Мы все наверстаем, после того, как они родятся.

— Ладно, но после этого я получу все, что захочу. Как только им исполнится шесть недель, я хочу, чтобы ты трахал меня, как зверь.

— Идет.

Мы с Сином садимся в автобус с туристами и выбираем места сзади. Места, где сидят плохие дети.

В автобусе довольно тепло. Но стекла все еще холодные, поэтому начинают запотевать.

Я начинаю выводить на стекле: «Блю любит Сина». И рисую сердце вокруг наших имен.

— Произведение искусства, — говорит Син.

Я достаю свой фотоаппарат и делаю несколько крупных кадров своего «шедевра».

— Одну безусловно нужно вставить в рамку.

Он улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Син тоже любит Блю.

Я украдкой бросаю взгляд на места впереди, чтобы убедиться, что никто на нас не смотрит. Люди слишком заняты, рассматривая брошюры.

— Ты даже и близко не выглядишь, как обычный турист в окружении нормальных людей.

Он смеется.

— Не уверен, что и тебя это касается. Что же заставляет меня отличаться от нормальных людей?

— Во-первых, твой дорогой костюм, сшитый на заказ. Мы ведь всего лишь осматриваем достопримечательности. Во-вторых, у тебя есть пистолет. Тебе лучше надеяться, что нам не придётся проходить через металлоискатель.

Я одета в леггинсы, сапоги и длинную тунику, а не в костюм, который стоит, вероятно, больше, чем все эти люди зарабатывают за две недели.

— Ты говоришь, что я тоже не вписываюсь, но вот я выгляжу довольно нормально.

— Твое лицо румяное и все светится. Ты выглядишь свеже оттраханной.

— Беременные женщины светятся. Это общеизвестный факт.

— Существует два вида свечения, и у тебя оно от оргазма.

— Это смешно.

— Мужчины могут взглянуть на женщину и по одному ее виду понять, что у нее недавно был отличный секс.

Абсурд.

— Заткнись. Ты спишь со мной.

— О, да. Но я не шучу, — Син наклоняется и целует меня в щеку. — Беременность тебе к лицу.

— Спасибо. Очень мило.

— Это правда.

Восемь часов, и наш автобус трогается.

— Автобус наполнен лишь наполовину, я думала, что будет больше людей.

— Зимой в Шотландии не так много туристов. В летнее время в этом автобусе нечем дышать.

— Я рада, что мы не как селедки в банке. Можем просто сесть и расслабиться.

— До замка Стерлинг ехать примерно час. Можешь прилечь мне на плечо и немного вздремнуть, если хочешь.

— Я в порядке.

Ну…по крайней мере я так думала. Я просыпаюсь от того, что Син гладит меня по щеке.

— Малышка. Мы приехали.

Мы выходим из автобуса, и я достаю свой фотоаппарат. Делаю снимки заснеженного высокогорья. Какой красивый вид. Неудивительно, что они построили замок на возвышенности.

— Великолепно. Здесь можно сделать много красивых фотографий.

Мы отстаем от нашей группы, поскольку хотим все исследовать самостоятельно.

— Сколько лет этому замку?

— Самая старая часть была построена в начале 12 века. Многие короли и королевы были коронованы здесь, в том числе и Мария, королева шотландцев.

Внутри вовсе не так, как я себе представляла. Как будто небольшая коллекция зданий в виде небольшого королевства. Удивительно, это место было построено давно и до сих пор благополучно стоит на этом месте, и принимает сотни туристов.

— Похоже, мне нужно взять курсы истории Шотландии ради наших детей.

— Тебе стоит сделать это как можно скорее, сомневаюсь, что у тебя будет много времени.

Я смотрю в брошюру, которую мне дали. Я чувствую, что должна остановиться и осмотреть все это величие.

— Это то, о чем думают американцы, когда видят шотландские замки. Или, по крайней мере, это то, что я всегда себе представляла.

Это место было построено для королей и королев. Бесчисленное количество королевских особ проезжали через этот вход на конных экипажах. Они шли теми же путями, что и мы сейчас. Возможно даже наступали на ту же брусчатку под ногами.

Мы стоим на самом высоком месте замка, и Син указывает на какую-то точку.

— Это Уэльский монумент, построенный для сэра Уильяма Уолласа. Не Храброе сердце.

Я смеюсь.

— Знаю. Уильям Уоллес был настоящим мужчиной, который умер за настоящее дело.

Монумент находится довольно далеко, поэтому я меняю объектив.

— Ты сможешь привести меня сюда, чтобы мы могли рассмотреть памятник поближе?

— Конечно.

Мы не смогли все рассмотреть, как бы нам того хотелось. Нужно возвращаться в автобус, пора ехать дальше к нашей следующей остановке.

— Нам обязательно нужно вернуться сюда. Я чувствую, что еще много чего не увидела.

Мы идем, держась за руки. Начинает моросить дождь. Моя нога скользит. Слава Богу, Син ловит меня, прежде чем я шлепаюсь вниз.

— Осторожно, малышка. Твой живот сместил твой центр тяжести.

— Уверена, все будет только хуже.

Я провожу подошвой по камням.

— Это не моя вина. Каблуки у этих сапог гладкие. Плохой выбор обуви.

Син обнимает меня и держит за бицепс.

— Я могу ходить и без посторонней помощи.

— Я просто защищаю тебя.

Я иду медленно, пока мы спускаемся со склона.

— Ты думал о том, как изменится наша жизнь, когда родятся эти два розовощеких младенца? Им нужно будет уделять много времени. Они заберут все наше время. Или по крайне мере мое.

— Ты не будешь делать это в одиночку. Мы пройдем через это вместе. Обещаю.

— Мы знаем друг друга полтора года. И уже так скоро станем родителями. Это ужасно страшно.

Мой ботинок скользит во второй раз, и Син снова удерживает меня.

— Никогда не позволю тебе упасть.

Я выпрямляюсь и смотрю на него.

— Позволь мне перефразировать то, что я только что сказала. Стать родителями страшно, но я предпочитаю бояться с тобой, и ни с кем-либо еще.

Наша следующая остановка — очаровательная деревня. Я много раз видела её с дороги, но ни разу не останавливалась, чтобы посмотреть.

— Уже обед. Не хочешь перекусить?

— Да.

Обеденный зал расположен на общественном рынке, где можно купить одежду и сувениры. За изгородями находятся козлы.

— Ты не видела таких дома?

Даже в сельских местностях, на юге, откуда я родом.

— Никогда?

— Однозначно нет.

Я могла бы вырасти в таком месте и была бы счастлива.

Мы спускаемся в кафе — небольшое помещение с несколькими столами и стульями. Мы решили сесть рядом с окном, чтобы видеть всю окружающую красоту, детей, играющих на площади.

Пара маленьких мальчиков просовывают пальцы через проволоку, чтобы погладить животных. Они одеты в одинаковые костюмчики. Очаровательны. Женщина, наверняка их мать, делает снимки.

Скоро я и такой стану. Делающую фотографии маленьких мальчиков. Хотя я всегда представляла маленьких девочек. Может быть даже одну с рыжими волосами, как у Изабел.

Второй «отвлекающий» день прошел замечательно. Я прекрасно провела время с Сином. Посетила мой первый замок. Исследовала озеро и ходила по его пляжу, держа за руку мужа. Ела рыбу с чипсами на обед в очаровательной шотландской деревне и прикупила кое-что на рынке. Син продегустировал виски. Возможно немного переусердствовал. Автобус тронулся, а он уже, кажется, спит.

Мы провели день среди нормальных людей. Было хорошо. Теперь мы возвращаемся к обычной жизни. И страшной новости о том, являюсь ли я дочерью монстра.

Дерьмо. Уже утро. Я проспала десять часов и все еще чувствую себя разбитой. Вчерашний тур отнял много сил.

Рот наполняется слюной, когда я чувствую запах еды. Может быть вафли или блины. Безусловно, бекон. То, что шотландцы называют беконом, я бы назвала ветчиной. Но независимо от названия, это вкусно.

Я перекатываюсь на свою сторону кровати и что-то чувствую. Толчки? Какая-то вибрация?

Осознав, что это что-то касается меня, я начинаю визжать.

— Син! Иди сюда. Быстрее.

Он врывается в комнату с широко раскрытыми глазами.

— Что случилось?

— Я чувствую, как они толкаются.

— Блядь, ты меня напугала.

Разве я громко кричала.

— Ох, прости. Просто меня это взволновало. Маленькое трепетание, но я знаю, что это было. Это было точно также, как описано в книге.

Знаю, это хорошо, но я не чувствовала этого девятнадцать недель, и ожидание убивало меня. Син подходит ко мне и кладет руку мне на живот.

— Чувствуешь сейчас?

— Нет.

— Им нужно еще немного подрасти, чтобы я их почувствовал, — говорит он.

Я тоже так думаю.

— Прости, что напугала тебя и позвала не из-за чего.

— Это не какой-то там пустяк. Ты почувствовала, как наши дети толкаются в первый раз. Это очень волнующе.

— Я чувствую запах блинов или вафель и бекона.

— Вафли. Я собирался принести тебе завтрак в постель. Или поешь за столом?

Неа. Хочу, чтобы за мной поухаживали.

— Давай позавтракаем в постели.

— Как пожелаешь.

Я встаю и выполняю утреннюю рутину перед тем, как запрыгну обратно в постель в ожидании своей еды.

Син заходит в спальню с подносом. На нем стоит вазочка с розой.

— Где ты это взял?

— На рынке.

— Ты выходил из дома?

— Нужно было купить продукты к завтраку, — он ставит поднос мне на колени. — Выглядишь посвежевшей. Надеюсь, ты почистила зубы и не станешь уклоняться от моих поцелуев?

— Да.

Он наклоняется и целует меня.

— Ммм…мята.

Он обходит кровать и залезает на свою сторону кровати.

