На огромном булыжном плацу главной и пока единственной Военной академии Свободного Союза Широв ровными рядами выстроились курсанты. Все в парадной форме, при оружии. По толстой роже генерала Брика было видно — доволен. До революции он успел послужить сержантом и страшно обожал муштру. Именно поэтому, когда стал вопрос о назначении ректора, канцлер выбрал его. Ну, возможно, еще и потому, что в юности часто выпивали вместе.

— Посмотри на них, Лерой.

— Да, сэр.

— Какая осанка. Даже чертовы аристократы не умели стоять так гордо!

— Да, сэр.

— Даже инженеры выглядят вполне пригодно.

— Да, сэр. — Лерой отметил про себя, что генерал в отменном настроении, раз уж даже инженеры не получили традиционного порицания.

— Возможно, даже стоят своих палашей.

— Да, сэр, — еще раз согласился Лерой, после чего мысленно обругал себя и окончательно проснулся. — Но я уверен, что с топорами, как вы предлагали, смотрелись бы еще лучше. — Нелегкое дело — соглашаться с начальством.

— К несчастью, тогда они на офицеров были бы похожи еще меньше.

— Да, сэр.

— Стрелки — вот образец силы и мужества! — Генерал перевел взгляд от серых мундиров инженеров к таким же красным, как его собственный. В отличие от остальных курсантов кроме легкой сабли у каждого стрелка имелось длинное револьверное ружье. С барабаном на семь патронов и длинным стволом, оно было гораздо тяжелее однозарядных ружей пехоты.

— Несомненно, сэр.

Генерал еще раз восхитился высокими стрелками, конечно, не такими высокими, как гренадеры, но сейчас сложно понять, ведь ребята еще растут. Вон Ратлер за последний год вымахал во взрослого гренадера, а отец категорически отказался от перевода. На чужое мнение генералу было откровенно начхать, но герой революции Ратлер занимал пост министра промышленности, не стоило ему перечить.

Брик принялся утюжить взглядом пехоту и артиллерию. Да что там: портупеи начищены, на мундирах ни пылинки, а медные бляхи киверов так сияют на солнце — смотреть больно.

— Красавцы, просто красавцы! — Как Брик ни старался, глаза возвращались к инженерам и выхватывали чернявого парнишку во втором ряду. Ростом немногим меньше стрелков, да и некоторых гренадеров, он совершенно не вписывался в строй. Впрочем, причин оставлять его в инженерах хватало. С легким вздохом сожаления Брик спросил Лероя: — Гринвуд еще безобразничает?

— В этом месяце замечен не был. — Уклончиво ответил Лерой. Он, конечно, подозревал Лиама в паре проделок, но доказательства отсутствовали, а шуточки тянули максимум на детскую шалость.

— А второй?.. С такой неподходящей фамилией.

— Вулфи, Джон?

— Да, он.

— Вулфи лишь подпевала, сэр.

— Хорошо. Но где же черти носят тюремщиков? В свое время я получил пулю в бедро. Оно начинает ныть от долгой ходьбы.

— Приказать принести стул?

— Ты же не хочешь, чтобы я уселся, когда курсанты стоят?

— Но ваше ранение, сэр…

— Я привык терпеть лишения, Лерой.

— Да, сэр, — ответил Лерой и украдкой глянул на огромное выпирающее пузо. Имея такое, тощий Лерой не смог бы простоять и пяти минут.

— Наконец-то перестал пялиться, — сказал Джон. Он находился в первом ряду, поэтому говорить приходилось, не шевеля губами. Впрочем, делал он это мастерски. Вот у Лиама получалось гораздо хуже.

— Думаешь, пронюхал, Волчонок?

— Не трусь, никто не знает.

— Как думаешь, где их берут? — тихо спросил Лиам.

— Кого?

— Ведьм.

— Откуда ж я знаю? — Так же тихо прошептал Волчонок.

— Шестнадцать лет после революции прошло, а они все никак не переведутся. Я думал, крысы всех переловили.

— Заткнитесь оба, — прошипел стоящий рядом Кэвин. — Вечно от вас одни проблемы. Не дай бог, наставник услышит — опять половине взвода плетей выпишет.

— Ты бы лучше пятно с формы счистил, — поддел Лиам.

— Где? — В голосе Кэвина зазвучала явная паника. Он стоял в первом ряду, а Брик мог и за меньшее выпороть.

— Не тупи, — успокоил Джон. — Лиам пугает.

— Чтоб вас… — Кэвин так разозлился, что едва не плюнул под ноги прямо на глазах у Лероя. А тот не меньше Брика любил раздавать курсантам плети.

— Если б не чертова ведьма, могли бы отправиться домой уже с утренним дилижансом, — подосадовал Лиам.

— Тебе совсем не жалко? — спросил Волчонок.

— С чего бы мне жалеть какую-то старуху?

— Мой друг бессердечен.

— Волчонок, ведьма — не человек.

— Никто не заслуживает сожжения живьем.

— Вот сейчас и узнаем. Слышишь?

За спинами курсантов зазвенели подковы, и тут же послышался грохот выехавшей на булыжную мостовую кареты. Несмотря на длительное ожидание даже такие смутьяны, как Вулфи и Гринвуд, не посмели развернуться и посмотреть. Их спины и так довольно хорошо познакомились с плетями мистера Донована. А поэтому порки по возможности старались избегать.

Карета миновала ровные ряды курсантов и остановилась возле группы наставников. Генерал со своим адъютантом держались особняком. Первым из кареты выскочил здоровенный судебный пристав в древней церемониальной треуголке, с окованной медью палицей на поясе. В отличие от пыльной треуголки медь палицы хоть и темная, но синевой не отливала. Похоже, пристав чистил оружие чаще шляпы, а может, и не чистил — использовал по назначению. Убедившись, что добрался в нужное место, пристав сунул руку в карету и рывком выудил оттуда совсем еще юную белокурую девчушку.

— Господи, да она моложе нас! — ошарашенно прошептал Волчонок, отчетливо шевеля губами.

— А ты думал, ведьмы рождаются старыми? — резонно возразил Лиам, хотя и сам ожидал увидеть старуху. — Наверное, дочь дворян, не успевших сбежать на Дикий континент.

— Лиам, она ребенок!

— Она молодая девушка. Примерно на два года моложе нас.

— Не думаю, что ей уже есть четырнадцать.

— Законникам виднее. Кроме того, посмотри: кляп, повязка на глазах, колодка на руках. Они не знают, как она колдует и чего можно ждать. Ведьма не из джентри[1], а из пэров[2]. Наверняка даже уши забиты воском и ватой, чтобы не услышала лишних имен, не прокляла перед смертью.

В животе Лиама запорхали бабочки. Верный признак жуткой головной боли, что приходит, если долго не принимать лекарства. Боль бывала настолько сильной и резкой, что Лиам мог прийти в себя на земле в неизвестном месте, не помня о том, что делал и почему здесь оказался. Вот уже три года он прятал недуг от всей академии. Нередко при помощи Волчонка.

— К черту! — рыкнул Лиам и постарался посильнее разозлиться. Иногда злость помогала прогнать боль. А вот Волчонок записал последнюю фразу на счет ведьмы.

Пристав подвел девушку к высокому каменному столбу и со сноровкой привычного человека в несколько движений опутал цепями. Девушка, почувствовав неладное, дернулась было бежать, но пристав опередил. Схватив за шкирку, швырнул пленницу на грубый деревянный помост около столба. Свободной рукой закрепил цепи высоко на стальном крюке и сделал два шага назад. Посмотрев, как девушка извивается, пытаясь освободиться, он одобрительно кивнул.

Теперь в дело вступил местный завхоз мистер Донован — человек грубый, недалекий, любящий человеческие страдания так же сильно, как и картофельный самогон. Донован расплескал на помост полбанки керосина, подумал, плеснул еще и на платье девушки. Остатками обрызгал сложенные вокруг помоста вязанки хвороста. Нужно, чтобы сразу занялся сильный огонь, иначе толстые поленья под помостом не разгорятся, а Донован не хотел опростоволоситься.

— Готово, сэр, — обратился он к генералу.

— Поджигай, — разрешил тот и приготовил надушенный моднейшим парфюмом платочек.

Прежде чем зажечь костер, Донован ударил-таки лицом в грязь. Так хотел, чтобы все прошло идеально, но сломал три спички и только с четвертого раза поджег хворост. Дальше пошло правильно. Огонь разгорелся мгновенно и с такой силой, что представление закончилось уже через двадцать минут. Вопреки всеобщим ожиданиям девушка не кричала. Жар и боль убили ее быстрее, чем перегорели завязки кляпа. Получилось слишком тихо и буднично. Даже костер не трещал — едва взвившись, пламя загудело. Завхоз использовал самые сухие и быстрогорящие дрова, щедро пересыпав их древесным углем. Пламя взвилось гораздо выше старых каштанов, что окружали плац, поэтому курсанты так и не почувствовали пресловутого запаха горелой плоти, да и генерал зря доставал платок. Дыма почти не было, а тот, что был, ушел в небеса.

Когда от дерева остались только угли, а самые длинные языки пламени едва доставали до раскаленного стального крюка, Брик кивнул горнисту, чтобы трубил отбой. Курсанты начали расходиться, только Волчонок завороженно смотрел на горящие останки, болтающиеся на оранжевых от жара цепях.

— С тем же успехом можно было пустить пулю в лоб, — печально произнес он.

— Не могу с тобой не согласиться. Ведьмы и колдуны, что правили старой империей, несомненно, заслужили костер, эта вряд ли успела натворить столько же. Джон, как бы печально все ни выглядело, скорбеть по ведьме — все равно что скорбеть по вампиру или оборотню. — Боль миновала, но поднятая из глубин злость еще бушевала.

— Лиам, ты урод.

— Урод успеет на вечерний дилижанс. А мистер больная совесть…

— У тебя ее вообще нет.

— Есть. Ты моя совесть, Волчонок. Не поспешишь, бессовестно оставлю на растерзание Ратлеру. — Дружески хлопнув Джона по плечу, Лиам направился в общежитие за дорожным саквояжем Волчонка и своим вещмешком. Никакие мелочи вроде сожжения ведьмы больше не могли задержать его в академии ни на секунду. Со звуком горна пришли летние каникулы, а их Лиам собирался провести дома: поближе к лесам и рекам, подальше от заносчивых курсантов и нудных преподавателей. Тем более что Волчонок жестоко унизил Ратлера на последнем уроке фехтования. О прощении речи не шло. Об этом говорила ноющая после вчерашней стычки скула. Спас наставник, но Ратлер как сын высокопоставленного чиновника получил лишь устное порицание, и Гринвуд очень надеялся отложить все неприятности, связанные с местью, на следующий учебный год.

Ночь оказалась довольно прохладной, но дождя не ожидалось — на небе ни тучки. В противном случае ребята пожалели бы о сэкономленных деньгах, но сейчас, разлегшись на крыше дилижанса, единственные пассажиры эконом-класса чувствовали себя гораздо лучше, чем набитые как сельди в бочке пассажиры в карете под ними.

Звезды яркой россыпью освещали небо. Луна с месяцем шли на убыль и превратились в тонкие серпы. Будто два огромных прищуренных глаза неведомого чудища с известной ленцой наблюдали за потенциальной добычей. Чудовище нынче насытилось и не собиралось срываться в погоню. Оно просто напоминало дичи, что не стоит наглеть, как и терять уважение к естественному порядку вещей.

— Такая же ночь была, когда де Арле встретил Графа-бродягу. — Вспомнил Лиам описание из одной книги.

— Как человек, столь люто ненавидящий магию, может любить запрещенную литературу?

— Брось, Волчонок, я люблю литературу, а не запрещенную литературу.

— Назови любимого героя, — потребовал Волчонок.

— Тибо де Арле, — нехотя признал Лиам.

— Хотя вся академия знает, что нужно говорить: Джек Майнер — свободный ведьмолов.

— В задницу Майнера, он тупой!

— Тише… — прошипел Джон. — Не дай бог, услышит кучер или кто-то из пассажиров.

— Извини, скажем, что говорили об артиллеристе со второго курса, — исправился Лиам.

— О том, что мел жрал?

— О нем самом.

— Так почему Майнер тупой?

— Он весь такой честный, белый и пушистый, что аж тошно, — намного тише продолжил Лиам. — При этом крошит могучих ведьмаков направо и налево. А самое главное, что конкретно ему маги не сделали ровным счетом ничего. Он, видите ли, руководствуется высокими моральными мотивами.

— Все еще не понимаю, — покачал головой Волчонок.

— Где ты видел шахтера-трезвенника, руководствующегося высокими мотивами?

— Согласен. Здесь мистер Томпсон допустил оплошность.

— Издеваешься? Майнер отдает последние гроши сиротам, а потом покупает тарелку отрубей в таверне — это оплошность. А «Святой поход Джека Майнера» — сплошное недоразумение.

— Зато образами колдунов ты должен быть доволен.

— Господи, Волчонок, меня от них тошнит. Они настолько же плохие, насколько Джек хороший. Кроме того, тупые до крика. И это аристократы, что с пеленок учились разным наукам!

— Удивил, — признал Волчонок, но Лиам не слушал.

— Туссейнт — вот настоящий антигерой. Умен, коварен и, заметь, далеко не трус. Как ловко он сблизился с Тибо, чтобы добраться до наставника! А сам де Арле? В стремлении отомстить готов не просто убивать, а наслаждаться муками врагов. И так до тех пор, пока не убил невиновную девушку.

— В этом отношении Майнер намного симпатичней.

— Майнер тоже наслаждается болью жертв, — возразил Лиам.

— Он не убивает невиновных, — поправил Волчонок.

— Он не раскаивается!

— Твой Тибо тоже не рыдает над трупами врагов.

— Я знал, что не устоишь, дочитаешь, — улыбнулся Лиам.

— Ты бы не отстал.

— Правда, но после смерти девушки…

— Убийства девушки, — вновь поправил Волчонок.

— После убийства он всегда старается поступать справедливо. Прежде всего де Арле хочет быть уверенным, что человек заслуживает смерти. Больше нужного не мучит, даже Туссейнта убивает быстро, хотя уж кто-кто, а этот колдун заслужил того, чтобы помучиться напоследок.

— Ты восхищаешься им, — не то спрашивая, не то утверждая, сказал Волчонок.

— Я твердо понимаю, что де Арле всего лишь выдуманный персонаж. Но какой! Возможно, рукийские дворяне и были близки к этому образу, но там восстание вспыхнуло еще раньше, чем у нас. О чем-то это да говорит…

— О чем?

— О том, что таких дворян, как Тибо, на самом деле не было.

— Ха-ха-ха! — Звонкий смех Волчонка взвился к звездам. — Только ты мог прочитать книгу о благородном герое и прийти к заключению, что его придумали негодяи.

Слова Волчонка заставили Лиама задуматься, каким был автор любимой книги — Фабрис де Брюссар. Ведь он всегда думал о дворянстве в целом и не сомневался, что лорды и джентльмены — «болезненная сыпь на теле общества». Но разве человек, чуждый морали и твердых жизненных убеждений, смог бы придумать настолько живого, искреннего героя?

— Никто мне отца и мать не вернет. Кроме того, имею я право на собственное мнение? — сказал Лиам. — Сейчас оно подсказывает, что нужно спать. Дилижанс в Кирби может оказаться еще более загруженным. — В подтверждение своих слов Лиам пододвинулся к бортику и расстегнул пояс. Высвободив из нескольких петель, парень просунул свободный конец между крышей и бортиком, после чего вновь застегнулся. Немного подергав пряжку и поерзав, он убедился, что не свалится. Волчонок поступил умнее и привязал к поясу толстый кусок пеньковой веревки, предварительно закрепив второй конец на бортике. — Умный, да? — завистливо спросил Лиам.

— Ну, мне не придется спать с металлической трубой в обнимку. — Уклончиво, не без ехидства ответил Волчонок.

— А больше веревки нет? — обычно ребята все делили на двоих и делали вместе, поэтому, если Джон приготовил веревку себе, то и для Лиама она должна была найтись.

— Нет, — соврал Джон.

Второй кусок действительно имелся, но Волчонок еще сердился на друга за поведение во время казни.

— Чтоб тебе ведьмы всю ночь снились! — оценил подлянку Лиам.

— И тебе спокойной ночи! А главное, удобной.

К родному хутору Лиам добрался через четыре ночи. Уставший как черт и довольный как собака, получившая свежую кость. С Волчонком расстались в Бериде и там же зарыли топор войны. Оба понимали, что в противном случае будут волноваться все лето. Лиам поименно передал привет каждому члену многочисленного семейства Вулфи, а Джон — приемному отцу Лиама Безумному Финли. На том и разошлись. Волчонок продолжил путь к родной деревне на телеге знакомого рыночного торговца, а Лиам забрался под листву дубовой рощи, что граничила с лесом.

Роща — излюбленное место отдыха зажиточных горожан. Так как была суббота, многие из этих бездельников раскинули клетчатые одеяла на зеленой травке и лениво жевали сэндвичи, запивая местным темным, знаменитым на полстраны пивом. Часть ребятни носилась как угорелая, гоняя старый, не раз уже латанный мяч. Иногда орава дружно останавливалась и долбила друг друга по лодыжкам, пока мяч не выскакивал из ловушки. А вот те, которых в игру не взяли, смотрели на сверстников и завистливо пускали носом пузыри густых зеленых соплей.

В футбол Лиам научился играть в академии. В его детстве не было таких развлечений. Зато стрелять и драться на клинках уже тогда мог получше многих наставников. В этом найти учителя лучше Финли сложно. Шпага, палаш, сабля, кинжал, нож и стилет, а также мушкет и винтовка, пистоль и револьвер — вот друзья детства Лиама. Зато теперь не требовалось обходить глухие чащобы и тратить на дорогу два лишних дня. Здешние леса он знал лучше местных охотников, поэтому и не боялся.

Чем дальше в рощу, тем ближе друг к другу дубы, тем больше кустарников и прошлогодней листвы на земле и, соответственно, меньше отдыхающих горожан. Когда последние остались далеко за деревьями, Лиам сбросил вещмешок, выудил короткий охотничий скиннер в кожаных ножнах, прицепил на пояс. Ножны стилета прикрепил на внешнюю сторону левого предплечья поверх одежды. Правда трехгранная железка без гарды была настолько длинной, что острие выглядывало из ножен. Лиам достал из мешка двуствольный обрез. Преломил и вогнал в трубы удлиненные патроны сорок пятого калибра. Как уже говорилось, Лиам не боялся леса, скорее, лес бежал от него в ужасе.

Домой Лиам притащил двух зайцев — добыл броском стилета — и три медвежьих капкана. Часть леса, в которой они стояли, никогда не изобиловала крупным зверем, а мелкого такой капкан надвое переломит. Ничего зазорного в том, чтобы отобрать у неуча орудие охоты, Лиам не видел.

Стемнело уже изрядно, но звезды да луна с месяцем еще не засияли. Внезапно лес кончился, парень скорее почувствовал родной дом, нежели увидел. На чистом и широком лугу росли высокие, чуть ли не по пояс, травы. Лиам провел рукой по верхушкам, сорвал парочку. В руке оказалось несколько васильков да пара зеленых колосьев одичалого ячменя. Раньше, еще до революции, здесь было поле, а сейчас лес медленно отвоевывал земли. В прошлом году, как помнилось Лиаму, маков и васильков уже выросло больше, чем ячменя. А молодые сосенки с тисами хаотично возвышались над травами самое большое в двадцати метрах по эту сторону старого поля. Пройдет еще десяток лет, и молодые деревца войдут в силу, начнут плодоносить, лес сожрет еще немного луга.

Проблемы в этом Лиам не видел. Он любил и уважал лес. А людям новые поля еще не скоро понадобятся. Переживших революцию и пять страшных поветрий осталось слишком мало, чтобы охватить все земли. Зато народ стал богаче и зажиточней. Не зря, — считал Лиам, — бримийцы прогнали колдунов-аристократов с их Трусливым королем. Теперешние налоги идут в казну на развитие наук, армии и флота — таким же людям, как и он, на пользу.

Парень взял левее и вскоре увидел высокий старый частокол из ошкуренных сосновых бревен. Столбы так плотно подогнали друг к другу, что даже днем сквозь них ничего нельзя было увидеть. Щели в частоколе просто-напросто отсутствовали. Ворота, достаточно широкие для того, чтобы в них проехала не только сельская телега, но и почтовый дилижанс, как всегда на памяти Лиама, оказались надежно заперты и плотно подперты. Впрочем, они Лиама не интересовали, скорее, парень просто проверял, не изменилось ли чего почти за год отсутствия. Настоящий вход левее, и, если бы не огромный висящий замок да кованая ручка, это место ни за что было бы не отличить от обычной стены частокола. Кстати, замок из таких, что, если в него засыпать хороший заряд пороха, это наверняка подпортило бы механизм, но не открыло бы его. Параноик Финли испортил два таких своим лучшим порохом — для проверки. А петли, на которых замок держался, крепились к металлической планке с внутренней стороны частокола — как будто хутор кому-то сдался, — улыбнулся Лиам. — Наверное, Финли просто повторил устройство колониального форта, в котором служил в дни юности, но не смог придумать, как запирать снаружи, ведь изнутри гарнизона для охраны не имелось.

Как, впрочем, не было с собой ключа и у Лиама. Зато имелись плотные кожаные перчатки; надев одну на правую, Лиам полез в заросли высокой крапивы. Тут же выскочил, громко матеря на чем свет стоит интендантскую службу академии. Тонкие бриджи совершенно не защитили ног, и теперь они покрывались быстро вспухающими волдырями ниже колен и в нескольких неприятных местах, где иглы крапивы пробили еще и подштанники. Зато он достал сверток толстой промасленной парусины, в которую Финли прятал запасной ключ.

Дом встретил тишиной. Лиам повесил замок на крюк, запер дверь на щеколду (ее можно и снаружи открыть) и взялся за скиннер. Дневной переход давал о себе знать, отчаянно зевая, Лиам свежевал зайцев и едва не путал мясо с пальцами. Но натянуть шкурки на специальные рамки сумел, даже выпустил кишки, отрезал головы, занес тушки в погреб и бросил в бочку с рапой. Пускай мясо натянется солью, зато не испортится. Для приготовления супа — то, что надо.

Перед сном еще слазил на чердак и снял полоску копченой оленины. Как ел, уже не помнил. Добрался до постели, стянул сапоги и заснул. Посреди ночи разбудил звук взводящегося курка.

— Завтра, Финли, завтра… — пробормотал Лиам, и другой звук известил, что курок вернули на место.

— Доброе утро, лежебока.

— Отстань, я же говорил, утром, — пробормотал Лиам.

— Уже утро, вставай!

Все так же механически Лиам приоткрыл глаза, еще ничего не видя, сел и поставил ноги на пол.

— Тво-ою!.. — крикнул он, вскочив обратно на кровать. В глазах прояснилось, а сон как рукой сняло. — Что за?.. — Лиам посмотрел на пол и увидел пару полос металла.

Несомненно, работа довольно хихикающего Финли. Совсем не изменился: стройный, широкоплечий; с такой же черной и густой, но сейчас аккуратно подстриженной бородой, длинными, до плеч, распущенными волосами и по-детски озорным взглядом.

— Проснулся? Я это еще прошлый раз придумал. Берешь ржавый металл, мажешь топленым салом и оставляешь на ночь в погребе, чтобы был холодным.

— Да уж, ощущения, будто на слизняка наступил. — Совершенно не обидевшись, подтвердил удачность проделки Лиам. — Можно провернуть в академии.

— Что, старые шрамы уже не болят?

— А! — отмахнулся Лиам. — В этом году нас еще два раза пороли.

— Да?! Что натворили? — совершенно без порицания заинтересовался Финли.

Лиам считал, что именно из-за своей любви к розыгрышам отец и не прижился в деревне. Хотя старый охотничий коттедж графа Плю из Бериде, превращенный Финли в колониальный форт, куда удобнее тесной крестьянской лачуги. Да и поветрия к нему еще ни разу не добрались.

— Добавили перца в генеральский завтрак, это раз, а второй раз попались на самоволке.

— Всего-то? — разочарованно протянул Финли.

— Это заметили.

— Что еще было? — оживился Финли.

— Разбавили вино стрелкам…

— Мочей?

— Откуда знаешь?

— Служил. Солдаты всегда мочились в офицерское вино. Ничего нового.

— Так мы ж не в офицерское.

— Все равно, мелкая пакость элите. Стрелки еще в старой империи на хорошем счету были.

— Элита, как же… — фыркнул Лиам. — Волчонок Ратлера на последнем уроке фехтования трижды обезоружил.

— Чем дрались?

— На шпагах. У Джона к ним настоящий талант, — гордо заявил Лиам.

— Ну и конечно же немного твоей помощи…

— Ты не хотел, чтобы я показывал, чему научился, так я и не показываю, старательно валяю дурака на тренировках. Хотя до сих пор не пойму почему.

— Да потому, что я учился у аристократа, балда. У настоящего барона! Палаши и сабли еще куда не шло, но шпаги…

— Никто не заметит, — пообещал Лиам. — Я понемногу с первого курса приемы показываю. А наставник честно считает, что мастерство Волчонка — его заслуга.

— Наберетесь еще проблем.

— Собственно из-за этого нам пришлось покинуть академию как можно скорее. Ратлер хоть и тупой, но провалами памяти не страдает. Так что в следующем учебном году обязательно будет мстить.

— Вот только следующий год всего через три месяца наступит.

— Н-да… — Лиам скривился и почесал затылок. — Приятного мало.

— И что он может придумать?

— Ничего интересного. Скорее всего, просто изобьет. Если честно, у нас мало шансов. Он здоровый, да и дружки ему под стать.

— Вот и зачем? Шутить нужно так, чтобы никто на вас не подумал, но и другим не влетело. Кроме жертвы шутки.

— Хорошо, мы засыпали в револьверные патроны наставника новый порох. Он та еще сволочь, любит инженеров под плети ставить, если плохо отстреляемся. Вот мы и отплатили, отдача была… нос расквасил.

— Уже лучше. А что за порох? — Оружие наибольшая страсть Финли. Собственно, главная. На втором месте охота, на третьем, как ни странно, — книги, а розыгрыши только на четвертом. Отдельным пунктом стоят шлюхи. Иной раз Финли мог обходиться без них по полгода, но бывали периоды, когда не вылезал из борделей.

— Я привез пакетик. Стянул из личных запасов Донована. Бездымный, взрывается получше, но со временем становится жутко нестабильным. В Университете Великой революции придумали, — с явным уважением сказал Лиам. Финли только хмыкнул.

— Да уж, все там жуткие умники. На это посмотри, — достал из кобуры револьвер, надавил на барабан. Тот послушно отскочил влево. Финли надавил на основание барабана, и все патроны одновременно повыскакивали из гнезд. — Ну, что скажешь?

— Твоя разработка?

— Ага.

— В академию прислали несколько штук переламывающихся револьверов, так вот, в них гильзы сами выскакивают после открытия.

— Ладно, — помрачневший Финли вынул торчащий из барабана патрон и бросил Лиаму. — Додумались ваши инженеры до такого?

— Оболочка? Давно уже, только у тебя стальная, а мы медную используем, вернее, мельхиоровую — сплав из меди и никеля. У нас пуля полностью закрытая.

— Вот! Я оставил носик открытым, чтобы не рикошетила.

— Трудно судить. Не думаю, что мельхиоровые пули будут сильно рикошетить. Кроме того, стальные могут ржаветь. Как скажется на точности? А какой будет износ ствола?

— Пошли завтракать.

— Эй, Финли, обиделся?

— Нет, конечно. — Финли вздохнул. — Просто ты прав.

— Могу успокоить. Мельхиоровая оболочка слишком дорогая. Такие пули еще не скоро начнут выпускать массово.

— Ты прав, сталь нужно чем-то покрыть. Да и над экстрактором поработать, чтобы гильзы сами выскакивали. Пошли завтракать, я твоих зайцев стушил с луком и картофелем, — внезапно сменил тему Финли.

— А сам-то вчера что подстрелил?

— Ничего.

— Как? — На секунду у Лиама отвисла челюсть. — Опять с Грэгом в бордель ходил?

Грэг — старый знакомый Финли — тоже обожал охоту и оружие, но был ниже, шире в плечах и изредка подпускал к своему лицу бритву. Лиам иногда не мог понять — друзья эти двое или как. Могут не видеться месяцами, но доверяют друг другу в таких интимных и опасных вещах, как походы в бордель и пьянки в припортовых кабаках.

— Не твое дело, — набычился Финли.

— Стареешь… — улыбнулся Лиам. — Раньше и по пьяни из походов без добычи не возвращался.

— Все, хватит! Пошли завтракать. Сегодня еще лесозаготовкой заниматься.

Тяжелые капли пота прочертили на лице Лиама дорожки к подбородку. Финли сжалился и разрешил отдохнуть. Сам, несмотря на то, что махал топором гораздо энергичнее, по-прежнему оставался свежим и бодрым.

— Распаскудила тебя твоя академия. Совсем чахликом стал.

Лиам хотел возразить, что по выносливости один из первых, но вспомнил: Финли не знает, что такое «один из». В его понятии лучший — или нет.

— Да ну тебя. Побегаю по лесам, подтянусь.

— Ну-ну, — усмехнулся Финли. — Книги привез? — внезапно вспомнил он.

— Ты же современные не читаешь, подавай дореволюционные, а их ты и так все перечитал.

— Еще есть контрабанда из Новой Бримии.

— Смерти моей хочешь? Не стану такое покупать.

— А у меня такая имеется. — Финли хитро сощурился.

— Кто написал?

— Патрик Доггерти.

— Человек или колдун?

— Откуда ж я знаю? Может, простолюдин, а может и джентри или даже пэр. Главное, что интересная. А какие там герои!

— Не искушай, сатана.

— Я старовер.

— Ты, главное, никому не говори. За веру в Небесный Триумвират тоже сжигают.

— Да плевал я! Это вера предков.

— Как хочешь, только когда в префектуру пойдешь налоги платить, не кричи, что служишь Солнцу, а не Единому Богу.

— Ты многое забыл. Воин служит Месяцу. Только мудрецы и судьи служат Солнцу.

— Тоже мне, воин. Шестнадцать лет из лесу вылезаешь только в бордель да кабак.

— А что, поведение вполне героическое, не хуже, чем в древних сагах. Все, отдохнули, давай бревна грузить.

Финли с Лиамом рубили молодые грабы и клены, что в лесной тесноте вытягивались в погоне за солнечным светом. От этого стволы становились длинными и относительно тонкими. Из одного дерева получалось примерно два бревна да еще куча толстых веток. Лиам вцепился в край самого толстого бревна, крякнул от натуги и рывком взвалил на плечо. Финли проделал то же самое с другим концом, но таким плавным и уверенным движением, что Лиам невольно позавидовал.

Бревна грузили на низкую, хоть и длинную телегу, но они все равно торчали. У телеги имелся секрет — правый борт можно было опустить, поэтому с разгрузкой мог справиться один человек, даже не обладая силой Финли. Когда все два десятка бревен погрузили, Финли вставил в рот два пальца и свистнул настолько пронзительно, что у Лиама в ушах зазвенело.

— Сейчас примчится.

И действительно, почти сразу же послышался глухой топот неподкованных конских копыт — бежал Монстр.

В нем почти сто девяносто сантиметров и девятьсот кило. Финли любил силу и мощь, поэтому называл вещи и животных именами сильными, говорящими. Когда Лиам был еще ребенком, у них жил кот по имени Убийца. Летом кот питался исключительно перепелками, а зимой часто приносил домой белок. Он был жутким хвастуном и не упускал возможности показать хозяевам свою добычу. Убийца погиб от ран, полученных в схватке с лисом, но прежде успел показать добычу Лиаму. Ему не хватило сил дотащить лиса, поэтому он привел паренька к трупу.

Убийца в отличие от Монстра любил Лиама. А вот жеребец подпускал к себе редко. Действительно говорящее имя. Со скверным характером этой животины мог справиться только Финли. Он и взялся запрягать коня в телегу, а Лиам только восхищался рельефной мускулатурой, длинной гривой и элегантными фризами, что спускались к самым копытам, как чулки. В роду Монстра явно читался тинкер[3], но была и другая порода, поскольку тинкеры такими большими не вырастают.

От созерцания этой красоты Лиама отвлек хрипловатый лай.

— Зверь!

Старый волкодав прыжком повалил парня на землю, едва не вышибив дух.

— Гав! — рявкнул Зверь, радостно молотя длинным хвостом по ногам.

— Я тоже рад тебя видеть, старик! — Лиам приподнялся, почесал пса за длинным лохматым ухом.

Монстр только фыркнул от такой фамильярности. Впрочем, и Зверь до облизывания не опускался никогда.

— Все еще отпускаешь в лес одного? — недовольно спросил Лиам у Финли.

— А что?

— Он уже старик. Поберег бы…

— Вуф! — возмутился Зверь.

— Не сомневаюсь в твоей храбрости, но ты уже не так быстр.

— Гав! — рявкнул Зверь.

В мгновение ока Лиам вновь оказался на земле, а горло его — в пасти Зверя.

— Ладно, старик, твоя взяла.

Зверь отпустил Лиама, и тот мог поклясться, что лохматая псина ухмыляется.

— Гав-гав.

— Говорит, это детям в лесу опасно бродить в одиночку, — перевел Финли.

— Ах ты наглец!

Зверь присел на передние лапы и выпятил задницу. Хвост, как тяжелый маятник, быстро раскачивался из стороны в сторону. Пес предвкушал игру.

— Ладно, развлекайтесь, а мы бревна отвезем, — сказал Финли. — Пошли, Монстр.

Жеребец фыркнул и пошел ровным шагом, высоко задирая голову, будто тянул не телегу, а королевскую карету.

— Каков гордец, — улыбнулся Лиам.

— Гав, — согласился Зверь.

— А ты, — Лиам указал пальцем на Зверя, — сейчас получишь. — Он вытянул стилет из ножен и бросил в дерево, на котором уже висел обрез. Не хотел случайно поранить пса.

Восприняв это как команду, Зверь прыгнул, но Лиам оказался шустрее, увернулся, сразу же прыгнул на пса, и вот уже Зверь еле выскочил из его рук. За игрой человек и пес позабыли, что находятся не дома за надежными стенами, а в лесу. Они сделали самую непростительную ошибку — потеряли бдительность. Лес часто прощает такое, но не всегда. На этот раз не повезло.

Первым почуял неладное Зверь, отскочил от Лиама и рявкнул. Не так, как раньше, а оглушительно громко, с угрозой и вызовом. Лиам тотчас насторожился, но там, куда смотрел Зверь, увидел только лиса.

— Просто лис, — сказал Лиам и проклял себя за глупость. — Зверь, не лезь!

Лис создание умное и никогда не попадется на глаза волкодаву по доброй воле, тем более не будет вот так стоять перед ним. А уж случайность при той возне, которую тут устроили, можно было исключить. Лис пришел на шум, а значит, не чувствовал страха. Словно в подтверждение тот оскалил длинную зубастую пасть. Меж острых клыков белели мелкие пузырьки пены.

— Приведи Финли, — приказал Лиам.

— Уф? — то ли удивился, то ли обиделся Зверь.

— Меня вылечат, если что, а тебя вряд ли. — Топоры далеко, стилет с обрезом тоже. Лиам достал последнюю защиту — короткий скиннер. Требовалось отвлечь внимание от пса. Зверь же зарычал и нехотя сделал несколько шагов назад.

Лис мутными глазами смотрел на удаляющегося пса, на приближающегося человека и никак не мог выбрать, на кого броситься. Лиам тихо наступал. Не по прямой, каждый шаг приближал его к дереву со стилетом и обрезом. Зверь отступил за кустарник, и цель у лиса осталась одна, он ринулся в атаку. Лиам понял, что не успевает подскочить к оружию, поэтому перехватил скиннер в левую и немного согнул ноги в коленях, готовясь отразить атаку. И, поступив так, оказался совершенно прав.

Лис прыгнул. Лиам перехватил его правой за лапу, а скиннером постарался полоснуть по горлу, выворачиваясь при этом, чтобы отбросить животное на толстый ствол соседнего бука. Рывок прошел почти идеально, если не считать того, что вместо горла нож скользнул по подбородку. Лису все нипочем. Его конкретно приложило о дерево, но он почти сразу вскочил на ноги и вновь прыгнул на Лиама. Видать, зверя то ли контузило, то ли повредило мышцы, потому как Лиам легко увернулся, оказавшись при этом еще на пару шагов ближе к дереву с оружием. Лис постарался вцепиться в ногу и получил крепкого пинка под ребра, а Лиам оказался в шаге от дерева. Доставать с ветки кобуру, потом еще вынимать обрез времени не было. Лиам схватил стилет, бешеный лис прыгнул вновь.

— Да у тебя как минимум пара ребер сломана, — восхитился Лиам и ударил стилетом.

Длинное трехгранное лезвие вошло точно в глотку, клацнула пасть уже мертвого зверя.

Лиам от всей души выругался. Даже мертвым лис сумел достать человека. Клыки оставили на указательном пальце маленькую царапину. Даже можно сказать — крохотную, но этого было достаточно, чтобы заболеть. Как ужаленный пчелой в задницу, Лиам дал старт с места. Такому позавидовали бы и чемпионы академии по бегу.

— Фи-инли-и-и! — заорал он во всю глотку, не сбавляя скорости. На отца налетел, едва выбежав из лесу. — Лис бешеный, там он меня…

— Брось, брось! — успокаивающе приговаривал Финли, пятясь от перевозбужденного Лиама.

— Что?

— Стилет, дурень.

— А, это… — Лиам только заметил, что и скиннер, и окровавленный стилет еще в руках. Осознав, что активно жестикулировал, парень разжал руки, и железо полетело на землю.

— Хорошо, что с лисом?

— Заколол.

— Хорошо, где укус?

— Вот! — со страхом в голосе и дрожью в руках Лиам выставил вперед указательный палец, едва не выколов Финли глаз.

Чтобы рассмотреть страшную рану, Финли пришлось схватить Лиама за запястье, а то рука дергалась, как лист на ветру.

— Да успокойся ты, вылечу! — гаркнул Финли.

— Правда? А то Волчонок рассказывал, у них в деревне трое парней от бешенства померло. Страшно рассказывал. Я не хочу такой смерти.

— Лекарство от головных болей когда принимал?

— Четыре… нет, пять дней назад. Пять дней назад вечером. А это зачем?

— Зелья разные, мешать друг другу будут. Так что извини, на период лечения вдобавок к галлюцинациям тебе еще и головные боли гарантированы.

— Главное, не помру, а остальное ерунда, — наконец-то пришел в себя Лиам. Он впервые почувствовал холодящее затылок дыхание смерти.

— Выпей, — приказал Финли, подав Лиаму рюмку с мутно-зеленой жидкостью.

— Что это?

— Пей давай.

Лиам осушил рюмку одним махом. В горле страшно запершило, на глаза навернулись слезы.

— Ух… твою же… Хоть бы предупредил, что такое крепкое.

— Конечно, крепкое, я виски пять раз очищал, прежде чем настойку делать.

— Меня когда зельеварению обучишь? Оно же не запрещено, да и травы уже давно знаю.

— Нет у тебя таланта к зельеварению. Пойди лучше ляг, пока стоя не уснул.

— Так это снотворное? — Лиам зевнул и поспешил в свою комнату. Финли же направился в мастерскую. Помимо верстаков в стружках металла, устройств снаряжения патронов и сушившегося на старых газетах пороха в мастерской стоял шкаф с тремя замками. Финли достал из кармана связку мелких ключей, отличавшихся только резьбой зубцов, отобрал нужные. Тихо щелкнули смазанные пружины, открылись дверцы, обнажив два ряда ящиков, тоже закрытых. Финли присел к самому нижнему правом ряду. Перебирая ключики, постарался вспомнить, какой из них… Давно уже не пользовался. Наконец нужный ключ отыскался, и Финли выудил из ящика длинный металлический футляр.

С ним направился на кухню, поставил футляр на заранее разожженную плиту. Внутри оказался набор хирургических инструментов. Финли влил кипяченой, но уже остывшей воды. Пока она закипала по новой, сбегал на чердак, нащипал разных сушащихся под балками трав. Приготовил медный тазик, откупорил бутылку крепчайшего виски, а также наполнил настойками несколько маленьких скляночек. Все это перенес в комнату мирно сопящего Лиама. Когда в футляре забулькало, обернул его полотенцем и слил всю воду в помойное ведро.

Развернув парня животом вниз, Финли заменил подушку на твердый тяжелый валик, поправил голову и привязал длинными ремнями так, чтобы она оставалась неподвижной. Заранее приготовленным виски вымыл руки в тазике, а после внимательного ощупывания и разгребания густых волос еще примерно полрюмки вылил Лиаму на затылок. Потом одним ловким движением скальпеля сделал маленький серповидный надрез, подковырнул, зажимом оттянул кожу, а пинцетом вытянул серебряный полумесяц.

Осторожно, стараясь держать серебро на вытянутой руке, вынес его в мастерскую и бросил в рюмку с виски. Когда избавился от этой мелочи, вздохнул с облегчением. Капля настойки из склянки срастила ранку за пару секунд, и Финли убрал ремни. Дальше пошла работа попроще и попривычней. В свободную склянку Финли набросал трав, залил их виски, а потом еще добавил по несколько капель других настоек, закрыл пробкой и сильно взболтал. Оставалось только прибраться. Подготовку к лечению Финли закончил.

Как Финли и обещал, головная боль вернулась. Собственно, от нее Лиам и проснулся, правда, была она не так сильна, как обычно. Раньше успевал почувствовать только бабочек, первый мучительный толчок, а потом мир пропадал. Во время помутнений можно было просто отрубиться, а можно было еще и ходить некоторое время. Сейчас же голова гудела, как храмовый колокол, а картинки, появляющиеся перед глазами, сильно отставали от поворотов головы. Лиам уже развернул голову в сторону двери, а все еще видел стену. Но вот картинка дернулась, и двери медленно приплыли на место. От неожиданности Лиам зажмурился, но проклятые двери так и стояли перед глазами. Он открыл глаза и погрузился в полную тьму.

— Финли-и-и, — позвал Лиам. И тут же подумал: «Слава богу, хоть звук не отстает».

— Гав! — прозвучало со стороны двери. Через секунду там появился Зверь, всем видом излучавший тревогу и заботу.

Лиам почувствовал, что его начинает мутить.

— Зверь, будь добр, приведи Финли. — Лиам вновь лег на кровать и закрыл глаза, слушая, как стучат когти по деревянному полу.

— Как там наш больной? — осведомился Финли, едва переступив порог комнаты.

— Да не ори ты так, — возмутился Лиам и едва не оглох от своего же голоса.

— Это не я, симптомы проявляться начинают. К вечеру еще и жуткий жар будет.

— Странно, Волчонок по-другому рассказывал.

— Так тех парней наверняка по-другому лечили, если лечили вообще.

— А со зрением проблемы тоже от этого?

— Наверняка. Дать повязку?

— Давай. — Лиам сел и подождал, пока Финли завяжет глаза полоской ткани.

— А что с лисом? — вспомнил парень.

— Сжег, чтобы звери не заразились.

— Мне это уже не поможет.

— На столе лекарство стоит, вот оно поможет. Пить по глотку рано утром и вечером. Постараюсь следить, чтобы принимал, но, если особо хреново станет, — хлебни, оно лишним не будет. Тазик под кроватью, если потянет на рвоту. И заранее предупреждаю, что с завтрашнего дня буду привязывать к кровати.

— И долго лечиться?

— Примерно неделю.

— Пошли есть. — Финли подал Лиаму руку, чтобы тот хоть как-то ориентировался.

— Ура, обед!

— Вообще-то ужин.

— Я полдня проспал?

— Нет, больше суток.

Держась за мозолистую руку отца, как в детстве, Лиам пошел на кухню. Финли помог сесть на табурет и придвинуться к столу. Налил тарелку ароматного бобового супа с копченой олениной. — Ты хоть ложку до рта донесешь? — спросил он Лиама.

— Не боись, есть вещи, которые можно и с закрытыми глазами делать! — В желудке парня заурчало от нахлынувших запахов. Взялся левой рукой за глиняную тарелку и опустил ложку. — Не горячее?

— Нет, — ответил Финли и на миг остолбенел, глядя, как суп в тарелке вскипает. — Но ты лучше подуй, остуди. — Лиам послушался совета и подул на ложку. Кипевшая до этого жидкость покрылась коркой льда. — Блин, извини, парень, только что вспомнил, — с досадой в голосе произнес Финли.

— Что? — Лиам так и замер с обледеневшей ложкой.

— Бобы нежелательно сейчас кушать. — Отец отобрал ложку и отодвинул тарелку с кипятком.

— Блин, Финли, а когда варил, нельзя было вспомнить?

— Вот. — Финли ткнул парню в губы кусок копченой оленины.

— Осторожно. — Лиам схватил рукой длинный ломоть мяса. — В рот зачем совать?! — Он со злостью откусил большой кусок и начал энергично жевать. Финли облегченно вздохнул. — А хлеб, сыр, этого тоже нельзя?

— Почему? Можно.

— Ну так давай.

Финли отрезал краюху хлеба, водрузил сверху ломоть сыра и вложил в левую руку Лиама.

— А запить чем-то? Оно же в горло еле лезет.

— Вот, чай из трав, холодный. — Финли налил чашку. — Перед тобой поставил.

— Ага. — Лиам положил на стол хлеб с сыром и начал шарить, ища чашку. Финли никак не мог отвести взгляда от зависшего в нескольких сантиметрах над столом бутерброда. — А чего сладкий такой?

— Что? — отвлекся Финли.

— Чай, говорю, почему сладкий такой? — Лиам отпил где-то четверть и поставил чашку на стол таким же макаром, что и бутерброд. Вот только она зависла выше и кривее.

— Мед… Я с медом случайно переборщил.

— Бывает. — Рука Лиама безошибочно определила, где лежит или, вернее, висит бутерброд. Парень ничего необычного не заметил. Так повторялось несколько раз. Чашка все время зависала над столом по-новому, а вот бутерброд ложился точно так же, пока наконец Лиам не заявил: — Все, больше не лезет, — после чего стукнул пустой чашкой по столу.

Она так и осталась стоять косо, упершись в стол краешком и зависнув в воздухе остальной частью дна. А куцый огрызок бутерброда невозмутимо повис на своем месте.

— Ничего, я думаю, Зверь не откажется от угощения.

— Уф, — подтвердил Зверь.

— А сейчас давай в туалет проведу, потом помогу искупаться.

— Издеваешься?

— Стыдишься? Не стоит, если не забыл, это я тебе пеленки менял да задницу вытирал. И поверь, пах ты тогда не розами.

— Финли! — возмутился Лиам, на что тут же среагировала кружка — начала видимо накаляться. Стол под ней почернел, задымился.

— А что Финли? Пошли давай. — Отец вновь подал Лиаму руку, тот послушно встал.

— Ничего не горит?

— Нет, тебе показалось.

— Очень по-настоящему показалось, — усомнился Лиам. — До сих пор кажется. Я дым чую.

— Я же говорю, глюки. Еще и не такое будет мерещиться. Ты, главное, если что, меня зови сразу, а то еще учудишь чего.

Всю неделю, пока чудилась чертовщина, Лиам ходил с повязкой. То горелым запахнет, то затрещит что-то, а еще пару раз дверная ручка казалась мягкой, как глина. Финли предупредил, что если снимет повязку, то парень еще и увидит глюки. А Лиаму хватило и того, что пару раз видел сквозь повязку Зверя. Только вместо обычного пес представал в облике огромной сияющей твари с когтями, не уступающими клыкам. Раз во время такого морока мельком увидел и Финли в облике огромного горца в сине-зеленом килте и с таким же пледом через плечо. Вот только лицо и все открытые участки тела были бледно-белого цвета. Не того белого, какой бывает у мертвецов, больных или сильно напуганных людей, а белого, как снег во время сумерек. На боку тяжелый палаш с грубой корзинообразной гардой. Лиам и сам любил прямые палаши, но как драться этой тяжелой дурой, не представлял.

— Финли, у тебя никогда элгландского[4] палаша не было?

— Почему же не было, у меня и сейчас в подвале парочка припрятана.

— Они же тяжеленные.

— Что верно, то верно. Драться таким тяжело, но он просто вырывает оружие из рук противника, если не разрубает пополам. А почему спрашиваешь?

— Привиделось.

— Понятно.

Пик глюков пришелся на утро пятого дня. Тогда Лиама действительно пришлось привязать к кровати. Но к вечеру того же дня вместе с жутким жаром глюки ушли. Лиам спокойно проспал до утра. А в конце недели впервые снял повязку.

— Это только на пару часов. Не будем рисковать, — заявил тогда Финли.

Но прошел еще день, а глюков так и не было. Лиам просился за хутор, но уломать отца так и не смог, до тех пор пока не появился Грэг. На этот раз такой же лохматый и бородатый, как Финли. Грэг завалился на хутор, когда Лиам, сидя в тени перед домом, подгонял рукоятку нового револьвера отца под себя.

— Здорово, студент, — протянул он Лиаму руку.

— Привет, Грэг, — ответил на рукопожатие Лиам. — Я курсант.

— Один хрен, — отмахнулся Грэг. — Ты чего бледный такой?

— Болею. Неделю из дома не вылезал.

— Подцепил… — Грэг понимающе подмигнул. — Надеюсь, оно того сто́яло?

— Да иди ты! Меня лис бешеный укусил. Это вы с Финли вечно гостинцы из борделей таскаете.

— Неправда, — совершенно серьезно ответил Грэг. — Мы ходим только в надежные места, — и добавил доверительным тоном: — Могу посоветовать.

— Да не надо.

— Ну не хочешь, как хочешь. А «Три лисы» к академии ближе всего.

— Так это же обычный паб! — удивился Лиам.

— А для тех, кто тихонько скажет бармену волшебные слова, — не только. Но ты же не интересуешься. Ладно, где твой старик?

— В мастерской, патроны делает. Не называй его стариком, он этого не любит.

— Именно потому и называю.

— Грэг, — не сдержался Лиам. — А какие слова волшебные?

— Джин с вишенкой.

Через полчаса Финли вышел в полном обмундировании. Высокие кожаные сапоги, штаны и рубашка из конопляной парусины, тяжелый походный ранец со скаткой шерстяного одеяла да однозарядная винтовка. В кобуре на правом боку один из новых револьверов, слева в ножнах — скиннер, а на левом предплечье — ножны с длинным, как у Лиама, стилетом. Только стилет Финли был четырехгранным и имел короткую гарду. Как раз для хвата через крестовину.

— Ты в бордель всегда с винтовкой ходишь?

— На этот раз в Окенхолт пойдем.

— А чего так далеко? Туда же несколько дней переться.

— Три, если лесом идти, а еще немного там задержусь.

— Много взял?

— Не твое дело, — ответил Финли.

— Надеюсь, после твоего похода не останемся без денег?

— Можешь не переживать. За частокол ни ногой и лекарство пей регулярно.

— Нормально! — возмутился Лиам. — Сам к шлюхам, а меня дома оставляет.

— Не только, еще и снаружи запру.

— Думаешь, это меня остановит?

— На какое-то время. А потом приду и поколочу, если узнаю, что выбирался.

— А как узнаешь?

— Оставлю Зверя. Как надзирателя.

В последние минуты Грэг образумил-таки Финли, сказав, что Лиам легко сможет перебраться через частокол, а пес останется внутри. Поэтому не нужно вешать замки на двери и ворота. Пускай лучше пес везде следует за парнем. Особого выбора не было, и Финли согласился.

Лиам тоже проявил благоразумие и не побежал в лес. Сначала спилил все лишнее с металлической части рукояти нового револьвера, потом подогнал по размеру две ясеневые дощечки и под конец лобзиком нанес на дерево неглубокую сетку порезов, чтобы рукоять никогда не скользила в руке.

И даже после этого не пошел в лес, а стал тренироваться в стрельбе и быстрой перезарядке. Для этого на хуторе использовались толстые деревянные срезы на треногах. Самый большой срез имел в диаметре полметра, а вот в толщину был всего сантиметров двадцать. С него Лиам и начал тренировку.

Вложив револьвер в кобуру, парень тут же быстро выхватил его и навел на мишень. Так повторялось несколько раз, пока наконец не выдавил барабан и не нажал на кнопку экстрактора. Патроны посыпались на землю, и Лиам быстро наполнил барабан теми, что были в поясном патронташе. Еще шесть воображаемых выстрелов — и новая замена. Парень с радостью расстрелял бы весь боезапас сразу, но тогда пришлось бы самому снаряжать новые патроны в мастерской, а это дело он не любил. В итоге Лиам сделал только двенадцать настоящих выстрелов, кучно нашпиговав сердцевину мишени свинцом.

С пистолета он переключился на стилет — быстро вгонял его в деревянную колоду и старался так же быстро вытаскивать. Действовал не своей сталью, а тренировочной железякой Финли. После этого ее пришлось равнять и затачивать. Последним упражнением было метание уже собственного стилета. Только после этого Лиам почувствовал, что готов выйти в лес, но на хутор спустились сумерки, а живот шумно потребовал еды.

С утра пораньше, перекусив куском копченой оленины и угостив таким же Зверя, Лиам нацепил кобуру с револьвером, потом ножны со стилетом. — Ну что, Зверь, погуляем?

— А может, не стоит? — переспросил пес, лениво повернув голову. Собственно, прозвучало это как «вруф-уф», но Лиам понял.

— Чего?! — распахнув рот от удивления так, что можно было и челюсть вывихнуть, переспросил он.

— Говорю, может, не стоит? — вновь сказал Зверь.

— Э-э-э. Знаешь, Зверь, я лучше пойду, лекарство выпью да полежу.

— Хорошая идея, — поддержал пес.

У себя в комнате Лиам схватил со стола склянку с лекарством и отпил большой глоток, потом посмотрел в шкафу, там стояло еще две бутылки, и сделал для надежности еще один глоток. Не каждый же день с тобой лохматые волкодавы разговаривают. В кровати пролежал до обеда, и лежал бы дольше, да вскоре опять начало урчать в животе. Зверя на кухне не было, Лиам позвал, в одну миску налил воды, а во вторую положил сыра и хлеба с олениной. Сам ел то же самое, хотя и запивал холодным чаем. Когда прибежал Зверь, Лиам осторожно спросил:

— Зверь, ты умеешь говорить?

— Гав, — ответил Зверь. И значило это «гав».

— Хорошо, совсем-совсем не умеешь? — уже более уверенно спросил Лиам.

— Уф, — ответил Зверь, пережевывая хлеб. И, к превеликой радости Лиама, значило это «уф».

— Прекрасно, значит, пойдем на луг. В лес пока не сунемся, но на луг, наверное, можно.

Говорить с псом Лиам не считал чем-то необычным. Сколько мог припомнить, Финли всегда говорил. Да и Зверь всегда проявлял прекрасную сообразительность. Но вот допустить, что пес действительно может говорить… Лиаму даже представить такое было трудно, ведь для этого нужна магия, а ее в Союзе Широв осталось ну очень мало.

Финли вернулся домой через полторы недели, и не со стороны Окенхолта, а со стороны мертвых деревень. Весь пыльный, грязный и даже исхудавший. На левом рукаве посередине плеча отчетливо проступало пятно крови. О ране говорила и сквозная дыра в рубашке.

— Шлюхи у нас теперь еще и постреливают? — спросил Лиам.

— Шлюхи всегда любили стрельбу, но это не их подарочек.

— А чего от тебя женщинами не пахнет?

— Откуда ты знаешь, как пахнут женщины?

— Ну… — Лиам густо покраснел.

— Это пять дней назад было. Любой запах выветрился бы.

— Да я носом лучше чуять начал. Со зрением и слухом та же штука. Так вот, пороховым дымом от тебя несет конкретно, по́том — как от Монстра, а женщинами ни грамма.

— На полдороге, когда шли обратно, забрели в заброшенное селение и наткнулись на мародеров.

— Это ж какими кругами вы ходили?

— Не важно. Грэг нашел еще один не оскверненный храм Триумвирата. Хотели зайти помолиться. Пришли, когда эти уроды серебро из храма выносили.

— И?

— Осквернили они храм, — тяжело вздохнул Финли.

— Я спрашиваю: с мародерами что?

— А, пристрелили.

— А серебро?

— Вернули в храм.

— Так забрал бы себе, храм же оскверненный.

— Забрать серебро из храма можно только с разрешения священника, — совершенно серьезно ответил Финли.

— Только бы никто не узнал, что это вы их положили, — покачал головой Лиам.

— В лес ходил? — серьезно спросил Финли, видать, чтобы сменить тему.

— На лугу был, в лесу — нет.

— А мы сейчас Зверя спросим. Зве-эрь!.. — Тот появился почти сразу, прибежал из-за курятника, весело помахивая хвостом. — Ну что, бегал он в лес?

— Гав, — ответил пес.

— Чего? — удивился Финли.

— Гав, — повторил Зверь.

— Понятно, — сказал Финли и посмотрел пронизывающим взглядом сначала на Лиама, а потом на пса. — Говорит, что бегал туда каждый день.

— Блин, а я уж было подумал, ты действительно понимаешь, — покачал головой Лиам.

— Да верю я тебе, верю! — Финли весело хлопнул парня по спине.

— Теперь я полностью восстановился, даже больше. Смотри. — Лиам вытащил из ножен стилет. — Видишь вон тот сучок на столбе? — Он указал на частокол.

— Там все столбы в сучках.

— Ладно. — Лиам замахнулся и бросил. Стилет пролетел метров двадцать и уткнулся в маленький, величиной с пенни, сучок. — Ну как?

— Сейчас посмотрю. — Финли подошел к столбу и вытащил стилет. Он вошел не точно по центру, но все равно было впечатляюще. — Ты хочешь сказать, что в него и целил?

— Естественно! Но это еще не все. — Лиам отступил к стене дома, сделал несколько быстрых шагов и прыгнул на добрый десяток метров, если не больше. — Я тренировался, — с гордостью произнес он.

— Я вижу, только это, скорее всего, от моего зелья.

— Вот всегда так!

— А с реакцией как?

— Не знаю. — Лиам пожал плечами. — Принести палаши?

— Просто развернись. — Лиам послушно исполнил приказ, а Финли вытянул револьвер из кобуры.

— Надеюсь, ты не собираешься меня пристрелить? — кичась своим звериным слухом, спросил Лиам.

— Нет, конечно, — громко ответил Финли, чтобы Лиам не услышал, как, рассекая воздух, ему на затылок падает револьверная рукоять.

— Гав! — возмутился Зверь.

— Ой, а у тебя есть идеи получше?

— Вуф.

— Он для этого слишком молод и горяч. Все, надо быстрее работу заканчивать. Не люблю со священным серебром возиться. — Финли вложил револьвер в кобуру, вскинул Лиама на плечо и понес в дом.

Первым делом влил парню в рот снотворного, а после обработал рану заживляющим зельем. Пока оно шипело и затягивало ранку, а также разъедало готовую уже выскочить шишку, Финли начал готовиться к операции. Вновь достал футляр со своими хирургическими инструментами, приготовил тазик, виски, рюмку с серебряным амулетом. Предстояло вернуть полумесяц на место в затылке Лиама.

К Бериде вышли под обед. Лиам совершенно не выспался и все время зевал. Единственное, что заставляло двигаться, так это договор с Волчонком. Хотя без вечно подгоняющего Финли он бы наверняка опоздал.

— Да что ты как сонная муха?

— Спать хочу.

— В дилижансе выспишься.

— Ага, как же! — Лиам задрал голову и посмотрел сквозь густую листву на затянутое серыми тучами небо. На крыше не поедешь, а внутри, как всегда, — что в бочке с сельдями.

— Вот поэтому-то ты и едешь раньше.

— Не один я такой умный. Сейчас студенты ордой попрут в университеты. Дилижансов на всех не хватит.

— Разнылся, ну прям как баба. Смотри, дубы пошли. Считай, уже в роще.

Действительно, вскоре исчезли прошлогодняя листва и кусты, деревья поредели. Но в любимом месте отдыха горожан — Бериде — оказалось пусто. Во-первых, вторник — рабочий день; а во-вторых, серые тучи предвещали скорый дождь, хотя и делали это уже второй день.

Зато для гнедого мерина Волчонка была благодать. Обычно старик Вулфи останавливал телегу возле начала рощи. Трава там была выщипана скотиной таких же селян, приехавших в город на торги. Но сегодня, ввиду отсутствия горожан, Том Вулфи разрешил мерину выбирать, где травка позеленее. Сам Том вместе с сыном укрылся старым овечьим тулупом и, положив под голову дорожный саквояж, чтоб не сперли, мирно дремал.

— Лиам. — Финли указал на телегу и прижал палец к губам.

Парень кивнул и даже проснулся. К телеге подобрались так тихо, как могли. Мерин окинул их недружелюбным взглядом, но траву щипать не перестал. Финли указал на гнедого и жестом приказал держать поводья, а сам вытащил пистолет и подошел к Тому.

— Где золото! — заорал он так, что мерин едва не сорвался с места.

Пока Лиам боролся с перепуганной лошадью, Волчонок вскочил как ужаленный, но запутался ногами в тулупе и кубарем полетел с телеги. Его старик открыл глаза и увидел перед глазами револьверное дуло.

— Где золото!

— В хлеву, под третьей доской, — испуганно пролепетал Том.

— Что, серьезно? — удивился Финли и убрал пистолет.

Доходило до Тома медленно, но когда он все-таки узнал стоящего перед ним, то разразился отборной бранью, мгновенно соорудив перл народного творчества в несколько этажей.

— Ого! — восхитился Финли. — Я такого даже в припортовых кабаках не слыхал. А повторить сможешь?

— Да иди ты! — Том с чувством сплюнул.

— Да ладно, я же пошутил, Том.

— Ты меня до смерти перепугал, — признался тот.

— Сейчас ты меня простишь. — Финли хитро улыбнулся, сбросил заплечный баул и, развязав сдерживающие его ремни, достал прекрасный заячий полушубок. — Меряй.

— У меня денег не хватит, — покачал головой Том.

— А как же золото в хлеву? Расслабься, разве я говорил что-то о деньгах? Это подарок. Джон, иди сюда, и для тебя есть. Я на вырост шил, но он, наверное, придется тебе впору.

— Хоть ты и псих, Финли, но нельзя тебя не любить, — прокомментировал такую щедрость Том.

— Рад тебя видеть, друг! — Лиам протянул руку и ухмыльнулся.

Джон ответил рукопожатием и такой же улыбкой.

— А ты еще больше вырос, — подметил Волчонок.

— Да и ты прежним не остался. И подтянулся, и в плечах раздался.

— Джон, иди, примеряй, — прикрикнул на него Финли. — Значит, это младшенькой, это средней, это среднему. — Финли все доставал и доставал полушубки одинакового покроя и грузил их на руки ошарашенному Тому. — И о супруге твоей не забыл.

— Господи, Финли, это же настоящее богатство!

— Ерунда. В моих лесах полно зайцев, а я не даю волкам плодиться.

— А у меня тоже для тебя кое-что есть! — Том раскидал сено, укрывавшее дно телеги, и вытащил оттуда огромную бухту пеньковой веревки. — Самая прочная во всей Бримии, — гордо заявил он.

— В Союзе, Том, Союзе, — тихонько поправил Финли, и старик Вулфи воровато огляделся по сторонам. — Еще, чего доброго, припишут тебе верность короне.

— И еще, — уже не так громко продолжил Том. — Куртки тебе да Лиаму. Он вынул завернутые в полотно плотные куртки из нескольких слоев парусины. — И еще… — Том вновь пошарил в сене и вытащил толстый рулон парусины.

Семья Вулфи занималась выращиванием и изготовлением изделий из конопли. Вещи у них получались в разы качественней, чем у других. Да и стоили никак не меньше, чем полушубки Финли. Так, например, куртка из нескольких слоев толстой конопляной парусины могла остановить саблю, если, конечно, повезет. Действительно, лучшие изделия в Союзе, поскольку многих старых мастеров Трусливый король забрал с собой на Дикий континент, а отец Волчонка тогда был еще молод и не успел сделать себе имя, так что конкуренции его семья сейчас не ощущала.

— Ну вот, начали мериться, у кого подарки круче, — кивнул Волчонок на родителей, застегивая пуговицы из волчьих клыков. — Великоват, — заключил он.

— Тебе-то что, вы свою парусину хоть везли, а мы на горбу да через весь лес тащили. А полушубок ничего так смотрится.

— У тебя же только вещмешок.

— В следующем году Финли и меня пригрузит. Наверняка уже два баула притащим.

— Не лишай старика мелких радостей. Он у тебя веселый.

— Веселый настолько, что ударил по голове, дабы реакцию проверить. Потом зашивать пришлось. Неделю к голове прикоснуться не мог.

— Что, правда?

— Правда, правда.

— А как твои головные боли?

— Знаешь, пока болел бешенством, почти не было, зато чертовщина всякая мерещилась.

— Бешенством! — переполошился Джон.

— Ага, а как вылечился, так боли вернулись.

— Точно вылечился?

— Точно.

— Странно, отец говорил, что это смертельно.

Первое построение — одно из двух мероприятий, которые генерал Брик никогда не пропускал. Вторым было последнее построение в конце года. На всех остальных, кроме приезда важных гостей, присутствовал только Лерой. Адъютант за лето совсем не изменился — такая же кислая подхалимская рожа и тощее тело в безупречном мундире. А вот Брик поправился. Он раздался примерно на столько же, на сколько и Волчонок, да только Джон стал шире в плечах, а генерал в пузе.

Отгремел гимн, и курсанты расслабились, вольно, не нарушая строя. Их наставники взялись за огромные клетки с крысами, по величине не уступающими мелким кошкам. Это были охотники. Животные, очистившие Свободный Союз Широв от колдунов и ведьм. Правда, большинство относилось уже ко второму поколению и не так хорошо чуяло магию, как родители, вскормленные плотью магов.

Главный наставник инженеров поднял клетку со старой облезлой крысой. Выбирать не приходилось, инженерам всегда доставалось то, чем брезговали остальные. Но именно эта крыса и принадлежала к первому поколению. Она прожила двенадцать лет — невиданный строк. За свой век успела свести в могилу восьмерых колдунов, только по этой причине ее еще не усыпили. Ведь крыса стала совершенно слепа. Если в ближайшее время она не найдет колдуна и не получит в награду кусок пропитанной магией плоти — точно подохнет.

Наставники одновременно направились к своим подопечным — им предстояло проверить чистоту рядов. Толку в этом было мало, поскольку все парни еще при поступлении проверялись и крысами, и еще доброй дюжиной других способов.

Едва наставник приблизился к Джону, слепая крыса пронзительно запищала. Весь плац вздрогнул от неожиданности. А некоторые смельчаки даже решились посмотреть в ту сторону. И Волчонка, и стоявшего за ним Лиама прошиб пот. Крыса бросилась вперед, ударилась о прутья и отлетела назад, смешно задергав лапами.

— Что там, Фил? — спросил наставника Лерой.

— Кажется, крыса подохла, сэр, — неуверенно ответил наставник.

Взрыв хохота прокатился по плацу.

— Тихо! — заорал, багровея, генерал. Он давно не использовал свой «сержантский» голос, а сейчас эхо мгновенно накрыло плац. Перепуганные курсанты заткнулись, а генерал зашелся с непривычки тяжелым кашлем. — Лерой, — уже тихо попросил он, — отчитай их.

— Да, сэр. — Отчитывать Лерой любил. — Вы — собачье дерьмо, если не хуже. Револьвер дал нам свободу от колдунов — поэтому он символ революции. Крысы помогли изловить последних ведьм — поэтому они символ избавления! Это больше не те несчастные грызуны, что воровали наши урожаи, это охотники, вскормленные плотью нашего врага, что сотни лет жировал на наших поте и крови. Если вы не знаете истории революции и не умеете чтить достояние своей страны, то, пожалуй, я назначу всем десять дополнительных лекций.

— Стрелкам пять, — прошептал пришедший в себя генерал.

— Кроме стрелков, которые проявили в этот момент наилучшую выправку! — не только извечные противники стрелков — инженеры, а даже рослые гренадеры заскрипели зубами. По рядам прокатился возмущенный ропот. Ведь стрелки ржали едва ли не громче всех. — Но недостаточную! — Лерой повысил голос, чтобы заглушить ропот. — Стрелкам назначено пять дополнительных лекций.

— Сэр? — обратился наставник инженеров к Лерою.

— Да?

— Как быть с ритуалом?

— Возьмете крысу у артиллеристов, когда они закончат, и завершите обход.

Молодая крыса не обратила на инженеров ровным счетом никакого внимания, но ребята чувствовали унижение. Одни, давно покорившись судьбе, таили горькую обиду, другие готовы были сорвать злость на товарищах, а вот Лиама, Волчонка и еще нескольких парней переполняла злость к руководству и к любимчикам начальства — стрелкам.

Курсантское общежитие академии находилось в старом здании. Здесь жили еще имперские курсанты, и, по нормам старой Бримии, оно было разделено на комнаты, каждая из которых имела две койки, письменный стол с масляной лампой и большой двухдверный шкаф. Взявшись переводить академию на нормы Союза, Брик хотел снести стены и сделать для курсантов большие казармы. Строители с трудом отговорили его от затеи, заверив, что тогда здание завалится. Новой мебели генералу не выделили, поэтому реформы закончились на замене масляных ламп керосиновыми — еще один символ прогресса и превосходства ССШ.

А вот селили студентов по системе — а не так, как хотят. На первом курсе обучения Лиаму с Джоном пришлось выложить пять фунтов коменданту, чтобы оказаться в одной комнате. И это при том, что стипендия равнялась шестидесяти пенсам в месяц. Но, как оказалось позже, капиталовложение было выгодным.

За полчаса до обхода коменданта в дверь постучали.

