— Знаешь что? — пробормотал Ник, проводя влажным пальцем по округлости ее груди. — Когда мои бухгалтера придут завтра утром и станут мне докладывать, как успешно идут дела нашей компании, я буду сидеть за этим же столом и думать о том, чем я занимался здесь со своей аппетитной управляющей по маркетингу и каким колом торчал мой член.

Стоящая над ним на четвереньках Дженна, груди которой соблазнительно покачивались перед его лицом, захихикала. Ею снова овладевало возбуждение. Ее самолюбие тешила мысль о том, что деловой костюм Ника валяется на полу, а сам он лежит под ней с торчащим членом. Ощущение собственной власти возбуждало ее со страшной силой.

Ник провел рукой по ее спине, затем по ягодицам, пощупал мягкую подушечку в промежности и погрузил пальцы между увлажнившими срамными губами. Одновременно он принялся дразнить затвердевший сосок. Дженна стонала и елозила грудями по его лицу. Оба понимали, что это означало. До начала этой игры Дженна думала, что они наскоро перепихнутся в течение нескольких минут после работы. Сейчас у нее созревала уверенность, что очень скоро она снова почувствует как ствол Ника войдет в нее второй раз.

Внезапно он остановился.

— Так как насчет моего предложения? Ты наконец решила?

— Прости, ты о чем?

— О тусовке по случаю моего дня рождения через две недели. Давай скажи, что ты будешь там. Это будет происходить в одном из наших отелей, я заказал стол и развлечения. Точнее, это сделала Лизетт. Никаких других дел, нужно будет только развлекаться.

— А Лизетт будет там?

— Она моя жена, и поэтому, конечно же, будет. Ну и что из того? Отель огромный.

Ник возобновил поглаживание сосков, делая это легонько, чтобы лишь поддержать в ней желание и в то же время не утолить голод. Господи, ну почему Ник всегда так поступает? Он играет с ней просто виртуозно. Даже если она находится наверху, как сейчас, все равно ситуацию контролирует он. Впрочем, ей это нравилось. Раньше она не думала, что так будет.

— Ты знаешь это место, — продолжал Ник. — Недердин-Холл. Достаточно большой отель, чтобы на несколько часов скрыться от Лизетт.

Он помолчал, снова обхватил ее грудь и забрал весь сосок в рот. Он закрыл глаза и застонал, как будто ему предложили съесть что-то изумительно вкусное.

Затем неожиданно отстранил голову и заулыбался при виде соска, который нахально уставился на него. Ник лениво лизнул его кончиком языка. Дженна застонала. Ей сейчас хотелось, чтобы он перестал разговаривать и загнал в нее на полную глубину свой член.

— Соглашайся, — пробормотал Ник. — У нас будет достаточно времени, чтобы заняться этим, — он по очереди поцеловал ей груди, — и этим, — тут он погрузил палец меж скользких срамных губ.

— Ник, я не уверена, понимаешь, я…

— Дженна, ты мне нужна там. — В голосе его послышались суровые нотки. — Там будут не только друзья. Надо наладить кое-какие деловые контакты. Ты у меня правая рука.

— Значит, бизнес… Ты не упускаешь ни одной возможности…

— Разумеется. — Похоже, Ник расслабился. В ее словах звучало скорее восхищение, нежели обвинение. — А иначе как бы я, по-твоему, стал главой крупнейшего европейского отеля и компании по обеспечению досуга к двадцати девяти годам?

«С помощью женитьбы на женщине, которая старше тебя на десять лет», — хотела сказать Дженна, но промолчала.

— Будет очень забавно, — доверительным тоном проговорил Ник, уже почти веря в то, что получит от нее согласие. — На этот вечер все должны будут прийти в наряде какого-либо исторического персонажа.

— Что?

— И это справедливо. Дело не только в том, что все будет происходить в старинном красивом здании, но ведь к тому же мне исполняется тридцать лет… Кем могла бы быть ты? Гм… надо подумать.

— Ник, я еще не сказала…

— Леди Годива! — весело заявил он. — Будешь ехать на белой лошади голой, и твою ослепительную наготу будут прикрывать только волосы!

Он принялся освобождать ее волосы от заколок и закрывать ими ее тело. Отдельными локонами он прикрыл темные ореолы вокруг сосков, в то же время сознательно оставив сами соски открытыми. Дженна трепетала от щекотливых прикосновений, покачивая свисающими перед его лицом грудями. Ник расплылся в широкой улыбке.

— Нет, я подумал и решил, что это не пойдет, — внезапно заявил он. — У тебя недостаточно волос, чтобы прикрыть такие пышные груди. А что, если…

Дженна ощутила движение между своими бедрами. Она скатилась с Ника и посмотрела на него. Неизвестно, какие фантазии роились в голове Ника, но они явно оказывали свое действие. Его фаллос поднимался и твердел прямо на глазах. Дженна зачарованно наблюдала за процессом. Она всегда любила смотреть на то, как член постепенно набухал, подергивался и покачивался между бедрами. Красивая, аппетитная игрушка. Должно быть, ей никогда не надоест смотреть на него, брать его в руки, медленно дрочить, сжимать его головку губами.

— Ты будешь Нелл Гвин, — предложил Ник. — Конечно же, на тебе должно быть платье с глубоким декольте и корсет Он приподнимет твои сисечки вот таким образом… И в руках у тебя будет корзинка.

Ник руками показал, как это может быть, образовав между грудями глубокую пикантную ложбину.

— А в корзинке будет много апельсинов, — продолжал фантазировать Ник. — Много, очень много. Когда наступит ночь, я заберу их один за другим. И пусть все, кто будет в зале, увидят твои пышные груди. Но конечно, не целиком. Однако этого будет достаточно, чтобы у каждого мужчины член встал колом. А я подумаю: «Дурачки вы все, вы можете сколько угодно хотеть, но только я получу то, что вам так хочется!»

Он снова прижался к левой груди Дженны и втянул ее маковку в рот. Его язык энергично и безжалостно скользил по соску. Если до этого все его действия были выверенными и расчетливыми, то теперь в них ощущалась животная похоть. Дженна охнула и застонала. Ей не хотелось, чтобы с ней обращались словно с фарфоровой куклой. Она хотела почувствовать в себе здоровый член здорового мужчины.

— Ой, Ник, пожалуйста…

Протянув руку, она, даже не глядя, отыскала его толстый ствол. Теперь это был полностью восставший ствол. Дженна прошлась пальцами по всей его длине. О, это были божественные ощущения — чувствовать твердость, бархатистость и тепло этого могучего органа, который хотел ее. Она всякий раз восхищалась и думала: «Какой красивый фаллос у Ника!» И это помимо чувства физического удовлетворения, когда сей красавец глубоко погружался в ее лоно.

— Давай же, Ник, — прошептала она. — Прошу тебя, он уже готов. Как и я. Засунь его как можно глубже и отдери меня так, как ты сделал прошлый раз.

Ее пальцы скользили по крайней плоти и округлой головке. Как бы подтверждая ее правоту, член задергался, ее пальцы ощутили маслянистую капельку. Она размазала ее по члену, главным образом по нежной складке возле головки. Член дрожал в ее руке, она ощущала движение крови в стволе. Однако у Ника были другие идеи.