Я взволнована. Что он придумал на сегодняшний «отвлекающий» день.

— Что будем делать после завтрака?

— Я договорился о встрече с дизайнером мамы. Через пару часов мы встретимся с ней и с мамой в нашем доме.

— Поверить не могу, что все происходит так быстро.

Син смеется.

— Да, все мгновенно ускоряется, когда твоя мама — самый важный клиент. Она моментально меняет свое расписание, когда звонит Изабелл Брекенридж.

Изабелл все организовала. Это так мило.

— Ничего, если с нами пойдет Эллисон?

— Конечно.

— Ты видел ее, когда готовил завтрак?

— Нет. Думаю, она еще спит. Уверен, она даже с места не сдвинулась, когда ты завизжала.

— Долгое время она работала по ночам. Ее внутренние часы по-прежнему дают о себе знать.

Я кладу свою вилку. Я съела достаточно.

— Было очень вкусно. Я наелась.

— Рад, что тебе понравилось.

Син поднимает поднос с моих колен.

О лучшем муже и мечтать нельзя.

— Я до сих пор удивляюсь твоей доброте.

— Я обещал тебе, что сделаю все, чтобы ты была счастлива. Это я и делаю.

— Да. Каждый божий день.

Покупка дома. Тур по замку. Деревенские магазинчики. Дизайн интерьера. Было весело, но моя игра в «отвлечение» подошла к концу. Три дня ожидания окончены. Пришло время для правды.

Мы с Блю идем в спальню, поскольку это единственное место, где мы можем остаться наедине. Садимся рядом на кровати. Она вскрывает конверт с результатами теста на отцовство, но не достает оттуда лист.

— Ты не обязана читать прямо сейчас. Если чувствуешь, что не готова, отложи до более подходящего времени. Если никогда не будешь готова, ну что ж тоже неплохо.

— Не думаю, что смогу лишить себя облегчения, если это докажет, что он не мой отец.

Она думает, что Тодд не ее отец.

— Это может оказаться неправдой. Что тогда?

— Ты знаешь меня. Я могу справиться со всем, если это правда.

Это проверенная истина, но не в данном случае. Я боюсь за Блю, но я должен поддержать ее решение. Это моя обязанность, как ее мужа.

Сделав глубокий вдох, она достает сложенный лист и передает его мне, даже не взглянув.

— Пожалуйста, прочти. Я не могу этого сделать.

Нет, чтобы написать просто «да» или «нет». Всё намного сложно, но через мгновение я всё же расшифровываю приговор. Заключение: нельзя исключить. Вероятность отцовства девяносто девять и девять десятых процента. Тодд Кокберн — ее отец.

— Ты молчишь. Это не к добру.

Я складываю лист и кладу его на кровать.

— Он твой биологический отец.

Блю кивает и смотрит прямо перед собой.

— Ладно. Единственное, что это меняет, так это то, что я скажу ему, прежде чем убью.

Мы уже не раз говорили об этом, опять та же песня.

— Малышка, мы уже говорили об этом.

— Ты сказал, что не хочешь, чтобы я подвергала себя опасности. Нет никакой опасности. Стрельба из оружия не поставит меня или детей под опасность.

Это она так считает.

— Физически нет. Но ты не знаешь, как это повлияет на твою психику. Теперь это осложнится еще и тем обстоятельством, что он твой биологический отец.

Это определенно оставит свой отпечаток.

— Никаких осложнений. Всего лишь досадная деталь.

— Которую ты еще не успела переварить.

— О чем здесь еще думать? Он убил мою маму! Сбежав от него, она родила меня. Убив её, он пытался убить и меня. Думаю, я уже довольно хорошо все переварила.

Если бы все было так просто.

То, что я собираюсь сказать ей, вызовет массу проблем.

— Я не могу позволить тебе сделать это.

— Ты не можешь позволить мне сделать это? Что это значит?

— Именно то, что я сказал.

— И кто тогда это сделает?

— Я.

— Если бы только знал, что это для меня значит. Это мой последний грех. Восемнадцать лет я искала этого человека. Я посвятила этому большую часть своей жизнь. Это все, чем я жила и дышала с тех пор, как мне исполнилось семь. Семь! Все мое детство и сознательная жизнь вращались вокруг этого, и теперь ты говоришь мне, что собираешься сделать это за меня.

— Пожалуйста, постарайся понять.

Она качает головой.

— Малышка.

Я двигаюсь к ней, но она поднимает руку.

— Нет.

Она в ярости. Ей нужно остыть, прежде чем мы продолжим разговор.

Я встаю, беру ноутбук и файлы с кресла и складываю их в портфель.

— Я буду в офисе, если тебе что-нибудь понадобится.

Ответа не следует.

— Я люблю тебя, малышка.

По пути в ванную она отвечает и хлопает дверью:

— Увидимся вечером.

Эта ситуация превратила мою жену в человека, которым она не является. Блю — всегда разумна и тщательно все обдумывает. Я никогда не встречал таких женщин.

Приехав в Братство, я сначала решаю зайти к отцу. Стучу в дверь.

— У тебя есть минутка?

— Конечно.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Он кладет ручку на стол.

— Звучит серьезно.

— Блю — дочь Тодда Кокберна.

Отец кивает мне, чтобы я закрыл дверь.

— Предполагаю, она плохо это восприняла.

— Она хочет убить его.

— Я прекрасно понимаю ее. Она не единственная, кто хочет это сделать.

Отец был расстроен, узнав о том, что Тодд убил Аманду, но узнав о Каре…это сломало его и маму. В этом он винил себя, ведь Тодд — член братства. Он чувствовал вину за то, что не защитил ее от него.

— Я рад, что ты ничего не сделал, пока мы ждали результаты теста.

— Блю не в состоянии убить кого-то.

Ему не нужно убеждать меня.

— Я должен вмешаться, как её лидер, чтобы решить проблему?

— Нет. Она прекрасно понимает, что мои слова не повлияют на нее.

— Она чувствует, что может все, потому что она моя жена. Она такая упертая. Это все усложняет.

Я собираюсь просить отца о невозможном.

— Я понимаю, как сильно ты хочешь убить Тодда. Он забрал твою дочь и женщину, которую ты любил. Кару и Аманду уже не вернешь. Но Блю жива, и она не успокоится, пока не отомстит за смерть своей матери. Я боюсь, что, если она убьет его своими руками, это принесет больше вреда, чем пользы. Как муж, я должен сделать это за нее. При всем уважении, я прошу тебя позволить мне сделать это.

— Ты многого просишь.

— Я знаю, папа. Мой отец и жена хотят одного и того же. Я знаю, что это значит для вас обоих.

— Я не могу вернуть Кару и Аманду. Если ты уверен, что это поможет Блю, то я не могу отказать тебе в такой возможности.

— Спасибо.

— Когда ты хочешь сделать это?

— Все зависит от того, как пойдет разговор с Блю.

— Желаю удачи, сынок.

Длинный день. Я не могу сосредоточиться. Всё, о чем я думаю, это Блю и о ее реакции на то, что я собираюсь сделать.

Я написал ей три смс, но она ни на одно не ответила. И я ужасно этому не рад. Я бы беспокоился о ее безопасности, если бы не Кайл и Блэр.

Рабочий день заканчивается, но я не собираюсь ехать домой, я не готов к очередному спору, поэтому заезжаю в Дункан. Джейми согласился пропустить по стаканчику виски. А может быть и десять.

Я рад, что он принял мое приглашение. Последние несколько дней были посвящены исключительно Блю, с Джейми я разговаривал только по телефону. Он несколько раз говорил мне, что у него все хорошо, но вот по его тону я бы так не сказал. Мне нужно увидеть его, чтобы убедиться.

Он ждет за нашим столиком, перед ним два стакана виски. Как всегда, Гиннес.

— Я смотрю ты начал без меня.

Он толкает один в мою сторону.

— Только первый. Но определенно не последний.

Я глотаю Джонни Уокера. Чертовски гладко. Каждый раз.

— Как Уеслин и Иванна? — спрашиваю я.

— Уеслин скорбит, но она в порядке. Иванна страдает.

Не удивлен, она была его любимицей.

— А Тори?

— Зла, как черт.

Предсказуемо. Она еще не осознала, как ей повезло, что я оставил ей дом.

— Что с тобой?

— Поругался с женой. Сильно.

Джейми смеется.

— Я рад, что ты женился не на бесхребетной девушке. Наблюдать за вами одно удовольствие. Никто не хочет уступать.

У меня есть для него новости. Моя жена не только не бесхребетная. У неё еще есть яйца. Большие.

— По возвращении домой меня ждет продолжение.

— Бывший агент ФБР хорошо отстаивает свою позицию, — говорит Джейми.

Это точно.

— Это не приведет ни к чему хорошему. Эллисон наверно еще будет дома. Не хочу, чтобы она слышала нас.

— Хочешь, я приглашу ее на прогулку или прокатиться по городу?

— Ох черт! Было бы здорово. Ты не возражаешь?

— Конечно нет.

Я стараюсь не пить слишком много виски. Не хочу быть слишком пьяным, когда буду разговаривать с Блю.

Домой я возвращаюсь поздно, но Эллисон до сих пор не спит. Я слышу, как из ее спальни доносится музыка.

«Do I want to know?» Arctic Monkeys. Я узнаю эту песню, потому что Блю всё время слушает ее.

Стучу в дверь.

— Элли. Это Синклер.

— Входи.

Я открываю дверь. Она сидит и красит ногти на ногах.

— Прости, что беспокою, но у меня к тебе просьба. Блю ужасно зла на меня.

Эллисон хихикает.

— О да. Твое имя — дерьмо, — я так и думал.

— Я хочу поговорить с ней. Это будет громко и неприятно. Ничего, если Джейми прогуляется с тобой или прокатит по городу?

Она поднимает на меня глаза.

— Я не видела его с той ночи, когда я подстрелила его отца. Это будет адски неудобно.