— Кто? — спросил Волчонок.

— Пол, — ответил тихий голос.

— И Райан, — добавил второй.

— Два алдерца[5] пожаловали в гости на ночь глядя. К чему бы это? — спросил Джон Лиама.

— Открой, узнаем, — пожал плечами тот.

— Что ж, входите, ребята. — Волчонок поднял тяжелую щеколду и впустил гостей. — С чем пожаловали?

— С виски. — Райан выудил из-за пазухи полупустую бутылку. Судя по запаху, отсутствующую половину они немногим раньше прикончили.

— А рюмки? — спросил Волчонок.

— Зачем? — совершенно искренне удивился Пол.

— Ну прям как элгландцы.

— Хорошие парни, — сказал Райан, — мы с ними пили как-то.

— Только виски у них гарью тянет, — добавил Пол.

— И юбки вместо штанов, — опять вставил Райан.

— А что ты имеешь против килтов? — возмутился Пол. Его клан по праздникам тоже надевал килты. Алдерец любил подраться, хотя и не обладал необходимыми ростом и силой, а поскольку был уже навеселе…

— Так зачем пожаловали? — Волчонок отвлек Пола от мыслей о драке.

— Говорят, в прошлом году после последнего построения у Донована туалет взорвался.

— Не буду скрывать, рад это слышать, — сказал Лиам. — Надеюсь, его хорошо дерьмом обдало?

— Не его, — хихикнул Райан. — Судебного пристава, а тот в свою очередь поколотил Донована дубинкой.

— Жаль, что не плетью. — Дрожь прошла по шрамам на спине Волчонка. Наступило неловкое молчание, и гости переглянулись.

— Поздравляем, — наконец произнес Пол. — За это не грех и выпить. — Он кивнул Райану, и тот с хлопком вытащил пробку. По комнате пополз запах луговых трав и алкоголя.

— Выпить можно, — подтвердил Лиам и тотчас же получил бутылку в полное распоряжение. Виски оказалось легким, приятным, совсем не перехватывающим дух, но, судя по состоянию алдерцев, градус в нем таился немаленький. — А чего нас-то поздравлять? — Лиам передал бутылку Волчонку.

— Потому что такое могли устроить только вы. — Райан наконец-то озвучил очевидное.

— А мы — парни прямые, — сознался Пол. — Не хватает нам фантазии.

— Вы что! Не мы это, — открестился Лиам, напустив на лицо монашеское выражение.

— Не заливай, — высказался Пол. — И так все знают, только доказать не могут. Нам вообще пофиг! Просто достаньте эту дрянь — Лероя.

— Достать Лероя? — удивился Волчонок.

— Нас сегодня унизили. Отомстите, ребята. Брика не достать даже вам, но вот Лерою гадость сделать можете. А сделаете, с нас две бутылки такого же.

— Вы это серьезно? — спросил Лиам.

— Я слов на ветер не бросаю, — ответил Пол, и это было истинной правдой. Слово маленького алдерца было тверже многих сталей.

— Не надо виски, просто помогите в драке, когда Ратлер до нас догребется. Мы сами не справимся.

— Драка, да? — В глазах Пола заплясали недобрые огоньки. — Что скажешь, Райан?

— Так драка ведь! — радостно ответил охмелевший друг.

— Достаньте Лероя, ребята, и мы закопаем этого Ратлера.

— Договорились. — Лиам пожал неожиданно твердую маленькую ладонь.

— Отбой, — заорал в коридоре комендант, гремя большой деревянной ложкой о дно тазика, и гости поспешили убраться.

— И зачем было их втягивать? Ратлер с дружками и нас, и их по полу размажет, — сказал Джон.

— Не размажет. Даже он не настолько глуп, чтобы связываться с алдерцами. Пускай в инженерах их только восемь, но во всей академии гораздо больше, и стоят они друг за друга горой. Представляешь, что будет, если Ратлер, бримиец, побьет алдерца?

— Хм, пожалуй, смысл есть. Только не стоит доводить до драки. Лучше просто дать знать, что алдерцы на нашей стороне.

Джеймс Ратлер терпеливо ждал своего часа. Ну, возможно, не совсем терпеливо — не упускал возможности толкнуть Волчонка, пнуть локтем Лиама, при случае цеплял плечом, ставил подножку или попросту отпускал в сторону парней грубую шуточку. Но настоящей мести не совершил. Вечно мешали наставники или обстоятельства. И месть медленно тлела в груди, чтобы вспыхнуть в одночасье жарким пламенем. Лиам с Джоном чувствовали это нутром и всячески избегали мест безлюдных и таких, откуда трудно сбежать. Ведь некоторых свидетелей Ратлер с легкостью мог заставить ослепнуть и оглохнуть.

— Два дня прошло, а мы так ничего и не придумали. — Волчонок подпирал спиной древний фонарь и подбрасывал пулю, утверждая, что это помогает думать. И одновременно поглядывал в обе стороны длинной мощеной дорожки.

— Констатация фактов нам не поможет, — парировал Лиам, разлегшийся на парковой лавочке. Поскольку Джон наблюдал, он мог позволить себе отдых.

— Так, может, слабительного ему дадим?

— Мелковато.

— Трещащие штаны?

— Чтобы поработать со швами, нужно пробраться в его комнату. А еще требуются тишина, спокойствие и хорошее освещение.

Перебирая все свои прежние шалости, ребята никак не могли найти правильную мысль. Сильно позорить жертву нельзя. Обида и стыд ранят сильнее ножа. Но Лерой — дело другое. Он заслужил позора не меньше Донована, если не больше. Да, этот палач порол их с энтузиазмом в силу своей низкой натуры. И все же он просто исполнял работу, а вот Лерой… Да две трети парней академии было порото по его приказу. Он заслужил худшего.

— Значит, нужно работать не в академии, а в городе.

— Возможно, возможно. Хотя глянь…

— Куда?

— Донована видишь?

— Ну?

— А то, что он несет? — торжественно заявил Лиам.

— Да я отсюда едва его различил, а ты что видишь?

— Это после болезни осталось. Все ушло — и скорость, и сила, и даже слух с нюхом, а вот зрение осталось.

— Понятно, так что же он несет?

— Справочники фермера.

— Все еще не улавливаю мысли. Хочешь сортир наставников взорвать?

— Нет, тогда точно душу вытрясут. Лучше вспомни, как перья перцем посыпали на первом курсе. Многие отучились тогда закусывать кончики.

— Ты настоящий демон! — с одобрением произнес Джон. — И главное, постесняется рассказать. Но вот в исполнении я предвижу проблемы.

— Согласен, идея сырая, нужно доработать.

Как говорится, пакости делать легко и приятно, поэтому уже к вечеру предварительный план был готов. Осталось только запастись нужными ингредиентами. Эту задачу ребята решили перекинуть на алдерцев.

— Привет, Пол. — Лиам положил парню руку на плечо, будто тот был братом.

— Я тебе не девка, чтобы обнимать…

— Тише, тише. Я просто делаю вид перед Ратлером. Не оборачивайся. Возможно, испугается вас и оставит Волчонка, а с ним и меня, в покое.

— Ладно, но руку убери, а то земляки могут понять неправильно.

— Легко, — послушался Лиам. — Идея готова, нужны лишь ингредиенты и еще немного времени.

— Что задумали?

— Всему свое время, — заинтриговал Лиам. — Нужны красный перец, горчица — немного, но самые острые. Потом виски, самое крепкое, или джин, а лучше спирт. На вкус плевать, главное — градус повыше. И последнее — уксус.

Пол разочаровался:

— Всего-то накормить хотите?

— Нет, — засмеялся Лиам. — Но к пище некоторое отношение будет иметь.

— Я надеюсь, оно того стоит?

— Когда будет готово, узнаешь.

— Сегодня нужно пару справочников стащить, — сказал Лиам, глядя, как за окном на землю медленно опускается ночь.

— Может, лучше купить, когда увольнительные дадут? — спросил Волчонок.

— Ну уж нет. Не потрачу и пенни. Помнишь наш поход в бордель?

— Только не говори, что хочешь повторить. Нас избили и обобрали. Еще то удовольствие.

— Теперь все будет по-другому. «Три лисы» знаешь?

— Паб?

— Это для тех, кто не знает пароль. А я знаю… Прибереги свои фунты, парень, мы пойдем развлекаться. Но это потом, а сегодня стащу пару справочников.

— Когда выходим?

— Нечего тебе подставляться. Я ведь и в темноте неплохо вижу, говорил?

— Тыщу раз, — обиженно ответил Волчонок.

Когда ночь поглотила мир за окном, а комендант отгремел отбой деревянной ложкой о тазик, Джон достал моток веревки. Той самой, что изготавливала его семья. Веревка довольно тонкая, но свободно выдерживала обоих друзей. Лиам распахнул окно. Волчонок обвязал веревку под мышками, выбросил свободный конец в окно, уперся ногой в подоконник. Хоть он и меньше Лиама, но сил удержать веревку хватало, да и нужно было поберечь ножки кроватей, уж больно они старые да изъеденные шашелью, еще оторвутся. Лиам натянул кожаные перчатки, ухватился за веревку и быстро проскользнул три этажа. Как только ноги коснулись травы, Волчонок втянул веревку и закрыл окно.

Путь к домику Донована лежал через старый парк, за три года учебы изученный вдоль и поперек. Даже в темнейшую ночь парням ничего не стоило смотаться туда и обратно. А при полном месяце и почти полной луне, когда все заливал необычный серебряный свет, не нужно было обладать ни знанием, ни зрением Лиама, чтобы отыскать дорогу.

Лиам шел не таясь. Вряд ли кого-то можно встретить в парке ночью. По крайней мере, обычно никто не встречался. Но эта ночь была не такой. Сначала в ветвях мелькнуло несколько огоньков. Финли часто рассказывал о светлячках, но Лиам никогда их не видел. Это заставило свернуть с маршрута и углубиться в парк. Чем дальше, тем больше огней вспыхивало то тут, то там. Синие, зеленые и желтые, они летели вглубь парка слишком быстро. Как говорил Финли, светлячки любят зависать, они медлительны, а эти огоньки проносились сквозь ветви со скоростью воробья.

Вот один огромный, величиной с кулак, огонек изумрудного цвета пронесся над самой головой. На секунду завис на месте и, развернувшись, посмотрел на человека. То, что раньше Лиам принимал за светлячков, оказалось фэйри. Крохотная девушка в древних боевых доспехах хмурилась недолго. Времени разбираться с чужаком не было, и фэйри поспешила прочь, жужжа яркими стрекозиными крыльями.

Всю жизнь отрицавший пользу магии Лиам не мог не признать ее красоты. Здравый смысл подсказывал отступить и заняться куда более безопасным делом — воровством справочников. Но Лиам Гринвуд принадлежал к людям, которые в детстве хватаются за раскаленную ручку печной дверцы, дабы проверить, действительно ли горяча. Он двинулся следом, прячась за стволами деревьев и стараясь больше не попадаться на глаза ни одному фэйри. Из оружия у него были только скиннер и стилет, которыми собирался взламывать дверь кладовой. О драке и мыслей не возникало. Возможно, зря…

Фэйри слетались к огромному дубу в центре парка. Эта громадина всегда поражала Лиама. Под ветвями не росло ни единого кустика, только изумрудная трава. Ни одно дерево не соприкасалось ветвями. Раньше Лиам видел в этом задумку бримийских садовников, но внезапно пришло понимание — почти семнадцать лет никто не ухаживает за парком.

Фэйри были в боевом облачении, кто в идеально подогнанных сверкающих латах, кто в довольно грязной самодельной броне, как, например, два лохматых рыжих хобгоблина[6] с мясницкими топорами. Что они здесь забыли? Если верить деревенским россказням, фэйри еще те проказники, но окружившие дуб не проявляли веселья. Напротив, воинство оказалось собрано и готово к драке. Возглавлял его, по всей видимости, лепрекон в полковничьем мундире старой империи. Он важно расхаживал среди солдат, пыхтя глиняной трубкой, и непонятно для чего временами снимал левый башмак да постукивал им о ладонь. Два крылатых эльфа величиной с кулак все время держались у него за спиной, наверное — адъютанты.

Лиам был зачарован и напуган: а что, если фэйри собираются напасть на курсантов? В момент, когда его посетила эта мысль, большинство фэйри встрепенулись и уставились в западную сторону парка. Полковник-лепрекон сорвал с головы двууголку, махнул старому брауни[7] с горном и бросился к стволу. Лиам находился на южной стороне поляны и отчетливо видел, как из-за деревьев выползли шесть гигантских крыс. Охотники не спешили, а вот войско фэйри пришло в движение. Брауни-горнист протрубил готовность, и воинство стало в четкие боевые порядки, разделившись на отряды по росту и вооружению.

Полковник уже летел над своим войском в плетеной корзине, несомой дюжиной крылатых эльфов, и, не выпуская трубки изо рта, выкрикивал приказы. Он едва не переваливался через бортик, и эльфы выкручивались, как могли, чтобы удержать командира. Повинуясь приказам, отряды самых больших фэйри перестроились на западную сторону, но ни фланги, ни тыл не остались без защитников. А под кроной широким кольцом расположились самые мелкие из крылатых — наблюдатели.

Крысы остановились, посмотрели на противостоящее им воинство и начали превращаться. До этого момента Лиам не понимал, зачем фэйри выставлять столько воинов против шести охотников. Не выдержав боли превращения, затрещали крысиные шкурки, начали визжать и сами крысы. Лепрекон наблюдал с невозмутимостью старого вояки и джентльмена. По старым законам войны он давал крысам время на превращение.

«Глупец, — подумал Лиам, наблюдая за тем, как растут крысы, — нужно нападать, пока они уязвимы». А охотники тем временем закончили превращаться. Шесть бесформенных куч чего-то, похожего на старое тряпье, тяжело дыша, лежали на земле. Самый сильный крысолюд поднялся первым, он, скорее, походил на сгорбленного немощного старика в старом рубище, нежели на что-то опасное. Лицо скрыто под длинным капюшоном, а руки по-монашески упрятаны в огромные рукава. И все же он оказался втрое больше самого высокого фэйри. Больше лепрекон ждать не стал.

— В атаку! — заорал он, и тут же эхом отозвался горнист.

Из-за раскидистых ветвей грянули ружейные выстрелы, но большинство маленьких свинцовых пуль было остановлено тряпичными доспехами крыс. Только одного пуля щелкнула под капюшоном, оставив там маленькую кровоточащую ссадину. Невидимых стрелков поддержали крылатые эльфы, выпустив тучку мелких, как иголки, стрел. Те вязли в рубищах, иногда попадали под капюшоны, которыми крысолюди прикрывали глаза, но не наносили серьезного урона. И это лишь отвлекающий маневр, дабы самые высокие и сильные фэйри из этого войска — хобгоблины — смогли беспрепятственно подобраться к врагу.

Им почти удалось, первый хоб занес топор, целясь крысолюду в колено, и от удара гибкого полутораметрового хвоста отправился в полет через дружеские порядки. Крысолюди тоже притворялись. Хобгоблины разлетались в стороны, как мячики.

У всех, кроме главаря, оказалось оружие. Короткие, кривые, устрашающего вида лезвия рвали фэйри пополам. У одного крысолюда оказался цеп. Меньшая его часть была густо усеяна ржавыми гвоздями, что мгновенно окрасились кровью. Крыс махнул цепом, и не успевший отлететь эльф так и остался висеть на гвоздях.

Десяток кошек прыгнуло с ветвей, превращаясь в воздухе в паков[8] — фэйри никак не меньше хобгоблинов в росте, но тоньше станом и гораздо проворнее. Они не пытались нанести урон, просто стаскивали с врагов капюшоны. Стрелки в ветвях провели новый залп. Только главарь успел уклониться от неожиданной атаки одного пака и пробить другого длинными когтями. У бедняги вылезли внутренности, но главарю показалось, что этого мало. Он сунул фэйри под капюшон, откусил ему рыжую лохматую голову и отбросил тело в сторону. То ли он попал, то ли просто зацепил ветвь, но два гремлина с кремневыми ружьями полетели вниз. Голову фэйри крысолюд плюнул в подвернувшегося брауни, припечатав того к земли.

Атака имела успех. Стрельба гремлинов и эльфов ослепила трех крыс, и брауни с хобгоблинами, подрубив им колени, старались отрубить головы, но ослепшие крысы молотили в воздухе своими клинками, и фэйри приходилось осторожничать. А вот крысолюда, вооруженного цепом, убил чернявый пак. Прыгнул с земли, как кошка, и, обратившись в воздухе, рубанул по шее самодельной глефой[9], клинок которой заменяло лезвие опасной бритвы.

Потеряв сразу троих воинов, главарь издал жуткий клич — что-то среднее между пронзительным писком и собачьим лаем. С восточной стороны парка на защитников вылетело трое уже обращенных крыс, в отличие от собратьев, одетых в старые, поношенные, но еще добротные кожаные доспехи со стальными заклепками и вооруженных сильно изогнутыми саблями восточного типа и маленькими щитами. Мелочь, что защищала восточную сторону дуба, пала почти мгновенно. Трое эльфов-наблюдателей бросились к полковнику, который командовал защитой на западной стороне дуба.

Едва лепрекон понял их, он перевалился за край корзины и, что-то выкрикнув, махнул горнисту двууголкой. Что, Лиам не расслышал, но горнист сообразил. Он выдал серию быстрых мелодий, и парк на юге взорвался веселым собачьим лаем и залихватским гиканьем. Слушая старинные легенды, Лиам никогда не мог представить клурихонов[10] воинами. Но примерно два десятка этих преследователей пьяниц вылетело на поляну верхом на собаках. Кавалерия? Нет. Клурихоны внесли в ярость боя нездоровую радость и веселье. Они метали в крысолюдей крохотные глиняные бутылки и хохотали.

Глядя на весь этот фарс, Лиам и не заметил, как в животе затрепетали бабочки, а когда боль резанула по затылку, было уже поздно.

«Святые небеса, только не туда! — подумал он, но на всякий случай вытянул стилет и скиннер. — Да что они могут против сабель?» И тут же удивился сам себе. Немыслимо, невероятно, Лиам поддерживает фэйри! Он еще успел увидеть, как эльфы запустили зажигательные стрелы, и трое крысолюдей вспыхнули, словно факелы. А клурихоны бешено носились по кругу и хохотали, хохотали. Глаза заволакивало туманной дымкой. Лиам развернулся, пытаясь уйти.

— Эй, парнишка! — Лепрекон похлопал Лиама по щеке, но реакции не последовало. Тогда он снял левый башмак и сильно треснул парня по лицу.

— Хр-р-р, — издал Лиам странный звук, рывком сел и схватился за челюсть.

За спиной дуб, впереди лепрекон. А за спиной лепрекона два хобгоблина деловито разделывают вожака крыс мясницкими тесаками.

— Извини, — произнес невинным голосом лепрекон и надел башмак на ногу.

— Э-э-э…

— Предупреждаю сразу. Золота у меня нет, желания я не исполняю, — уже более сурово произнес он.

— Да мне как бы и не нужно…

— Вот и прекрасно… — уже веселее начал лепрекон, но его бесцеремонно перебил клурихон в зеленом сюртуке и мятой треуголке:

— Парень, было здорово! — Он оперся на лепрекона грязной рукой и, запрокинув голову, отхлебнул из глиняной бутылки. — Будешь? — протянул он бутылку.

— Спасибо, — решил не отказываться Лиам.

Злить фэйри не стоило. Бутылка была маленькой, объемом примерно с рюмку. Лиам взял ее двумя пальцами и только сейчас заметил, насколько похожи клурихон с лепреконом. Правда, на лице первого играла веселая улыбка, и на ногах он держался с трудом, а лепрекон, похоже, был не в восторге от такого общества.

— Чего уставился? — насупившись, бросил лепрекон.

— Ничего, просто вы так похожи. — Лиам поспешил отпить, но первые же капли жидкости обожгли язык.

— Ха-ха-кхе-кхе, — хотел рассмеяться клурихон, но зашелся тяжелым кашлем. Откашлявшись, сплюнул, бесцеремонно высморкался и вытер руку о сюртук. — Так мы же братья! Просто я немного запил, вот и превратился в клурихона.

— Два года беспробудного пьянства — это немного?

— Да какая тебе разница?

— Ты пропил свое золото.

— А у тебя его никогда и не было, — парировал клурихон.

— Я всегда мечтал стать военным.

— Малколм, — клурихон хлопнул его по спине, — не заливай. Тебя Брида отшила, вот ты на дуб и полез. — Клурихон икнул, хихикнул и жестом попросил бутылку назад. — Хотя могу и тебе оставить, она волшебная. Я бочки одного злыдня заколдовал, он джин втридорога продает! Вот его-то пойло и попадает в эту бутылочку. Так сказать, чтоб не зря деньги получал.

— Спасибо, сэр. — Держать у себя волшебную штуковину Лиам не собирался. За это можно если не на костер, так на виселицу угодить.

— Как знаешь, но было круто. Твое здоровье! — Клурихон поднял бутылку и отхлебнул, совсем не морщась, потом, наконец оставив грязный след на мундире, отпустил брата и, шатаясь, направился прочь. Малколм попытался стряхнуть грязь, но она оказалась влажной. Видать, непутевый братец тормозил руками по земле.

— А что было круто? — наконец решился спросить Лиам.

— То, как ты этих тварей положил.

— Я?

— Ну не я же. Погоди, — насторожился лепрекон. — Ты что, не помнишь?

— Помню, как смотрел на вашу драку, потом голова сильно заболела, и все…

— Розалия! — заорал Малколм. — Розалия, дуй сюда! — крикнул он еще раз, добавив крепких эпитетов.

Из-за дуба раздался писк, Лиам не понял, но мог поклясться, что это ругательство.

— Я сказал, неси свои вялые лепестки сюда, гербарий хренов! — А потом тише добавил: — Я вообще-то не ругаюсь, но эти целители слишком высоко себя несут.

— Возможно, она жизнь спасает? — робко предположил Лиам.

— Не так уж легко нас убить. Ты, парень, плохо знаешь фэйри.

— Сегодня впервые увидел.

— Да ну! — поразился Малколм. — С каких же гор ты слез? Хотя и в горах нашего брата полно. Горожанин? Эти гадские крысы больше не дают нам развернуться, как прежде. Ты хоть представляешь, как тяжело удержать хоба или брауни от работы, а пака от проказ? Погоди, а как они до тебя не добрались?

— Кто?

— Крысы.

— А зачем я им?

— Как зачем, они на магию падки.

— А я тут при чем?

— Хм… — только и выдавил лепрекон. — Розалия! — заорал он так неожиданно, что Лиам аж подскочил. С жутким писком возмущения из-за дуба показалась старая маленькая фэйри в одежде из цветочных лепестков и с крыльями бабочки. — Поговори мне тут! Займись пациентом. — Малколм кивнул на Лиама. И фэйри, едва бросив на парня взгляд старых, выцветших глаз, вновь запищала. — Да ты осмотри сначала. Ну и что, что пак без головы? Они что с головой, что без. Не помрет. Нет, ну ты только послушай ее! — вновь обратился лепрекон к Лиаму.

— Я не понимаю, сэр!

Фэйри удивленно заткнулась.

— А я тебе что говорил? — ехидно спросил Малколм старушку.

После этого фэйри ощупала и осмотрела парня так, как не делали даже на медосмотре в академии перед поступлением.

— И-ис, — заключила фэйри.

— Как это? — удивился лепрекон.

— Извините, сэр, не могли бы вы перевести?

— Она ничего не понимает, — бросил Малколм. — Но магия-то в нем есть? — спросил он целительницу.

— И-ес, — пискнула она.

— А как же он уложил тех троих? — Лепрекон указал на крысиные тела, от которых хобгоблины уже мало что оставили.

— Я уложил? — удивился Лиам.

— Ну не я же! Набросился на них, как ураган. Одному черепушку ножом пробил, второму в глаз стилетом ткнул, а третьему пробил руку и свернул шею.

— Я? — все еще не мог поверить Лиам.

— И ты говоришь, что в нем нет магии? — вновь обратился Малколм к Розалии. — Ха! Да люди без магии так быстро двигаться не могут. Кроме того, не забывай, он нас видит!

— И ие и-и-ит, — выдала длинный писк целительница.

— Да я и сам тебя с трудом понимаю. Но проверить надо. Айомхейр! — заорал лепрекон.

С ветвей спикировал небольшой крылатый эльф. В его животе зияла дыра, но, похоже, особых неприятностей не доставляла. Розалия сразу же обратила внимание и набросилась с писком на Малколма. — Умолкни, — отмахнулся он, как от назойливой мухи. — А ну скажи-ка ему что-то. — Голос эльфа был похож на шелест листвы и Лиам покачал головой. — Интересно.

— Извините, а ему не больно?

— Ты о дыре? Больно, конечно, но сначала нужно снять доспехи, прочистить рану от ржавчины, а то еще отравится.

— А разве фэйри от железа не умирают?

— От холодного — да.

— А какое железо холодное?

— Чертовски правильный вопрос, вот только я не собираюсь на него отвечать. И советую больше не вспоминать ничего такого в присутствии фэйри. — Лепрекон нахмурился, а потом пояснил: — Живее будешь.

— Так я могу идти? — Лиам почувствовал, что лучше убраться. — Чтобы не задавать правильных вопросов.

— Можешь. Дуги! — проорал Малколм. — Он тоже говорит без помощи магии. Черный короткошерстный кот прилетел откуда-то слева и, подпрыгнув, затормозил уже в обличье пака. Того самого, что умело орудовал глефой из бритвы. — Проводи парня к общежитию. — Лепрекон приподнял двууголку. — Честь имею.

— Всего хорошего, сэр.

— Ну пошли, Лиам, — сказал пак, проводив уходящего лепрекона взглядом.

— Нас разве представляли?

— Зачем, тебя все паки знают.

— Откуда?

— Мы любим шутки и шутников. Ты в списке любимчиков! — Для Лиама это была новость. Он более внимательно присмотрелся к паку. На вид — просто молодой парень, в отличие от других фэйри все члены паков были развиты гармонично. У них не было больших голов брауни, огромных рук хобгоблинов и немалых ступней лепреконов. Пак — просто человек, уменьшенный в размерах раза в три, если не больше.

— Погоди, так все те коты, что наблюдали за мной…

— Моя семья. — Дуги довольно оскалился. — Но не только коты. Паки могут принимать формы различных животных, а самые могущественные — даже надеть людскую личину. Среди здешних таких нет. Подымайся, пошли, мне еще дядину голову искать.

— Голову? — удивился Лиам, послушно шагая за маленьким человечком.

— Ага, один из этих гадов откусил. Чем раньше пришьем, тем меньше будет проблем с координацией.

— Так вы сегодня никого не потеряли?

— Троих, — тяжело вздохнул пак. — Крылатых эльфов. Их крысы сожрали.

— Волчонок никогда мне не поверит.

— Слушай, Джон хороший парень и тоже любимчик, но, в отличие от тебя, простой человек. Не стоит ему рассказывать.

— Я вышел за справочниками фермера, а вернусь без него. Как объясню?

— Лерой с генералом пользуются календарем, а не справочником.

— Ты и об этом знаешь?

— Ага.

— Слушай, а может быть, я вас вижу оттого, что вы постоянно за мной наблюдаете?

— Нет. Я думаю, дело в твоих головных болях.

— Возможно.

— Интересно. Человек, ненавидящий магию, узнает, что он маг.

— Я не маг!

— Маг! — Пак остановился и поднял свои жутко зеленые, как изумруды, глаза на Лиама. — Смирись и берегись. Крыса на построении тебя узнала. Да, таких охотников почти не осталось в ССШ, второе поколение ни на что не годно, но есть еще дикие. Ты только что с ними дрался.

— Кто они, дикие?

— Третье-четвертое поколение сбежавших охотников. Их никто не ограничивал, они и открыли охоту на фэйри. Наша плоть пропитана магией намного больше, чем ваша, потому они стали настолько могущественными. Проклятые бесы. Нет бы строить планы захвата мира в одиночку, как демоны. Им в компании веселей — всю семью норовят перетянуть в мир людей.

Перед тем как отпустить Лиама, Дуги совершенно случайно наткнулся на толстые календари. — О, смотри, — делано удивился он. — Их мог кто-то потерять.

Лиам едва не рассмеялся, но подыграл мелкому проказнику:

— Кто бы это ни был, сделал это чертовски вовремя и в чертовски правильном месте. Мне как раз такие нужны.

Алдерцы принесли заказанное, даже больше. Добавили лимон, от сока которого с легкостью сводило скулы у самого крепкого мужика, ну разве что некоторые элгландцы могли такому противостоять, поскольку пивали гадости и похуже.

Волчонок стащил с кухни небольшую кастрюлю и, залив виски, мелко накрошил ингредиенты. Чтобы спирт не испарялся, облепил крышку особым тестом, которое, засохнув, стало тверже камня. По вечерам ребята нагревали кастрюлю, стараясь не доводить до кипения, чтобы не сорвало крышку. Оба сгорали от нетерпения, периодически приходилось друг друга останавливать, но через пять дней терпение кончилось у обоих.

После отбоя, когда окно было надежно завешено, а щели в дверях законопачены, Лиам начал счищать засохшее тесто при помощи молотка и зубила. Ко времени окончания работы два мелких камушка ударили в оконное стекло. Лиам притушил керосиновую лампу и, открыв окно, втянул Волчонка с двумя большими утюгами в руках. Они были полны свежих ярко-оранжевых угольков, и можно было рассчитывать, что этого хватит, чтобы продержать их горячими час-другой.

Один отрывной календарь уполовинили. Чтобы создать реалистичную картину, Лиам лично обрывал по одному листу мягкой бумаги. На одном таком листе и провели эксперимент. Керосиновую лампу включили поярче. Волчонок аккуратно обмакнул широкую кисточку в настойку и несколькими росчерками обмазал листик календаря с двух сторон. Положил его на широкую стальную пластину, и Лиам сверху прошелся утюгом. Бумага стала жестче и желтее, что не имело особого значения. Волчонок поднес лист к лицу, понюхал и лизнул. По тому, как скривилось его лицо, было понятно, что первая часть замысла удалась. Правда, дальше пошла робота с необорванными листами. Стало труднее, но ребята собирались обработать таким образом только несколько первых страниц.

Больших усилий для того, чтобы узнать, какое вино пьет по утрам Лерой, прилагать не требовалось. Об этом и так судачила вся академия. Генерал с самого утра заправлялся крепленым, а Лерой попивал полусладкое, дабы и генералу сделать приятное, и трезвым остаться. Завтрак обычно проходил в гостиной генерала за старинным дубовым столом. После генерал отдыхал, а Лерой направлялся на обход академии.

— Завтра утром, — шепнул Лиам Полу в коридоре общежития.

— Будет весело?

— Будет больно и очень, очень обидно.

— Надеюсь на это.

— Нужна диверсия.

— Какая?

— Нужно вот эту, — Лиам показал пыльную винную бутылку из зеленого стекла, — заменить на бутылку для Лероя. Лучше всего это сделать на кухне, вот шумовые гранаты. Мы с Волчонком займемся другой частью плана.

По большому счету инженерам не нужна была хорошая физическая подготовка, как остальным курсантам, но Брик велел гонять их до седьмого пота. Поэтому раз в неделю ребята поднимались ни свет ни заря, надевали пехотные ранцы и наматывали круги вокруг парка. На этот раз Райан и Пол отсутствовали по причине отравления. Кроме наставника, никто в это не поверил. Но симулировали ребята превосходно, Райана даже раз вырвало. В назначенное время в кухню влетело две самопальные шумовые гранаты, до чертиков перепуганные повара повыскакивали из помещения как пробки из шампанского, а ребята под шумок заменили бутылку.

Лиам с Волчонком по-быстрому отмотали четыре круга и первыми отправились мыться. Следовало сделать это до того, как проснется вся академия и толпы курсантов повалят в столовую. Но парни спешили не поэтому. По дороге они умышленно заблудились и прибрели к дому наставников. Весь верхний этаж занимали апартаменты генерала. В последнее время ему стало тяжело спускаться и подниматься по лестнице, и на Лероя легло еще больше обязанностей. Нельзя сказать, что это его тяготило, ведь с обязанностями он получил больше власти. Кстати, апартаменты Лероя занимали больше трети второго этажа. Поговаривали, что у него, как и у генерала, собственный туалет. Не обычный ночной горшок, как у остальных, а «дырявый трон» с мягкой обивкой в отдельной комнате. Под ним, конечно, просто большой горшок, но дело не в этом, личный туалет — символ роскоши и власти, которой обладал Лерой в академии. Ведь он не выносил нечистоты, как остальные наставники. Этим занималась прислуга.

Когда два повара с большим подносом вошли в дом наставников, Лиам с Волчонком отыскали незапертое окно на втором этаже и, скинув ранцы, направились к нему. Волчонок стянул сапоги и влез Лиаму на руки. Дальше, ухватив друга за ступни, как заправский цирковой акробат, Лиам натужно крякнул и выпрямил руки. Все равно Волчонок не доставал, пришлось бросать маленькую стальную кошку на подоконник, чтобы забраться в окно. Стальные шипы впились в дерево и оставили два глубоких следа. По-другому не получалось.

Первым делом, забравшись внутрь, Волчонок прислушался. Было тихо. Он быстро прошвырнулся по комнатам, нашел туалет. Действительно — «дырявый трон», вместо привычного задницам всей академии справочника фермера висит отрывной календарь. Лиам так и не признался, откуда такая информация. Волчонок достал из внутреннего кармана свой календарь и повесил вместо старого. Листов в нем оставалось меньше, да и страницы были жестче и темнее, но к таким вещам обычно не присматриваются.

Вернувшись на подоконник, Волчонок сбросил кошку и натянул брошенные Лиамом сапоги. Прыгать на брусчатку босым было небезопасно. Волчонок, конечно, не собирался прыгать на пятки, но все же… Он жестом приказал Лиаму отойти и спрыгнул. Потом изо всех оставшихся сил ребята рванули мыться, но прийти первыми все равно не получилось.

Тем временем генерал с Лероем прикончили ягнятину, щедро приправленную винным уксусом, и перешли к тушеным почкам. А когда Лиам с Джоном закончили омовение, за дубовым столом перешли к напиткам. Лерой почувствовал неладное уже после первого бокала. Он все еще пытался вежливо поддакивать начальнику, но живот скрутило так, что слезы навернулись. Вежливо сославшись на проверку и изобразив служебное рвение, Лерой оставил генерала. Едва Брик подумал, как же ему повезло с адъютантом, Лерой молнией полетел в туалет. А еще через пару минут вся академия услышала дикий вопль.

Отгремел отбой тазик коменданта, и через пару минут в дверь аккуратно постучали.

— Кто? — тихо спросил Волчонок.

— Пол с Райаном, — так же тихо ответили за дверью.

— Что было в бутылке? — спросил Райан, едва вошел в комнату.

Но Лиам только шикнул и начал занавешивать окно. Волчонок быстро и сноровисто законопатил щели вокруг двери и зажег лампу.

— В бутылке было обычное вино со слабительным, — наконец ответил Лиам.

— Не заливай, — усмехнулся Пол. — Лерой полдня голосил.

— А до того, как его забрали в лазарет, выскочил на улицу в мокрых штанах, — добавил Райан. — Говорят, воняло.

— Ну, слухов сейчас много появится, — сказал Волчонок. — И это самое обидное.

— Так чего ж он орал? — не унимался Пол.

— А ты бы не орал? — Лиам протянул алдерцу листик. — Лизни.

— Тьху, мерзость, — скривился Пол.

— А он таким подтерся.

Сначала алдерцы не знали, как реагировать, а потом попадали на пол, едва сдерживая смех — чтобы никто не услышал!

— Вы — лучшие! — со слезами на глазах заключил Райан.

— Все, ребята, производим вас в почетных алдерцев, — добавил Пол. — Не дай бог, Ратлер тронет — сотрем в порошок.

— Было бы хорошо сохранить все в тайне.

— Мы могила, — заверил Лиама Райан.

— А что с настоящей бутылкой сделали? — спросил Волчонок.

— Себе оставили.

— Надо выбросить, — серьезно сказал Лиам.

— Полную? — ужаснулся Райан.

— Не обязательно, — улыбнулся Волчонок.

— Так я принесу?

— Неси, надо отпраздновать, — кивнул Лиам, прикручивая вентиль лампы.

Внешне Лиам с Джоном оставались спокойными и веселыми, но на самом деле напряжение не покидало их. Они надеялись причинить Лерою боль и унизить, но тихо. Теперь же мокрые штаны видела треть академии. Он опозорился публично и никогда не простит. Теперь не надо скрывать произошедшее и можно открыто задавать вопросы. До окончания учебы Лиам с Волчонком заимели нового врага, куда более опасного, чем тупой Ратлер.

Но следующий день прошел спокойно, за ним еще один, а потом еще один. Пролетела неделя, и ребята успокоились. Кроме того, близился день рождения Лиама, и ребята все чаще стали пересчитывать припасенные на крайний случай фунты. На свой семнадцатый день рождения Лиам Гринвуд намеревался стать мужчиной. Расценок, конечно, не знал, догадывался, что заведение не из простых, поэтому потребуется как минимум полфунта, если не все два. Бешеные деньги, но оно того стоит, решил для себя Лиам.

Восемнадцатого октября, в день рождения Лиама, ночь выдалась на удивление темной. Как раз то, что надо. Веревка была заранее выкрашена в черный цвет и совершенно незаметна на фоне темного камня общежития. Сняв опостылевшие мундиры и переодевшись в гражданку, ребята спустились на улицу через полчаса после отбоя. Быстро прошмыгнули через парк, к превеликому удовольствию Лиама не увидев ни одного фэйри. Через высокий каменный забор им помог перебраться старый раскидистый клен. С обратной стороны, подальше, камни образовывали вполне приличные ступеньки, так что с дорогой обратно проблем не должно было возникнуть.

Лиам весь был в предвкушении, его била крупная дрожь, как хорошего рысака на старте, а вот Джон оставался подозрительно спокойным. Впрочем, это не первая вылазка, и волноваться пока причин не имелось. Сразу за парковым забором начинался пригород. Небольшие, но довольно уютные домики с участком грядок позади и цветами перед забором. Раньше в пригороде жили в основном рабочее джентри и богатые простолюдины, сейчас же этот район полностью заняли простолюдины.

После революции мало кто удосуживался заниматься стройкой. А когда поветрия выкосили большую часть оставшихся в живых — и подавно. Прекрасных домов и так хватало. Поэтому народ больше ломал и сносил соседские, чтобы расширить свои владения. А вот города пострадали больше, но сначала временное правительство, а после лично канцлер постановили восстановить их. Часть зданий, которые держались в основном магией, пришлось снести, но большинство других восстановили. Пока селяне хватали земли, которые не в состоянии обработать, зеваки и лентяи лезли в города. Нельзя сказать, что помогло, просто население городов осталось на прежнем уровне.

Лиаму и Волчонку понадобилось полтора часа, чтобы добраться до паба «Три лисы». И хотя на улице стояла глухая ночь, в полуподвальном помещении мерцало полдюжины керосиновых ламп. Больше всего поражало, что в столь поздний час публика собралась довольно приличная. Никто не буянил, хотя смеялись много, никто не лежал мертвецки пьяным в собственной блевотине, хоть пили здесь немало. Старенькие столы и лавки были протерты, отполированы до блеска, а девушки с подносами носили чистые передники. Пара посетителей в дорогих сюртуках спокойно соседствовала с парнями в латаных куртках.

На Лиама и Джона уставились несколько пар любопытных глаз, но надолго не задержались. Здесь народ не любил влезать в чужие дела. Причиной тому бармен, в руках которого большая пивная кружка смотрелась как чашечка для чая. А еще у него были глубоко посаженные глаза, в сочетании с кустистыми бровями да приглушенным светом ламп казавшиеся двумя темными провалами. Выглядело зловеще. Посетители предпочитали рассесться за столы и не занимать барную стойку. Но Лиам с Джоном не собирались задерживаться, поэтому уселись на высокие стулья. Бармен как ни в чем не бывало продолжал протирать оловянную кружку, не обращая на посетителей внимания.

— Нам бы джину с вишенкой, — тихонько попросил Лиам.

— Девушек? — Бармен сделал такое лицо, будто его оторвали от любимого занятия. Лиам кивнул. Громила поставил кружку под стойку и отыскал взглядом девушку с подносом. Прибежала, едва заметив взгляд шефа. — Проводи наверх.

— Так-так-так… — громко и злорадно прозвучало за спинами ребят. От вопиющего нарушения местного этикета посетители разом уставились на вошедшего. Все, кроме Джона и Лиама. Они давно знали и этот противный голос, и эту многообещающую фразочку. — Как говорят, на воре и шапка горит. Только вы двое и не повернулись. Лиам Гринвуд и Джон Вулфи, наконец-то вы дали мне повод…

Понимая, что попались, Лиам с Джоном медленно повернулись.

— Зашли промочить горло, сэр? — не поднимаясь со стула, спросил Лиам.

— Встать! — заорал Лерой и стал красным, как мундиры стрелков. Ребята обреченно переглянулись и нехотя слезли со стульев. — Разве я разрешал говорить, мразь? — Лерой подошел к Лиаму вплотную, стараясь, как прежде, смотреть на него сверху, но с удивлением заметил, что теперь они одного роста, и резко переключился на менее рослого Волчонка: — Марш на выход, ублюдки!

— Это «Три лисы», сэр, — тихим, раскатистым басом произнес бармен. Слова послужили посетителям сигналом вернуться к своим разговорам, а бармен вновь взялся невозмутимо протирать большую оловянную кружку. — Посетители могут оставаться здесь столько, сколько пожелают сами.

— Ты что, сдурел? — искренне удивился Лерой. — Проблем хочется или мундир не разглядел?

Олово в руке бармена согнулось и хрустнуло.

— Ну вот, теперь вы мне должны за кружку, сэр. — Темные провалы глаз уставились на Лероя, и тот невольно вздрогнул. — Доктор говорит, мне нельзя волноваться, — доверительно продолжил бармен.

От страха Лерой схватился за револьвер, но, пока вытащил, половина посетителей положила свои пистолеты на столы. Это еще больше напугало Лероя.

— И сколько я должен?

— Два пенни сэр. — Бармен взялся протирать новую кружку, а Лерой отыскал в кармане шестипенсовик и бросил ему.

— Сдачу оставь, я заберу вот этих.

— Они посетители, сэр, — с холодной вежливостью напомнил бармен.

— Хорошо! Я подожду снаружи, но, если не выйдете сразу за мной, я вас запорю до полусмерти. — Лерой развернулся и быстрым шагом вышел вон, сильно хлопнув дверью.

— Ну и что делать будем? — спросил Лиам Волчонка.

— Нужно выходить… — вздохнул тот. — Возможно, почувствует победу да меньше плетей пропишет. Только нужно выглядеть униженными. И не возражать.

— Это в мой огород камень? А сам-то язык сумеешь удержать?

— Постараюсь.

— Тогда придется обойтись без вишенки, — уныло произнес Лиам.

Бармен воспринял это как пожелание и пожал плечами, потом взял бутылку и налил две стопки чистого джина.

— За Лероя, — рассмеявшись, Волчонок поднял стопку.

— Чтоб ему всю жизнь икалось, — добавил Лиам. Парни опрокинули стопки, и Лиам, морщась, полез за мелочью.

Бармен придержал жестом и показал шестипенсовик.

— Уплачено.

— Ну и ну! Лерой заплатил за нашу выпивку, — улыбнулся Джон. — Это стоит хорошей порки. — В последний раз улыбнувшись, ребята напустили на себя унылый, подавленный вид и вышли из паба.

— Привет, ублюдки! — весело поздоровался с ними Ратлер.

— А ты здесь откуда? — поразился Джон.

— Курсант Ратлер, как и курсанты Нэш и Симпсон, сопровождают меня во время ареста, — ухмыльнулся Лерой с видом победителя. — Я рассчитывал, что такая компания окажется наиболее приятной. — Уж в чем, в чем, а в недостатке ума Лероя не упрекнешь. Скотина изрядная, но скотина умная. Поэтому изображать уныние стало намного проще. — Следуйте за мной. — Лерой ловко вскочил на свою лошадь и пустил ее шагом.

Конвоиры с удовольствием тыкали ребят в спину окованными медью дубинками и сыпали оскорблениями. Даже идиоту было понятно, это ради удовольствия, а не чтобы подогнать пленников. Только Лерой делал вид, что ничего не замечает. Так и плелись за лошадью, пока наконец Лерой не остановился в глухом переулке.

— Ну что, ребята, здесь и ответите.

Лиам с Джоном насторожились.

— Подумаешь, в город выбрались, что здесь такого? — прогнусавил Лиам.

— Не валяйте дурака, знаете, о чем я! Ведь кросс первыми пробежали, а мыться пришли вторыми. Времени достаточно, чтобы все провернуть.

— Провернуть что? — не перестал удивляться Джон.

— Похвально, — со злостью в голосе произнес Лерой. — Играете до конца, да только больше некому. Никому из этой толпы идиотов не хватило бы ума провернуть такое. Вы меня унизили, и теперь я отвечу. Вас изобьют. — В голосе Лероя начали проскакивать довольные нотки, и чем дольше говорил, тем больше в его голосе было довольства. — Парни вас изобьют, сильно, пока не начнете харкать кровью. Сначала я подумал, это тупая жестокость, но потом идея увлекла меня настолько, что я смирился. Но это еще не все! Разденетесь догола и напьетесь проносного, или вас напоят, а когда припретесь в академию голые, избитые и грязные, я с превеликим удовольствием назначу по сотне плетей, чтобы не позорили курсантский мундир.

— Тогда расскажем о том происшествии во всех подробностях, — не выдержал Волчонок. — Ведь пока никто не знает, что случилось на самом деле. А мы расскажем.

— Можем добавить парочку пикантных мелочей. Выдуманных, но кто узнает? — поддержал друга Лиам.

— После того, как опозоритесь, никто вам не поверит. Ратлер!

— Да, сэр?

— Приступайте.

Ночь была темной, как густые чернила, что Лиам воспринял как благословение, когда вылезли из окна, но сейчас понял: это проклятие. И он, и Джон были хорошими бойцами. Конечно, у Ратлера и приживал кулаки больше, да и силой природа не обидела, но вот фехтовальщики плохие. Только в темноте не нужно обладать особым мастерством. За себя Лиам не переживал — зрение позволяло многое, хуже придется Волчонку.

Не дожидаясь атаки, он пнул Симпсона в коленку и выхватил дубинку. Бросил ее Джону, но друг не смог сориентироваться, и дубинка, отскочив от руки, покатилась по брусчатке. Тем временем Лиам заехал в ухо Нэшу и отобрал его дубинку. Волчонок упал на землю в поисках своей дубинки, и сокрушительный удар Ратлера пришелся в пустоту. Изворачиваясь как юла, Лиам колотил Нэша и Симпсона, к счастью, эта парочка нанароком закрыла Ратлера и Джона. Остановиться парень не мог, ведь любой случайный удар мог отправить его на землю, а там уже затопчут ногами.

Лиам не зря хвалил мастерство Джона Финли. Друг имел талант и пользовался им во всю. Завладев дубинкой, даже в кромешной тьме сумел парировать три быстрых удара противника. Дубинка была тяжеловата, и очень быстро Джон начал уставать. Но самая большая проблема была в том, что Лерой понял — план не удался. Он испугался и разозлился. Достав коробок спичек, чиркнул. Темнота расступилась. Порыв ветра потушил огонь, но Лерой увидел, как лупит безоружных противников Лиам, а Джон успешно противостоит Ратлеру.

Когда погасла спичка, рука подвела Волчонка, он не успел отвести дубинку, и мощный удар Ратлера выбил ее. Дерево с грохотом покатилось по мостовой, и Лерой подумал, что последний его человек остался безоружным. Злоба, как пар, что срывает крышку с чайника, переполнила парня. Волчонок получил сокрушительный удар в челюсть и мешком полетел на землю. Лерой зажал коробок в зубах, в левой руке — две спички, правой же неспешно вытянул револьвер.

И вдруг с десяток кошек выскочили в переулок. Пять теней с острыми как бритва когтями налетели на Ратлера, не давая ему ударить Джона, несколько прыгнули на головы Нэшу и Симпсону, а еще две впились когтями в шею лошади. От боли и испуга скотина дернулась. Лерою пришлось выбросить спички и ухватиться за поводья. От рывка он инстинктивно сжал зубы и раздавил коробок, но револьвер не выпустил.

— Джон! — крикнул Лиам, видя, как тяжелая дубинка, подмяв под себя кота, опускается точно на голову другу. Тысячи бабочек разорвали трепетом нутро. Он не стал сопротивляться. Пускай придет жестокая боль, в этом состоянии он способен на многое. Ратлер не целил в Волчонка, просто отбивался от кошек. Не видел этого и Лерой, но, поняв, что это шанс, дважды пальнул на звук. От первого выстрела свалился Нэш, от второго Лиам. Дико завизжав, прыгнул кот. В полете превратился в пака и рубанул Лероя по шее глефой.

— Не шевелись, не шевелись, тебе говорят! — Голос был приятным, как шелест листьев под легким ветерком. Он выражал приказ, но звучала в нем одновременно и забота.

Лиам медленно открыл глаза.

— Розалия, — узнал он старушку-фэйри в цветочном одеянии.

— Правильно, дорогой.

— Почему я вас слышу? — спросил Лиам и поморщился от сильнейшей головной боли.

— Потому что мы устранили причину проблемы. Вот. — Розалия показала рюмку, на дне которой, залитые джином, плескались куски серебра.

Лиам взял рюмку в руку, и его мозг начал медленно воспринимать абсурдность ситуации. Рюмка была обычной величины, кровать — нормальной, комната в которой он лежал — совершенно обычной, а старушка Розалия оказалась ростом с человеческую женщину. Ее тело прикрывали все те же одежды из огромных цветочных лепестков, а вот крыльев за спиной не наблюдалось.

— Ну и сильно же меня треснули… — сказал, улыбаясь, Лиам. — Стоп, в меня же стреляли! — осенило его.

— Ты в местной Феерии, парень. — Поняла причину замешательства целительница. — Тут все иначе, но только здесь у меня достаточно сил, чтобы вытянуть из тебя это. — Розалия кивнула на рюмку.

— А что это?

— Священное серебро. Сдерживало магию, не давало вырваться ей наружу. Вот почему охотники тебя не чуяли.

— Мое зрение оттуда же?

— Да. Насколько я поняла, у тебя очень странные врожденные способности. Сила уровня пэров.

— Что за сила?

— Твои предки наверняка часто использовали определенное комплексное заклинание. Они, скорее всего, были джентри, поскольку я не слышала о таких, как ты.

— Да объясните же толком.

— Все люди могут научиться колдовать.

— Так уж и все? — не поверил Лиам.

— Абсолютно, но простолюдину придется потеть всю жизнь, чтобы научиться зажигать сухую траву, а у джентри уйдет на это пара недель. Поэтому разница между джентри и простолюдинами так значительна; но первых мало, а вторых много… Вот между джентри и пэрами разница небольшая. Просто пэрам не нужно учиться некоторым заклинаниям. Самые древние роды герцогов и маркизов имеют простые способности. Например: управлять стихией, вызывать боль, становиться сильными. Они развивали способности поколениями, пока те не стали передаваться по наследству. Это не значит, что они перестали развиваться. С каждым поколением сила становится все больше и больше. Пэрам рангом пониже — графам, виконтам и баронам — в наследство передались способности того же плана, только послабее, поскольку развивались меньше, или комплексные заклинания типа обострения всех чувств, чтения эмоций ускорения роста растений, ощущение металлов.

— Значит, я такой же?

— Нет. Настолько сложные заклинания начали появляться всего лет четыреста назад. В своем роде ты такой — первый. Сила, скорость, реакция; усиленные чувства зрения, слуха и обоняния, да еще и ускоренная регенерация. Без этой способности я бы не смогла помочь.

— Волчонок ни за что не поверит, — сказал Лиам, чтобы отвлечься. Он и сам-то с трудом верил. С одной стороны, он не любил магию и трудно было избавиться от этого ощущения, но с другой — оказался особенным, первым, не таким, как все, а значит — лучше. Эти две стороны произошедшего терялись в хаосе вопросов, что свалились на Лиама. Как на самом деле умерла мама? Кем она была, кем был отец? Как изменится теперь жизнь? Костер? Поймет ли Волчонок? — Кстати, как он? — спросил Лиам.

— Извини… — виновато ответила Розалия.

Сердце Лиама оборвалось и с оглушительным грохотом свалилось в пятки.

— Что с ним?! — Лиам рывком сел, но тяжесть в голове свалила обратно. В глазах замелькали разноцветные круги, а в ушах зашумел ливень.

Чьи-то сильные руки прижали к постели.

Когда Лиам очнулся во второй раз, вместо целительницы увидел светловолосого фэйри. Длинные пряди серого чередовались с белым, издали могло показаться, что он просто седой. Здесь фэйри был выше Лиама на голову и значительно шире в плечах, поэтому понять, к какому роду он принадлежит, оказалось сложно.

— Ты кто?

— Комнол, — представился великан.

— А из каких фэйри, если не секрет?

— Пак. — Это удивляло, лицо принадлежало скорее трударю, чем вечному проказнику.

— Значит, ты был в той свалке, в переулке?

— Нет, были только молодые. Те, кого смог подбить Дуги. — Комнол неловко замолчал. — Он спас тебе жизнь…

— А Волчонок?

— Рана оказалась смертельной. Люди… — Комнол вздохнул. — Люди не живут с проломанным черепом.

Лиам закрыл глаза, изо всех сил сдерживая слезы и проклиная мир. Вдруг вспомнилось, как фэйри искали оторванную голову пака. Неужели ничего нельзя было поделать? Да нет же, бред! Друг жив! Лиам ущипнул себя за ногу, и слезы хлынули с новой силой. Не от того, что больно, а от того, что это не сон. Он не рыдал, не всхлипывал, просто лежал молча, а слезы пробивались сквозь закрытые веки и прочерчивали ручейки на щеках и висках. Комнол хранил траурное молчание и ждал, когда можно будет вновь обратиться к Лиаму.

— Как я уже сказал, Дуги спас тебе жизнь.

— От этого не легче…

— Ты хотел бы умереть?

— Я… — Лиам искал нужные слова. — Наверное, я просто не хотел слышать о смерти друга.

— Трудно смириться. Но я могу уверить: твой друг попал в небесную обитель героев.

— Откуда вы знаете?

— Мы любили и наблюдали за ним. А еще спросили тех, кто многое чувствует.

— Что стало с телом? — Лиам наконец открыл глаза.

— Похоронили в парке.

— И родители никогда не узнают, что случилось с сыном…

— Это лучше, чем оставить там, где труп оберут и разденут бродяги, а потом растерзают собаки.

— Вы ведь не поставили надгробие, — скорее утверждал, чем спрашивал Лиам.

— Посадили на могиле ель. Решили — подойдет.

— А что с уродами, которые на нас напали?

— Адъютант и двое вернулось в академию, а труп третьего остался в переулке.

— Это я его?

— Нет, адъютант стрелял на звук.

— Как они вообще нас нашли?

— В переулке за забором уже пару дней дежурил шпик, а после — шли по следу с собакой.

— Но собака не могла взять след на ровном месте.

— Дали понюхать вашу вещь.

— Да, ублюдку не откажешь в проницательности.

— Я больше не могу терять времени, скоро начнется суд.

— Суд?

— Будут судить Дуги.

— За что?

— Он ударил Лероя глефой по шее.

— Убил?

— Нет.

— Жаль. — Лиам скрипнул зубами.

— Если бы убил, суда не было бы.

— В чем его обвиняют?

— Попытка убийства, раскрытие личности перед смертным.

— Там было с десяток ваших.

— Но только Дуги принял свою настоящую форму.

— Я могу что-то сделать?

— Выступи в защиту. Ты помог в битве за портал, судья это учтет.

— Портал?

— Дуб — мост между Феерией и вашим миром.

— А что, если признают виновным?

— Изгонят и закроют вход в Феерию.

— Не очень-то сурово.

— Раньше было несурово. Тогда кругом жили аристократы, и мы питались магией вашего мира. Да раньше и не изгоняли, если смертному покажешься. Времена сильно изменились. Теперь без магии Феерии любой из нас очень быстро станет смертным.

— Человеком? — удивился Лиам. — Фэйри может стать человеком?

— Нет, останется фэйри, но может помереть от ран или яда, как человек. Остается только присягнуть темным. Они всегда принимали перебежчиков. Я против ничего не имею. Знавал даже парочку совершенно нормальных, но темные обязаны делать пакости людям. Обычно они выбирают негодяев…

— Боишься, Дуги не станет перебирать?

— Ты не видел темных паков. — Светловолосый покачал головой. — Они настолько увлекаются, что шутки могут закончиться смертью. Пока король Падуб не отправился на Дикий континент, держал подчиненных в узде, но сейчас темные распоясались не на шутку.

— Так Падуб сбежал вместе с Трусливым королем?

— И наш Дуб тоже. Короли фэйри тесно связаны с человеческими. После смерти ализонийского и рукийского королей остался только один монарх, за которым следовали люди.

— Трусливый король.

— Правильно.

— А почему…

— Позже, — перебил Лиама Комнол. — И так узнал о фэйри столько, сколько не узнавал ни один бримиец за последние шестнадцать лет. Суд скоро начнется. Поможешь тому, кто спас тебе жизнь?

— Сказано так, чтобы я чувствовал вину, если откажусь.

— Именно этого я и хотел, — признался светловолосый.

— Кто он тебе?

— Сын. Родился восемнадцать лет тому назад. Во времена, когда начали появляться первые крысы-охотники. — Последнее слово Комнол произнес, будто плюнул. Ненависть — но Лиам мог понять и как тревогу за сына.

— Где одежда?

Зал суда оказался огромным. Казалось, здесь собрались все, кто участвовал в битве за дуб, и еще столько же. Фэйри украдкой косились на Лиама, сидевшего во втором ряду за обвиняемым, и от этого становилось не по себе. К тому же весь зал перешептывался и гудел как улей. Сказочный народ предстал перед Лиамом в новом виде. Узнать их род можно было, только сильно присмотревшись. Здесь головы брауни не такие большие, а фигуры крылатых эльфов не такие хрупкие.

На помост с судейским столом взобрался старичок в парике из овечьей шерсти и в темно-бордовой мантии. По большой голове и носу Лиам заключил — брауни. Судья взял деревянный молоток и дважды стукнул по подставке. Улей разворошился и загудел с новой силой, заглушая стук молотка. Но долго гудеть не стал. Три громких, как раскат грома, удара заставили испуганно подскочить половину зала и просто заткнуться вторую. Обвинитель — лепрекон Малколм — свирепым взглядом осмотрел замерший в гробовой тишине зал и натянул обратно на ногу левый башмак, которым едва не развалил стол.

— Спасибо, Малколм, — уставшим голосом произнес брауни. — Не будете ли вы так любезны, не разбудите ли вашего брата? Я понимаю, что клурихоны привыкли днем спать, но это не должно останавливать суд.

Пока судья говорил, все наблюдали за ним, Комнол больно ткнул клурихона пальцем в спину в районе почек. Тот вскочил как ужаленный.

— Да, ваша честь, этот молодой пак, несомненно…

— Да сядь ты! — перебил брат. — Я еще и обвинение не зачитал.

— А? — Клурихон еще не проснулся.

Комнол просто потянул того за полу сюртука, заставив сесть.

— Теперь, когда все готовы, да хранят нас небесные светила, объявляю заседание открытым! — Старик стукнул молотком по подставке. Даже в образовавшейся тишине звук был едва слышен. — Обвинитель, приступайте.

— Пак Дуги из рода Греев обвиняется в попытке лишения жизни человека и раскрытии своей истинной сущности перед недостойными простолюдинами. А также в действиях, что привели достойного простолюдина к смерти.

Второе обвинение стало для Лиама шоком. Он не мигая уставился на Комнола, обвинение было в диковинку и ему. Удивление легко читалось на его лице.

— Представляйте своих свидетелей, Малколм.

У Малколма нашлось целых восемь свидетелей, которые видели превращение и удар. Под присягой они не пытались юлить, да и не умеют фэйри врать, хотя конкретно этим — очень хотелось. О второй части обвинения пока не говорилось и слова.

— Позвольте, ваша честь, я не согласен с братом, — заявил клурихон, терпеливо выслушав всех восьмерых.

— Говорите, Риманн.

— Здесь опросили только паков, а что скажет человек? Вы видели превращение?

— Нет.

— Позвольте! Молодой человек уже валялся без сознания, — встрял Малколм, будто брат не знал этого.

— Хорошо, могли его люди видеть?

— Нет, сэр. Было слишком темно, чтобы они что-то разглядели.

— Но вы могли видеть, — вновь встрял лепрекон.

— Малколм! — остудил его пыл судья.

— Извините, — буркнул тот.

— Сегодня вы настроены слишком агрессивно. Я слышал о вашей ссоре с Дуги. Говорят, даже ударили его после задержания. А он ведь не сопротивлялся.

— У меня была на то причина. И я вовсе не хочу наказывать паренька из-за личной обиды, — заверил Малколм.

— Приятно слышать. Продолжайте, молодой человек.

— Розалия говорила, мне по наследству передалось сложное заклинание, которое позволяет хорошо видеть. Волчонок, например, тогда не видел ничего, кроме силуэтов. — Комок подкатил к горлу и начал душить Лиама. Пришлось сделать усилие, чтобы продолжить. — А у него было отличное зрение.

— Вы уверены в том, что пака Дуги люди не видели? — переспросил судья.

— Уверен.

— Что ж, Дуги, вам повезло, но на будущее не забывайте использовать заклинание невидимости. Эта часть обвинения снята. Переходим к части о попытке убийства. Малколм, прошу.

— Мне нечего сказать, сэр. Свидетели уже подтвердили, что Дуги ударил человека по шее чертовски острым предметом, только чудом не задев артерию, — сказано было эмоционально, и судья недовольно нахмурился.

Братьев сегодня как подменили. Буян Риманн вел себя тихо и примерно, а спокойный Малколм, наоборот, — то и дело перегибал палку.

— Сэр, — попросил Риманн.

— Прошу, — разрешил тот.

— Свидетели сказали, что видели удар. Молодой человек, — неожиданно обратился к Лиаму клурихон, — вы видели битву за дуб, когда Дуги свалил крысолюда?

— Да.

— А как он это сделал?

— Он ударил того по шее глефой.

— Не находите сходства?

— И какое отношение битва имеет к этому происшествию? — негодующе выкрикнул лепрекон.

— Малколм! — Судья начинал злиться, и лепрекон поднял руки в примирительном жесте.

— А такое, что тогда — Дуги защищал товарищей, а в этот раз — достойных людей. Ведь адъютант стрелял в них. Поэтому прошу трактовать удар как защиту, а не нападение.

— Что скажет подсудимый? — Судья впервые обратился непосредственно к паку.

— Я обезумел, когда Лиам и Джон упали. Не могу сказать, хотел ли я убить ублюдка, но он стрелял в хороших людей, и я бросился на него. — Пак выглядел смущенным.

— Ваш ответ не вносит в произошедшее особой ясности, — покачал головой судья. — Могут ли защита и обвинение добавить что-то? — Братья отрицательно закачали головами. Довольная ухмылка на лице Малколма явно не понравилась судье. — Тогда перейдем к третьей части обвинения.

Лиам весь превратился в слух. Малколм вызвал нового свидетеля. Обвинение сводилось к двум простым фактам. Дуги рассказал Лиаму о календарях, более того, он при помощи своих дружков достал их — раз. Окно у Лероя открыл — два. Сначала Лиам вскипел. Мелкий мерзавец! Он! Он виноват в смерти Волчонка. Но ярость прошла так же быстро, как и пришла. Осталась только горечь.

— Позвольте, ваша честь? — попросил Лиам, перебивая очередного свидетеля Малколма.

— У вас будет возможность говорить! — Судья был непреклонен.

Пришлось слушать еще нескольких фэйри, пока Лиаму не дали слово.

— Если уж так рассуждать, то вина лежит именно на мне. Да и не стал бы Лерой в той ситуации перебирать. Скорее уж быстрее бы понял, что это мы. А закончилось бы все так же. Но Дуги попытался нас спасти. Не только меня, но и Джона. Я благодарен. — В глазах стояли слезы. Большого труда стоило не заплакать, и судья заметил это, оценил.

— Имеют ли защита и обвинение какие-то добавления? — Братья не имели, и судья удалился, чтобы обдумать услышанное. Вернулся он через несколько минут и попросил Дуги подняться. — В этом деле неясным остается одно. Хотели ли вы убить, молодой пак. И, покуда такое возможно, вы не можете оставаться среди подданных короля Дуба. Но, учитывая доблесть, проявленную на поле боя, и наилучшие мотивы, понуждавшие вас, суд не может лишить вас силы Феерии, но… — Старик-брауни вздохнул, собрался с силами и завершил окрепшим голосом: — Именем Солнца я принял решение. Пак Дуги, вам навсегда закрыт путь в Феерию через наш дуб. — Комнол с силой сжал спинку стоящей перед ним лавки и застыл в напряженной позе. Отчаяние легко читалось на его лице. — Но чтобы могли добраться до другого портала, вам даруется камень королей. Также можете взять рекомендательные письма, чтобы вас приняли в других городах фэйри не только Падуба, но и Дуба. — Комнол откинулся на спинку своей лавки и облегченно вздохнул. Когда он повернулся к Лиаму, на лице играла благодарная улыбка. — Во всех письмах должны быть указаны причина изгнания и текст приговора. Да будет так! — Старик ударил молотком по подставке, и звук сродни раскату грома, так не похожий на все те, что издавал деревянный молоток раньше, пронесся по залу.

Раннее утро. Солнце уже показалось на горизонте, но осенние деревья еще не потеряли всей листвы. Собственно, они только начали желтеть, и первым утренним лучам было тяжело пробиваться сквозь густую листву. А вот холод и сырость оказалось некому остановить. Лиам поежился и моргнул пару раз, прогоняя накатившие слезы. «Слезы ничего не изменят», — часто говорил Финли. Лиам ему верил и за последние десять лет ни разу не плакал. Даже когда Донован впервые выпорол. А вот сейчас хотелось.

— Я надеюсь, не под опавшей листвой похоронили?

— Под этой листвой земляной холм, — ответил черный кот. — Сверху молодая ель. Листва не просто скрывает могилу от чужих глаз, но и согревает деревце.

Лиам нагнулся над холмиком из опавшей листвы и аккуратно снял несколько кленовых листьев с верхушки. На минуту ему показалась миниатюрная елочка. Совсем еще без веток, только с короткими темно-зелеными иголками. Будто от дуновения ветра, листья, облепившие могилу, сдвинулись и вновь закрыли ее.

Никогда еще Лиам не думал о смерти близких. О своей — да. С этим все ясно. Он не боялся умереть, но допустить, что увидит последнее пристанище друга… Лиам вновь отогнал неприятную дрожь.

— Я бы с радостью показал всю могилу, но приходится беречь силы, — вновь заговорил Дуги.

— А как же та штуковина? Камень королей или как там?

— Так, — кивнул кот. — Только он из бракованных. Настоящие камни забрали могущественные фэйри, когда уезжали на Дикий континент.

— Не пойму, они что, через наш мир туда добирались?

— Да. Феерия намного больше вашего мира. Раз в пять, и никогда не знаешь, что находится с другой стороны. Кроме того, морские фэйри не самый дружелюбный народ. Давным-давно Дуб и Падуб заключили договор с человеческими королями.

— Комнол говорил что-то об этом.

— Это настолько увеличило силы, что они стали править этой частью Феерии только вдвоем. Остальным королям и королевам пришлось или присягнуть на верность, или уйти в тень. Некоторые, кстати, пытаются сейчас вернуть власть. Человеческая революция сильно ослабила Дуба и Падуба. Они могли остаться и умереть или построить новый мир там, за океаном. Уплыв, короли поступили мудро. Кроме того, забрали самых преданных. Остальные фэйри тянули жребий.

— По твоей логике выходит, что и Трусливый король поступил мудро. Он убежал первым.

— А разве нет?

Лиам открыл рот, чтобы возразить, и тут же захлопнул, вспомнив слова любимого литературного героя.

— После смерти я не смогу защищать то, что мне дорого. Поэтому я проживу еще немножко, — сказал он.

— Чертовски правильные слова.

— Так говорил Тибо де Арле. Книжный персонаж. Разве фэйри верят в чертей?

— А чего в них не верить, когда они существуют. Обычные демоны средней силы. Говорят, в Нартаре[11] таких полно.

— Не знал, что он действительно существует.

— Думаешь, откуда взялись охотники? Когда крыса жрет человеческую плоть, насыщенную магией, мелкие бесы могут проскочить в ваш мир и занять ее тело. Но иногда проскакивают и довольно крупные уродцы, как те, с которыми мы сражались.

— Это что же получается, изгоняя ведьм, мы открыли дорогу демонам?

— Все еще не можешь думать о себе как о маге? А ведь наверняка титул имеешь, — оскалился кот. — Герб, девиз и все такое.

— Что планируешь делать дальше?

— Избегая этой темы, не убежишь от себя. Вот сам и ответь.

— Я… — растерялся Лиам.

— Должно же быть что-то… Чего хочешь?

— Есть такое… — Волна злобы и ненависти прошла по телу.

— Что же?

— Отомстить.

— Уверен, что Джон хотел бы этого?

— Думаю, он хотел бы мести. Чтобы я подставил, опозорил… Но я сделаю не так.

— Убьешь?

— Да.

— А сможешь?

— Не знаю, но хочу.

— Я против, — заявил Дуги, медленно покачивая хвостом.

— Зачем тогда достал револьвер? Небось без растрат магии не обошлось.

— Он тебе пригодится и для защиты.

— Помнишь ту книжную фразу, что я сказал?