Он отстранился от нее и встал.

— Дженна, ты знаешь правила. Ты не должна меня всего выдаивать. Иначе, стоит мне предстать сегодня перед Лизетт, как она поймет, что со мной что-то происходит Завтра она уезжает в Париж и пробудет там до конца недели. И она захочет потрахаться перед отъездом.

Дженна оперлась на локти и уставилась на Ника. О, это было зрелище! Он стоял перед ней, и конец его вздыбленного фаллоса был нацелен прямо на нее. Да, член у Ника был длинный и тяжелый, он торчал, словно у какого-нибудь подростка.

— Ведь она не возбуждает меня так, как ты. Ты и сама это знаешь. Мне нужно очень сильно завестись, чтобы дать ей то чего она хочет. Конечно, сиськи у нее большие, но они обвисшие. И потом, она никогда не бывает такой аппетитной, как ты.

Ник приблизился к Дженне, медленно раздвинул ей срамные губы, сунул между ними указательный палец, отыскал набухший клитор. Дженна тут же развела бедра в надежде на то, что он наконец-то по-настоящему ее приласкает.

— И потом, — шаловливо добавил он, — ты не была умницей. Ты не сказала «да».

— Ну ладно, Ник, ладно. Я сделаю, что ты хочешь, только…

— Только — что?

— Только засунь своего красавца в меня, прошу тебя.

Ник торжествующе ухмыльнулся, схватил ее за колени и подтянул к себе настолько, что ее бедра оказались на одном уровне с краем письменного стола. Он широко раздвинул ей ноги, так что Дженна почувствовала себя совершенно беспомощной. Впрочем, эта уязвимость лишь увеличивала ее возбуждение.

Стоя у стола, Ник взял торчащий член в руку и медленно провел им по пушистой киске, губы которой в предвкушении роскошного пиршества приоткрылись. Дженна застонала и почувствовала, как из зияющей расщелины закапала на дорогой полированный стол горячая жидкость. Ник улыбнулся и вставил свою громадную тычину между трепещущими от нетерпения розовыми губками. Он принялся неспешно загонять ствол в глубину полыхающего жаром влагалища. Дженна постанывала, прислушиваясь к тому, как кишкообразная головка проникает в ее глубины. Вот головка достигла предела. Дженна затаила дыхание, ожидая, что сейчас испытает не менее сладостное ощущение, когда ствол начнет движение назад, почти выскочит из влагалища и вновь возобновит движение вперед, к матке. Однако этого не произошло. Что-то было не в порядке.

Похоже, Ника устраивало, чтобы его член оставался погруженным во влагалище. Он медленно наклонился и прикоснулся губами к ее грудям, после чего принялся ласкать и покручивать пальцами ей соски. Дженна отчаянно закрутила головой и захныкала. Она гордилась своими полными, упругими грудями и тем, что они оказывали столь возбуждающее воздействие на ее сексуальных партнеров Она испытывала огромное возбуждение, когда ей сосали и ласкали соски. Однако на Ника они действовали совершенно особым образом. Она знала, что они настолько возбуждают его, что он способен достичь оргазма, лишь лаская ей груди. Сейчас он собирался обмануть ее.

Однако она не позволит этому случиться. Она заерзала и закрутила бедрами, пытаясь ввести в игру клитор, чтобы спустить раньше его. И она была уже близка к успеху. Еще несколько прикосновений к ее ноющему похотнику — и она ощутит первые волны оргазма. Однако Ник знал, что делает. В нынешней позиции она действительно была беспомощной. Интересно, скольких женщин он перетрахал в такой позиции, прежде чем нашел этот идеально удобный для него вариант?

Чем энергичнее Дженна пыталась заставить его член пошевелиться в ее влагалище, тем интенсивнее он ласкал ей груди руками и губами. Это заводило ее, но еще более заводило Ника. Она была зла на него. Мышцы ее живота автоматически сжались, но одновременно сжались мышцы ее вагины. По внезапному прерывистому вздоху Ника она поняла, что это подарило ему наслаждение, которое он не смел даже ожидать.

Дженна хорошо знала Ника, знала все признаки приближения оргазма. За восемнадцать месяцев их любовной связи его член побывал в ее влагалище столько раз, что невозможно вспомнить или сосчитать. Сейчас он замер, не бился внутри, не наполнял своей теплотой. Ей этого было недостаточно.

— Ну и скотина ты, — сказала она, когда Ник открыл глаза. Впрочем, сказала это без особой злости. Он еще мог пожалеть ее. Мог еще наклониться к ее промежности и языком провести несколько раз по клитору, доведя ее тем самым до желанного оргазма. Он хорошо это умел делать. Вообще он был хорош во всем, имеющем отношение к сексу. А также к деньгам. Он знал об этом. Но он хотел оставить ее неудовлетворенной. Несмотря на то что много раз в самых различных условиях — в дорогих отелях, в его офисе в промежутках между деловыми заседаниями, в его машине, остановившейся где-нибудь в лесу во время деловых поездок, — Дженна охотно брала его член в рот и сосала до тех пор, пока он не выстреливал спермой, Ник доставлял ей подобное удовольствие всего четыре-пять раз. И она не ожидала, что сейчас этот счет увеличится.

Ник быстрым движением извлек из влагалища фаллос и стал собирать одежду.

— Ты скотина, — повторила Дженна уже более выразительно.

— Это первый закон в бизнесе, Дженна. Оставлять их голодными еще на какое-то время. Иначе как я смогу быть уверен, что ты придешь?

— Я сказала, что приду, разве не так?

— Как будто бы сказала. Но могу ли я верить, что ты действительно придешь? Ты ведь еще сказала: «Только засунь своего красавца в меня». — Ник поднял голову и встретился с ее взглядом. — Так что ловлю тебя на слове.

— Господи, какой же ты можешь быть иногда противный!

— Я знаю. — Наклонившись, он поцеловал ее. — Бывает. Но я также знаю, что, если ты хочешь, чтобы я тебя ублажил, ты должна прийти на вечер через неделю. А поскольку ты хочешь меня, то ты придешь.

Лучи горячего июльского солнца отражались от дороги и слепили глаза. Дженна испытала облегчение, когда увидела указатель поворота на Недердин-Холл. Под колесами в течение нескольких минут шуршал гравий, пока она добралась до озера. Черт бы побрал это озеро! Ник частенько докучал ей своими планами о том, как он намерен вернуть озеру его прежнюю славу. Она должна будет углубить его и превратить в своего рода аттракцион, где американцы и японцы будут ловить форель. Она отправила по факсу письмо с предложением, но ответа не последовало.

Однако когда Дженна въехала под причудливую арку главного входа, ее настроение снова улучшилось и приобрело праздничную окраску. Она вспомнила их первую поездку сюда, когда у них только зародилась идея о том, чтобы присоединить ветхое поместье шестнадцатого века и обширные лесные угодья к холдингу. Ник сидел непринужденно за столом в помещении, которое сейчас было превращено в утреннюю столовую, и старался сохранить серьезное выражение лица в разговоре с предыдущим владельцем, когда Дженна сняла туфлю и сунула пальцы своей ноги ему между ног. Он старался выглядеть спокойным и непринужденным, пока Дженна елозила по его члену, который с каждой секундой все сильнее возбуждался и увеличивался в размерах.