— Он сам вызвался. Не думаю, что он бы согласился, если бы думал, что это будет неловко.

Эллисон потирает лицо и вздыхает, наклоняется, чтобы посмотреть в зеркало.

— Я ужасно выгляжу, но это неважно. Если вы собираетесь ссориться, я ухожу.

Я жду, пока Эллисон и Джейми уйдут, прежде чем иду в нашу спальню.

Блю уже в постели, но не спит. Подозреваю, ее голова забита разными мыслями, и она не может уснуть.

Она приподнимается и поправляет подушку под спиной. Подойдя к ней, я опускаюсь на колени. Беру ее руку и целую.

— Я так люблю тебя. Это самое важное, и с этого я хотел бы начать.

— Я тоже тебя люблю.

Ее ответ дает мне надежду на то, что все пройдет лучше, чем я ожидал.

— Я не стал говорить этого утром. Я хочу, чтобы ты поняла, почему я себя так чувствую. Ты веришь в то, что, став палачом Тодда, ты исцелишься. Боюсь, это причинит тебе больше вреда, чем пользы. Это может привести к ужасным последствиям.

— Этого не произойдет. Я убивала и прежде, и всегда была в порядке.

То, что она задумала, отличается от всего того, что было раньше. Я должен заставить ее понять это.

— Ты убивала, но не по своей воле. Каждый раз, тебя заставляли это делать. Я же всегда принимал решения. То, что следует после этого…я не хочу этого для тебя.

— Я должна видеть его конец.

Да, но не таким образом.

— Я понимаю, что отказаться от этого, для тебя является самой трудной вещью, но уверяю тебя это гораздо легче того, что ты задумала.

— Ты просишь меня отказаться от того, чего я добивалась всю свою жизнь.

— Разве месть важнее меня и детей?

Она кладет ладони мне на лицо.

— Никогда не смей думать, что ты и наши дети на втором месте.

— Ты молодец, малышка. Я же хочу, чтобы ты была запятнана, тем, что это может сделать с тобой.

— Ты продолжаешь утверждать, что я хорошая, но это не так. И всё это из-за него.

— Ты не права. Ты бы не любила меня и наших детей, если бы не была такой. Отпусти всё и позволи мне сделать это за тебя.

Она не отвечает. По крайней мере не спорит.

— Отпусти это. Прошу.

— Я не знаю, как.

— Перестань быть рабом своих демонов. Действуй на опережение. Прими решение, которое позволит мне убить Тодда Кокберна.

Я вижу, как она борется с собой.

— Я уже запятнан.

Она закрывает глаза и кивает.

— Ладно. Делай, что хочешь.

Бетонный пол. Стены из шлакоблоков. Одинокая лампочка висит над головой.

Последние четыре дня клетка из четырех железных стен служит домом для Тодда Кокберна. Клетка для животного. Очень ему подходит.

Его выпустили из вольера. Теперь он сидит на стуле в темном углу, руки и ноги надежно пристегнуты.

Мои родители, Блю и я приближаемся к нему. Он выглядит спокойным, этого не должно быть.

— Слава Богу, Тан, ты пришел. Эти придурки держали меня здесь несколько дней. Я даже не знаю, как долго я здесь.

Я обращаюсь к двум братьям, стоящим в стороне.

— Найдите стулья для моей жены и матери.

— Я не понимаю. Что происходит?

Разве он еще не осознал, что его поймали или он так искусно притворяется?

— Ты узнаешь обо всем, когда я этого захочу.

Блю садится и смотрит на убийцу своей матери.

— Тодд Кокберн, вас обвиняют в убийстве Кары Брекенридж, Аманды Лоуренс, одиннадцати погибших, которые числятся пропавшими без вести, в покушении на убийство моей жены Стеллы Блю Лоуренс Макаллистер Брекенридж.

Он симулирует удивление.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Тогда позволь мне освежить твою память.

Я открываю коробку с его трофеями и ставлю на стол перед ним. Он не реагирует. Отец делает шаг вперед.

— Шестнадцать лет назад ты был на заседании штаба казино в моем доме. Мы обсуждали изменения, которые планируются в казино в Эдинбурге. Во время встречи ты исчезаешь и проникаешь в комнату моей дочери. Ты задушил девочку ее любимой игрушкой.

Мой отец достает ожерелье Кары из коробки.

— Закончив свое грязное дело, ты снял с ее шеи вот это и выставил всё так, будто она спала, поэтому мы обнаружили ее мертвой только утром.

— Ты убил мою единственную дочь, — мама поднимается со стула и встает перед Тоддом. — Господи, я так сильно любила её. Она была единственным, что Тан не отнял у меня.

— Изабелл, пожалуйста, поверь мне, я не убивал твою дочь.

— Кара была самым прекрасным ребенком, которого я когда-либо видела. Темные локоны на ее головке с самого рождения. Такая милая. Я успела понянчиться с ней только пять лет, а потом ты отнял ее у меня.

— Я не убивал эту прекрасную девочку.

Мама дает ему пощёчину.

— Заткни свой лживый рот!

Я подхожу к маме и усаживаю её обратно на стул.

Отец продолжает.

— Восемнадцать лет назад ты отправился в дом Аманды Лоуренс, женщины, которую я любил. Ты застрелил ее. Она носила бриллиантовые серьги, которые я подарил ей.

Отец показывает ладонь с зажатыми в ней серьгами.

— Вот эти. Ты снял их с нее, а, когда закончил, направился в комнату ее дочери. Ты застрелил их собаку до того, как она успела укусить тебя. Ты вытащил девочку из ее укрытия под кроватью и пытался задушить подушкой.

Папа достает кольцо из коробки.

— Это ты снял с пальца маленькой девочки. Но случилось то, чего ты никак не мог предположить.

Папа указывает на Блю.

— Она выжила и сидит сейчас прямо перед тобой. Жена моего сына, та самая девочка, которую, как ты думал, убил восемнадцать лет назад. Думаю, ты уже догадался, что я подозреваю тебя в том, что это ты позвонил властям в тот день, когда мы вызволяли Блю из плена Ордена.

— Я никогда не делал этих ужасных вещей. Кто-то подставил меня.

— Продолжай тешить себя мыслью о том, что ты не виновен. Убийцу Аманды укусила немецкая овчарка. Если ты не виновен, то на твоей правой ноге не будет шрама.

Один из наших мужчин подходит с ножом в руке, чтобы разрезать ткань его брюк. Отец просит Блю, чтобы она подошла ближе.

— Этот шрам соответствует тому, что ты видела?

Блю подходит ближе, рассматривая его ногу.

— Это именно то, что я и ожидала увидеть, — она стоит перед ним, изучая его лицо. — Ты знаешь, кто я?

— Ты Блю Брекенридж, жена моего лидера.

— Раньше я была Стеллой Лоуренс, дочерью Аманды Лоуренс. И твоей. Ты знал это, когда клал подушку мне на лицо?

— Ты не моя дочь. Ты не можешь ей быть. Я сделал вазэктомию тридцать лет назад, так что этого никак не могло случиться.

— Я ненавижу быть связанной с тобой, но я твоя плоть и кровь, — она протягивает ему лист с результатами теста. — Мы взяли образец твоего ДНК и сравнили с моим. Вот доказательство.

Он молчит.

Лицо Блю искажается от боли

— Зачем ты убил мою мать? Она сбежала от тебя. Она не представляла угрозы.

Никакого ответа.

— Отвечай моей жене.

По-прежнему ничего.

Восемнадцать лет Блю ждала этого момента. Я хочу убедиться, что Тодд даст ей ответы, которые она заслужила.

Должно быть ему нужен какой-то стимул говорить.

— Ох…Тодд. Существует большое количество вещей хуже смерти.

Сангстер молча стоит у стены, ожидая приказа.

— Мы будем ломать тебе пальцы каждый раз, когда вопрос моей жены остается без ответа.

Сангстер улыбается и движется в сторону Тодда.

— Нет! — кричит он, пытаясь отодвинуться от него. — Я отвечу на любые вопросы.

Сангстер останавливается и ждет дальнейших указаний.

— Защеми ему палец на всякий случай.

Тодд борется, пытаясь вытащить руку, но все бесполезно.

По всей комнате распространяются его крики, когда Сангстер закрывает механизм. Кровь капает на пол.

Сангстер заканчивает и бросает палец Тодда на стол. Он вертит клещи перед его лицом, чтобы тот мог видеть.

— Еще раз проигнорируешь вопрос моей жены и потеряешь еще один палец.

— Зачем ты убил мою мать?

— Я проводил махинации в казино Билокси. Узнав обо всем, она не захотела в этом участвовать. Она ушла, не сказав ни слова. Спустя восемь лет я столкнулся с ней, когда она была с Таном. Я знал, что он убьёт меня, если узнает, что я воровал у него деньги, поэтому мне пришлось заставить ее замолчать. Я не знал, что она была беременна тобой, когда ушла от меня. Я даже не знал, что у нее есть дочь, до той ночи. И конечно же не знал, что от меня.

— Я бы не смогла тебя опознать. Ты мог оставить меня целой и невредимой, но ты предпочел убить невинного семилетнего ребенка. Почему?

Тодд закрывает глаза и поднимает лицо к потолку.

— Я ничего не мог с собой поделать. Я не знаю, почему я делаю то, что делаю. Это то, что я не понимаю и не могу объяснить.

Блю расхаживает взад и вперед перед ним, пока говорит:

— Это начинается как зуд и распространяется до тех пор, пока ты не можешь это контролировать. Ты фантазируешь о всевозможных способах убийства. Потому что это не всегда получается сделать так, как запланировал, поэтому можно воспользоваться запасными пунктами. Каждая вещь, снятая тобой с жертвы, помогает тебе переживать эти моменты снова и снова. Это временно удовлетворяет тебя. До тех пор, пока этого не становится мало, и тебе нужно сделать это снова. Снова. И снова.