— Ну?

— Мне нечего защищать. — Лиам прокрутил барабан.

Револьвер старый, возможно, еще времен революции. В этой модели барабан наглухо закреплен в раме, и заряжать можно только по одному патрону, прокручивая барабан. Хорошо хоть вмещает семь зарядов.

— У тебя не осталось близких?

— Остался отец. Приемный. После того как я закончу здесь, он ответит на пару вопросов.

— Так, может, вначале пускай ответит, глядишь, и поостынешь к тому времени.

— Он меня остановит. Не даст отомстить.

— Волчонок тоже не хотел бы, чтобы ты убивал.

— Я учусь в военной академии. Мне так или иначе пришлось бы убивать! — Лиам свел брови и подтвердил сказанное широко разведенными руками.

— Ты инженер. Такие если и участвуют в войне, то не в самих сражениях. Не спорю, возможно, и пришлось бы защищаться, но твой друг не хотел, чтобы ты убивал из-за мести, из-за него!

— Тебе разве не пора новый портал в Феерию искать? — спросил Лиам.

Дуги ударил о землю хвостом и с вызовом уставился на Лиама.

— Я свободен и делаю, что хочу.

— Хорошо, тогда не ной и не мешай. Эти двое не имеют права жить!

— Двое?

— Я не собираюсь убивать Нэша и Симпсона.

— Нэш мертв. Лерой пристрелил.

— Тем более.

— Хочешь притвориться, будто творишь правосудие?

— Нет. — Лиам тяжело вздохнул. — Они действительно не имеют права жить, но я делаю это именно из-за мести. Они не вселенские злодеи, которые ломают жизни, как спички. Ратлер — тупой выродок, Лерой — выродок умный, но причина всего — случай. Не думаю, что это наша выходка. Лерой трижды ставил нас под плети. Однажды мы бы сошлись. Не умей я так хорошо видеть в темноте, просто избили бы и опозорили.

— Если виноват ты, зачем убивать других?

— Не путай меня. — Лиам наставил на Дуги ствол. — И так уже на пределе. Они почувствовали кровь. И если сейчас это сойдет с рук, в будущем повторится.

— Значит, убиваешь, чтобы защитить тех, кого могут убить они?

— Да! — воскликнул Лиам. — Нет… — поправился он. — Хрен с ним, не знаю! Но точно пристрелю обоих.

Лиам действительно собирался это сделать. Вытащил патроны, проверил их и вновь вогнал в барабан. Один за другим. Вставить, провернуть, вставить, провернуть — успокаивает и придает уверенности. Слева затрещали ружья. Если Лиам вконец не запутался в графиках учений и Дуги не соврал, какой сегодня день, то двое из обидчиков были на стрельбах. И одному Лиам вынес смертный приговор. Пришла пора приводить его в действие.

Лиам приблизился к позициям стрелков, не таясь. Старый револьвер с взведенным курком нес в правой руке. Поскольку внимание курсантов сосредоточилось исключительно на мишенях, первым его заметил наставник по стрельбе. Человек одного возраста с Бриком, прошедший сержантом сотню конфликтов еще в имперской армии, но так и не разжиревший, не урвавший куска славы.

— Гринвуд! Какого хрена здесь? Тренировка с револьверами на втором поле, — по-сержантски рявкнул наставник, но, сообразив, что инженеры стреляют только послезавтра, нахмурился.

Стрелки на время прекратили опустошать длинные барабаны винтовок и с интересом уставились на инженера.

— Извините, сэр. — Лиам скользнул глазами по стрелкам.

Не смотрел на него только один. По крепкой, напряженной спине легко было узнать Симпсона. А вот Ратлер смотрел прямо. Давний враг поднял винтовку, прицелился и одними губами произнес «бах». Так же непринужденно он опустил винтовку, на лице играла легкая, беззаботная улыбка. А ведь тоже потерял друга…

— Зачем ты здесь, парень?

— Хочу убить Ратлера. — Лиам говорил, не отводя взгляда от противника и четко произнося слова, но голос неожиданно дрогнул, сорвался на фальцет.

— Гринвуд, если я расскажу твоему наставнику, отправишься под плеть. Уходи, я не в настроении слушать шуточки.

— Никаких шуток, сэр. Он убил Волчонка.

— Так, значит, мелкий пакостник мертв. Рад слышать. Я уж, было, начал волноваться. Стало быть, с Нэшем расправился ты?

— Не было смысла. — Лиам покачал головой. — Лерой перестарался.

— Жаль дурака, но сильно горевать не буду. Как и о тебе. — Ратлер выстрелил от бедра, но стрелок он был аховый, хоть и тренировался регулярно.

Пуля прошла гораздо левее, и только это спасло Лиама. Да, он стал намного быстрее, но не настолько, чтобы уклоняться от пуль, зато теперь мог видеть, куда Ратлер целится, и ушел в сторону заблаговременно. Почти одновременно грянул ответный огонь револьвера.

Ратлер, крепко сжимая винтовку, застыл с выражением удивления на лице. Он медленно перевел взгляд с Лиама на свою широкую грудь. Там, на красном мундире, вместо одной из многочисленных, начищенных до блеска медных пуговиц красовалась аккуратная черная дырочка. Крови не было совсем. Ратлер выдохнул и мешком повалился на землю.

Нельзя сказать, что Лиаму понравилось или он почувствовал облегчение, но тоже вздохнул. Стрелки в ужасе прижимали винтовки и тряслись, как листья на ветру. Никто из ребят еще не видел смерти в таком обличье. Драчуны и задаваки, да к тому же гордость академии, сейчас выглядели не лучше кур, в курятник которых забрался лис. Скажи им «бу», и устроят истерику. Внимание Лиама привлекли всхлипывания. Симпсон так и не повернулся, а сейчас он как черепаха старался втянуть шею и плакал. Сначала Лиам намеревался прострелить ему кое-что. Не убивать — ранить. Но горе сопливое даже забыло, что держит в руках оружие. Злобы почти не осталось, только усталость, будто целый день проработал с Финли на лесозаготовке.

— Ей, Симпс. — Слова прозвучали как приговор, и тот зарыдал, словно ребенок, не имея сил повернуться. — Передайте ему, — бросил Лиам стрелкам, — продолжит задирать других, вернусь и прострелю колено.

Лиам почувствовал движение за спиной — там, где оставался наставник, и быстро оглянулся. Приклад винтовки по широкой дуге летел к его голове. Чтобы увернуться, Лиам сделал невозможное. Пригнулся с нечеловеческой скоростью. И все же приклад черкнул по макушке. Многострадальная голова не выдержала, удар отозвался резкой болью и темными кругами в глазах. Лиам потерял долю секунды, противник был знаком с настоящей дракой, ему этого хватило. Меж темных кругов мелькнул окованный медью торец приклада, и наступила темнота.

В полуподвальном помещении было темно и сыро, а еще здесь обнаружились самые настоящие заросли плесени и мха. Замок в решетчатой двери давно проржавел — карцером не пользовались больше семнадцати лет. Брик считал, что порка надежнее в плане воспитания молодежи. Но за то, что сделал Лиам, нельзя было просто выпороть. Вот генерал и послушал адъютанта. На ржавые прутья набросили цепь и повесили огромный амбарный замок, а еще выставили двух громил-охранников из гренадеров. Этого Лиам еще не видел. Просто лежал на холодном и скользком каменном полу. На лбу выступила и налилась багровым цветом огромная продолговатая шишка. Именно из-за нее он до сих пор пребывал в блаженном неведении о том, что творится вокруг. Не знал, что в кабинете генерала идет совещание, решающее его судьбу.

— Сэр, формально, академия — военно-учебное формирование, — мягко напомнил Лерой.

— И что с этого? — спросил наставник стрелков, но, увидев, как нахмурился Лерой, поспешно добавил: — Сэр. — Такой тип людей был знаком наставнику еще по имперской армии, ждать от них хорошего не приходилось. Самое лучшее — вообще не попадаться на глаза.

— Курсанты приравниваются к солдатам, значит, судить их должен военно-полевой суд.

— Но сейчас нет войны… — возразил наставник инженеров и тут же пожалел. Он совсем не собирался возражать Лерою, просто думал вслух.

— О, конечно же! Я оговорился, имея в виду трибунал. — Лерой лгал, при военно-полевом он наградил бы Гринвуда пеньковым галстуком без лишних проблем, но проклятого инженеришку черт дернул за язык, и теперь придется повозиться.

— Но у нас нет такого! — возразил генерал. — Все решения относительно курсантов принимают лично наставники.

— Высшая мера, дозволенная наставникам, — порка или исключение, — Лерой говорил мягко, стараясь, чтобы голос звучал вкрадчиво, и Брик принял его слова за собственные мысли. — Боюсь, содеянное Гринвудом заслуживает наказания посерьезнее.

— Кроме того, Гринвуд говорил, что Ратлер убил Волчонка. Я так полагаю, это отсутствующий курсант Вулфи?

— Эндрю, вы же не думаете, что Джеймс Ратлер — сын героя революции, а также нынешнего министра промышленности — способен на такое? — опережая генерала, высказался Лерой.

О да! По реакции понятно, что он нашел верную ниточку. Стоит потянуть. Наставник стрелков не любил Ратлера, ненавидел его папашу, хоть ни разу в глаза не видел. Он еще пытался добиться кое-какой справедливости для Лиама. Чувство утраты товарища было ему знакомо, но своя рубашка к телу ближе. Лучше пускай одного паренька повесят, нежели паренька и старого наставника. Папашка-то будет в ярости.

— Значит, нужен трибунал, — промямлил Брик.

Дуги, что прятался за занавеской в обличье черного кота, понял — песенка Лиама спета. Раньше ему запретили бы помогать Лиаму во второй раз, но теперь пак стал свободным и мог решать сам. Ему нравилось быть свободным от всяких правил. Пора найти револьвер Лиама. Ту чудесную штуковину, что изготовил его отец. Да и стилет не помешает. Они наверняка где-то среди вещей Лероя. Дуги отошел от занавески, прыгнул на подоконник, отодвинул щеколду, сдерживающую створки окна, и сиганул вниз, на ветви ближайшего ореха.

— И пригласить министра, — напомнил Лерой, когда зазвенели стекла. Он поднялся и лично прикрыл окно. — Еще, чего доброго, сын умрет у нас на руках. Что тогда будем делать?

— Слава богу, пуговица остановила пулю, — подняв руки вверх, взмолился генерал.

— Не остановила, сэр, — поправил наставник. — Вошла в грудь вместе с пулей и почти пробила грудную кость. Это как я понял хирурга. Он так и норовил вставить парочку терминов на древнеимперском.

— Но жить-то будет?

— Если обойдется без заражения.

— Вот что, Лерой, напиши еще министру, чтобы прихватил с собой доктора. И пускай хирург надиктует нужные… как их там… — Брик нахмурился.

— Термины? — догадался Лерой.

— Именно!

— Сэр, тогда не стоит ли вынести приговор как можно раньше? Чтобы задобрить министра, разумеется.

— Полагаю, что да. Так будет лучше. И напишите эти, как их там…

— Протоколы, сэр. — Лерою везло. Везло просто несказанно.

— Они самые. Что-то моя голова сейчас вообще не варит.

— Перенервничали, сэр.

— Возможно, а возможно, проголодался. Знаете что?

— Нет, сэр, — хором ответили три голоса.

— Согласитесь, у парня никаких шансов.

— У Ратлера, сэр? — осторожно спросил наставник инженеров.

— Господи, нет! У Гринвуда. Все равно повесим. — Лерой согласился, инженер кивнул, а стрелок промолчал, но генерал понял это как согласие. — Так зачем нам волокита? Пускай Лерой напишет протоколы — он в этом деле мастак, мы подпишем, и все.

— Хватит ли нас четверых, сэр? — Наставник стрелков предпринял последнюю попытку возразить.

— Хватит, Лерой? — переадресовал вопрос генерал.

— Вы хотите выступить судьей, сэр? Только на бумаге.

— Уступаю место любому из вас… — попробовал увильнуть Брик.

— Тогда не хватит, сэр.

— Ну ладно, ладно, — проворчал Брик. — Буду я судьей.

— Тогда вы, сэр, — судья. Я выступлю секретарем заседания. Вы, — Лерой указал на стрелка, — представляете обвинение. А вы, — он повернулся к инженеру, — защиту.

— Я?! — испугался тот.

— Это ваша обязанность как наставника.

— Я не хочу, не могу! — Инженер с испугом вгляделся в лица окружающих, но не нашел понимания.

— Не беспокойтесь, это просто ваш долг. Я напишу так, что станет понятно — вы не хотели защищать.

— Пожалуйста, постарайтесь, сэр. — Инженер посмотрел на Лероя с надеждой.

Лицо адъютанта выражало глубокое участие, но на самом деле ему было наплевать. Пускай Ратлер живьем режет наставника, главное, Лерой выгородит себя.

— Просыпайся! — Дуги ударил Лиама по носу лапой. — Давай, давай. — Он повторил удар. — Я видел, как тебя огрели. Не так уж и сильно.

Поняв, что мягкие удары подушечками лап не разбудят парня, Дуги выпустил когти. Это было верным решением. Только когти впились в кончик носа, Лиам очнулся, даже попытался вскочить. Ничего не вышло. Часы, проведенные на сыром каменном полу, не прошли бесследно, да и голова дала о себе знать, едва не отвалилась. Лиама вырвало. Дуги брезгливо отскочил в темный угол, пока связанный человек корчился в рвотных спазмах.

— Смотри, очнулся, — указал один из охранников.

— Как бы не захлебнулся, а то еще нас обвинят.

— А что мы можем сделать, ключа-то не дали.

— Может, сбегать доложить?

— Надо бы… Ладно, сейчас сбегаю.

— А чего это ты сбегаешь? Я тоже хочу из сырости выбраться.

— Бросим монетку?

— Давай.

— Герб, копа?

— Герб.

Шестипенсовик нового образца взлетел вверх и, на мгновение зависнув в воздухе, полетел вниз, плюхнулся на ладонь. В плохой чеканке кое-как узнавались два скрещенные револьвера в центре, пшеничные колосья по бокам и разорванные оковы снизу.

Герб!

— Повезло, — с завистью протянул гренадер. — Дуй давай живее, — более агрессивно добавил он.

Желудок Лиама остался совершенно пустым, но спазмы все не проходили. Чтобы не лежать в собственной блевотине, парень откатился подальше. В процессе маневра, от которого заныло полтела, он наткнулся глазами на Дуги.

— Ты… что здесь делаешь? — спросил он осипшим голосом.

— Тебя охраняю, дубина, — ответил гренадер, но, увидев, что пленник уставился в другую сторону, решил, от удара у того крыша поехала. А возможно, еще раньше поехала, раз он ни с того ни с сего застрелил курсанта. Впрочем, скотину-Ратлера было за что стрелять, поэтому гренадер остановился на версии об ударе.

— Тебя выручаю, — ответил Дуги. — Не волнуйся, в этом обличье я использую магический голос. Охранник меня не услышит.

— И как собираешься меня отсюда вызволить?

— Я сказал — выручаю, а не вызволяю.

— Интересная позиция.

— Слушай, кончай уже, не то отделаю как следует. — От разговора Лиама с самим собой гренадеру стало жутковато.

— Не бойся, нет у него ключа, — успокоил парня фэйри. — Вот. — Он толкнул к Лиаму отбитое горлышко винной бутылки.

По заросшим мхом камням оно покатилось совершенно беззвучно. Это не «розочка» — обычное оружие кабацких драк. Горлышко отбили так, что оно имело только один короткий зуб, вполне подходящий, чтобы разрезать веревки, сдерживающие руки за спиной. Борясь с головокружением, Лиам развернулся, сел и стал шарить руками за спиной. Получалось плохо. Веревки были стянуты туго, и руки совсем затекли.

— Мог бы и нож притащить, — буркнул Лиам, когда веревки начали сопротивляться, сдерживая неуклюжие движения.

— И как, по-твоему, будет выглядеть кот с ножом в зубах?

— А как он выглядит с бутылочным горлышком?

— Не важно. Тебя уже приговорили.

— Значит, суда не будет?

— Вроде планируют, до конца не слушал, — признался Дуги. — Главное, что уже договорились о наказании.

— Расстреляют?

— Убьют наверняка. Способ не уточняли. Хотя… вроде о виселице говорилось.

— Ублюдки.

— Слыш, ты! — Гренадер пнул ногой ржавую дверь так, что она едва не слетела с петель. — Заткнись уже, псих недоделанный!

— Дай договорить! — возмутился Лиам. — Я план побега обсуждаю.

— С кем? — спросил гренадер, надеясь, что пленник не такой уж и псих.

Ответом Лиам развенчал все сомнения.

— С котом. Ты что, не видишь?

— Конечно, не видит, дубина, у него не такое хорошее зрение, как у тебя. Я к тому же в самом темном углу.

— А, понятно, — ответил гренадер и на всякий случай отошел от двери подальше.

— Только на самом деле он не кот, — продолжил Лиам. Очень ему понравилась реакция охранника. — Фэйри может превращаться. А еще он принес мне нож и ключ. Когда уснете, открою замок и перережу тебе с другом горло. Не волнуйся, сделаю все быстро. Больно не будет.

— Кошмары обеспечены, — одобрительно заключил Дуги.

— Думаешь?

— Знаю! Он не верит, но атмосфера подходящая. Эх, жаль, нужно экономить, я бы такого страху нагнал…

— Вернемся к нашим баранам. — Наконец в двух местах веревка перерезалась и начала распускаться. В затекшие руки хлынула кровь. Ощущение было, будто в тело вонзили тысячи игл. — Что предлагаешь?

— Я принесу тебе револьвер и стилет, твои родные, только пообещай, что не будешь искать Лероя. — Лиам молчал. — Я жду, — повторил фэйри.

— Дай мне подумать… — Лиаму вдруг совершенно перехотелось охотиться за этой скотиной. Захотелось очутиться в лесу, среди сырых деревьев и промозглой осени.

— Ты как безумец, цепляющийся за старый сундук в горящем доме.

— Считаешь, Джон — старый сундук?

— Нет, — смутился Дуги, поняв, что ляпнул глупость, — просто пытаюсь оставаться светлым фэйри.

— Что ж, тогда и я останусь самим собой. — Лиам бросил резко и уверенно: — Мой ответ — нет!

— Разве не хватит Ратлера? Это он убил Джона.

— Нет. Еще один проклятый мерзавец должен умереть.

— Очень жаль.

Дуги взглянул на небольшое окошко со стальными прутьями под самым потолком. Через него он забрался, но с той стороны окошко находилось на уровне земли, а чтобы допрыгнуть отсюда, нужно было использовать магию. Он вздохнул и направился к двери. Сквозь прутья пролез без проблем, зато нагнал смертельного страху на охранника-гренадера. Тот едва не начал седеть, на миг допустив, что псих говорил правду. Но, когда кот свернул за угол, убедил себя: это от нервов.

Лиам просидел в камере еще три дня. Дуги больше не навещал, и парень серьезно задумался, почему он отказал фэйри. Оставаться в тесном, сыром и темном помещении, дожидаясь смертного часа, хуже всего. Если бы в этот момент за ним пришли, Лиам почувствовал бы облегчение. Нет, он не собирался сдаваться, просто осточертело ожидание. Шанс. Один ничтожный шанс на спасение — и Лиам будет действовать. Но Лерой ведь не дурак. Организовал охрану так, чтобы исключить все шансы побега. Еду и воду Лиам получал сквозь решетку. Этого достаточно, чтобы не подохнуть, но постоянно испытывать голод и жажду. Впрочем, было терпимо. Другое дело, что в камере не имелось отхожего места. Наверное, так Лерой мстил Лиаму. Пришлось устроить его прямо перед дверью, чтобы не давиться от смрада самому и зацепить охранников.

«Эх, если бы Дуги предложил сделку еще раз! — с горечью думал Лиам. — Но чертов фэйри наверняка уже далеко».

Лиам ошибался. Дуги хотел уйти, но не мог. Хорошенько обдумав ситуацию, он решил, что даст Лиаму еще один шанс. Но не сейчас, а когда поведут на расстрел. Тогда он должен стать гораздо сговорчивее. Но была одна проблема. Дуги просто не мог оставаться в академии и не наткнуться при этом на другого фэйри. А сородичи вряд ли обрадуются, увидев его. Их-то обличье черного кота не обманет. Поэтому он и прятался под самшитовым кустом возле врат — в когда-то стройной живой изгороди вдоль дорожки. Сейчас же кусты подрезались кое-как, и выглядели они довольно отталкивающе.

И вот, пока Лиам предавался сожалениям, Дуги спал под кустом крепким, но чутким сном. Уже стемнело, и на кованых вратах висело два огромных амбарных замка. Зажгли большие керосиновые фонари, и редкие самовольщики обходили ворота десятой дорогой. Проще было перебраться через стену. Никто не должен побеспокоить Дуги до самого утра. Но, как это обычно бывает…

Сначала чуткое кошачье ухо уловило дальний грохот подков по мостовой. Как и все кошки, не услышав ничего, что могло бы задеть его лично, Дуги продолжал спать. Грохот приближался, спать стало невозможно, и Дуги недовольно открыл глаза. Лошадь стала замедляться, и полностью остановилась, когда цокот копыт поравнялся с вратами. Наездник спрыгнул и, не теряя времени, пнул ногой ворота, что загудели, как колокол. Удар он повторил дважды, чтобы услышали наверняка. Кошачьи инстинкты говорили уходить, а врожденное любопытство пака — подойти и посмотреть. Две сущности благополучно договорились, Дуги-кот занял в кустах позицию, откуда и вид открывался приличный, и слинять можно по-быстрому.

Незнакомец маячил за вратами, опустив голову. Широкие полы шляпы закрывали верхнюю часть лица. Дуги сумел рассмотреть только большой, разделенный надвое подбородок. Незнакомец взялся отряхивать тяжелый двубортный кожаный плащ, мелькнул худой острый нос.

— Кого там нелегкая принесла? — Донован был не в духе от столь позднего гостья, но в число его многочисленных обязанностей входили и ворота. По правилам полагалось двое караульных, но Донован позволял парням откупиться за пару пенсов.

— Открывай, давай, дерьмовоз! — рявкнул незнакомец.

Донован подтянулся и приосанился.

— Не извольте беспокоиться, сэр, уже открываю.

По тону и интонации Донован понял, что имеет дело с начальником. С такими связываться — себе дороже. На них не действует подхалимство, а за честную работу не приходится ждать награды.

— Прошу, сэр, — едва отворив створки, Донован широким жестом пригласил незнакомца. Без подхалимства не получалось, слишком долго работал на Брика и Лероя.

— Немедленно проводи к генералу Брику. У меня послание от министра промышленности. — Незнакомец сунул поводья Доновану и взобрался в седло.

— Но…

— Разбудишь! — рубя любое возражение на корню, приказал незнакомец, и Донован капитулировал.

Когда лошадь проходила мимо куста Дуги, незнакомец с интересом потянул воздух, будто почуял знакомый запах. То же самое сделал и Дуги. Страх и ярость впились в шкурку, заставив шерсть вздыбиться, а хвост изогнуться. Извечный враг фэйри. Всех фэйри — и светлых, и темных, и диких. Такой может сам положить половину фэйри академии. А какой-то жалкий пак для него — легкая закуска.

Дуги знал, если попадется — конец, но страх за друзей и семью гнал его в кабинет генерала. Больше он не экономил. Невидимость, бесшумность, блокировка запахов, открывание замков и засовов — Дуги щедро сыпал крохами магии, что у него остались. Даже пришлось обратиться обратно в пака, чтобы заработал дефектный камень королей. Если вытащит из Феерии хоть немного магии, уже преимущество. Дуги спешил попасть в кабинет раньше незнакомца, тогда, быть может, останется в живых. О том, почему демон здесь, нужно было узнать непременно.

Дуги забился в угол над самым дальним шкафом и, щедро расходуя магию, накрыл себя всеми завесами, которые изучал. Через минуту зашел слуга и зажег свечи, а через пять в кабинет вошел генерал. На нем были длинный бархатный халат и ночной колпак. Следом вошел одержимый. Не дожидаясь разрешения, бросил шляпу на вешалку и развалился в ближайшем кресле. Ноги в пыльных сапогах закинул на маленький журнальный столик. Брик нахмурился, но промолчал.

— Приговор вынесен? — без тени вежливости спросил гость.

Брик оскалился и уже хотел отчитать наглеца, но, наткнувшись на желтые немигающие глаза, проглотил заготовленную тираду. Белки глаз незнакомца тоже были желтыми. Отличить, где начинается радужка, при дрожащем свете свечей оказалось сложно. Брику казалось, ее вообще нет. Только два блестящих черных зрачка на желтом.

— Сразу же, — ответил генерал.

— Приведен в действие?

— Министр пожелал, чтобы вы присутствовали.

— Неверно, — покачал головой гость. — Министр пожелал, чтобы я лично пристрелил уродца. Что я и собираюсь сделать. — Гость поднялся с кресла. — Пускай меня проводят к нему.

— Сейчас? Не лучше ли подождать утра?

— Мне будет спаться лучше, если сразу выполню работу.

В дверь легонько постучали, и, не дожидаясь приглашения, появился Лерой.

— Вызывали, сэр?

— Входи давай. Вот, проводи мистера Стюарта к Гринвуду.

— Да, сэр. — Лерой подавил любопытство, вызванное столь аристократической фамилией. — Рад приветствовать, сэр, — улыбнулся он самой дружелюбной улыбкой и протянул руку.

В ответ Стюарт наклонился и шумно втянул воздух. Не обращая внимания на оторопевших генерала и адъютанта, оглядел кабинет.

— Знаю, ты здесь. Я слышу твой запах. Вы, фэйри, всегда плохо умели прятаться.

Люди были озадачены и напуганы, а Дуги напрягся, боясь лишний раз пошевелиться. Взгляд одержимого все просматривал комнату. На секунду желтые с красными прожилками глаза задержались точно на нем. Дуги испугался. Но демон перевел внимание на книжную полку. И только когда рука была уже возле пояса, фэйри понял — тянется за револьвером.

Две или три завесы лопнули со стеклянным звоном, Дуги прыгнул в ближайшее окно, форсируя прыжок магией. Демон не успел откинуть полу плаща до того, как Дуги понял замысел, и хоть двигался ночной гость с нечеловеческой скоростью, револьвер достал слишком поздно.

— Проклятье!

— Что это? — пролепетал Брик, таращась на разбитое окно.

— Фэйри это, проклятый фэйри! Ты, — указал Стюарт пистолетом на Лероя, — быстро веди меня к Гринвуду, пока мелкие твари не решили вмешаться.

— Д-да, сэр.

— Последний шанс, Лиам! — Дуги в своем настоящем обличье застыл перед окошком камеры. На одном плече придерживал за ствол револьвер. На второе плечо вместе с глефой фэйри закинул не сильно уступающий ей в длине стилет.

— Ты о чем?

— Хочешь убить Лероя?

— Хочу, — ответил Лиам.

— Тогда пообещай мне убить еще одного.

— Стоп, погоди, кого?

— С кем он разговаривает? — всполошился один охранник.

— Да сам с собой.

— Нет, я слышал второй голос.

— Так подойди, посмотри.

— Сам иди, там воняет чертом!

Охранники стояли как можно дальше в коридоре, только чтобы не терять из виду дверь, освещаемую керосиновой лампой.

— Одержимого. Демона вроде тех крыс, что напали на портал.

— Убить крысу? Запросто.

— Он человек.

— Человек?

— Я уж не знаю, что он совершил, но открыл в наш мир дорогу такому чудовищу. Я видел его глаза. Это монстр.

— Но его можно изгнать?

— Нет. Демон слишком силен. Он уже изгнал из тела душу.

— Такое вообще возможно?

— Он идет за тобой.

— А от меня ему что нужно?

— Пока хочет просто убить, но, когда учует запах, приоритеты изменятся.

— Врешь!

— Фэйри не умеют лгать. Впрочем, я тебя предупредил. Так или иначе придется драться. Лови! — Дуги сбросил пистолет и стилет в камеру. Металл гулко стукнулся о мох. — Если выживешь, уходи к домику Донована, буду там с твоим мешком, надеюсь, успею. О… думаю, он не сунется в камеру.

— Почему?

— Она защищена, и магию здесь не используешь.

— Но я же вижу и слышу?

— А сила? А скорость? Ты пытался выломать прутья?

Действительно, Лиам пытался выломать прутья, но ржавый металл оказался на удивление крепким.

— А ты?

— Я — фэйри. А он хоть и демон, но в человеческом теле.

Дуги исчез, а Лиам проверил барабан. Все шесть патронов целы, еще и стилет под рукой. Шансы имелись, но демон… Трудно поверить в то, с чем ни разу не сталкивался. Впрочем, шанс проверить появился раньше, чем ожидалось. Заскрипела входная дверь, послышались звуки торопливых шагов, и Лиам поспешил отступить в угол камеры.

— Сэр! — Гренадеры-охранники вытянулись в струнку.

— Вольно, — бросил Лерой и добавил: — Ну и вонь здесь! Вот ключ, откройте камеру, — приказал он гренадеру.

— Нет, — запретил незнакомый голос. — Сам откроешь.

Лерой повиновался. Взяв лампу, подошел к двери.

— Где он? — яростно накинулся он на охранников, когда не увидел пленника.

— Спокойно, — сказал демон. — Он в том углу. Сейчас пойдешь и выведешь его ко мне.

Лиам вдруг представил, как одержимый безошибочно указывает на него пальцем. Дуги оказался прав — демон не хотел входить.

— Я?

— Ты, идиот, только револьвер достань.

Клацнул замок, звякнула цепь, зашуршал револьвер о кобуру. Лерой взвел курок. Дверь со скрипом отворилась. Лиам подошел поближе, револьвер он засунул за пояс, а стилет схватил правой. Опасаясь неожиданности, Лерой выставил руку с револьвером далеко вперед.

— Не вытягивай… — успел сказать демон, прежде чем Лиам схватил револьвер за ствол и втянул Лероя в камеру.

Громыхнул выстрел, свинцовая пуля звякнула, расплескавшись о камни. Взвести курок второй раз Лиам Лерою не дал.

— Дай мне повод… — предупредил он, прижав к горлу стилет.

— Проклятье, неужели в академии одни придурки?

— Входи, узнаешь, — пригласил Лиам, а тем временем взвел курок отобранного пистолета.

— Вы двое — войдите и застрелите ублюдка. — Приказал демон гренадерам, но те не спешили выполнять приказы незнакомца.

Тогда демон схватил одного за шкирку и пинком отправил в камеру. Парень влетел в дверь, поскользнулся на куче дерьма и растянулся на полу.

— Кто-то говорил о придурках, а сам-то? Давай, парень, бросай мне пушку. — Лиам навел трофейный револьвер на гренадера, по-прежнему держа у горла Лероя стилет.

— Не смей, — приказал одержимый.

Парень не послушался и замахнулся стволом в угол. Грохнул выстрел, и гренадер рухнул. Пистолет остался возле него.

— А может, сам подойдешь поднимешь?

— А ты с юморком, демон. — Тишина.

— Значит, мелкие мерзавцы предупредили, маг? Или мне следует говорить — лорд?

— Да нет, я не гордый.

— Как ты сумел одурачить охотников?

— Не важно.

— Что ж… Ты видел, как я ценю людей. Того, что у тебя, я тоже убью, он слишком много слышал. Кончай его, и поговорим как мужчины. Вот. — Второй гренадер влетел в двери и получил пулю в спину. — Никаких преимуществ, только ты и я.

— Так или иначе умирать, Лерой.

Адъютант отвел руку с лампой, намереваясь ударить ею Лиама.

— Не стоит, — прошептал тот. — Брось в него, и появится шанс выжить. Смотри, два шага к двери, бросок, шаг, и у ног револьвер. Что скажешь?

Лерой ничего не ответил, под давлением острия стилета и угрюмого провала револьверного дула согласился, коротко кивнув.

— Хорошо, — прошептал Лиам.

— Неужели согласился?

— Прекрасный слух, демон, — сказал Лиам и приложил ствол к губам. Далее устроил целую пантомиму — показывал, как стреляет в коридор, а после Лерой бросает лампу и подбирает ствол.

Лерой сначала хмурился, но потом вроде понял и кивнул. Лиам сделал несколько шагов, пока в дверном проеме не открылся изрядный кусок стены. В пистолете Лероя пули были свинцовыми и для задуманного не годились, поэтому, зажав стилет в зубах, Лиам взял свой револьвер. В его барабане находились пули в стальных рубашках.

— Ну, чего вы там придумали?

Лиам выстрелил в самый гладкий камень стенной кладки, и пуля трижды звякнула рикошетом. Лерой не сплоховал, метнул лампу, за что и получил пулю в бок. Но рикошет заставил демона пригнуться. Стрелял он из неудобной позиции и только немного подпортил адъютанту шкурку, не причинив особого вреда.

Керосин гулко хлопнул и ярко полыхнул. Наверняка в лампе было больше паров, чем самого керосина, иначе взрыва не получилось бы. Хотя Лиам на него и не рассчитывал, надеялся, что Лерой попадет лампой в одержимого. Лиам бросился к двери, успев еще раз стрельнуть в стену. Открывшаяся картина не могла не радовать. Часть плаща демона и правая рука с револьвером загорелись ярким желтым пламенем. Правда, не только они — половина коридора полыхала.

Едва оказавшись за дверью, Лиам почувствовал: порвались невидимые путы. Тело стало легким как перышко. Голова демона дернулась от пули, и шляпа полетела в огонь. В ход пошли оба револьвера. С такого расстояния разницы не было — и свинец, и пули в стальной рубашке одинаково хорошо проходили сквозь кости лица. В обостренном восприятии все происходило ужасно медленно. Лиам и не понял, что расстрелял боезапас за четыре секунды. Оба револьвера щелкнули бойками по выгоревшим капсюлям. Лиам остановился.

Тягучий, словно мычание коровы, голос прозвучал сзади. Лиам развернулся. Неспешно, как ему показалось. А вот Лерою показалось иначе, он испугался. Лиам увидел, что ствол пистолета медленно уходит вниз, и понял: Лерой жмет на спуск. Времени задумываться, почему так медленно, не было, и Лиам выпустил револьвер. Пригибаясь, бросил стилет, целя в живот. Сверху просвистела пуля противника, а стилет, точно арбалетный болт, прошел через трапецию над самой ключицей. Прошел навылет и отколол изрядный кусок камня в кладке за спиной Лероя. Тот открыл рот и заорал. Приглушенно, как будто рот был забит едой.

Лиам бросился к врагу, и, едва оказался внутри камеры, вопли Лероя сильно резанули по ушам. Тот повалился на пол и зажал рану рукой. Пускай магия здесь и не работает, зато физику никто не отменял. Лиам поднял револьвер и навел на врага.

— Не думал, что так кончится?

— Выстрелишь в безоружного? — дрожа от боли, спросил Лерой.

— Ты стрелял мне в спину, ты устроил засаду, в которой убили Волчонка.

— Но сейчас я беззащитен.

— Тем более ты мне этого не забудешь.

Лиам смотрел на дрожащего от боли и страха ублюдка — все силы уходили, чтобы удержать внезапно налившийся тяжестью револьвер. Как просто было стрелять в Ратлера, в одержимого — они держали в руках оружие. А вот сволочь Лерой, сотню раз заслуживший смерти…

— Я клянусь! Клянусь всеми святыми, что исправлюсь. Никто, слышишь, никто больше не пострадает из-за меня! — Лерой даже заплакал, и чертов спусковой крючок будто слился с металлом револьвера.

— Заткнись! — Лиам саданул Лероя сапогом в лицо, тот заныл заметно тише. Тысячи мыслей завертелись в голове. Злость, ненависть, боль словно навалились на спусковой крючок, и он начал медленно поддаваться, но потом пришла совесть и тихим, вкрадчивым голосом напомнила, что Джон бы так не поступил. — Агр-р-ра-а-а-а! — Запрокинув голову, то ли прорычал, то ли прокричал Лиам. Потом решительным шагом вернулся за револьверами. Свой засунул за пояс, а в револьвер Лероя вставил патрон из гренадерского. — Один, — показал он Лерою. — Четыре, — показал второй и бросил его к ногам адъютанта. — Бери! У меня один патрон, у тебя четыре. Давай! — Но Лерой только заскулил и пополз к стене. — Бери же, черт тебя подери, тварь трусливая! — Рука наткнулась на стилет, и, чтобы не дать врагу повода, Лерой его отбросил.

— Не буду, не буду… — бормотал он.

— Ну и черт с тобой. — Лиам бессильно опустил револьвер и поднял стилет. От страха Лерой заскулил на полтона громче. — Когда-нибудь ты умрешь, — пообещал Лиам. — И смерть будет не из легких.

Пламя в коридоре почти догорело. Ему не хватало пищи на сырых камнях. И поэтому Лиам без страха прошел между мелких горящих лужиц к выходу. На прощанье пнул тело одержимого и сильно хлопнул дверью. С хлопком прекратились и стенания Лероя.

Адъютант прислушался, а после, презрительно сплюнув, подобрал револьвер и, зажимая рану, побрел в лазарет. Больше нельзя было терять время. Как он ни старался зажать рану, крови вытекло порядочно.

— Дуги, ау, ты где? — Лиам не скрывался. В конце концов, только что нашпиговал свинцом демона, а в трофейном револьвере еще оставался патрон. Да и устал, чтобы красться.

— Кого там черти носят? — Донован высунулся из дверей своего дома.

— Меня, козел. Лиама Гринвуда, и если не спрячешь свою поганую морду в доме, я напичкаю ее свинцом, как сделал с тем демоном в плаще.

Донован такого явно не ожидал. Он, конечно, знал, что Лиам стрелял в Ратлера, но в мозгу что-то клинило. Ведь еще в прошлом году трижды исполосовал спину Лиама до мяса.

Видя, что старик застыл в нерешительности и с открытым ртом, Лиам не глядя пальнул в дверь. Наглая морда исчезла из виду еще раньше, чем пуля впилась в толстые дубовые доски.

— Теперь во всех палить будешь, если не послушают?

— Не знаю, метод-то действенный, да и не целился я.

— Что с демоном?

— Убит.

— Сомневаюсь.

— Десяток пуль всадил в морду.

— Это его наверняка задержит.

— Не-э-эт, — покачал головой Лиам. — У него сплошное месиво вместо лица.

— И что? Ты же голову не отрубил, не сжег. А некоторых и такое не остановило бы.

— Они что, как вы? — Лиаму вспомнилось, как фэйри искали голову пака, откушенную охотником.

— Что?! Как мы?!

— Чего ты взбеленился, я… в плане выносливости.

— В этом плане фору дадут.

— Значит… нужно возвращаться?

— Нет, я предупредил своих, уже закрывают портал. После отряд, что закрывает его с этой стороны, должен создать ложный след и увести демона подальше. Но, если будет возможность, прикончат. Не думал, что справишься.

— Значит, отправил на убой?

— Нет, надеялся, что убежишь. — Дуги выглядел смущенным и виноватым.

— С этого момента не имеешь права критиковать меня. Где мой мешок? Мне нужны патроны.

— Там, за домом. Закрепил на лошади.

— Лошади?

— Одержимый на ней приехал. Ему ведь больше не понадобится… Надеюсь.

— Ненавижу лошадей, — вздохнул Лиам и побрел за дом. Сил оставалось мало, чертовски устал.

— Куда теперь?

— Понятия не имею. Прежде всего нужно перезарядить револьверы. — Зверюга подозрительно покосилась на чужака и фыркнула, но дала Лиаму подобраться к мешку.

— Потом перезарядишь, лучше садись и уезжай.

— Наездник из меня паршивый. Тем более в таком состоянии. Кроме того, похоже, на своих двоих смогу бежать быстрее этой твари.

— Не сможешь.

— Но, выскочив из камеры, я был чертовски быстр.

— В камере магия не имела выхода, а потом выплеснулась вся сразу. Парень, ты сейчас пустой, как стреляная гильза.

— Проклятье! Не зря магию ненавидел.

— Садись в седло, я поведу. Животные любят фэйри.

Вопреки этим словам кобыла изрядно побрыкалась, прежде чем пошла ровно. Дуги уселся перед лукой и взял поводья в свои руки. Ноги он вытянул на шею лошади, поверх гривы, и закинул одну на другую. Непонятно, как держался в таком положении, наверное, магией, но его едва покачивало тогда, когда Лиам в седле, да с ногами в стременах, едва не выпадал.

— Куда? — спросил Дуги.

— Домой. Нужно расспросить одного шутника, что меня вырастил, кто же я такой.

— Я вообще-то за пределы академии впервые выхожу. Дорог не знаю, а если бы и знал, то направление «домой» не слишком точное. Не находишь?

— Пока на юг.

Лиам с Дуги проехали уже несколько километров, когда навстречу показался фургон. Издалека, да еще в темноте, Лиам принял его за ночной дилижанс. Но, когда подъехал ближе, оказалось, что тянут повозку только две лошадки, да и сам фургончик слишком маленький. Кроме того, субъект, сидящий на козлах, заслуживал особого внимания. Да, он был в дорожном плаще и перчатках, но вместо сапог носил дорогие тупоносые туфли. Еще из-под плаща выглядывали клетчатые шерстяные брюки. Не дешевые. Да и толстые очки вместе со шляпой-котелком стоили немало. Если бы Лиам не был таким уставшим, то удивился бы, но мирное покачивание вгоняло в приятную дрему, и все усилия шли на то, чтобы не свалиться.

Лиам поехал дальше на юг, а фургон покатил на север. И хоть кучер выглядел типичным городским лопухом, его величество Случай сделал очкарика на данный момент самым опасным врагом Лиама. Он ехал в академию, чтобы вылечить Джеймса Ратлера по приказу его отца, министра промышленности, а также самого богатого человека страны — Обадайи Ратлера.

Очкарик подъехал к академии, немного удивился открытым настежь воротам. Закрывать никто не торопился. Фургон с грохотом покатил дальше, к замку, что служил учебным зданием. Заря еще только занималась, и академия походила на одну из заброшенных деревень.

— Хей! Ау-у-у! Есть кто дома?

Через десяток минут, обратив внимание на стенания, к очкарику подошел поваренок. Из тех, что встают пораньше, растапливают печи, плиты и начинают чистить картошку к утренней похлебке. Он проводил незнакомца к домику Донована, но достучаться до перепуганного старика оказалось невозможно. Рискнув попасть под горячую руку начальника, поваренок соблазнился новеньким шестипенсовиком и проводил незнакомца в лазарет.

— Кто такой? — спросил сердитого вида доктор.

— Профессор Блан. Можно просто Жером. Я прибыл по приказу мистера Ратлера, чтобы лечить его сына.

— Ночью уже один прибыл. Теперь лежит вон, — указал доктор за спину, — холодный. А с ним еще двое гренадеров. И адъютант генеральский чуть не при смерти.

— Занятно, занятно. А у того, что раньше прибыл, белки глаз желтые?

— Понятия не имею, если хотите, чтобы лицо описал, ничего не выйдет, потому как Гринвуд ему девять пуль всадил. Кучненько так, одну возле другой.

— Как интересно! Не думал, что люди способны стрелять быстрее нашего дорогого демона.

— Зовут так, что ли?

— Нет, зовут Энтоном Стюартом, просто он демон. Настоящий демон.

— Вы еще нашего адъютанта не видели, когда он злой.

— Я вообще-то не о том, да ладно. Значит, к Джеймсу Ратлеру не пустите?

— Пока не придет в себя Лерой, нет.

— Тогда, может, пустите меня к Стюарту?

— Хотите поглазеть?

— Можно и так сказать. Вы ведь не против? У меня чисто медицинский интерес.

— Как хотите.

— Еще бы принесли мои инструменты и приборы. Это можно устроить?

— Могу одолжить помощника, но если много таскать надо, то ждите, пока проснутся наставники, они организуют переноску силами курсантов.

— О нет-нет. Думаю, сумею обойтись полевым набором.

Как оказалось, полевой набор профессора Блана состоял из двух легких ящиков склянок, трубок, перегонных кубов и реторт, а также двух тяжелейших ящиков ингредиентов плюс маленькой сумочки с хирургическими инструментами.

— Занятненько, — бормотал профессор, смотря в пустые глазницы, из которых уже вытащили пули. — Прекрасно, — продолжал он, осматривая смертельные для любого человека повреждения мозга. — Вот так, хорошо. — Профессор вытаскивал осколки кости, застрявшие в мозгу.

То ли случайно, то ли специально Лиам выбил огромную дыру в лице, и ни разу не попал в лоб. Поэтому мозг оказался почти не задет. Почти, только несколько осколков кости срикошетили от пуль.

— А что у нас с зубками? Прекрасно!

Доктор вычистил дыру в лице демона, удаляя ошметки плоти и осколки костей. Едва они падали в большую миску, как истлевали в пепел, распространяя ужасную вонь.

После процедуры профессор в мгновение ока соорудил из склянок огромную конструкцию. Еще пара минут, и все забулькало, подогреваемое газовыми и керосиновыми горелками. Что варил, не поняло бы большинство докторов, химиков да и алхимиков, но зелье наверняка нехорошее. При таких ингредиентах: сушеные белладонна и белена, семена дурмана, рвотный корень, сок олеандра, различные порошки и камешки, кости, чешуйки и все, как ни странно, щедро приправлялось обычным порохом. Через полчаса в распоряжении профессора оказалось около литра тягучей, едко-желтой жидкости.

Большая ее часть была влита в дыру. Профессор вздохнул, взял долото, молоток и принялся выбивать носовую кость из лица лежавшего на соседнем столе гренадера. Вместе с кожей и хрящом она перекочевала в дыру и утонула в желтой жидкости. Туда же отправились глаза второго мертвеца. Последний штрих. Профессор взял длинную деревянную палочку и поджег от горелки.

— Ну, с богом. Ой! Что ж это я! — Он тряхнул головой и сунул огонек в дыру.

Жидкость загорелась неестественно темным красным. Огонь совершенно не трогал кожу. Всплыла носовая кость, появились глаза — не такие желтые, как до этого. Кость начала разрастаться и вскоре соединилась с черепом, но красный огонь так и продолжал плясать, пока не срослась кожа, оставив светло-розовые шрамы. Теперь продолжали гореть только глаза.

— Ну что профессор, — доктор открыл дверь и застыл, — утолили… свой интерес?.. — механически договорил он, таращась на горящие глаза там, где должна была быть дыра. — Что здесь происходит?

— Процесс лечения.

— Больше похоже на магию! — Доктор заметил изуродованные трупы гренадеров и еще больше разозлился. — Да кто, черт раздери, вы такой?

— Профессор алхимии и медицины Жером Блан. И, как известно, доктор, алхимия в Союзе разрешена. Тем более — личному врачу министра промышленности.

— Разберемся! — ответил доктор дежурной фразой ведьмоловов.

— О, смотрите. — Профессор пальцем указал на Стюарта.

Тот задергался, закрыл глаза. Через секунду рывком сел.

— Где он? — спросил демон, морщась от сильной головной боли.

— Не знаю, о ком вы, дорогой Энтони, но кое-кто здесь видел слишком много и хочет улизнуть! — Профессор вновь указал пальцем, только теперь на пятящегося к двери доктора.

Одержимый огляделся, увидел возле себя миску с пеплом и несколькими скальпелями, потянул один. Доктор бросился прочь. Скальпель с хрустом догнал затылок прежде, чем док схватился за дверную ручку.

— Как всегда неподражаемы, мой дорогой. Теперь… не могли бы убрать тело на ваше место? Я сегодня и так слишком много трудился.

— Это верно, док. Последнее, что я помню, — полыхнувший огнем револьвер. Сколько было пуль? Три-четыре?

— Девять, мой дорогой.

— Вот тварь! Вы не поверите, док, я нашел настоящего мага. Здесь, в академии.

— Как я понимаю, теперь станете еще сильнее?

— После того, как поймаю.

— Увы, мне ничего не известно, но там лежит какой-то раненый адъютант.

— Спасибо за подсказку, док.

— Еще одно, Энтони, пожалуй, нужно убрать и санитаров, только пускай сначала упакуют и занесут мои вещи.

— Ух ты, вы молоко демона сварили? — Стюарт схватил колбу с желтой жидкостью и жадно присосался.

— Благодаря вам, мой дорогой.

— То время, что вы тыкали меня иголками и выпытывали демонические секреты, явно не прошло даром.

— Просыпайся, Лиам.

— А?

— Уже день.

— Уснул в седле?

— Ага, наложил на тебя заклинание равновесия.

— Что-то ты слишком щедрый сегодня. А как же экономия? И почему едем через луга?

— Во-первых, меня ненадолго пустили в Феерию, заправился под завязку в храме Месяца. Столько магии не удержать, вот и трачу. Во-вторых, едем по дороге, я это чувствую.

— Понятия не имею, что ты чувствуешь, но это обычный луг. Раньше здесь поле было, судя по колосьям, возможно, и с дорогой, но сейчас это луг. Мы едем в никуда.

— Мы едем к воде, — заявил Дуги. — Не помешает помыться и отдохнуть.

— Еще не помешает пожрать.

— Пока помоешься, что-нибудь поймаю.

— Надеюсь, не мышку.

— Надейся.

— Хороший же будет отдых. Помыться в ледяной воде, съесть мышь и отдохнуть в чистом поле. А ничего, что на дворе осень? Или фэйри холода не чувствуют?

— Дурак ты, Лиам. Я что, зря заброшенную дорогу выбрал? Если так и поедем, попадем в пустую деревню.

— Ты, наверное, никогда не был в заброшенных деревнях, — хмыкнул Лиам.

— Я это говорил.

— Там одни развалины, разграбленные мародерами.

— Вряд ли утащили стены, а крышу можно кое-как подлатать. Для одной ночи хватит.

Деревня показалась через полчаса. Сразу на въезде посреди дороги из пожухлой травы торчало множество несгоревших костей. В былые времена здесь был огромный холм золы — все, что оставила от жителей деревни похоронная команда. Холм должен был предупреждать случайных путников об опасности. Правда, похоронные команды брали самое ценное — то, что можно было прокипятить и не бояться заразы. Пропивая добычу в городских кабаках, могильщики травили байки о том, что осталось, и некоторые отчаянные парни, наслушавшись рассказов, до сих пор бродили с повозками по мертвым местам, собирая остатки старого скарба.

В одном Дуги точно оказался прав — стены на месте. Покосились, потрескались, но стояли. От древней побелки, как и от оконных стекол, не осталось и следа. Соломенные и камышовые крыши давно прогнили, а черепичные разобрали мародеры, как и посуду, хозяйственные инструменты и все прочее, что имело хоть малейшую ценность. Но картина древней беды совсем не наводила ужаса. Оказавшись без присмотра человека, растения стали полноправными хозяевами и превратили деревню в сказочный сад. Трава уже начала желтеть, но на многочисленных яблонях еще висели яблоки — красные, желтые, зеленые. Из года в год одичавшие тыквы своими плетями рушили заборы вместе с лозами винограда, на котором, как и на вишнях, висели сухие ягоды. Несколько слив могли похвастаться размякшими плодами, а вот груши оказались покрепче даже яблок и крепко держались за ветви.

— Вот тебе и еда.

— А не опасно есть?

— Для меня человеческие болезни не опасны.

— Хорошо тебе.

— Если боишься, можно сварить.

— Слышишь?

— Да, речка. — Правда, назвав заросший камышом ручей речкой, Дуги очень сильно преувеличил. Возможно, раньше, когда еще действовала система старых запруд и дамб, здесь и была речка, но теперь вода редко поднималась выше колена. — А вон и дом подходящий.

Дом и вправду оказался что надо. Наверняка он раньше принадлежал сельскому старосте. Сложенные из больших камней стены стойко выдержали годы запустения, а крыша, благодаря тому что сделана была из толстых дубовых веток, залитых смолой, не представляла для мародеров ценности. Во дворе Лиама ждал еще один сюрприз — уцелевшая каменная плита с огромным чугунным котлом, который просто вмуровали в камень. Такую громадину одному человеку не поднять.

— Как только не разбили.

— По-моему, ты в него влезешь.

— Варить меня собираешься?

— Уже не хочешь помыться в теплой воде?

Лиам хотел, правда, пришлось сначала вычерпать застоявшуюся воду, а потом горшком с отбитой ручкой натаскать свежей. Для растопки Лиам собирал сухие ветки. Разжигал порохом из патрона, поскольку спичек в мешке не оказалось. Огниво тоже куда-то запропастилось. Пришлось долго выковыривать капсуль из гильзы. В конце вспышка еще и пальцы обожгла. Когда огонь разгорелся, на топливо пошла и старая трухлявая мебель. Горела неохотно, но это легче, чем нарубить сухого дерева без топора. Работу Лиам проделал в одиночку, поскольку Дуги отправился за мышами.

— Мышки пойманы, сэр. — Фэйри сбросил с плеча четырех перепелов.

— Маловато.

— На завтрак хватит. Кроме того, лошадь говорит…

— Лошадь говорит?

— Нет, это я образно. Просто лошадь знает, что дальше к югу жилая деревня. Приведешь себя в порядок, и не стыдно будет купить еды. Я же знаю, что у тебя три фунта в подкладке полушубка упрятано.

— Все-то ты знаешь, — скорчил рожу Лиам, — потроши перепелов, а я глину поищу.

— Потрошить?

— Ну да, выпусти им кишки, можешь не щипать.

— Э-э-э, я не умею.

— Учись.

— А зачем глина?

— Запекать будем.

— Смотрите-ка, а доктор уверял нас, что больной спит.

Лерой дернулся к револьверу на тумбочке.

— Не-а! — Стюарт наставил ствол.

— Ты же мертв!

— Разве? — Одержимый склонил голову набок. — Я похож на мертвого?

— Кто ты?

— Разве Гринвуд не говорил? Я демон. Только не надо стереотипов. Я не мелкий мерзавец и даже самому нежному мясу младенцев предпочитаю хорошо прожаренный стейк. Вместо крови — бокал хорошего вина, а девственниц — в самом традиционном смысле. Человек я — как ни посмотри.

— Человек после такого не выжил бы.

— Тут ты прав. — Демон вздохнул. — Помогли. Еще слишком слаб, чтобы пули отскакивали. Но когда сожру Гринвуда, стану на шаг ближе к идеалу.

— Ты же стейки предпочитаешь.

— Увы, это единственный способ получить его магию.

— Магию? Бред. Лиам не маг, иначе не дал бы убить друга.

— Так вот что случилось — молодой Ратлер убил его друга.

— Именно.

— Одобряю. Всегда казалось, что в этой семейке есть что-то завораживающее, звериное, первобытное, вместе с известной долей разума и хладнокровности.

— Разум — это не о Ратлере.

— Что-то ты сильно осмелел.

— Ко мне пришел мертвец, сказал, что демон. Чего мне бояться?

— Не знаю, — пожал одержимый плечами. — Может, боли? Я хоть и цивилизованный, но все же демон. Мучить — мое призвание. Я бы даже сказал, врожденный талант.

— И что, буду визжать как поросенок?

— Ты мне определенно нравишься! При других обстоятельствах…

— Но сейчас жизнь не оставишь, — прервал излияния Лерой.

— Увы. Зато можешь помереть быстро.

— Согласен.

— Удивительный лгун.

— Что требуется?

— Куда направился Гринвуд?

— Не знаю, могу посмотреть в документах место жительства.

— Правильно мыслишь.

Лерой взялся за одеяло, приподняв, рывком бросил в воздух. На этот раз демон не спал. Пуля пробила одеяло, грудь и засела в легком.

— Ищи… теперь сам… — прохрипел Лерой. На губах запузырилась кровь, душа покинула тело.

— Дурак. Ничего ты не выиграл.

Демон достал из внутреннего кармана золотую цепочку с кулоном в кожаном чехле. Бережно потянул за шнуровку. Кулон тоже золотой, примерно с новую однофунтовую монету величиной. Вот только выгравирована на нем неправильной формы многолучевая звезда. Большинство лучей смотрит вниз, а с другой стороны несколько кругов непонятных письмен. В отличие от новой монеты кулон неимоверно тонкой работы.

Демон снял перчатку и обмотал цепочку вокруг руки. Кулон обмакнул в кровь Лероя и начал нараспев читать заклинание. Временами изо рта вырывались звуки, похожие на карканье, на хрюканье, и все смешивалось с жутким рыком. Вряд ли обычный человек смог бы повторить.

Амулет, как и белки демона, засветился бледным желтым светом. По мере того как символы разгорались ярче, а звезда краснела, затягиваясь кровью, в которую был опущен амулет, тело Лероя начало брыкаться, как алкоголик при белой горячке. Все закончилось разом. И свет амулета, и заклинания, и дерганье трупа. Даже кровь исчезла, не оставив на золоте и следа.

— Встань, — приказал демон, и то, что было Лероем, подчинилось. — Глаза хоть открой, дубина.

— Энтони, вы уже закончили? Я слышал выстрелы. — Профессор был, как всегда, предельно вежлив и не утруждал себя стуком в двери.

— Почти, профессор.

— У него дыра в груди!

— Это зомби.

— Правда? Чудненько, прекрасно! Он вам еще нужен? Подарите его мне.

— Профессор, я создавал его на скорую руку, уже завтра начнет разлагаться. Кроме того, он тупой как пробка, даже говорить не умеет.

— Печально… Я всегда интересовался зомби.

— Вы всегда интересовались, и не только зомби. Ты, — обратился он к ходячему трупу. — Накинь халат и принеси мне дело Гринвуда. Живей.

— Прекрасно! — воскликнул профессор, когда труп накинул халат. — Так подарите?

— Берите. Что с вашим заданием?

— Уже завтра парень будет на ногах.

— Чем так?

— Слезой души.

— Боюсь, на небеса он уже не попадет.

— Мне сказали вылечить, а не душу спасти.

— Вы и это можете?

— Не знаю, не пробовал. Наверняка можно, если загубить парочку других.

— Вот поэтому вы мне и нравитесь, профессор.

— За профессионализм?

— За то, что не брезгуете средствами. Иной алхимик к ингредиентам вашего зелья побоялся бы прикоснуться.

— Но ведь интересно!

— Я пойду вперед, — сказал Дуги.

— Зачем, я же сейчас вполне прилично выгляжу. — Действительно, на коне, в заячьем полушубке нараспашку и с кобурой на боку Лиам выглядел не то что прилично, а даже респектабельно.

— А если охотник?

— Крыс в деревнях уже не держат. Старые вымерли, а новых не на чем вырастить.

— А второе поколение?

— Не знаю, возможно. А тебя, значит, они не учуют?

— Я прикроюсь.

Но неожиданностей не было. В деревне удалось разжиться старенькими седельными сумками и набить их сухарями, сыром да вяленой говядиной. И вообще все шло как нельзя лучше, если не считать того, что приходилось держаться вдали от основных трактов, а местность была незнакомой. Лиама все время тянуло в лес, но Дуги благоразумно держал коня на старых дорогах. Они хоть и заросли травой, но лошадь двигалась довольно быстро (беда только, Лиам с непривычки натер бедра и задницу), а в чащобах о скорости пришлось бы забыть. Оказалось, маг при желании может пересечь полстраны незамеченным.

«И чем только, спрашивается, занимается министерство борьбы с магией? — думал Лиам. — Ведь представители есть почти в каждом городе!»

Взять, к примеру, ближайший к хутору город — Бериде. Лиам не сомневался, начальник отдела попивает крепкий горячий чаек с кексами и в ус не дует. Но, как часто бывает, люди ошибаются в суждениях. На самом деле чай уже давно остыл, а начальник чесал лысеющую макушку и пялился на срочную телеграмму.

— Сэм! — позвал он подчиненного. Не дождавшись реакции, прикрикнул погромче: — Сэ-эм!

— Звали, сэр?

— Нет, блин, просто твое имя захотелось прокричать.

— А, понятно.

— Ты мне поиздевайся, поиздевайся… — Сэм предпочел заткнуться. — Финли Гринвуда знаешь?

— Безумного Финли? Так его много кто знает. Хуторской. Охотник. Отличные шкурки продает. Да и оленину коптит изумительную.

— Никаких грехов по нашему ведомству за ним не числилось?

— Да нет, нормальный мужик, правда, пошутить сильно любит.

— Дошутился. Бери троих парней и езжайте вязать.

— За что?

— А я откуда знаю, приказ пришел. Аж оттуда. — Начальник многозначительно указал пальцем в потолок.

— Крыс брать?

— Да, давайте, чтобы все по инструкции. И черепушку возьмите, и боеприпасы.

— Так растащат ведь. Пальнут пару раз, а потом будут клясться, что в мага стреляли.

— Ничего не знаю. Твои проблемы.

— Понятно, шеф.

Идея таскать с собой вымоченный в разных кислотах череп мага Сэму не нравилась. Было в нем что-то зловещее. Конечно, во время революции гаситель магии спас немало жизней, но Финли-то не маг.

А золотые пули? Они магов останавливают, бесспорно, да только парни наверняка втихаря свинцовые зарядят и пальнут пару раз, а вечером золотые пропьют. Потом окажется, что никакой Финли не маг, и с кого тогда за пули спросят? Впрочем, если был указ сверху — нужно подчиниться. Министерские умники любят до всего докапываться и сделают это так или иначе.

Служебную карету оставили на опушке, возле ближайшей к хутору деревни. Парням Сэм предложил откупиться от похода в лес. Хитрюги уже наслышались об оленине и не спешили. Тянули спички. Определив охранника, Сэм попер через лес. Сам оставаться боялся, без него олухи пули попрячут и будут клясться, что расстреляли. Охраннику же достались стандартные свинцовые. По долгу службы Сэм знал все жилые дома к югу от Бериде, но на хуторе у Финли не бывал уже лет пять, если не больше. А зачем, если раз в год тот приходит сам, да еще и оленину приносит?

Двое увальней начали ныть уже через полчаса. На сытной непыльной работенке разжирели, разленились и из матерых служак, которых отбирали в отдел, превратились в тупых констеблей. Не ныл только Сэм, должность не позволяла. Старший ведьмолов все-таки.

— А ну позатыкали свои вонючие рты! Сопеть в две дырки и шевелить копытами!

До хутора добирались почти полдня, Сэм как бывший охотник хорошо ориентировался в лесу.

— Ого! — уважительно протянул рядовой ведьмолов, пялясь на сплошную стену заостренных бревен.

— Поэтому его безумным называют?

— Нет, это он в память о службе форт отгрохал.

— Сэр, а вдруг он и вправду маг? Не может один человек такое соорудить.

— Этот может. А сейчас запомните, кто хоть раз пальнет, лично кастрирую. Что бы ни увидели — не стрелять!

— Понятно…

— Финли, — позвал Сэм, но отвечать никто не спешил. А вот на двери возле кованой ручки замка не висело. — Опять задумал что-то, скотина.

— Что?

— Откуда я знаю, — начал раздражаться Сэм. — Ходить сюда перестал потому, что шутник из него хреновый. Он раньше в деревне жил, так довел всех до белого каления. Ты, — указал Сэм пальцем. — Открой дверь.

Видя осторожность начальника, увалень аккуратно приоткрыл дверь и с ужасом отшатнулся, захлопнув за собой.

— Он, он, он там! Как… огонь… дракон!

— Что, огнем дышал? — скучающим тоном спросил Сэм.

— Ага. Нужно брать. — Служака схватился за револьвер.

— Не трогай, идиот… Забыл, что гаситель взяли? — Сэм хлопнул по сумке с черепом. — Да любой циркач так выдохнет, просто нужно в рот крепкого виски набрать. — Собрав остатки смелости, старший ведьмолов перешагнул через порог.

— Зажарю! — Финли угрожающе двинулся, выставив вперед горящие руки. — Зажарю! — Финли взмахнул руками, голубые языки качнулись и перескочили на рубашку. — Проклятье… — Финли хотел сбить огонь рукой, да только подпалил рукав сильнее. — Чего уставился, воду тащи!

— Не, я лучше посмотрю, — мстительно выговорил Сэм. Видя, что помощи не дождаться, Финли побежал к колодцу. Воды в ведре было немного. Он быстро окунул руки и начал хлопать мокрыми ладонями по рубашке.

— Чего пожаловал?

— Доигрался ты, Финли.

— Ну да, с рубашкой прокол вышел, в будущем это исправим.

— Да не об этом я. Телеграмма пришла, аж оттуда. — Сэм непроизвольно повторил жест начальника, указав пальцем в небо. — Сказано тебя задержать.

— Что, прям так оттуда?

— Из министерства, — пояснил Сэм. — Придется с нами пойти, пока умники в Бериде не доберутся, а потом уж чего и объяснят.

— Пообедать можно?

— Оленина?

— Считаешь, я на одной оленине сижу? Суп заячий, с зеленью. Пальчики оближешь.

— Можно, — разрешил Сэм, чувствуя, как слюна заливает рот.

— Тогда давай к столу, я целый казанок сварил. И парней зови, а то маячат там за дверью.

Лиам запасся провиантом, и дорога полетела быстрее. Только держись. Нет, не быстро — больно. Домой он добрался измученным, с кровавыми ссадинами на заднице и бедрах, с мешками под глазами, но оно того стоило. Дом — настоящая неприступная крепость. Финли, несмотря на раннее утро, уже не было, а ключ в зарослях все еще зеленой крапивы.

— Вот мы и дома.

— Ты дома, — возразил Дуги. — Мой дом остался далеко позади.

— Тогда милости прошу в гости. — Лиам открыл дверь и за поводья втянул лошадь во двор.

Дуги пожал плечами и вошел следом. Едва тяжелая бревенчатая дверь закрылась, огромная лохматая молния бросилась из-за бочки с дождевой водой. Дуги даже не успел выхватить закрепленную на спине глефу, как оказался в капкане острых зубов. Зверь предупреждающе зарычал.

— Фу, Зверь, фу! — Тот непонимающе уставился на Лиама. — Это Дуги, друг. — Пес осторожно разжал пасть и отпустил фэйри.

— Гадость! — размазывая по рубашке липкие слюни, поморщился Дуги.

— Ну извини, — сказал Зверь.

— Ты это слышал? — спросил Лиам.

— Ага, — ответил не менее удивленно Дуги.

— Ты говоришь!

— Гав.

— Нет, на этот раз не пройдет. В прошлый раз надул, но в этот не получится!

— Гав? — еще раз попытался Зверь, но вышло неуверенно.

— Да он же эл.

— Кто?

— Дух.

— Какой дух? Я его с детства знаю. Вполне материален.

— Ты о шести мирах вообще ничего не слышал?

— Ну слышал что-то.

— Двуединые Земля и Феерия — человек и природа.

— Это ты природа?

— Да, я. Не перебивай. Противники Элизиум и Нартар — светлые духи и злые демоны. А также ад и рай — для душ умерших.

— Ну что-то похожее слышал.

— Он, — Дуги указал на Зверя, — дух.

— Как демон?

— Какой еще демон!? — не выдержал наконец Зверь. — Ты что, мелкого не слушал? Двуедины Земля и Феерия, а Элизиум и Нартар находятся по разные стороны. Наши миры служат преддвериями для ада и рая.

— Я знал, мне не послышалось! Ты говоришь. — Лиам тряс пальцем, указывая на Зверя. — Стоп, — он повернулся к Дуги. — Ты же утверждал, что фэйри и демоны — извечные враги.

— Ну неправильно выразился.

— Демонам тяжело попасть в Феерию, но из фэйри они могут выжать больше магии, — вставил Зверь.

— А вы, духи-элы?

— Нам легче, но люди интересней, да и сильнее становимся, когда проявляются ваши лучшие качества. Нам не нужно вас кушать. Другие гастрономические пристрастия.

— Знаю я твои пристрастия. Мясо в любом виде.

— Тело требует.

— А как ты вообще попал в мир людей? — спросил Дуги.

— Семнадцать лет назад сразу трое рискнули жизнями, чтобы спасти новорожденного младенца. — Зверь многозначительно уставился на Лиама.

— Что… что с ними стало?

— Мужчина и женщина погибли.

— Это были мои…

— Да.

— Значит, тебе открыло дорогу их самопожертвование? — спросил Дуги.

— Не только, Финли тоже почти испустил дух, а за ним числилось немало геройства. Безрассудного, дикого, но некоторым он нравился. Не думал о себе, и это стало последней каплей.

— Почему вы держали это в тайне? — Слезы предательски подкатили к глазам, и Лиам часто заморгал, стараясь отогнать их.

— Считаешь, это умно? Рассказать задиристому пацану, что родители были джентри и погибли, защищая его? Нет. Ты бы гордился ими, и это навлекло бы беду.

— Как видишь, я в нее и так влип.

— Ты о чем?

— Ратлер убил Волчонка.

— Ты?..

— Пристрелил ублюдка.

— Как пристрелил?

— В грудь.

— Нет, из мести или в пылу боя?

— Из мести.

— Глупец, Финли готовил тебя для большего.

— По борделям бегать?

— Он Месячный брат.

— Кто?

— Ого! — Лицо Дуги вытянулось. — Так они не покинули Бримию?

— Некоторые остались спасать детей, наделенных магией.

Благодаря Финли ведьмоловы добрались до кареты намного быстрее. К сумеркам уже были в отделении. Финли без спора сдал револьвер и однозарядную винтовку. Его даже не стали обыскивать и, предварительно извинившись за неудобства, посадили под замок.

Оставшись в одиночестве, Финли все думал, в чем причина пребывания здесь. На всякий случай отправил Грэгу вороном послание. Каждый из братьев или сестер, попадись властям, сделал бы то же самое. Из того, что приходило в голову: засветился при последней переправке ребенка на континент или просто досадная ошибка какого-нибудь чиновника. Подготовиться в любом случае не помешает.