А позже он гнал свою «тойоту» по гравийной дорожке, словно за ним кто-то гнался. Переключая скорость, он левой рукой дотянулся до юбки Дженны и обнаружил влагу между ее ног. Его пальцы мгновенно оказались во влагалище. Ею овладело невероятное возбуждение; она бросила взгляд на его брюки и поняла, что он возбужден не меньше.

Была зима. Уже смеркалось. Ник свернул в первый попавшийся переулок и завалил Дженну на заднее сиденье. Ее лицо оказалось прижато к кожаной обивке. Содрав с нее лишь трусы, он овладел ею сзади. Он трахал, не зная жалости. Дженна пережила несколько таких могучих оргазмов, что у нее горело между ног до самого Лондона. К тому времени они были любовниками всего две недели. Но даже с учетом этого Дженна понимала, что Ника возбудили до такой степени отнюдь не ее действия под столом. Ник всегда становился крайне сексуально возбужденным после завершения сделки.

И вот они снова здесь. С какой целью? Ник мог быть до нелепости сентиментальным, хотя никогда не хотел этого признать. Тем не менее, когда она подъехала к месту парковки автомобиля, Дженна почувствовала сладостный прилив крови к пробудившемуся клитору. Она и Ник не трахались после того совокупления на столе офиса, когда она осталась неудовлетворенной. Но это великолепный пример того, насколько хорошо он знал ее и ее аппетит. У Дженны задергался клитор, когда она подумала о том, что Ник должен компенсировать ей ту неудовлетворенность.

Однако на стоянке не было могучего «лэндкрузера» Ника. Как не было и желтой спортивной машины Лизетт. Дженна была огорчена, но не слишком, ибо она сознательно приехала рано, чтобы не попасть в транспортные пробки во время часа пик. Она вылезла из машины и стала доставать из багажника сумку.

— Вы не в костюме.

Дженна обернулась на голос. На мгновение ей показалось, что это был Ник, но она увидела незнакомого мужчину. У него были длинные волосы и темная, коротко подстриженная бородка. Фигура у него была стройная и жилистая от природы, ему не требовалось, как Нику, поддерживать форму на гимнастических снарядах. Он был одет — как бы это получше сказать? — в костюм варвара. На шее его висело тяжелое серебряное ожерелье. И тут Дженна отпрыгнула в сторону. Оказавшаяся на его левой руке змея открыла глаза и зашипела. Дженна никак не ожидала, что змея настоящая.

В следующую секунду она ощутила непонятный запах. Казалось, он исходил от мужчины. Это был запах мускуса и опавших листьев. Несомненно, это был запах мужчины. Он обволакивал ее и, похоже, был способен обезоружить.

— Я видела нескольких людей, едущих из Лондона, одетых в наряды служанок в таверне. Похоже, вы их опередили. Кем нарядились вы?

— Я Цернунн.

— Кто?

— Цернунн. Вы наверняка слышали о греческом боге Пане. А Цернунн — это его доморощенная версия. Кельтский бог, покровитель животных. — Мужчина снова поднял руку, и змея зашипела. — Вот поэтому у меня и змея. Но вы не смотрите с таким страхом на Лилит, она вам не причинит зла. Это всего лишь детеныш боа-констриктора.

Набравшись смелости, Дженна погладила змею по спине. На ощупь она оказалась удивительно сухой и теплой.

— Ну вот так-то лучше, — одобрил мужчина. — Я всегда с подозрением относился к людям, которые не способны справиться со змеями. Они для меня символизируют необузданную сексуальность. Как Цернунн.

Дженна метнула в сторону мужчины быстрый взгляд. У нее возникло ощущение, что ей бросают вызов. И она не могла отдать себе отчета в том, как к этому относиться.

— Вы один из деловых партнеров Ника? — спросила она. — Я что-то вас не припомню.

Мужчина хмыкнул:

— Нет, я менеджер по развлечениям во время уикэнда. Моя задача — следить за тем, чтобы каждый смог расслабиться и хорошо провести время. Внештатно, разумеется. — Он подмигнул. — Вы можете звать меня Робин. А вы…

— Дженна Миллс, — сдержанно сказала она. — Управляющий по маркетингу компании «Треганза-Леже интернэшнл».

— Ага, в таком случае вот ключ от вашей комнаты, — сказал Робин, доставая что-то из кармана.

— Который, конечно же, у вас оказался совершенно случайно, — проговорила Дженна, вырывая протянутый ключ.

— Скажем так, я располагал некоторой информацией. Первая комната слева, после того как подниметесь по лестнице. Наслаждайтесь отдыхом.

Дженна прошла с чемоданами по длинной мрачноватой лестнице. Зато ее комната оказалась удивительно светлой. Из окон открывался вид на газоны, которые тянулись вплоть до озера и опушки леса. Что еще более важно, здесь же была ванная комната. В ожидании Ника Дженна приняла душ.

Когда она стояла под теплой струей, до нее долетел запах опавших листьев. Должно быть, он исходил от экзотического мыла. Запах дразнил ее, хотя и был еле ощутимым. Под воздействием этого запаха у нее сладостно заныло внизу живота. Она стала намыливать себе груди, представляя себе, что это делает не она, а руки любовника. Чувственные волны пронизали все ее тело. Она сейчас была полностью готова к тому, чтобы рядом оказался Ник и овладел ею. А может, родилась подстрекательская мысль, пусть даже это будет не Ник. Например, чья-то рука перебирает волосы на лобке, проникает между полыхающих губ… Уф!

Дженна поспешила выйти из-под душа и вытереться, дабы не доводить дело до мастурбации. Распаковав чемодан, она достала маскарадный костюм и расположила его на плечиках, чтобы он смог отвисеться. Это то, что она сумела достать неподалеку от офиса в театральной мастерской. Если верить тому, что она хорошо знает Ника, то она готова биться об заклад, что он его одобрит.

«Я хочу, чтобы ты выглядела сногсшибательно, — сказал ей Ник несколькими днями раньше. — Там будут такие люди, которые тебе очень понадобятся. Так что имей это в виду, малышка».

Платье было с глубоким декольте. Кружевной лиф приподнимал груди, а почти прозрачная материя не могла скрыть выпуклые соски от похотливых взглядов. Дженна погладила сверху груди, словно пытаясь вспомнить, какими полными и аппетитными они выглядели, когда она впервые примеряла лиф. Она нередко одевалась подобным образом для своих любовников — в блузку в обтяжку и соответствующие лифчики. Но сейчас совсем другое дело: в зале будет полно мужчин, и все будут глазеть на ее пышные, вызывающе открытые формы. Подобное бесстыдство опьяняло и страшно возбуждало. Дженна опустила руку к срамным губам, сунула между ними палец и обнаружила, что они набухли и стали мокрыми. И в этом не было ничего удивительного.