Улыбка растекается по лицу Тодда, вполне возможно, это самая зловещая улыбка, которую я когда-либо видел. Зло в чистом виде.

— Ты понимаешь это, потому что ты моя дочь. Ты похожа на меня.

Блю качает головой.

— Не говори ерунды. Это то, что я знаю.

— Ты жаждешь узнать, потому что это внутри тебя.

Блю подходит к нему и наклоняется так, чтобы плюнуть ему в лицо.

— Единственным моим желанием было выследить тебя, чтобы убить.

— Ты не видишь этого, но ты очень похожа на меня. Ты — моя дочь. Часть меня находится внутри тебя. И в тех детках, что ты ждешь.

— Не смей говорить так о моих детях, ублюдок! Никогда! — кричит она.

— Ваши дети от родителей, которые привыкли убивать. Их потенциал бесконечен.

Я достаточно наслушался этого бреда. Блю получила свои ответы. Пришло время покончить с этим раз и навсегда.

— Тебя мучает болезнь, которую можно вылечить лишь одним способом.

— Пусть моя дочь сделает это. Она знает, что хочет этого.

— Я всю жизнь мечтала о том, как убью тебя. Я была настолько одержима этим, что позволила этому уничтожить меня. А потом я встретила Сина. Он видит ущерб, который ты нанес мне, и хочет спасти меня. И я позволю ему сделать это.

— Убив меня, ты не убьешь то, что находится внутри тебя.

— Конечно нет, но это чертовски хорошее начало.

Блю подходит ко мне.

— Я больше не хочу его слушать, а также больше не хочу здесь находиться.

Насмешки Тодда слышны громко и ясно, когда мы выходим из здания.

Она останавливается у машины и оборачивает руки вокруг моего живота.

— Мне достаточно знать, что ты сделаешь это для меня. Ты во всем был прав. Его убийство не принесло бы мне того покоя, о котором я так мечтаю. Только еще больше мучений. Это было бы самой большой ошибкой в моей жизни. Мне было интересно, а вдруг он прав.

— Нет.

— Знаю. И это бы не исцелило меня. Ты и наши дети. Жизнь, которую мы проживем вместе. Наше счастье. Вот мое исцеление.

Я притягиваю ее в свои объятия.

— Я обо всем позабочусь, — я целую ее в макушку. — Маме необязательно было оставаться. Я отправлю ее домой.

— Наверное мне не стоит ждать, что ты вернешься скоро.

— Нет. Я заставлю его сказать мне имена всех его жертв, чтобы сообщить всем семьям.

Она берет мое лицо в свои ладони.

— Я люблю тебя, Брек.

Я прижимаюсь лбом к ее.

— Я тоже тебя люблю.

Она целует меня и садится в машину.

Я дожидаюсь ухода мамы и продолжаю с того места, где остановился.

— Теперь поговорим о том, чьи это вещи.

— Я не помню.

— Ох, это не проблема. Сангстер. Как на счет того, чтобы освежить память нашему другу?

Он ухмыляется.

— Как пожелаете.

Я просыпаюсь от звука льющейся воды в ванной. Это рутина Брека после каждого убийства. Он никогда не признавался в этом, но я подозреваю, что это его способ смывания грязи, которую он чувствует, забирая чью-то жизнь, даже если они этого заслуживают.

Мне нужно пойти к нему. В это время он нуждается в моей поддержке больше, чем когда-либо.

Я выскальзываю из ночнушки и трусиков.

— Я иду с тобой.

Я честно предупреждаю его.

— Нет, малышка. Иди обратно в постель.

— Я нужна тебе.

Он стоит, руками упираясь в стену. Каскады воды сбегают по его спине, голова опущена. Он не смотрит в мою сторону.

— Я не хочу, чтобы ты видела меня в таком состоянии.

— Я не оставлю тебя.

Я оборачиваю руки вокруг него сзади и прижимаюсь щекой к его мокрой спине.

— Ты не один. И никогда не будешь.

Син дрожит.

— Он признался в ужасных вещах. Вещах, которые будут преследовать меня до конца моих дней. Если ты не уйдешь сама, мне придется выгнать тебя.

— Мне жаль, что тебе пришлось терпеть это.

— Все женщины. В основном подростки из Штатов. Некоторые были из Ордена. В их убийствах и пропажах обвиняли нас.

— Все это ужасно, независимо от того, кто они и откуда.

— Он долгие годы грезил идеей убийства, прежде чем убил твою мать и напал на тебя. Это был его первый раз, тогда он еще был недостаточно опытен. Только благодаря этому ты выжила.

Образно говоря, я была его первым вкусом крови.

— Его первая причастность к смерти детей была связана с его собственной дочерью. Ирония.

Я намыливаю мочалку и провожу по его спине. Я хочу помочь ему отмыться от ночных событий.

— Смерть Тодда Кокберна должна была случиться. Мы оба это знаем. Не испытывай чувства вины за поступок, который был абсолютно неизбежен. Несмотря на то, что ты чувствуешь сейчас, ты поступил правильно. Ты спас невинных детей от него. Даже наши дети могли бы стать его жертвами.

— Не говори таких вещей.

— Я хочу, чтобы ты понял, что не сделал ничего плохого. Серийные убийцы — существа привычки. Он сделал бы это снова, не задумываясь, но ты его остановил. Ты герой, потому что спас людей, которые могли бы попасть в его руки. Ты также и мой герой. Ты спас меня.

Син наконец-то смотрит на меня.

— Спас тебя от чего?

— От меня самой. Я больше не чувствую поглощающее чувство мести. Ты забрал его и это место заполнили надежда и любовь.

Он поворачивается в руках и берет мое лицо в ладони.

— Скажи это со мной, малышка.

Мы смотрим друг другу в глаза и вместе говорим слова, которые выражают глубокую близость.

— Во мне…ты видишь.

Я стою перед зеркалом в ванной, обернутая лишь в полотенце. Почистив зубы, я собираю мокрые волосы в пучок на голове. Син зовет меня из спальни.

— Иду.

Он стоит у кровати, держит конверт.

— Гарри написал мне письмо перед смертью. В конверте было еще три. Одно адресовано тебе, на нем было написано, чтобы я отдал его тебе, когда все будет кончено. Второе — для Эллисон, а третье — для ее мужа. Их письма я отдам в день их свадьбы. Он доверил мне это дело.

Син протягивает последние слова отца мне.

— Пришло время отдать его тебе.

Дрожащей рукой я тянусь к конверту. Внутри меня начинает все трепетать.

Для папы написать четыре письма было довольно сложно, я думаю.

— Он едва мог дышать. Как он смог написать их?

— Я не уверен. Возможно ему кто-то помог?

Я вскрываю конверт и сразу понимаю, что он писал его сам.

— Он сам. Его почерк.

— Вы с миссис Дрюмонд?

— Да.

Я легонько толкаю Блю в плечо.

— Проснись, малышка. Пришел доктор.

Блю выпрямляется в своем кресле и убирает волосы с лица.

— С Брук всё хорошо?

Доктор вздыхает.

Ой-ой. Это плохой знак.

— Были непредвиденные осложнения.

— Но она в порядке?

— У миссис Дрюмонд было не диагностированное приращение плаценты. Это состояние, когда плацента глубоко врастает в мышцы матки. Всё довольно запущено. Плацента вросла в ее органы. Почти весь мочевой пузырь был поражен. Я никогда не видел худшего случая.

Он сказал не диагностированная. Неужели они не заметили этого во время УЗИ?

— И как это лечить?

— Гистэрэктомией и корректирующей операцией на соответствующие органы. Я позвонил хирургу, чтобы он помог, но у миссис Дрюмонд было сильное кровотечение. Образовались тромбы, опасные для жизни. Мне очень жаль. Она не выжила.

— Нет.

— Мне очень жаль. У миссис Дрюмонд есть родные, чтобы мы могли их известить?

— Нет. Оны была вдовой, а ее родители и родственники умерли много лет назад. Мы — ее единственная семья.

— Нашего социального работника не будет в городе до утра, ей нужно будет поговорить с вами насчет ребенка и тела миссис Дрюмонд.

— Конечно.

Когда доктор уходит, Блю опирается руками о колени.

— Бедная. Она была напугана, а я сказала ей, что все будет в порядке, что врачи проделывают это каждый день. Я убедила ее, что все будет хорошо. И она мне поверила.

— Ты сделала все, что могла.

— Нет. Думаю, она знала, что умрет. Она заставила меня пообещать ей, что я не брошу ее ребенка, если она не переживет операцию.

— Малышка. Мы не можем взять ребенка.

— Я обещала.

— Конечно, ты считаешь, что ее отдадут нам. Но у нас нет на нее прав. Социальные работники не согласятся с тем, что она — член Братства. Они не позволят нам ее забрать.

— Ты же адвокат. Ты чертовски хорош в поиске лазеек. Даже, если не мы заберем ее, уверена, ты сможешь найти способ оставить ее в Братстве.

— Я не знаю семейное право.

— Но так узнай. Я не позволю кому-либо забрать ее. Она одна, у нее никого нет, она останется в Братстве. Это то, чего хотела Брук. Иначе она бы не стала просить меня об этом.

Моя жена всегда добивается того, чего хочет. Наверное, даже лучше, чем я.

Блю стоит над люлькой, предназначенной для наших детей, и качает дочь Каллума и Брук.

— Кто бы мог подумать, что мы можем стать приемными родителями, прежде чем станем родителями собственных.

Купив этот дом, я представлял, как мы принесем сюда наших детей. Не чужого. Но Блю была непреклонна.

Мы прошли через множество юридических процедур, но нам всё же удалось получить временное опекунство над ребенком до тех пор, пока дело находится в суде по семейным делам. Это означает, что нам нужно будет найти семью, которая возьмет ее до того момента, пока не назначат дату слушанья.