Ночью Финли вскрыл замок отмычками, вынутыми из воротника, отыскал дежурного. К несчастью, парень зевал часто, но не спал. Отвлечь заклинанием было невозможно, но Финли давно уже научился полагаться на чистую науку. Из кармана достал петарду, замаскированную под маленькую самокрутку. Снял колпачок, что защищал запал из легковоспламенимых веществ, и во время очередного зевка дежурного стукнул об пол. В ночной тиши пустого помещения запал зашипел необычайно громко. Благо уставший охранник драл рот, не прикрывая рукой, и издавал звуки погромче мычания быка перед спариванием.

Финли бросил петарду через комнату в открытый дверной проем, и та, шурша, закатилась под шкаф. Охранник потянулся за чашкой остывшего чая и услышал мушкетную пальбу. Три выстрела кряду. Вместо кружки он инстинктивно схватился за револьвер и повалился на пол. На минуту отделение вновь накрыла напряженная тишина, потом охранник не выдержал и уполз в соседнюю комнату на разведку. Пользуясь моментом, босой Финли проскочил к столу, сыпанул немного серого порошка в чашку, быстро вернулся в камеру и сунул отмычки в замок. Закрывать оказалось сложнее, чем открывать. Но действовал он верно. Растревоженный охранник, проверив рабочие и складские помещения, решил глянуть в камеры. Нашел только храпящего пленника и отправился допивать чай.

Финли вышел вновь, охранник храпел громче, чем он, когда притворялся. То, что искал Финли, находилось в складском помещении за толстыми стенками сейфа. Финли вскрыл сейф, играючи — неважная оказалась защита. Среди ценностей три выбеленных и раскрашенных странными многолучевыми звездами черепа, а также множество мелких косточек на льняных шнурках. Один из черепов не человеческий. Когда-то он принадлежал гордому и благородному зверю — грифону[12]. В нем лишь капля магии, но из-за того, что это щитодержатель королевского герба — животное нещадно истребляли. Насколько знал Финли, такие амулеты и не действовали толком. Им бы перья использовать…

Финли достал из другого потайного кармана узкую склянку зеленого стекла. Через пробку была продета медная проволока, так что когда склянку открываешь, капля вязкой, тоже зеленой жидкости всегда остается на конце. Финли, стараясь не касаться непосредственно кости, оставил по капле на каждом из черепов и на каждой косточке. Жидкость на кости вскипела, но вместо того, чтобы испариться, впиталась.

Других темных амулетов Финли не нашел, остались только крысы. Он бы с радостью потравил эту заразу, да только редкий яд мог такое сделать, а визг гаденышей был слышен на несколько сотен метров. Даже кота не подсунешь, сожрут. Здесь действовать требовалось осторожней, поплотнее прикрыться завесой. Слабость охотников именно в их кровожадной прожорливости. Крыс нужно оставить, убить только бесов, что заняли их тела.

Миска с обрезками порченого мяса стояла возле клеток. Финли подцепил самый большой кусок, и злобные красные глазки уставились с одинаковым аппетитом и на мясо, и на человека. Да, эти твари легко могут оттяпать палец, если засунуть в клетку. Финли не собирался давать им такой шанс. Кусок был разрезан поровну — на каждую тварь — и посыпан синим порошком. Крысы набросились на угощение с привычной жадностью. Медлила только одна. Возможно, из-за того, что бес в ней был поумнее, но Финли разрезал палец, и запах свежей крови вынудил крысу наброситься на угощение. Через пять минут она вместе со своими подругами корчилась в судорогах с пеной у рта. Беса вырвало из тела, отбросило обратно в Нартар. Ни одна из тварей больше не узнает мага. Да что там говорить, жить им осталось меньше полугода.

Для проверки Финли дотронулся до стального прута клетки, изогнул, как мокрую глину, выровнял магией обратно, но ни одна тварь не завизжала. Довольный проделанной работой, он спрятал склянку в ящике стола охранника и вновь заперся в камере. Теперь можно было считать — готов встретиться с министерскими представителями. Конечно, могут привезти кое-что с собой, но обычно это только личные амулеты вроде костяшек. Глупцы, настоящим магам, что остались в Союзе, не нужно насылать проклятия, чтобы убить. Да и не станут они нападать первыми.

— Ну, теперь расскажешь, кто такой Финли? — спросил Лиам после того, как Зверь выпытал его историю. — И какое отношение ко всему этому имею я. К чему Финли меня готовил?

— А разве не понятно? — спросил Дуги вместо пса. — Он хотел, чтобы ты стал Месячным братом.

— Да кто такие эти Месячные братья?

— Древний рыцарский орден, в котором готовят борцов с демонами и другими порождениями тьмы.

— И почему я теперь не могу им стать?

— Ты убил человека из мести. Таких орден не обучает.

— Подумаешь…

— Не подумаешь! — строго перебил Зверь.

— Они убивают, только когда нет выхода, когда защищают жизнь, но чаще всего, когда защищают других.

— Какие бы мотивы ни были, результат один — смерть.

— Иногда нужно убить.

— Вот и я о том же.

— Нет, не о том. Убийство из мести — совсем другое.

— И чем же?

— Ты не испытываешь удовольствия.

— А я и не испытал.

— Но убил…

— Да.

— Из мести?

— Именно.

— Мне тяжело тебя понять, — признал Зверь. — Ты испытал разочарование, понял, что поступил неверно?

— Черта с два, я поступил верно! Если кто и заслуживал жизни, так это Волчонок, а не тот негодяй.

— Ты гордишься собой?

— Да ты задолбал! Я считаю, что поступил правильно, и жалею лишь о том, что струсил и не убил Лероя.

— Ты пощадил, и это хорошо…

— Не щадил я, просто струсил.

— А по-моему, ты просто запутался, — вставил свои пять копеек Дуги. — Не такой уж ты плохой, да и с демоном разобрался. А это куда страшнее.

— Еще один проклятый моралист. Да идите вы оба в задницу! Я — спать.

— Финли по твоей вине забрали ведьмоловы.

— Что? — Лиам остановился у дверей.

— Пришли вчера, он их напугал, как обычно, чтобы считали фокусником. Только забрать его велела телеграмма из министерства.

— Святые небеса. Лерой, он же слышал, как демон называл меня магом.

— Вот к чему приводит месть, — наставительно сказал Зверь.

— Ну да, если бы убили Финли и тебе пришлось бы видеть убийцу живым и невредимым каждый день, ты бы простил. Ну? Чего умолк? Где же нравоучительные наставления?

— Сейчас нужно думать о Финли, — сказал Зверь. — Он из таких историй не раз выкручивался, но надо быть готовыми помочь.

— От меня сейчас толку мало. Я — спать. — Лиам понимал, что не уснет, но в нем говорила злость. Слишком много от него скрывали, а теперь еще и нравоучения. Возможно, знай он о том, что обладает магической силой, не стал бы дружить ни с кем из академии, и Волчонок был бы жив… Но что толку, друг мертв. Мертв!

— На полке с настойками коричневая бутылка из-под джина с красной пробкой. Снотворное. Трех капель будет достаточно, — сказал Зверь.

— Извини.

— Я тебя не совсем понимаю, но мелкий прав, ты лучше, чем хочешь казаться. И верю, ты еще сможешь стать Месячным братом.

— А если я не хочу?

— Не хочешь?! — вымолвили одновременно Зверь и Дуги.

— Это же великая честь! — сказал фэйри.

— Честь? Лгать друзьям и близким, не иметь нормальной семьи и таскаться по шлюхам?

— Лиам, Финли не просто так ходил в бордели. Каждый раз он был занят спасением ребенка, у которого проявились способности к магии.

— Но и борделей он не забывал.

— Думаешь, ему такая жизнь нравится?

— Вот я и говорю, к чертям такую честь.

Три капли снотворного свалили Лиама, как молот мясника — теленка. С одной лишь разницей — теленок засыпает навсегда. Дорога сильно измотала, и бросаться спасать отца в таком состоянии было самоубийством. Дуги тоже нуждался в отдыхе. Хоть фэйри и спят лишь пару часов в сутки, но несколько дней он следил, чтобы лошадь не сбилась с пути, поэтому решили, что Дуги запрется в форте изнутри, а Зверь направится к Финли. Кроме того, крысы могут учуять Дуги, если он слабо прикроется, а вот на Зверя они пищать не посмеют. Хорош план или нет, но измученные герои побеждают только в сказках.

Зверь добрался до отделения за минуту до министерских парней. Все трое были на конях, в пыльных дорожных плащах и широкополых шляпах. На бедрах револьверы, короткие револьверные винтовки в седельных кобурах. Самое главное, никаких животов от спокойной размеренной жизни.

— Ух ты, посмотри, какая псина! — сказал самый широкоплечий.

— Вечно ты ко всяким блохастым тварям целоваться лезешь, — комментировал самый длинный. — Пошли, у нас работа.

— Да погоди ты, — широкий порылся в седельной сумке и достал кусок вяленой говядины. — Иди сюда, иди, мой хороший. — Зверь, как приличная дворняга, опустил голову и, облизываясь, засеменил к ведьмолову, при этом старательно подметая хвостом дорожку за собой. — Вот молодец, хороший пес. — Широкий присел и потрепал Зверя за ухом после того, как говядина исчезла.

Терзаясь мыслью о том, не переигрывает ли, Зверь бухнулся на спину и выставил живот. Широкий с удовольствием почесал.

— Да брось ты уже блохастого, займемся делом.

— Извини друг, пора, — вздохнул Широкий, и вся троица вошла в здание.

— Где начальник? — коротко бросил дежурному самый мелкий и самый старший из министерских.

В иных обстоятельствах за такую наглость дежурный укрыл бы незнакомца витиеватым проклятием, да только он знал о телеграмме.

— А кто спрашивает? — нагло, но и не переходя черты, спросил он вместо ответа.

— Скофилд — старший ведьмолов центрального отделения. В подтверждение протянул документ.

— Эти с вами? — бросил дежурный, разглядывая документ, за что был удостоен короткого кивка. — Проходите, сэр, кабинет начальника за основным залом направо.

В кабинет Скофилд вошел так же нагло. Без стука, зато представился сразу.

— Так что, господа, не будем тянуть резину, проверим человека и отпустим?

— Отпустим? — спросил Длинный.

— А вы что же, не проверяли? — спросил Широкий.

— Отчего же, проверяли, только нет в нем магии. — Сам начальник отчаянно силился вспомнить: а проверяли или забыли?

— У нас приказ держать его до приезда особоуполномоченного ведьмолова, — сказал Скофилд.

— А причиной такого внимания не поделитесь?

— Да нам самим ни хрена не известно, — добродушно признался Широкий.

— Так что делать будем? — спросил начальник. Он хоть и выше по званию, чем парни, но они столичные, министерские, а это значило многое.

— Я бы поел, — вновь высказался Широкий.

— Как ведет себя подозреваемый? — Скофилд проигнорировал эту реплику подчиненного.

— Спал, ел…

— Боялся, сопротивлялся?

— Нет, пошел добровольно. — На этих словах Длинный с Широким переглянулись.

— Что-то не так?

— Обычно нас боятся, даже невиновные, — пояснил Длинный. — Боятся, но не сопротивляются.

— А, этого зовут безумным. У парня совершенно нет страха. Он моих ребят огнем хотел напугать, магом прикидывался, да только рубашку себе поджег.

— Интересный человек, — сказал Широкий.

— Я гляну, вы найдите гостиницу, устройтесь, обедайте и приходите сюда. Проводите меня к нему.

Скофилд вошел в коридор молча. Финли, насвистывающий веселую мелодию, бросил на него любопытный взгляд, этим и ограничился. Скофилд оперся на решетку, достал бумажку, табак и начал крутить самокрутку. Финли же продолжил свистеть.

— Прокололся ты, Гринвуд, — сказал он, раскуривая сигарету.

— Неправда. Я всегда говорил, что маг.

— Не поможет. На идиота ты не похож. А нормальный человек в такой ситуации бояться должен.

— Мне это уже говорили.

— Много раз?

— Два. А за что меня в этот раз? Я вроде ни на кого проклятий не насылал в последнее время.

— Посиди, может, вспомнишь. — На этом разговор и закончился, Скофилд вышел.

— Ну что? — спросил начальник.

— Мутный он какой-то. Пускай уполномоченный разбирается, а на всякий случай раздайте людям золотые патроны.

Зверь прошлялся у отделения целый день. Камеры находились в угловой части здания и имели маленькие решетчатые окошки. Финли он нашел по запаху. Несколько раз гавкнул для пробы.

— Зверь, ты?

— Гав-гав.

— Твари накормлены.

— Ну и хорошо — смелее используя магию, заговорил он. — Лиам приперся.

— Чего вдруг? До каникул еще далеко.

— Это из-за него тебя повязали. Фэйри вытащили серебро у него из затылка.

— Вот идиоты!

— Они ему жизнь спасли.

— А… ну тогда…

— А вот Волчонка убили. Лиам не на магии засветился, убил сына министра. Отомстил.

— Паршиво.

— За ним демона прислали. Одного из тех, что не бредят человечиной, а охотятся за магией. Он его тоже вроде как прикончил, но остался свидетель.

— Погоди, демон на службе у правительства?

— У министра промышленности.

— Если научатся вызывать демонов массово…

— Сам знаешь, что вызвать адекватного не так уж и просто на одном только ритуале, без магии.

— Я бы не называл зверство ритуалом. Кроме того…

— Не важно, возможно, настал час последовать за старшими братьями? Ты и так долго здесь живешь.

— Уплыть? Я знал, что час настанет, но не ожидал…

— Так что?

— Подождем проверяющего из министерства.

— А если он разрушит твою завесу?

— Чтобы ее разрушить, нужно быть чертовски хорошим магом. Всю ночь укреплял. Предупреди, когда приедет.

Зверь повиновался и направился к входу — подметать хвостом пыль и притворяться дворнягой. Он уже начинал испытывать голод. Куска вяленой говядины явно мало для его желудка. Когда выпрашивал еще один, подставляя брюхо Широкому, особоуполномоченный наконец приехал. Доли секунды хватило, чтобы Зверь оказался на ногах.

— Ты чего? — испугался Широкий.

Зверь не ответил, уставился на всадника, а тот не отводил глаз от пса. Извечные враги заметили друг друга одновременно. Пес начал вдыхать, а демон медленно потянулся за револьвером. Из собачьей пасти грянул гром, который заглушил даже револьверный выстрел. Пуля чиркнула о мостовую слева от пса, а всадник слетел с лошади. Случайных прохожих тоже положило, но демона еще и сильно обожгло.

Финли сразу понял, что дело неладно. Вложив немного магии в ногу, пинком вывалил решетчатую дверь камеры. Ожидавшие нападения с улицы ведьмоловы проморгали его появление. Ближайший схватился за горло от брошенной монетки, а уже через секунду Финли прикрывался им как щитом и держал в руке его же револьвер. Три золотые пули вмиг продырявили правые руки зазевавшимся ведьмоловам. В том числе и опешившему Сэму. Не нуждаясь больше в щите, Финли саданул парня рукояткой по затылку и ринулся к выходу, сунув по дороге за пояс еще один револьвер, заряженный золотом.

Не было времени открывать дверь, Финли только коснулся кончиками пальцев дерева, и сорвалось одно из любимых заклинаний. В последний раз его использовал более десяти лет назад, но, как и тогда, дверь слетела с петель, будто взрывной волной снесло. Застигнутые неожиданным грохотом с обеих сторон, в коридоре застыли Длинный со Скофилдом. Старый ведьмолов еще сумел увернуться, его только зацепило и развернуло. Для верности Финли добавил рукояткой по лбу. А вот Длинного одни двери впечатали в другие, да так все вместе и вывалились наружу.

Зверь бросился на оглушенного дымящегося демона. Человек после такого не выжил бы, но нечисть намного, намного крепче. Прежде чем Зверь добрался до ублюдка, две пули чиркнули по левой лопатке и правой передней ноге. Пес изловчился и вогнал клыки в руку с револьвером. Демон взвыл, а черная перчатка взорвалась брызгами крови и плоти, обнажая сухую бугристую руку.

Левой демон ударил пса в открытое брюхо. От боли Зверь выпустил правую. Рука мгновенно вздулась буграми, задымилась на солнечном свете, а короткие желтые коготки увеличились до размера волчьих клыков. Взять такой лапой револьвер невозможно, но, собственно, и незачем — она и сама теперь представляла грозное оружие. Не медля, демон полоснул когтями пса. Как и клыки Зверя, когти нанесли совсем необычную травму. Вместо крови из глубоких царапин на спине полился мягкий голубой свет.

Финли старался взять ублюдка на мушку, но демон со Зверем дрались с нечеловеческой скоростью. В принципе маг поспевал за ними, но стрелять все равно было очень опасно, поэтому он тоже бросился врукопашную. Краем глаза заметил три темные фигуры в конце улицы, которые целились из винтовок в дерущихся. Демон тоже успел заметить и крикнул:

— Огонь!

Три винтовки гаркнули клубами белого дыма. Две пули вошли в спину демона, а одна перебила Зверю хвост. Финли выпустил оставшиеся три пули в темные фигуры. Свалив две, сменил револьвер. Подстреленные поднялись как ни в чем не бывало и продолжили огонь.

— Зверь, уходим! Земля!

Пес упал на мостовую, прижавшись всем телом. Финли, используя тот же прием, что и с дверью, толкнул воздух. Демона швырнуло в окно ближайшего дома, а Финли со Зверем бросились прочь. Троица не преследовала — бросилась на помощь демону.

— Можешь заставить эту тварь бежать быстрее, — обратился Зверь к Финли, скачущему на пойманной второпях лошади ведьмоловов. Когда началась драка, она испугалась и вырвала крюк с поводьями из коновязи.

— Я тебя не брошу.

— Не дури, отделали меня лихо. — Действительно, темные клоки шерсти были залиты голубым сиянием, а половина хвоста бесконтрольно болталась, уменьшая маневренность пса. — Я не просто кровью истекаю, я теряю силу.

— Мы тебя еще починим. Ты и сам неплохо отделал ублюдка, так что заткнись и прибавь ходу.

— Теперь демону лапу не спрятать. Коготки ни в одну перчатку не влезут.

— Будем надеяться, левой он стреляет хуже.

— Финли, защити парня. Он упрям, но с хорошим сердцем. Пускай не станет Месячным братом, зато человек хороший.

— Я же сказал, заткнись и прибавь ходу.

— Тогда давай ты вперед.

— Только если обещаешь бежать следом.

— Обещаю.

— Никакого самопожертвования, Зверь, без тебя мы не уйдем, даже если придется тело менять.

— Не терпится на мне проехаться?

— А что, котом ты уже был.

— Имя Убийца мне не очень-то нравилось.

— А Монстр нравится?

— Раз уж не нужно больше скрываться от Лиама, может, оставим Зверя?

— Тебе решать.

— Тогда оставим. Дуй вперед. Я приду. Обещаю!

Финли нагнулся к уху лошади и зашептал заклинание. Влияние на живых ему давалось сложно, будь время, еще бы символ начертил, амулетиком бы махнул. Но хватило и слов. Едва ударил пятками бока, скотина рванула вперед, как ядро из пушки. Только держись да голову пригибай, не то случайная ветка с седла снимет.

Пришлось сделать большой круг по лесным дорогам. Гнать лошадь на такой скорости через чащобу — самоубийство. Все равно вышло быстрее, правда, лошадью Финли пожертвовал. Взмыленное животное не добежало до форта какую-то пару сотен метров. Он уже начал сбрасывать скорость, когда лошадь, хрипя и брызгая пеной изо рта, повалилась на землю. Финли не пожалел золотой пули и прекратил мучения.

— Лиам, открывай!

— Лиам еще дрыхнет, кто там?

— А ты еще кто такой?

— Я первый спросил.

— Да мне плевать, ты меня в собственный дом не пускаешь!

— Имя!

— Финли Гринвуд, проклятье на твою голову.

— Тогда дух должен был рассказать.

— Да кто ты такой, черт раздери!

— Дуги.

— А, тот фэйри, что Лиаму помог?

— Верно! — Засов щелкнул, и двери отворились.

— Запомни меня, мерзавец маленький, если ты с нами, то больше таких шуточек чтобы не было. За нами демоны идут. — Финли агрессивно уставился на чернявого пака, а тот ответил еще менее дружелюбным взглядом.

— А дух где? — подозрительно сузив глаза, спросил Дуги.

— Догоняет. Ты целительной магией владеешь?

— Нет.

— Чтоб тебя… Оставь дверь, буди Лиама, пускай собирается. С собой только оружие и патроны.

Финли влетел в свою комнату и перевернул кровать. Выбив каблуком одну половицу, быстро разобрал остальные. Под полом дожидались своего часа больше тринадцати лет кожаные седельные сумки с самым необходимым. Самое необходимое при побеге конечно же золото, серебро и камни старой империи. Десять килограмм драгоценностей в старой коже на сумму примерно четыре тысячи фунтов.

В мастерской драгоценности обильно засыпались револьверными и ружейными патронами. Новый револьвер — взамен оставленного ведьмоловам, перекочевал на правое бедро. Для верности Финли нацепил еще один на левое. Два стилета отправились в ножны за голенища. Половицы в углу мастерской тоже оказались сломаны. Под ними, завернутые в промасленные тряпки, лежали два элгландских палаша. Финли вогнал их в новенькие ножны, спутал перевязи и, перекинув через левое плечо, закрепил на спине. Достать из ножен клинок при таком креплении было делом нелегким, да и заканчивалась уже эра холодного оружия. Бал правил его величество револьвер.

— Вот с таким палашом ты мне и представился в видении, — сказал ставший в дверях Лиам. — Только тогда на тебе был килт.

— Собирайся, мы уходим.

— Да я уже.

— Зверь не пришел?

— Дуги дежурит возле дверей. Что случилось?

— Схлестнулись с демоном, потом подоспели его дружки.

— Так демон не один?

— Было слишком мало времени, чтобы сориентироваться, но одному я в живот точно попал, а он вскочил как ни в чем не бывало. Не знаю.

— Брось палаши. Только вес лишний.

— Они созданы, чтобы убивать демонов. В шкафу мой походный мешок.

— Где ключ?

— К черту, сломай дверь.

Лиам с удовольствием пнул дверь шкафа, расколов толстую доску пополам.

— Ты на лошади?

— Да.

— Сумки провизией наполнил?

— Нет.

— Бегом! Пускай фэйри уводит коня в лес и ищет тайный ход в двух километрах к северу.

— Куда он ведет?

— К нам в подвал.

— У нас есть тайный ход?

— Бегом!

Зверь нырнул в лес, надеясь, что погоня пойдет по его следам, а не по глубоким отпечаткам подков, что оставила угнанная лошадь, но демон рассудил иначе. За псом он отправил двоих помощников, а сам заставил лошадь исходить мылом и помчался по дороге с еще одним помощником. В отличие от Финли к скотине он отнесся более бережно и не загнал, вложив в нее толику своей кровавой силы. Тот же фокус проделал с лошадью своего помощника. За это чудесное спасение животные заплатили адскими муками и полной потерей воли — только ужас в глазах да кровавая пена на губах.

Пока демон гнал по дороге относительно свежих лошадей, измученный и израненный Зверь несся через чащобу. Вышло так, что к форту оба прибыли почти одновременно. Демон по привычке схватился за револьвер, да нескладная когтистая лапа только оцарапала кобуру, и револьвер полетел в высокую траву. Помощник дважды успел выстрелить из винтовки, но тряска не способствовала меткости. Зверь несся по прямой в открытые двери из толстых бревен, и демон решился на последнюю меру. Указательный и большой пальцы сложил кольцом, оттопырил остальные. Через это колечко плюнул, что было сил. Слюна воспламенилась, и, пожирая метры, огненный шар со скоростью пули понесся в открытую дверь. Сгусток пламени мгновенно разросся. Зверь едва успел пересечь порог, и в проем врезался шар величиной с доброго быка. Врезался, взревел и потух.

— Что это было?

— Дверь закрой, дубина! — крикнул Зверь ошеломленному Лиаму.

Как раз вовремя, в следующий миг в бревно врезалась золотая пуля. Хоть барьер и защищал от магии, но пули проходили легко.

— А чего ты светишься?

— Тащи меня к Финли, — сказал дух и свалился без сил.

Лиам аккуратно приподнял огромную тушу и почувствовал, как сила вливается в мышцы. Он начинал различать, когда пользуется магией, а когда нет.

Зверя положили на кровать Лиама. Рядом уже давно лежали приготовленные инструменты, зелья, бинты и виски. Лиама Финли отправил наблюдать за врагом, а сам, ловко орудуя ножницами из хирургического набора, снимал мешавшие лохматые пряди и заливал раны зельем с очень резким, но приятным запахом. Разрезы сразу же переставали светиться и начинали затягиваться, а вот обвисшую половину хвоста пришлось ампутировать.

— Будет жить, — заключил Финли, вытирая вспотевший лоб. — Отдохнет, и в путь.

— А почему не сейчас?

— Зверь еще слишком слаб, да и барьер наших преследователей немного задержит. Что они там?

— Я посмотрел, главарь похож на того, которого я убил… или не убил в академии. И еще он кричал что-то. Прапорщика какого-то звал.

— Веселого прапорщика?

— Да, именно.

— Ну ни фига себе!

— Что такое?

— Моя кличка в армии. — Финли подошел к двери и крикнул: — Прапорщик слушает, а кто спрашивает?

— Сердцеед-неудачник.

— Не верю, Стюарт слишком крут для вас.

— Ну, судя по его памяти, прогнал четверых только одним усилием воли. Действительно, крепкий человек был.

— Был?

— Проиграл мне, хотя, скорее всего, после этого и отправился в рай.

— А тело, значит, тебе оставил? Не похоже на него.

— Он же не был Месячным братом, как ты. Откуда ему знать, как мне помешать. Кроме того, слишком устал. Его почти полтора года насильно кормили мясом магов и опаивали эликсирами. Люди от такого быстро устают. Хотя он и пытался помешать тем, кто открыл мне дорогу. Однажды даже перетер кандалами запястье до крови, после этого их заменили шелком. А чтобы не есть мясо, сломал половину зубов — один о другой.

— Что ж, ты прав, Энтони заслужил рая.

— Теперь я Энтони Стюарт. Нравится это имя. Хоть и человеческое, но достойное уважения.

— В Бримии его все равно будут помнить как хорошего человека.

— В Бримии? Вот что сталось с твоей Бримией! Теперь аристократов здесь сжигают, а бесы — национальный символ.

— Есть и другая Бримия.

— Ты о последнем оплоте монархии? Ему недолго осталось.

— О мавританских государствах забыл? Ночная империя тоже монархия.

— Ты серьезно считаешь, что они помогут Новой Бримии? Да белые короли тысячелетиями разоряли их земли. А с вампирами вы никогда не ладили.

— Тем не менее мавры не отказались ни от магии, ни от монархии.

— Что-то нас совсем занесло.

— И правда, чего хотел?

— Парнишка твой… Он же сын капитана и шлюхи Буна? Не мог отделаться от чувства, что лицо знакомое, тебя увидел — вспомнил.

Лиам насторожился и взглянул на отца. Тот и бровью не повел, просто ответил уверенным голосом:

— Его мать была выдающейся женщиной.

— Многие так и считали, — ехидно хихикнул за частоколом демон. — А почему ты взял его фамилию, вы же с капитаном никогда в друзьях не ходили?

— Месячный брат не имеет фамилии. Я остался здесь, мне нужно было прикрытие, поэтому и решил взять фамилию самых уважаемых и самоотверженных людей, которых знал. Моя дань Кейдену и Хейли Гринвудам.

— Эй, баронет, ты, наверное, ужасно горд своими родителями?

— Баронет?

— Ты, ты, — подтвердил Финли. — Наследный титул твоей семьи.

— Да, горжусь!

— Так, может, поддержишь честь титула? Давай устроим дуэль, только ты и я. Что скажешь?

— У нас вроде как уже была одна, я тебе рожу свинцом нафаршировал.

— Не очень-то она была честной.

— И кто в этом виноват?

— Ладно, ладно. Давай устроим честную. Обещаю не жульничать.

— Поцелуй меня в зад.

— Не по-благородному как-то.

— Тебе подойдет.

— Хватит, — перебил Финли. — Никто не поверит тебе, демон. Придется дом штурмом брать.

— Что делаем? — спросил Фрэнк.

Демон поиграл желваками и выдавил:

— Будем штурмовать, разнесем частокол в щепки.

— Нужен порох. У меня только на запал хватит.

— Или гремучее зелье. Загони лошадь, но добудь порох как можно быстрее. Опасно оставлять их там надолго. У прапорщика голова хорошо варит, еще придумает чего, костей не соберем.

— Хочешь повеселиться? — спросил Финли.

— Хочу ответов. — Лиам вздохнул. — Достало выцеживать информацию по крупинке. Рассказывай все.

— Ну, одно другому не мешает. Пошли, поможешь мне передвинуть бочки с порохом! — Всего бочек было три, и, чтобы не оставлять ничего врагу, две из них перетащили в самые просторные комнаты, а одну оставили в мастерской. — С твоим отцом я познакомился в восточных колониях. Тот еще был сорвиголова. Нет, перед боем никогда не пил, да и солдат в строгости держал, они, конечно, мародерствовали, но никогда не насиловали. Ты не морщься. Война — всегда зверство. Она одновременно обнажает в людях и лучшее, и худшее. Я там был по этой же причине. Где зверство, там и бесы. А иногда отдельно взятый раджа устраивал кровавый ритуал, чтобы призвать дэва на наши головы. Демона. По сути, я не служил, но по бумагам был приписан к роте легкой пехоты тридцать третьего Глостерского полка. Командовал ею твой отец.

— Мародерами?

— Воин и мародер — почти одно и то же, если не имеет звания и дохода. Обычный солдат обязан мародерствовать, если хочет выжить. К чести твоего отца будет сказано, его людей никогда не пороли. — Ведя разговор, Финли раскладывал возле бочки с порохом палаши и сабли, нагромождал вокруг ружья, рассыпал инструменты. — Пошли за дровами. Единственным его пороком было то, что ни одной юбки не пропускал.

— Да… не это я хотел услышать об отце. Впрочем, в этом он на тебя похож.

— Эй! А сам-то в бордель не ходил?

— Дальше рассказывай.

— Одно время квартировали мы в Бурапхатаме. Там-то он и встретил леди Хейли. Она была приемной дочерью губернатора — лорда Аламейна из Бунов. Добрейший был старик. Поговаривали, что леди его незаконнорожденная дочь, да только не было в ней и толики их крови. Буны, будь то мужчина или женщина, все маленькие, щупленькие и добродушные.

— Погоди, разве Буны не силачи?

— Да, наследственная магия Бунов — магия силы. Неофициально их еще лордами и леди силы называют. Но именно из-за нее их мускулы не особенно-то и развиваются.

— То есть силачи — маленькие, а самые быстрые тогда какие? Жирные, что ли?

— Нет, насколько я помню. Не перебивай. Другие говорили, что она — любовница. Эту мысль ты уже слышал. Тоже врали. Слишком уж честные ребята эти Буны. На них да еще Стилстоунах держалась империя.

— Стилстоун, это же последний премьер-министр?

— Да, лорд стали, а официально герцог Уэксборо. Но мы не об этом. В общем, папаша твой заинтересовался девушкой. Дома по нему уже сохла парочка титулованных леди с богатым приданым, так что не думаю, что он был тогда серьезен. Но девушка оказалась не так уж и проста. Нарвался корабль на рифы. Когда я покидал колонии, она все еще была с ним холодна, а он перестал кутить и совершенно бросил пить.

— Покидал? А я когда родился?

— Через три года я вновь их встретил. Мы организовывали вывоз детей малоимущих джентри из-за линии фронта, а отец твой командовал защитой участка баррикад вокруг Окенхолтского порта. Все случилось неожиданно. Повстанцы дали слово, что не нападут, если мы уберемся в течение трех дней.

— И?

— А ты не знаешь? Не преподавали вам этот отважный маневр на истории революции? — неожиданно зло спросил Финли.

— Окенхолтский прорыв?

— Именно. Повстанцы ударили ночью по самому защищенному участку. Использовали какое-то хитрое алхимическое зелье. Когда пузырек разбивался, подымался пар. Солдаты выкашливали легкие кусками и в страшных муках валились замертво. Уцелели только маги, успевшие правильно выбрать завесу. Но повстанцы были вооружены револьверами, а у нас старые мушкеты и однозарядные винтовки. Позади дома с женщинами и детьми. Семеро моих братьев пало, офицеров перебили. Я бросился к домам, чтобы предупредить о прорыве.

Руки Финли задрожали, как, наверное, дрожали в ту ночь, но он продолжил:

— Я бежал и кричал, чтобы уходили, но сонная толпа была слишком медлительной. Пришлось вернуться. Первых добежавших повстанцев я убил палашом. Мне хватало скорости уворачиваться от пуль. Рядом внезапно возник твой отец. Он тоже был чертовски быстр тогда. Ребятишки постарше кинулись на помощь. Их убивали быстро. Был там один, вырывал камни из мостовой и бросал их со скоростью пушечных ядер. Он продержался не многим дольше. А потом пришла твоя мама — беременная женщина с огромным пузом — и буквально залила улицу цепными молниями. Слабые, они не убивали, но быстро выводили из боя сразу пятерых, а то и шестерых. И все же… повстанцев оказалось слишком много.

Твоя мама… — Финли собрался с силами и заговорил быстрее: — Получила пулю в живот. Тебя чудом не задело. Когда мы опомнились, толпы уже не было, повстанцы обошли нас и погнали людей к воде, убивая всякого отставшего, будь то взрослый или ребенок. На улице кроме нас осталась только куча трупов. Хейли умирала, а Кейден был сильно ранен в бедро. Помню, еще жалобно мяукал покалеченный котенок.

Сзади слышались крики убегавших и яростные кличи повстанцев, я хотел было броситься им на помощь, но меня остановил твой отец. Крикнул: «Вторая волна!» — и указал на улицу впереди. «Спасите ребенка!» — попросила твоя мать.

Я хотел помочь, оттащить ее, но она не позволила. Попросила прощения у Кейдена и рассекла заклинанием живот. Всю магию, всю жизненную силу, что оставалась, она выпустила в твоего отца. Это не излечило его, просто дало шанс выжить, но он рассудил иначе. Я хотел спорить, но он был прав. С такой ногой ему далеко не уйти, а я уже держал тебя на руках. Поспешил, чтобы ты не задохнулся. Возможно, если бы он достал тебя, был бы жив…

Финли досадливо поморщился от выступивших слез, а Лиаму слезы уже давно прочертили ручейки на щеках. Он был горд. О, как он был горд своими родителями!

— Вот так и тогда. Ты даже не закричал, когда я шлепнул по заднице. Только вздохнул. Отчего-то ты был весь синий, кроха, появившийся на свет раньше времени. По тому урагану, что поднял твой отец на улице, я окончательно убедился, что он намерен умереть. Я отдал свой палаш. Не имел на то права, но в железяке содержалась прорва силы Месячных братьев. Говорят, это навлекает беду. Возможно, именно поэтому я получил тогда три пули в спину. Выжил только чудом. В того покалеченного котенка вселился дух. Он меня и вылечил.

— Зверь был котом?

— Мы звали его Убийцей.

— Но Зверь…

— Ему нужно менять тела, когда те стареют. Котенок был при смерти, а дух подарил ему несколько лет жизни. Когда пришла пора умирать, он переселился в пса. Кстати, теперь, когда ты в курсе, он хочет оставить имя Зверь.

— А кем он должен был стать?

— Монстром.

— Имя небось ты придумывал.

— Ну а кто же.

— А как быть с тем куском серебра у меня в голове?

— Серебро я получил у одного жреца, что не покинул Бримию. Вместе создали амулет, что подавляет магию. Пришлось вынуть его, чтобы вылечить тебя от бешенства, ведь он и зелья подавлял.

— Что пошло не так?

— Зрение. Ты слишком долго пользовался этой магией, сам того не осознавая.

— Так в тот раз, когда я видел тебя в образе горца…

— Мой духовный облик. Только это другая магия. Думаю, это у тебя вышло случайно.

— Что случайно? — уточнил уставшим голосом Зверь.

— О, оклемался?

— Ага, ты прав, жить буду.

— Так что, уходим? — спросил Лиам.

Финли критически осмотрел вязанки дров, нагроможденные поверх оружия и бочек.

— Палаш не берешь?

— Думаю, если дойдет до клинков, мы проиграли.

— Как пожелаешь. Тогда тащи керосин, будем поливать.

— А твои настойки?

— Их можно просто открыть.

— А что делать с демонами?

— Они не демоны. Скорее всего — подчинители.

— А толком объяснить?

— Они подчиняют мелких бесов и заставляют работать на себя. В зависимости от вида беса у них проявляются те или иные способности. Дело сложное, поэтому я думаю, что их не люди контролируют, а демон.

— То есть он создал личную гвардию?

— Да.

— А они не смогут войти внутрь?

— Нет, барьер не пустит бесов, но они могут подорвать частокол. Я уверен, что один из них уже скачет за порохом или каким-нибудь гремучим зельем. Бери бутыль.

Дрова обильно полили керосином, а от бочки к бочке еще и проложили дорожку из пороха. Лиам открыл все бутылки с настойками, а Финли достал бухту фитиля, которую примотали к гвоздю, вбитому в пол в месте перекрещивания пороховых дорожек. Финли отмотал шнура на две минуты и поджег всю бухту. А толку экономить?

Когда тяжелая каменная плита в погребе была отодвинута, зашипел порох. Ко времени, пока ее закрыли, занялись дрова. Финли, Лиам и уж тем более Зверь не вспомнили о лампе. Все трое шагали по подземному коридору со смешанными чувствами. Они оставляли за собой добрый кусок жизни и сжигали мосты. Хотя, если рассудить, мосты были сожжены в тот миг, когда Лиам пустил пулю в Ратлера. И будь оно проклято, парень не жалел об этом. Пускай горит, пускай станет пеплом и развеется ветром.

Дым валил из окон столбом, все, что могло, полыхало. Только тяжелые просмоленные бочки сопротивлялись. Финли намеренно не оставил в них дыр. Настойки в бутылках вскипели, стекло крошилось и лопалось, добавляя топлива пламени. Загорелась крыша, огонь перебрался на конюшню и навесы. Стюарт был в ярости. Он мог предположить, что врага уже нет в форте, но с другой стороны, как только он бросится искать в близлежащий лес, маги могут спокойно выйти из ворот. Частокол стоял нетронутым. Демон решил ждать.

Мощный взрыв оповестил о том, что решение было неправильным. Камни и кирпичи, как пушечные ядра, разворотили частокол. Одному из помощников каменным осколком срезало ухо, а самому Энтони щепка пробила человеческую руку. Ему это что слону дробина, но осознание позорного факта — вновь упустил! — выводило из равновесия. Демон едва не накинулся на подчиненных, как сделал бы любой его менее цивилизованный собрат.

— По коням!

— Мое ухо…

— Найдем тебе другое, не такое уродливое.

— А Фрэнк?

— Позову его беса, как видите, порох больше не понадобится.

Финли поднатужился, сдвинул нависавший сверху валун. В подземелье хлынул свет.

— Черт, да я же здесь сотни раз проходил!

— Что, и ни разу не задумался, откуда эта груда камней? — спросил Финли, устанавливая валун на место.

— Ни разу, — признался Лиам. — Жаль, отсюда дома не видно.

— Два километра вглубь леса. Зато слышно.

— Ага! — Эхо грохота прилетело сначала по туннелю, а потом уже пробилось сквозь деревья. — Зверь, позови Монстра, не хочу свистеть.

— А у него тише получится?

— У меня связь с будущим телом. Стоит только пожелать.

— Жаль, мою лошадь никто позвать не может.

— У фэйри было много времени, чтобы найти Монстра. Не бойся, со зверями паки на «ты».

— Многих паков ты знаешь?

— Несколько фэйри у меня в должниках ходят.

— Даже так?

— Послушай мой совет: держись от них подальше и не заключай сделок.

— А как же Дуги?

— Это получилось само собой и, надеюсь, никому от этого худо не будет. Он с тобой, пока не найдет новый дом или пока не кончатся приключения.

— Приключения?

— Таковы уж паки, порой в самый ад лезут.

— А вот и они, — сказал Зверь.

— Фейерверк устроили грандиозный! — заявил с ходу Дуги.

— Смотрел?

— Ага, желтоглазый в ярости. Уже на коне сидит, да только не знает, в какую сторону ехать.

— Так ты ему решил помочь?

— Не видел он меня, я с дерева смотрел.

— Твое счастье, — буркнул Финли, седлая Монстра. Закрепил сумки с золотом, уселся верхом. — Поехали.

Дорогу Финли выбрал через Путь смерти — ряд деревень, что вымерли после самого первого поветрия. Деревни были многолюдными и богатыми, а посему их разграбили в первую очередь. Главное, путь упирался в Окенхолт — самый крупный портовый город во всем Свободном Союзе.

Финли гнал Монстра, Лиам — безымянную лошадь демона, которая, впрочем, не уступала Монстру ни в скорости, ни в выносливости. Две деревни миновали к сумеркам, не оглядываясь. Но вечно так продолжаться не могло, раны Зверя давали о себе знать, и пес начал отставать.

— В следующей деревушке делаем привал.

— А может, лучше сойдем с дороги, ночевал я в одной такой — не самое приветливое место.

— Я переночевал едва ли не в каждом мертвом селении этой проклятой страны, и поверь мне — это гораздо удобнее сырой земли. Тем более что сверху может лить. — Лиаму крыть было нечем. Свинцовые тучи над закатной зарей отливали кровью. Не сулили ничего хорошего. — Кроме того, здесь была прекрасная конюшня.

— Конюшня?

— Да, два широких выхода и крыша над головой. Сено там перегнившее, но можно расстелить одеяло на досках.

— А в домах?…

— Легче врасплох застать.

— Понятно.

— Да мне уже все равно, где, лишь бы повалиться да уснуть. — Зверь перебил их треп.

Выглядел он действительно неважно. Бинт сполз с обрубка хвоста и висел на одном конце, что присох к ране. Язык свесился сбоку пасти и едва не волочился по земле.

— А раны как, не беспокоят?

— Не могу понять. Болит все.

— Потерпи, вот она, деревня.

Путникам открылась привычная картина разрушения, причиненного временем, и возрождения, порожденного им же. Эта деревушка, как и предыдущие, как и та, в которой ночевал Лиам, заросла деревьями. Правда, из-за близости леса преобладали здесь ясени и клены, а не фруктовые деревья.

— Нам прямо, до самого конца деревушки.

— А это еще, черт подери, кто такой?! — Лиам думал, что первым заметил незнакомца, преспокойно стоящего посреди улицы и мирно жующего грушу, да вот только первым револьвер достал Финли:

— Приготовиться. Мародеры так не поступают.

— Джентльмены. — Незнакомец выбросил огрызок и чинно поклонился.

— Уплыли все за море, — как можно грубее ответил Финли.

— Спокойней, я не вооружен! — Человек помахал в воздухе большой рогаткой из лозы.

— Так, может, грохнуть тебя, и все дела?

— А вот друзья мои вооружены, — поспешил заверить незнакомец. И для верности добавил: — Том, Майк, громыхните разок в воздух! — Из пустых окон покосившихся домов напротив грохнуло, и стрелки обозначили свои позиции белым пороховым дымом. — А есть еще Сэм, Джэйк, Пат, Ник и Люк.

— Ну тебя-то я успею пристрелить, а еще Тома и Майка.

— Сомневаюсь.

— Хочешь проверить?

— Нет, мы можем разойтись мирно.

— А взамен?

— Золото. У вас его столько, что эта штуковина просто взбесилась! — Мародер взялся за концы рогатки, и та буквально рванулась в сторону Монстра. — Предполагаю, вон в тех сумках.

— Именно… Я потерял человека, добывая его, пса едва не пристрелили, на хвосте погоня. Не в настроении я расставаться с монетами.

— Но вы и мне доставили неудобство. Я с ребятами искал клад, перед смертью многие селяне закапывали золотишко в огородах, и тут она взбунтовалась! — Незнакомец вновь махнул рогаткой из лозы.

— Я думал, они бесполезны.

— Были, пока маги не уплыли на Дикий, да и сейчас в городах такая штучка становится глухой. Слишком много золота и серебра вокруг.

— Хм, а разве за них не вешают?

— Нет, вешают по-прежнему — за шею.

— Остряк…

— Я не дурак, чтобы тащить зачарованную вещь в город. А здесь, — человек взялся за рогатку, и свободный черенок вновь нацелился на Монстра, — лоза безошибочно указывает на драгоценные металлы. — Я не хочу все, половины будет достаточно. Судя по тому, как трясет лозу, у вас там тысячи.

— Это верно, черт тебя подери! А где это мой пес? — Лиам вдруг заметил, что Дуги тоже исчез.

— Э-э-э, а я откуда знаю?

— Слышите, ублюдки, тронете меня, и мой пес переловит вас поодиночке.

— Не надо… — начал было незнакомец, да только душераздирающий вопль прервал его слова.

— Это была демонстрация. Можешь устроить ребятам перекличку. Один не отзовется!

Незнакомец был в смятении, еще мгновение назад он полностью контролировал ситуацию.

— Мы можем тебя убить…

— А мой пес прикончит вас. Нападет ночью со спины и порвет шеи! — стращал Финли. — Я дам вам половину, если не тронете меня и напарника.

— Но я же именно это и предлагал.

— А без страха помереть жуткой смертью что остановило бы твоих ребят от выстрела в спину? — Финли говорил громко, чтобы слышали все. — Сейчас можем договориться. Проверять будешь лозой. — Финли нагнулся назад, запустил руку в сумку и выбросил несколько мешочков на землю. С ними вылетел десяток патронов, что насыпью лежали сверху. Финли бросал мешочки с золотом и серебром, не отводя глаз от незнакомца. — Не хитри, зараза, я же вижу, лоза дергается.

— Это правда! — Незнакомец позволил черенку лозы указать на кучку монет в кошелях на земле.

— Пустить бы тебе пулю в лоб, да боюсь твоих парней напугать.

— Верно… — незнакомец заулыбался, в его глазах заиграли алчные огоньки, — не стоит их пугать.

— Надеюсь, вы перережете друг другу глотки. Или на худой конец вас догонят те четверо, что идут за нами. Жаль, я стащил у них только треть, еще и помиловать могут…

— А золото при них?

— Ты что же, грабителем решил стать, мародер?

— Мы можем избавить тебя от погони.

— Вам с ними не справиться.

— Их четверо, нас восемь.

— Семь, — поправил мародера Финли.

— Тебе-то какая разница?

— Они ведьмоловы. Из этого золота собирались пули лить. — Сказанное не впечатлило мародера, тогда Финли покачал головой и посоветовал: — Стреляйте в затылок. — Он тронул Монстра, и тот неспешно пошел по дороге.

— Получилось? — Зверь догнал всадников далеко за деревней.

— Финли их развел, — сказал Лиам.

— Как развел? — спросил внезапно появившийся черный кот.

— Легко. Если будет погоня, ее задержат. А главное, они этого сами хотят.

— Ну, это мы слышали. — Дуги прыгнул на лошадь, приняв свою обычную форму.

— Не так-то легко это было, да и денег больших стоило. Хорошо еще, что лоза на камни не реагирует.

— Уверен?

— У меня в детстве такая же была.

— Что дальше? Свернем?

— Нет.

— Но логично…

— Вот поэтому и поступим так. Кроме того, посуди сам. Сколько шансов наткнуться на мародеров?

— Мало.

— А то, что у мародеров окажется зачарованная лоза?

— Ясно, поедем дальше через мертвые селения.

— Умница. Жаль только, что в следующей деревне таких удобных конюшен нет. Дуги.

— Чего?

— Вернись и настрой их на засаду.

— Почему я?

— Плоховато я о преследователях вещал. Даже стыдно. А ты пак, манипулировать умеешь. Найдешь нас в следующей деревне.

— Так что, Пат, не загрызла тебя псина?

— Скотина клыкастая мне ногу прокусила. Думал, помру от боли.

— Только зря мерзавцев из-за тебя отпустили.

— Как из-за меня? Я же в отключке был.

— Мы-то думали, что он тебя загрыз…

— Короче, не я виноват, это вы в штаны наложили, пока я от боли отключился.

— Как баба…

— Слышь, давай я тебе пару гвоздей в лодыжку загоню, посмотрим, какой ты храбрый.

— О золоте нужно думать.

— Верно, Ник.

— Это не я.

— А кто? — Мародеры дружно замотали головами.

— Ну, не хотите признаваться, не надо. Делим?

— Да! — в один голос завопили мародеры.

— Лучше погони дождаться.

— А с этим что делать?

— Делить! — заорали все.

— Зарыть.

— Ладно, ребята, кто выпендривается? — Главарь обвел всех строгим взглядом. — Если хотите говорить, делайте это прямо, а не исподтишка… Ладно, кто хочет свое золото сейчас, подымите руки.

С этим справились на удивление дружно. Главарь высыпал мешочек с золотыми монетами на землю и начал бросать по одной каждому.

— Упустим погоню с золотом…

— Проклятье, Ник!

— Да не я это! Может, Сэм притворяется.

— Иди ты! Не я это.

— Может, это фэйри какой? — предположил Ник. — Лепрекон, например. Они до золота ох какие жадные.

— Дурак, что ли? Все фэйри вслед за магами убрались.

— Кто бы ни говорил, дележки здесь до утра как минимум, — любовно позвякивая тремя своими золотыми, сказал Люк. — Давайте действительно зароем, подстрелим тех ведьмоловов и посмотрим, нет ли у них чего.

— Ты когда-то убивал человека, Люк?

— Я бил скот, рыл могилы, трупов насмотрелся, а стреляю не хуже любого из вас.

— Дело Люк говорит, этих с золотом мы упустили.

— Но мы и не собирались их убивать, — возразил главарь. — Только припугнуть.

— Знаешь, Римус, за такую кучу золота можно было и пристрелить.

— А если нет погони или же они специально на нее натравить хотят?

— Так мы подождем, посмотрим. Если их больше четырех — трогать не станем.

— Только выходить я к ним не буду.

— Значит, сразу стреляем.

— Черт с вами. Роем яму, да поглубже, чтобы никто в одиночку с золотом не удрал.

— А Пата оставим сторожить. Он с такой ногой точно не удерет.

— Тогда трое роют, четверо на места, Пат наблюдает за закапываемым золотом.

Было в этом что-то неправильное. Мужики, вечно отлынивающие от работы, вдруг захотели копать землю, едва до мордобоя не дошло. Но мародеры удовлетворились парой зуботычин и дальше продолжать спор не собирались. Тогда никем не замеченный черный кот со спокойной душой отступил в лес, а люди занялись работой.

Когда золото было надежно укрыто на двухметровой глубине, мародеры разбрелись по заброшенным домам и стали ждать. Тьма спустилась на деревню, и многие начали клевать носом. Римус приказал рассесться попарно и дежурить, чередуя бодрствование со сном. Пускай так легче обнаружить засаду, но меньше риска, что люди проспят.

Прошла ночь, к утру дрыхли все, включая Римуса, пускавшего слюни на полусгнивший подоконник. Первым проснулся один из мародеров где-то уже перед обедом — от необходимости облегчить мочевой пузырь. Он тот же час затеял громкую ссору со сменщиком и разбудил остальных. Кислая, как испорченное пиво, мысль стала закрадываться в души — проспали погоню. Но часовые клялись, что всю ночь добросовестно отстояли на часах, ни один не решился признаться и быть обвиненным в потере золота.

Страсти в засадах тихо закипали, угрожая перейти от неприязненных взглядов к аргументам и доводам, а там и до ножей недалеко. Но судьба распорядилась иначе. Солнце перевалило за полдень, и от дружеской расправы мародеров спас стук копыт. Римус взялся за лозу и направил ее на звук.

— Солгал! Чертов мерзавец, солгал!

— У них нет золота? — спросил Том, стороживший в паре с ним.

— Нет! Хотя погоди… Есть, но гораздо меньше, чем было у того мерзавца. Лоза едва вздрагивает, все время показывает на ту кучу, что мы зарыли.

— Но ребята этого не знают.

— Я приказал стрелять только по моему сигналу.

— Кто-нибудь обязательно пальнет…

Стюарт был в ярости. Он с парнями прошел пару километров по ложному следу, и только тогда понял, что к чему. Фэйри проложил неплохую дорожку из запаха конского пота и отпечатков копыт. Они бы шли так и дальше, но один из подчинителей уронил карабин. Когда поднимал его, заметил, что следы одинаковые до мелочей — отпечаток одного и того же копыта.

В лесу нашлось множество других разных отпечатков подков, но никто из подчинителей не был следопытом, а идти по следу может только тренированный человек. Бесы позволяли Остину чуять, как собаке, вот на его нюх в погоне и полагались. Трижды Энтони закипал и готов был поубивать подчиненных, но сумел-таки успокоиться. Зато за время блужданий подоспел Фрэнк — без пороха и гремучего зелья.

— Упустили? — спросил он, пережевывая стебелек луговой травы.

— Вот! — понял Остин.

— Чего радоваться-то?

— Трава. Запах сбитой травы. А я его вечно игнорировал. А еще… добавим запах смятой земли. Было такое! За мной!

Через два часа плутания по тупикам подчинитель вывел-таки преследователей на верную дорогу. Об этом говорило свежее конское дерьмо. А еще через час дошли до места, где маги самонадеянно сбросили завесы, и запах конского и человеческого пота четко указывал направление, в котором двигалась добыча.

Демон мог не спать, подчинители могли выдержать без сна почти неделю, но лошади нуждались в отдыхе. Та же проблема была и у преследуемых. Стюарт не боялся упустить добычу, скомандовал привал в первой же мертвой деревушке. В отличие от мародеров ведьмоловы выспались по-человечески.

Утром, уже в седлах, перекусили вяленой говядиной и сухарями. Сыр не жаловали оттого, что часто отвлекал беса, сидевшего в носу Остина.

— Люди.

— Уверен? — спросил Энтони.

— Чую табачный дым.

— Неужто догнали?

— И не надейся. Финли не сделал бы такой ошибки. Кроме того, Месячные братья негативно относятся к курению, — просветил Стюарт.

— Мародеры? — спросил Гордон.

— Наверняка.

— Не будем трогать этих крыс — разбегутся.

— А если они наших ребят видели? — спросил Остин.

— Если и так, вряд ли те сообщили маршрут, — возразил Фрэнк.

— Что делаем?

Время в погоне ценно, но информация бывает ценнее. Стюарт решил:

— Как бы там ни было, стоит поспрашивать. Въезжаем тихо, с чувством собственного достоинства.

Демон всегда чувствовал, когда на него смотрят, даже мог сказать откуда. Когда часть взглядов сместилась на его затылок, он остановил лошадь. Тряпку, которой была обмотана правая рука, сбросил для пущего устрашения. Почесал когтем щетину и крикнул:

— Ублюдки! Выходите, надо потолковать о том, кого вы здесь видели. Если ответите честно, останетесь в живых.

Рука мародера дрогнула. Пуля пошла на свидание с затылком подчинителя. Мозги и кровь брызнули на пожухшую траву заросшей дороги. Кони дернулись с испугу, и дружный залп остальных мародеров пошел в молоко. Ведьмоловы выхватили револьверы и спрыгнули на землю, прячась за лошадьми, начали безошибочно палить по огневым точкам мародеров. Демон тоже хотел выхватить револьвер, но лапа только оцарапала кобуру, и револьвер вновь плюхнулся на землю.

Это была последняя капля. Взревев, как бык на бойне, Стюарт одним прыжком заскочил в ближайшие кусты и вогнал в брюхо мародера лапу. С противным чавканьем вырвал потроха, окропив напарника кровью и дерьмом. Мародер завизжал, как девчонка, а демон припечатал его голову к стене каблуком, размазав мозги по стенке.

В ближайшем доме прятались еще двое. Демон одним ударом обрушил глинобитную стену и прыгнул сверху, поскольку ее веса оказалось недостаточно, чтобы убить несчастных. Еще одного демон схватил за голову и сжал так, что череп лопнул, как спелый арбуз. Его напарника пристрелили подчинители, но демон не удержался, схватил за ногу и молотил телом о стены и пол, пока верхняя часть трупа не превратилась в отбивную.

— Сдаюсь, я сдаюсь! — закричал последний из мародеров.

Его напарника тоже пристрелили, а сам он истекал кровью от пули, сломавшей ключицу, да так и застрявшей в теле.

— Гр-ра-а! — скомандовал Демон. Это должно было значить «допросить». Он удивленно пошевелил языком и обнаружил у себя вместо зубов полный рот острейших клыков. Левая рука, к удивлению, заканчивалась мощными когтями, а на голове вместо утерянной шляпы торчало два коротких, тоненьких, как у козленка, рога.

— Сэр? — не поняли подчинители.

— Дорросиг!

— Допросить?

— Дра.

— Сэр, Остину мозги вышибли.

Стюарт пнул подоконник ногой, которой стало очень тесно в сапоге, и вывалил хороший кусок стены вместе со сгнившей оконной рамой. Через образовавшуюся дверь он и вышел на улицу. Даже видавшие виды подчинители замерли с гримасой ужаса на лице. Чтобы не пугать их сильнее, Стюарт указал на укрытие, в котором стонал мародер, а после на землю перед собой. Подчиненные мигом перетащили мародера и, уложив на землю, отступили на несколько шагов.

Демон жестом приказал положить Остина рядом, нагнулся над раненым. Тому хватило одного взгляда, чтобы потерять сознание. Контроль над телом демон вернул, но жажда боли и страха не проходила. Стюарт сунул коготь в рану и выковырял кусочек кости. Мародер взвыл и покраснел.

Стюарт улыбнулся. Чужие вопли успокаивали ярость. Конечно, теперь не осталось места страху, а Стюарт любил страх. Вынув пулю, не удержался, лизнул кровь длинным раздвоенным языком. Мародер вновь не выдержал и отключился. Свою порцию холодного липкого страха Стюарт получил.

— Браженстро…

Голос звучал уже почти как человеческий. Клыки во рту стали тупее, а когти на левой настолько короче, что руку можно было сжать в кулак. Этим кулаком он и саданул Остина сначала в нос, потом раздробил правую руку, а напоследок пробил грудную клетку.

Мародеру демон когтем пробил грудь и руку, но парень был настолько измучен, что даже не пошевелился. А в ранах подчинителя вместе с кровью начала собираться черная жидкость. Она бурлила и извивалась, как живое существо. То сформируется когтистая лапка, то мелькнет крыло. Демон не стал ждать, пока бесы полностью сформируются, схватил одного и бросил на лицо мародеру. Второго на рану в груди, а третьего на руку.

Парень задергался, очнулся даже и попытался избавиться от этой дряни. У бесов были другие планы — черная жидкость, похожая на смесь соплей и нефти, безжалостно вливалась в тело.

— Наиручший выход, не находите? — спросил Стюарт подчиненных.

— А нельзя его просто кокнуть?

Все еще рыкающий, хотя внешне уже походивший на человека демон сказал:

— Кто тогрда по среду поведет? Бес-нюхрач быр торько в Остине. Даже мое обоняние с ним не сравнится.

— Палят, — ни с того ни с сего заявил Дуги, когда миновали еще одну заброшенную деревушку.

— Я не слышу, — парировал Лиам.

— И не услышишь, палят мародеры. Я на ружье главаря сигнальное заклинание повесил.

— Самозарядное?

— Ага.

— Хитрюга.

— Вы о чем вообще? — спросил Лиам.

— О заклинании. Оно заряжается от энергии выстрела.

— Но ведь это же чистая физика, а не магия.

— А магия по-твоему что?

— Не знаю я что! Можно просто объяснить и не устраивать представления, где я в роли главного идиота?

— Физика — законы взаимодействия материй. Правильно?

— Нет, нас учили, что физика — наука о природе, но в твоем определении тоже что-то есть.

— Так вот, магия — свод исключений и дополнений к этим законам.

— Неожиданно…

— Ха! — добавил Зверь. — Радуйтесь, что в вашем мире так много стабильных законов и так мало исключений.

— Есть над чем подумать, правда?

— Да уж…

— Ладно, сворачиваем вправо.

— Зачем?

— Ну, раз демон вышел на след, нужно оставить еще один сюрприз.

— Чего удумал?

— Купить джина.

К вечеру путники добрались до маленькой деревушки Глапуэлл. По всем правилам она тоже должна была вымереть, поскольку не пропустила ни одного поветрия. Но каждый раз народ в ней напивался вусмерть после первого зараженного, да так, что на каждого зачумленного приходилось две смерти от алкогольной интоксикации. Жители деревушки строго следовали правилу: джин — лучшее лекарство. Возможно, это и вправду так, поскольку деревня хоть и уменьшилась втрое, но жила.

Правда, была в этом и обратная сторона. При старой империи Глапуэлл поставлял превосходный джин во все большие города страны, а кое-что даже шло на экспорт. Сейчас же качество варева сильно упало, а продукция почти полностью уничтожалась деревенскими. От былого богатства деревни осталась одна только память.

— Добрый день, ребята, — поздоровался Финли с тремя ханыгами, что, подпирая хлипкий заборчик, по очереди прикладывались к грязной зеленой бутылке.

— Ты кто? — среагировал самый трезвый, заставив Лиама выхватить револьвер. — У пьяницы были желтые глаза.

— Спокойно! Присмотрись, это только желтизна!

Цвет действительно оказался не таким уж глубоким и насыщенным.

— Мужик, а чего у тебя глаза желтые? — спросил Лиам.

— Оттого, что Джим нынче не джин гонит, а мочу ослиную.

— А где у вас можно большой котел купить?

— Откуда… — Слова застыли у ханыги в горле, так как в руках Финли показалась серебряная монета. — У Дэвида котел есть. Литров на десять.

— Продаст?

— Зависит от того, сколько дадите.

— Золотой.

— Два.

— Золотой ему, серебреник тебе.

— Договорились.

Дэвид тоже оказался пьяницей, и Лиам подозревал, что котел с треногой можно было получить и за пару пенсов, но влезать в дела Финли не хотел. К котлу приобрели еще и ведро джина. Крепость сомнения не вызывала, а уж воняло, будто его не на можжевельнике делали, а на дерьме.

— Святые небеса, Финли, моей смерти хочешь? — У Лиама аж слезы выступили.

— И моей тоже. — Имея еще более тонкий нюх, Зверь страдал сильнее.

— Вот у вас прекрасное обоняние, в этой вони след возьмете?

— Я вроде не ищейка, а человек.

— Зря обижаешься, многие из братьев тренировали магию запаха всю жизнь, а ты ее так вот просто отбрасываешь.

— Думаешь, они за нами по запаху, а не по следу идут?

— Я не знаю. Возможно, по запаху, возможно, по следу, а возможно, магией, но сегодня мы точно оторвемся.

— Как?

— Смотри вперед.

— Озеро? Ты хочешь переплыть озеро?

— И еще оставить подарочек нашим преследователям.

— Я не смогу! Никогда не плавал так далеко. Я привык к лесу, траве под ногами!

— Ты стал втрое сильнее, забыл?

— Озеро все равно слишком большое. Да и плыть придется в одежде.

— Не бузи. Можешь и раздеться. Лучше насобирай хворосту, пока я котел установлю.

Финли установил треногу у самой воды. Благо берег устилали большие валуны, и можно было не бояться, что вода затушит огонь. Лиаму повезло, нашел сухой можжевельник, так что проблема с топливом решилась. Хвоя занялась, едва к ней поднесли спичку. Финли с Лиамом быстро наломали поленец толщиной с лодыжку и обложили ими треногу так, что огонь извивался намного выше казанка. Лиам с непривычки ободрал о кору руки до крови, но впечатления от собственной силы оказались так велики, что он и не заметил. Даже вонь испаряющегося спиртного отступила на второй план.

— Что, силен?

— Ага. — Лиам подобрал плоский камешек и разломил пополам.

— Попробуй меня остановить.

— Чего?

Финли положил руки на плечи Лиама и медленно начал давить. Как ни пытался Лиам устоять, колени предательски подогнулись, и он уселся на камни.

— Всегда есть кто-то сильнее.

— А демон?

— Сильнее меня.

— Но ты дрался с ним и тремя подчинителями.

— Зверь помогал.

— И что, мы не собираемся его замочить?

— Мы собираемся удрать, а демоном займутся другие братья. Отправил весточку Грэгу, он все устроит.

— Просыпайся, мразь. Пора отрабатывать.

— Отрабатывать что? — еле выдавил Том. Лицо, грудь и рука будто горели, а по всему телу разлилась ужасная слабость. Том потянулся к раскалывающейся от боли голове, но непослушная рука неожиданно с силой саданула ладонью по лбу. Наконец-то очнулся.

— Эта лошадь твоя. — Когтистая лапа указала на пегую. — Если надумаешь удрать… — Стюарт щелкнул пальцами левой, и грудь сдавило, да так, что Том разом выдохнул весь воздух, и теперь бессильно хлопал ртом, пытаясь вдохнуть. Когда ужас в глазах сменился туманом, демон щелкнул вновь, и воздух хлынул в легкие. — Пора отрабатывать жизнь, оставленную тебе.

— Я буду… отработаю.

— Нет, не отработаешь. Твоя судьба, как и его, — Стюарт указал на искалеченное тело Остина, — умереть за меня. Просто делай то, что я говорю, и проживешь долго. Возможно, даже пару сотен лет. Но не забывай, я могу убить в любую минуту, на любом расстоянии.

Том задрожал.

— Как тебя хоть зовут?

— Том.

— Я Фрэнк, а это Гордон. И наш шеф Энтони Стюарт.

— Дворянин? — Наивный вопрос вызвал смех, даже Стюарт улыбнулся.

— Нет, демон. Марш на лошадь и бери след.

— След?

— Мы шли по следу преступников, пока вы не начали палить. Почему, кстати?

— Нас обманули, сказали, у вас много золота.

— И вы повелись? Идиоты.

— А как брать этот след?

— Принюхайся, Остин шел по запаху конского пота.

— Я… чую его, только он исходит от этих лошадей.

— Тогда унюхай не этих!

— Но как?

— Да мне пофиг, как, не сделаешь — пересажу твоих бесов другому, как сделал с Остином. — Демон указал на растерзанное тело, и Том уцепился правой за штанину, потому что рука опять задергалась, как плеть.

— Здесь слишком много запахов, но я видел, куда они пошли. Может быть, дальше возьму след?

— Шеф, это логично, Остин всегда шел впереди.

— Хорошо, иди. Но помни! — Демон щелкнул пальцами, и боль пронзила грудь Тома.

— Я помню, сэр.

Жажда жизни — наверное, самая сильная сила в этом жестоком мире, потому как Том за несколько минут научился тому, на что у Остина ушло полгода. Взял след, как собака, нагнувшись пониже. Вот только собака идет по следу с азартом, а Том, свесившись с лошади, погонял со страхом, даже с ужасом. Нос горел, голова кружилась, в груди клокотало и ухало, а проклятую руку пришлось привязать к луке седла, чтобы не дергала за уздечку.

В деревне Том забеспокоился. Вездесущий запах алкоголя начал перебивать и дурманить голову. Он еще кое-как нашел алкоголиков, что говорили с Финли и Лиамом, но дальше следа не чувствовал.

— Эй, вы! Здесь проходили чужаки?

— Проходили.

— Куда пошли?

— Они были щедры… — намекнул ханыга.

Рука дернулась с такой скоростью, что веревка лопнула. Том непроизвольно выхватил револьвер и наставил на пьяницу.

— Купили котел с треногой, джина… и ушли к озеру. — Ханыга указал рукой направление.

— Так бы… — Рука дернулась, грянул выстрел, и пьяница повалился с пузырями крови на губах. — Я не… не…

— Чего стал, он же сказал, куда ехать! — крикнул державшийся подальше Гордон.

— А? Да…

Том направил лошадь к озеру, а вонь алкоголя становилась все сильнее, из носа закапало. Пришлось старательно высморкаться. Но чем ближе к источнику, тем запах делался гуще, сильнее. Вот озеро, большой черно-зеленый валун, а на нем догорающие угли костра и котел на треноге. Нечем дышать. Том судорожно глотнул густого как патока воздуха и повалился с лошади на прибрежную гальку.

— Ей, что с ним?

— Запах. Ублюдки вновь нас перехитрили! — Стюарт соскочил с коня и пинком отправил котелок вместе с треногой и остатками джина в озеро. Горячий металл зашипел. А Энтони на миг соблазнился идеей вернуться в деревню и выпустить кишки паре крестьян. Но если Финли и оставил след, то точно ложный. — Ублюдо-о-ок!

Эхо подхватило крик и понесло над огромной тихой гладью воды.

— Слышали?

— Что? — переспросил Финли, а Лиам со Зверем довольно переглянулись.

— Нашел демон подарочек, — пояснил Лиам.

— Стоит теперь, орет дурниной, — добавил Зверь.

— Ну что, привал? — улыбнулся Лиам.

— Какой привал, двигаем дальше.

— А обсушиться, отдохнуть?

— Вот в дороге и выспишься, и обсушишься. Тебе-то чего переживать, все равно Дуги правит.

— Блин, а я уж было подумал, лучше ездить начал.

— Никаких привалов, пока не доберемся к одному моему знакомому.

— Брат ордена?

— Нет, просто старый служака, помнящий величие старой империи. Помог ему внука переправить в Новую Бримию.

— Зачем?

— Джентри в первом поколении. Старик пристрелил двух ведьмоловов и накормил крысу серебряной стружкой.

— Веселый дедок. А долго к нему ехать?

— Дня полтора.

За полтора дня Лиам вновь выбился из сил, а вот Финли выглядел бодро, как всегда. Грязнее, немного более всклокочен, но все же бодр. Кони, поддерживаемые магией, тоже не особо устали, о фэйри и говорить нечего. Уставшим выглядел Зверь — при том, что всю дорогу провел на своих четырех.