Дженна застегнула черный пояс вокруг узкой талии и стала натягивать на ноги шелковые чулки. Едва она пристегнула последнюю застежку, как раздался стук в дверь.

— Кто там? — крикнула она.

— Это я.

Похоже, это был Ник. Но мог быть и тот мужчина, который назвался Робином.

Она схватила с кровати полотенце и обмотала его вокруг талии.

— Входите, — разрешила она, — дверь открыта.

На пороге появился Ник с хищной улыбкой.

— А что это еще за тряпка на твоих бедрах? — спросил он, закрывая дверь. — Ты стала вдруг такой застенчивой?

— Я была не уверена, что это ты…

Он прервал ее объяснения поцелуем, его язык вторгся в ее рот так же дерзко, как бесчисленное количество раз вторгался в нее его член. Его рука скользнула к бедру и стала играть бахромой чулка.

— Я всегда знал, что ты женщина, которая носит чулки и пояс, — пробормотал он ей на ухо. — С того самого момента, когда я брал первое интервью у тебя. Я помню, как ты сидела напротив, скрестив свои обольстительные ноги, а я смотрел и представлял, как я запускаю между ними свои пальцы. Я боялся поднять блокнот со своих колен, потому что думал: «Она сейчас увидит, что у меня нет сил совладать со своим членом».

Дженна захихикала. Она хорошо была знакома с подобными играми Ника. Вспоминая вслух о своих эротических ощущениях, он тем самым дополнительно заводил себя. Означало ли это, что они могут побыть час или два вдвоем до появления Лизетт? Дженна облизнула губы, с нетерпением ожидая того момента, когда его пальцы нащупают чулки и подтяжки и он поймет, что на ней больше ничего нет, а ее другие губы столь же влажны.

— Ну как, малышка, тебе нравится место? — спросил Ник. — Ты можешь жить на шампанском и спарже весь уик-энд, если хочешь.

— Насколько я помню, мне было обещано нечто более плотское. Где Лизетт?

Ник пожал плечами:

— Она должна была вылететь из Парижа сегодня утром. Так что она где-то между этим отелем и Хитроу.

— Ник! Но ведь она может быть…

— Может быть здесь в любую минуту. Да. Но она вряд ли станет нас разыскивать. — Он провел рукой по бедру Дженны и принялся поглаживать нежную кожу ее ягодиц. Они были теплыми и еще чуточку влажными после душа. — Разве тебя подобная угроза не заводит еще сильнее? А ну давай-ка проверим.

Он сунул руку ей между бедер и с радостью обнаружил, что на ней ничего нет. Кончиком пальца он раздвинул срамные губы и почувствовал мокроту.

— Господи, Дженна, да ты вся истекаешь половой истомой, — пробормотал он.

Он погрузил указательный палец еще глубже во влагалище и покрутил им. Дженна ахнула, когда он дотронулся до шейки матки. Она застонала, ощутив сладостные волны, пронизавшие влагалище сверху донизу. На помощь указательному пальцу Ник отправил во влагалище средний. Дженна напрягла мышцы вагины и сжала его пальцы. Ник одобрительно улыбнулся. Он знал необыкновенную силу ее влагалищных мышц. Она также этим гордилась. Она могла свести с ума своих любовников этой способностью.

— Я хотела бы сделать то же самое твоему члену, — прошептала Дженна.

Ник отстранился от нее, сорвал с ее бедер полотенце и отбросил в сторону. Он лег на кровать, заложив руки за голову. Пока что он был полностью одет. Он даже не снял пиджак. Она же была с голыми грудями, а ее зияющие, чуть темноватые срамные губы слегка прикрывали лишь пучки не слишком густых каштановых волос.

— Позволь мне посмотреть на тебя, — настоял Ник. — Покажи мне все свои прелести.

Ей была знакома эта игра. Она доставляла ей удовольствие с другими любовниками, но Ник превратил ее в нечто совсем особое. Он забавлялся ее нетерпением, доводил ее до исступления. Он приводил ее в бешенство. Он возбуждал и пронимал ее так, как это не мог сделать ни один мужчина.

Однако Дженну мучила мысль, что это может оказаться очередной бесплодной попыткой ее раздразнить. В любой момент к дому может подкатить желтый спортивный автомобиль, и Ник отправится приветствовать Лизетт, даря ей свою мощную эрекцию и оставляя Дженну ни с чем. Дженна испытала острый приступ ревности.

— Дай мне посмотреть на тебя, — повторил Ник. — Полюбоваться твоей самой лучшей из драгоценностей.

Повинуясь, Дженна поставила одну ногу на кровать и широко развела бедра. Среди кудрявых волос его взгляду открылись срамные губы. Они набухли и потемнели, между ними зияла щель. Эта щель готова была принять самую лучшую часть Ника — его толстый, его теплый и так соблазнительно пульсирующий ствол. Дженна готова была вывернуться наизнанку, чтобы продемонстрировать свои прелести и заманить в свое лоно Ника.

— А ты знаешь, почему женщины в чулках и подтяжках так сексуально смотрятся? — пробормотал Ник. — Они обрамляют цель. Ты вроде бы во что-то одета, и в то же время ты голая. Взгляд нацеливается на самую важную часть. На фоне черных волос розовато-красноватая расщелина. Кажется, она предлагает себя, словно какое-нибудь деликатесное блюдо.

С этими словами он сел на кровати и лениво провел кончиком языка по открывшемуся клитору. Ощущение было потрясающим. Дженне хотелось, чтобы подобное сладострастное ощущение продолжало нарастать до тех пор, пока она не достигнет оргазма. Она застонала и пошевелилась, оказавшись вне досягаемости его языка.

Однако Ник последовал за ней, его язык погрузился между отверстых наружных губ. Он водил языком взад и вперед, жадно слизывая сок, как это делает кошка, когда пьет сливки. Медленные, все нарастающие волны сладострастия пронизали ее влагалище. Это было то, что Дженне всегда так нравилось, и об этом они оба знали.

Внезапно Ник лег на кровати на спину и поднял вверх руки, словно бы сдаваясь. Хотя Дженна испытала разочарование из-за того, что он перестал доставлять ей удовольствие своим искусным языком, она была вознаграждена зрелищем того, что он лежит под ней, демонстрируя могучую эрекцию под брюками.

— Поползай по мне, — хрипло пробормотал он. — Заведи меня так, чтобы я до боли захотел тебя трахнуть.

Она опустилась над ним на четвереньки. Ее тяжелые груди свободно болтались, когда она ползла. Сосками она касалась грубоватой материи его брюк, и это еще сильнее возбуждало ее, но этого казалось ей мало. Она поползла выше, провела грудями по пряжке пояса. Ощутив прохладу металла, соски сжались и превратились в острые пирамидки.

И тогда она снова ощутила этот запах. Мускусный запах обволакивал ее, проникал глубоко в легкие и заставил ее внезапно осознать, что даже дыхание может быть эротическим актом. Неизвестно почему у нее вдруг родился вопрос:

— Ник, кто такой Роб…

Зазвонил мобильный телефон Ника.

Чертыхнувшись, Дженна скатилась с Ника и приземлилась на кровать рядом. Ник полез во внутренний карман пиджака и извлек мобильник. Сердце у Дженны отчаянно колотилось, разочарованно заныло между ног, пока Дженна ловила слова разговора.