Глаза Блю слишком мечтательны, поэтому я чувствую необходимость еще раз напомнить ей, что она не должна проявлять слишком много любви к этому ребенку.

— Не привязывайся к ней.

— Не буду. Я понимаю, что это временно, пока мы не найдем для нее семью.

Нам нужно срочно все устроить. Неразумно позволять Блю проводить слишком много времени с дочерью Брук.

— Я хочу в пятницу назначить собеседование для пар, которые заинтересованы, — Блю не слушает меня. — Ты слышала, что я сказал?

— Прости, что?

— Я сказал, что собираюсь назначить собеседования для влюбленных парочек, которые заинтересованы в ребенке. В пятницу.

— Как думаешь, сколько их будет?

— Не уверен. Есть несколько пар, которые женаты несколько лет и у них нет детей. Поэтому я не знаю.

— Нам нужно дать ей имя. Мы не можем все время называть ее «она».

Выбирать имя, не самая лучшая идея. Это может только усугубить ситуацию, но она права. Мы не можешь продолжать называть ее «малыш».

— У тебя есть предложения?

— Брук собиралась выбрать ей имя, когда увидит ее. Как по мне, так она похожа на Лурдес.

Мне очень нравится.

— Красивое имя.

— Но оно не шотландское.

— И что? Вероятнее всего, это не будет ее постоянным именем. Тот, кто удочерит ее, наверняка захотят дать ей другое имя.

— Знаю. Но сейчас мне нравится Лурдес.

— Это имя ты выбрала в случае, если один из близнецов будет девочка?

— Я думала об этом.

— Ты уверена? Это значит, что мы уже не сможем так назвать нашу дочь.

— Мы не знаем, кто у нас будет, — Блю ласкает щечки ребенка тыльной стороной ладони. — Я хочу, чтобы ее так звали. Оно подходит ей.

Мы срочно должны найти семью. Я не могу позволить Блю привязаться к ребенку. Это причинит ей слишком много боли, когда придётся её отпускать.

Уже третья пара выходит из кабинета, и она снова не нравится Блю.

— Не думаю, что они подходят Лурдес.

Найти родителей для этого ребенка будет не так уж просто.

— По тебе, так никто не подходит.

— Они показались мне холодными и бесчувственными. Ей нужны родители, которые будут источать тепло и заботу.

— Эти люди были холодными и бесчувственными, первая пара слишком молодая. Но, они, кстати, старше тебя. Вторая пара тебе не понравилась, потому что они мало улыбались. Ты ищешь какие-то недостатки во всех.

— Выбор семьи для Лурдес — огромная ответственность. Я не хочу ошибиться. Не хочу обрекать ее на несчастную жизнь. Считай, что я ищу для нее хорошую пару, только с родителями.

— Ни одна из этих пар не станет плохо к ней относиться. Они прекрасно понимают, что будут иметь дело со мной, если сделают что-то не так.

— Им придётся отвечать передо мной.

Неужели Блю думает, что у нее будет оставаться время на то, чтобы быть «социальным работником», потому что ей скоро придётся заниматься своими собственными детьми.

— Будем надеяться, что эта пара все-таки ей подойдет.

Агнес появляется в дверях моего кабинета.

— Последняя пара здесь.

— Спасибо, позови их.

Я рад, что попросил Агнес помочь Блю с домом. Она так же помогала и с Лурдес.

Последняя пара заходит в кабинет. Как и других, я знал Джоша и Рэйчел Гленн всю жизнь. Они хорошие люди и будут любить Лурдес, как свою собственную. Я уверен в этом.

— Вы знакомы с моей женой Блю?

— Да. Мы познакомились на церемонии, — говорит Джош.

— А мы познакомились в классе по самообороне.

Хорошо. Может быть это подтолкнет Блю.

— Конечно, я тебя помню. Ты записалась в класс для начинающих.

— Да, и я очень волнуюсь. Вы еще не нашли инструктора?

— У нас встреча на следующей неделе. Надеюсь, он нам подойдет. Мне нужен инструктор мужчина крепкого телосложения, чтобы женщины могли получить практический опыт с крупным противником.

— Это хорошо. Мне уже не терпится начать.

Встреча с Джошом и Рэйчел проходит отлично. Гораздо лучше, чем с первыми тремя. Интересно, какие минусы она найдет в них.

— Кажется, мы всё обсудили. Может быть есть еще какие-то вопросы?

Блю качает головой, ничего не говоря.

— Мы позвоним вам после того, как примем решение.

Блю встает.

— Спасибо, что пришли. Увидимся во вторник.

Я дожидаюсь, когда они выйдут, чтобы сказать.

— Это было, бесспорно, лучшее собеседование из всех. Согласна?

— Да, но я все еще не уверена, что они подходят.

— Что же в них не так?

Она пожимает плечами, ничего не говоря.

— Они идеальные кандидаты, Блю. Взрослые. Со стабильным заработком. Они явно хотят ребенка.

— Я не могу этого утверждать. Все пары такие.

— Они будут любить Лурдес, так что же не так?

— Они не мы.

Я так и знал.

— Я понимаю, что ты заботишься о Лурдес, но мы не можем оставить ее. Скоро появятся эти двое. Три — слишком много.

— Тебе не нужно ничего говорить, я и так все знаю, просто не знаю, как отпустить ее.

— Не знаешь, потому что любишь ее и хочешь для нее самого лучшего.

— Да. Но что, если ей будет лучше с нами?

Ох.

— Мы не можем взять на воспитание третьего ребенка, потому что ты еще не знаешь, что значит быть матерью двоих.

Она сжимает челюсти. Она готова спорить.

— Я заботилась о ней всю неделю. Я знаю, что будет трудно разрываться в три стороны, но я не боюсь. Самый больший страх для меня — это отпустить ее.

— Ты позволяешь своему сердцу руководить своими действиями. Ты должна включить здравый смысл.

— Я слушаю то, что говорит мне мое сердце. Будет трудно, но не невозможно. Уверена, отдать ее будет гораздо сложнее.

Блю говорит так, будто мы хотим от нее избавиться. Но это не так. Мы отдадим ее семье, которая будет любить и лелеять ее.

— Она будет расти в хорошей семье, которая будет любить ее. Она будет жить в нашей большой семье. Ты сможешь наблюдать за ней.

— Я не хочу наблюдать за ней издалека. Я хочу быть ее матерью.

— Ты будешь матерью наших детей. Не отнимай у женщины, которая не может иметь своих детей, такую возможность.

— Я хорошо понимаю то, насколько я эгоистична. Оставить ее у нас означает именно то, что ты сказал. Мне должно быть стыдно, но я не чувствую этого.

Если мы оставим ее, это повлияет на наших детей. На наш брак. Она будет еще одним человеком, с которым мне придётся делить Блю. Не уверен, что смогу сделать это.

— Мы не обязаны принимать решение прямо сейчас. Суд запланирован на октябрь.

К тому моменту близнецы уже появятся на свет, и она будет иметь полное представление о том, как ухаживать за тремя новорожденными. Эта ситуация должно быть вразумит ее.

Она подходит ко мне и обвивает руками мою шею, поднимается на носочки и нежно целует меня.

— Я знаю, ты не говоришь «да», но спасибо, что не говоришь «нет».

— Я всегда хочу дать тебе то, чего ты хочешь, но не знаю, смогу ли я дать тебе это.

— Одной недели слишком мало, чтобы взять на себя такое обязательство. Пусть пройдет немного времени. Уверена, правильный ответ придет к нам сам.

— Ты будешь прекрасной матерью.

Это настолько очевидно, особенно судя по тому, как она заботится о Лурдес.

— Я люблю тебя, — она снова поднимается на носочки, но на этот раз целует меня в шею. — Она спит. У нас есть как минимум тридцать минут до того, как она проснется для следующего кормления.

Она давит на мои руки.

— Пойдем со мной в спальню.

Я с удовольствием принимаю все, что она может мне дать. Не думаю, что у нас будет много времени, когда появятся дети.

— Как я могу отказаться от такого привлекательного предложения?

До родов осталось четыре недели. Судя по размеру живота Блю, дети очень выросли за этот месяц. Блю выглядит так, будто родит в любую минуту.

Близнецы так и не перевернулись головками вниз, из-за этого могут быть осложнения. Повышенный сахар в крови. Высокое кровяное давление. Схватки Брэкстона-Хикса, когда она активна. Но к счастью пока она лежит, все в порядке. Все это вынудило доктора Керр прописать Блю постельный режим на оставшийся период беременности.

Вся забота о Лурдес легла на мои плечи, но у меня не хватает времени. Я должен контролировать переговоры о нашем содружестве с Гильдией.

Мы были вынуждены попросить Агнес присматривать за ней. Она помогает, но все же не может находиться здесь двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Лурдес нужен круглосуточный уход, поэтому приходит мама, чтобы помочь Блю, когда Агнес нет.

Я не имею ни малейшего представления как нам удалось все провернуть, но мы всё же сделали это.

Войдя в дом, я встречаю маму в гостиной.

— Слава богу, ты вернулся.

Меня не было всего два дня.

— Что случилось?

— Все в порядке. Я просто все время о тебе беспокоюсь. Все прошло хорошо в Дублине?

— Да. Мы назначили переговоры о поглощении на октябрь.

Три месяца и Орден перестанет представлять для нас угрозу.

— Лидер Гильдии понял, что я не могу согласиться на более ранний срок, потому что в сентябре должны родиться дети.

— Мы оба понимаем, что до сентября она не дотянет.

Надеюсь, она продержится еще шесть недель, чтобы не прибегать к интенсивной терапии новорожденных. Но я не хочу себя обманывать. Сахар в крови. Давление. Схватки Брэкстона-Хикса. Все это меня беспокоит.

— Как она?

— Хорошо. Она попросила меня отнести Лурдес к ней в постель около двадцати минут назад. Они спят.

У нас с мамой не было возможности обсудить все это.