Дом старика находится на отшибе и выглядел как младший брат родного дома Лиама. Парень впервые почувствовал неясную ностальгию вкупе с беспокойством о будущем. Но частокол не превышал человеческого роста, да и домик внутри оказался бревенчато-глиняным. Все бредни от усталости. Лиам взбодрился, отогнал неприятные мысли.

— Ричард! — позвал Финли. — Сержант!

— Кому там неймется?

— Финли.

Громыхнул засов, приотворилась узкая бревенчатая калитка. В проеме показался блестящий штык, за ним дуло старого мушкета и наконец — седая голова.

— Сэр! — прозвучало это не как обычное «сэр», а как «СЭР».

— Все еще таскаешь эту рухлядь?

— Штык иногда пугает больше, чем хорошая винтовка, — ухмыльнулся дед.

— Да хватит осторожничать, старик. Я с ног валюсь, — поторопил Зверь, ничуть не удивив хозяина.

— Осторожность никогда не помешает. А посему, молодой человек, не представитесь?

— Гринвуд, Лиам.

— Служите?

— Э-э? — Лиам бросил взгляд на Финли. Тот кивнул. — Пришлось бросить.

— Хватит уже, Дик, он Гринвуд. Настоящий.

— Святые небеса, неужто… Баронет!

— Он самый, — ответил Финли.

— Проходите, сэр, проходите. — Старик бросился открывать ворота. — Имел честь служить под командованием вашего отца.

— Вы были в Окенхолте?

— Нет, сэр. Стыдно признаться, я не одобрял методов революции, но и против не выступал. Поймите, — старик будто извинялся, — таких, как ваш батюшка, среди знати единицы… Вон у меня спина от плетей рябая. Это я у вашего отца сержантом стал. А до него пороли как сидорову козу. — Дед замолчал. — Матушка ваша тоже кошек любила. — Вдруг вспомнил он, указав на Дуги, сидевшего перед лукой седла. — Хорошая леди была. От солдат нос не воротила, полковым целительницам помогала.

— Кончай уже. Нам не истории нужны, а еда горячая да постель. И перестань уже — «сэр, сэр…». Просто Финли и Лиам.

— Как можно, сэр! Вы моего внука и дочь спасли, а капитана я всегда уважал.

— Отрадно слышать, но я не он. — Слезы вновь незаметно подкатили к глазам. — Я горд родителями и хочу услышать о них побольше, но… я не такой.

— Найдется у тебя постель, сержант? — спросил Финли. — Пускай парень поспит. — А сам тихонько шепнул: — Недавно только узнал.

— Я все слышал.

Лиам уснул быстро. Финли честно признался, что по следу идет демон, но старик и бровью не повел. Тогда отправились на кухню чистить картошку.

— Не рыцарское это дело — картошку чистить, — ворчал старик.

— Да уймись ты уже. Я семнадцать лет ее чищу, и ничего. А еще убираю дом, свежую туши, Лиаму вон пеленки стирал.

— А волосы парню надо остричь.

— Ты по ним понял, что он служил?

— Ага. Деревенские нынче коротко стригутся. Да и городские тоже. Сэр, можно узнать, что случилось?

— Тебе известно, кто у нас министр промышленности?

— Обадайя Ратлер.

— Так вот, его сын убил друга Лиама. Была драка, сломался амулет, что лишал парня магии.

— Святые небеса.

— Лиам отомстил.

— А говорил, что не такой, как отец, — ухмыльнулся старик. — Молодец парень. Правильно.

— В мести нет ничего правильного, Ричард.

— Сэр, со всем уважением, но такие, как вы, дарят мир и надежду, жертвуя многим ради людей. Это ваш путь, и идете вы достойно. Но месть не всегда изменяет человека к худшему. Таким был капитан — за своих парней любому мерзавцу разодрал бы глотку. Мы это знали и платили той же монетой. Однажды кавалерийский майор Хаксли обидел леди, слухи неприличные распускал. Когда капитан узнал, был в ярости, намеревался вызвать подонка на дуэль, да только мы предвидели и отделали мерзавца раньше. — Старик засмеялся чистым смехом, будто вспоминал самые лучшие годы. — Он понял, что мы хотели уберечь его — жутко разозлился. Пришлось три дня прислуживать в офицерской столовой. Адская работенка, плетей отхватить — проще простого, но я никогда в жизни так вкусно не ел. Как считаете, капитан отомстил или наказал?

— Месть и наказание вещи разные.

— Вы действительно так считаете, сэр?

— Я хотел воспитать нового рыцаря. Настоящего Месячного брата.

— Нет ничего хуже человека не на своем месте. Парень может пойти другой дорогой, не обязательно плохой. Возможно, в конце концов он сделает даже больше вас.

— Не дергайся! Стой смирно, тебе говорят.

Финли успокаивал Монстра, как мог, но лишившийся гривы конь нервно гарцевал на месте, мешая человеку лишать его растительности на ногах. Пришлось Зверю пустить в ход свою магию, чтобы успокоить животное. Только тогда Монстр спокойно расстался с шикарными фризами.

— Теперь он больше похож на крупного алдерского скакуна, чем на тинкера, — сказал Зверь.

— Все равно грубоват.

— Главное, что не такой лохматый, как раньше. Кстати, о лохматых…

— Знаю, знаю.

Финли водрузил на табурет миску с горячей водой, кусок мыла и помазок. Вместо бритвы орудовал своим скинером. Ножик не уступал в остроте, но последний раз Финли брился семнадцать лет назад. Кровь лилась, будто свинью резал.

— Ты что делаешь? — спросил Лиам и обмер, когда отец обернулся.

— А что, не видно?! — Тот пребывал не в лучшем настроении.

Лиам глядел и не верил. На него смотрело не добродушное лохматое чудовище, а красивый молодой человек. Мягко очерченные скулы, аккуратный подбородок с едва заметной ямочкой — да девки из юбок повыпрыгивают от одного взгляда. Лиам даже позавидовал.

— Сильно бледный.

— Это мы поправим, как только кровотечение прекратится. Есть у меня пара настоек. Протру, и цвет выровняется.

— А таких, чтобы кровь остановилась, нету?

— Проклятье. Не дошло. Давно не брился. А ты не убегай далеко, Ричард обещал нас подстричь.

— Зачем? Мне не нужно стричься. — Лиам действительно считал, что длинные космы, собранные в хвост, ему идут, да и девушкам нравится.

— Выдает военного.

— А постригусь, буду на деревенщину похож!

— Этого и добиваемся.

«Хорошо говорить с таким-то личиком», — подумал Лиам, но правоту признал.

С ножницами сержант управлялся мастерски и в общем-то подстриг неплохо. Но с короткими волосами Лиам выглядел не на семнадцать, а на пятнадцать. Успокаивало только то, что это ненадолго. Но последней подставы не выдержал. Когда вымывал стриженные волоски из оставшейся шевелюры, Финли незаметно плеснул в воду одной из своих настоек.

— Я рыжий! Финли, проклятье тебе в задницу!

— Не кипятись, не кипятись… — Финли деловито отхлебнул из той же бутылки и прыснул содержимым в лицо Лиаму.

— Ты чего творишь?

— Руками не трогай. Пускай высохнет, иначе на прокаженного будешь похож.

Лиам схватил зеркало.

— Веснушки! Почему сразу мордой в дерьмо не ткнуть?

— Успокойся, это примерно на две недели, потом все пройдет. Надо для маскировки.

— А сам чего не покрасишься?

— Щетина слишком быстро отрастает. Не то что твой пушок. Иди на солнышко, быстрее подсохнет.

— Подлец! — Лиам круто развернулся и наткнулся на ухмыляющихся кота и собаку. — Побрею! Одно слово, и побрею!

Дуги со Зверем предпочли промолчать.

— Зачем так над парнем издеваться? — спросил Зверь, когда Лиам отошел.

— Рядом с огненной шевелюрой никто не увидит ни тебя, ни меня. Рыжее чучело отвлечет на себя все внимание.

— Сомневаюсь, возможно, мужчины тебя и не заметят, но женщины…

— Ты о чем, фэйри?

— О том, что ты красив, человек.

— Я? Да на меня последние семнадцать лет только проститутки и велись.

— Значит, бриться нужно было чаще.

Рыжий и веснушчатый Лиам выглядел даже не на пятнадцать, а на все четырнадцать. Не помогали даже рост выше среднего и широкие плечи. А виной всему Финли: ростом выше, в плечах шире, да еще красивый, как дух прекрасного. Даже конь под ним, и тот краше.

— Чего скис? Скоро приедем.

— Жрать охота, — соврал Лиам.

— Приедем, пожрешь. А через неделю будем в Ализонии, потом в Султанате, еще через две-три в Бримии. В Новой Бримии.

— Ты бывал на Диком?

— Ни разу. Я же говорил.

— Почему считаешь, что там будет лучше?

— Потому что здесь плохо.

— Можем остаться в Султанате. Там ведь магов не преследуют.

— Зато обрезание делают.

— Что делают?

— Крайнюю плоть обрезают.

— Где?

— Там. — Финли указал взглядом.

— Там?! Надеюсь, в Султанате корабль отыщется быстро.

— Ты же раньше не ныл. Что стряслось?

— Порыжел.

— Рыжие, они… удачливые. Так что бросай это дело. Вон уже село видно. Здесь таверна большая и дешевая. Снимем комнату, отожрешься, отдохнешь, а я отправлюсь в город, поищу нам судно. Чтобы к моему возвращению ныть перестал.

— А я?

— Будешь деньги сторожить. Три дня не появлюсь — снимайся и уходи. Попробуй найти Грэга. Или бордель, в названии которого есть слово «лиса». За пароль «джин с вишенкой» тебе помогут, но на всякий случай не говори, что маг.

В одном Финли оказался прав — рыжая шевелюра отвлекала. И постояльцы, и гости трактира по несколько минут пялились на рыжего. Лиаму было неприятно, и поэтому он маялся в комнате на чердаке и никуда не выходил. Дуги смылся куда-то проказничать и приперся уже к ночи.

— Ты бы хоть поужинать спустился. Говядина у них ничего, да и пиво вполне приличное.

— Ага, спустился бы, а кто сторожить будет? — Лиам пнул ногой злосчастную сумку с драгоценностями.

— Хочешь, я постерегу?

— Ах какой добрый! А раньше где носило!

— Не хочешь, как хочешь…

— Стой, погоди. — Лиам забросил сумку под кровать с соломенным матрасом. — Стереги! — выскочил из комнаты раньше, чем фэйри успел возразить.

Внизу было полно народа. Сельский люд стекался, чтобы вдрызг набраться дешевого джина. Постояльцы им тоже не брезговали, но предпочитали дефицитный нынче ром и прекрасное пиво. А еще и те и другие пришли поглазеть на местную красавицу. Девушка появилась в заведении всего несколько дней назад, и доход трактирщика подскочил почти в два раза.

Увидев ее, Лиам круто сменил мнение о рыжих. Ее голова будто горела красным пламенем, только это были настоящие пышные кудри, не стянутые ни лентами, ни заколками. Лицо усыпано мелкими веснушками, особенно маленький правильный носик. Он просто очаровал Лиама, а возможно, это была заслуга широких бедер под простой короткой юбкой или же глубокого выреза блузки. Кстати, там тоже виднелись веснушки.

Характер у девушки огненный, как и цвет волос. За вечер дважды врезала деревянным подносом по голове нахалам, что осмелились шлепнуть по заднице, и вылила бокал эля на голову наглецу, отпустившему в ее адрес неприличную шуточку. А главное, никто ее не отругал, наоборот, каждый раз толпа ликовала и улюлюкала, а трактирщик считал прибыль.

Лиам и сам приговорил за вечер пять бокалов светлого. Чувствовал себя на удивление трезвым. А народ помаленьку хмелел и разбредался по домам. Одного постояльца трактирщик унес наверх, а нимфа летала между столиками, пока дружки не вынесли на улицу последнего ханыгу.

— А ты, рыжий, чего сидишь, особое приглашение надо? Я спать хочу, — заявила она Лиаму, а тот возьми да ляпни:

— Пошли…

— Ах ты, сопляк!

— Стой, стой, стой… — Но поднос уже летел в лицо. Перехватить труда не составило. Девушка рванула обратно. Не тут-то было, Лиам держал крепко. — Шутка, я пошутил!

— Недорос еще, чтобы так шутить, молокосос!

Лиам поднялся, и девушке пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Мне семнадцать.

— Врешь.

— Честное слово.

— Ну, тогда прощаю. — Она настойчивее потянула поднос, и Лиам отпустил.

— Тебя как зовут-то?

— Таллия, — бросила девушка уходя.

— А я Лиам.

Не обернулась, скрылась на кухне, а Лиам поднялся наверх с бурей в груди.

— Не надо! Я тебя прошу.

— Ты чего, Дуги?

— Не время сейчас влюбляться, и вообще, от любви одни неприятности.

— Что ты несешь?

— Светлые фэйри — а я им достаточно долго пробыл — чувствуют любовь. Лично я дурачков жалею.

— Какую любовь?

— Это ты мне скажи. Вчера вернулся, словно на крыльях. Я думал, к утру пройдет, но, похоже, не полностью.

— Ну ладно, девушка тут пиво разносила…

— Святые небеса, аж засветился весь… — Фэйри сокрушенно закрыл ладонью глаза. — Это ж кабацкая девка.

— Которая не дает к себе приставать.

— Значит, цену набивает!

— Мне за одну шуточку чуть не врезала.

— Сиди здесь, проверю.

— А завтрак?

— Обойдешься! — Дуги рубанул глефой воздух, дабы придать словам важности. — Дверь открой, — сказал он уже в обличье кота.

Матеря Лиама лопухом, идиотом, простофилей и так далее, Дуги спустился на первый этаж. На кухне орудовала толстая женщина, а трактирщик обслуживал постояльцев за завтраком. Никакой писаной красавицы не наблюдалось. Пришлось побегать, послушать, чтобы узнать, что Таллия появляется только вечером, в самый разгул веселья, а живет у старухи Хельги. Дуги смилостивился над Лиамом и позволил позавтракать, после чего отправился к Хельге.

Девушка показалась только после обеда — зло пнула подвернувшуюся курицу и выдала фразу, достойную самой грязной портовой шлюхи. Покормила кур и кроликов, взялась за стирку. Видно было, что работа ей не по душе. Не просто видно, она все время бормотала под нос ругательства, если Хельги не оказывалось рядом. Тем не менее к старушке относилась с заботой, не позволила помогать.

На всякий случай Дуги наблюдал издалека, но ясно видел, что девушка не красавица. Нет, фигурка ничего так, но вот лицо какое-то тусклое, даже серое, а копна волос похожа на всклокоченный стог сена. Это ж как Лиаму нужно было надраться, чтоб она запала в сердце! Дуги успокоился. Вечером остался сторожить ценности и отпустил Лиама оценить девушку на трезвую голову. Как оказалось, зря.

— Привет, Таллия.

— Привет, рыжий, пива?

— Давай! — Для Лиама девушка блистала еще краше вчерашнего.

— Ну давай, давай! — Местные с одним из постояльцев устроили состязание в силе.

Плотный невысокий крепыш укладывал на правую руку одного крестьянина за другим. Дольше всего провозился с кузнецом, но уложил и его. Лиам заметил, что Таллия время от времени посматривала на веселую компанию. Но желавших больше не находилось. Побуждаемый непонятно какими чувствами, Лиам направился к столику.

— Можно попробовать?

— Тебе? — На миг компания замерла, а потом разразилась дружным хохотом.

— Тихо. Молодой человек имеет право попробовать! — Крепыш подмигнул. И уже тише добавил, когда Лиам обхватил крепкую руку, а судья из селян выровнял локти: — Покажи ей, на что способен…

— Так понятно?

— Не будь дураком, парень, здесь все ради ее внимания стараются! Один я ни на что не рассчитываю. Мне вертихвостки печень уже подъели, хорошо хоть жизнь оставили.

Судья скомандовал старт. Мужик медленно нажал и неожиданно обнаружил сильного противника.

«Святые небеса, что же я делаю! — подумал Лиам. — Не может какой-то парень побороть на руку здорового мужика. Да, таким красавицам впору жизнями играться. — Лиам начал поддаваться и украдкой бросил на девушку взгляд. — К чертям все, смотрит! — Рука дернулась кверху. — Нет! Проклятье, что же я делаю?» — Лиам сдался. Всего на долю секунды, чтобы противник вжал кулак в столешницу.

— Ну и силен, парень! Пожалуй, крепче меня вырастешь. Тебе сколько сейчас?

— Семнадцать.

— Где-то так я и думал. Эй, рыжая, пива крепышу. Или рому хочешь?

— Пиво сойдет, сэр.

— Еще и мозги варят! Я Брэд, капитан Финеас Брэд. А ты?

— Лиам Стоун, сэр.

Брэд мигом разогнал крестьян и взял парня в оборот. Он рассказывал о море, о паровых машинах, равных которым нет во всем мире, о том, как надо бороться на руках, и при этом вливал в себя рома больше, чем Лиам пива. Рассказывал увлеченно, не требуя взамен историй, Лиам только кивал да делал удивленное лицо. Это устраивало.

— Что, неинтересны мои истории?

— Нет, сэр, что вы…

— О чем я говорил?

— О паровых котлах.

— Ну хоть это уловил. Не ищи проблем на свою задницу, а если станешь искать, то лучше всего на улице. Я спать.

Брэд хлопнул парня по спине, и Лиам удивленно осознал, что остался в зале один. Пожалуй, проветриться будет не лишним.

Нетвердой походкой он вышел под холодное осеннее небо. Туч не было совсем, только два тонких серебристых серпа да яркая россыпь звезд. Лиам задрал голову вверх и побрел по улице. Последний раз он вот так смотрел на звезды с крыши междугороднего дилижанса. Вместе с Волчонком…

Накатило… все невысказанное, невыстраданное в бешеной гонке последних дней. Звезды и спутники расплылись. Проклятые слезы вновь атаковали Лиама.

Что так действовало, алкоголь или звездная ночь? Или в последнее время я был слишком усталым, занимался спасением собственной шкуры и не вспоминал о друге? Скотина! Тварь! Как можно забыть о смерти друга? Девка понравилась? Волчонок… Какая же ты мразь, Лиам… — прошептал он.

— Эй? Только тронь меня, закричу!

Лиам развернулся так быстро, что девушка отпрянула.

— А, ты… — Лиам утер слезы рукавом.

— А ты кого ждал, привидения?

— Возможно…

— Какой-то ты странный. Видела я, как мужики по пьяни рыдают, ты вроде еще не добрал до этого.

— Я не рыдаю.

— Как знаешь, только ночевать сегодня придется на улице.

— Почему?

— Трактир уже закрыт.

— Проклятье. И что, назад никак?

— Можно через кухню.

— Покажешь?

— Одна? Ночью? С парнем, которого признал сильным капитан Брэд? Нет, спасибо…

— Неужели я так страшен? Кроме того, закричи под трактиром, сам Брэд и выбежит.

— Ладно, пошли.

Таллия повела Лиама через задний двор, потом, закрыв собой дверную ручку, проделала пару хитрых движений. Дверь отворилась.

— Спасибо. — Лиам двинулся вперед.

— Куда, там же тьма кромешная. Если тебя заметят, накажут меня.

— Не переживай, я хорошо вижу.

— Ага, как же. Давай руку.

Маленькая ладошка оказалась горячей, жар передался Лиаму. Пока она тянула его через кухню, вспотел. А когда зашептала, на какие ступеньки и как вставать, чтобы не скрипели, — запылали уши.

— Вот и твоя дверь, — прошептала она. — Эй, пусти!

— Или что — закричишь?

— Могу и закричать.

— Ой, много тогда придется объяснять.

— Вот скотина! Чего ты хочешь?

— Поцелуй.

— Паршивец, — чмокнула в щечку и рванулась обратно.

Но Лиам не отпустил. Привлек и подарил самый жаркий поцелуй, на который был способен при своем скудном опыте.

— Вот теперь все.

— И не надейся… — внезапно севшим дрожащим голосом сказала Таллия. — Раздразнил девушку и убежать хочешь?

— Э-э-э…

— Не тупи, открывай дверь! — Чертов ключ никак не хотел попадать в скважину. — Еще немного, и действительно уйду.

Не ушла. Лиам открыл дверь и сразу же услышал недовольное мяуканье. Зеленые глаза смотрели на него с удивлением и укором. Но не в том он находился состоянии, чтобы слушать. Схватив Дуги за шкирку, выбросил в коридор и перед самым носом захлопнул дверь. Таллия сорвала с него рубашку, приспустила штаны и толкнула на постель. Сама избавилась от одежды еще быстрее. Все произошло мгновенно, и Лиам не сумел проявить инициативы. Оказавшись сверху, девушка превратила его в игрушку. Если он и стал мужчиной, то очень, очень послушным.

— Проклятье, Лиам!

— Ну извини, Дуги, я очень сожалею, ситуация такая…

— Черт подери, ты не слушаешь! Она тебя не любит.

— Ну и что? Я не претендую на любовь.

— Зачем тогда сам втрескался? — Дуги местами срывался от злости на кошачий визг.

— Так вышло…

— Я надеюсь, хоть Финли тебе мозги вправит. Быстрее бы…

— Ты-то чего бесишься?

— Я хочу отправиться на Дикий вместе с вами.

— Будем рады.

— Не будешь ты рад, о ней всю дорогу прогрезишь.

— И что?

— Любовь и ненависть — то, что фэйри чувствуют лучше всего. А ты, между прочим, для меня книга открытая. Будешь потом ходить, разбитым сердцем на нервы действовать. Хоть бы красавицу выбрал, а то…

— Она прекрасна.

— Она обычна. Совершенно обычна, как и сотни, тысячи других девушек.

— Она прекрасна.

— Тьфу ты! Иди завтракать, псих.

Лиам ковырял вилкой яичницу с совершенно отрешенным видом. Вчерашняя ночь не выходила из головы. Повторится? Или Таллия сделает вид, что ничего не было. От мыслей кусок в горло не лез, Лиаму пришлось себя пересиливать. Настроение настроением, а будет схватка — силы пригодятся. Интересно, а не согласится ли она уехать?

Время до вечера тянулось долго. Дуги умышленно не появлялся, чтобы Лиам сидел в комнате и сторожил сумку. Не тут-то было. Девка оказалась дороже.

— Привет, рыжая.

— Привет, Лиам, пива?

— Да.

Он сидел один. Брэд нашел другую жертву и так же увлеченно травил вчерашние истории, а Лиам не сводил глаз с Таллии. Зверел, когда кто-то отпускал в ее сторону шуточку. Порывался отлупить любого, кто шлепнул по заднице, а она даже не смотрела в его сторону.

— Ты придешь сегодня? — шепнул он, когда за столами остались последние алкоголики.

— Зачем?..

— Издеваешься?

— Не знаю, на всякий случай дверь не закрывай. — Он не допил последний бокал, так и оставил, взбежал по лестнице. Минуты растянулись в часы, мука стала невыносимой.

Таллия пришла такая же дикая и горячая, как вчера, только теперь Лиам не дал ей и шанса подчинить себя. Он был груб и нетерпелив, но ей понравилось.

— Сегодня ты совсем не такой, как вчера.

— Я слишком долго ждал.

— День. Ты ждал всего лишь день.

— Это слишком долго без тебя.

Засмеялась:

— Всем так говоришь?

— Ты у меня первая.

Таллия поднялась, переступила через Лиама и начала одеваться.

— Я сказал что-то не то?

— Ты у меня не первый.

— И что?

— Для тебя это действительно не имеет значения?

— Действительно.

— Вчера ты вспоминал кого-то, называл себя мразью.

— Волчонок. Это мой друг.

— Не девушка?

— Нет, Джон Вулфи. Он недавно умер. В последний раз ходили к девушкам вместе.

— Извини. — Она бросила одежду и прижалась к его груди. — Я не хотела. Расскажи лучше, с кем ты приехал. Говорят, писаный красавец.

— Ах ты! — Лиам ущипнул девушку за попу, а она ответила поцелуем. — Мой приемный отец. Да, он чертов красавец, хотя не осознает этого.

— Ну ты тоже не урод… Вот, — достала из кармана блузки конфетку. — Заслужил.

— Ум, горьковата! — В глазах потемнело, Лиам отключился.

— Извини, Лиам, по-другому нельзя.

Что нельзя, Дуги не понял. За дверью творилось странное. Сначала Лиам слишком распустил язык — что можно было списать на неопытность с женщинами, но все последующее ни в какие ворота не лезло. Судя по звуку, девушка открыла окно. Зачем? На дворе по ночам холодрыга. Открылась входная дверь, кто-то наткнулся на стол, две пары мягких сапог поднимались по лестнице.

— Лиам! — закричал Дуги магическим голосом, но парень не ответил. Его сердце билось равномерно и спокойно.

Дуги зацепил когтями уголок двери и потянул. Он прыгнул на девушку прежде, чем та среагировала, всадил когти в лицо. Кожа мгновенно забугрилась, вздулась черными пузырями, а девушка подавила крик.

— Фэйри. Меня предупреждали! — Рыжая выхватила из кармана стальную цепочку, увенчанную серым камнем в грубой оправе.

Теперь, при свете месяца, Дуги ясно увидел сидящего на лице поверх ужасных шрамов беса.

— Что с Лиамом? — Он не стал больше прятаться, принял привычную форму, хищно отвел глефу так, что лезвие заблестело светом месяца.

— Если он тебя пленил, то я освобождаю.

— Не стоит. Я здесь по своей воле. — Дуги прыгнул и оставил длинный порез у девушки на руке. — Еще раз спрашиваю, что с ним?

Девушка не ответила, взмахнула цепочкой, и камень врезался в то место, где только что стоял фэйри. Ей не хватало ни скорости, ни умения, но, слыша шаги в коридоре, Дуги поспешил, решил отобрать ее оружие, чтобы диктовать условия. Подставил руку под камень и онемел от боли, когда захрустели кости. Следующий удар пришелся в грудь. Он отбросил Дуги на подоконник, и фэйри вывалился во двор.

— Что, необычный камушек оказался, козявка?

— Таллия, — позвал один из вошедших. — Где клиент?

— Вон лежит.

— А чего голый?

— Не знаешь, как наша девочка работает?

— Придержи язык, пока не вырвала.

— Не кипятись, куда его?

— Везите в «Гнилое яблоко» и возвращайтесь скорей. Второй может не таким сговорчивым оказаться.

Дуги пытался сориентироваться, но вокруг все кружилось, летало и не останавливалось ни на секунду. Камень королей на груди занялся зловещим зеленым светом. Стало легче, но двигаться он так и не мог. Пришлось обернуться котом, потом кое-как доковылять до конюшни, забиться в стог сена и забыться блаженным сном.

— Побудь здесь. Не думаю, что хозяину понравится, если войдешь внутрь, — Финли опутал поводья Монстра вокруг толстого металлического крюка.

— Следующее тело хочу кошачье. Их все любят, — сказал Зверь.

— Ну не скажи, знавал я одного графа, который очень любил кошек за хвост подвешивать. Чем тебе лошадь не нравится? — Финли кивнул на Монстра, запустившего голову в корыто с овсом.

— Их в дом не пускают. Погоди!

— Что? — Ладонь упала на револьверную рукоять. Финли собрался.

— Дуги. Выходи, фэйри, я чую твой запах. Дуги? — Зверь подошел к стогу и глубоко вдохнул воздух. — Финли, он ранен!

Человек быстро разбросал сено и достал бесчувственного кота. Одна лапа искалечена, а на груди маленькой точечкой пульсирует зеленый свет.

— Я на страже.

Зверь выбежал к входу в конюшню, а Финли достал из седельной сумки одну из многочисленных склянок, поднес коту к носу.

— Лиам, Лиам…

— Нет, мелкий, Финли.

— Забрали Лиама… Она виновата…

— Куда забрали?

— Не знаю.

— Можешь обернуться обратно?

— Будет больно.

— Нужно, Дуги. Тогда я смогу осмотреть и помочь.

Дуги не ответил, он сжался и начал превращаться. Сознание потерял, едва начался процесс. Возможно, это и к лучшему, поскольку грудь оказалась разбита, а камень королей застрял между ребер. Магия вместе с жизнью вытекала из фэйри. Оттого-то камень и светился: поглощал магию и возвращал обратно. Только поэтому Дуги еще был жив.

— Зверь, здесь моих настоек не хватит. Нужна помощь. Оставь барьер и дуй сюда. — Финли достал шесть маленьких бутылочек, ножницы и разрезал одежду пака. На бледно-белой груди змеилось множество синих линий, сходящихся к амулету. — Готов? — спросил Финли.

— Давай.

Финли открыл первую, капнул на грудь фэйри капельку. Прозрачная жидкость зашипела и испарилась. Финли аккуратно потянул амулет. Хлынула совсем по-человечески красная кровь. Над паком склонился Зверь, лизнул рану, и по синим отметинам пронеслись яркие искры. Еще несколько взмахов языка, и кровь остановилась, рана затянулась, но синее солнце с белым пятном в центре, там, где раньше торчал камень, осталось. За врачевание вновь взялся Финли, он лил настойки на руку, грудь, вливал и в рот пака, пока не спросил Зверя: — Поделишься?

— А как же! — Пес нагнулся над бесчувственным тельцем, легонько подул. Солнце на груди засеребрилось и исчезло. Камень королей стал прозрачным, как обычная стекляшка.

— Эй, малыш. — Финли еще раз поднес к носу фэйри пахучее зелье.

— Для пака я выше среднего.

— Жить будет, — улыбнулся Финли. — Я так понимаю, Лиама здесь нет.

— Рыжая! — Дуги попытался встать, но сел на задницу, а потом и вовсе обратился в кота. Теперь на черной груди появилось маленькое белое пятнышко. — На четырех стоять легче, — объяснил он. — Здесь подчинительница, она приворожила Лиама.

— А ты куда смотрел? Сам же знаешь, что Лиам в магии не разбирается.

— Прошляпил, не знаю, как она это сделала. Магического фона я не слышал, даже легчайших дуновений не было.

— Опоила. Проще всего, — высказался Финли.

— Идет кто-то, — сообщил Зверь, оттопырив лохматое ухо.

— Уходим и мы. Зверь, попробуй взять след! — Несмотря на возражения, Финли взял кота на руки.

— Не нужно, я знаю, где она живет, — недовольно пробурчал Дуги.

— Она там, — сказал Зверь.

— Что делает?

— Спит.

— То есть, никуда не уехала после того, как поймала Лиама? Крайне неразумно.

— Возможно, рассчитывает тебя поймать?

— Не будем разочаровывать. Пошли.

— Стой, — остановил Зверь. — Выходит кто-то.

— Да старуха это, — сказал Дуги.

— Ты уже окреп?

— Окреп.

— Сил усыпить старуху хватит?

— Лучше твоим зельем.

— Держи! — Финли вытянул из кармана маленький сверточек с порошком. — Ей щепотки хватит.

Старуха исчезла в курятнике, а Дуги, приняв привычный облик, последовал за ней. Финли со Зверем зашли в дом. Человек тихонько подобрал по дороге маленький табурет и уселся напротив спящей девушки.

— Просыпайся, дорогая, — ласково сказал он.

— Еще немножко, мама…

— Это та старуха — мама?

Таллия открыла глаза и рывком села, натянув на себя одеяло.

— Я закричу.

— Сколько влезет, от всей души, — дом под барьером.

Рука девушки дернулась к амулету на запястье, но Финли перехватил раньше. Боль резанула руку, маг еле сорвал амулет и бросил на пол.

— Недурно. Не топорная работа из костей. Вполне даже светлая магия. Вот как ты одурачила фэйри? — Финли наступил каблуком на амулет. Хрустнуло.

— Что вам надо?

— Узнать, куда отвезли Лиама.

— Не знаю я никакого Лиама.

— Вчера ты с ним очень тесно пообщалась, — сказал появившийся в дверях Дуги. — А потом отдала дружкам.

— Не знаю я, куда. У меня был приказ ждать в трактире вашего появления и по возможности схватить.

— От кого приказ и почему этот трактир?

— От Энтони Стюарта. А трактир, потому что попался именно этот.

— И за многими еще наблюдают?

— За всеми, — дерзко ответила девушка.

— Как думаешь, врет? — спросил Финли Дуги.

— Как дышит. Оставьте меня с ней наедине. Я хоть глефу и потерял, но когти остались. — В подтверждение фэйри превратил руки в подобие кошачьих лап, увенчанных острыми крюками.

Девушка бросила беглый взгляд на одежду.

— И что у нас тут? — Финли обшарил карманы и достал камень на цепочке. Сначала не понял, но потом глаза удивленно расширились. — У всех ваших такие есть?

— Да!

— Врет.

— Пожалуй, стоит предупредить ближайшее селение фэйри, что ты знаешь тайну холодного железа.

— Не нужно меня пугать. Я такое видела, что тебе и не снилось, колдун.

— Сомневаюсь. Тебе ведь не сказали, кто я?

— И кто же?

— Месячный брат.

— Он убил больше чудовищ, чем видела ты, деточка. — Девушку предупреждали, что пес смышленый и опасный, но то, что он говорит, оказалось новостью.

— Еще один фэйри?

— Я не фэйри! — Глаза Зверя полыхнули голубым, и девушка вскрикнула от боли, поразившей лицо. Бес зашевелился. — А я ведь могу сделать так, что он будет видимым. Станешь не просто уродиной, а уродиной с тварью на лице.

— Ты не сможешь!

— Слушай, даже я это смогу, так что эл справится с этим в два счета, — возразил фэйри.

— Эл?

— Светлый дух, дура.

— Дуги, заключишь с ней договор?

— Какой?

— Она скажет нам, куда увезли Лиама, а ты пообещаешь, что ни один чужой человек не увидит этого беса на ее лице.

— Финли…

— Это единственный выход. И нам нужно спешить.

— Согласен. — Дуги злобно оскалился и протянул руку.

— Твой единственный выход. Подумай о матери!

Последнее слово оказалось решающим. Девушка вздрогнула и протянула руку. Между ее небольшой рукой и совсем крохотной ладонью Дуги пробежала искра.

— Говори.

— Я не обещала, что расскажу сразу, а теперь извините, мне нужно одеться.

— Я играл в игры с фэйри, еще когда тебя и в планах не было. Мать ведь человек не чужой. Стоит показать ей твое настоящее личико…

— Они в «Барабане». — Таллия выгнулась дугой и завопила.

Дуги едва успел наложить настоящее шумопоглощающее заклинание, поскольку о барьере Финли врал. Ее лицо раскраснелось, а бес начал извиваться, словно на сковородке. Приступ боли продолжался с минуту, пока девушка не повалилась обессиленно на кровать. Дуги снял заклятие.

— Мастерски проделано.

— Для фэйри важно быть бесшумным.

— А для пака полезно уметь заглушать отдельные слова в речи людей.

— И это тоже, — ухмыльнулся Дуги. — Весело получается.

— Это только предупреждение. Соврешь еще раз, будет хуже, — сказал Финли. — Бывал в твоей шкуре.

— «Гнилое яблоко».

— В Окенхолте?

— Да.

— Наши деньги у тебя? — спросил Финли.

— Под кроватью.

— Одежда и оружие Лиама? — добавил Дуги.

— Там же.

— Его лошадь?

— Забрали.

— Прекрасно! — Финли достал из-под кровати сверток с одеждой и оружием, седельные сумки. Мешочки с деньгами и камнями были на месте. — Заканчивай, Дуги.

— Что? Я же ответила.

— Вторая часть сделки. Фэйри не лгут, но нужно читать между строк.

Дуги обернулся котом и прыгнул. Схватил беса за голову клыками, рванул: затрещала кожа, брызнула кровь. Не наложи он заклятие, вопль оглушил бы всю деревню. Прижав мерзость к полу, Дуги перекусил шею. Безобразное тельце задымилось, вспыхнуло и рассыпалось прахом. А девушка билась в беззвучных рыданиях. На лице появилась новая рана, еще уродливее прежней.

— Она меня слышит? — спросил Финли.

— Да.

— Держи! — Он бросил маленький флакончик. — Капля на чашку воды. Делай компрессы раз в день, и рана станет не такой заметной.

Незваные гости вышли, а девушка посмотрела на флакон и внезапно рассмеялась. Она была свободна от желтоглазого, имелось лекарство от уродства, а под половицами за кроватью лежали два мешочка с рубинами.

— Спасибо тебе, Лиам, — прошептала она.

Холодно, чертовски холодно. Лиам потянулся к Таллии, чтобы согреться, но рука нащупала лишь холодные доски. Он открыл глаза.

— Смотрите-ка, кто проснулся! — Стюарт улыбался. Он развалился в кресле и, судя по запаху, попивал крепкий кофе, держа крохотную чашечку в человеческой руке.

— Таллия, что вы с ней сделали?

— Пока ничего, но, пожалуй…

— Тронь ее хоть пальцем, и выпотрошу…

— Вознагражу.

— Что?

— Профессор, ваши любовные зелья просто чудо.

— Нужно было согласиться с моим планом и позволить девчонке стравить их. Пускай бы поубивали друг друга! — Очкарик, которого Лиам сначала не заметил, сидел за столом, скрытый многочисленными колбами и ретортами. Но в конструкции были дыры, и сквозь них виднелась аккуратно разделанная человеческая рука.

— Парень хорош, несомненно, но до Веселого прапорщика ему далеко.

— Таллия не могла…

— Горькая конфетка была?

— Не тратьте времени, Энтони, он все равно не поверит.

Впереди демон и странный профессор, дверь за ними, позади окно. Этаж, судя по виду, не первый, но лучше уж туда. Лиам прыгнул и распластался на невидимой стене.

— Под ноги смотреть нужно, олух! Не волнуйся, это не столько кровь, сколько джин. Его-то и человеком назвать было трудно.

Пол комнаты был покрыт выцарапанными на досках крючковатыми символами. Вместе они образовывали несколько кругов, один в одном. То тут, то там на кругах виднелись бурые пятна.

— Готово, — сказал доктор.

— Тогда приступим.

Демон допил кофе и поставил чашечку на стол. Подошел доктор с овальным тазиком, полным какой-то жидкости. Энтони сунул в него лапу, жидкость зашипела, а демон зарычал. С удивлением Лиам наблюдал, как у того появляются рога, а зубы превращаются в клыки. Рука в тазике, наоборот, уменьшалась и усыхала. Профессор взял со стола срезанную кожу, и демон сунул в нее руку, как в перчатку, а потом опустил обратно в тазик. Когда вынул вновь, это уже была человеческая рука, разве что вместо ногтей — грубые, хищно изогнутые когти.

— Для ногтей нужен второй сеанс и свежие ресурсы.

— Право же, профессор, вы и так просто кудесник, — ответил демон. Взял в руку револьвер и попробовал, как тот лежит. — Не надо. Когти не мешают.

— О доме напоминают? — спросил Лиам. Он старался мыслить рационально, придумать план побега, но каждый раз думы приводили к Таллии.

— Бабах! — Демон дернул стволом и улыбнулся. Совсем как Ратлер. — Ты мне нравишься, не теряешь присутствия духа.

— А ты мне нет. Гадкая, кровожадная уродина, натянувшая человеческую кожу. Раз я тебя убил, сделаю это еще раз.

— Лиам, Лиам… Мальчик мой, ты жив только потому, что это входит в мои планы.

— А десяток пуль в башке тоже входили в твои планы?

— Профессор, подайте мне яблоко. Спасибо. — Твердое зеленое яблоко с такой силой и скоростью влетело Лиаму в живот, что отбросило спиной на барьер. — Покушай, силы еще пригодятся! — Лиам не ответил. Трудно говорить, когда пытаешься глотнуть воздух, скорчившись на полу от боли. — Кстати, не составите мне компанию за завтраком?

— Вы едите слишком много жирного, дорогой Энтони. Мое пищеварение такого не позволяет.

— Утка с апельсинами в белом вине, портвейн.

— Увольте, терпеть не могу бормотуху.

— Настоящий, из Дору.

— Из Дору? Где вы только берете такие деликатесы? Энтони, конечно, я с вами.

Профессор и демон вышли. На Лиама никто не обратил внимания, он со злости отшвырнул от себя мятое яблоко. Оно немного откатилось и остановилось за первым кругом символов. Отдышавшись, Лиам опробовал свои силы. Кроме стен барьера оставались еще пол и потолок. Лиам подпрыгнул и попробовал достать рукой до потолка. Получилось, но магия не действовала, а без нее ломать голыми руками или ногами тяжелые доски — только себе вредить.

Холодно. Для разогрева Лиам попрыгал, намотал несколько кругов внутри барьера. Доселе молчавший голод заговорил с новой силой. Глаза то и дело возвращаются к яблоку, с которого уже натекла маленькая лужица соку. Но слова о том, что демон имеет какие-то планы, заставляли осторожничать и не есть что попало. А есть хотелось все сильнее, особенно когда вспоминал, что тварь внизу вкушает утку с апельсинами. Сам Лиам ел эти фрукты только два раза в жизни. Да чтоб тебя! Рот заполнился слюной. Лиам сдался.

Чтобы яблоко оказалось в руке, пришлось поднажать. Барьер поддавался медленно. Рука словно входила в вязкую глину. Парень откусил и задумался. А ведь когда прыгнул, барьер был твердым. Лбом прочувствовал. Лиам развернулся, постучал по барьеру перед окном. Звука не было, но рука наткнулась на совершенно твердую поверхность. Лиам прижал к ней палец и начал круговое движение. В месте, где раньше лежало яблоко, палец словно проваливался. Два крючковатых символа на полу были залиты соком.

Лиам стал на колени и, просунув руку с яблоком, стал затирать другие символы. Все происходило чертовски медленно, рука болела и вязла в невидимой жиже, но двигалась все дальше, пока яблоко совсем не стерлось. Тогда Лиам принялся заплевывать символы, слюна оказалась не настолько действенной, как яблоко, но прогресс был, пока во рту не пересохло. Что поделаешь, пришлось заливать мочой. О культуре думать времени не было.

Лиам навалился левым плечом и увяз в барьере. Моча оказалась еще менее действенной, чем слюна, и едва стекла в щели между половицами, Лиам застрял намертво. Он мог шевелить ногами внутри барьера и освобожденной до локтя левой рукой, все остальное оказалось замуровано. Зато левая рука была достаточно низко, чтобы достать половицу. Лиам ударил — доска хрустнула, на костяшках показалась кровь. Магия силы действовала.

Трезво рассудив, что лучше на свободе с искалеченной рукой, чем в плену со здоровой, Лиам ударил вновь, и вновь, и еще пару раз. Если бы бил всей рукой, а не одним предплечьем, то справился бы быстрее и не изранил бы так сильно руку, но оно того стоило. Как он понял, неживое свободно проходит сквозь барьер, вот так и с куском доски, что оказалась в руке. Она была слишком короткая, чтобы подвести ее под половицу с символами, и Лиам принялся затирать ею символы. Когда барьер ослаб, он просто вырвал следующую доску и использовал как рычаг, чтобы сломать еще парочку. Так и оказался на свободе. Почти на свободе.

Иногда судьба бывает щедрой, иногда скупой; иногда доброй, а иногда злой; а еще она любит пошутить. По крайней мере, Лиам видел в случившемся добрую шутку. Было бы хуже, окажись он совершенно голым, но профессор оставил в комнате свой плащ и шляпу-котелок. Жаль, что никто не оставил револьвера, так что из оружия у Лиама имелся только короткий ножик с позеленевшим от химикалий лезвием да два скальпеля.

Памятуя, как их преследовали, парень отыскал колбы с самыми вонючими реагентами и вылил на пол, уделяя особое внимание окровавленным доскам. Стараясь больше не искушать судьбу-шутницу, вышел через окно. Этаж оказался третьим, но улица немноголюдной, и Лиам спрыгнул без особых проблем, не считая отбитых пяток. Сапогами требовалось разжиться позарез. Уж очень сильно косились на босые ноги прохожие. Лиам свернул в подворотню, подальше от приличного люда, и сразу же налетел на двух ведьмоловов, стращающих шлюху, дабы получить бесплатное обслуживание.

— Куда прешь, скотина?

Лиам в ответ широко улыбнулся и стукнул парней головами. Возможно, сильнее, чем нужно. У ребят оказалось все необходимое: одежда, обувь, оружие и пара звонких монет. Форменных курток брать не стал. А вот рубашку да более подходящие штаны с сапогами надел.

— Эй, красавчик, не пожалей шиллинг, незабываемые ощущения гарантирую, — сказала шлюха.

— Держи. — Лиам бросил два серебреника, оставив еще один и медную мелочь. — Устрой лучше им. Раздень догола и оставь так. Скажешь, я сделал.

— С удовольствием.

— И уходи из переулка. Меня скоро искать станут, а те люди убивают легче, чем ты ноги раздвигаешь. Награда у них всегда одна — пуля. — Шлюха не обиделась, только кивнула. — Что за город?

— Окенхолт.

— «Три лисы» знаешь?

— Может, «Лисью шкурку»?

— Нет, не оно.

— Или «Три борова»?

— Оно, спасибо, а где?

— Брент-уэй, в самом конце.

Лиам несколько раз повернулся и прислушался, не идет ли следом шлюха, ведь могла и не внять советам. Преследования не было, и он вдруг осознал, что углубляется в зловонные трущобы, а, по словам Финли, в них запросто могли прирезать. Лиам не особо верил россказням, но ввиду последних событий рисковать не стоило. Повернув на звук громыхающих по мостовой повозок, неожиданно вынырнул в довольно опрятном районе. Отличались районы разительно. Кирпичи домов впереди — словно только что из печки, а в переулке позади — все серое и унылое. Мостовая впереди выметена, урны стоят через каждые десять метров, а на фонарных столбах висят горшки с цветами. Чего уж говорить об окнах! Перед каждым — просто висячий цветник.

— Извините, сэр, не подскажете, где находится «Лисья шкурка»?

— На Вивиан-авеню, — ответил седой опрятный старичок.

— А это что за улица?

— Как, вы не знаете? Что за молодежь пошла…

— Я не местный, сэр.

— Тогда запомните это место, молодой человек! Эта улица — Революционная. Здесь герои сражались за наше будущее. Здесь револьвер победил магию. Это место доблести и славы.

Лиаму внезапно сделалось плохо.

— Спасибо, — пробормотал он и поплелся по дороге, вглядываясь в каждый камень мостовой, будто пытаясь увидеть горы трупов, отца и мать. Так и брел, пока не столкнулся с женщиной на углу очередного дома. Полная корзина мелких красных яблок перевернулась, и они запрыгали по мостовой как мячики.

— Извините, пожалуйста, — спохватился Лиам.

— Да я тоже виновата! — ответила рыжая.

Рыжая! Мелькнуло в голове. Нет, не Таллия, но Лиам взволновался. Чувство страха словно обожгло нутро. Подумал: «Нужно держать себя в руках, чтобы не наделать глупостей и не навлечь на девушку большей беды!» — Неизвестность угнетала, но он улыбнулся.

Лиам помог собрать яблоки, а девушка указала дорогу к Вивиан-авеню. Оказалось почти рядом. Само заведение походило на «Три лисы», как старший брат на младшего. Но у громилы за стойкой не было татуировок на больших волосатых руках.

— Сначала джина, а потом джина с вишенкой, — бармен изогнул бровь, но послушно налил стопку. Лиам махнул не глядя, да и не очень оценив вкусовые качества. — Я ищу человека. Высок, красив как бог, широкоплеч. С ним пес.

— И?

— В ближайшее время заходил?

— Нет.

— Все, что есть, — Лиам высыпал деньги на стойку. — Найдите его, он даст за меня в десять раз больше.

— Как описать? — Лиам вместо ответа поднял котелок. — Ясно.

— Это краска, было бы неплохо вновь стать брюнетом. Поможете?

— Вики! — позвал бармен девчушку в короткой юбчонке и переднике. — Сделай его черным.

— А вот и «Гнилое яблоко».

— Выглядит намного приличнее, чем названо.

— Любимое заведение высокопоставленных чиновников, — сказал Финли.

— Так ты это заведение знаешь?

— Не обольщайся, ни разу не был внутри. Давайте сначала тихо обойдем, посмотрим. — На этих словах из открытого окна на третьем этаже вылетела колба с химикалиями и врезалась в стену дома напротив, разбрызгивая дымящуюся жидкость.

— Скотина! — прокричал демон, подскочил к окну, выглянул наружу и встретился глазами с Финли.

На секунду все замерло.

— Тихо не получится, — уверенно сказал Дуги и спрыгнул с лошади на землю.

Стюарт рванулся за револьвером, на миг исчез в окне, а Финли пришпорил Монстра и свернул в ближайший переулок.

Энтони не стал, как Лиам, дожидаться, пока прохожие не будут смотреть, он запросто спрыгнул и дважды пальнул в исчезающий за углом круп лошади. Поскольку на тесных улочках даже человек быстрее лошади, Финли не тешил себя надеждой уйти от погони, он спрыгнул, приготовившись дать отпор. Стюарт еще трижды пальнул в кирпичную стену, надеясь напугать Финли, как делал с ним Лиам. Не напугал, а вот Монстр совсем обезумел, оставшись без седока, и бросился на звук. Он-то и развернуться толком не успел, как две пули вошли в череп. Демон бросился в сторону. Громадный конь кувыркнулся через голову и по инерции зацепил Стюарта копытом. Оно ударило в основание черепа и сломало позвоночник. Демон полетел на землю такой же безвольной тушей, как и конь.

Финли бросился следом, выпустил из обоих револьверов около семи зарядов в уже падающее тело. Так демона не убить, да он и не старался, кинулся к Монстру. В скатке одеяла, закрепленной поверх седельных сумок, лежали палаши. Клинок Месячного брата добьет заразу. Двери кабака распахнулись, выпуская десяток вооруженных людей. Заговорило оружие. Финли сорвал сумки вместе со скаткой и, прикрываясь ими, как щитом, отступил за угол.

— Проклятье! Ублюдки! — Финли петлял улочками. Каждые несколько шагов подкреплялись отборной бранью, а ругался он не часто.

— Любил его? — спросил Дуги.

— Да, Монстр был лучшим конем, о каком только можно мечтать.

— К тому же моим запасным телом, — уныло добавил Зверь. — Стоп!

— Что?

— Запах Лиама.

— Еще что-то слышишь в этом зловонии? — удивился Дуги.

— Вот из-за зловония я не могу взять след. Будто он дальше пошел.

— Другие запахи?

— Шлюха.

— Откуда знаешь?

— Больная, — отрезал Зверь.

— Веди.

Пришлось углубиться в трущобы. Женщина отыскалась в одном из притонов, попивала джин, сидя на коленях у тощего, но очень высокого заморыша. Финли в этом месте выглядел слишком неуместно, не из-за того, что пришел с собакой и котом, а потому, что был слишком красив. Словно ангел, спустившийся на грешную землю. Местные так изумились, что не сразу взялись за оружие, а едва спохватились, Финли прострелил руку первому, доставшему нож, и снял все вопросы.

— Ты видела сегодня рыжего?

— Десять фунтов.

— Два. За десять эту халупу с потрохами можно купить. — Финли сразу же бросил на стол золото.

— Он двух ведьмоловов отделал, забрал одежду, сапоги и оружие. Что понравилось, оставил, куртки надевать не стал, выбросил.

— Выбросил? — Финли пристально глянул на двоих парней в одинаковых выцветших куртках с темными пятнами вместо споротых нашивок.

— Не сам, меня заставил.

— Куда направлялся?

— «Три борова».

— Это что?

— Трактир конечно же.

— Сходи к врачу, — вместо прощания сказал Финли и вышел вон. За первым же поворотом задержался, неплохо отделал поспешивших сесть на хвост отморозков.

— На кой Лиаму сдались «Три борова»? — спросил Дуги.

— В Гайде есть «Три лисы». Скорее всего, искал «Лисью шкурку», но не хотел выдавать истинные намерения.

Финли оказался прав. Пока говорил, Лиам в «Лисьей шкурке» смывал с головы рыжую краску. Получалось плохо, поскольку кроме натуральных веществ в нее было вложено немножко магии. Так что был Лиам рыжий, а стал Лиам шатен. Хуже это или лучше, непонятно. По крайней мере, не так нелепо, как сейчас выглядел Стюарт. Его голова была буквально выгнута назад. Не повернута, а именно выгнута, и поделать он ничего не мог. В человеческом теле так много слабых мест, что демоническая сущность не всегда способна с ними справиться.

— Может, голову просто на место поставить? — спросил Гордон.

— Если мы сделаем что-то не так, он найдет других помощников, — возразил Фрэнк, и оба подчинителя взглянули на Тома.

— Так он что, не мертв? — спросил тот.

— Конечно же мертв! Люди после такого не живут, — возразил командир наемников.

Подчинители промолчали.

— Извините, пропустите. — Профессор деловито растолкал наемников.

Подчинители только облегченно вздохнули и расступились.

— А нельзя его так оставить? — шепнул Том Фрэнку.

— Только если хочешь умереть в адских муках. Сами бесов не удержим.

Профессор подошел к вывернувшемуся в неестественной позе телу.

— Заранее извиняюсь, Энтони! — схватил голову и с жутким хрустом поставил на место.

Руки-ноги дернулись, успокоились, и следующее движение было уже непроизвольным. Демон даже поднялся под взглядами опешивших наемников, почесал затылок, зашевелил челюстью.

— Спасиб… — А вот голову поворачивать не стоило, тело вновь обмякло и повалилось.

— Нужно зафиксировать. Несите наверх.

— Это магия! — Один из наемников схватился за пистолет.

— Это, мой дорогой, высшая алхимия, — почти не соврал профессор. — Несите наверх, — приказал он подчинителям, а главарь наемников двинул дурака-наемника в челюсть.

— А что — маг? Да хоть сам Трусливый король, идиот. Будем работать, потому что таких денег в этой стране больше негде взять. Понял?

— Да, сэр.

Лиам взял у бармена набор для чистки револьверов и отвлекся привычной работой. Тем более что сверкающие железяки ведьмоловов внутри оказались ржавыми. Это относилось и к стволу, и к барабану, и даже к простейшему спусковому механизму. Один пистолет Лиам отдал бармену. Машинка спускала курок только через секунду после того, как нажимался крючок, несмотря на то что Лиам вычистил боевую пружину до изначального блеска. Со вторым проще, да и ствол здесь, похоже, пару раз чистился. Впрочем, жестким ершиком все равно пришлось повозиться. Когда появился Финли, Лиам уже в десятый раз пропихал через ствол промасленную ветошь.

— Зря стараешься, мы твой прихватили.

— Хвала небесам. Это дерьмо, а не пистолет. А где нашли?

— У твоей подружки.

— Она цела?! — Лиам аж зарделся и вскочил.

— Сядь, — приказал Финли.

— Проклятье, Финли, что с ней?

— Она тебя сдала, — отрезал Зверь.

Лиам сел.

— Точно? — переспросил через несколько минут молчания.

— Опоила, — сказал Дуги.

— Нет, конфетку дала. Но как она могла!

— Да нет же, она тебе в пиво приворотного зелья налила. Твои чувства ненастоящие. Поэтому я и злился, просто еще не понимал.

— Вот… тварь.

— Можно противоядие дать, но надежнее, чтобы дрянь сама из организма вышла.

— Долго? — Лиам нахмурился.

— Недели две.

— Блин…

— Скажи спасибо, что в тебе много магии. Иной простолюдин уже с ума сошел бы от любви.

— Стюарт ее заставил.

— Нет, Лиам, она сама. У нее уродливый ожог на пол-лица, а ты видел иллюзию, созданную бесом. Она подчинительница.

— Внешность для девушки очень важна. Надеюсь, у нее все в порядке?

— Более чем, — соврал Финли.

— Ну так сделай что-то с моими волосами, и убираемся отсюда.

— Тебе идет.

— Финли! — прозвучало угрожающе.

— Хорошо, иди сюда. — Он сделал несколько пассов над головой Лиама. — Все. Мой.

— Что, и никаких заклинаний-бормотаний?

— Я тебе кто, ярмарочный клоун? Не настолько сложно, чтобы слова использовать. Иди давай.

Дуги взглянул на Финли. В глазах ясно читался вопрос, но Финли лишь покачал головой, приложил палец к губам, потом показал Лиаму в спину и себе на ухо.

— Через две недели.

— Так какие у нас планы?

— Ализония. Корабль отходит завтра в десять утра.

— Заплатил бармену?

— Да.

— Нужно уходить, пока не засекли.

— Сделать это не так просто. Ты почти не оставил следов, хвалю.

— Ну ты же нашел.

— Правда. Но завтрак мы получим.

— Да уже обедать пора, — Лиам был не против, самому жрать хотелось, как медведю после спячки. Но потом действительно пришлось уходить. Днем, через весь город, оглядываясь и подозревая врага в каждом прохожем.

— Куда идем?

— К железной дороге.

— Разве она не там? — указал Лиам пальцем.

— А еще там отделение ведьмоловов с полным подвалом крыс и полицейский участок через дорогу.

— Понял. А как ты спрячешься?

— Так же, как и они. — Финли махнул на Зверя и Дуги.

— Опять! Разве нельзя просто ответить?

— Просто нельзя. Для этого требуется пара недель тренировок в спокойном месте и крыса, чтобы видеть реакцию.

— Намекаешь, я не смогу?

— Времени нет.

— Ну хоть чему-то научи.

— Чему?

— Не знаю.

— Лиам.

— Что?

— Отстань…

— Бери след, мразь.

— Здесь слишком много запахов, это больно, — взмолился Том. С ватными тампонами в носу куда удобней: и глаза не слезятся, и голова не болит.

— Вот это больно. — Демон указал на конструкцию из металла, дерева и кожи, удерживающую его голову в неподвижном состоянии.

Четыре болта в металлическом кольце были вкручены прямо в лоб и затылок — ранки кровоточили. Кольцо крепилось к четырем деревянным палкам, которые в свою очередь упирались в широкий кожаный воротник. Чтобы посмотреть в сторону, Стюарту нужно было поворачивать все туловище. Чертова лошадь оказалась настолько пропитана силой светлого духа, что даже молоко демона не помогло излечить рану по-быстрому, а он должен был идти по следу.

— Я еще от джина не отошел.

— Пристрелю как собаку! — Стюарт выхватил револьвер, и рука Тома вновь непроизвольно дернулась. Так и не научился контролировать, слишком уж резвый бес попался.

— Не надо, сэр.

Подчинитель вытащил из носа ватные тампоны, вдохнул. Запахи захлестнули, в голове помутилось, даже на четвереньки упал — так оказалось легче. Ненужное витало выше. Том уполз в переулок.

— Эй, всю дорогу ползти собираешься?

— Так легче. Остальные запахи не мешают.

— Гордон, сгоняй к хозяину за тележкой, на которой бочки возит, а то с такой скоростью до следующего Нового года не справимся.

Молодой наемник, что кричал: «Магия!» — покосился на шефа. Тот был невозмутим, как булыжник мостовой, на котором стоял.

Когда прибыла тележка, нюхач уселся, почти до земли свесил голову, а Гордон принялся толкать, временами подчиняясь командам: вправо, влево.

— Здесь, — указал Том на заведение с настолько выцветшей вывеской, что и прочитать было нельзя.

— Он здесь?

— Нет, ушел, но точно был.

— Достать оружие. Мы входим.

Стюарт вошел первым. Конструкция на голове производила настолько дикое впечатление, что даже несколько бывалых головорезов застыли с поднесенными ко рту рюмками, а один подавился и зашелся в неистовом кашле.

— У меня плохое настроение, — с ходу объявил Стюарт, — расскажете то, что хочу, и останетесь живы.

Пожалуй, угрозы выглядели бы жалко, если бы не десяток человек, вошедших следом.

— Да что ты говоришь! — Бармен и помощник неспешно достали дикого вида обрезы.

Ствол на конце расклепан так, что превращался в раструб. Дробь из такого оружия разлеталась облаком.

— Держать на прицеле зал. Шевельнутся — убейте.

Стюарт перебросил револьвер в левую, навел на помощника и подошел к барной стойке. Медленно взял ствол обреза в правую.

— Дерни, кишки полетят! — пригрозил бармен.

Демон не собирался тянуть, просто сжал ствол, и расклепанное железо поддалось, как картон. Они с барменом выстрелили одновременно. Стюарт влепил пулю помощнику в висок, тот не успел ответить, а вот бармен пальнул. Дробь, что пробилась сквозь оставшиеся в стволе щели, не смогла разлететься широко и оставила лишь несколько маленьких дырочек в животе Стюарта. Потекла кровь.

— Скотина, мне нравился этот жилет! — Стюарт вырвал обрез и врезал рукояткой по лицу бармена так, чтобы тот остался в живых. — Итак, к тебе сегодня заходил красавчик с собакой?

— Да, сэр. — Иногда от шока люди забывают о ранениях, и бармен ждал, когда же незнакомец повалится от боли, и он сможет схватить обрез помощника.

— Чего хотел?

— Говорил с Мартой, спрашивал о каком-то рыжем.

— Что еще?

— Он дал ей два золотых.

— Еще?

— Больше ничего не знаю. — Стюарт понял, что бармен говорит правду, значит, больше не нужен. Рубанул обрезом в висок, да так, что кровь и мозги брызнули во все стороны.

— Кто здесь Марта? — Молчание. — Ты? — Он указал на дородную женщину.

— Н-нет, сэр.

— Тогда укажешь на нее. — Женщина выбросила в сторону руку с оттопыренным указательным пальцем.

— Что он спрашивал?

— Спрашивал о рыжем, что отделал ведьмоловов.

— И что ты ответила?

— Что он искал трактир «Три борова».

— Еще что? — Женщина замолчала и бросила испуганный взгляд на заляпанную мозгами барную стойку. — Он ведь заплатил тебе?

— Да, сэр.

— Где золото, что он дал?

— Одну забрал Люк, — указала она на бармена, — вторая у меня.

— Положи монету на стол. Все могут выйти, а мы с Мартой развлечемся. Вы тоже вон, — приказал демон подчиненным.

Шлюха вздохнула с облегчением, подумала, что предстоит привычная работа. Пускай даже много, если незнакомец с палками вокруг головы отдаст ее шайке.

Когда в зале остались только они, женщина начала стягивать одежду. Демон ухмыльнулся. Когтем быстро начертил круг вокруг монеты. Добавил с десяток символов, потом схватил шлюху за волосы, потянул на себя и разорвал горло прежде, чем та успела вскрикнуть. Кровь хлынула на монету, на символы. Над столом словно зажгли свечу. Желтый свет мгновенно окутался испарениями крови и прыгнул на монету, багровея и угасая. Демон отбросил бесполезное тело. Взял золотой и стряхнул кровь.

— Надеюсь, ты лежал в его кошеле достаточно долго. — Он протер монету об одежду убитой, но пятнышко крови по-прежнему оставалось на металле. И, как Стюарт ни крутил, оно, как стрелка компаса, всегда указывало в одном направлении, легко ползая по чеканному профилю давно погибшего короля.

— Мы же не станем бродить по городу до самого вечера? Так, чего доброго, на подчинителей налетим.

— Не станем. Остановимся вон в том доме. — Финли указал на четырехэтажку из красного кирпича. — Здесь и до порта недалеко, и, в случае чего, до железной дороги еще ближе.

— Здесь знакомые живут?

— Сейчас познакомимся. — Финли постучал в дверь на первом этаже и высыпал на ладонь щепотку порошка из флакончика.

Дверь открыл мужчина средних лет — типичный горожанин.

— Кто та… — Финли сдул порошок в лицо говорящего. Мужик сморщился, чихнул и застыл.

Аккуратно подвинув его, Финли вошел в дом и приготовил еще одну порцию. Вскоре в статую превратилась и жена мужчины. Правда, она оказалась расторопней и выдала целое предложение, прежде чем окаменеть. Финли с Лиамом перенесли их на кровать, а сами заварили чай и принялись ждать.

— Какая она, Ализония? — спросил Лиам, похрустывая печеньем.

— Откуда я знаю? Раньше там было полно заносчивых донов, готовых вызвать на дуэль по поводу и без. Основным поводом являлись собственные имена. Примерно одиннадцать зубодробительных слов вместе с титулом. Ошибешься в одном — и дуэль.

— Кто такие доны?

— Титул. Только какой-то странный. С одной стороны доном были король и рыцари, с другой — священники. Грэг говорит, сейчас у них каждый мужчина дон, как у нас каждый — сэр.

— Ты дрался на дуэлях?

— Нет. В Ализонии я был еще ребенком, а отец предпочитал извиняться. Если не помогало, выбивал наглецу зубы. Хорошая зуботычина сбивает спесь и добавляет ума. Отец любил так говорить.

— Не думал, что аристократы так поступают.

— Дуэли были запрещены, а драки нет. Его могли упрекнуть только в том, что повел себя некультурно. Кроме того, после никто не осмеливался вызывать на дуэль. Он сберег много жизней.

— В Новой Бримии у тебя есть семья?

— Месячные братья не имеют семьи, кроме ордена. Правда, я в ордене паршивая овца. Так что моя семья — ты и Зверь.

— Паршивая овца?

— Не расскажу. Но… — Финли ощутил прилив ностальгии. — Когда доберемся в Новую Бримию, восстановим твой титул, а я уйду на пенсию. Кстати, по социальной лестнице будешь выше меня. Я-то стану эсквайром[13]. Построю домик, начну охотиться, возможно, даже женюсь.

— Станешь? А сейчас кто?

— Рыцарь. Да ты и сейчас выше. Знаешь, какой у тебя герб? — Риторический вопрос. Финли ответил прежде, чем Лиам открыл рот. — На зеленом щите — черная роза, оплетенная плющом, и лента с девизом. Правда, девиз не помню.

— Роза и плющ?

— А ты чего хотел?

— Да просто одно ядовитое, второе колючее.

— Прям как ты.

— Иди ты, — отмахнулся Лиам.

— Радуйся, что не целая картина, как у некоторых. Мой герб тоже будет простым.

— Разве у тебя его нет?

— Сейчас только герб ордена, а потом новый придется придумывать.

— А отцовский?

— Не имею права. Ни на титул, ни на наследство… Правда, общаться с бывшей семьей после выхода на пенсию никто не запретит.

— А еще хотел меня одним из вас сделать.

— Да, пожалуй, баронет из тебя выйдет лучший, чем рыцарь.

— Я же не из-за титула…

— Знаю я, просто не любишь навязанных правил игры.

— Можно и так сказать.

— Хватит трещать, лучше помогите мне, — сказал появившийся в дверях Дуги. На одном плече лежал длинный узкий нож — для фэйри он мог запросто сойти и за двуручник. А на втором — большой напильник. — Сам неделю стачивать буду.

— А куда глефу дел? — спросил Лиам.

— Потерял.

— С оружием аккуратней надо.

— Сам не так давно вообще голый бегал. Бери стачивай.

— Давай лучше я. У меня опыта больше. — Финли протянул руку и взял нож. Сначала нежно провел рукой по темному металлу, потом коснулся двух деревяшек, что служили рукояткой.

— Ты понял, что это за клинок? — Дуги довольно оскалился.

— Такой же, как и те, что ты в плед завернул.

— Не совсем. Это осколок. Нож сделали из обломка месячного клинка.

— И чем же он так уникален?

— Он крепкий. А еще им можно убить демона. По-настоящему убить.

Чтобы не портить добротный металл, дырка для заклепки была сделана только в самом конце рукояти, а возле начала режущей кромки колодки держало металлическое кольцо. Финли достал скиннер, вогнал под кольцо, немного расшатал и высвободил одну колодку. Разобрать рукоять не составило труда. Вскоре напильник взвизгнул на лезвии, металл поддался. Финли так увлекся работой, что непроизвольно зачаровал всех. Нет, он не использовал магию, но и Дуги, и Лиам, и даже Зверь затихли и смотрели на то, как металлическая пыль летит на стол.

— Кожа или льняной шнурок. Быстро, — скомандовал Финли. Дуги мигом нашел и то, и другое. — Мои инструменты из сумки. — Лиам притащил всю сумку. — О, и спички.

Полоса металла превратилась в добротную заготовку обоюдоострого двуручника. Ширина лезвия равнялась длине ладони фэйри, а рукоять была сточена до толщины двух пальцев. На конце рукояти большое кольцо — расточенная дыра для заклепки. Финли заточил спичку, обмакнул в вязкую жидкость одной из склянок. Аккуратно перенес капельку на кромку. Та мгновенно застыла, а Финли не успокоился, пока не обвел жидкостью лезвие, рукоять и внешний край кольца. Внутреннюю сторону, а также середину рукояти и лезвия покрыл другой жидкостью. Подцепил заготовку за кольцо стилетом и сказал несколько грубых и невнятных слов.

Окаменевшая жидкость задымила, завоняла и потекла, выжигая на столе пятно. Металл раскалился докрасна. В комнате стало жарко. Финли подождал, пока кромка стала белой, и резко выдернул стилет. Миниатюрный меч прошел сквозь столешницу из мореного дуба, как горящий уголек сквозь бумагу, оставив жженую дыру. Финли успел стилетом поймать заготовку за кольцо до того, как она пробила пол. Когда остыло, положил заготовку в большую медную кастрюлю и сыпанул сверху одного, другого, третьего порошка. После этого добавил воды и своих зелий. Через минуту клинок уже сиял на дне отражением месяца в тенистом пруду.

— Доставай. Теперь это только твой меч.

— Ему нужно дать имя?

— Можешь, но мне кажется, это то же самое, что давать имя руке или ноге. Нужно обмотать рукоять шнурком. Смотри. — Финли показал, как оплетать рукоять, используя полосы из кожи и льняного шнурка. Шнурок следовало вначале смочить в воде, когда высохнет, кожа будет перетянута еще сильнее.

— Никогда не видел, чтобы ты так работал с металлом.

— Так сработаны твой и мой револьверы. И стилеты тоже, да и скиннеры. Но эта зубочистка будет намного лучше. Что поделаешь, у меня никогда не было такого металла для работы. Знаешь, что мы еще сделаем?

— Что?

— Пули. Вернее, я соберу пыль, и мы покроем ею наши пули.