— Да-да… Конечно… Когда? Хорошо, скоро увидимся… Мечтаю о встрече… Скучал по тебе, малышка.

Он закончил разговор, повернулся и с ухмылкой посмотрел на Дженну.

— Это была Лизетт, если ты не догадалась. Ее полет задержали. Она сейчас едет из Хитроу, но опаздывает. Тебе не надо прислушиваться к шагам в коридоре, по крайней мере в течение двух часов. Так что ты собираешься делать со мной?

Ник снял пиджак и отбросил его в сторону. Пока его пальцы были заняты тем, что расстегивали рубашку, у Дженны родилась более интересная идея. Она знала, что ему это нравится, и расстегнула пряжку пояса зубами. А также застежки и молнию на брюках. Пока Ник снимал другие вещи, она ткнулась носом в трусы и прижалась к их шелку щекой. Она потерлась лицом о его торчащий ствол, вдыхая исходящий от него мужской запах.

Ощутив тепло ее дыхания и прикосновение губ, ствол шевельнулся и направил головку на нее. Дженна стянула вниз брюки и трусы, освободила член и взяла его в рот. Она очень любила его сосать. Когда картофелеобразная головка заполняла ее рот и кровь начинала пульсировать в венах ствола, она ощущала это своими напряженными губами, и ей казалось, что ее рот за компанию испытывает оргазм. Но сегодня у нее были другие идеи в отношении восставшего с такой силой члена, как, впрочем, и у него. Когда Ник оказался совершенно голым, он вынул член из ее рта, поставил ее на колени, так что ее лицо уткнулось в одеяло, и пристроился к ней сзади.

Он притянул ее к себе за бедра, еще выше приподнял их и раздвинул ягодицы. В этой позиции штрипки пояса глубоко врезались ей в тело сзади. Но это отнюдь не показалось неприятным. Более того, это сосредоточило все внимание Дженны на приятных ощущениях, которое испытывало анальное отверстие.

Она слышала, как Ник лениво водил головкой члена по отверстию. Нетерпеливые капельки жидкости сочились из его головки. Ник стал тереть головку о натянутую кожу вокруг тугого отверстия. До сего времени это было сладостным табу. Много раз Дженна мечтала о том, чтобы это произошло, но ствол Ника был слишком толстым для такого тугого и маленького отверстия. Тем не менее мечта оставалась. Дженна была уверена, что нынешними действиями он пытался лишь раздразнить ее.

Пальцы Ника отыскали гостеприимно раскрытую щель. Теперь они уже не были слишком деликатными. Да Дженна и не хотела никакой деликатности. Убедившись в ее полной готовности, Ник ввел между срамными губами головку члена и энергично погрузил ствол во влагалище.

Дженна ахнула, когда он начал движение. Многие мужчины в этот момент действовали осторожно. Но только не Ник. Одной из черт, которая в нем привлекала Дженну, была уверенность и твердость, его способность работать членом так долго, как это было нужно. При этом он проникал в такие глубины, в какие не проникал ни один из ее сексуальных партнеров.

Продолжая энергично двигать стволом внутри ее, Ник одновременно тискал ей груди, сжимал и пощипывал соски. Оттого что она стояла на четвереньках, ее груди сделались еще более тяжелыми и большими. Она знала, что это страшно заводит Ника. А его реакция на ее груди, в свою очередь, заводила Дженну, наполняла гордостью за свою способность возбуждать аппетит мужчин.

Клитор у Дженны топорщился и ныл, просил, чтобы его приласкали. Ник был поглощен тем, что большим и указательным пальцами терзал ей соски. Она знала, что он ни за что не откажется от этого занятия и не перенесет хотя бы одну руку пониже, чтобы поласкать обделенный лаской похотник. Она готова была сделать это сама, но ей трудно было удерживать равновесие на одной руке.

Но тут Ник изменил угол атаки. Теперь конец его ствола ударялся о переднюю часть влагалища. Многие сомневаются в существовании особой чувствительности этого места, но Дженна определенно не сомневалась. И теперь было уже не столь важно, что ее клитор остается без внимания. Быстрые и мощные удары члена в столь чувствительное место рождали сладостные волны в верхней части бедер. Дженна громко застонала. Теперь она не сомневалась, что это должно случиться. Ей не нужно ничего форсировать.

Интенсивность теплой волны все усиливалась. Она поднималась, затапливала влагалище на всю глубину. Набегала волна за волной, мышцы влагалища все энергичнее сжимали ныряющий в глубину ствол Ника. Дженна любила ощущать его в себе даже после того, как она спустила, ибо ее влагалище приобретало особую чувствительность, оно способно было ощущать мощь и одновременно шелковистость скользящего в ней члена.

Ник был слишком опытным любовником, чтобы не понимать этого. Он продолжал долбить ее в том же ритме еще в течение нескольких минут. Затем, когда он решил, что она достаточно насладилась его членом, он резко вынул его, затем вогнал глубже обычного. Дженна почувствовала, что его член набух еще сильнее и Ник стал спускать. Пока его тычина дергалась в глубине, освобождаясь от накопившейся спермы, Дженна сжимала его мышцами влагалища.

Она сжимала его ствол, словно пытаясь удержать его от преждевременного ухода. Она очень любила этот момент. Это было подобно балансированию на острие ножа: она наслаждалась ощущением мощи мужского ствола в себе, испытывала чувство удовлетворения, и в то же время у нее зрело желание снова совокупиться, улучить момент, когда они смогут опять заняться любовью.

Медленно, все еще спаренные, они опустились на кровать. Ник игриво пару раз пошевелил членом внутри Дженны. Она заерзала бедрами и ощутила, как начиная от розовых губ ее вульвы и до самых глубин матки пробежала остаточная волна сладострастия.

Когда Дженна положила лицо на свою руку, она вновь с удивлением ощутила мускусный запах. Она понюхала пальцы. Как он пришел к ней? Может, она нечаянно дотронулась до руки мужчины, когда гладила змею?

Дженна собралась было спросить Ника о Робине, когда почувствовала, что он вытаскивает из нее член. Все ее внимание сосредоточилось на движении головки вдоль влагалища. Перевернувшись, она посмотрела на извлеченный ствол. Он выглядел внушительным даже сейчас! Кажется, этому ненасытному фаллосу требуется целая вечность, чтобы опасть.

— Я, пожалуй, пойду, — извиняющимся тоном пробормотал Ник. — Не опаздывай на аперитив, хорошо? И подними кружева на корсете как можно выше. В костюме девушки из таверны ты должна смотреться великолепно. Есть один парень среди гостей, и я хочу, чтобы ты произвела на него особое впечатление.

Дженна чуть помешкала, прежде чем войти в банкетный зал. Она чувствовала, что нервничает. Но это просто смешно. Она здесь присутствует как высококлассный менеджер по маркетингу, ей двадцать восемь лет, и она привыкла входить в залы, заполненные неизвестными ей людьми.