— Блю души не чает в Лурдес.

Я произношу ее имя, и даже мама начинает светиться.

— Не могу сказать, что виню ее. Ее очень легко любить.

— Блю хочет удочерить ее. Это ведь безумие? Взять ребенка, который нам не принадлежит, когда вот-вот появятся собственные?

— Я думаю, Блю впервые в жизни чувствует себя цельной. У нее наконец есть возможность воспитывать кого-то. Вот, чего она хочет.

— Но у нее скоро будет такая возможность, умноженная на два.

— О, милый, ты не видишь, что происходит. Лурдес была сиротой. И Блю видит себя в этом ребенке. Она хочет ее спасти так же, как когда-то ее спас Гарольд Макаллистер.

— Я бы тоже этого хотел, если бы не было людей, готовых взять на себя эту ответственность. Но мы нашли хорошую семью, готовую удочерить ее.

— Окошко уже закрыто, Синклер. Блю увязла слишком глубоко. По уши влюбилась в этого ребенка.

— Ты не думаешь, что это может что-то изменить, когда родятся наши близнецы?

— Нет. Она медведица и считает Лурдес своим детенышем. Ты не сможешь вырвать ее из рук Блю, как бы не пытался. На самом деле я больше, чем уверена, что ты не хочешь этого делать. Ты тоже любишь эту малышку.

— Я боюсь, что наша жизнь кардинально изменится с тремя детьми.

— Могу пообещать тебе, что твоя жизнь станет сумасшедшей. Но ты справишься. Однажды ты обернешься назад и спросишь себя, почему был так напуган.

Разговор с мамой меняет мою точку зрения. Теперь я могу взглянуть на вещи глазами Блю.

— Я ценю все, что ты делаешь для меня.

— Я всегда готова помочь, сынок. Нужно сделать что-то еще перед тем, как я уйду?

— Бутылочки есть?

— Да. Я стерилизовала шесть штук. Они в холодильнике. Это должно быть более, чем достаточно, чтобы протянуть до утра. Скорее всего, через пол часа она проснется голодная. Подогрей сейчас, чтобы не делать этого потом.

— Хорошо.

— Если понадобится помощь, звони. Я примчусь через пять минут.

Купить дом по соседству с домом родителей было хорошим решением.

— Конечно. Спасибо, мам.

Я достаю бутылочку, нагреваю ее и иду в спальню, чтобы увидеть мою сладкую малышку Блю. Меня не было всего два дня, а я так сильно по ней скучал.

Она спит посреди кровати на двух подушках, чтобы было удобно. Лурдес же сладко спит на груди в нескольких сантиметрах от животика Блю.

В один момент я понимаю, что вместо трех самых важных людей в моей жизни у меня может быть четыре. Не уверен, что теперь я смогу попросить Блю отпустить Лурдес, поскольку не уверен, что смогу отпустить её сам.

Я не бужу Блю. Вместо этого я сажусь в кресло и смотрю на свою семью. Моя жена. Мои дети. Я не заслуживаю ни одного из них, но каким-то чудом они мои.

Как мама и говорила, через тридцать минут Лурдес начинает ерзать. Блю просыпается и потирает спину.

— Эй. Все хорошо сладкая девочка.

Я привлекаю внимание Блю, когда встаю с кресла.

— Ах, ты дома! Как давно ты здесь?

— Я приехал около часа назад.

— Почему ты не разбудил меня?

— Не смог. Вы с Лурдес так сладко спали.

Лурдес начинает громко плакать.

— Думаю, наши минуты покоя только что закончились.

Блю тянется к бутылочке, но я останавливаю её. Я не видел ее два дня.

— Я хотел бы накормить ее, если можно.

— Конечно.

Я забираюсь на кровать рядом с Блю и беру Лурдес на руки. Она открывает рот и ищет сосок языком.

— Жадина.

— Да. Ее аппетит вырос.

— Когда на прием к педиатру? Она набрала вес?

— Завтра. Поскольку я прикована к этой кровати, я не смогу ее отвезти, поэтому это сделает твоя мама.

Завтра у меня нет никаких дел.

— Я могу ее отвезти. Ну, если конечно мама поедет со мной. Не уверен, что справлюсь один.

— Изабелл всё равно собиралась, уверена, она будет не против пойти с тобой.

— Ты видел с Лейни в Дублине?

— Да. Она выглядит довольно хорошо. Кажется, ей нравится в Гильдии.

— Я рада, что у нее все в порядке, но лучше бы она жила здесь. Я бы очень хотела, чтобы она вернулась в Эдинбург, когда с Орденом всё закончится.

Мне нравится Лейни, но она была женой лидера Ордена, даже мне не под силу будет убедить братьев принять ее.

— Она отправила подарок для детей. Я положил его на комод.

Блю встает, чтобы посмотреть, что там лежит. Я смеюсь. Она ходит как пингвин.

— Что?

Я был бы сумасшедшим, если бы сказал ей.

— Ничего.

Она залезает обратно на кровать и начинает плакать. Поднимает крышку. Внутри находятся три серебряные монеты с выгравированной буквой «Б».

— Что это?

— Некоторые шотландцы верят, что, если положить серебряную монетку в ручку ребенка, это принесёт ему удачу. Каждый ребенок получит свой кусочек на память.

Я рассказал Лейни, что Лурдес живет у нас, но не говорил, что мы собираемся оставить её. Кажется, она догадывалась.

— Мне нравится.

Лурдес уже умяла половину бутылки, сейчас самое время для отрыжки. Я прижимаю ее крохотное тельце к плечу и поглаживаю по спине, как показывала мне Блю.

— Нам стоит это обсудить?

Блю наклоняется и целует ее в макушку. Она кладет палец в ее маленькую ладошку, отчего Лурдес инстинктивно сжимает её.

— Думаю, мы уже всё обсудили.

Официально. Я на тридцать седьмой неделе беременности. Полный срок. Моя беременность длилась дольше, чем мы предполагали. Я набрала вес. Появились растяжки. Тазовое давление. Бессонница. Это лишь малый список. Я достигла такого уровня убожества, о котором и не мечтать не могла.

На завтра назначено кесарево. Это хорошо, потому что мы наконец увидим наших детей. Мы наконец-то с ними встретимся. Я не могу дождаться, чтобы узнать их пол.

Я приняла душ и побрилась. Везде. Не стану лгать, было не легко. Но я сделала это для Сина. Я хочу подарить ему одну ночь до своего шестинедельного воздержания.

Я надела самое сексуальное белье, в которое я влезла.

Моя грудь вываливается из лифчика, но не думаю, что он станет возражать.

Я стою возле кровати, когда он заходит в комнату. Он не замечает меня. По всей видимости он считает, что я до сих пор в ванной, поэтому кричит:

— Лурдес наконец уснула.

— Да.

Он останавливается, как вкопанный.

— Что тут у нас?

— Вы, мистер Брекенридж, получили жену, которая хотела бы узнать вас получше перед шестинедельным воздержанием.

— Мне нравится узнавать тебя лучше.

— Еще бы.

Он подходит ко мне. Я поднимаюсь на носочки и зарываюсь пальцами в его волосы. Он наклоняется и целует меня.

Мы движемся в сторону кровати. Он притягивает меня ближе, но из-за живота это сложно сделать. Его руки исследуют мою грудь. За последние пару недель они стали еще больше.

— Это фантастика.

Он снимает с меня лифчик и большими пальцами начинает ласкать мои соски, наблюдая за тем, как они твердеют. Взяв один в рот, я хватаю в кулак его волосы. Мне следует предупредить его.

— У меня начинает течь молоко, довольно в больших количествах.

— Они чертовски сладкие.

Закончив, он стягивает мои трусики по ногам. Я остаюсь совершенно обнаженной.

Он делает шаг назад, разглядывая меня с ног до головы, отчего я вдруг чувствую стеснение, какое никогда раньше не испытывала. Я кладу руки на живот, не хочу, чтобы он увидел мои растяжки.

Он подходит ко мне и убирает руки.

— Пожалуйста, не закрывай себя. Мне нравится на тебя смотреть. Единственное, что я вижу, как мои дети растут внутри тебя.

Он снова прижимает меня к себе. Поглаживает мои бедра и губами проводит по моему плечу.

— В какой позе тебе будет удобнее?

Он привык быть сверху, но из-за моего большого живота это будет неудобно. Не уверена, что смогу быть сверху, так как делала это пять недель назад.

Пройдет достаточно времени, прежде чем мы снова сможем это сделать. Я хочу, чтобы ему было хорошо.

— Думаю, я смогу лечь на живот, ну…опереться на локти и колени. Может быть.

— Я знаю позу получше.

Я сажусь на кровать и продвигаюсь на середину.

— Ложись на бок.

Я ложусь, а он пристраивается сзади. Поднимает мои ноги и сгибает их в колени.

— Ты наткнулся на это во время своего исследования, не так ли?

— Может быть. Я давно хотел попробовать. Это должно быть очень приятно во время беременности. Это мой последний шанс, ведь послезавтра ты уже не будешь беременной.

Он потирается членом об меня, но не входит.

— Что-то не так?

— Прошел месяц с тех пор, как мы занимались сексом, поэтому я мысленно даю наставление своему члену, что ему нужно продержаться подольше.

— Если он не будет слушаться, ты всегда можешь сделать это снова.

— Ты же знаешь, что меня хватает на один раунд, так что я предпочел бы продлить это настолько долго, насколько это возможно.

Он целует мое плечо, в изгиб, переходящий в шею. Он входит в меня медленно и стонет.

— Бля, это так круто!

Он выходит и снова медленно входит.

— Поверить не могу, какая ты тугая.

Он двигается внутри меня еще несколько раз.

— Хорошо?

Я двигаю бедрами, чтобы он вошел глубже.

— Мммм-хммм.

Он закидывает мою ногу на свои, рукой проводит по животу и двигается в сторону чувствительного местечка между ног.