— Сможем убить демона?

— Это всего лишь пыль, парень. Не целый клинок. Но она поможет подобраться к ублюдку достаточно близко. Чтобы убить с расстояния, нужно настоящее святое серебро.

— Как мое?

— Да, но не вздумай его использовать. Такие обереги слишком ценны, надеюсь, его восстановят в Новой Бримии.

— А если он сейчас появится в дверях?

— Дом выбран наугад, на улицах нас видели только случайные прохожие. Думаю, пронесет.

— Будем надеяться.

А вот Энтони Стюарт не надеялся. Он действовал.

— Фрэнк, сгоняй в местное отделение ведьмоловов, посвети удостоверением. Скажешь, особый отряд накрыл притон. Двое подручных убиты, ведьма покончила жизнь самоубийством после неудачной попытки колдовства. На столе найдут символы. Пускай классифицируют. Зачарованный предмет — золотую монету — изъяли мы. Действуй. А ты слезь с повозки и верни ее владельцу! После этого найдите меня. Фрэнк, на всякий случай прихвати свободных жирдяев в качестве пушечного мяса. Пошли.

С выражением блаженства на лице Том вновь сунул в нос ватные тампоны.

Демон, временами сверяясь с монетой, двинулся в одном направлении, а Фрэнк с Томом направились в другую сторону.

— Видишь, идиот, с таким человеком лучше не спорить, — прошептал глава наемников.

— Ему шею сломало — жив. В пузо дробью пальнули — даже не скривился…

— Вот! Не хотел бы я стать его врагом.

— Мне больше интересно, кто им стал. Кого ловим, если этот монстр не может с ним справиться в одиночку? Деньги деньгами, но жить-то хочется.

— Пожалуй, не такой уж ты и идиот, парень.

— Этот дом. Гордон, организуй опрос соседей. И чтобы тихо, под окнами не светиться. Всем незанятым спрятаться.

Опрос соседей занял добрых полчаса. Как водится, никто ничего не видел. Самой перспективной казалась старушка, такие, с острым носом и прищуренными глазами, все видят. Гордон живописал кровожадного душегуба, намекнул на правительственную награду, упоминание в газете… О чудо, внезапно старушка вспомнила странную парочку с котом и побитым псом. А уж описала подробнейшим образом, вплоть до количества застежек на куртке мужчины и цвета сапог юноши.

— Наша цель — два человека. — Стюарт начал инструктаж. Узнав, что все враги собрались в одном месте, как с цепи сорвался. Благо, отряд местных ведьмоловов задерживался, а с одними наемниками Стюарт справиться не рассчитывал. — Мужчина и парень. Еще черный кот и серый лохматый пес. У пса вместо хвоста — короткий обрубок. В этих двоих стрелять, не задумываясь.

— Как мы их узнаем? — переспросил один из наемников.

— Не узнаешь черного кота и серого пса с уполовиненным хвостом?

— Я думал, стрелять в людей.

— Меньше думай — больше слушай. Люди будут защищать животных. В них тоже стреляйте не задумываясь. Они быстрее вас. — Наемники зароптали — их отряд славился скоростью. Идиот молчал и слушал. — Рассредоточиться и найти укрытие. Ждем подкрепления.

Подмога пришла поздно — начало темнеть. Подчинители зашли с трех сторон дома. В руках камни, обмотанные вымоченной в сере и других химикатах соломой. Сверяясь по часам, подожгли и одновременно бросили снаряды в окна. Посыпались стекла и почти мгновенно повалили столбы вонючего серого дыма. Так продолжалось секунд тридцать. Демон занервничал — монета по-прежнему указывала на дом. — Что-то не так! — впилось в сознание священным серебром. Когти и клыки просились наружу. Чтобы хоть как-то унять мандраж, демон подбросил монетку. Капля качнулась. Стоп! Стюарт поставил монету на ребро. Кровинка неохотно поползла вверх. Наемники заметил движение на крыше, заговорили ружья. Громыхнуло, осколки битой черепицы и масса чердачной пыли посыпались на преследователей, те невольно прикрыли глаза. Враг перепрыгивал на крышу соседней трехэтажки. Пока Стюарт окружил новый дом, посыпалась черепица следующего.

Демон бесился. Стадо вояк оказалось неуправляемым, а враг перемещался быстро. Будь время, сломал бы кое-кому шею и заставил слушаться остальных, но сейчас это приведет только к большему хаосу. Идиоты-ведьмоловы подбегали к дому вплотную, чем и перекрывали себе обзор. А вот наемники, наоборот, держались слишком далеко и осторожничали. Это поможет выжить, да только плевал Стюарт на их жизни. Пришлось изрядно поорать, дать ведьмолову в морду, аккуратно, чтобы не убить, остальных застращать трибуналом. Начали слушаться.

Грохот прекратился, черепица больше не летела, только пыль медленно оседала вокруг последнего дома. Беглецы затихли. Демон поставил монету ребром вверх, но чертова капля почему-то кружила в центре, как раз на носу давно уже мертвого короля. Положил на ладонь, и кровь потекла к краю. Скотина, вновь обманул!

— За мной! Бегом! — Демон первым бросился обратно. Возле еще дымящего первого дома увидел наемника. — Ты что здесь делаешь?

— Видел тени, сэр.

— Тени?

— Да, сэр. Показалось, что беглецы перепрыгивали обратно.

— Обратно на крышу четырехэтажного с трехэтажки?

— Вот и я не поверил, решил проверить.

— Хрен с тобой! — Монета действительно указывала на дом, а когда повернул ребром, на первый этаж. — Окружить дом. Бегом, бегом! — приказал он подоспевшим помощникам. — Эй, со стороны железной дороги, они движутся к вам.

Но точка преспокойно поползла дальше, а из дома никто не появился.

Демон оглянулся в поисках парня, что рассказал о тенях. Окажись он рядом, Энтони буквально оторвал бы ему голову. Со злости демон выбил каблуком из мостовой булыжник и запустил в стену. Каменные и кирпичные осколки защелкали по мостовой, как шрапнель, и только чудом никого не ранили. В стене осталась приличная вмятина.

— К железной дороге, бегом! — заорал демон, срываясь на рык. — Когти на правой начали удлиняться, во рту полезли клыки.

— Ну и на фиг мы их тащим? — Лиам зашелся кашлем, но не отпустил женщину, пока не дотащил до площадки на втором этаже. Глаза слезились, почти ничего видно не было.

— Они бы задохнулись.

— А так сгорят.

— Нет, та зараза только дымить хороша.

На площадке скрипнула дверь, высунул голову мужичок интеллигентного вида.

— Что здесь творится?

— Исчезни. Ведьмоловы работают.

— Господи! — Дверь хлопнула, послышались щелчки многочисленных замков.

— Что делаем?

— Через крышу уходим.

— Погоди, соседние дома трехэтажные.

— Значит, легче прыгать. Я первый.

Он действительно прыгнул первым. Со скаткой, сумками. Снизу затрещали винтовки и револьверы, а Финли как пушечное ядро врезался в красную черепицу и проделал дыру на чердак, подняв кучу осколков и пыли. На мгновение враги отвлеклись от стрельбы. Лиам, схватив за шкирку протестующего Дуги, воспользовался затишьем и сиганул следом. А вот Зверю пришлось прыгать под плотным огнем.

— Дальше? — спросил Лиам, но Финли прижал палец к губам, прислушался. Стюарт выкрикивал приказы окружить следующий дом, и преследователи толпой ломанулись к нему.

— Чего ждем, догоняют! — Финли улыбнулся. Метнулся через завесу многолетней паутины в другой конец чердака и несколькими взмахами снес пару квадратных метров черепицы. Порывшись в сумке, достал два свертка заячьего меха. Внутри каждого по склянке и большой пилюле. Пилюлю в склянку, заткнуть пробкой — и в полет на крышу ближнего дома. Громыхнуло. Черепицу разнесло таким же веером, как и при прыжке. Финли уже откупорил вторую склянку, когда пришла другая идея.

— Дуги, пошли туда две тени!

Кот махнул лапой, и две темные тени вскочили в дыру на соседской крыше. С улицы послышались выстрелы. Финли считал, легонько кивая на каждой цифре, после чего шепнул два слова и бросил склянку в крышу дальней трехэтажки.

— Возвращаемся. — Финли подбежал к первой дыре, вылез на крышу, подошел к самому краю.

— Я пес! Я не создан для того, чтобы прыгать вниз! — запаниковал Зверь.

— Уж кто бы говорил! Ты со своей магией… Но, в общем, я тоже прыгать не стану, — заявил Лиам.

— Дураки! Смотрите! — Финли швырнул ношу Лиаму, прыгнул точно на балкон второго этажа дома, по крыше которого они бежали.

Лиам вздохнул с облегчением. Это опасно, но не так, как прыгать на землю. Он кинул сумки Финли, тот перебросил ношу через плечо и высадил ногой хлипкую балконную дверь.

— Я сам предупредил Дуги. Здесь не так далеко. — Финли смерил Лиама презрительным взглядом и вошел внутрь жилища.

Следующим прыгнул Зверь — влетел прямо в дверной проем. Лиам не стал показушничать, не было перед кем. Перепрыгнул на балкон, тяжело врезался плечом в стену, но был к этому готов, потому не пострадал.

— Идем? — Лиам сделал шаг внутрь и остановился.

Финли держал на прицеле парочку, натягивающую на себя одеяло.

— Нам, как видишь, везет, — сказал он. — Тьфу ты, пошли, они шум поднимать не станут.

— Думаешь?

— Думаю, он слишком молод, чтобы быть ее мужем.

— Ха, а ведь верно. — Лиам улыбнулся и двинулся на выход. — Интересно попали… Правда интереснее, что пальбу не слышали.

— Почему так думаешь? — спросил Дуги.

— Они были в постели.

— Ну, у меня есть соображения. — Финли щелкнул замком двери на лестничную площадку.

— Не хочу знать!

— А мне интересно, — заявил Дуги.

— Вниз? — Лиам вылетел на лестничную площадку.

— Вниз, — подтвердил Финли.

Прежде чем открыть дверь парадного, Лиам поднял ствол. Он сделал резкий шаг наружу и уткнулся в молодого человека с револьвером. Чистое везение, что никто не выстрелил. Зверь сунулся вторым и сразу же предупредил Финли. Тот достал револьвер и затих.

— Я тебя не вижу, — заявил молодой человек.

— Чего?

— Я тебя не вижу и никогда не видел.

— Для слепого ты очень хорошо навел ствол.

— Обидно помирать одному.

— А если поднимешь хай, как только отойдем?

— Оно мне надо? Я жить хочу. Посмотрел я, что Стюарт творит. Он наверняка колдун, а вас боится.

— Не колдун он, — Финли аккуратно открыл дверь. — Мы — маги, а он — демон.

— Что-то я рогов не заметил.

— Стюарт был одержим. Произошло изгнание, только наоборот. Демон изгнал человека, теперь пользуется телом, — сказал Финли. — Рога, знаешь ли, сильно пугают людей.

— Он и так до чертиков страшный.

— Черти в сравнении с ним — клопы.

— И долго вы стоять будете? Убирайтесь.

— Спасибо, парень, а если хочешь на небеса попасть, не бери у него ничего, даже не прикасайся.

— Может, ногу прострелить?

— Вылечит. Самым гнусным зельем в мире.

— Значит лучше под идиота косить?

— Да, но в меру. — Финли обернулся и зашагал в сторону железной дороги, а Лиам, не спуская с парня ствола, попятился следом, но через десяток метров развернулся и побежал.

— Сообразил, зараза! — пробормотал Лиам.

— Что сообразил?

— Забываешь, парень, что не у всех такой слух, как у нас, — сказал ему Зверь и добавил для Дуги и Финли: — Демон понял, что мы идем к железной дороге.

— Толку-то. Еще бы поезд отъезжающий попался.

— Есть такой! — вскрикнул Лиам.

— И правда есть, — подтвердил Зверь.

— Удача за нас, — оскалился Дуги.

— Была бы за нас, — возразил Лиам, — не пришлось бы драпать.

— Жив, и то хорошо, — отрезал Финли. — Эй, фэйри, тебя понести? Небось уже на магии бежишь.

— Пожалуй, да.

Ему действительно приходилось тяжелее всех. Кошачье тело слишком маленькое, чтобы так долго развивать скорость, с которой бежал пес. Лиам и Финли держались магией, Дуги тоже, но у него таких обширных запасов не было.

— Давай я! — предложил Лиам. — Ты и так нагруженный. — Не время было показывать гонор, Дуги вскочил на руки. — Сюда.

— Не туда, — возразил Зверь. — За мной. Ты, Лиам, хоть и слышишь, но еще не понимаешь звуков. Поезд там, но едет сюда.

Зверь оказался прав. Паровоз медленно набирал скорость, таща за собой кучу грузовых вагонов. Имелась в составе и пара пассажирских. Финли вскочил на площадку в конце вагона, открыл дверь, бросил сумки, потом поймал Дуги, помог взобраться Зверю. — Давай, Лиам.

Парень схватился за поручень, что-то толкнуло вперед, ударило между лопаток… Мир стремительно почернел, и последнее, что он увидел, — страх в глазах отца.

Начальник железнодорожной станции Окенхолта принадлежал к тем удельным князькам, что чувствуют себя богами на вверенной им территории. В кабинете высокого начальника такие чиновники готовы вылизывать чужую задницу до зеркального блеска, но, оказавшись на земле этого чиновника, тот же начальник будет робеть от пронизывающих душу силы и власти. Едва сообщили, что на территории стрельба и часть стрелявших в форме ведьмоловов, начальник станции направился выяснять все лично. Взял с собой двух полицейских и даже не удосужился вооружиться.

Начальника вооруженного отряда он узнал безошибочно. Тот орал и бесился на путях — остальные гнули головы и робели.

— Господа. Извольте представиться!

— Ты еще что за хрен? — Взгляд демона обдал такой злобой, что начальник невольно сделал шаг назад.

— Я Фредерик Монк, начальник железнодорожной станции, на которой вы развели безобразие! — Последняя фраза была сказана на повышенных тонах. Демон опешил и даже приоткрыл зубастый рот. Начальник явно не заметил остроты зубов, иначе бы не продолжал речь в столь наглой манере. — Какое вы имели право устраивать операции на моей территории без моего на то разрешения?! А если бы подстрелили пассажира или моего сотрудника?

— Прошу прощения, сэр, — елейным голосом сказал демон. — Там что? — Стюарт указал на одинокое деревянное здание вдали от станции и любопытных глаз.

— Э-э… Склад.

— С чем?

— С углем и песком. Какое это имеет значение?..

— Поговорим там, вдали от посторонних. — Нежнейшим движением Энтони обнял начальника за плечи и потянул к складу.

Гордон втихаря чертыхнулся, увидев, что когти на правой выросли до прежних размеров, и попытался закрыть демона от посторонних взглядов.

— Может, лучше, в мой кабинет?

— Дело не терпит отлагательств, сэр, мы же деловые люди…

— Убьет, — сказал Гордон Фрэнку.

— Как пить дать.

Едва стены склада скрыли их от чужих глаз, демон левой рукой схватил начальника за горло, а правую вогнал в рот и вырвал язык. Вместо крика вырвалось смешное бульканье пополам с хрипами.

— Ты не представляешь, как я сегодня устал! — Демон повалил жертву на землю и взял левой за правую руку. — А тут еще ты… — Он медленно отгибал когтем один палец, пока тот не хрустнул. — Ну вот зачем? — Демон сломал еще палец, потом еще, еще, еще, взялся за другую руку. Так понравилось, что он даже стянул с начальника ботинки и переломал все пальцы на ногах — это успокаивало. Из склада он вышел через пять минут. Совершенно спокойный и готовый действовать. Гордон и Фрэнк, понимая, что будет за разговор, сделали десяток шагов навстречу. Не понимая ничего, то же сделали и станционные полицейские.

— Гордон, ты ведь попал в парня, правда?

— Мне так показалось, сэр. Одна мимо, одна между лопаток.

— Молодец, хвалю. Хотел получить живым, но такая зараза и мертвой сойдет. Лишь бы свежей. Значит, так, узнай, куда отправился поезд и организуй еще один. Машинистов бери с запасом, чтобы по дороге не кончились. У тебя две минуты. Этих возьмешь, сколько надо. — Демон махнул рукой на наемников.

— Теперь ты. — Стюарт указал пальцем на Фрэнка. — Тело на складе, придумай отмазку.

— Сэр, возможно, лучше по-тихому избавиться? Слишком много трупов.

— Как, например?

— Можно сжечь в топке тепловоза.

— А влезет?

— Можно по частям.

— Вы, двое, жить хотите? — спросил демон полицейских. Услышав разговор, бедные даже забыли, что имеют по дубинке и револьверу на поясе, поэтому энергично закивали. — Поможете. — Стюарт кивнул на Фрэнка, а потом уточнил: — Из наемников и ведьмоловов никто не слышал, как думаешь?

— Никто, сэр, слишком далеко.

— Хорошо, — и шепнул: — Этих, как помогут, тоже в топку. Иди. Том! — Тот робко выглянул из-за спин ведьмоловов. Ватные тампоны по-прежнему торчали из носа. — Иди сюда, тряпка. А в общем, нет, иди-ка лучше Фрэнку помоги.

— Лиам, Лиам! — Финли видел, как подчинитель стрелял, и парня бросило вперед. — На глаза навернулись слезы, и он едва не впал в панику. За столько лет побывал в бесчисленных передрягах, случалось терять товарищей, но такого ужаса Финли никогда не испытывал. Почему-то вспомнились желтые вонючие пятна на пеленках. — Лиам! — Финли тряхнул парня за плечи. Голова безвольно качнулась вперед и вновь повисла.

— На живот переверни! — рявкнул Зверь. Финли повиновался скорее рефлекторно, чем осмысленно.

— А где?..

Страх сменило непонимание. Черный кожаный плащ был цел. Затылок сухой. Финли оттянул воротник — шея тоже цела. Он лихорадочно стянул с парня плащ, разорвал рубашку. Между лопаток, чуть ближе к левой, красовалось красное пятно, обещая перерасти в синяк на полспины. Финли заплакал.

— Ну обошлось, реветь-то чего? — смутился Зверь. Вместо ответа Финли притянул пса и крепко обнял за шею. — Хватит… Хватит! Ты тут так орал, что из купе уже выглядывали любопытные.

— Хрен с ними.

— Не видели они ничего, я взгляды отвел, — сказал Дуги.

— Не стоило. Ты же и так почти пустой.

— Теперь без почти. Даже обернуться обратно не могу. Правда, амулет работает и в кошачьем обличье. Странно это.

— Наверняка из-за ранения, — сказал Зверь.

— Кстати, о ранениях, как Лиам пулю отбил? Спиной на звук… Он же в магии полный ноль!

— Такое даже мне не под силу, — сказал Финли. — Напрашивается идейка, но лучше перебраться в купе. Есть свободные?

— Четвертое и пятое, — ответил Дуги. — Проверил, пока силы были.

Финли взвалил Лиама на плечо и перенес в купе. Номер пять оказался грязнее некоторых свинарников, а вот четвертый еще ничего. Впрочем, чего ждать от дешевого вагона? Других в связку с грузовыми не ставили. И так хорошо, мог быть и общий. Положив парня на койку, Финли внимательно осмотрел. Жив, просто без сознания. Синяк обработал своими зельями, пожаловавшись, что так их надолго не хватит. А после принялся за плащ.

— Чего интересного нашел?

— Вот. — Финли поскреб ногтем маленькую свежую вмятину на коже.

— Плащ отразил?

— Думаю, да, — ответил Финли.

Зверь и Дуги дружно нагнулись понюхать.

— Магией не пахнет, — озвучил за двоих Дуги, — хотя чем-то несет определенно.

— Алхимия.

— Думаешь?

— Тот профессор, у которого Лиам плащ свистнул, наверняка не только демонов врачует. Но это, я бы сказал, произведение искусства.

— Завидуешь?

— Немного. Я специализируюсь на настойных, а не перегонных зельях. О! — Финли бросил на стол Лиамов котелок. — О ней что скажете?

— Тот же запах.

— Попробуем! — Финли достал скиннер и сильно ткнул полу шляпы. Кончик ножа притупился, на столе появилась вмятина, на шляпе тоже, но целостность не нарушилась. — Палить, думаю, не станем. И так все ясно.

Ручка купе дернулась, оружие прыгнуло в руку прежде, чем Финли успел подумать. Зверь с Дуги тоже оскалились, ощетинились.

— Предъявляем… билетики…

— А, извините, у нас нет.

— Ничего страшного, бывает, — ответил проводник, глядя на ствол.

— Как это ничего страшного? — Финли порылся в кармане и вытащил серебреник. — Сойдем на первой остановке. Этого хватит? — Пистолет он положил на стол, и проводник прибодрился.

— Хватит. Остановка через полтора часа. Желаете чаю или чего покрепче?

— Нет, но предупредите об остановке. У вас найдется чистая рубашка?

— Найдется.

— Десять пенни?

— Уже несу. — Проводник исчез.

— Зачем так много? За шиллинг можно полвагона снять. Хоть бы за рубашку не платил.

— Дожил, пес напоминает об экономии.

— Серебром не швыряйся, не стану напоминать.

— У меня еще золото… Не смотри так, шучу. Слишком взвинчен, чтобы торговаться. Больше транжирить не буду.

На станции творился сущий ад. Обычно сверхисполнительный заместитель исходил седьмым потом, пытаясь разобраться во всем этом кавардаке. По приказу начальника, который передали двое полицейских, в распоряжение особоуполномоченного представителя Министерства борьбы с магией поступил целый паровоз. Не вагон, как обычно берут министры, а паровоз! Правда, с одним вагоном, но все же… Теперь помощник, как фокусник, должен был вытащить из рукава еще один паровоз или отдать деньги за билеты больше чем сотне пассажиров. После этого вытерпеть скандалы с пассажирами, у коих родственники — высокопоставленные чиновники. И еще не факт… Да нет, определенно — дело дойдет до министра транспорта. Правда, если дать грузовой паровоз вместо пассажирского, министр узнает еще раньше. Поэтому, осенившись знамением Единого бога, помощник посмотрел вслед удаляющемуся паровозу с одним вагоном и, натянув дежурную улыбку, пошел извиняться перед пассажирами.

— Значит, полчаса катим прямо, и никакой опасности не будет? — спрашивал Фрэнк машинистов.

— Да, сэр, — ответил один, потому как второй не мог отвести глаз от мешков, под которыми натекла добрая лужа крови.

— Ладно, идите отдохните, я прослежу, чтобы в топке был уголь.

— Сэр, мы уж лучше сами.

— Отдыхать!

— Тогда следите, чтобы эта стрелка не поднималась до красной линии, иначе котел не выдержит.

— А если поднимется?

— Надо выпустить пар — вот эта ручка…

— Ясно, свободны!

Машинист утащил за собой друга. Пришлось перебираться через гору угля в вагоне-тендере. Прямого хода из кабины к пассажирским вагонам не было. Когда они спустились по лесенке сзади вагона и полностью скрылись из вида, Фрэнк достал из мешка руку и бросил в топку. Пламя поглотило плоть без вопросов и неприятных запахов.

— Голову не бросай! — начал орать еще на куче угля Гордон. От непривычки и спешки угольки под ногой сдвинулись, и оставшуюся часть пути он проделал на заднице. — Не выбросил еще?

— Держи! — Фрэнк бросил окровавленный шар. — Зачем тебе это и они зачем? — кивнул Фрэнк на карабкающихся сзади полицейских.

— Шеф сказал убрать, так пускай хоть преставятся с пользой.

— С какой?

— С такой. Они рубили? — указал Гордон на разорванное ухо. — Я только ради него через уголь и лез.

— Они. Не хотел пачкаться, да и устал я от крови.

— Забыл, ты же вроде фермер?

— Да, когда Стюарт не зовет.

— Мне проще, в подворотне вырос. Первого убил в десять. А ты?

— После двадцати. Случайно. Иногда кажется, Стюарту нравится смотреть, как я мучаюсь.

— Это тоже, — согласился Гордон, — но ценит он тебя прежде всего за трезвость ума.

— Ценит он меня не больше Остина.

— Как и всех. — Гордон встал, осмотрел перемазавшихся углем полицейских и выхватил револьвер. Первый даже испугаться не успел — грянул выстрел, второй вздрогнул и отправился за товарищем. — Как думаешь, у которого уши красивее?

— Не у кого красивее выбирай, а чтобы к остальному подходило.

— Это правильно… — Гордон дотронулся до раны, прикрытой волосами, и засмеялся. — Хорошо еще, осколок в лоб не попал, а то не разговаривали бы тут. Надеюсь, парень подох в муках, хотя мог и сразу, если пуля перебила хребет. Не переживай, Фрэнк. Поймаем второго, вернешься к своим свиньям, или что там у тебя.

— Овцы, Гордон, овцы.

— Тогда, что делать с баранами, ты знаешь! — Он весело пнул тело. — Вот это мне нравится, — нагнулся и аккуратно, с запасом, срезал ухо. — Лишнее потом уберу. А пришить заставлю Тома. Мне профессор зелье дал, сказал — гарантированно приживется.

— Этих раздень сначала.

— Зачем?

— В топку не влезут, придется выбросить, пускай ими звери занимаются. А одежду снять нужно, чтобы не опознали.

— У меня уши стынут.

— Ну так поторопись, делать грязную работу за тебя я не собираюсь. — Фрэнк с унылым выражением бросил голову в топку и следом отправил мешки.

— Хватит дрыхнуть! — Финли толкнул Лиама в плечо. — Ау!

— Давай я, — предложил Дуги.

— Ну, если думаешь, что получится лучше…

— Получится. — Дуги свесился со стола, выпустил длинные когти и вонзил один в кончик носа парня.

Лиам вскочил с воплем, да так приложился головой о верхнюю полку, что чуть не пробил.

— Что это было? — схватился за нос.

— Приснилось чего? — спросил Дуги, а Зверь с Финли легли от хохота.

— Чего ржете? И с какой радости все болит? — Лиам поднял руку и поморщился от боли. Правая еще ничего, а вот если пошевелить левой, то прям в глазах темнеет.

— Везучий ты парень, Лиам. В спину стреляли, оказалось — плащ бронированный.

— Мое мнение о везении ты знаешь… Везет, когда в спину не стреляют. — Лиам сделал паузу. — В самом деле бронированный?

— Ага, пуля не пробила, но ударила сильно. Встань, пройдись. Проверим насчет контузий.

— Недурно я его спер… — Лиам поднялся и сел, сильно закружилась голова. — Контузило. Крепко. Тошнит… — В подтверждение своих слов Лиам надул щеки. Финли едва успел открыть окно, и парень мгновенно схватился за подоконник.

— Ничего, сейчас поправим. — Финли вновь достал склянки и накапал пару капель в крышку фляжки, разбавив водой.

— Давай скорее, желудок за окном оставлю.

— Нет, давай до конца. Иначе лекарство не подействует.

— Живодер! — возмутился Лиам, но что еще оставалось?

Сошли на маленькой остановке, куда стекался люд с окрестных сел. В основном торгаши с большими баулами зелени, спешившие на рынки в города. На них Лиам не смотрел: они все время жевали яблоки, а желудок оказался совершенно пуст. Иной бы в этой темени и на десяток метров не увидел, но для глаз Лиама и при тусклых станционных фонарях было светло, что днем. Он присел на лавочку и ждал, пока Финли покупал билеты до Окенхолта, и старался не закрывать глаза, а то голова кружилась. В последний раз вырвало, когда поезд начал торможение. Но на твердой земле Лиам почувствовал себя намного лучше. Конечно, вид был не самый бодрый, но ведь не мутило больше. Если бы еще не слышать хруст яблок! Лиам бросил недовольный взгляд на торгашей. Между мужиков мелькнула пышная копна рыжих волос.

— Таллия! — какая там хворь — все прошло мигом. — Таллия! — Лиам бросился к зеленщикам.

— Лиам, стой! — крикнул Дуги. — Но Лиам уже стоял возле девушки. Схватил за тоненькие плечи, развернул.

— Таллия!

— А? — только и смогла ответить та. Красавица, но не Таллия.

— Извините, перепутал. — Лиам вновь стал больным.

— Перепутал он, скотина… — проскрипел невысокий, плотный, как бочонок, мужчина.

— Извините, показалось, увидел знакомую девушку.

— Молокосос, да я тебя…

Спорить совершенно не хотелось, драться тем более. Лиам отвел полу плаща, достал револьвер. Вся станция замерла.

— Я ведь, кажется, извинился?

— Да.

— Так что ты еще хочешь? — Лиам поднял полный муки взгляд, но мужик, похоже, не видел дальше черного провала дула.

— Ничего.

— Вот и славно! — Парень сунул ствол обратно в кобуру и побрел к лавочке.

— Это что за представление? — спросил Финли.

— Он рыжую за Таллию принял, — пояснил Дуги.

— Ты осторожней, она еще долго видеться будет. Старайся вспоминать поменьше.

— Я постараюсь… — соврал Лиам. Мысли витали вокруг рыжих кудрей, упругих грудей и нежной кожи бедер.

— Врет, — понял Дуги.

— Наш вагон пятый. Поедем с комфортом, — сообщил Финли, вглядываясь в длинную змею состава.

— Да черт с ним, с комфортом. Убраться бы из этой проклятущей страны побыстрей.

— О как заговорил, — улыбнулся Финли. — Ну, должны успеть. Вон он, пятый.

— Куда! — рявкнул на входе бравого вида вояка.

Вместо ответа Финли ткнул под нос билет. Вояке пришлось страшно скосить глаза, так как отступить он не мог — за спиной находился вагон. Попытался было отобрать билет, но Финли ловко отвел документ.

— Нельзя. Вагон зарезервирован министром промышленности. Выбирай любой другой, у проводников приказ пускать.

Внезапно Финли и Лиаму пришлось отступить от входа: на перрон выскакивали вооруженные пехотинцы.

— Чего случилось? — спросил вояка у дружков.

— Крыса пищала, — бросил один, не оборачиваясь.

— Охотник, что ли? — поразился Финли. Даже рот открыл для пущей убедительности.

— А ну свалили отсюда бегом!

— Понял! — Финли быстрым шагом направился к концу поезда.

— Это отец Ратлера, — прошептал Лиам.

— Знаю, знаю, — так же тихо ответил Финли.

— Крыса меня засекла?

— Да черт его знает. Я тоже не прикрывался. Эй, фэйри, есть работа для твоего клинка.

— Убить крысу? Одну я уже сделал.

— Эта может оказаться посильнее.

— Посильнее охотника-оборотня?

— Он превращался в человека?

— Получеловека. Перерубил горло, а мои братья разделали.

— Эту будут охранять. У тебя один шанс. Прыгнул, всадил клинок и исчез. Если крыс окажется больше, уходим в лес. Как у тебя с магией?

— Для рывка хватит.

— Прекрасно. Вот, если сильно бросить о землю, взрывается синим дымом.

Финли вытащил из сумки кожаный футлярчик, выстланный изнутри мехом, достал перепелиное яйцо. Бросил коту, тот аккуратно поймал ртом, умудрившись не раскусить клыками. Финли грубо хватил Дуги за шкирку и забросил на крышу поезда. Не теряя времени, фэйри побежал к выходу, из которого сыпали пехотинцы. По меньшей мере рота.

Финли и Лиам благоразумно перешли на стыковочную площадку между вагонами за мгновение до того, как старший сержант громогласно объявил:

— Всем оставаться на местах, приготовиться к осмотру.

Перрон замер. Чинно ступая, показался капитан. За ним и лейтенантик, что держал в потной ладошке большое кольцо проволочной клетки. В ней, визжа и извиваясь, бесилась здоровенная крыса.

— Выпусти ее, Гарри. Так будет быстрее. — Капитан достал из кобуры большущий блестящий револьвер и крутанул барабан.

— Эй, а вагон-то пустой остался, — заметил Лиам.

— Какой?

— Министерский.

— Хочешь министром прикрыться?

— А что, мерзавец заслужил.

— Вполне.

Лейтенант открыл дверцу и вытряхнул злобную тварь на землю. Едва отступил, Дуги прыгнул. Как обычно, обернулся в воздухе, только теперь вместо глефы правой рукой схватил за кольцо свой двуручник, а левой подбросил в воздух перепелиное яйцо. Меч выскочил из кожаных ножен легко. Фэйри успел крутануть кольцо вокруг ладони и подхватить левой за рукоять. Крыса истошно завопила, запрокинув голову. Дуги прервал визг, вогнав широкое лезвие в серую спину. Меч разрубил хребет, будто яичную скорлупу. Солдаты оторопели.

Финли с Лиамом вошли в общий вагон. Лиам осмотрелся, а Финли сбросил с плеча сумки и двинулся дальше, к площадке соединения. Напротив, на площадке министерского, стояли два мордоворота. В штатском, но с револьверами на бедре. Не постеснялись достать, когда подошел Финли.

— Это произвол, не имеете права, у меня билет! — заявил он.

— А у меня пистолет, запросто могу нафаршировать свинцом.

— Всем на пол! — приказал немногочисленным пассажирам Лиам, продемонстрировав револьвер, а сам поспешил укрыться за тяжелыми дубовыми досками сидений.

Дуги медлил лишь секунду, пока летело яйцо, вырвал меч из тушки охотника, плашмя ударил яйцо и мгновенно окутался синим дымом. Капитан пальнул в землю наугад. На перроне поднялась паника.

Голова одного из охранников дернулась на звук, второй получил сокрушительный удар в морду. Его револьвер пальнул в опасной близи от ребер Финли. Но это было просто, а вот револьвер первого он едва успел отвести, выхватил за ствол и треснул громилу рукояткой по лбу.

— Зверь, первый! — Позвал Финли и пес выскочил из-за сидений.

Лиам тоже поднялся, а вот остальные пассажиры так и лежали.

— Ты идешь за мной, — сказал Лиам и, достав револьвер, напомнил: — Пуленепробиваемый плащ.

Министерский вагон — купейный. Зверь подбегал то к одному, то к другому купе и замирал на долю секунды.

— Крыса, — бросил он возле одного, что, в общем, было и так понятно по писку. Зверь двинулся дальше, а дверь за спиной буквально вынесло. Лиам навел ствол на человека в штатском — мертв, из горла целый фонтан. А вот и охотник. Не в теле паршивой крысы, а в получеловеческом. Более того, в окровавленных руках — револьвер.

Громко зазвенело разбитое стекло. Бес проигнорировал, а зря, в висок ударила перетянутая кожей и льном рукоять. Все произошло так быстро, что даже Лиам не успел среагировать. Крыс рухнул в кровавую лужу, а человек отобрал револьвер и, вытянув крохотный двуручник, бросил поранившемуся о стекло фэйри. Пару раз пальнул в выбитое окно, чтобы любопытные не лезли. А Финли двумя выстрелами снял очередных мордоворотов на другом конце вагона.

— Сюда! — крикнул Зверь.

— Как с магией? — спросил Лиам.

— На пределе, — ответил фэйри, что и так было понятно по сияющему камню королей. Из-под порванной рубашки на груди проступали очертания солнца.

— Еще один рывок осилишь? Нужно обезоружить… — Лиам подбежал к указанному Зверем купе.

— Давай! — скомандовал Дуги.

Лиам дернул дверцу, и в стенку напротив врезалось две пули. Стреляли, рассчитывая на человеческий рост, Дуги остался невредим. Подпрыгнул к одному человеку — рубанул по запястью, второму — проколол ногу. Первый уронил револьвер, а второй опустил. Лиам влетел внутрь, выбил револьвер и добавил обоим рукояткой по голове.

— Финли!

Лиам узнал министра благодаря фамильному сходству Ратлеров, но отец отмахнулся, пустил пару пуль через первый вход. Вскоре капитан пехотинцев должен был сообразить, что есть и второй, а также двери между вагонами, да и окна, в конце концов.

— Зверь, рявкни! — скомандовал Финли, уступая место псу. Тот рявкнул, и солдат перед выходом положило, как при урагане. Зверь выскочил наружу и добавил еще пару раз, но не так сильно.

— Сумки. Мы к паровозу. — Финли бросился в купе, а Зверь за оставленными в общем вагоне припасами. — Который?

— Этот, — указал Лиам.

— За мной! — схватив тучного громилу за грудки, Финли бросил его в окно, выбив телом стекло, а потом выскочил сам.

— Ты что творишь?

— К паровозу нужно через угольный вагон пробиваться. Так быстрее! — Финли взвалил тушу на плечо и побежал. Поравнявшись с тендером, забросил министра внутрь, ничуть не заботясь о его целости.

— Убить можешь!

— Не боись, на мягкое упал.

— Он на уголь упал!

— На жир он упал. Отсоедини остальные вагоны. — Лиам бросился к сцепке, стал дергать разные рычаги, пока не разошлись зажимы, и вытянул костыль. Воспользовавшись лесенкой, влез в тендер, съехав по углю, проверил пульс министра, как учил Финли. Жив, а Финли спорит с бородатым машинистом.

— Поехали, дорогие.

— Мы подчиняемся только…

— Моему пистолету.

— Да пошел ты! Я революционер…

Лиам не дал договорить. Внезапно проснулась злость, и он саданул машиниста в живот так, что глаза на лоб полезли.

— Ты! — указал на второго. — Поехали.

Этот помоложе, но, видать, поумнее, не рвется ничего доказывать. Двинул пару рычагов, и машина зашипела, засвистела, медленно покатила.

Зверь едва успел рявкнуть, чтобы помогли. Финли соскочил, забросил в кабину сумки, взял на руки пса и бросил. Не до конца оклемавшийся капитан пальнул из своей гаубицы, взвыл от боли — отдача сломала пальцы.

— Так тебе и надо, — ощерился Финли и заскочил в кабину.

— Зверь… Зверь! — Лиам тряс лохматую псину за окровавленный бок, а пес едва мог пошевелиться.

— Что случилось?

— Ты мне скажи! Бросил его, как мешок.

— Он был здоров, когда я бросал. Кровь! — Финли увидел на полу красную лужицу и быстро взялся ощупывать собаку. Тяжелая пуля прошла по касательной, сломала и вогнала в тело кусок грудной кости.

— Это кровь? Почему не светится? У него же светящаяся, — сказал Лиам. В мозгу возникла каша из вопросов, которые выскакивали сами собой, пока он не собрался с силами и не заткнулся.

— Те раны демон нанес, а эти — обычное оружие. Он умирает.

— Так спаси.

— Не могу.

— Как это не можешь? Он же светлый дух. Эл не может умереть! Вы сами говорили.

— Не все так просто, Лиам, — вставил Дуги. — Ему нужно тело. Искалеченное, умирающее тело.

— Монстр не умирал.

— Монстр умирал жеребенком и прожил жизнь взаймы. Чтобы поддерживать ее, Зверь лишился многих сил.

Кровь засияла. Перестук колес словно затих, даже машинисты замерли.

— Это хорошо? — спросил Лиам.

Никто не ответил, но кровь светилась все ярче, до боли в глазах. Вспышка — и тьма поглотила поезд. «Тук-тук», — прозвучало сердце в гробовой тишине. И тут же перестук колес ворвался в уши. Постепенно возвращалось зрение. Финли коснулся собачьего горла и печально покачал головой.

— Мы должны его похоронить, — в тусклом свете лампы и печи по красивому лицу сбежало две слезы.

— Нет, — твердо сказал Дуги. — Даже мертвое тело, особенно кости, хранят много светлой силы. Если найдут, могут воспользоваться.

— Кости способны только исцелять да еще производить всякие невинные фокусы.

Машинисты кота не слышали, но поняли, с кем разговаривает человек, и посмотрели по-новому, с опаской.

— Хочешь, чтобы какой-нибудь шарлатан за пару пенни лечил костями сифилис?

— Нет! — Финли аж передернуло от такой мысли. — Что же делать?

— Сжечь! — Дуги выразительно посмотрел на топку.

— Святые небеса, хочешь, чтобы я сжег друга в топке паровоза?

— Финли, у нас нет выхода, — мягким голосом поддержал Лиам.

— Проклятье…

— Соглашайся, они правы, — сказал вдруг министр.

— Тебя кто спрашивал? — ответило три голоса. Даже Дуги заговорил так, чтобы услышали.

— Ну так остановитесь, выкопайте могилу.

— Ничего не сломал? — поинтересовался Лиам. — Могу устроить.

— Я нужен живой и невредимый, — спокойно возразил Ратлер.

— Живой, да… — сказал Лиам, чем вызвал смешок министра.

— Суровый ты, парень Гринвуд. Это ведь ты, правда?

— Я, и что?

— Ничего, хотел пообщаться с человеком, который стрелял в моего сына. Отваги тебе не занимать.

— Так спокойно со мной разговариваешь?

— Ну, Джеймсу больше ничего не угрожает. О, — министр заметил выражение лица Лиама, — так ты не знал? Он жив, я послал к нему человека…

— Профессора, — понял Лиам.

— Да. Ты уже с ним познакомился?

— Заткнись, скажешь еще слово, оторву тебе…

— Ухо, — подсказал Дуги. — Дяде отрезали раз. Говорил — чертовски больно.

— Молчу. — Министр поднял воротник пиджака и поудобней умостился на угле.

— Финли? — не отстал Дуги.

— Вы правы! — Он поднял собачье тело аккуратно, словно младенца, и сунул задние ноги в топку. Запахло паленым. Медленно и с мрачной торжественностью Финли сунул тело в топку, но отверстие было слишком маленькое, а Зверь достаточно широк в груди, пришлось поднажать. Когда дошло до передних лап, пес вконец застрял. Лиам подался вперед, чтобы помочь. — Я сам! — остановил Финли. — Кое-как удалось просунуть оставшуюся часть тела, не применяя грубой силы. — Надеюсь, — Финли утер слезы, — ты нашел новое тело, друг.

— Вокруг лес. Звери гибнут постоянно, — попытался успокоить Лиам, да только у самого в горле стал ком, а по лицу текли слезы.

— Герои плачут. Какое умилительное зрелище, — не сдержался Ратлер.

Лиам прыгнул в тендер, пнул министра сапогом в лицо, несколько раз добавил в живот.

— Лиам! Хватит, парень. Еще убьешь.

— Ничего с ним не станется — быдло здоровое. Кроме того, это неплохая идея. — Лиам даже взялся за револьвер.

— Нет! — запротестовал Дуги. — Он нам нужен, чтобы добраться до корабля.

— Джеймс выжил, значит, за смерть Волчонка никто не ответил. Убью старика, Ратлер останется без влияния и защиты.

— И с миллионами, — добавил Финли. — Да, накажешь — хуже некуда…

— Не подумал. — Лиам убрал руку с рукояти.

— У тебя и первый раз так получилось, — сказал Дуги. — Смог выстрелить, только когда Ратлер поднял ружье.

— Да, я трус, доволен?

— Иные назвали бы благородным.

— Я называю это страхом. Страшно выстрелить в безоружного человека.

— Если это единственный твой страх, все не так уж плохо, — вздохнул Финли.

— Еще я высоты боюсь. Когда по крышам прыгали, думал, умру.

Демон смотрел на монету и понимал: всплывает доселе неизвестное чувство. В купе ни наемники, ни ведьмоловы зайти не рисковали, а подчинители все занялись делом. Тусклый свет лампы напомнил о детстве, о бесконечных драках и кровавых расправах среди раскаленной лавы. Прошло уже шестнадцать лет с тех пор, как он вырвался в мир людей. В отличие от менее сдержанных собратьев оставил имя оболочки, личину и память. С тех пор все давалось легко. То тут, то там попадались джентри, мелкие фэйри. Напился магии так, что почти восстановил потраченное на переход в мир людей. Высушив эти земли, собирался податься дальше. Например, в Рукию или Ализонию, там вообще магов можно купить легально. Их разводят как скот, опаивают алхимическими зельями, надевают специальные ошейники и продают как рабов. Потом можно пощипать Султанат — удивительная страна, где дворянин — не обязательно маг, да и не всякий маг — дворянин. Есть еще северные шаманы, да только проклятые оборотни их берегут пуще своего золота. Можно попугать вампирчиков в Империи Теней, а потом и на Дикий континент перебраться.

Но, черт подери, для этого нужна сила! У Лиама и Финли Гринвудов прорва чистой магии. Финли тем более ценен, что может рассказать о братьях, и если они еще в Союзе… Волнение — вот чувство, которое было чуждо Стюарту. Он познал его совсем недавно, когда ставки взлетели в невидимые выси.

Проклятая кровь высыхала, а второй раз такой трюк с монетой не провернуть. Стюарт повернул золотой на несколько градусов, медленно, гораздо медленнее, чем днем, пятнышко вернулось на место, указывая, где Финли.

Сбоку прогудел встречный поезд. Демон уставился в окно.

«Наверное, министерский», — подумал он. Скотина Ратлер ему не нравился, но исправно убирал за Энтони в обмен на определенные услуги. В этот раз он будет разочарован. Демон вновь взглянул на монету. Точка не шевелилась. Вновь повернул монету на пару градусов, заставляя кровь двигаться.

— Стоп! Фрэнк! — заорал демон. Точка-то указывала в обратном направлении.

— Сэр?

— Кричи машинистам, чтобы тормозили, а потом назад.

— Не услышат. Нужно через тендер перелезать.

— Так чего стал?

— Сэр, это ж не кеб, развернуться нельзя.

— Задний ход, идиот.

— Сэр, столкнемся со следующим поездом, следующим в этом направлении.

— Проклятье! — Стюарт хлопнул по столешнице, да так, что угол отломился. — Что предлагаешь?

— Нужно с машинистами советоваться, тормозить никак нельзя.

— Иди, даю минуту.

Фрэнк бросился к переходу между вагонами.

— Нужно назад.

— Нельзя!

— Необходимо! — бросил Фрэнк, отметая возражения на ходу. Хотя чего кричать, советоваться надо. — Я так понимаю, развернуть паровоз можно только на станции?

— Да.

— Ближайшая?

— Пэйлбридж. Перед столицей.

— Но ведь можно по дороге перевести стрелки и поехать задом? Я слышал такое.

— Сэр, — осторожно начал машинист. — Стрелки переводят только на идущих вперед путях. Можем свернуть, но на встречный путь не выедем.

— Понятно. Сколько до Пэйлбриджа?

— Четыре часа.

— Слишком долго, он половину пассажиров убьет, чтобы успокоиться.

— Можно…

— Ну?

— Остановка здесь сельская… Можно сесть на встречный поезд. Они часто ходят.

— Насколько часто?

— Раз в пять часов.

— Нужно подумать.

— Сэр, если останавливаемся, пора сбрасывать скорость. Веса у нас немного, но все равно можем не успеть затормозить.

— Действуй. — Фрэнк принял решение, оставалось надеяться, что правильное, иначе — голова с плеч.

Обошлось. Каким-то чудом когти у Стюарта отрастать не стали, с тем, что сойти на станции — лучший выход, он согласился.

— Слушай, Фрэнк, когда прибудем в Окенхолт, реквизируем все кебы и понесемся в порт. Первым делом придется задержать отправляющиеся корабли. Я утрясу дела с заместителем начальника станции.

— Сэр… — как стон вырвалось у Фрэнка.

— Что?

— Прошу, не надо больше трупов. Мы оставляем слишком много следов.

— Ладно, ладно… — проворчал демон, как старик, недовольный поучениями молодого специалиста. — Ты же понимаешь, что упустили. Они, скорее всего, уже в Рукии.

— Или Ализонии, или в южных колониях. Оттуда до Султаната — рукой подать. А Султанат ведет торговлю с Новой Бримией.

— Да ты прав, прав.

— Поезд где-то перед городом бросим?

— Лучше не надо. Еще, чего доброго, аварию устроим.

— Да вроде видно уже. — Лиам указал рукой на огромную красную половинку солнца, выглядывающую из-за низкорослых кустарников.

— Нет, приедем прямо на станцию, как положено.

— Так эти двое хай подымут.

— Снотворного дам. И ему дам.

— Мне зачем? — удивился министр.

— Чтобы больным казался. Потребуем карету «скорой помощи» и доедем до самых доков.

— А с кучером потом что делать?

— Тоже усыпим.

— Капитан не взбунтуется? Или его тоже…

— А чего бунтовать? Министр и кучер будут спать.

— Если карета останется стоять на пристани — могут возникнуть подозрения…

— Тут ты прав… Что-нибудь да придумаем.

— Показывай, как тормозить, — приказал Лиам машинисту что поразговорчивей.

Одного машиниста усыпили сразу, второму дали сонного порошка, когда скомандовал тормозить. Колеса заклинило, они завизжали в сотый, а может, и тысячный раз, полируя рельсы чудовищным трением. Ратлер разинул рот, чтобы позвать на помощь, но Дуги был начеку и бросил горстку сонного порошка. Министр зашелся кашлем и начал отплевываться. Пока поезд подъезжал к центру посадочной платформы, он уже не мог внятно говорить, да и стоять.

— Карету, карету «скорой» сюда! Министру плохо! — Финли нескольким выкриками поднял на станции целый переполох. — Колдуны напали! Королевские войска окружили Окенхолт, это вторжение!

На секунду воцарилась тишина. Какая-то дородная, но малодушная женщина завизжала. На вокзале началась паника.

— Ты что творишь? — прошипел Лиам.

— Отвлекающий маневр.

— И как теперь карету найти? — Суматоха поднялась ужасная, люди бросились спасать собственные жизни.

— Да уж, немножко перегнул.

— Немножко? — Толпа хлынула с перрона через станционное здание, создав невообразимую давку.

— Бери сумки, кругом пойдем. — Финли взвалил вещи на плечо министра и двинул в город прямо через рельсы, за ним последовали и те, кто оказался в конце толпы, ломящейся в станционное здание.

Первая же встречная тележка с картошкой была реквизирована для перевозки министра. Хозяин не протестовал, получил золотой и гору ненужной картошки. Лиама нагрузили сумками, а Финли занялся тележкой, развил скорость, с которой в тесных улочках не справилась бы ни одна кобыла.

— Успеваем?

— Я откуда знаю?

— У министра часы видел.

— Дуги, глянь, мне с баулами неудобно.

— Бросай сверху.

— Нет!

Тележка маленькая, а министр большой. Ноги-руки торчали сверху, болтались как неживые. Сумки легко могли слететь с внушительного пуза на следующей же выбоине, а вот Дуги, всадивший когти в грудь министра, держался неплохо. Подцепив лапой цепочку, вытащил большую золоченую луковицу часов.

— Нормально, при этом темпе успеваем.

А держать темп пришлось почти десять минут. Финли ничего — подустал, а вот Лиам даже говорить не мог — запыхался.

— Капитан! Выводите судно.

— С чего такая спешка? — ответил босой человек в лохмотьях. Если бы Лиам мог подмечать и анализировать, непременно подметил бы, что человек похож на капитана в той же мере, что и корыто с корявой надписью «Дурнушка» на судно. — Если за вами погоня…

— Капитан…

— Тогда придется доплатить.

Говорить Лиам не мог — слишком пересохло во рту, но достать револьвер и всадить пулю в доску меж ног капитана силы нашлись.

— Довольно опрометчиво, парень, у моих людей тоже есть оружие.

Следующая пуля прошила руку матросу, потянувшемуся за револьвером. Стрелял Финли.

— Вот что опрометчиво, — сказал он, и за неполные три секунды опустошил барабан. Пули легли кучно, почти одна в одну, выбивая дыру в толстой дубовой доске бортика. При этом Финли смотрел в глаза капитану. — Вопросы с оплатой мы решили еще в среду, не так ли? — Финли пижонски крутанул револьвер на указательном пальце и вложил в кобуру.

— Так… Ваша каюта внизу.

— Спасибо, останемся на палубе. Тут плыть-то полдня.

— Воля ваша. — Капитан пожал плечами и начал отдавать приказы. — Стоп, полдня?

— Сент-Иви, капитан. Мы сойдем там.

— Мы договаривались об Ализонии, а не о Рукии.

— Проблемы?

— Да. Рукийские власти не очень любят «Дурнушку».

— Отчего же?

— Из-за порто.

— Попались на контрабанде?

— Меня не поймали.

— Отрадно слышать. Сент-Иви, капитан, а плата остается прежней.

— Черт, мы же с пустым трюмом идем.

— Можете взять шампанского, продать в Союзе.

— Сент-Иви не то место, где можно загрузиться шампанским.

— Почему Рукия?

— Из-за него. — Финли указал на министра.

— Не вижу смыла. С Рукии в Новую Бримию корабли не ходят.

— Не забывай, Бримия не единственное государство на Диком. Просто самое большое.

— Но почему из-за него?

— Люди видели тележку, видели, куда тащили. Рано или поздно кто-то из матросов укажет Стюарту на «Дурнушку».

— Для которой Ализония постоянный маршрут…

— Угадал.

— Так что с ним делаем?

— Заберем с собой.

— На кой он сдался?

— Запутать любезного почитателя.

— Как он нас выслеживает, черт его раздери!

— Да я тоже над этим голову ломаю. Скорее всего, какая-то наша вещь. Может, твое что, когда в плену был.

— Я там голый был.

— Не знаю, но поисковая магия долго не держится, а через воду так вообще отказывает.

— Так что, оторвались?

— Очень хочется сказать «да»…

— Понятно.

— Человек за бортом! — крикнул матрос.

— Где? — переспросил капитан.

— Ост-зюйд-ост.

— Обломки есть? Бочки, ящики видны?

— Нет, капитан.

— Посмотрим, — сказал Финли. Достал из сумки несколько пузырьков, отобрал с жидкостью почернее. — Придержишь меня.

— Зачем?

— Чтобы не упал, зачем еще. — Финли вытянул пробку, и на прикрепленном конском волосе повисла капля. Ткнул волоском в глаз и проморгался. Сунул волосок обратно и отправил свежую каплю во второй глаз. — Разверни меня, куда матрос кричал.

— Восток-юго-восток. — Со своим зрением Лиам не нуждался в подсказке, сам видел очертания качающейся на волнах фигуры. От качки, однако, рябело в глазах и рассмотреть толком не мог. А вот Финли смог. От зелья зрачки расширились, глаза что два черных провала.

— Капитан, обойдите, коли жизнь дорога.

— Опять угрозы? Послушайте…

— Нет, это вы меня послушайте! Ундина[14].

— Вилли, сбегай за трубой, — приказал капитан, посудина качнулась левее. Капитан решил идти севернее.

Когда Вилли принес футляр с трубой, стало понятно, почему капитан не носит его с собой. Инструмент изумителен, прост, строг в очертаниях, но чувствовалось: далеко не дешевка. А главное — клеймо одного из знаменитейших рукийских дореволюционных мастеров. Такой трубой светить не стоило, еще, чего доброго, ведьмоловы придерутся.

— Неужто Буайе, сэр?

— Буайе?

— Рукийский оптик. Дореволюционный. Он не зачаровывал, как другие, а магию применял только в процессе изготовления линз. От этого стекла приобретали невероятно правильную форму.

— В ней нет магии.

— И не должно быть. Таков замысел Буайе.

— Трубу проиграл в карты ализонец, ни о каких Буайе я слыхом не слыхал, — приложил окуляр к глазу. — Черт! Действительно ундина. Откуда так близко к материку?

— Теперь воды для них безопасны, а значит, вы, капитан, станете зарабатывать больше.

— Если только одна из красавиц не утащит меня на дно. Почему воды вдруг стали безопасны для тварей?

— Падуб и Дуб ушли вместе с Кеннетом IV, раньше эти моря были под их защитой.

— Тебе-то откуда известно?

Вопрос Финли проигнорировал.

— Теперь дикие фэйри, могут разгуляться не на шутку.

— Но ведь на суше фэйри почти истреблены.

— Крысы плавают, капитан, но не так далеко. До этих фэйри не доберутся, будьте уверены. Кроме того, не все ундины утаскивают моряков на дно.

— Из каких эта?

— Желаете проверить?

— Нет, увольте.

— Знаешь, почему еще я выбрал Рукию? — Финли подобрал на песке затейливую ракушку. — Почему именно Сент-Иви? — глянул он вслед удаляющейся «Дурнушке».

— Сейчас расскажешь, — ответил Лиам, задумчиво глядя на бессознательное тело министра.

— Около четырех лет назад в Сент-Иви начали пропадать дети. Парни и девушки тринадцати-четырнадцати лет. Тогда это был богатый приморский город, который чудом миновали все поветрия.

— Все? — даже Дуги искренне удивился, открыв свой клыкастый рот. — У нас пять было, а по материку вроде семь прошло?

— Семь, и все мимо Сент-Иви.

— В чем причина?

— Жители просили защиты у фэйри.

— Но мы давно не так сильны…

— Дуги, тебе известно, что короли позволили остаться некоторым самым преданным вассалам и освободили их от клятв?

— Здесь ши?

— Ши? — переспросил Лиам.

— Это как у вас пэр.

— Здесь герцог Сильверхорн.

— Святые небеса… — Дуги был поражен.

— Я чего-то не понимаю? Откуда столько эмоций? — спросил Лиам.

— Сильверхорн был главнокомандующим светлого воинства… Как вы о нем узнали?

— Узнал Грэг. Был здесь, когда вместо пропавшего сына домой вернулось двое.

— Двое? В смысле подменыш и человек? Значит, такой была цена защиты! Люди воспитывали подменышей. Погоди… Столько вопросов… Но Сильверхорн светлый, а светлые подкидывают ребенка только вместо мертвого.

— Правильно.

— А темные растят человека и потом заставляют сражаться с подменышем до смерти, чтобы один из них стал полноценным фэйри.

— Да, только герцог решил иначе. Он оставил в живых обоих.

— Полуфэйри. Это противоречит законам и Дуба, и Падуба.

— Сильверхорн свободен от клятвы, устанавливает свои законы. Знаешь, кто его самый преданный сподвижник?

— Ну не томи.

— Голдфаер.

— Граф саламандер! Темный!

— Ага.

— Рассказывай дальше.

— Родители парней перепугались, опоили их и отвезли к ведьмоловам, чтобы те указали, какой — настоящий.

— Но магия была поделена поровну.

— Вот ведьмоловы и решили обоих сжечь. Тогда Голдфаер пообещал Грэгу две свободные просьбы — от себя и Сильверхорна — за каждого из спасенных ребятишек.

— Свободные?! Немыслимо… Грэг справился?

— Да, Сильверхорн предоставляет убежище в Хорнвуде любому магу, преследуемому ведьмоловами, сроком до четырех дней.

— А Голдфаер?

— Просьба к Голдфаеру открыта. Любой Месячный брат может воспользоваться.

— Как же магистр прошляпил такой шанс? Или еще не придумал, что просить?

— На Дикий не сообщали. Об этом знают только местные братья, нам оно нужнее.

— Значит, просить можешь и ты?

— И я. Верно говорю, сильф[15]?

— Верно, человек. — Звонкий смех эхом разлился по пляжу.

Воздух заискрился сотнями красок и явил прозрачный лик прекрасной белокурой девушки. Из одежды на ней был лишь легкий сарафан. Такой же нематериальный, как и сильфа, но под ним легко угадывались очертания тела. Сильфа подлетела к Лиаму так близко, что, будь она из плоти и крови, непременно уперлась бы носом.

— Ты больной.

— Я? Нет.

— Больной! — Сильфа ткнула Лиама пальцем в сердце. Не в грудь, нематериальная ручка легко прошла сквозь плоть. Как вспышка марева на месте сильфы вдруг оказалась Таллия. — Мерзость! Фу! — Сильфа схватила сердце, мир померк, стал до жути скучным и однотонным, фэйри рывком вытащила из груди комок красновато-бурой жижи. Лиам повалился на колени от яркой, словно солнечная вспышка, боли. Сильфа размахнулась и запустила комок далеко в море. — Вот теперь — не больной.

— Спасибо большое, — опомнился первым Дуги.

— Ха-ха-ха! — Пак благодарит за человека.

— Он друг.

— Действительно? — Сильфа ринулась на Дуги, тот невольно выпустил когти, но фэйри лишь уткнулась в него носом, как и в случае с Лиамом. — Ши! Извините меня, благородный. — Сильфа отлетела и, сделав прекрасный воздушный пируэт, умудрилась склониться, левитируя над песком.

Одновременно три удивленных голоса переспросили:

— Ши?

— Так что, можем идти в Хорнвуд?

— Вы — конечно, он — нет. Он мерзкий! — Сильфа ринулась к Ратлеру, намереваясь запустить руку в его нутро.

— Нет, — вновь одновременно воскликнула вся троица.

— Как скажете, благородный.

— Послушай, никакой я не благородный, — начал злиться Дуги. Он уже принял привычный облик, ведь вокруг, по словам сильфы, чужих не было.

— Как скажете!

— Прими нашу благодарность за излечение сердечного недуга.

Чтобы перевести разговор на другую тему и сгладить неловкость, да и, в конце концов, чтобы Лиам не стал должником фэйри, Финли поднес Сильфе флакон зелья. Фэйри — они на редкость беззлобные и бескорыстные, завтра уже могут и не вспомнить, но другие фэйри могут перекупить долг или выменять на глупую безделушку, а уж потом востребуют по всей строгости.

— Ой, да что вы, не стоило! — Тем не менее флакон оказался в руках раньше, чем сильфа договорила. — Так-так-так, — сунула сквозь него палец. — Ой, какая красота! А сколько трав! Спасибо, теперь я точно Ивет от бесплодия вылечу, а то на нее уже вся семья искоса смотрит.

— Ты зачем зелье от бесплодия таскаешь? — прошептал Лиам Финли.

— Обычный бесспиртовый тоник. Общеукрепляющий. Даже и подумать не мог, что он на такое способен.

— Ну-ну.

— Не нукай, обыщи нашего красавца. Деньги, драгоценности отобрать и лучше всего выбросить.

— А можно часы оставить, я к ним давно приглядываюсь.

— Сильфа… а как тебя зовут? Я, кстати, Финли, это Лиам, это Дуги.

— Коринн, — ответила сильфа, — приятно познакомиться.

— А скажи-ка нам, Коринн, может Лиам оставить часы?

— Брать чужое нехорошо, — надулась фэйри.

— Уж он заслужил больше, чем просто быть обобранным, — заявил Дуги.

— Как скажете, благородный.

— Ну вот, опять заладила… — Лиам остановил излияния коротким жестом.

— Вреда мне не будет?

— Часы новые, еще не пропитались гадостью, — ответила сильфа.

Будем считать — заслуженный трофей.

Лиам основательно проверил карманы, а Дуги прошелся по швам и подкладкам на предмет наличия тайников. Все документы Финли сжег, а деньги Лиам выбросил в море. Потом Финли вновь достал склянки.

— Что с ним делать будете? — спросила Коринн.

— Память сотрем.

— Ой как хорошо.

— Хорошо?

— Ну да, он там такой гадкий! — Сильфа указала пальцем на лоб министра. — Брр.

— Это не навсегда. На полгода максимум.

— И то хорошо. Если за ним присмотрим, может немножко измениться в лучшую сторону.

— Он из тех, кто сжигал невинных на кострах. Такие не меняются.

— Меняются все! Даже благородный Голдфаер изменился.

— По мне так он просто освободился от клятвы.

— Ага, и изменился. Он больше не охотится на людей.

— Хм, от такого полезно иметь открытую услугу, — вставил своих пять копеек Лиам.

Открыв министру рот, Финли всыпал несколько цветных порошков, добавил пару капель сиреневого зелья. — Все, пошли.

— Я останусь, — сказала Коринн. — Провожу его в деревню, когда проснется.

— А нам разве провожатый не полагается?

— Вас и так проводят, только попросите.

Сильфа оказалась права. На опушке соснового леса Финли громко позвал других фэйри, используя имя Коринн. Двое широкоплечих и низкорослых парней появились будто из ниоткуда. Просто вышли из-за сосны, слишком тоненькой, чтобы за ней спрятаться. На вид ребята оказались совершенными близнецами. Даже одежда и составные луки из рога одинаковые. Стрелы они, кстати, держали на тетиве.

— Луки… — скептически хмыкнул Лиам.

— Сорок выстрелов в минуту, — бросил один с жутким местным акцентом.

— Быстрее револьвера, не так ли? — добавил второй, с речью чуть почище.

— Минуту еще прожить надо. Когда имеешь дело с револьвером — это сложно.

— Хватит, — оборвал перепалку Финли. — Сильфа признала нас. Проведете в сердце леса?

— Обычно чужаки пережидают на окраине.

— Будь любезней, Жан, — пропищал крылатый эльф над головой. — Джентльмены, прошу за мной. А вы двое, спрячьтесь обратно в тень.

Парни отступили в тень ближайших сосен и буквально растворились.

— Хм, сколько же здесь силы, если они такое вытворяют? — поразился Дуги.

— Это говорит благородный пак? — улыбнулся эльф. — Прошу за мной. Его светлость Сильверхорн и милорд Голдфаер желают видеть вас.

— Погодите, именно Дуги, не всех нас? — переспросил Финли.

— Вы тоже приглашены. — Более объяснять эльф не стал — неторопливо полетел вперед, пришлось следовать за ним.

— Дуги, ничего не хочешь рассказать? — спросил Лиам.

— Сам ничего не понимаю. Розалия говорила, что у меня потенциал, но чтобы так сразу признали ши… Фигня какая-то.

С каждым шагом лес становился темнее. Сосенки и мелкие тисы сменялись более крупными деревьями. Кроны переплетались все гуще и гуще, пропускали все меньше и меньше света. Вместо толстого слоя сухих иголок то тут, то там пробивалась пожухшая трава. И с каждым шагом ее становилось больше, все зеленее она выглядела. Вон Дуги приходилось пробираться сквозь темно-зеленые заросли, утопая в них по пояс. А трава выглядела так, будто раньше по ней никто не ходил, да что там — даже листья и иголки на нее никогда не падали.

Эльф привел друзей в само сердце леса. Здесь, если бы не сияние крылатых фэйри и волшебных огоньков, было бы темно как в гробу. Сердце, а по совместительству и портал в Феерию — молодой кедр высотой метров двадцать. Только, в отличие от памятного Лиаму дуба академии, его крона тесно сплеталась с близстоящими деревьями. Выглядело довольно… загадочно, что ли. Насладиться видом не дали. Величественная фигура оленя двинулась навстречу, огоньки бросились врассыпную, уступая дорогу.

— Джентльмены. — Сильверхорн склонил голову в знак почтения, и люди вместе с паком тоже поспешили поклониться.

Странно это выглядит — кланяться перед оленем. Да, Сильверхорн имел тело настоящего благородного оленя. Больше трехсот килограмм весу и сто шестьдесят сантиметров в холке. А еще рога. Здоровенные ветвистые рога. Только у Благородных каждый отросток — тупой, а у этого ши они остры, как кавалерийские пики, да еще и отливают серебряным блеском. Не все рога, а только кончики.

— Привет, — весело бросил худощавый красавец с ярко-золотыми волосами.

На всякий случай троица поклонилась и ему.

— Скоро ужин, а пока, может, выпить вина? — Как радушный хозяин предложил Сильверхорн.

— Или чего покрепче, — добавил золотоволосый. — Например — джин.

— Это не услуга, господа, просто хозяйское радушие. Правда, Голд?

— Правда, — подтвердил Голдфаер. — Кроме того, у меня обширные запасы спиртных напитков. Выбирайте, что вам угодно.

— Благодарю, не откажусь от стаканчика золотого рома.

— Прекрасный выбор, хотя я больше люблю темный, — сказал Голдфаер.

— Мне вина, пожалуйста. На усмотрение хозяина, только не слишком сладкого.

— Отлично, — кивнул Сильверхорн.

Теперь оба фэйри уставились на Дуги.

— Э-э-э… можно чаю?

Сильверхорн с Голдфаером засмеялись.

— Можно, можно.

— Тогда черного, с двумя ложками сахара.

Выпивка и чай нашлись, едва только Сильверхорн повел бровью. На изящных подносах их принесли крылатые эльфы. Голдфаер щелкнул пальцами, и другая стайка крылатых принесла легкие изящные плетеные стулья. Сильверхорн собирался сесть на землю, перед ним поставили небольшой столик с бокалом вина и соломинкой, чтобы фэйри было сподручней пить. Почему такой могущественный фэйри находится в обличье оленя, оставалось загадкой.

— Прошу садиться, — сказал он и первым опустил задницу на траву возле столика. Люди и фэйри заняли места. — Итак, джентльмены, что собираетесь делать дальше? Сильфы из Бримии принесли…

— Из Свободного Союза Широв, Сильвер. Теперь она так называется.

— Простите, сильфы принесли вести, что один на редкость пакостный демон устроил кучу беспорядков во время погони за несколькими магами.

— Вы совершенно правы, ваша светлость, маги — это мы.

— А еще говорят о буяне-паке, не приемлющем традиций и изгнанном светлой общиной.

— Да, ваша светлость, это я. Но на людях показался случайно. В остальном — правда, виноват.

— Я говорю о древнейшей из традиций — об услугах.

— Услугах?

— Пак, они хоть и достойные, но люди. Сколько раз ты помог безвозмездно?

— Финли мне жизнь спас, ваша светлость, а Лиам друг. Кроме того, разве сейчас не время изменять традиции?

— Намекаешь на моих ребят? Когда придет время, многие из них и так помрут, зачем торопить события? Но ты, пак Дуги… ты ведь не был ши, когда тебя изгнали?

— Не был. У нас к ши ближе всего лепрекон Малколм.

— Талантливый малый, насколько я помню.

— Вы знакомы?

— Сейчас не об этом. Что тебя изменило?

— Не знаю, да и не чувствую я изменений, не наблюдаю новых способностей.

— Они не всегда явные, — заговорил Голдфаер. — Я, например, потратил полвека, чтобы понять: золотое пламя может за несколько секунд расплавить стальной клинок. Полвека от того момента, как научился его зажигать.

— Мы ощущаем силу настоящего ши, — продолжил Сильверхорн.