Но сейчас дела обстояли иначе. Когда она приходила на работу, на ней были плотно облегающие и подчеркивающие фигуру, но в то же время традиционные деловые платья. Конечно, мужчины не могли не сознавать ее женственности, глядя на ее пышные волнистые волосы и высокие округлые груди под шелковыми блузами. Однако она не демонстрировала столь откровенно свою сексуальность.

Сейчас же ее талия была туго затянута, а груди выставлены на всеобщее обозрение. Это рождало в ней ощущение уязвимости, хотя в то же время и возбуждало. Она не могла прятаться за фасад женщины, делающей карьеру.

Дженна открыла дверь. Едва Ник ее увидел, он схватил ее за руку и подал высокий бокал вина.

— А теперь, — сказал он, пока Дженна цедила вино, — краткий брифинг. Кого ты здесь не знаешь?

Она неохотно оторвала от него взгляд. Ник был в костюме придворного эпохи Возрождения. В глаза бросался серебристый, с черным орнаментом, гульфик. Он невольно притягивал взор, должно быть, каждого.

Так или иначе Дженна окинула взглядом зал. Конечно, всегда непросто узнать людей в маскарадных костюмах. Единственными знакомыми лицами для нее оказались Лизетт — жена Ника и его сестра Хетер. Лизетт брала со столика оливки и выглядела скучающей. Ее костюм, судя по всему, относился к восемнадцатому веку; как и у большинства женщин, платье было с глубоким декольте. Каким-то образом ей удалось сохранить парижский лоск. Без сомнения, она была привлекательна своей холодностью и уверенностью — качествами, которые нередко присущи француженкам. Дженна не могла себе представить, чтобы Лизетт могла идти навстречу откровенно животным желаниям Ника.

— Кого представляет Лизетт? — спросила Дженна. — Героиню Бастилии или что-то другое?

— Да, что-то вроде того. Но пусть она тебя не беспокоит. Я хочу, чтобы ты произвела впечатление на Алекса. Я не уверен, здесь ли он сейчас…

Ник прищурил глаза и окинул взглядом толпу. Дженна также огляделась.

Ее внимание привлек разбойник в черных кожаных брюках в обтяжку и в высоких, до бедер, сапогах. Его черные волосы были собраны в виде конского хвоста на затылке. Сложен он был атлетически. В этот момент все его внимание было сосредоточено на пышнотелой Клеопатре, наряд которой был минимален.

— Кто эта женщина? — спросила Дженна.

— Клеопатра? Это Элени. Она гречанка, занимается текстилем. Ее фирма поставила большое количество парчи для реконструкции этого места. Вообще-то, — Ник ухмыльнулся, — она когда-то была моей любовницей. Но это было давным-давно, еще до моей женитьбы.

— Ты пригласил свою бывшую любовницу? А ты уверен, что тебе не захочется освежить свою память?

Дженне хотелось, чтобы это прозвучало как шутка. Но это было не так. Ревность придала ее голосу особый тон, он слегка задрожал. Это было ошибкой. Ник любил играть на слабостях людей.

— Ну, сегодня день моего рождения, — пробормотал он. — Я думаю, что я имею право побаловать себя. Опять же, — он понизил голос, — она владеет умопомрачительной техникой минета. Если бы ты не осчастливила меня, я мог бы возобновить свое знакомство с ней.

Ник шутил. Как до этого шутила она. Шутил ли? Дженна сделала быстрый вдох. Ее груди тут же покачнулись и приподнялись в вырезе лифа. Это не осталось не замеченным Ником. Она снова овладела его вниманием.

— Стало быть, — быстро отреагировала Дженна, — я должна перед этим лохматым разбойником потрясти сиськами? Мне это доставит удовольствие.

— Нет! — свирепо отрезал Ник. — Я не хочу, чтобы ты его заводила. И думаю, что скоро спроважу его и Элени.

— Не надо срывать зло на людях.

— Прости. Просто я… Морган Хезелтон — один из лучших хореографов Лондона.

— И один из немногих, кто не относится к числу геев, судя по тому, как он пялит глаза на твою бывшую пассию.

— Я не нуждаюсь в напоминаниях, спасибо. Он руководит современной балетной труппой. Моя сестра занимается танцами. Я хочу, чтобы он заметил ее.

— Она девственница и весталка? Не слишком она стремится выиграть соревнование, Ник.

Хетер, сестра Ника, стройная и гибкая, была моложе Ника, а ее наряд отличался по сравнению с другими женщинами гораздо большей строгостью. Подобным образом могли одеваться исполнительницы чарльстона в двадцатые годы. Как известно, то была эпоха, когда в моде были высокие декольте, талии прикрывались спущенным поясом и платье отнюдь не обтягивало фигуру. По тому, как украшенная оборками юбка обвивала длинные ноги Хетер, Дженна догадалась, что розового оттенка материя была шелковой тафтой. Это было дорого. Это было произведение искусства. Но назвать это сексуальным?

— Она совсем на тебя не похожа, — пробормотала Дженна.

— Она моя единокровная сестра. Сейчас у меня нет времени, чтобы поведать тебе семейную историю. Как-нибудь в другой раз.

Дженна снова бросила взгляд на Моргана и Элени и тут же заметила, что на сцене появился Робин. Элени сосредоточила все внимание на нем, заинтересовавшись змеей, которая обвивала ему руку.

Рот у Ника скривился, когда он посмотрел на тварь.

— Зачем нам эта мерзость здесь?

— Напуган змеями, Ник? Для Фрейда это будет счастливый день.

— Я… я расскажу тебе об этом в другой раз. Это он!

— Прости — кто он?

Поначалу Дженна никак не могла понять, куда он показывает. На мгновение она подумала, что он говорит о Робине.

— Вон, видишь? Алекс Дюмон — он стоит возле буфетного столика и разговаривает с Лизетт. Одет как генерал армии Конфедерации. Господи, неужели американцы не могут быть хоть чуть-чуть оригинальнее? Он владелец развлекательного комплекса в Штатах. Надеюсь, что он прибыл сюда в качестве инвестора.

— Так почему именно я должна его растопить?

Ник перевел взгляд на нее, затем выразительно посмотрел на ложбинку между грудями.

— Потому что я устроен иначе, чем ты.

— Но почему не Лизетт? Кажется, у них находятся темы для разговора.

Ник некоторое время молчал, словно взвешивая возможность выбора.

— Нет, — сказал он наконец. — Лизетт не умеет по-настоящему флиртовать, хотя она и француженка. Ты лучше выполнишь эту работу.

Дженна посмотрела на Алекса. Из-под широкополой шляпы виднелось лицо, которое она не могла как следует рассмотреть на таком расстоянии.

— Означает ли это, что ты ждешь, чтобы я переспала с ним?

Настал черед набрать ей очки в ставках на ревность. Бокал с вином дернулся в руке Ника. Он выглядел весьма ошарашенным.

— Не будь глупышкой, — прошипел он. — Ты умная женщина. Ты отлично знаешь, как обращаться с мужчиной. Быть недоступной. Быть его фантазией. Быть такой, о которой он думает ночью, когда ложится спать и дотрагивается до своего члена. А если ты хочешь завязать с ним беседу, спроси его о том, как работает его морской центр. Тот, который открылся во Флориде. А теперь действуй. Мы расходимся с тобой. Каждый действует отдельно.