— Этого достаточно, чтобы заставить тебя кончить?

— Да. Пожалуйста. И спасибо.

Он трет мой клитор сначала быстро и сильно, а затем медленно и мягко. Это чертовски хорошо.

Это было так давно. Похоже именно я кончу через три минуты.

— Дерьмо, я уже близко.

Он начинает двигаться быстрее.

— Кончи со мной. Я хочу чувствовать, как твое тело сжимается вокруг меня, ведь ты так сильно кончаешь.

Я двигаю бёдрами, встречая каждый удар Сина.

— Оох…уже. Начинается.

— Я с тобой, малышка.

Дрожь разносится по всему телу, ощущения совсем иные. Так странно. Должно быть это из-за того, что раскрылась матка.

Закончив, он целует в плечо.

— Это было фантастически.

Дети вдруг становятся слишком активными. Я кладу руку на живот.

— Мы их спровоцировали.

— Хочу почувствовать.

Син кладет руку на мой живот. Я хватаю его за запястье и ложу ладонь туда, где происходит большая часть действий.

— О Боже. Они никогда не перестанут удивлять меня. Тебе не больно?

— Совсем немного.

Поверить не могу, что мы встретимся с ними через четырнадцать часов.

— Какие-нибудь предчувствия? — спрашивает Син.

— Два младенца. Это все, в чем я уверена.

— Может быть нам стоит выбрать им имена, ведь они появятся завтра?

Имена для мальчиков наполовину выбраны.

— Ну мы решили, что одного будут звать Лиам, а другого — Гаррисон, если будут мальчики.

— Да. А если мальчик будет только один?

Это такое трудное решение.

— Придумал что-нибудь новое?

— Как насчет сочетания имен, например, Лиам-Гаррисон?

Мне нравится и сочетание, и смысл.

— Да, хорошо.

— Мы используем Гаррисон от Гарри, но как на счет Макаллистер, мы можем назвать девочку Алли.

Алли, похоже на Элли.

— Да. Мне нравится. А я еще думала об Эвелин.

— Да. Алли и Эвелин хорошо звучит.

Я слишком взволнована для сна, поэтому я сразу же понимаю, что у меня начинаются схватки. Я привыкла к небольшой боли, но эта гораздо сильнее. Те, что были за последний час прямо-таки болезненные.

Я встаю с кровати, надеясь, что это уменьшит дискомфорт в спине. Но не помогает. Я пробую теплый душ, но боль становится только сильнее. Через час я сдаюсь. Стоит Сина, чтобы мы могли поехать в больницу.

Я включаю лампу с его стороны и зову по имени.

— Проснись, Брек.

После третьей попытки он, наконец, просыпается. Его глаза расширяются.

— Что случилось?

— Мы должны поехать в больницу. Кажется, я рожаю.

— Хорошо. Нужно позвонить Агнес, чтобы она осталась с Лурдес.

— Уже. Она едет.

Он садится на край кровати и тянется к протезу.

— Хочешь я позвоню родителям?

— Твоя мама ни за что не простит нам, если мы не позвоним, но сначала мне нужно одеться. Мы позвоним ей и Эллисон, когда будем садиться в машину.

— По крайней мере, мы готовы сделать это сегодня.

Син подходит к моему комоду.

— Что хочешь надеть?

Я думаю только о комфорте.

— Штаны для йоги и футболку. Второй ящик.

— Чёрную или серую?

Начинается еще одна схватка.

— Все равно.

— Какую рубашку?

Я дышу глубоко и медленно.

— Мне плевать.

Как только я одеваюсь, затягиваю волосы в хвост и чищу зубы.

— Все готово. Можем ехать, как только приедет Агнес.

Син нетерпелив. Он звонит Изабелл, чтобы рассказать ей, что происходит.

— Мама сказала, что посидит с Лурдес, пока не приедет Агнес, так что мы можем ехать.

— Мне больно. Скажи Изабелл, что я очень хочу, чтобы она пришла. И поблагодари ее за меня.

Син передает мое сообщение и заканчивает разговор.

— Тебе должно быть очень больно, раз ты согласилась, чтобы мама пришла прямо сейчас.

Я не могу врать.

— Сиин, очень больно.

— Не беспокойся. Мама будет здесь через минуту.

Я склоняюсь над диваном и хватаюсь за спину.

— Поясница ужасно болит.

Син подходит ко мне, чтобы потереть.

— Верх? Низ?

— Низ. С обеих сторон.

У меня была еще одна сильная схватка, прежде чем мы слышим звук автомобиля.

— Слава Богу, она здесь.

— Видишь? Хорошо, что мы купили этот дом.

Изабелл приносит с собой сменную одежду и косметичку. До этого я никогда не видела ее без макияжа. Впервые я вижу между ней и Сином сходство.

— Спасибо, что пришли так быстро.

— С удовольствием.

— Агнес еще нет.

Она держит в руках сменные вещи.

— Я приеду, как только придет Агнес.

— Мне нужно поцеловать Лурдес, прежде чем я уйду.

Я иду в детскую и останавливаюсь возле кроватки, чтобы посмотреть на своего спящего ангела. Я так сильно люблю ее, что даже становится больно.

Я стараюсь нагнуться, чтобы поцеловать ее, но мне мешает живот. Вместо этого, чтобы не разбудить ее, я целую кончики пальцев и подношу их к ее щеке.

— Я люблю тебя, девочка. Я буду скучать по тебе.

Я вернусь через несколько дней с твоими братьями или сестрами. Я не говорю этого, но несомненно думаю об этом.

Мне хочется плакать.

— Не успеешь оглянуться, как мы уже вернемся.

— Представить не могу, как я проведу эти три дня без нее. Это разбивает мне сердце.

Я едва ли выдерживаю несколько дней без нее, как я вообще смогу жить без нее? Син, наверное, думает, что двойня заполнит пространство в моем сердце, отведенное для нее. Но это так.

Я не могу думать об этом сейчас.

Поездка до больницы почти невыносима. Боль с каждой минутой становится все сильнее.

— Это сводит меня с ума. Ребенок у меня в тазу. Если матка расширится еще на несколько сантиметром, врачам придётся делать экстренное кесарево сечение.

Впервые за всё время тридцатиминутная поездка из Эдинбурга становится проблемой.

Дерьмо. Я вспомнила, что забыла позвонить Эллисон.

— Догадайся…что….

Вместо слов у меня вырывается стон от боли.

— Ты рожаешь самостоятельно.

Она визжит так, что мне приходится отодвинуть телефон от уха.

— Я приеду, но мне нужно вызвать такси. Не смей рожать без меня.

У меня начинается еще одна схватка, поэтому я заканчиваю разговор.

— Я вешаю трубку, потому что мне очень больно. Скоро увидимся.

Меня тут же отвозят в родильное отделение. Син помогает мне переодеться в больничную одежду и залезть на кровать. Это медленный процесс, так как схватки сократились до минут.

Медсестра проводит быстрый осмотр.

— У вас матка расширилась на пять сантиметров.

— Мне очень больно.

— Ребенок должен выходить головкой вниз, но, чтобы убедиться, нам нужно сделать УЗИ. Если это так, доктор Керр вероятно позволит вам родить самой, если вы конечно хотите попробовать.

Ребенок номер один сидел попкой вниз месяцами. Он или она была настолько упряма, что ни разу даже и не пыталась. Я мысленно готовила себя к кесареву, поэтому не была морально готова к самостоятельным родам.

Думаю, Син ошарашен этой информацией также, как и я.

— Она сможет родить двоих? Кажется, легче было бы сделать кесарево сечение.

Я знаю, что мне будет больно. Это хирургическое вмешательство. Мне разрежут живот. Наверное, было бы проще восстановится после естественных родов. Над этим стоит подумать, ведь у меня будет трое детей, за которыми я должна буду ухаживать.

— Мы должны поговорить с доктором Керр и узнать, что он посоветует.

Приходит доктор Керр и делает мне УЗИ.

— Медсестра была права. Ребенок номер один действительно перевернулся. Для вас абсолютно безопасно рожать самостоятельно. Если вы хотите кесарево, мы можем его сделать. На ваше усмотрение.

Я судорожно всё обдумываю.

Нелепо было бы первого родить самостоятельно, а затем просить об операции со вторым. У меня будет болеть живот, влагалище и задница. От такого будет трудно восстановиться. Не думаю, что хочу рисковать, так как нет никаких гарантий, что все пройдет хорошо.

— Я предпочитаю, чтобы мои дети родились одинаково. Поэтому я выбираю кесарево. Я не хочу вагинальных родов. Ты не против?

— Это твоё тело, малышка. Я приму любое твое решение.

— Тогда хорошо. Делайте кесарево.

Меня переносят на хирургический стол. В кабинете холодно, свет яркий. Медсестра помогает мне сесть на краешек стола и говорит мне выгнуть спину, насколько это возможно. Она делает укол, отчего меня начинает трясти. Я дергаюсь, в таком положении невозможно оставаться неподвижной.

— Это как укус пчелы.

— Ау!

Дерьмо, как будто огромный шмель.

— У меня еще одна схватка.

— Мы не можем больше ждать. Вам нужно лечь на спину. Лекарство распространяется по организму, наркоз слабо подействует, если вы не ляжете. Все должно идти к ногам.

Медсестры помогают мне лечь. Они кладут мне что-то под левое бедро, поэтому я немного наклонена. Руки разведены в стороны, их чем-то закрепляют.

На лицо надевают кислородную маску.

Я боюсь. Мне нужен Син.

— Где мой муж?

— Не волнуйтесь. Медсестра его сейчас позовет.

Руки привязаны к столу. Маска давит на лицо, я не могу пошевелиться. Я чувствую себя в ловушке. Беспомощной. У меня начинается паническая атака.

— Я не могу дышать.

— Ваш организм насыщен кислородом на сто процентов. Уверяю вас, вы дышите просто отлично.