— Даже мелочь чувствует господина. — Голд махнул рукой на круживших в кронах крылатых. — Предлагаем присоединиться.

От неожиданности пак поперхнулся чаем.

— Мне?

— Тебе, — лукаво произнес Голдфаер. — Десять полуфэйри, пара сотен крылатых под начало, барон.

— Поможем открыть и обуздать твои новые таланты.

— Я…

— Думай головой, Дуги, — внезапно сказал Лиам. — Его светлость Сильверхорн и милорд Голдфаер заключали сделки, когда тебя еще в проекте не было.

— Лестно слышать, — улыбнулся Голдфаер, — что вы столь высокого мнения о наших умениях.

— Но было бы намного приятнее, если бы я держал язык за зубами, правда, милорд?

Голдфаер не ответил, фэйри не врут.

— Это дело фэйри, человек, — строго произнес Сильверхорн. — Ни слова больше. Да, это угроза, — добавил он в ответ на ухмылку Лиама. — Есть много способов навредить, не нарушая обещания, данного Месячному брату.

— Я собирался повидать Дикий, хотел побывать в Новой Бримии, — отвлек их Дуги.

— Думаешь, там лучше? Скорее всего, наши ведут ожесточенные бои с местными фэйри, как мы здесь с бесами и демонами.

— Не знаю, нужно подумать…

— Сейчас или никогда, пак, — сказал Сильверхорн.

— Если я стану вашим ши, придется вести сделки, считаться с услугами?

— Будешь бароном, без этого никак, — ответил Голдфаер.

— Не мне тягаться с вами, привяжете навечно. Я отказываюсь.

— Что ж… — Голд посмотрел на Сильвера, и тот незаметно кивнул. — Знай тогда: нам известны твои скрытые способности. Весьма, весьма необычные. Рискну предположить, что ты единственный фэйри с такими способностями. Но ты отказался… Не будем делать из этого трагедию. Ужин! — Голдфаер щелкнул пальцами, и крылатые принесли большой круглый стол. Через несколько минут его заставили всевозможными яствами. — Прошу, угощайтесь. — Голдфаер с невозмутимым видом отрезал ножку запеченного гуся, а Сильверхорн захрустел сочным зеленым яблоком, что положили на тарелку крылатые.

Стюарт пил чистый неразбавленный джин тройной перегонки и жалел, что зелье его не берет. Через пару недель в стране начнется суматоха. Многие поймут: образовался вакуум власти, и захотят прибрать к рукам заводы и фабрики Ратлера. Начнется страшная буча, полетят головы… Как ни странно, Энтони это не радовало, ему грозило разоблачение. И поэтому он сдерживался изо всех сил. В противном случае залил бы кровью полгорода. Правда, можно было сильно накачаться магией, но, во-первых, так поступают менее разумные братья, во-вторых, кровавую силу нужно все время подпитывать, иначе не удержать, а в третьих, многие бримийцы до сих пор хранят священное серебро, выдавая за обычные фамильные ценности. Две-три серебряные пули он еще выдержит, но ослабнет настолько, что и кухонным ножом можно будет дорезать.

«Дурнушка» уплыла в Ализонию, но в какой порт — неизвестно.

— Это ж надо такому случиться. Ай-я-яй!

— Профессор, хоть вы не нойте.

— Мой дорогой Энтони, вы же знаете, что нам теперь угрожает. Костер — не меньше.

— Сможете оживить кровавый компас — вперед! — Стюарт швырнул монету с засохшим пятнышком крови на стол. Она зазвенела, слетела на пол.

— Кровавый компас? Когда-то обязательно расскажете, а пока, — профессор поставил на стол небольшой полированный ящичек, — воспользуйтесь моим, — щелкнул зажимами и откинул оббитую красным бархатом крышку.

— Пахнет паршиво, — оживился Стюарт. Оставил бутылку в покое и подтянул ларец.

— Благодарю.

— Не просто паршиво, — демон с наслаждением вдыхал запахи, — а очень даже зловеще. Не узнаю, что это.

— Демоны не очень дружат с технологией, а я человек науки.

Нагромождение тонких стеклянных трубок являлось основой сильного поискового устройства. Каждая трубка была переплетена с двенадцатью другими и в то же время наглухо запаяна в кольцо.

— От науки здесь мало… В трубках детская кровь?

— Двенадцать девочек и мальчик. Самое замечательное, что не пришлось убивать.

— Они погибнут, едва запустите конструкцию.

— Да, но никто не поймет, что виноват я. Это уже вполне здоровые молодые люди.

— Кажется, догадываюсь… Основа сильная, но нужен не менее сильный указатель.

— Вот. — Профессор достал из кармана миниатюрную ампулу. Внутри, в чистом спирте, плавал кусочек мяса величиной с муравьиную голову.

— Это?

— Кусочек сердца нашего дражайшего министра. Будет лучше, если он не узнает об этом.

— Разве только сами расскажете, меня ваши дела не интересуют. Нужен еще противовес.

— Будет, не сомневайтесь.

— Из чего же, если не секрет? Нужно использовать чистое вещество, у вас такое не водится.

— Пепел.

— Пепел?

— Сами же сказали, что пса сожгли в топке паровоза.

— Так говорили машинисты.

— Ну вот, я распорядился от вашего имени, чтобы реквизировали хозяйский самогонный аппарат и принесли два мешка золы из топки.

— Иногда я страшно рад, что вы человек, иначе составили бы мне большую конкуренцию.

— Все возможно. Поделитесь знаниями, стану вашим советником в веках. Человеческая жизнь коротка, а умирать не хочется. Вампиром становиться тоже не вариант, у подопытных личность менялась непредсказуемым образом.

— Вы ставили опыты на вампирах?

— Жалкие существа… По мне, так люди сильней. Но вы, Энтони, всегда меня восхищали.

— Сделайте компас, и я раскрою несколько секретиков, — соврал Стюарт. Иногда весь орден Месячных братьев не пугал его так, как этот алхимик.

— Нужно полчаса на изготовление стрелки и противовеса.

— Займитесь, а я пока подыщу корабль.

Дуги упражняется с новым клинком, выделывая кульбиты, на которые не способен ни один человек. Впрочем, пару раз довольно сильно порезался, раз даже отрубил три пальца.

— Мне бы так, — хмыкнул Лиам, увидев, как быстро пальцы приросли обратно.

Прошло меньше получаса, а Дуги уже забыл о травме, принялся метать меч. Все это время Лиам методично прикладывался к бутылке чудного вина, что дал Сильверхорн.

— Пьянство — губительная привычка, сказал Финли, чистя револьвер.

— Разве мы не в без-з-пасности?

— Сделка, заключенная по пьяни, действительна так же, как и заключенная на трезвую.

— Пнял, буду ак-куратен, — сказал Лиам и отхлебнул еще.

— Лучше бы с Дуги пример взял.

— Мои пальцы так быстро не прир-стут. Кроме того, Дуги, усп-койся же. Мерзавцы дали нам возможность отдохнуть.

— Совсем сдурел, что ли? Обзывать фэйри на его земле смертельно опасно. Дай сюда бутылку, алкаш.

— Не дам. Усп-койся, я нечаяно-о.

— Лиам, у тебя язык заплетается.

— Финли, только эту допью, и все.

— Если допить реально, может, она зачарованная.

— Не зачарвная, см-трел — вино-о убывает.

— Что думаете об их словах? — внезапно спросил Дуги.

— Что эт правда. — Лиам вновь отхлебнул. — Эт же фэйри. Эти уб…

— Лиам!

— Ши, Финли, я хотел сказать — ши. Так от, эти ши сказали то, что тебе н-жно-о услышать.

— Он пьян, — ответил Финли на красноречивый взгляд Дуги, но при этом утвердительно покачал головой.

— Как же хочется знать, что такого они во мне увидели.

— Так спроси К-ринн. Ко-оринн. Коринн… — Лиам сделал последний глоток и перевернул бутылку, чтобы показать Финли — пустая. Поставив ее возле дерева, поудобней разлегся на густой траве. — Эй, ты, тавай немного тускней, — сказал он огоньку, освещавшему сумрак.

Сердце леса не для людей, но и на поляне, где их устроили, было все так же уютно и по-прежнему не видно неба сквозь ветви.

— Не слушай его, — улыбнулся Финли уже начавшему затухать огоньку.

— Спать не бдем?

— Дай дочистить. — Финли протянул шомпол с промасленной ветошью через ствол. — С Коринн ты уже не поговоришь.

— Почему?

— Потому что Лиам произнес ее имя.

— Есть, и-ик, другие способы.

— Какие?

— Что такое пятдсят лет для фэйри?

— Ха-ха, очень смешно.

— Я серезно. Со временем таланты открыются сами. Это лучше, чем вечнсть быть должником.

Дуги вновь посмотрел на Финли, а тот вновь кивнул.

— Не помешала?

— Коринн! — удивились все трое.

— Вроде как я, а что, другую сильфу ждали? — Она подлетела к огоньку и легонько дотронулась до него пальцем, и тот же час огонек вспыхнул мириадами цветных искр. — Проводила того человека к поселку. Вы знали, что он говорит по-рукийски? Да так — не отличишь от местных. В общем, приняли его хорошо.

— Стой, — оборвал Лиам. — Хочешь, Финли еще зелья даст?

— Ой, хочу, а Ивет я уже вылечила. Представляете, у нее тройня будет, муженек постарался на славу.

— Нэ знаю, есть ли у Финли такое же. Но можш выбрть.

— Правда? — Сильфа щелкнула Лиама по лбу, и хмель тотчас будто ветром сдуло.

— Правда-правда, — подтвердил Финли.

— Ура! А что вы хотите?

— Скажи, что сделало Дуги ши.

— Смерть.

— А поподробней можно? — спросил Дуги.

— После смерти в мире людей фэйри теряет тело и переносится в Феерию бесплотным духом, не имеющим даже сил пошевелиться. Переносится прямо в то место Феерии, что отвечает земному. Если повезет — найдут свои, помогут восстановиться, но в мир людей путь заказан на долгие столетия. Если же первыми найдут враги, могут погубить окончательно.

— Это ничего не объясняет.

— Коринн уже ответила, — спокойным, пробирающим до костей голосом сказал Голдфаер. — Расплатись, Месячный брат.

— Мне несложно объяснить…

— Ты сказала достаточно, а еще хоть слово — и запрещу помогать местным.

Сильфа выглядела растерянно, она явно хотела помочь.

— Все нормально, Коринн. — Финли открыл сумку и начал выкладывать зелья. — Выбирай.

Мечась между флаконами, сильфа не могла определиться. Давно хотелось и того, и этого.

— Два. Бери два. Второй — как благодарность за отрезвление Лиама, — пояснил Финли Голдфаеру.

Ши не возражал. Наконец сильфа выбрала два пузырька, довольно улыбнулась, поклонилась и исчезла.

— Джентльмены, не задавайте лишних вопросов. Лучше выпейте. — Голдфаер щелкнул пальцами, и на поляне появился столик с несколькими бутылками рома, вина и корзинкой фруктов. — Угощение от хозяев, — пояснил он. — А вы, барон, присоединяйтесь к нам, получите нужные ответы. Честь имею. — Голдфаер склонил голову и исчез.

Тот же час мимо прошмыгнула сильфа и ударила пака ладошкой в грудь. Камень королей засиял сквозь рубашку. Дуги стянул ее и увидел, что вокруг камня таким же светом, только тусклее, на груди змеятся лучи.

— И что это значит?

— А хрен его знает, — сказал Лиам.

— Впервые появилось, когда ударила Таллия. Мы со Зверем удивились, думали, пройдет… Но теперь это все больше похоже на символ солнца.

— Тебя ударила Таллия? — удивился Лиам.

— Можно, — разрешил Финли.

— Да она меня чуть на тот свет не отправила! Холодным железом била, стерва.

— Ого!

— И, кстати, не любила она тебя, просто использовала. Наглая тварь… — Дуги завелся всерьез и явно намеревался высказать все.

В небольшую деревушку на северо-западе Союза пришла беда — в одночасье умерло двенадцать молодых женщин и парень. В смерти парня не было ничего необычного — свалился с крыши амбара, сломал шею. Но женщины попадали замертво — кто где. Сельский староста выслал гонца в ближайший город за ведьмоловами, подозревая, что в смертях виновата магия. Он конечно же был прав, да только источник находился на другом краю страны.

— Очень мощная вещь, — сказал Стюарт, смотря на то, как мерно покачивается стеклянная стрелка компаса. — Не удивлюсь, если мы всполошили всех городских бесов.

— Простите за грубость, но мне плевать. — Профессор устало стянул очки и начал протирать бархатной тряпочкой. — Я нуждаюсь в отдыхе, а вам пора отплывать.

— Это правда. Фрэнк!

— Звали? — Подчинитель тот же час заглянул в комнату.

— Возьми ящик и отнеси на корабль. Только аккуратно, разобьешь…

— Не разобью, сэр.

— Молодец, неси.

— Я надеюсь, с указателем все ясно? — спросил профессор, когда Фрэнк вышел.

— Да. Красная половина стрелки указывает направление, белая служит противовесом.

— Тогда не смею задерживать, Энтони, удачи. Спасите нас.

Демон вновь почувствовал силу и уверенность. Пожалуй, на радостях можно и убить кого-то. Стюарт отбросил эту мысль. Фрэнк прав — лишние следы ни к чему, а уж причитания подчинителя и подавно. И ведь не убьешь, ценный, зараза. «Если уж очень захочется, — решил Стюарт, — освежую матроса на корабле. Вернее, на пароходе».

Пароход был прекрасным морским зверем с двумя мачтами и новейшей паровой машиной. Стюарту пришлось изрядно позвенеть золотом, чтобы убедить хозяина не бояться пожара и пройти всю дорогу без парусов, исключительно на гребных колесах.

— Сэр, наемники погружены, ведьмоловы тоже. Боеприпас, вооружение и провиант на борту, — отрапортовал Гордон.

— Боеприпас?

— Фрэнк, на случай, если в море догоним, взял две казнозарядки. Под стосемимиллиметровый снаряд.

— Пушки — это хорошо.

— Вот только из боеприпаса в основном болванки. Бомб не было.

— Обойдемся. А артиллериста взяли?

— Э-э…

— Вот тебе и «э». Стрелять кто будет?

— Наемники! — предположил Гордон.

— Ладно, все равно времени больше нет. Пускай будут наемники. И спрячь ты это ухо. Чего оно так топорщится?

— Да это Том, сволочь, так пришил.

— Ну так дай ему в морду, а ухо спрячь — внимание привлекает. — Стюарт легко взбежал по узкому трапу парохода. — Капитан! Капитан!

— Здесь я, — ответил дородный детина с огромным брюхом.

— Отплываем.

— Как скажете.

Капитан вяло махнул рукой, матросы забегали. Двое сразу же влезли на мачту распускать парус.

— Фрэнк, где прибор? Значит, так, — Стюарт почти вплотную подошел к капитану, — плыть будем вот по этому прибору, — и откинул крышку.

— Это что, компас такой?

— Вроде того.

— Он неверно указывает направление.

— Направление верное. Ваша задача, капитан, привести нас к берегу, на который он указывает.

— Мы вроде об Ализонии договаривались.

— Мы не договаривались о конкретном порте.

— Стрелка указывает на Рукию.

— Такое вполне возможно.

— Денег не верну.

— Доставьте на место, плачу, как договаривались. — За спиной хлопнул поддуваемый ветрами парус. — Разве не должны идти под паром?

— Топка холодная. Отойдем от порта, заведем машину. Там сейчас машинисты трудятся.

Когда порт стал плохо виден, команда начала убирать паруса, хотя труба едва выдавала тоненькую струйку белого дыма. Но вот поверх дров и пакли сыпанули угля — дым почернел, огромные колеса медленно качнулись, начали ускоряться. Вскоре корабль уже несся по волнам с невиданной скоростью. Энтони Стюарт, когда был человеком, много плавал и разбирался в море. Теперь демон использовал его память и поражался, сколь многого может достичь человек, даже не используя магию. Дай людям волю, они и небо покорят. Нет, уже покорили! Из памяти всплыли воспоминания о воздушном шаре. Его вроде какой-то рукиец до революции построил.

— Человек за бортом!

— Что такое? — спросил демон капитана.

— Не слышали, что ли? Человек за бортом!

— Продолжаем движение.

— Стоп, машина! Нехорошо оставлять людей в море, — невозмутимо заявил капитан.

«Еще один дурак меня не боится», — подумал Стюарт.

Машину хоть и остановили, корабль все еще несся по инерции.

— Какой приятный голос, — сказал Фрэнк. — На борту есть женщина?

— О чем вы? — не понял капитан.

— Я слышу пение.

— Пение? — всполошился демон. — Гордон, кто там за бортом?

— Это женщина!.. — закричали с носа.

— Святые небеса… — прошептал капитан, глаза его стекленели.

Матросы еще не слышали ундину, но отдельные звуки пробивались сквозь шум волн и дурманили сознание не хуже самых сильных зелий.

— Идиот! — сбив капитана плечом, демон закрутил штурвал вправо. — Ундина, нужно уходить! Фрэнк, заводи машину.

— Мы должны ее спасти! — взревел капитан и бросился на демона.

Стюарт взмахнул рукой, разодрал короткими когтями горло человека. Кровь хлынула на штурвал, но капитан не упал — с горящими от ненависти глазами схватил демона за горло и сдавил его. Будь Стюарт человеком, не устоял бы.

Фрэнк в несколько прыжков оказался возле люка в машинном отделении. Матросы и наемники внимания на него не обратили, все бросились на Стюарта. Глаза пылали ненавистью, каждый жаждал крови. Правда, нахлынувшее наваждение настолько подавило людей, что об оружии забыли. Матрос и наемник одновременно бросились к лесенке на мостик, столкнулись плечами, мгновенно переключились друг на друга. Всего один удар, и наемник повалился на палубу, а матроса поглотила сине-зеленая волна за бортом. Ундина собирала первую жатву.

В машинном тянуло горелым мясом. Перемазанные сажей матросы застыли с улыбкой умиления, истерия, охватившая всех на палубе, сюда не добралась. Седоусый старик держался голой рукой за дверцу топки, плоть шкварчала, как котлета на сковородке, а он улыбался. Чертова установка совсем не походила на машину паровоза.

— Мы удаляемся! Включайте машину! Капитану нужна мощность, мы удаляемся! — закричал Фрэнк.

Лицо старика вдруг приобрело обиженное, как у ребенка, выражение.

— Удаляемся?

— Да, черт тебя подери! Включай эту штуковину, чтоб тебя!

Старик медленно перевел взгляд на топку, нахмурился, будто стараясь вспомнить, что это такое. Отпустил дверцу, схватился обожженной рукой за один из рычагов, потянул, искалеченные пальцы не смогли удержать его, лишь оставили на рукояти липкие разводы и добрый кусок горелой кожи. Рычаг потянул Фрэнк. Котел чихнул, и огромный вал медленно начал раскачивать шестерни на оси колес. На палубе творилось невообразимое. Все, даже Том и Гордон, бросились на демона. Этих двоих он вывел из игры вспышкой боли подчиненных бесов. Но на палубе находилось еще с десяток матросов и наемников. Капитан наконец умер, демон оттолкнул тело прямо на лесенку справа, там началась давка. Матросы затеяли драку. А по второй лесенке взбежало пятеро. Стюарту пришлось защищать не только штурвал, но и хрупкий компас профессора.

Штурвал заклинил ножом, на половину длины вогнав толстый кусок стали в дерево. Поддавшись общему настрою, Стюарт почему-то забыл об оружии, но как только взгляд скользнул по кобуре наемника — вспомнил. Первым троим успел прострелить ноги, двух других оглушил рукояткой, а тех, что наконец перебрались через тело капитана, просто сбросил обратно. Они, как ослы, уперто полезли вновь. У демона все вроде наладилось, вот у Фрэнка — наоборот.

— Ее песня… — пробормотал дед, — удаляется.

— Вот, а я что говорил! Нам нужна скорость!

— Уголь! Бросайте уголь! — приказал дед помощникам.

— Она… Ее почти не слышно. — Дед плакал как ребенок. Матросы бросали топливо в топку, что заведенные. — Мы удаляемся!

— Еще угля!

— Нет! Ты соврал! Соврал!

— Старик, рука не болит?

— Болит?

— Ага, раз я ее не слышу, значит, и тебя уже должно отпустить.

— А-а-а-а! — Дед схватился за обожженную руку. Дикий вопль, как заклятие, снял наваждение со всего корабля. Даже самые стойкие бугаи, ломившиеся на мостик, поостыли.

— Грэг! — позвал подчинителя Стюарт.

— А? — Тот отлепил лицо от дубовой доски.

— Что она делает?

— Кто?

— Ундина, идиот!

— Машет.

— Машет?

— Машет и улыбается, сэр.

— Не будь этот человек таким идиотом, я бы сегодня получил огромный кусок силы! — Стюарт со злостью плюнул на тело капитана.

Белая пена упала прямо на грудь, на залитую кровью рубаху.

— Вы привели погоню! — Голдфаер был в ярости.

— Мы понятия не имеем, как нас выслеживают.

— Не вас, идиоты. Демон выследил вашего пленника. Сильфы говорят, на борту компас. Странная штуковина из кровавой магии и технологии.

— Профессор, — вздохнул Лиам.

— Уверен? — переспросил Финли.

— Думаю, он.

— Кто такой?

— Человек, чертовски искусный алхимик. Можете судить по плащу Лиама.

— Луп! — позвал Голдфаер.

Казалось, сама темнота сгустилась в тугой комок, а потом разорвалась прозрачными полосками, из которых соткалось тело в боевой броне. На голове у фэйри шлем — без прорезей для рта и глаз.

— Кто он? — спросил Лиам Дуги.

— Понятия не имею. Похож на сильфа, но темных сильфов не бывает.

— Луп не сильф, его вид состоит с ними в родстве, — сказал Сильверхорн. — В отличие от сильфов Луп не целитель.

— Проверь плащ, — приказал Голдфаер.

— Лучше котелок. — Лиам снял шляпу. — Тоже его работа, но плащом я дорожу больше.

— Хорошо, — разрешил Голд.

— Старайся не сломать, — добавил Сильверхорн.

Темная, будто сотканная из угольного дыма рука взяла шляпу. Фэйри несколько раз ее подбросил, а потом ткнул пальцем. Вопреки ожиданиям смотревших палец не прошел насквозь, а уперся в твердую поверхность.

— Человек, сотворивший такое, мог создать и компас, — сказал Голдфаер. Темный повернул голову, но Голд отмахнулся. — Я понял, уровень тот же. Кровавую вещь учуять легче, это броня, он ее прятал, потому и обошелся без крови.

— Уверен, Голд? — спросил Сильверхорн. — А если человек невиновен?

— Человек, который называет демона «мой дорогой Энтони» и дегустирует вместе с ним портвейн?

— Нужно убедиться, — сказал Голд. — Возьми Бурана. Если душа черная — убейте. Но будьте предельно осторожны.

Луп поклонился и, разорвавшись лоскутами черного дыма, растаял.

— Этот человек будет наказан.

— Или вы потеряете двух фэйри.

— Луп знает свое дело. Он собирал долги с герцогов и графов, имел дело и с несколькими восточными алхимиками.

— Он ведь сам с Востока, правда? — спросил Дуги, но вопрос остался без ответа.

— Что делает демон?

— Схватил старосту и сдирает с него кожу, ши, — сказал внезапно появившийся в воздухе сильф.

— Что? — Сильверхорн разозлился. — Мы обещали людям защиту!

— Зачем? — удивился Голдфаер.

— Пытается выведать, не видели ли здесь двух чужеземцев и кота.

— Деревня — не лес, там у нас меньше сил, но придется идти, — заключил Голдфаер.

— Пошлем парламентера?

— Только призрачного! — сказал Финли. — Он не приемлет переговоров.

— Так и сделаем, вы должны быть готовы, — кивнул Сильверхорн. От его тела отделилась прозрачная фигура оленя.

— Труби сбор, — приказал Голдфаер крылатому.

Тот пулей метнулся в крону кедра, и вот уже раскатистый рог зазвучал во всем лесу. Два десятка крылатых принесли Голдфаеру кожаную куртку и кольчугу мелкого звена. Металл желтый, как золото. Такой же шлем, но Голд отмахнулся от него. А вот саблю взял обеими руками, вытащил из ножен, оголив узкое волнистое лезвие с тонкой вязью серебристых символов.

— Да, пак, шамшир с Востока. Вот чего можно ждать от хорошей сделки.

Дуги не ответил, вытащил из-за спины свой двуручник. Рядом с саблей Голдфаера он выглядел как короткий кинжал, но с демоном мог справиться намного быстрее. Даже здесь, под огнями фэйри, металл отсвечивал месячным сиянием.

— Подарок! — Он подбросил меч в воздух, тот, кувыркаясь, описал в воздухе дугу и с шелестом вошел в ножны за спиной.

— Ха-ха-ха, — добрым смехом рассмеялся Голд. — Не одолжишь для боя?

— Нет, пойду с вами.

— Мы все пойдем, — сказал Лиам.

— Зачем? Можете переждать здесь, у вас еще три дня в запасе.

— Нужно присмотреть за мелким, — сказал Лиам, кивнув на Дуги.

— Я — Месячный брат. — Финли пожал плечами, будто это все объясняло. — Моя помощь пригодится. — Он развернул скатку одеял и достал один из тяжелых палашей, обнажил лезвие, чтобы Голдфаер увидел месячное сияние, и тут же вогнал его обратно в ножны. — Да и за мелкими действительно нужно присмотреть.

— А ты, пак, конечно же идешь, чтобы присмотреть за людьми?

— Нет, я иду, потому что все хотят идти, но боятся признаться.

— Ха-ха-ха. Сильвер, можно им?

— Их желание, — ответил призрак оленя, настоящее тело хозяина леса оставалось неподвижным.

— Наши готовы? — спросил Голдфаер крылатого.

— Да, милорд.

— Идем!

Процессия двинулась сквозь лес, обрастая крылатыми, хобгоблинами, брауни, полуфэйри и еще несколькими звероподобными видами фэйри. Один из знакомых близнецов-лучников подмигнул Лиаму, подбросил в воздух стрелу. Пока падала, ухитрился подставить под нее лук с натянутой тетивой и спустить. Стрела скрылась в кроне ближайшей сосны.

— Попал? — с насмешкой спросил Лиам.

Множество людей наемники согнали на городскую площадь. Там к бронзовому памятнику какого-то деятеля прицепили старосту. Стюарт развлекался вовсю.

— Скажи, старик, оружие ты любишь? Я, например, люблю револьверы. Посмотрим, удастся ли мне вырезать револьвер.

Старик не ответил — потерял слишком много крови, пока Стюарт вырезал на теле кружочки, звездочки и другие замысловатые фигурки. После вырезания он сдирал кожу внутри очерченной фигуры, несколько секунд любовался и приказывал Фрэнку прижечь, чтобы жертва не истекла кровью раньше времени. Первые пять минут старик вопил как недорезанная свинья, но сейчас не подавал явных признаков жизни.

— Приготовьте там кого посвежее. Этот уже, похоже, все.

— Хватит! — приказал Сильверхорн. Величественная фигура оленя, источая слабое сияние, подошла к демону вплотную.

— Я только начал… — недовольно пробурчал демон.

— Эти люди под защитой фэйри.

— Я люблю фэйри, правда, от них бывает изжога. Лучше уж колдуны. Чистокровные и породистые. Не видал здесь двоих таких, не пробегало?

— Они тоже под защитой.

— Вот обижаешь ты меня. Под моей защитой! — передразнил Стюарт. — Если ты защищаешь, почему я не могу сделать этого? — Демон ткнул деда когтем в глаз. — А? Ну скажи мне, почему? — Он ткнул в другой глаз, старик вяло замычал.

Как подкошенные со стрелами в глазах сразу упали ведьмолов и наемник. Несколько женщин завопило, пришлось успокаивать.

— Как говорится, глаз за глаз.

— Но ты их убил.

— Не я, а ты, — сказал Сильверхорн так, чтобы слышали наемники. — Тронешь еще одного, и двое твоих умрут.

— Люди, олень, они всего лишь люди, — ответил демон погромче. — Если ослушаются приказа, сам убью. Гордон, приведи.

— Да, сэр, — подчинитель вбежал в один из домов, вывел двух хнычущих девчушек.

Женщина из толпы рванулась навстречу детям, но ведьмолов ударил ее прикладом по лицу, и она упала на землю.

— Доходили слухи, но я не был уверен. Это вы что же, теперь домой на выходные отпускаете? Впервые встречаюсь с подменышами, не ожидал, что человеческий ребенок будет владеть магией в той же мере, что и подменыш. Может, сделаем одну из них полноценной фэйри прямо сейчас? — Демон поднес нож к горлу девочки и спросил: — Эту? Или, может быть, эту? — Нож прикоснулся к горлу другой.

Рука полуфэйри дрогнула, и стрела вошла в спину Энтони почти по оперение.

— Ай, — сказал демон. — Гордон! — последовал выстрел, и с крыши дома свалилась чернявая девушка с луком в руке. Тотчас же показалась другая, но Гордон снял ее раньше, чем та выстрелила. — Фрэнк, вытяни, мешает, — попросил Стюарт, и подчинитель рывком вытащил стрелу. — Хоть бы зачаровали, а то простыми. Никакого уважения.

— Значит, мира не будет?

— Отдай мне магов.

— Нет! — Олень исчез в яркой вспышке.

Гордон выронил винтовку, прикрыл глаза. Сквозь ладони прошло две стрелы, и подчинитель упал замертво. Стрелы находили цели прежде, чем враги успевали поднять оружие. С крыши ближайшего дома спрыгнул Голдфаер. Волнистый клинок горел огнем. За ним последовали звероподобные и Дуги вместе с Финли. Лиам остался на крыше прикрывать револьверным огнем. Кто-то крикнул по-рукийски: «Бегите!», и толпа пленников, давя друг друга, бросилась наутек.

Демон подтянул ближайшую девушку, перерезал горло и швырнул в старика. В руке вдруг оказался золотой медальон, из горла вырвалась короткая фраза, и все ведьмоловы, наемники, что успели пасть, — поднялись. Глаза лопались, а из глазниц, опаляя ресницы, брови и волосы, вырывалось рыжее пламя. Руки превратились в лапы с острейшими когтями. Словно в город ворвалась толпа оживших ночных кошмаров, и главный — Гордон. Его голова взорвалась, как арбуз от заряда дроби, раздвинулись плечи, затрещал плащ. Вместо рук — длиннющие, до самой земли, лапы с когтями по четверть метра каждый. Безголовое чудище разорвало пополам первого же перевертыша, и Голдфаер вместо Стюарта набросился на него.

Почувствовав кровь и дурман битвы, Стюарт быстро озверел. Успел сделать два выстрела, пока рука превращалась в лапу, но указательный палец застрял между крючком и спусковой скобой, пришлось сорвать. Под руку попался брауни, демон с наслаждением откусил кусок. Нечеловеческая кровь, настоящая свободная магия полилась в рот. Демон откинул голову и зарычал, как делал в битвах на дне раскаленных кратеров. Он больше не был Стюартом, он стал демоном с невыговариваемым именем.

Фрэнк видеть это безобразие не мог… мгновенно принял решение, и некому было его остановить. Он набросился на человека с мерцающим клинком.

— Рука! — крикнул, наводя пистолет, и палаш отсек ее. — Вторая! — махнул ножом и лишился второй. — Голова! — замахнулся на обидчика, но тот вместо того, чтобы нанести удар клинком, двинул в лоб чашкой гарды.

Финли пожалел безумца, потому что поведение показалось странным, а думать во время боя — обязательный навык для Месячного брата. Кроме того, так быстрее, так он обратным движением клинка доставал еще и странного демона-зомби. С такими отродьями Финли сражался впервые, но клинок проходил сквозь тела, как нож сквозь масло — только успевай махать. У Дуги все тоже шло хорошо. В таком бою маленький рост вместе со скоростью давали преимущество. Вот сильф подрубил сухожилия одному и, позволив Финли добить его, прыгнул, всадил меч в лоб другому.

Лиам уже трижды опустошил барабан с пулями, покрытыми пылью месячного металла, а рядом полуфэйри пускали стрелу за стрелой. Внизу, утыканные стрелами, как ежи, корчились куски зомби. Хобы и брауни не давали упавшим и шанса. Тела расчленялись мясницкими топорами почти мгновенно, но и после этого следовало опасаться, покуда отрубленные части тела не переставали двигаться. Так одному брауни отрубленная рука пробила ногу когтями и сжимала, пока ее не срубили хобгоблины. Правда, рубить пришлось вместе с ногой.

Голдфаер рубил, а чудище парировало когтями, пламенеющая сталь отскакивала. Не гнушалась тварь подставлять предплечье. Голд оставлял неглубокие порезы, кровоточащие черной жижей. Все же тварь создание крови и огня, ее бы водой ударить… Кстати, несмотря на отсутствие головы, глаза имелись. На тонких как паутинки стебельках качалось две черные пуговки. Лиам заметил, когда пламя восточного клинка отбросило блики. По крайней мере, это должно быть глазами, поскольку развернуто к Голдфаеру.

— Эй, лучники, глаза заметили? — В подтверждение Лиам пальнул. Пуля прошла в сантиметре от глаза. Мало того что они маленькие, так тварь еще и крутилась как юла.

— Нет, — признался один, но оба перестали стрелять и напряженно вглядывались.

— На тонких нитях. Отсвечивают, когда… — Лиам улучил момент и пальнул, но вновь промазал. — Когда блики от сабли Голда падают… — Вновь выстрел и промах.

— Есть! — воскликнули оба.

Парни безошибочно потянули из колчана стрелы с широкими охотничьими наконечниками, натянули тетивы, шепнули слово, наконечники замерцали. Одновременно зазвенели тетивы. Лиам мог поклясться, что стрелы ударили не медленнее пули, да и не слабее, поскольку, срезав глазной стебель, раскрошили булыжники мостовой. Тварь отшатнулась от неожиданности и боли, замерла. Всего на секунду, но Лиаму хватило. Пуля снесла половину оставшегося глаза. Слепое чудище выставило руки, стараясь зацепить кого попало. Голдфаер понял, прыгнул с грацией, на которую способен только фэйри, и приземлился у твари за спиной. Пламя на клинке взревело, ши рубанул по ногам. Адское отродье упало. Одна нога еще держалась на лоскутах кожи, а вторая была полностью отрублена по колено. Опираясь на руку, тварь отчаянно махала вокруг другой. Голдфаер был спокоен и собран, кружил вокруг, как волк, которому посчастливилось напасть на раненого кабана, добавляя жертве рану за раной, ждал, когда та ослабеет, чтобы нанести решающий удар.

Если уж драка Голдфаера с тварью Гордоном завораживала, то дуэль демона с Финли вгоняла в транс. Еще вначале демон раздавил золотой амулет. Тот, будто масло, потек по коже, покрыв всю левую лапу до предплечья. Этой лапой демон без страха парировал удары месячного клинка, а правой наносил удары, от которых Финли приходилось уворачиваться. Скорость неимоверная. Случайно попавшие под руку демону фэйри разлетались в клочья. Финли всегда предпочитал драться с тупыми озверевшими увальнями. Если все делать правильно, против них больше шансов, чем против умного противника.

Демон утратил человечность, но все еще был умен и изощрен по меркам демонов, ведь смог же пробить себе путь в мир людей, когда сотни собратьев хотели того же. И сейчас медленно, но верно наступал на человека. Пули и стрелы рикошетили от тела ходячей погибели. Только одно мешало — проклятый клинок. С ним демон осторожничал.

Финли дрался на пределе магических сил, а демон все наступал. Палаш в правой из-за покрытой золотом лапы оказался так же бесполезен, как и револьвер в левой. Слабые места… В этом огрубевшем теле их просто не было. Финли рубил, колол и извивался, уходя от ударов. Глаза! Финли пальнул. Не успел, демон прикрылся полупрозрачной, но чертовски твердой второй парой век. Шансов больше не было…

Внезапно демон взревел, покачнулся. Открылся! Финли рубанул клинком правую. Достал только кончиком, но порез оказался довольно глубоким.

Это Дуги подрезал ногу и проскочил между башмаками Финли.

— Живот! — крикнул он.

Финли перевел палаш для выпада, а Дуги прыгнул на плечо человека, едва не запоров атаку. Финли от неожиданности рефлекторно дернулся, но вовремя успел сообразить. Дуги оттолкнулся и полетел в клыкастую морду с высоко занесенным мечом.

Клинок сверху, клинок снизу. Демон выбрал тот, что шел прямо в живот. По позолоченной руке заскрежетал металл. Глаз, прикрытый второй парой век, пронзила боль, какую он испытывал лишь от укуса Зверя в Бериде. Дуги провернул меч, выдавливая из глазницы желеобразную массу, отскочил, а Финли рубанул демона по подрубленной ноге. Новая вспышка боли, и только одна мысль: «Бежать!» — вопило все естество.

Демон хлопнул в ладоши, волна адского пламени на миг окутала тело. Финли отшатнулся, а Стюарт из последних сил махнул на крышу ближайшего дома. Разметал, как кукол, сидевших там полуфэйри и прыгнул дальше. Сил больше не было, пламя погасло, демоническая форма начала таять. Прав классик: «Полцарства за коня!» Так и Стюарт, без коня ему не уйти.

Ржание. Слева? Бросился за угол ближайшей халупы, наткнулся на семейку, что грузила скарб на телегу, запряженную старой клячей.

— Брысь!

Его боялись, когти были еще достаточно остры, чтобы перерезать ремни. Кляча испугалась, пришлось утихомиривать магией. Драгоценными крохами, что остались, но он ушел. Успел.

— Лежи, лежи.

— А где…

— Да ложись же ты! — приказал Лиам.

— А почему мы в лесу? — спросил Финли.

— Мы победили, уря-а-а-а, — гнусавенько протянул Лиам.

— Чего ж так нерадостно?

— Демон ушел, — ответил Дуги.

— Ну и хрен с ним. Уплыть ему не дадут?

— Не на чем. Он сразу Ратлера домой отправил, чтобы профессор мозги вправил.

— Откуда знаешь?

— Парня, что нас в Окенхолте «не видел», помнишь? Он рассказал.

— Ему удалось выжить?

— Не помог бы Лиам — не удалось бы.

— Что так?

— Помнишь девчонку, что первой пристрелили? Ее сестра принялась добивать выживших. Лиама чуть на куски не разорвала, когда возразил. Ребята помогли, которые встречали нас на окраине леса.

— А подчинитель жив?

— Подчинитель? Двое выжило. Это нам еще повезло, та тварь из мертвого получилась.

— Двое?

— Да, один был мародером. Они тогда грохнули подчинителя, Стюарт вложил его бесов в мародера. Ходит сейчас с тампонами в носу.

— Интересен тот, которому я руки отрубил, поддавался, будто искал смерти.

— Не знаю, Сильверхорн с Голдфаером решают, что делать.

— Голдфаер, я заявляю права на пленника, слышишь? — обратился Финли к огоньку.

— Слышу, да только мы ему руки пришили. Это услуга.

— Милорд, не будьте задницей! — сказал Лиам. — Не хочется вспоминать, это мы привели врага, но мы же сделали и основную работу в бою.

— А ты наглец, чаловек!

— Нечего давать пьянице бутылку…

— Ты что, опять?! — Финли попробовал подняться — не вышло, слишком был слаб.

— Ха-ха-ха. Хорошо, пленник твой, Месячный брат.

— Спасибо, милорд, — поблагодарил за него Лиам.

— Святые небеса, ну и придурок же ты, Лиам.

— Знаю, — сказал тот, отхлебнув из бутылки.

— Кстати, Дуги, спасибо, спас, — сказал Финли.

— Рад, что смог помочь, — ответил фэйри с жутко довольным видом.

— Кстати, твое солнце вчера светилось! — Лиам вновь отхлебнул вина.

— Брось бутылку!

— Успокойся, я просто отдыхаю. Тебе тоже стоит, рухнул, как только мерзавец дал деру. Сильф сказал лежать, так лежи.

— Уж что делать после магического переутомления, я знаю лучше!

— Так чего не делаешь?

— Видать, плохо я тебя воспитывал… Алкоголик малолетний.

— Я уже говорил, нет? Нечего было с Грэгом до беспамятства надираться да по борделям шляться. Все, хватит мне мозги долбить. Пойду к Жану с Клодом, они приглашали. — Прихватив бутылку, несмотря на возражения, Лиам зашагал по темной траве. — Эй, меня кто-то проводит? — спросил он огонька. Где-то с ветвей упал еще один, завис перед Лиамом. — Спасибо, веди.

— Не злись, — попросил Дуги. — Много всего навалилось, пускай выпустит пар.

— А на меня мало? Или на тебя? — вспылил Финли. — Извини…

— У меня все живы остались и в относительной безопасности. Да, я любил Волчонка, но не так, как Лиам. Они прям как братья были. Кроме того, многое оказалось не таким, как казалось. Он долго ненавидел магов и принял магию только потому, что ты один из них. Много накопилось, капля за каплей…

— А Таллия оказалась последней.

— Не так. То, что Коринн вылечила. До этого не понимал в полной мере, что произошло.

Лиам не пошел к ребятам. Вместо этого приказал огоньку вывести к морю. Тот застыл на невидимой границе леса, где сквозь ветви начали пробиваться одинокие лучи солнца. Видимо, дальше лететь не мог, но Лиам уловил направление.

Море. Берег каменистый. Волны набегают на валуны, брызгами взлетают вверх и пеной падают обратно. Странно, но для человека, выросшего на большом острове, Лиам удивительно мало знал о море. Другое дело — лес. Лиам обернулся к жиденьким сосенкам за спиной. Отхлебнул вина. Кончается. Финли был бы доволен. Да что хорошего в этом серо-зеленом озере?! Как раздражает хлюпанье!

— Любуешься? — спросил Жан, а может, Клод. По одному слову понять трудно, а так… Клод по-бримийски говорит лучше.

— Чем? Что здесь красивого?

— Мы любим море. Наш человеческий отец — рыбак. — Ну это точно Клод.

— Дай-ка сюда. — Жан отобрал бутылку.

— Пустая.

— Такие пустыми не бывают.

— Море хорошо летом, но сейчас тоже красиво. Особенно, когда шторм.

— Да, когда волны долетают почти до деревьев, — подтвердил Клод.

— Ребята, кто из вас человек, а кто фэйри? — Парни промолчали. — Это секрет или я сморозил глупость?

— Мы не знаем.

— Как?

— Вот так… — Жан подул в бутылку.

— Пей! — крикнул Клод, и Жан сделал три больших глотка, подавился, закашлялся, протянул бутылку Лиаму. — Быстро, пока через верх не пошло!

Лиам отметил, что бутылка наполовину полная, быстро сделал три глотка и передал Клоду. Так она пошла по кругу, пока наконец Клод не захлебнулся, и вино не хлынуло носом. Ребята валялись со смеху, пока он откашливался.

— Волчонок был бы в восторге! — ляпнул Лиам. — Черт! — Он отвернулся. Слезы выступили прежде, чем парень понял, что сказал.

— Веселитесь! — со злостью в голосе сказала неизвестно откуда появившаяся девушка.

Лиам уловив угрозу. Та самая, что едва не убила наемника.

«Как только, — подумал Лиам, — у них получается подкрадываться? Еще секунду назад было пустое место».

— Кто такой Волчонок? — спросил Жан.

Как назло! Слезы хлынули из глаз, Лиам поморщился, отвернулся, шмыгнул носом и понял: все видели.

— Друг, — сказал спокойным голосом, даже улыбнулся, но слезы потекли ручьем.

— Дай сюда. — Обескураженная девушка схватила бутылку, присосалась как пиявка. — Почему ты меня остановил? Они убили Лею.

— Убил не он, тот парень вообще не хотел там находиться. Он как-то раз помог нам бежать от демона. Я вернул долг.

— Ненавижу.

— Меня?

— Долги. Теперь я должна за этим следить. Чертовы сделки! — закричала девушка морю.

— Ты теперь фэйри… — понял Лиам.

— Да, а ведь это я не удержала тетиву, меня подстрелили первой, но ее рана оказалась серьезней. Я заняла чужое место.

— Такое ждет каждого из нас, — вздохнул Клод. — Надеюсь, этот растяпа будет скучать по мне так же, как ты по сестре. — Он наградил Жана шутливым подзатыльником.

— Фиг тебе, умру первым, — отшутился тот. — Я не создан для страданий.

— Вы не поняли, я родилась человеком. Это моя судьба помереть, моя. — Девушка зарыдала. Совсем как человек. Вдруг стала некрасивой. Нос и рот сморщены, а из глаз ручьями текут слезы.

Клод с Жаном, переглянувшись, обняли ее, а она рыдала и всхлипывала.

— Месть не помогает, — сказал Лиам. — Не помогает… твоя сестра… умерла из-за моей мести.

— Что ты имеешь в виду?

Лиам рассказал все как было. Как мстил и к чему это привело.

Сильверхорн не стал откладывать проблемы в долгий ящик. Вскоре над поляной Финли появилось множество огоньков, из теней вышли Голд с Сильвером, а полуфэйри притащили пленного.

— Лежи, лежи, — остановил порыв Финли Голдфаер.

— Так неудобно.

— А так? — Голд щелкнул пальцами, и трава под человеком буйно пошла в рост. Через пару мгновений Финли сидел в шикарном живом кресле.

— Прекрасно.

— Сильвер?

— Начинаем.

— Вытащите кляп, — приказал Голд. — Вот — человек, которому ты обязан жизнью.

— Почему просто не убил?

— Мне стало интересно. Ты сам шел на смерть.

— Я не мог больше.

— Убивать?

— И это тоже. Я был у Стюарта чем-то вроде уборщика.

— Уборщика?

— Убирал трупы, объяснялся с властями по поводу смертей и зверства.

— Пожалуй, такой человек может быть полезен, — сказал Голдфаер. — Но как его привязать?

— Привязать меня? — Фрэнк засмеялся. — Пока во мне эта дрянь, Стюарт не отпустит.

— А если он мертв?

— Тогда бесы взбунтовались бы. И вы получили бы еще одно чудище вроде того, в которое превратился Гордон.

— Значит, ты их не контролируешь… Так я и думал, но почему принял? Не знал, что это такое?

— Знал. Жена заболела во время второго поветрия… У нас тогда правительственный алхимик новые средства лечения испытывал, многие выживали.

— Профессор?

— Да, мистер Блан. Сказал, что не может помочь. Врал, наверное. А потом сообщил, что есть способ, но я должен одолжить тело для эксперимента во имя науки.

— И ты согласился?

— А что мне было делать?

— Так почему решил умереть?

— Поветрия давно не ходят, а смерть — единственный способ уйти так, чтобы не тронули семью.

— Я попробую помочь, — сказал Финли.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразил Сильверхорн. — Пленник твой, но только в пределах Хорнвуда. Он видел слишком много.

— Можем предложить сделку, — вмешался Голдфаер. — Ты ведь знаешь, что жена и дети отравлены темной магией. Им нет места на небесах.

— Знаю…

— Привези их сюда. Поселись в Сент-Иви, мы их вылечим. А тебя избавим от бесов.

— Какова плата?

— Твоя жена родит еще троих детей.

— Чтобы они стали как те девушки, которых схватил Стюарт?

— Да, воспитаешь троих подменышей, лет с семи будут жить то у тебя, то у родителей фэйри.

— Мои дети взрослые, жена не так молода. Боюсь, не переживет трех родов.

— Не волнуйся, переживет, да еще и здравствовать будет.

— Но это еще не все?

— Не все.

— Местные ведьмоловы давно точат зуб на Сент-Иви. Станешь их представителем здесь. Это мы устроим. Будешь предотвращать возникновение слухов. Всеми средствами и помощниками обеспечим.

— Я не хочу больше убивать.

— Для этого есть фэйри.

— То есть раньше я убирал за демоном, а теперь придется за фэйри?

— Именно так.

— Я согласен, но жена не будет рожать.

— Нам нужно тебя привязать.

— Разве страха смерти и пыток недостаточно?

— А было? Ты пошел на многое ради семьи, поэтому мы должны сродниться. Твоя жена будет рожать.

— Может, обойдемся одним?

— Сойдемся на двух. Трое действительно проблематично.

— Я согласен.

— Милорд, разве это не мой пленник? Услуга… — пошутил Финли.

— Не хочется вспоминать, но кто-то привел сюда демона, — отшутился Голдфаер.

— Помилуйте, милорд. Но если серьезно, хочу извиниться за слова Лиама.

— Он прав. Кроме того, сейчас, сам того не ведая, он оказывает нам очередную услугу. Кстати, бутылка действительно зачарованная.

— Что?! Милорд, где Лиам? — Но Голдфаер уже исчез. — Ваша светлость!

— Да?

— Где Лиам?

— Что можешь предложить за ответ? — лукаво спросил Сильверхорн.

Голова Лиама трещала, будто ее зажали в тиски, деревья то и дело норовили наскочить и сбить с ног. А Финли издевался. То скажет чего погромче, то вытянет какую-то склянку с вонючим зельем и откроет. Лиама уже два раза вырвало от этих запахов. Ну, может, не совсем от запахов, а от того, что они вчера добрались-таки до дна магической бутылки. Сколько ребята ни заклинали, больше чем глоток не появлялось. Вот теперь Лиам мучился последствиями.

Спал он часа два или еще меньше там же, на холодных камнях берега. Потом появился Голд, пинками поднял ребят. Полуфэйри тут же вырвало. Они выглядели не лучше Лиама, а вот девушка хоть и напоминала фурию из ночного кошмара, но держала все в себе. Возможно, из-за выносливости фэйри, а возможно, потому, что Голдфаер не стал ее пинать. Попрощались довольно сердечно, парни звали в гости, а девушка… Простила.

— Не кори себя, я бы сделала то же самое, — прошептала она, обняв на прощанье. — Искать мести глупо, но если будет шанс…

— Я его использую, — пообещал Лиам.

Проклятье, если бы не похмелье, это прекраснейшее утро за последние несколько недель. Девушка — первый человек, который его понял! Ну пускай не совсем человек или же теперь совсем не человек, но она понимала. А когда кто-то поддерживает — жить легче. И плевать на то, что Финли осуждает месть.

— Перестань, желудок уже пустой, — взмолился Лиам, когда Финли вновь полез в сумку.

— Будешь пить? — строго спросил он.

— А у тебя есть? — пошутил Лиам. Финли медленно потянул пробку. Чпок. Секунда, и Лиам скорчился возле ближайшего деревца. Все-таки не пустой. — Вот гад.

— До тебя же по-нормальному не доходит.

— А я рад, что вчера напился, не потому, что тебя злит, просто…

— Нет ничего хорошего на дне бутылки, Лиам. Что бы ни думал, нет там ничего.

Дальше шли молча.

— Кру-у-у.

— Слышал?

— Да, — ответил Лиам. — Голубь.

— Не совсем… — Хотя птичка, что спустилась к ногам Финли, серая, костлявая, выглядела совершенно как голубь.

— Вр-р-ру-у-у. — Финли присел и щелкнул птицу по клюву. Неожиданно она сказала до боли знакомым голосом: — Могли бы и подождать. Не нестись же за вами через полстраны.

— Грэг! — удивился Лиам.

— Он самый, — оскалился Финли. — Привал.

Птичка вдруг встряхнулась, превратилась в сойку и упорхнула.

— Ура! — Лиам так и рухнул на усыпанную сухими иголками землю.

Грэг появился часа через полтора. Такой же всклокоченный, бородатый, дикий. На плече винтовка, в кобуре револьвер с невообразимым десятизарядным барабаном и коротким стволом, а на боку, как ни странно, сабля.

— Здорово, путнички, — улыбнулся во все тридцать два.

— И тебе не хворать! — Финли обнял его, как брата. В определенном смысле так оно и было. — Рад тебя видеть.

— И я тебя. Фэйри сказали, Зверя с вами не было.

— Застрелили его.

— Будем надеяться на лучшее, брат. — Грэг сбросил рюкзак, вытянул пузатую бутылку, вытащил зубами пробку. — Пускай он хорошее тело найдет. — Грэг возвел глаза к небу, символически поднял бутылку, сделал большой глоток и передал Финли.

— Не буду я.

— Что такое, отравился, приболел? — Лиам прыснул со смеху.

— Чего ржешь, малый?

— Это он меня учить собрался. После того, какими я вас видел, не подействует.

— Иногда в жизни бывают моменты, когда нужно и напиться, парень.

Лиам зашелся таким едким смехом, что едва вновь не стошнило.

— Слышал, Финли? Как считаешь, Грэг, смерть друга… друзей… является причиной, чтобы напиться? А то, что всю жизнь прожил во лжи, а драки с демонами, где чинят кровавые зверства, хорошая причина? — Лиам разошелся и разозлился.

— Ну, — протянул Грэг, виновато взглянув на Финли. — Я бы напился.

— Напился! — согласился Финли и сделал хороший глоток. — Но он превращается в обычного пьяньчугу.

— Да идите вы на фиг! — вдруг сказал Грэг. — С нужным человеком в Ле Кротуа я сведу, но в семейные разборки влезать не буду, — заявил и тут же нарушил обещание: — Ты заткнись, потому что поздно опекать, после драк с демонами-то… А ты, мелкий, мал еще отцу перечить! И вообще, не нравится, что тебе лгали? Думаешь, в королевском приюте было бы лучше? Ну?!

— Не думаю… — обиженно ответил Лиам.

— Пожалуй, ты мне нравишься, — сказал Дуги.

Как хорошая боевая машина, Грэг вытащил револьвер и саблю. Клинок замерцал лунным светом.

— Покажись!

— Нервный только.

— Успокойся, Грэг, это Дуги, он с нами, — объяснил Лиам.

— Это тот ши?

— Да не ши я.

— Ты уж извини, но если Сильверхорн сказал, то, значит, ты ши, — поправил Финли. — Давай, Грэг, прячь револьвер.

Месячный брат нахмурился и нехотя сунул оружие в кобуру. Черный кот с белым пятнышком на груди вышел из-за сосенки толщиной в две пули.

— Ты же говорил, это сложно, — удивился Лиам.

— Чертовски, но в сердце Хорнвуда была возможность потренироваться.

— Так, рассказывайте историю с самого начала. — Грэг уселся возле ближайшего дерева.

— Не я, — запротестовал Лиам.

— Я начала не знаю, — улыбнулся Финли.

— Ладно, расскажу. Для меня история началась с того, что отряды разведчиков заметили сильных бесов на подступах к порталу. Времени закрыть не хватало. Тогда Малколм приказал…

— Что за портал?

— Дуб в академии…

— Кто такой Малколм?

— Главнокомандующий, лепрекон.

— А куда старик Роб девался? В мое время там он заправлял.

— Ты учился в академии? — удивился Лиам.

— Немного, у тамошних фэйри договор с Месячными братьями, вот они на меня и указали.

— Король Дуб забрал Роберта, как и других ши.

— Кроме тебя?

— Я не был ши. Будешь слушать или все время перебивать?

— Извини, продолжай.

Ле-Кротуа встретил путников приличной мостовой и широкими улицами. Четкой границы между городом и пригородом не было. Просто дома постепенно становились все выше и ближе друг к другу. Лиам сказал что-то об ухоженности, Финли прокомментировал, и понеслась… Грэг так и не понял, каким образом Гринвуды переключились с мирного разговора на ссору.

— Мама, дочке рожать пора, а вы ее замуж не пускаете, — сказал Грэг. Как ни странно, подействовало, Лиам с Финли заткнулись. — Мы в чужом городе, чужой стране, а вы трещите и обращаете на себя внимание. Прибудете в Новую Бримию, советую разбежаться. Будешь, Лиам, приезжать два раза в год, и Финли вновь станет заботливым отцом.

— Куда мы идем?

— К «Мадам Ренар».

— Кто это? — спросил Лиам.

— Что, — поправил Финли. — Бордель.

— Бордель! — возмутился Грэг. — Да это рай на земле!

— А что, здесь нет «лисьих трактиров»?

— Дорогой мой Лиам, Ренар — значит лис.

— Так они что, по всему миру?

— Именно.

— Не знал, что у вас такая широкая сеть.

— Лисы — отдельная организация.

— То есть к вашему ордену не относятся?

— Нет, иногда у них возникают конфликты с адскими отродьями, мы помогаем, взамен они решают наши проблемы.

— Так чем же занимаются Лисы?

— Контрабанда, шпионаж, заказные убийства.

— Ого!

— Удивлен?

— Еще бы.

— Они не так ужасны, имеют определенную честь. Кроме того, держат слово, если оно добыто не обманом. Но когда будешь кувыркаться с девушками — держи рот на замке.

— Они и этим помогают?

— Нет, за девушек надо платить.

— Я, пожалуй, обойдусь.

— Зря… Лучший способ забыть женщину — другая женщина.

— Грэг! — недовольно сказал Финли.

— А? Ах да, забыл, это твои слова, мне так говорить нельзя.

— Но я больше не болен, — улыбнулся Лиам. — Коринн забрала ту гадость. — Хотя, если Финли против, он точно снимет шлюху.

— Молодой ты еще, глупый. Болезни сердечные ни один сильф не вылечит. А женщина может, у нее для этого все средства есть. А у девушек «Мадам Ренар» такой арсенал, что даже я был сражен наповал.

— Так сражен или излечен?

— Иногда это одно и то же.

— По-моему, они просто тебе нравятся, вот ты и подтащил под них эту философию.

— В точку, парень, да только лучше тратить деньги на девок, чем на выпивку.

— Выпивка дешевле, — пошутил Лиам — От нее знаешь, чего ждать.

— Ха! Это ты еще мало пил. Дешевая выпивка может привести к большим неприятностям.

— А дешевая женщина?

— К еще большим, парень! — Грэг разразился смехом. — А если серьезно, к самым большим неприятностям ведут самые дорогие женщины, из тех, которым не платят. Все, пришли, первых девок покупаю я.

— Да что ты заладил со своими девками, — взорвался Финли.

— Заглохни! — резко приказал Грэг. — Я покупаю, пользовать или нет, дело твое. Дуги, извини, здесь разные имеются, но для тебя сомневаюсь, что найдутся.

— Я, конечно, стараюсь понять необходимость в женщинах, но не очень одобряю эту затею, — сказал кот так, чтобы услышали только трое.

— Вот видно, что ты светлым был. Мы же не изменяем, мы их не любим.

— Это тяжело понять. Да ладно… Лиам, подбрось меня на тот балкон.

— Могу прямо на крышу.

— Не стоит привлекать внимания.

Лиам бросил, и Дуги, как заправский кот-забияка, исчез на ближайшем чердаке.

— Пошли. — Грэг толкнул дверь.

Это место разительно отличалось от лисьих логов Бримии. Во-первых, пахло лавандой, пол был выложен из самшитового паркета и отполирован как зеркало. Стены и даже потолок отделаны красным бархатом. Но главное, женщины! Они здесь расхаживали в таких нарядах… Свет газовых ламп был приглушен, и от этого девушки казались еще красивей. В голове засела глупая мысль — они полуодеты или полураздеты? Лиам почувствовал, что лукавит, а интересует его другое. Таких коротких юбок и глубоких декольте он еще не видел, потому плюнул и начал наслаждаться видом.

— Захлопни варежку, парень, иначе сдерут втрое больше, — посоветовал Грэг. — Как тебе вон та блондинка?

— Ага…

— Главное, не болтай, даже если покажется, что она ни бельмеса по-нашему. — Грэг поманил жестом высокую чернявую женщину.

Чтобы отвести взгляд от стройных ног в пышной юбке, не доходящей и до середины бедра, потребовалось почти титаническое усилие. Лиам честно попытался смотреть в лицо и не утонуть взглядом в декольте. Грэг изысканно поклонился, поцеловал ручку в кружевной перчатке и защебетал по-рукийски. Женщина ответила смехом и прикрыла улыбку веером, будто знатная дама на светском рауте. Вблизи она оказалась не так уж и молода, хоть и чертовски красива.

Женщина поманила блондинку, указала на Лиама. Так же, как и хозяйка, девушка умудрялась выглядеть леди, несмотря на наряд. Она заговорила, но речь была хоть и мила — совершенно непонятна. Лиам покачал головой, девушка взяла его под руку, увлекла за собой вверх по лестнице. При этом казалось, что инициатива принадлежит Лиаму.

Финли с Грэгом проводили его взглядом. Грэг вежливо откланялся, и хозяйка отправилась развлекать других гостей. Месячные братья сели за столик и заказали пива.

— Что, на всех денег не хватает? — пошутил Финли.

— Не мучай парня, — ответил Грэг.

— Да он жизни не видел. Академия, лес. Чему его могли научить?

— Лес научил выживать, а академия показала людей.

— Да, он силен, у него хорошие наследственные способности, но только в Новой Бримии от них толку не будет.

— Вот и дай попробовать то, чего еще парень не знает. Зря за выпивку корил. Нужно было втихаря рвотным напоить.

— Ты что задумал? Девку с сифилисом подослал?!

— Нет, показываю, что не все такие, как та, что обманула. По описанию понять сложно, но вроде не похожа.

— Совершенно. Тут ты угадал.

— Чего конкретно ты боишься?

— Что не найдет себе места и будет пробовать все подряд. На Диком, как ты знаешь, есть вещи пострашнее выпивки и женщин.

— Они и здесь есть. Нужно знать, как достать.

— Да?

— Порошком Морфея торгуют прямо за углом. Покажешь завтра Лиаму парочку наркоманов. Только не показывай при ломке, а покажи, как кайф ловят.

— Показать, как им хорошо?

— Да. На парня подействует сильнее.

— Все равно, зря ты ему девушку купил. Что, если он теперь всегда будет их покупать? Это наша жизнь, это Месячному брату нельзя любить и иметь семью. Он не собирается в орден.

— Значит, мозги есть.

— Но он не знает любви.

— Ну, брат, этого не покажешь. Вот ты сколько раз влюблялся?

— Раз пять.

— Помнишь их?

— Только первую.

— Как звали?

— Тринити.

— Только имя помнишь?

— Я о ней больше ничего не слышал. Мы с учителем остановились в Омои, мне исполнилось восемнадцать, а ей где-то пятнадцать. Она не была моей первой женщиной, но те несколько ночей в парке до сих пор стоят здесь. — Финли постучал пальцем по лбу, — и здесь, — приложил руку к сердцу.

— Вот гад! У меня таких приключений не было. Первую крестьянку я завалил в девятнадцать. Но ты же у нас красавчик.

— Она леди.

— Тем более гад, хотя, как я понял попозже, с леди проще. Кстати, о леди… Какую будешь?

— Не буду. Не хочу я сейчас.

— Вот и сиди, хандри, напивайся, а потом рассказывай Лиаму о вреде пьянства.

На выбор девушки у Грэга ушло минут пять. А выбрать было из чего.

— Смотри-ка, ваш друг возвращается. — Лиам с выражением блаженства на лице шествовал по лестнице. — Надеюсь, ты будешь выносливей? — лукаво спросила девушка, уже зная ответ. Постельные способности и предпочтения всех клиентов давно были описаны и отложены в папочку с завязками.

— Уж не сомневайся! — Грэг потянул девушку к столику, поспешил шепнуть, пока не подошел Лиам: — Только ему не ляпни… — Эхей, парень, — отобрал он только что поднятую кружку. — Пьянство после женщины, равно как из-за женщины — последнее дело, — соврал Грэг и залпом осушил. Финли только улыбнулся, наблюдая, как умело друг манипулирует Лиамом. — Сядь и подожди, пока это чувство тебя не отпустит.

— Грэг, где здесь можно остановиться?

— Вверх по дороге — таверна. Вместо вывески — бочковое дно. Трактирщик говорит по-нашему. Точно не хочешь остаться?

— Нет.

— Как знаешь. — Грэг пожал плечами и звонко хлопнул девушку по заднице.

Финли взял шляпу и направился к выходу. Придя в благодатное расположение духа, Лиам последовал за ним беспрекословно. Более того, даже решил помириться.

— Финли, зря ты не расслабился! Не надо басен, не надо поучений, не будь меня здесь, ты бы уже кувыркался наверху.

— Возможно.

— Обязательно, чтобы я чувствовал себя виноватым?

— Почему?

— Что почему?

— Почему ты чувствуешь себя виноватым?

— Да потому, что ты отказываешься от приятных вещей, чтобы показать мне пример.

— Не в этот раз. Грэг виноват.

— Да?

— Да, напомнил мне об одной девушке.

— И что тебе помешало? Я так понял, слова о том, что одна женщина, лучшее…

— Да, Лиам, слова мои, — перебил Финли. — Да вот только ложь это. Такая же, как и выпивка. Вернет бутылка Волчонка?

— Финли! — Лиам нахмурился.

— Ответь.

— Нет.

— Вот! Ни одна шлюха не заменит женщину, которую по-настоящему любил.

— Почему же ты так говорил?

— Потому что был молод.

— И глуп?

— Нет, глупцом не был, но другие женщины помогали забыться, а потом вошло в привычку. И какое-то время даже действовало, до тех пор, пока не встретил очередную любовь.

— Об этой очередной ты тоже скучал?

— Были женщины, в которых я влюблялся. Каждая оставила мне рану на сердце, но со временем я понял, что презирал себя за то, что менял любовниц как перчатки. Поэтому…

— Продолжай.

— Да у меня пеленки перед глазами стоят, когда я об этом говорю. Я помню, как ты писался в постели! — Финли сказал так громко, что Лиам завертел головой, убедиться — никто не слышит, а когда увидел, что прохожие смотрят, залился густой краской. — И вот теперь я объясняю то, чего сам толком не понимаю. — До Лиама наконец дошло, что прохожие не понимают бримийскую речь, он расслабился. — Да я со стыда сгораю! — продолжил Финли.

— Ну, знаешь, воспоминание о том, что я писался в постель, совсем не стыдное!

Финли остановился, развернулся к Лиаму и… засмеялся. Мгновение спустя к нему присоединился и Лиам.

— Я перестал влюбляться. Едва понравилась девушка, старался выкорчевать образ из сердца. А это не так просто… Хуже всего, что совсем без женщин нельзя. Я же не монах.

— Поэтому мы жили в глуши?

— Нет, мы жили в глуши потому, что там легче было тебя воспитывать. Легче и безопасней.

— Почему ты не отправил меня в приют?

— Сначала ты был слишком маленьким и слабым. Страшно подумать, я все время боялся, что ты умрешь. А потом так привык бояться, что не смог. Думал, вот через год он окрепнет. А потом ты начал взрослеть. Казалось, отсылая в приют, я тебя предаю. Вот ведь как вышло… Лучше бы отправил.

— Это не спасло бы Волчонка, — сказал Дуги.

— Тьфу ты! Зачем же так пугать? — вздрогнул Финли.

— Тише, меня прохожие не слышат, а вот тебя… Без Лиама он долго не протянул бы, как и Лиам без него. Затюкали бы — уж больно мелким был, а Лиам без его доброго сердца стал бы еще тем мерзавцем.

— Это спасло бы Зверя, — возразил Финли.

— И погубило бы две светлые души, хотя, не будь Лиама в академии, бесы прорвали бы нашу оборону, выпили нашу магию, и вам со Зверем пришлось бы вступить в неравный бой.

— Возможно, и не нам.

— Возможно, — согласился Дуги. — Возможно, это был бы Грэг.

— Спрячься где-то, Дуги, мы пришли.

— «Бас-фонд», — прочитал Лиам корявую надпись на дощатом круге. — Что это значит?

— Дно.

Грэг появился утром, когда Лиам с Финли поглощали на завтрак нехитрую, но довольно вкусную бобовую массу. Он был не один. Увидев спутника — тощего и щуплого человека, Финли невольно потянулся за револьвером.

— Остынь. — Схватив стул, Грэг уселся перед Лиамом. — Твой? — спросил он Финли.

— Мой, — ответил Финли, сжав рукоять.

— Пахнет жареным, ребята, — сказал Лиам. — С кухни, наверное.

— Шутник, — сказал тощий и посмотрел на Лиама большими карими глазами, которые из-за мешков под ними казались страшными.

— Ты кто? — спросил Лиам.

— Джереми, — представил Грэг. — Мы его называем Спятивший монах.

— Почему?

— Я убил троих братьев.

— Родных братьев?

— Месячных братьев.

— За что?

— Они убили мою маму. В нее вселился демон, я не выдержал и сломался.

— Ты тоже из них?

— Да… Нет… Был.

— Он вырезал целую армию революционеров, когда те атаковали монастырь, — сказал Финли.

— Там было спокойно. Я молился. А они вспороли живот настоятелю.

— Он выпотрошил их в отместку.

— И тем не менее, Джереми лучший охотник на демонов, которого мы встречали, — сказал Грэг.

— Он хорош, но может использовать тебя в качестве наживки.

— Это было давно, Финли.

— Ты оглушил меня, отобрал оружие, даже чертов скиннер, и бросил посреди окровавленной площади.

— Ты же выжил, — пожал плечами Спятивший монах.

— Зачем он здесь?

— Энтони объявился. Нет, ты с нами не идешь.

— Это еще почему?

— Завтра встречаешься с Анастасией.

— Анастасия в Рукии?

— Повезло. Переулок Гизард, это в конце улицы Фур. Найдешь. Завтра в одиннадцать вечера.

— Будет темно.

— А еще будет много швали. Ночью на улицах небезопасно. Анастасия приедет в карете.

— А вы?

— Убьем! — резко сказал Джереми.

— Из того, что рассказали вы и фэйри, понятно: он сильно ранен, — продолжил Грэг. — Мы прикончим.

— Но…

— Нет, — остановил Джереми. — Ты заслужил отдых. Уезжай. Передай офицерам, что все они мерзавцы и ублюдки.

— А сам чего не уедешь? — спросил Лиам. — На Диком наверняка есть монастыри.

— Мне и здесь неплохо. Я много молюсь, убиваю бесов. А иногда, как сейчас, попадаются настоящие демоны. Здесь от меня больше пользы.