Ник сжимал ее запястье словно тисками. С учетом того, что волосы ее оставались мокрыми после купания в озере, Дженна понимала, что позиции ее весьма зыбки. Сделав глубокий вздох она холодно посмотрела в глаза любовнику.

— Что ты имеешь в виду? — как можно спокойнее спросила она.

— А то, что ты убежала и бросила Алекса! Я говорил тебе, что ты не должна ломать мне планы!

Дженна испустила вздох облегчения. Так вот что он имел в виду! Свет прожекторов, судя по всему, не доходит так далеко.

— Разве не ты говорил мне, — сказала Дженна с улыбкой, — что хорошей приманкой будет оставить кого-то с неудовлетворенным желанием? Я еще не закончила с Алексом.

Хватка Ника ослабла, и он неожиданно для самого себя улыбнулся.

— Сдаюсь, — проговорил он. — Ты всегда найдешь, что ответить.

— Я знаю. За это ты меня и ценишь.

— Так где ты, черт побери, все-таки была?

— Ночь жаркая и душная, и мы вздумали окунуться в озере.

Дженна с удовлетворением увидела, как задергалась мышца у него на скуле. Очевидно, он представил жену и любовницу, купающихся голыми в озере. Но не представил ли он чего-либо еще? Второй раз за вечер Дженна задала себе вопрос, насколько хорошо Ник знает Лизетт.

«Он ее не знает, — решила она. — Определенно, не знает. А я знаю».

— Проказливые школьницы, да? — пробормотал он. — Похоже, я должен всерьез взяться по крайней мере за одну из вас.

При этих словах он окончательно выпустил руку Дженны и вместо этого сжал ее грудь. Он потискал с минуту груди, затем дотронулся до сосков.

— Дженна, что за черт…

— Мои серьги, — лаконично пояснила она, — прикреплены к соскам. Только не спрашивай, это долгая история.

Мышца на скуле Ника снова дернулась. Он хотел спросить ее, она знала это. Но наверняка не спросит. Это было бы равносильно признанию того, что он чего-то не знает, что-то не контролирует.

— Ой, Ник, — быстро заговорила Дженна, — это такое ощущение… Ты ведь меня знаешь. Это меня так заводит, что я с ума схожу. Прошу тебя, не могли бы мы с тобой улизнуть и перепихнуться?

Ник заулыбался. Она просила его об этом, и он добился того, чего хотел.

— Нет, — твердо заявил он. — Не сейчас. Ты мне дорого обошлась со своими номерами. Я должен вернуться в зал и покрутиться там. Но если ты хочешь снять напряжение, ты можешь пройти в оранжерею. Там темно и тихо сейчас. Если тебе совсем невмоготу, ты можешь лечь на диван и заняться онанизмом. — Он ухмыльнулся. — Я тебя хорошо знаю и уверен, что это не испортит тебе аппетит на дальнейшее.

Он повернулся и снова зашел в зал. До нее долетел гомон многолюдного вечера, пока Ник входил в дверь. Дженна пошла по коридору подальше от этого шума, в сторону оранжереи.

Ник был прав: здесь было темно и покойно. Она села в шезлонг и снова расшнуровала лиф. Она вздохнула с облегчением, когда справилась с этим. То был один вид наслаждения — держать груди в заточении и постоянно их осознавать. Сейчас она испытывала удовольствие от того, что груди ее были на свободе.

Закинув руку за спину, она расстегнула молнию. Кажется, она мало-помалу приобретает навыки в этом, подумала Дженна. Она спустила рукава и верхнюю часть платья вплоть до самой талии. Затем освободила соски от сережек, хотя и сделала это неохотно. Да, носить их было мучительно, но и сладостно.

Через старую стеклянную крышу падал лунный свет, отчего полные шары грудей казались молочно-белыми, а ложбинка между ними — еще более глубокой. Дженна на момент испытала чувство гордости и пробежала пальцами по ноющим соскам. Она была вполне расположена к тому, что ей посоветовал при расставании Ник. Мастурбация помогла бы ей сейчас снять напряжение во всех членах.

— О, какое соблазнительное зрелище! — долетел до нее низкий голос из темноты.

Дженна оцепенела, одна рука ее продолжала сжимать левую грудь. Голос шел из утла, где находилось старинное кресло, скрытое густыми тенями. Мужчина видел, как она раздевалась и ласкала себя. Голос принадлежал, судя по акценту, американцу. Насколько она знала, среди гостей американец был лишь один.

Из темноты появился Алекс. Он снял с себя кавалерийский мундир, но все еще оставался в военной форме. Он медленно подошел к Дженне и остановился перед ней, откровенно любуясь ее наготой.

— Похоже, вы все время дурачили меня. Там, в зале, я ходил с напитками в обеих руках и не мог никого найти. Кто вас учил таким манерам по эту сторону Атлантики?

Дженна открыла было рот, но не нашлась, что сказать в ответ. Все самым безнадежным образом вышло из-под контроля. Она должна была поймать Алекса, словно форель на удочку, заставить его вписаться в планы Ника, а вместо этого она сидит перед ним с голыми сиськами, полностью лишившись дара речи.

— Теперь я здесь, — наконец тихим хриплым голосом проговорила она.

— Я вижу, черт побери, — произнес Алекс и стал расстегивать ширинку.

Это не должно было произойти. Ник придет в ярость… разве не так? Ведь он чуть не разбил бокал, когда она спросила, следует ли ей затащить Алекса в постель. Однако… в голову Дженны закралась мысль, А что, если Ник знал, что американец будет находиться в темной оранжерее? Что, если он ее нарочно подставил?

Ее трясло от сдерживаемой ярости. Но одновременно пришли в действие и другие инстинкты. Гнев придал особую остроту желанию. Дженна устремила взгляд на ширинку Алекса. Она была не в силах отвести глаза от пикантного действа. Медленно, словно дразня ее, он расстегивал пуговицы ширинки. Затем так же медленно извлек на свободу член.

Еще раньше, в начале вечера, она отметила, что у Алекса очень хорошая фигура для мужчины его возраста. Она обратила внимание на мышцы у основания живота. Теперь ее взору предстал его член. Он был опавшим и, как у многих американцев, обрезан. Дженне не приходилось раньше видеть обрезанный пенис. Не в пример многим женщинам ей нравился вид вялого члена. В этом она видела вызов.

Алекс приставил головку пениса к ее губам.

— Обычно я не предлагаю женщине пистолет, который не заряжен, — пробормотал он, — но этот старый вояка повидал слишком много за сегодняшний день. Так что пососи его. Этого будет достаточно, чтобы он встал.

Дженна пробежала языком по нижней части пениса. Корень стал мгновенно набухать и толстеть. Она провела языком по краям его головки. Ей было любопытно видеть обрезанный пенис и сравнивать его с привычным для нее нетронутым членом; это ее волновало и возбуждало. Вскоре эрекция стала полновесной, член задергался у нее во рту.