Анестезиолог не знает моей истории. Не понимаю, мое тело нормально дышит, но вот мой разум говорит мне, что это совсем не так.

— У меня паническая атака. Я чувствую, как будто все давит на меня. Мне нужно сесть.

Врач кричит:

— Наклоните ее чуть больше влево и посмотрите, станет ли ей лучше.

Я чувствую, как подо мной двигается кровать.

— Постарайтесь успокоиться, миссис Брекенридж. Операция началась, мы не можем вас посадить.

Черт. Два месяца у меня не было приступов. Все было так хорошо. Почему сейчас?

— Где мой муж? Мне нужен мой муж! Прямо сейчас!

— Эй. Я здесь, малышка.

Я слышу его голос, но не вижу.

— Где ты? Я не могу дышать, Брек.

Я поднимаю подбородок, чтобы посмотреть в ту сторону, где как мне кажется, он стоит. Я с облегчением выдыхаю, когда вижу, как он идет ко мне.

Син замечает, что мои запястья привязаны.

— У нее проблемы с неподвижностью конечностей. Вы можете развязать ее руки?

— Да. Если от этого ей будет лучше.

Развязав руки, мне сразу же становится лучше.

— Дыши медленно и глубоко. Постепенно. Сосредоточься только на своем дыхание. Думай о том, как воздух наполняет твои легкие.

Он гладит мой лоб тыльной стороной ладони.

— Все хорошо, малышка.

— Хотите уснуть, миссис Брекенридж?

Если я усну, то не увижу, как родятся мои дети. Я не хочу этого.

Я протягиваю руку, чтобы коснуться лица Сина.

— Я буду в порядке, пока мой муж будет говорить со мной.

Только он может успокоить меня.

— Закрой глаза и дыши. Вдох выдох. Маска дает тебе больше кислорода, поэтому дыши.

Приступ отпускает меня. Голос Сина помогает.

— Мне становится лучше.

— Хорошо.

Син садится на стул у изголовья, и я смотрю в его глаза.

— Ты странно выглядишь.

— Говорит женщина с пластиковой маской на лице.

— Точно, — смеюсь я. — Прости, что психанула.

— Я понимаю.

— Блю, я только что сделал надрез на матке. Все произойдет быстро, — говорит доктор Керр.

Син целует меня в лоб.

— Через несколько минут мы познакомимся с ними.

Я начинаю дрожать.

— Нервничаешь? — спрашивает Син.

Даже слишком.

— Очень.

— Плацента с первым ребенком лопнула.

В комнате раздается звук, похожий на тот, что бывает у стоматолога, когда он прибором отсасывает слюну изо рта.

Боже мой. Наш первый ребенок.

Син наклоняется и целует меня в макушку.

— Мальчик или девочка? Последний шанс, чтобы угадать.

Я заботились о Лурдес, поэтому трудно думать о мальчике.

— Думаю девочка. А ты?

— Мальчик.

Пронзительный крик наполняет кабинет. Самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала.

Мы с Сином смотрим друг на друга, ожидая вердикта.

— Номер один — мальчик.

Син наклоняется и целует меня снова.

— Поверить не могу, малышка. У нас родился сын.

Через мгновение он уже лежит на моей груди. Я глажу его по головке.

— Привет, Лиам. Мы так долго ждали тебя.

Медсестра протирает его и надевает на голову шапочку перед тем, как укутать его.

Раздается второй крик. Я смотрю на Сина.

— Быстрее. Мальчик или девочка?

— Еще один мальчик. Я говорил об этом на протяжении двух месяцев.

— Я остановлюсь на девочке.

— Я слышу спор, — говорит доктор Керр.

— Муж говорит мальчик. Я — девочка.

— Мистер Брекенридж прав. Еще один мальчик.

Я отодвигаю Лиама в сторону, чтобы освободить место для Гаррисона. Оба моих сына лежат на моей груди. Кожа к коже.

— О Боже мой. Как же много волос на их головках. Должно быть это от тебя, потому что я до двух лет был почти лысым.

— У меня голова, полная темных волосах, прям как у них.

— Я думал, что они могут унаследовать волосы Изабелл.

Когда я представляла, как будут выглядеть наши дети, я всегда видела только маленькую рыжеволосую девочку.

Я не могу разглядеть их лиц.

— Они похожи? Я не вижу их лиц.

Син встает и смотрит сначала на одного, потом на другого.

— Думаю, да.

— Я хочу отправить плаценты на анализы, чтобы подтвердить, что они идентичны.

— Они же дети из пробирки. Они должны быть одинаковыми.

— Это возможно, когда имплантируется только один эмбрион, а затем он делится. В результате получаются идентичные близнецы. Это маловероятно, но не невозможно. Результаты будут через пару недель.

Син наклоняется, чтобы разглядеть их.

— Спасибо, что родила мне не одного, а двоих здоровых сыновей. Двоих внуков для моих родителей, — он ближе наклоняется к моему уху. — Двоих будущих лидеров для Братства. И двоих братьев для Лурдес.

Мое сердце начинает бешено колотиться.

— Что ты говоришь?

— А что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?

— Что мы оставим ее.

— Именно это я и сказал.

Я хочу обнять его, но не могу. В моих руках находятся дети.

— Ты удивительный. Я так люблю тебя. Спасибо.

Я смотрю на него снизу-вверх. Я узнаю это выражение лица. Он прижимается лбом к моему, и мы вместе шепотом, чтобы только мы слышали друг друга, произносим:

— Во мне…ты видишь.

— Это должно было случится. Трое младенцев. Три пеленки. Я знал, что как минимум один из них будет в дерьме, и подгузник придётся менять до начала церемонии.

— Следи за языком, Син.

Мы это уже обсуждали. Они малыши, но не всегда таковыми будут. Мы должны контролировать свою речь, чтобы они не дай Бог, набрались от нас плохих слов.

Син протягивает Лиама мне.

— Вот, мамочка. Возьми нашего сына. От него плохо пахнет.

Я даже не смотрю в сторону Сина. Он не скинет на меня это, используя свою улыбку и ямочки.

— Сам меняй.

Син имитирует детский голосок, вертя при этом Лиамом, будто это говорит он.

— Но, мамочка. Ты делаешь это гораздо лучше, чем папа.

Мило. Но неубедительно.

— Потому что у мамочки гораздо больше практики. Тебе всегда удается уговорить меня. Давай практикуйся.

— Даже сладкий голосок не действует?

Оне продолжает держать моего сладкого мальчика передо мной, но я не клюну.

— Нет. Мне нужно переодеться.

— Я думал, ты уже оделась.

Я оделась, но меня испачкали.

— Да, но Гаррисон срыгнул мне на платье. Вот теперь мне нужно снова переодеваться.

Воспитание троих детей — большой труд, но это приносит нам немало радости. Мы самые счастливые родители на свете.

— Тогда полагаю у меня не остаётся выбора.

Кажется, он выглядит побежденным.

— Удачи.

Но я знаю своего мужа. Он скинет это дельце на свою маму.

— И не вздумай просить Изабелл. Она занята церемонией.

Я слышу, как Син смеется.

Вся семья готова вовремя. Я рада, потому что сегодня особенный день для моих детей. День посвящения.

Все дети в Братстве проходят посвящение, но церемония наших детей будет отличаться, потому что они дети лидера. Мы с Сином должны воспитать их по правилам Братства. В один прекрасный день они возглавят наш народ. Это огромная ответственность, которая была у родителей Сина и его родственников.

Изабелл с организатором как всегда хорошо поработали. Наш дом выглядит просто потрясающе. На дворе расположились десятки столов, каждый накрыт скатертью и цветочной корзинкой. Все очень красиво. Великолепно.

Родители собирают своих детей, когда мы с Таном занимаем свои места на трибуне.

— Сегодня в Братстве особенный день. Двадцать один год назад я прошёл через посвящение своего ребенка.

Он говорит о церемонии Кары.

— Син и Блю отлично справились со своей обязанностью произвести на свете будущих лидеров для нашего Братства.

Тан берет из моих рук Лиама и выходит вперед.

— Как зовут этого ребенка?

— Лиам Тан Брекенридж, — говорит Син.

— Лиам Тан Брекенридж — сын Синклера и Блю. Но сегодня он становится и нашим ребенком. Клянётесь ли вы воспитать его по всем правилам Братства и ограждать от бед?

Мы с Сином отвечаем одновременно.

— Клянемся.

Тот же обет мы даем и с Гаррисоном Макаллистер и Лурдес Элизабет.

Все сделано. Наши дети официально посвящены в Братство.

Формальности позади. Уеслин, Лорна и Эллисон возятся с малышами. Мои руки свободны. Это редкий момент, что я даже не знаю, что делать.

Син подходит ко мне сзади и скользит руками по талии. Я все еще стесняюсь выпуклости внизу живота, которая никак не хочет уходить.

— Потанцуйте со мной, миссис Брекенридж.

Он ведет меня на танцпол и притягивает в свои объятия. Группа играет песню Элтона Джона «Blessed». Песни были выбраны организатором в соответствии с темой церемонии детей.

Син подносит мою руку к своим губам и целует.

— Я так счастлив и рад всему, что имею. Красавица жена, которую я безумно люблю. Прелестная дочь, которая уже сжимает свои крошечные пальчики вокруг моего. Двое сыновей, которыми в один прекрасный день я буду гордиться, потому что они займут мое место. О чем ещё можно желать?

Я с трудом могу вспомнить человека, которым была до встречи с Сином и рождением наших детей. Я была мертва внутри, чувствуя только ненависть и жажду мести. Но потом на место ненависти пришла любовь. Желание любить и быть любимой.

Солнце встречается с дождем, и происходят прекрасные вещи. Тоже самое можно сказать и о нашей встрече с Сином. Я была в темноте. Наша любовь осветила мой мир своим светом. И вместе мы создали прекрасное.