— Какой у тебя клинок? — спросил Лиам.

— Вот. — Спятивший монах откинул полу плаща и вытянул на стол блестящий тяжелый шестопер с острыми ребрами и толстым жалом на конце.

— Спрячь, идиот! — зашипел Грэг.

Когда тот послушался, Лиам увидел на столешнице глубокие вмятины. Какая же тяжелая эта железяка?

— И как такой дурой фехтовать?

— Он не для фехтования. Он для убийства.

— Стюарт быстр.

— А я силен. В родстве с Бунами по матери, с младшей ветвью. Именно поэтому меня не убили, а отправили в монастырь. Наши офицеры не хотят остаться без поддержки Бунов. Жаль, этой штукой нельзя снять шкуру, как он с теми бедолагами сделал.

— С какими?

— Оставил след на хуторе, — пояснил Грэг. — Убил семью, со старика снял кожу и сжег. Наверняка заставил семью смотреть.

— Еще глаза выколол, — добавил Джереми.

— Я должен пойти… — прорычал Финли.

— Ничего ты не должен, — возразил Грэг. — Ты его ранил, а это уже что-то, кроме того, с нами будут фэйри.

— Половинчики, — поправил Джереми.

— Полуфэйри нас прикроют. Да и сам саламандер хотел пойти.

— Это если Сильверхорн отпустит.

— Думаю, отпустит.

— Впервые за бортом, — сказал Финли, пялясь в потолок съемной комнаты.

— Это плохо? — спросил Дуги. Он развлекался, подбрасывая меч до потолка и ловя то правой, то левой.

— Непривычно и тревожно.

— А по-моему, это то, что сейчас нужно, — сказал Лиам. Его пистолет крайне нуждался в чистке, и он неохотно взялся за ветошь, но вопреки ожиданиям занятие увлекло. Привычные, доведенные до автоматизма движения — это просто и понятно. Никакой суеты и переживаний.

— В смысле?

— Привыкай, ты же собрался выйти на пенсию.

— Сравнил тоже. Тогда нужно будет выбрать место, купить землю, построить дом, укомплектовать мастерскую, завести живность, посадить грядки…

— Хватит, хватит. Не похоже на пенсию, наоборот, будто собираешься в рабство продаться.

— Мне нравится работать руками.

— Знаю. Ты еще тот трудоголик.

— Просто зачахну без работы.

— Лучше бы женился.

— А что, и женюсь!

— Тогда Лиам будет называть ее мамой, — сказал Дуги.

— Иди ты. — Лиам попытался пнуть фэйри ногой, но Дуги увернулся.

— Не думаю, я ведь если женюсь, то на молодой. Примерно его годов. — Финли, не скрывая улыбки, кивнул на Лиама.

— Нет, не пойдет. Тебе нужна женщина рабочая, эдакая вдовушка с тройкой малышей.

— Ну уж нет, мне и одного малыша хватает. Сколько там времени?

Лиам отложил револьвер, вытер руки и достал золоченую луковицу часов. Только восемь. Положил обратно в кармашек коричневой жилетки, купленной вчера специально для того, чтобы носить трофей.

— Дочищай быстрее, да пойдем уже.

— Так рано же еще.

— Нужно осмотреться.

— Вот неймется, Дуги вчера уже все осмотрел.

— Не доверяешь? — Фэйри скорчил недовольную рожицу.

— Просто не сидится.

Лиам вздохнул и отложил ветошь. Плеснув белого рома на тряпочку, начал протирать рукоятку. Сначала хозяин таверны яростно пытался всучить бутылку местного коньяка вместо рома. Правда, от того так несло горелым, что Лиам отказался и взял две бутылки рома. Почему-то признаваться, что алкоголь нужен для обезжиривания поверхности револьвера после смазки, не хотелось.

Лиам сунул револьвер в кобуру и несколько раз быстро вытащил.

— Готов.

— Пошли. — Финли напялил шляпу, а Дуги обернулся котом.

— Буду ждать на улице, — сказал он и выпрыгнул из окна.

Лиам надел плащ, проверил, как держится новый стилет в ножнах на предплечье и удобно ли его доставать из рукава. Новую железку он купил у «Мадам Ренар». Грэг подсказал. Довольно изящное и крепкое четырехгранное жало с короткой гардой. Старый стилет привычней, но этот короче, можно спрятать в рукав.

— Идешь? — нетерпеливо бросил Финли. Он уже проверил оба револьвера и стилеты за голенищами.

— Да. — Лиам надел котелок. — Пошли. — Схватил начатую бутылку рома и зашагал вслед за Финли.

Ле-Кротуа молодой припортовый город. Собственно, он заменил Сент-Иви после того, как тот зачах, поэтому часть города, где жили богатые торговцы, ярко сияла огнями фонарей и начищенными бляхами полицейских, а вот рабочие кварталы окутывала вязкая тьма. «Дыра» расположилась аккурат на границе. Финли решительно направился во тьму прилегающей улочки, Лиам следовал за ним, подозрительно зыркая на каждую кучу мусора. С его зрением у врага не оставалось шансов укрыться.

— Внимание, — предупредил откуда-то сверху Дуги. — Впереди четверо матросов. Настроены агрессивно.

Лиам решительно открыл бутылку, плеснул в рот и передал Финли. Прополоскав обжигающей жидкостью рот, выплюнул на плащ, прежде чем Финли успел устроить выволочку. Но, поняв замысел, отец повторил то же. Подражая пьяному, Финли начал раскачиваться и спотыкаться. Так налетел на одного моряка и прежде, чем тот успел врезать, сунул в руки бутылку. Моряки тут же потеряли к нему всякий интерес.

— Хвост, — заявил Дуги через пару минут.

— Лиам, отпугни, — приказал Финли.

Лиам выстрелил. Пуля выщербила кирпич в опасной близости от головы преследователя. Человека обдало пылью и крошкой, он испуганно пискнул и бросился наутек.

Когда до места встречи оставалось всего ничего, Лиам услышал шум.

— Дуги?

— Слышу.

— Проверь, — попросил он.

— Что такое? — встревожился Финли.

— Там драка.

— Свист слышно?

— Да, — удивился Лиам. Тотчас же грянули выстрелы, кто-то неистово завопил.

— Анастасия! — перепугался Финли. И побежал вперед с такой скоростью, что Лиам мгновенно отстал.

Лошади, испугавшись выстрелов, рванули вперед, а кучер тщетно пытался их остановить. В переулке за каретой собралось человек десять. Кто за кого, совершенно невозможно было понять. Правда, женщина оказалась одна — лежала на земле, а человек в дорогом костюме прижимал ее к груди и целился в нападавших из пистолета. Сзади с занесенной шипастой дубинкой стоял еще один. Финли прострелил руку до того, как незнакомец успел ударить.

Дубинка упала на голову защитника Анастасии, больше напугав, нежели причинив реальный вред. Тот вздрогнул и развернулся. На него тут же бросились двое, и Финли прострелил им ноги.

— Не убивать! — приказал подоспевшему Лиаму и выстрелил в плечо самому подозрительному. Защитник женщины не был столь щепетилен. Пристрелил двух дерущихся. Трое уцелевших бросились наутек, на счастье человека в костюме, потому как барабан его револьвера сделал полный оборот и боек защелкал по мятым капсюлям.

Финли подскочил к Анастасии, защитник наставил на него револьвер, но, понимая, что тот пустой, бросил, подхватил дубинку и стал в защитную стойку.

— Друг, я друг! — крикнул Финли, но человек злобно выплюнул иноземное ругательство и ударил.

Говорил не по-рукийски. Что за язык, Лиам не понял, но, как звучит рукийский, уже усвоил. Финли перехватил дубинку, вырвал из рук. Мужчина бросился в рукопашную, даже сумел засветить Финли неплохой фонарь под глазом.

— Ну, все! — Финли схватил незнакомца за грудки и отправил в полет прямо к ногам Лиама. — Присмотри за ним.

Тот приземлился в основном на плечи, но затылку тоже досталось. Несмотря на это, тут же попробовал встать. Лиам пнул ногой, развернул животом вниз, завернул руки за спину и уселся сверху. Немного подергавшись, человек начал орать. Страшно, злобно. Похоже, не на помощь звал, а сыпал проклятиями и угрозами.

— Заткни его! — приказал Финли, а тут, как назло, еще и кучер справился с лошадьми и, зажав в руке револьвер, спешил на помощь.

Лиам приставил дуло к затылку орущего и взвел курок.

— Эй, ты по-бримийски понимаешь? — крикнул он кучеру.

Тот не понимал, да еще, ко всему прочему, и не видел в темноте. А вот на звук палить мог, Лиаму пришлось пригнуться к орущему богачу.

Ситуацию спас Дуги. Переждав весь бой на крыше дома, прыгнул как раз после того, как кучер второй раз взвел курок. Дуги принял обычную форму, и клинок в руке сверкнул яркой полосой. Он ударил за долю секунды до того, как кучер нажал на спуск. Скрежетнул металл, и отрубленный боек заклинил курок в раме. Кучер схватил левой, поднажав, отвел назад. Тоненький кусочек металла свалился внутрь рукоятки, зазвенел по боевой пружине. Кучер прицелился в светящийся меч фэйри, потянул за крючок. Вместо грохота выстрела раздался лишь бесполезный щелчок курка о раму. Дуги подпрыгнул и бросил в лицо кучеру горсть сонного порошка — человек чихнул и свалился мешком, едва не придавив фэйри.

Богатей вновь злобно завопил, на этот раз Лиам саданул рукоятью по затылку, попутно расквасив ему нос о брусчатку.

— Рико… — простонала Анастасия, добавила длиннющую фразу на непонятном певучем языке и вновь повторила имя.

Финли тем временем влил ей в рот какое-то зелье.

— Похоже на то, как этот орал. — Лиам кивнул на скрученного в углу богатея. — Ну, будет похоже, если убрать злобу.

— Ализонийский, — сказал Финли.

— То, что она одна из вас, я понял, но знаешь, карета, богатое платье, колье это… Я думал, вы предпочитаете не привлекать внимания.

— У нее немного другая работа.

— А конкретней?

— Это, — Финли указал на широкое кольцо из золотых и серебряных цепочек на шее девушки, — не колье, а рабский ошейник.

— Да ладно, — не поверил Лиам. — Впервые вижу, чтобы ошейник так богато украшали камнями. Здесь одного серебра на год безбедной жизни.

— Ее поймали во время революции. Ты ведь знаешь, ализонийцы не сжигали магов.

— Читал. Они вроде эксперименты ставили?

— Да, алхимические, по контролю сознания. Каким-то образом она смогла убедить тюремщиков в том, что подчиняется приказам. Это заняло ни много ни мало десять лет. А семь лет назад вышла на нашего человека и сообщила, что у нее под контролем находится человек из министерства иностранных дел Ализонии.

— И вы поверили?

— Мы проверили, Лиам. Она помогла переправить десятки детей.

— Вы были с ней близки?

— Мы дружили.

— По-взрослому — телами? — съехидничал Лиам.

— Дам в морду! — пригрозил Финли. — Нет, она друг. Хороший друг.

«От судьбы-насмешницы можно ждать всего, — думал Лиам. — Сегодня ты рыцарь, завтра — раб. Впрочем, если это и рабство, то не слишком обременительное, судя по количеству драгоценных металлов и камней». Потом, нахмурившись, спросил:

— А этот, случайно, не тот человек из министерства?

— Нет, скорее всего, слуга. Хоть и одет богато, но побрякушек на нем нет. Подумай сам, как должен выглядеть человек, вырядивший в такое рабыню.

— Может, она заставила?

— Анастасия? Нет, не стала бы. Она у нас девушка боевая.

Хоть и боевая, но досталось ей хорошо. Все левое плечо и грудь залиты кровью, а на лбу огромная шишка, венчающаяся кровавой раной. Дорогое платье пришлось разорвать, чтобы обработать повреждения. Благо оно было из чистого шелка, так что вытаскивать волокна из раны не потребовалось. Будь одежда другой, с пулевым ранением в плече пришлось бы повозиться. Сейчас же оно пугало меньше всего. Пуля прошла навылет, а вот грудь пострадала больше. Чуть ниже ключицы Анастасие досталось шипастой дубинкой. Старые ржавые гвозди разорвали и кожу, и мясо.

С терпением настоящего целителя Финли сосредоточенно промывал рану за раной, вытаскивая кусочки ржавчины. Над последней, самой глубокой, где гвоздь вошел в тело по прямой, долго думал. Все же, решившись, полил скиннер виски и разрезал рану. Кровь хлынула с новой силой.

— Лиам, подержи. Руки продезинфицируй, быстро. — Лиам послушно плеснул желтоватой жидкости на руки, растер. — Разведи края раны. Да не бойся ты, прижми нормально!

— Да она скользкая! — огрызнулся Лиам, но прижал мягкую кожу и развел края.

Финли брызнул какой-то жидкости и снова разрезал. Продолжал так, пока не добрался до кусочка ржавчины величиной с муравья. Не зря все-таки резал. Финли вздохнул с облегчением.

— Все, дальше сам, — аккуратно зашил раны и наложил повязку. Выглядел он не лучше, чем после драки со Стюартом.

— С ней все будет хорошо?

— Должно быть. Зверь мог бы сказать точно…

Неловкое молчание прервал стук в дверь.

— Войдите.

— Мосье, — начала хозяйка «Мадам Ренар». По одному ее виду Лиам мог сказать, что разговор будет не из приятных. — Кучер очнулся! — гневно сказала женщина и замолчала.

— И? — устало спросил Финли. — Мадам, мы не умеем читать мысли.

— Это! — указала веером на связанного в углу богатея. — Чрезвычайный и полномочный посол Ализонии! А по совместительству сын министра иностранных дел.

— Дерьмо… — заключил Лиам. — «Скорее всего, просто слуга», — передразнил он Финли.

— Ошибочка вышла. Нужно развязать.

— Ага, он потом набросится, как в переулке. Нет, пускай лежит.

— Мосье, нам не нужны проблемы.

— Мадам, мы завяжем им глаза. Вас это устроит? — предложил Финли.

— Меня не устраивает то, что вы здесь. Я требую посвятить меня в ваши планы на этого человека.

— Мы его отпустим.

— Во сколько это обойдется правительству Ализонии?

— Бесплатно. Эта женщина спасла нам жизнь, а мы возвращаем долги.

— Это правда, Месячный брат, — прошипела мадам, — и теперь ты у меня в долгу.

— Я? И не надейся. Мы честно заплатили за убежище.

На миг глаза мадам превратились в две узкие щелочки, но еще быстрее лицо озарила улыбка.

— Стоило попробовать. У вас время до полуночи, мосье. Любые услуги за дополнительную плату. Хотя… молодой человек может вновь получить Жаклин. Бесплатно. Это подарок.

Лиам посмотрел на Финли, ища поддержки, но отец отвернулся. Запрыгнуть в постель к блондинке хотелось. Ой как хотелось… Но с другой стороны, Финли устал, а Дуги остался сторожить здание снаружи.

— Возможно, позже…

— Нет, позже я передумаю. — Мадам махнула веером, улыбнулась и вышла вон.

Лиаму пришлось сделать огромное усилие, чтобы не выскочить следом.

— Похоже, Грэг прав, — сказал Финли.

— Что я скорострел?

— Ты слышал?

— С моим слухом и не услышать.

— Понятно… Но это сказала шлюха.

— Будем честны, эти девушки больше чем шлюхи. Так в чем Грэг прав?

— Дать попробовать всего, чтобы ты сам начал понимать границы разумного. Я был уверен, не устоишь.

— Больше доверия, — сказал Лиам, думая: не так уж и не прав оказался Финли.

— Пожалуй, стоит. Хорошо, а в доказательство доверяю сторожить мой сон. — Финли аккуратно подвинул Анастасию и улегся рядом.

Мирное сопение спящих вгоняет в дрему. Вгоняет настолько, что можно проспать собственную смерть. Лиам раздирал рот в зевке раз тридцатый. Драл, смачно запрокидывая голову с громким «а-аыгх», закрывая глаза, не заботясь прикрыть рот рукой. После этого честно старался проморгаться, но в глазах стоял проклятый туман. И если бы не жуткий свист, от которого он свалился со стула, был бы уже на небесах, а может, и в самое пекло угодил бы за разврат и пьянство.

— Что за… — Лиам, падая, вытащил револьвер и почувствовал, как волна воздуха прошла над головой.

За спиной треснул бархат, которым были оббиты стены. Порез оказался длинный, на всю ширину полотна. Лиам вдруг прозрел, вскочил, но рот сам открылся в зевке, и вместо того, чтобы крикнуть «Финли», вышло: «Фиа-аыгхли…» Отец уже сам проснулся и почему-то навалился на Анастасию. Лиам ошалело повел револьвером из стороны в сторону, но врага так и не увидел.

— Вот и доверяй тебе после этого!

— А-аыгх. Тьфу ты! Это она, что ли?

Девушка явно заматерилась по-ализонски. От ругани очнулся господин посол и завел свою шарманку, яростно брызгая кровавой слюной.

— Анастасия, перестань брыкаться, стерва, это я, Финли. Уймись, дура, не то швы разойдутся!

Лиам, хоть и сонный, но сообразил, что лишний шум в этом месте не нужен, поэтому сунул в рот послу ствол. Видать, перестарался, потому что тот зашелся кашлем, заклацал зубами о сталь. Анастасия тем временем успокоилась.

— Финли?

— Он самый. Я тебя сейчас отпущу, если пообещаешь не брыкаться.

— Обещаю.

Месячная сестра медленно развернулась. Развернулся и Лиам, наполовину вытянув ствол из чрезвычайного и уполномоченного рта. Увидев такую картину, Анастасия вздрогнула, дернула рукой, и Финли повалил ее за горло обратно на постель. Свистнуло, волна воздуха оторвала несколько широких полос от ее платья.

— Ты что творишь! — гневно воскликнул Финли.

— Почему Ульдерико связан?

— Потому, что такой же бешеный, как и ты! Никак утихомирить не могли. — Финли грубо развернул девушку на живот и, подобрав шелковую полосу, связал руки за спиной.

Посол, окончательно откашлявшись, яростно пытался выплюнуть изо рта ствол, но пока только обслюнявил. Глядя на такое безобразие, Лиам осмотрел комнату в поисках чего-то, что можно использовать как кляп, но ничего не заметил.

— Ты что делаешь? — спросила Анастасия.

— Связываю.

— Зачем?

— Чтоб малого не убила.

— Я больше не буду.

— Извини, не хочется рисковать. Пока можешь рассказать, что случилось в том проклятом переулке.

— Я не знаю.

— А кто знает? Когда мы пришли, там была драка, ты без сознания, а твой Хельдерико…

— Ульдерико.

— Не важно. Палил во все, что движется.

— Я не знаю всего. Мы приехали, заметили, что к нам движется человек, вышли из кареты. Человек ударил меня дубинкой, я полоснула воздухом, и все… Больше ничего не помню.

— Успокой своего дружка!

Анастасия произнесла несколько слов, из которых понятным было только «Рико». Дипломат затих, и Лиам осторожно вытащил изо рта ствол.

— Так вы есть друзья Анастасии? — спросил мужчина, жутко коверкая слова.

— О! — удивился Лиам. — Так ты все понимаешь? Чего ж ты в переулке, сволочь, орал, как свинья недорезанная?

— Ваши слова не есть подходящие для, как это… воспитанный человек.

— Не заливай, сам небось и похуже орал, — парировал Лиам.

— Тогда была ситуация. Я думал, вы бандиты.

— А сейчас что? Ай, можешь не отвечать. Лучше скажи, что там произошло?

— На нас напали.

— А чего по своим палил?

— Кого я палил?

— Стрелял по своим.

— Я — нет.

— Сколько вас было? — спросил Финли.

— Трое, — ответила Анастасия.

— Не врете?

— Зачем?

— Мы видели, как те, кто на вас напал, дрались между собой.

— Мы не видели, — сказал посол.

— Фигня какая-то получается, — резюмировал Лиам. — Две шайки не поделили добычу?

— Все возможно… — задумчиво сказал Финли. — Как вы собирались нам помочь?

— У меня билеты.

— Билеты?

— На корабль. Порт прибытия — Фрамайбо[16].

— Это где?

— Картаэла[17].

— Разве граница между Новой Бримией и Картаэлой не закрыта?

— Уж как перебраться, ты способ найдешь. К тем же Лисам обратишься.

— Но билет на корабль мы и сами могли купить.

— Не на этот. «Кортес» — курьер хунты[18]. Когда прибудет в местный порт, на него взойдут всего несколько человек.

— Пассажиры для отвода глаз?

— Да.

— Что у него за груз?

— Здесь безопасно говорить?

— Лисы… — неопределенно повел рукой Финли.

Анастасия поморщилась, повела взглядом и неуверенно сказала:

— Зелье подавления.

— То самое, которым поят рабов-магов?

— Нет, это особенное — инициирующее, ведет к привыканию и подавлению воли раба. Такое дается магу только раз, дальше поят совершенно другим зельем.

— Я думал, хунта не рискнет секретом зелья. Монополия на создание рабов дорогого стоит.

— Хунта ничем не рискует. Зелье сопровождают двое алхимиков, чьи семьи находятся в Ализонии под строгим присмотром.

— Значит, алхимики будут создавать рабов на месте.

— Правильно.

— Из бримийских аристократов…

— Похоже, — сказала Анастасия. — Их цель — революция в Новой Бримии.

— Слишком невероятно. — Финли отказывался верить.

— Послушай, всем известно: король не в своем уме. Будь у Картаэлы в рукаве хоть пара герцогов…

— Бримия пала бы вновь, — закончил Финли. — Ты не просто даешь билет домой, а хочешь, чтобы я вновь влез в дерьмо по самое горло.

— Ха-ха-ха, — зашелся смехом Лиам.

— Ты чего?

— Все еще огорчаешься, что остался за бортом?

— Да уж лучше бы на демона пошли.

— Не дороговат костюмчик-то?

— В самый раз. Ты же теперь ведьмолов на пенсии. — Анастасия вырядила Финли как пижона с деньгами и без вкуса.

— Может, обойдемся без галстука? — Шелковый платок, сколотый серебряной булавкой с синим камушком, жал не хуже пенькового галстука висельника.

— Проклятье, Финли! — стрельнула девушка гневными глазами из-под длинных ресниц. Анастасии уже за тридцать, но думать о ней как о женщине не получалось, выглядела максимум на двадцать. — Ты всю жизнь гонял ведьм и брал взятки с населения, у тебя от золота карманы трещат.

— А еще я скупой и жадный, на кой мне так разряжаться?

И этот спор не прекращался уже целый день. Благо Лиам был предоставлен сам себе. Он надел темно-серый костюм в тонкую черную полоску. К трофейному котелку и плащу подходило как нельзя лучше. А главное, цепочка от часов прекрасно смотрелась на жилетке, да и с галстуком проблем не было. Он его просто проигнорировал. Роль племянника-лодыря позволяла.

Посол Ульдерико, Финли прав — запомнить полное имя ализонийца было просто невозможно, оказался парнем компанейским, а когда выровняли нос и убрали фонари под глазами, так еще и красавчиком не хуже Финли. Осмотрев Лиама, он заказал еще четыре пары таких костюмов, пару шляп и несколько галстуков добавил от себя.

— Не похож он на подконтрольного, — сказал Лиам Дуги, когда остались одни.

По какой-то причине Финли запретил ему открывать настоящую сущность. Фэйри особо не возражал.

— Кто подконтрольный?

— Ну, Рико.

— Так что, Анастасия его не очаровала?

— Очаровала, — согласился Дуги. — Только без магии.

— Не понял.

— Любят они друг друга.

— Как?

— Откуда я знаю? Любовь чувствую, но, извини, объяснить не могу. Да и никто не может. Даже те, что уже любили. Это чувство в каждом человеке разное.

— Погоди, ты хочешь сказать, она не контролирует посла?!

— О, еще как контролирует! Он перед ней на цыпочках ходит и хвостом виляет. О хвосте я образно. Интересно, все ализонийцы такие?

— Пожалуй, лучше Финли рассказать.

— Да знает он. Догадался, когда она тебя «свистящим ветром» чуть не распорола.

— Вот гад, даже не потрудился рассказать.

— Это тебе наказание за то, что уснул на посту.

— Очень смешно.

— А если серьезно, думаешь, у него голова не забита?

— Лиам! — позвал Финли, и парень проследовал в личный кабинет министра.

— Это нейтрализатор. — Ульдерико поднял маленькую бутылочку из грубого стекла.

— Не важно, сколько там зелья. Одной капли хватит, чтобы зелье пришло в негодность, — продолжила за него Анастасия. Дуги, высоко подняв хвост, потерся о ногу, и девушка взяла его на руки. Фэйри замурлыкал, как самый взаправдашний кот, Лиам постарался не улыбаться.

— Как перевозят? — спросил Финли. — Если там куча мелких бутылок, испортить будет проблематично.

— Так и есть, — признался посол. — Я узнал, что везут два ящика по двадцать бутылка. Везут в стандартной бутылка.

— О том, что в них, знают только алхимики, — добавила Анастасия. — Но ящики усиленно охраняют.

— Кто?

— Четверо рабов.

— Час от часу не легче.

— Способности?

— Вот. — Она бросила на стол бумажные папки. — Здесь все.

— Какие-нибудь средства обнаружения магии?

— Будет тревожный кристалл. Сам понимаешь, из-за присутствия рабов крысы бесполезны.

— Проклятье! — выругался Финли. — С этого нужно было начинать.

— Ты его легко обманешь.

— Я — да, Лиам не умеет скрываться. Разве что ты починишь его защитный амулет.

Лиам невольно опустил руку в карман, где лежала склянка с серебряными осколками. Дуги как-то сказал, что от них по-прежнему веет светлой силой, поэтому лучше держать при себе.

— Что за амулет?

— Священное серебро.

— О, здесь не каждый монах или жрец справится.

— Вот и я о том же.

— Так что же делать? — спросил Лиам. Посмотрел на Финли, на Анастасию и увидел, как кот вроде невзначай махнул лапой.

— Ладно, что-нибудь придумаю, — сказал Финли — он тоже заметил.

— Ты не сможешь его прикрыть, рабы почувствуют.

— Можешь достать кристалл для тренировки?

— Есть осколок. Рико…

Посол открыл нижний ящик стола, достал ларец из вишневого дерева. Внутри на синем бархате длинный, острый с обеих концов осколок стекла. Финли аккуратно взял его двумя пальцами, осколок превратился в темный кусок стали.

— Неплохой осколочек. — Финли сосредоточился, и тот стал прозрачным. Положил, вновь поднял, на этот раз кристалл оставался таким же прозрачным. — Лиам? — протянул он осколок. Едва тот оказался в руке, замерцал зеленым светом. — Какая правильная у тебя фамилия, — пошутил Финли. — Ладно, где можно потренироваться?

Хорошо, что в доме посла множество комнат, плохо, что Анастасия принялась тренировать Лиама наравне с Финли. Часто советы оказывались совершенно противоположными, и уже через полчаса рыцари ордена Месячного братства разругались в пух и прах. Анастасия, гордо вскинув голову, прошуршала пышными юбками вон из комнаты.

— Ну, мне не показалось? — спросил Финли Дуги. — Действительно можешь помочь?

Вместо ответа кот прыгнул Лиаму на колени и вогнал когти в бедро.

— Ах ты ж зараза!

— Молчать! — приказал Финли. — Смотри. — Кристалл не светился. — Отпусти. — Кристалл вновь засветился. — Еще раз. — Кристалл потух, как только когти вошли в тело. — Пусти. Еще раз. Пусти. Еще раз.

— Да хватит, уже проверили! Больно же!

— Последний раз. Лиам, отдай осколок и возьми Дуги на руки. Отлично. Встань. Дуги, достанешь с такой позиции? — Ответом стало недовольное шипение Лиама. — Возьми кристалл. — Но здесь Лиам сделал ошибку и потянулся рукой, в которую Дуги вогнал когти. Фэйри пришлось спрыгнуть на пол. — Еще раз, — скомандовал Финли.

Пришлось повторять. Не помогли ни мольбы, ни стоны. К концу тренировки пришлось менять рубашку: рукава залило кровью.

Грязный портовый кабак, в котором любили отдыхать грузчики, венчал затейливый флюгер в виде кораблика. Настолько старый, ржавый и загаженный птичьим пометом, что давно не поддавался ветрам. Обычно на нем восседала пара пронырливых ворон, но сегодня место занял более крупный и гордый родственник — ворон. Даже среди собратьев этот экземпляр отличился бы крупным сложением, а уж средняя ворона была меньше раза в два-три. Впрочем, в порту хватало работы, и люди не особо поднимали головы, чтобы поглазеть на пернатых. А если кто и увидел, не заметил ничего необычного. А необычное было — вместо того чтобы приглядываться к голубям или воронам, копошащимся в грудах мусора, выискивая наименее слабую особь, ворон смотрел на другую сторону причала.

Там чище, опрятней, швартовались пассажирские суда и копошились букашки-человечки. Впрочем, со своим зрением ворон мог легко сосчитать полосы на рукавах мундиров моряков. Да что там, мог легко рассмотреть лицо человека. Сейчас рассматривал Финли с Лиамом. Те уже предъявили билеты и поочередно коснулись большого шара неправильной формы.

Когда направились вслед за стюардом, ворон лениво проводил их взглядом и стал осматривать остальных пассажиров. Их набралось немного. Молодая семья, богатенький старик, важная леди со служанкой и взрослым сыном, двое пехотных офицеров и скучающий тип в черном фраке. Последний пошатывался, будто нетрезвый.

Семья миновала контроль без проблем, а вот старику пришлось помогать. Не мог взойти по трапу, пришлось стюарду подставить плечо. Не будь дежурный офицер столь строг, стюард разбогател бы на серебряную монету, что предлагал старик. Но офицер извинился и вежливо объяснил: на «Кортесе» запрещено. Старик спрятал монету в карман, похлопал стюарда по плечу и втихаря подмигнул единственным глазом. После этого попросил стянуть перчатку с левой руки, поскольку правой он опирался на трость.

Кристалл не среагировал и на деда, но больше наблюдать ворон не мог. Вороны, осмелев, начали кружить все ближе и ближе к насесту, еще немного — и нападут. Двух-трех он еще положит, но справиться с целой стаей не под силу. Взмахнув едва ли не метровыми крыльями, ворон скользнул в воздух, чтобы приземлиться возле черной от угольного дыма трубы «Кортеса».

В отличие от трубы все остальные части корабля были выкрашены белой краской, и черный ворон выглядел бы на светлом фоне заметной фигурой. Усевшись на крыше капитанской рубки, он заметил старика. Тот ступал тяжело, влача за собой нерабочую правую и царапая каблуком палубу. Ворон сделал несколько шагов левее и переключил внимание на других пассажиров. Контроль прошли все. Кто бы сомневался… Ворон начал устраиваться на отдых. Лучшего места, чем продуваемая всеми ветрами крыша рубки, он, увы, не нашел.

— Подведем итоги, что мы узнали? — спросил Финли и сам же ответил: — А ни хрена! — Он только что отужинал на приеме у капитана, рассказал пару неприличных баек, испачкал вином пиджак и выставил себя полной свиньей — слишком вошел в образ.

— Еще семнадцать дней в запасе, — успокоил Лиам. Он на приеме не был, ужинал в каюте вместе с Дуги.

— Нужно все сделать как можно раньше, чтобы потом никто не заподозрил.

— Могу прогуляться по кораблю, осмотреться.

— Нет, лучше я пьяного сыграю. — Финли достал один из огромных чемоданов. Из него — маленький врачебный саквояж, в который переложил зелья. — Вот оно.

— Что за штука?

— Зелье ночного видения.

— Ты же и так ночью видишь.

— Не так, как ты. Мне для этого приходится определенное заклинание применять. Не хочу нарываться. Зелье — оно надежней.

— Дуги, пойдешь?

— Нет, Лиам, Дуги останется в каюте. Не стоит привлекать внимание, — сказал Финли. — А ты можешь пройтись по прогулочной палубе. И не влезай в истории! — Он капнул в правый глаз зелья и тут же зажмурил. — Как я устал… — Финли откупорил бутылку виски и плеснул на костюм. — Ну, я пше-ол. — Он взялся за ручку каюты.

— А другой глаз?

— Меня тогда свет ослеплять будет. Все.

Заплетающейся походкой Финли покинул каюту. Посмотрел правым глазом в дно темного коридорчика между рядом дверей кают и бортиком, а потом левым на освещенную палубу. Никого. Финли подошел к бортику и незаметно слил две третьих содержимого бутылки в море. Ну, теперь не докопаются. Месячный брат предпочел темноту и, шаркая ногами, направился в самое ее сердце. К несчастью, посол со всеми своими связями так и не смог сказать, где именно на корабле находится зелье. Финли прошелся по всем запертым дверям, по всем входам на нижние палубы — заперто. Злой и вонючий, вернулся в каюту.

— Эт, черт подери, просто невозможно! — раздосадованно заявил он.

— Для тебя, Финли, не для меня, — возразил Лиам.

— Я тебя туда не пущу.

— Куда?

— В трюм.

— Груз не в трюме.

— Откуда ты…

— Все по порядку. Смотри, у нас шестнадцать пассажирских кают, но все в задней части корабля. Машинное отделение и каюты экипажа перед нами, а также освещенная носовая палуба. Трюм открывается как раз на ней.

— Откуда узнал?

— Поднялся на прогулочную палубу, походил, поспрашивал.

— Кого? Они же все ализонийцы?

— Да, но второй помощник сносно говорит по-бримийски. Сзади только технические люки и кладовки с барахлом. Зря прошлялся.

— А о зелье откуда узнал?

— Это самое интересное. Я видел алхимиков.

— Уверен?

— Ну, пассажиров мы видели. Согласись, люди не бедные. Я бы даже сказал, расфуфыренные. А это — двое пожилых мужчин. Одеты скромно и появились, когда палуба уже была безлюдной. Помощник назвал их членами экипажа.

— Почему думаешь, что он соврал?

— На них не было формы — раз, а во-вторых, вряд ли члены экипажа будут так беззаботно шляться по палубе на виду у помощника капитана.

— И все?

— От них воняло почти так же, как и от профессора.

— Вот с этого следовало бы начать. Продолжай, только давай конкретно, не заставляй меня восхищаться твоим гением.

— Конкретно? Ализонийского я не знаю, но «карга» звучит как обычное «карго». Это словечко я и уловил в разговоре, когда один спустился на жилую палубу. Так что третья каюта по левому борту.

— Уверен, он зелье проверял?

— Какой еще может быть груз, чтобы его проверяли?

— Значит, у тебя одни догадки?

— Признаю, не все гладко в моей теории, из-за проклятой машины я не смог услышать, что делалось в каюте, да и тяжело это еще для меня.

— Идиот! Рабы могли учуять твою магию!

— Погоди, мы же сверялись с досье Ульдерико. Эти слышат только боевую элементную…

— Нельзя слепо верить любым досье. Я говорил — только в крайнем случае использовать?

— Говорил.

— Еще раз такое выкинешь, выпорю… Никто не заподозрил?

— Там, кроме меня и помощника, никого не было. Ну и тот страшный дед.

А дед тем временем подозвал зевавшего стюарда и попросил помочь спуститься с прогулочной палубы. Каблуком нерабочей ноги он уже успел исцарапать ее вдоль и поперек. Скорее всего, придется красить, но при этом моряк оставался самой любезностью. А что? Невзирая на запрет капитана, серебряная монета перекочевала-таки в его карман, а будет любезен — дед наверняка еще даст.

Едва дед со стюардом скрылись на лестнице, с капитанской рубки спланировал ворон. Важно прошелся по палубе, осмотрелся и принялся долбить клювом одну из царапин, оставленных каблуком.

— Ну вот, — расстроился Финли после долгого перебирания своих склянок. — Ни хрена не выйдет.

— Это почему?

— Не хватает парочки редких трав, а без них настойку не приготовить.

— Какую хоть?

— Такую, чтобы можно было сквозь стены смотреть.

— А ты не усложняешь?

— Предлагаешь просто ворваться туда с клинками наголо и посечь рабов?

— Погоди, ты ведь по-ализонски говоришь?

— Нет, только по-рукийски.

— Хреново. Может, мы их усыпим?

— В том-то и дело, если там один раб, есть шанс сделать это незаметно.

— Но их там должно быть трое.

— Они могут и не жить в каюте с грузом. Могут просто дежурить.

— Проклятье!

Финли саданул кулаком по столу так, что бедный аж заскрипел.

— Еда? Нужно же рабам что-то есть.

— Только внимание привлечем. Представляешь, что будет, если они начнут засыпать на глазах друг у друга.

— А из запасов алхимиков ничего использовать не сможешь?

— Хм, из стандартного набора порошков и минералов только бомбу могу создать.

— Как те, что ты в Окенхолте бросал?

— Нет, те тоже из трав.

— Из трав можно и такое сотворить?

— Из трав можно сотворить что угодно.

— Так, может, взорвем их к чертовой матери?

— Нам еще тринадцать дней плыть.

— А может, воспользуетесь помощью одного знакомого фэйри? — спросил Дуги.

— Нет.

— Да ладно, я уже устал быть котом. Еще немного, и за мышами гоняться начну.

— Вчера ты вроде с хвостом играл… — усмехнулся Лиам.

— Неправда! — ощетинился Дуги.

— Не ведись, — сказал Финли. — Так, Лиам, пойди на кухню и закажи завтрак в номер. Побольше выпивки, мне пора похмеляться.

— Может я тоже в пьяницу поиграю? — решил поддеть Лиам.

— Как хочешь, — невозмутимо ответил Финли. — Стоп! Дуги, ты еще хочешь помочь?

— Допустим…

— У тебя в кошачьем теле слух не хуже чем у Лиама, правильно?

— Наверное, даже лучше.

— Так-так-так. Но в отличие от него ты умеешь концентрироваться на отдельных звуках, отсеивать шум.

— Ну, могу.

— Я могу дать слуховое зелье. Мигрень дня на два обеспечена.

— Да черт с ним.

— Уверен?

— Да.

— Тогда, Лиам, возьми еще и сахара.

— Зачем?

— Он подстроит зелье под фэйри.

— Ну, вообще-то сладости в основном на крылатых действуют.

— Крылатых сахар одурманивает, для тебя будет как слабый энергетик.

— Если бы фэйри проведали о твоих познаниях в области нашей природы, даже статус Месячного брата не спас бы.

— Ну ты же никому не скажешь? — улыбнулся Финли.

— А почему ему и нюхательного зелья не дать?

— Голова лопнет, — возразил Финли.

— Я выдержу.

— Точно?

— Точно.

Через полчаса Лиам вынес Дуги прогуляться на палубу. Намотал несколько кругов и невзначай остановился возле нужной двери — поглазеть на волны. Через минуту кот царапнул руку и выразительно посмотрел другу в глаза. Тот смутился, почему, нельзя было сказать, но понес фэйри в каюту.

— Ну что?

— Там они. Магией пахнут. Трое, сердцебиение такое ровное, будто спят, но, правда, быстрее. По запаху — мужчина и две женщины. А еще — есть там сигнальное поле. Небольшое, но очень мощное. Любую магию засечет. Потому-то я и не говорил.

— Настолько сильное? — удивился Финли. — Твой голос это же даже не магия, а врожденная способность.

— Не знаю, не хотелось рисковать.

— А зелье?

— Там оно. По крайней мере, много ящиков и бутылок.

— Много? Должно же быть только два ящика.

— Гораздо больше. Я не уверен, сколько, но больше. Слишком много мелких скрипов и позвякиваний.

— Наверное, в остальных ящиках обычное зелье, — сказал Финли. — Как говорится, хочешь спрятать лист — иди в лес.

— Что теперь?

— Теперь ты пойдешь наверх, собственной рожей торговать, расскажешь своему дружку — помощнику капитана, что я здесь пьяный валяюсь. А ты, Дуги, ляг лучше на кровать, пока не накрыло.

Когда Дуги послушался совета, Финли достал вчерашний шелковый платок-галстук с винным пятном и попросил:

— Глаза закрой. — Тот повиновался, а Финли, прижав тельце рукой, быстро запеленал в шелка.

— Ты чего творишь! — взбесился Дуги.

— Не хочется, чтобы меня прирезал ополоумевший фэйри.

— Финли! — возмутился Лиам.

— Развяжем, когда отпустит.

— Его ж еще и не прихватило.

— О, я не стану дожидаться, пока прихватит!

Рассказывать второму помощнику о том, что дядя напился и храпит, не пришлось. То ли занят был, то ли не его вахта, но в рубке он отсутствовал. Лиам не заходил, да и вряд ли пустили бы, но и с прогулочной палубы его не было видно. Зато парень остался доволен тем, что успел построить глазки двум смугленьким сестричкам. Девушки-близняшки оказались чудо как хороши. Финли рассказывал, это дочери важного предпринимателя из Ализонии. Несмотря на нарядные, полностью закрытые платьица, девушки страшно напоминали хозяйку «Мадам Ренар». Возможно, из-за того, что точно так же прикрывались веерами, оставляя напоказ только блестящие озорные глазки.

Развлечение прекратилось, как только мамаша заметила, какие плотоядные взгляды бросает незнакомый парень на дочерей. Лиам лениво отвернулся и увидел, как в открытое окно ресторана впорхнул ворон. У парня едва челюсть не отвисла, а птица тем временем запустила клюв в графин с водой и начала пить. Когда появился официант, ворон соскочил на пол, и Лиам потерял его из вида. Вновь бросил взгляд на близняшек и уперся в глаза мамаши. Впечатление создавалось, будто смотришь на злющего пса, которого только что спустили с привязи. Вот-вот поймет, что его больше ничего не сдерживает. Пришлось удалиться, дабы не нарываться на готовую вспыхнуть в любую минуту женщину.

— Финли? — спросил он, открыв дверь и застыв в удивлении.

— Чего? — спросил тот, ставя на пол полупустую бутылку, что держал в руке для конспирации.

— Это что? — Лиам указал на извивающегося на кровати кота.

Дуги сейчас больше напоминал большую оранжевую личинку с сине-черной головой. Сине-черной потому, что во рту торчал кляп из тонкого синего галстука. Правда, он не мешал громко урчать и брызгать пеной, а брыкался кот так, что подпрыгивал на добрых полметра.

— Ну что, хочешь развязать? — ехидно спросил Финли.

— Нет! — Лиам быстро замотал головой.

— Это еще шелк не дает ему превратиться, а то был бы тут неубиваемый бешеный фэйри с острым как бритва лезвием. — Дуги в очередной раз брыкнулся и слетел с кровати. — Подыми, я уже задолбался.

Лиам нагнулся и аккуратно взял фэйри на руки. На миг тот замер, уставился на Лиама безумными кошачьими глазами, а потом брыканул с такой силой, что сам вылетел на кровать.

— Ты не говорил, что он спятит.

— Это от боли. Больше вызываться помогать не будет. Ты что-то спросить хотел?

— А это ничего, если я на скандал нарвусь?

— Какого плана?

— Помнишь близняшек, ты рассказывал?

— Что, уже успели очаровать? Смотри, детей не оставь.

— Так что, можно?

— Твоя голова…

— И что это должно значить?

— Вот сам ее в петлю и сунь. Решать тебе.

— А объяснить?

— Грэг советовал давать все попробовать. Вот я этим советом и воспользуюсь. — Говорил Финли с довольным до жути видом.

К вечеру Дуги выдохся. Его едва хватало на то, чтобы недовольно урчать, но по-прежнему никто не спешил освобождать кота. Вместо этого Финли вынул кляп и, прихватив Лиама, направился в ресторан ужинать.

Временами оба бросали взгляды на дочерей предпринимателя и их мамашу. Финли ухмылялся. Вот одна девушка отодвинула тарелку и направилась к выходу. В дверях задержалась и, прикрывши веером изящную ручку, чтобы видел только Лиам, поманила пальчиком.

— Так, я наелся. — Лиам отодвинул тарелку с мясом.

— Дня через два будешь сыт по горло, — хохотнул Финли.

Его поведение сильно настораживало, но природные позывы сильней. Лиам догнал девушку на жилой палубе. Обернулась — глаза блеснули в свете фонарей, она лукаво улыбнулась и вновь поманила Лиама. Так дошли до каюты. Лиам уже знал, что девушка живет вместе с сестрой, а мать — в соседней каюте. Едва дверь захлопнулась, лукавая кокетка превратилась в бешеную фурию, присосалась к губам как пиявка, рванула ворот пиджака, только пуговицы зазвенели по полу. Лиам потянул за тесемки корсета, а она взялась за ремень.

Все проходило в каком-то бешеном темпе, будто не любовью собирались заниматься, а хотели разорвать друг друга на части. Лиаму сначала понравилось. Понравилось бы и потом, несмотря на разорванную одежду и разодранную острыми ноготками спину, если бы не презрительный взгляд, которым девушка наградила после кувырканий. Что ж, девушки «Мадам Ренар» в этом плане оказались намного милее.

Лиам плюнул на ее поведение, оделся, подобрал с полу пуговицы и уже взялся за ручку двери, когда окликнула ализонийка. Девушка потянула за цепочку часов, щелкнула крышкой и указала на цифру двенадцать, на него, а потом на пол. Лиам только насмешливо изогнул бровь и хмыкнул, отплатив за презрительный взгляд. Девушка закатала глаза, всем видом демонстрируя недовольство, и вновь повторила жесты. После этого выглянула за дверь и вытолкала Лиама вон.

— Ну, как время провел? — насмешливо спросил Финли.

— Замечательно!

Гневные нотки в голосе не укрылись от Финли, и он довольно хохотнул.

Время от времени Лиам щелкал крышкой часов. Он так и не решил, стоит ли идти. Но больше всего его волновал презрительный взгляд. Да что она хотела этим сказать, черт ее подери! В конце концов, когда стукнуло двенадцать, он стоял перед нужной дверью. Правда, на этот раз в одной рубашке — расстегнутой, чтобы фурия вновь не поотрывала только что пришитые пуговицы. Его ждал сюрприз — фурий оказалось две, и не отличались они ни внешностью, ни повадками, так что ушел Лиам уже под утро, истекая кровью, под прицелом двух презрительных взглядов.

— Лиам, эй, просыпайся, лежебока.

— У-у-у, — отозвался он недовольно и тут же проснулся от острой боли в спине. — Ай-й! — резко сел, оторвав от спины присохшую простыню.

— Ого! Нет, я, конечно, знал, что тебя выжмут, но чтобы таким способом…

— Не смешно. Они дикие, я не могу справиться с двумя одновременно!

— А никто не может. Но знаешь, тебе можно позавидовать.

— Это еще почему? — хмуро спросил Лиам.

— Ты осуществил общую мечту всех мужчин нашего мира. Ну, по крайней мере, тех мужчин, что действительно мужчины, — поправил себя Финли. — Переспал с близняшками.

— Все, ну их на фиг, пускай ищут другого дурака.

— Думаешь?

— Да.

— А я думаю, эти девушки могут нажаловаться мамаше, та в свою очередь капитану, и продолжишь ты путешествие в пыльной и душной каморке.

— Вот дерьмо! Что же делать?

— Продолжать ночные баталии.

— Издеваешься, они меня на лоскуты пустят.

— Ага, — довольно улыбнулся Финли.

— Тебя это забавляет, не так ли? — сощурился Лиам.

— Еще как!

— Проклятье, заткнитесь оба, у меня голова раскалывается, будто по ней всю ночь молотом стучали, — подал слабый, но явно недовольный голос Дуги.

— А я ведь пробовал предупредить.

— Не очень ты и старался. От головы нет ничего?

— Сейчас ничего не поможет. Потерпи, к вечеру пройдет. Лиам, размотай.

— Дай сначала чем-то спину помазать.

— Обойдешься. У тебя и так все быстро заживает.

— Святые небеса, что же мне с ними делать?

— Выпороть. Связать и выпороть.

— Серьезно?

— Еще как. Только для начала похвались подвигами помощнику капитана.

— Это еще зачем?

— Чтобы увидел, как ты к ним заходишь, идиот. Тогда в случае скандала подтвердит, что они сами впустили.

— Эй, меня тут развязать должны были, — возмутился Дуги.

— Сейчас, ай! — Кряхтя и ойкая от боли, Лиам распеленал бедного фэйри.

— Смотри только, не превращайся, все по новой начнется.

— Что начнется?

— А ты не помнишь, как тут бесновался?

— Немного…

— Так что с зельем делать будем?

— Взорвем к чертям.

— Вместе с рабами?

— Придется.

— Когда?

— Когда будем в порту.

— Нас же заметут.

— Не заметут, мы корабль потопим. — Лиам только рот разинул от удивления. — Для отвода глаз, — пояснил Финли. — Если просто взорвать, то, как ты говоришь, заметут, а если потопить — не факт, что достанут. В Картаэле ведь и свободные маги имеются — наемники. В основном те, кто вне закона в Бримии, но все равно шансов уйти больше.

— Слушай, Лиам, у тебя спина будет, как у имперского королевского пехотинца, — сказал Финли, прикладывая смоченную в зелье тряпочку к спине Лиама. Сжалился на третий день постельных баталий.

— Это еще почему?

— Пороли их часто. Не знаю, как теперь, но раньше пороли часто.

— Очень смешно. Кстати, задницы у девиц не намного лучше моей спины.

— Ну, это утешает… Слушай, может, бросишь все?

— Что?

— Баталии свои.

— Нет, не сдамся. Да и плыть-то осталось всего три дня.

— Вообще-то постель не место для состязаний.

— Да я знаю, Финли. Но ты-то мог предупредить!

— Увы, даже я не ждал от этих ангелов такого.

— Ангелов, да они хуже Стюарта вместе с подчинителями!

Лиам хотел добавить еще парочку крепких эпитетов, но внезапно зазвенел колокол.

— Чего это?

— Тревога. — Финли сорвал мокрую тряпку со спины Лиама. — Одевайся! — Сам Финли загремел чемоданами. Среди кучи шмоток отыскались верные револьверы. Хранились в кобурах, только цепляй на пояс, и к бою готов. Что Финли и поспешил сделать. Пока Лиам натянул рубашку и жилетку, он уже рылся в саквояже. — Держи, — бросил сверток с гремучим зельем.

— А нить?

— Меняем план! — По плану Лиам должен был привязать бутылку к нити, второй конец к бортику и выбросить за борт. Тогда бутылка полетела бы по дуге, ограниченной нитью, ударилась о борт немного выше ватерлинии и проделала там дыру. — Держимся вместе. Это так — на всякий случай. — Финли пристегнул к руке ножны со стилетом. — Догоняй.

— А я? — возмутился Дуги.

— Опять помочь хочешь?

— Только если зелье не надо лакать.

— Мы позовем, если что, а пока не лезь.

Лиам лихорадочно пристегнул пояс с револьвером и ножны со стилетом. В такой ситуации не побрезговал и котелком с плащом. Финли он догнал на лестнице к прогулочной палубе. Матрос яростно указывал на жилую палубу, на что Финли ткнул ему в нос револьвером. Там же на лестнице он увидел и старика. Теперь он опирался не на трость, а на длинную револьверную винтовку. Старик лукаво подмигнул единственным глазом и посторонился.

На прогулочной палубе творился форменный кавардак. Мадам с дочками ругала и била веером офицера, пытавшегося увести ее с дочерями в каюты. Еще несколько пассажиров бряцали винтовками и пистолетами.

«Кортес» не военный корабль, но курьер хунты тоже может за себя постоять. Лиам с удивлением смотрел, как матросы выбивали на палубе доски, под которыми обнаружились большие толстые крюки, а другие выкатывали из ресторана пушки. Настоящие казнозарядные пушки под стопятидесятидвухмиллиметровый снаряд! И цена этим пушкам немалая, поскольку изготовлены они в Свободном Союзе Широв — лидере нарезного вооружения во всем мире. Матросы слаженно разделились на две группы. Одна принесла цепи, которыми пушки крепились к крюкам в палубе, вторая — ящики со снарядами. Пушек было всего четыре, но стрелять они могли в любом направлении почти с наивысшей точки корабля.

— Мадам! — Финли вырвал из рук мамаши дамский бинокль, а когда та замахнулась на него веером, отобрал и выбросил за борт. Ализонийка даже дар речи потеряла от такой наглости. — Лиам. — Финли бросил бинокль и указал на горизонт.

Там, как игрушечный, несся по волнам парусник. Несся так, будто гнали все ветра океана. Лиам приложил бинокль к глазам и завертел колесиком настройки. Флаг! Нужно знать, кто преследователь. Сердце тихонько екнуло. Голубое полотно с узкой желтой диагональной линией. В центре — такое же желтое, ощетинившееся лучами-шипами солнце, а по свободным углам — белый круг полной луны и тонкий серп молодого месяца.

— Это бримиец, Финли! — едва скрывая радость, сказал Лиам. Будто в подтверждение его слов, носовые пушки парусника громыхнули, и снаряды упали в воду с большим недолетом. Матросы курьера зарядили пушки и стали ждать.

— Мы должны им помочь, — тихо прошептал Финли, подойдя к Лиаму вплотную.

— Похоже, они и сами в состоянии справиться.

— Как бы нас при этом не сплавили.

— Что делаем?

— Ждем. Ждем магов. Они — наша главная задача.

Капитан что-то закричал помощнику, и тот исчез на жилой палубе.

— Убьем?

— Как придется. — Финли втихаря сунул Лиаму две золоченые пули. — Целься в окорока, если убивать не хочешь. Только помни, пуля должна остаться в теле. — Последовав его примеру, Лиам заменил две первые пули в барабане. — Золото нейтрализует ненадолго. Нужно усыпить, а мы будем заняты.

— Дуги?

— Да, зовем. Плут втихаря отсыпал себе сонного порошка. Думает, я не знаю.

Капитан, оставив штурвал старпому, отдал команду матросам. Обслуга заложила уши, старшие расчета дернули спусковые тросики. Громыхнуло так, что уши заложило. Ветер быстро снес клубы белого порохового дыма — недолет. По всей артиллерийской науке следующим должен быть перелет, а потом — точное попадание. Лиам занервничал. Но вот на палубе показались двое магов и, как ни странно, официант! Черт подери, он не раз подавал Финли с Лиамом еду! А если бы подлил зелья! Нет, это нервы, откуда ему знать, кто такой Лиам.

Он нервно глянул на Финли, тот покачал головой. Громыхнуло, вновь — перелет, лишь один снаряд проделал дыру в одном из многочисленных парусов. Яростный ветер в мгновение ока разорвал белоснежное полотно в клочья, но корвет продолжал нестись по волнам как бешеный.

Лиам вновь посмотрел на Финли и увидел, как тот втихаря бросает пилюлю в бутылочку и отправляет ее за борт. Прежде, чем защита гребного колеса вместе с парой лопастей разлетелась в щепки, Финли успел сделать два больших шага от борта. Благо остальные в это время смотрели на парусник, но, когда тряхнуло, он первым бросился к борту и заверещал:

— Попадание!

Как? Никто не видел выстрела. Потеряв баланс, корабль начал поворачивать.

Поднялась паника, послышались приказы вперемешку с руганью. Официант затараторил что-то рабам.

— Возьми рубку, — приказал Финли.

Лиам бросился к лестнице, саданул рукояткой по колену преградившего путь матроса и оказался перед лицом разъяренного капитана. На прогулочной пальнули револьверы. Лиам саданул капитана в зубы кулаком, прострелил руку старпому, легким движением выбросил из окна еще кого-то и навел ствол на оторопевшего второго помощника.

— Дуги! — заорал Финли и пальнул в ногу вскочившему матросу-артиллеристу. — На пол! — приказал он, а потом повторил по-рукийски. — Руки за голову, — тоже на двух языках.

Первым послушался расторопный дед. Используя винтовку как опору, вытянул шею и начал наклоняться. Осторожность не помогла, в какой-то момент дуло скользнуло по доскам, и он некрасиво растянулся. Вторым был официант, за ним последовали и все остальные. Кроме ализониек под предводительством несносной мамаши. Пришлось прострелить старой стерве шляпку.

— Тормози, — приказал Лиам второму помощнику.

— Что?

— Останови это корыто.

— Нас же в щепки разнесут!

— Точно, а если спустить флаг?

— Нужно выбросить белый.

— Где он?

— Ализонийцы не сдаются, — гордо ответил помощник. — У нас нет белого флага.

— Тогда останавливай это корыто так! — Лиам пригрозил стволом, и ализониец нехотя потянул за несколько рычагов. — Снимай китель!

— Зачем?

— Снимай, пока я башку тебе не прострелил! — яростно закричал Лиам.

Помощник испуганно повиновался. Когда белоснежный китель оказался в руках Лиама, он саданул помощника рукояткой в лоб. Пулей метнулся к флагштоку и начал спускать флаг. Громыхнуло, тряхнуло корму — снаряд снес кладовые, но следующих выстрелов не последовало. Похоже, на паруснике заметили спускающийся флаг и позволили Лиаму спокойно вывесить вместо него китель.

Корвет быстро поравнялся с пароходом. С него крикнули по-ализонски.

— Чего? — гаркнул в ответ Лиам.

— Глуши машину, говорю!

— Вот сам и глуши, умник, я не знаю как.

— Найди того, кто знает, а то разнесем твое корыто в щепки.

— Что?! Да я тебе морду расквашу, тварь! Бросайте крючья, мерзавцы, и не злите меня.

От столь любезного приглашения взять корабль на абордаж бримийцы отказаться не могли.

— Ну, где тот мелкий подонок, что обещал мне личико подпортить? — заявил широкоплечий бородач, едва ступил на прогулочную палубу. В правой — короткий тесак, в левой — трехствольный пистолет. Такие использует флот Новой Бримии. Уж очень они не жалуют револьверы, хоть и признают преимущества патрона центрального воспламенения.

— Я обещал. — Лиам демонстративно сунул револьвер в кобуру.

— Ну попробуй. — Бородач отдал пистолет и тесак дружкам, а сам вышел вперед и выставил кулаки.

Лиам саданул в челюсть с такой скоростью, что тот и не понял, как оказался на палубе.

— Чего рты разинули? — крикнул Лиам на каперов[19]. — Экипаж связать, пассажиров развести по каютам!

— Позвольте, — вышел вперед изящный блондин в желтой, как и его волосы, кожаной куртке, — своими людьми распоряжусь сам. Клод де Вьен, эсквайр. — Он вежливо поклонился.

— Лиам Гринвуд, баронет, — ответ в тон блондину. — Вы рукиец?

— Имел честь быть. Нынче же подданный его величества короля Новой Бримии Кеннета Четвертого.

— Джентльмены, не могли бы вы взять на мушку этих господ, а то мне рабами заняться нужно. — Финли кивнул на корчащихся на полу магов.

— Маги! — перепугался Клод и направил на тех свой пистолет.

— Сэр, в задницах по золоченой пуле, но скоро эффект пройдет.

— Да пристрелить их!

— Их можно вылечить! — возразил Лиам.

— Да? — удивился рукиец. — Впервые слышу. Впрочем, Рон, действуй.

— Да, сэр. А что с Дэреком?

— Оклемается. Сам же нарвался. — Каперы бросились вязать матросов. Старик на досках зашелся страшным кашлем. — Помогите дедуле, мы же не варвары. — А старик тем временем стянул с правой руки перчатку и острым когтем соединил две царапины, оставленные ранее каблуком. Когда человек Клода нагнулся, он резко перевернулся и вогнал когти в горло.

Громыхнул голос Зверя:

— Финли!

Но было уже поздно. Кровь горячей струей хлынула на палубу. Мелкие царапины, оставленные каблуком, засияли багровым и слились в один огромный круг оккультных письмен. Из тени пушки, что не попала в круг, выскочил черный кот, прыгнул на старика, на ходу превращаясь в фэйри с высоко занесенным сияющим клинком. Клинок сквозь багровый барьер прошел легко, а вот фэйри наткнулся на глухую стену.

— А, мой маленький друг! — Старик сел возле барьера и улыбнулся Дуги недоброй улыбкой. — Я не забыл, — указал он на единственный глаз и сорвал черную бархатную повязку с другого. Под ней оказался совершенно здоровый, но полностью желтый глаз. — Тебя я убью последним.

Грянул выстрел, и на груди старика расцвел кровавый цветок. Это Клод разрядил сразу все три ствола пистолета.

— Не люблю, когда перебивают! — рявкнул демон и, подтянув винтовку, выстрелил в Клода.

Тот удивленно моргнул, схватился за пробитую грудь и рухнул замертво.

— Что за фигня? — очухался наконец-то Дэрек. — Ох и удар у тебя, парень, — промычал он одобрительно.

— Ты тоже хочешь умереть раньше времени? — вежливо осведомился демон. Дэрек хотел сказать, что думал, но, заметив, с каким страхом смотрят друзья, передумал. — Молодец, — похвалил старик.

— Это ведь шкура того старика, а в печке ты сжег свою, — сказал Лиам. — И глаз оттуда же.

— Знаешь, сколько мороки было, чтобы заставить его не желтеть? И все же браво! Быстро соображаешь. А еще я вырезал село и призвал там парочку чертей, пустив ваших дружков по ложному следу. Плохо, конечно, что профессора под боком не было, подлечиться бы… да, добавили вы ему работы… — Стюарт похлопал себя по ноге и, опершись на винтовку, поднялся.

— Не поможет он тебе… — улыбнулся Лиам.

— Это еще почему?

— Фэйри чем-то не понравился. — Лиам картинно провел большим пальцем по горлу.

— Что ж, очень жаль. Кажется, не то ты время выбрал, чтобы злорадствовать, я же собираюсь тебе кишки выпустить.

Лиам выхватил револьвер и пальнул демону в голову. Тот легко уклонился, да и самому Лиаму движения показались слишком медленными.

— Ничего знакомого не замечаешь? Например, сходства с той камерой в академии?

— Здесь не действует магия, — хмуро сказал Лиам.

— Поправочка. — Демон поднял руку, и на ней полыхнуло пламя. — Здесь не действует ваша магия! — Демон подул на пламя, и оно, как живое, набросилось на ближайшего мага, заставив того завопить от боли. — Музыка ушей моих! — перекрывая вопли, сказал демон, а потом пристрелил второго, и символы засияли еще ярче. — Ну да ладно, эти — они здесь так, главное блюдо — вы! Как же достали за этот месяц… И вот, мои труды вознаграждены.

— Рано радуешься, демон, — сказал с капитанской рубки ворон.

— Ты! А я ведь знал, что тебя не так просто укокошить.

— Зверь! — понял Финли. — Я же чувствовал тебя! Не мог сразу признаться, что жив?

— Да я нагнал вас, когда на корабль садились, а потом его увидел.

— И чем тебе это помогло? — улыбнулся Стюарт. К его большому удивлению, ворон расправил крылья и спланировал прямо на котелок Лиаму.

— Я тут тоже доски немного поклевал.

Демон взревел, рванул винтовку и выстрелил Лиаму в грудь. Парень рухнул на палубу, а ворону на мгновение пришлось зависнуть в воздухе. Воспользовавшись моментом, демон достал из внутреннего кармана трехлучевую черную звезду и метнул в птицу. Финли среагировал быстрее Зверя, подставил ладонь. Один из длинных шипов пробил плоть, и Зверь увидел, как металл светлеет.

— Выдерни! — закричал он.

Финли отбросил звездочку, но уходящая из металла тьма не захотела с ним расставаться. От звезды к руке потянулась прозрачная, словно сотканная из теней, нить. Зверь клацнул клювом, и нить разорвалась.

Стюарт выстрелил. Зверю обожгло пернатый бок, и он свалился на землю, как и внезапно обессилевший Финли. За барьером взвыл Дуги, уперся и толкнул магией, надеясь, что бесконтрольный поток разорвет фигуру. От натуги солнце на груди засияло, и барьер начал медленно поддаваться.

— Как интересно! — хохотнул демон. — Так ты у нас тоже непростой парнишка? На твоем месте я бы использовал эту силу, чтобы убраться! — Двое каперов одновременно пальнули демону в голову, но она только дернулась, будто от сильного удара. Стюарт щелкнул пальцами, и каперы завопили от охватившего их пламени. — Я учусь на своих ошибках.

Пуленепробиваемый плащ вновь спас Лиаму жизнь. В голове трещало, почему-то сильно воняло виски, еще живот был мокрым. Он откинул полу и засунул руку в карман жилетки. При падении разбился пузырек с остатками амулета. Осколок стекла больно разрезал палец, и кусочек серебра, который он достал, оказался в крови.

— Самый мощный амулет в мире… — прошептал он. — Никогда не разделять…

— О, так ты жив?! — Стюарт, опираясь на винтовку, доковылял до Финли и сказал: — Смотри, что пропустил. — Перенеся вес на здоровую ногу, он потыкал дулом.

Финли не шевелился, и демон засмеялся, довольный, как ребенок, получивший новую игрушку.

— Самый мощный… — прошептал Лиам и достал револьвер. Он бросил кусочек в ствол и взвел курок.

Демон этого не увидел, поскольку тыкал стволом тушку Зверя.

— Что, стрелять хочешь? А давай! — Он даже нагнулся, подставляя лоб.

Лиам потянул за крючок. Пуля в стальной рубашке наткнулась на серебро и размазала его по стволу, как масло. Из-за этого траектория изменилась, но на такой короткой дистанции все равно заканчивалась лбом демона. А еще на пуле остался тонкий слой священного металла. Стюарт даже не успел удивиться, рухнул, и тут же исчез барьер.

— Финли! Зверь! — Лиам упал возле них на колени, приложил ухо к груди отца. По крайней мере, еще дышит.

— Лиам… — слабо отозвался Зверь, — положи меня возле его руки. — Оказавшись рядом, Зверь приподнял себя крыльями и начал клевать черную рану, от которой по коже уже тянулись темные ростки.

— С ним все будет хорошо? — Слезы заливали глаза, а в груди внезапно потяжелело, будто бился кусок свинца, а не сердце.

— Не мешай, — только и ответил светлый дух.

— Лиам, — виновато сказал Дуги. — Нужно закончить работу.

— Так, почему стоим? Экипаж связать, пассажиров развести по каютам! — набросился Лиам на каперов.

Те неуверенно переглянулись.

— Давайте, ребята, нечего стоять, — скомандовал Дэрек, и бримийцы начали шевелиться.

— Ты пойдешь со мной, — приказал Лиам Дэреку. — Спроси у него, — кивнул он на официанта, — где третий раб.

— Говорит, что в каюте.

— Пойдем вместе. Пускай прикажет ему во всем повиноваться тебе.

— Мне? — удивился Дэрек.

— Ну не мне же, я ализонийского не знаю.

Чтобы официант не вздумал хитрить, Лиам пригрозил револьвером. Возможно, и зря, после недавних ужасов тот был как шелковый.

— Что это? — спросил Дэрек, кивнув на десятки ящиков, заполнивших каюту рабов.

— По большей части дерьмо, но в каких-то двух — погибель Новой Бримии. Помогай. — Лиам взял один и вынес на палубу. Вынув бутылку, он размахнулся и запустил в защиту гребного колеса. Бутылка ударилась о доски и разлетелась вдребезги. — И так каждую, а потом обыскать корабль и уничтожить все, что похоже на это.

— Трофеи брать можно?

— Можно.

— Сэр баронет, — крикнул еще с лестницы запыхавшийся капер.

— Что такое?

— Там это… птица откинулась… Фэйри за вами послал…

— Зверь! — Лиам вытер пот со лба и побежал к своим.

Джентри — младшее дворянство: джентльмены, эсквайры, рыцари и баронеты. — Здесь и далее примеч. авт.

Пэры — высшее дворянство: бароны, виконты, графы, маркизы, герцоги.

Тинкер — массивная и грубо сбитая порода лошадей с густой гривой, челкой и хвостом. Их копыта полностью закрытые, поскольку обрастают фризами, которые начинаются возле скакательных и запястных суставов.

Элгландцы — народ, населяющий север Старой Бримии. Известны благодаря врожденной силе, любви к крепким напиткам и ношению килта. В большинстве своем — горцы, но встречаются и равнинные элгландцы.

Алдерцы — народ, населяющий остров величиной в половину Бримии. Входят в состав Свободного Союза Широв. Известны вспыльчивым, непокорным характером и умением придавать виски самые разнообразные оттенки вкуса. Ненавидят бримийцев так же, как и до революции.

Хобгоблин — крупный фэйри, который тайно помогает простолюдинам по хозяйству. Предпочитает грубую и тяжелую работу.

Брауни — фэйри, который тайно помогает простолюдинам по хозяйству. В отличие от хобов делает много мелкой работы. Придирчив к мелочам.

Пак — фэйри-проказник. Обычно может превращаться в животное, но могущественные паки принимают и человеческую форму.

Глефа — древковое оружие, увенчанное длинным лезвием.

Клурихон — фэйри, состоящий в родстве с лепреконами. Покровительствует пьяницам и наказывает тех, кто ворует выпивку или жульничает с ней. Ввиду своей работы вечно навеселе. Любит развлекаться, катаясь на спинах сельских собак.

Нартар — мир демонов.

Грифон — магическое животное человеческого мира. Имеет тело льва, а также его задние лапы. Передние лапы, голова и крылья напоминают орлиные.

Эсквайр — мелкий дворянин. В отличие от обычного джентльмена имеет право на родовой герб.

Ундина — водный фэйри. Светлые помогают морякам отыскать верный курс и утихомирить воды, а темные стараются утащить их на дно. И те и другие при этом очаровывают моряков своим пением, подавляя их волю.

Сильф — воздушный фэйри. Может исцелять большинство болезней.

Фрамайбо — крупный портовый город Картаэлы.

Картаэла — второе государство на Диком континенте. Объединяет бывшие колонии Ализонии и Рукии.

Хунта — правительство Ализонии.

Капер — частный корабль, имеющий лицензию правительства на захват вражеских кораблей. Капером также может называться хозяин корабля или его подчиненные.