Алекс тут же обхватил Дженну за затылок и прижал к своему телу. Всем лицом она ощутила жесткость его волос на лобке. Она продолжала работать языком, двигая им, словно скрипач смычком, вдоль ствола вверх и вниз. Алекс неожиданно сделал шаг назад.

— Встань на колени на диван лицом ко мне, — приказал он. Дженна повиновалась. — Вот то, что мне очень нравится, — медленно проговорил он. — Пара крупных, твердых сисек во всей их силе и красе, залитых лунным светом. Ты знаешь, что ты сегодня свела с ума всех мужчин, включая меня. А сейчас я хочу снять с них сливки.

Он поместил свой торчащий ствол в ложбину между грудями, сам обхватил полушария и сблизил их. Его член устроился и чувствовал себя между ними весьма уютно. Алекс начал им двигать, постепенно ускоряя темп.

— У тебя очень подходящая пара сисек для этого, — пробормотал он. — Бьюсь об заклад, что я не первый парень, который это обнаружил, правда же? О Господи, я вот-вот спущу…

Алекс был прав. Дженна проделывала это с Ником и с другими любовниками. Ей это нравилось. Нравилось, как гладкий ствол скользит по нежной чувствительной коже. А руки Алекса, которые ее неистово запали, добавляли сладострастных ощущений. Если он думал, что таким способом может унизить ее, то это его глубочайшее заблуждение.

Внезапно Алекс громко застонал и стал спускать семя ей на горло и груди. Изливал он семя долго и щедро, член его судорожно подергивался. Затем он отступил на шаг и посмотрел на ее забрызганные груди. Похоже, он был доволен своей работой и сразу же стал застегивать ширинку.

— Но… но… — попыталась протестовать Дженна.

— Ты хочешь знать, что я собираюсь сделать в ответ на это? Абсолютно ничего, маленькая леди. Это тебе урок, чтобы ты впредь не дразнила меня.

И с этими словами Алекс ушел. Луна осветила тот угол, где он сидел до этого на кресле, и Дженна увидела, что он оставил там свой мундир. Она взяла его и вытерла сперму со своих грудей, ехидно усмехаясь. Интересно, как он объяснит все компании, где брал напрокат маскарадный костюм? Одевшись и приведя себя в полный порядок, она отправилась в банкетный зал.

Ника она не увидела. Было уже поздно, и гостей оставалось немного. Никого из них Дженна не знала. Она пошла в буфет. На столе оставалось лишь несколько сливочных печений. Она быстро по очереди затолкала их в рот, не обращая внимания на то, что крем расползся по губам и пальцам, а также на двух или трех мужчин, которые исподтишка бросали на нее взгляды. Удовлетворив таким образом голод, она направилась на поиски Ника.

Дженна потянулась и перевернулась на другой бок, еще не полностью проснувшись. Она лежала одна на широкой постели, укрытая легкой хлопчатобумажной простыней.

Выгнув спину, она потерлась плечами о жесткий матрац. Она чувствовала себя кошкой, которая полакомилась таки сливками. Вчера вечером она значительно обогатила свой сексуальный опыт, в том числе получила несравнимое удовольствие от ловкого языка Лизетт, после чего решила, что отныне не останется впредь такой, какой была. До этого Ник был единственным хреном, который входил в нее. Она до сих пор оставалась верной любовницей — и в то же время законченной распутницей.

По высоте утреннего солнца Дженна определила, что было гораздо позже того времени, когда она обычно вставала. Даже не нужно было смотреть для этого на часы. Она отбросила простыню, позволив солнечным лучам упасть на ее тело. Она раздвинула ноги и приветствовала сноп света между бедрами. Он был не менее теплым, чем фаллос любовника. Она провела руками по грудям, наслаждаясь их тяжестью и твердостью. Желание никогда не покидало ее.

Зазвонил стоящий на прикроватном столике телефон.

В первое мгновение она решила не брать трубку, вознегодовав на то, что к ней вторглись и помешали ее неспешной мастурбации. Но тут на солнце набежало облачко; теплый сноп света больше не ласкал ее киску. Настроение ее переменилось. Дженна взяла трубку.

— Привет, лентяйка, — послышался голос Ника. — Я думал, что ты вообще не возьмешь трубку. Чем ты занималась?

— Играла с сиськами и думала о тебе, — сонным голосом проговорила она.

— Я думаю, мы можем заняться более интересными вещами. Приходи в мою комнату.

— А где Лизетт?

— Она отправилась на верховую прогулку с Хетер. Они вернутся нескоро. Приходи, я заказал завтрак.

— Дай мне десять минут, чтобы я приняла душ.

— Только не слишком долго. У меня сейчас сильная утренняя эрекция, и это все достанется тебе, если ты поторопишься. Иначе я вынужден буду спустить без твоей помощи.

«Надеюсь, на пульте не фиксируют эти звонки, — подумала Дженна, положив трубку. — Однако к подобному нужно быть готовым в таких местах, как этот отель».

Через пятнадцать минут, освежившаяся в душе и окончательно проснувшаяся, Дженна накинула кимоно на влажное тело и пошлепала по коридору в комнату Ника.

— Входи, — откликнулся он, когда Дженна постучала в дверь. — Я оставил дверь открытой.

Дженна заперла за собой дверь.

— А если бы это была не я? Вдруг это оказалась бы горничная?

— Если бы это была какая-нибудь пухленькая девятнадцатилетняя малышка в коротенькой юбчонке с аппетитными сиськами, она получила бы то, что предназначалось тебе.

Ник любил подразнить Дженну и пробудить в ней ревность. Что Дженну бесило — ему это удавалось. И он знал об этом. И это делало его хозяином положения.

Он лежал совершенно голый на кровати. Его член торчал, словно готовое к бою орудие, кожица ствола натянулась от напряжения и словно светилась. Сколько же крови прокачивалось сквозь этот гордый мужской орган! Рядом с ним на кровати находился поднос с фруктами, преимущественно экзотическими. Ник ухмыльнулся.

— Убери их и ложись рядом, — сказал он. — Мы позавтракаем друг другом.

Дженна развязала пояс кимоно и позволила ему соскользнуть на пол возле самых дверей. Затем медленно двинулась через комнату, наслаждаясь тем, как Ник пожирал ее похотливым взглядом. Он умел играть в сексуальные игры, но и она знала в этом толк. Даже спустя полтора года он не мог налюбоваться ее упругими скульптурными формами. И ей очень даже нравилось демонстрировать ему свои обольстительные прелести.

Она легла рядом с Ником на кровати, испытывая щекочущее любопытство относительно того, что последует за этим.

Ник взял две большие ягоды клубники из миски и осторожно положил их на соски. Выпуклые пирамидки сосков уютно угнездились в углублениях ягод. С минуту Ник любовался этим зрелищем. Дженна посмотрела вниз и увидела огромные красные соски, венчающие белоснежные полушария. Наклонившись, Ник по очереди взял ягодки в рот и съел.

Затем он повторил операцию, получая явное удовольствие от своего рода символического пожирания ее тела. Спустя некоторое время сок от клубники стал растекаться между грудями и собираться в ложбинке. Ник принялся с энтузиазмом его слизывать. Трепет пробегал по грудям Дженны. Ей так нравились эти ласки!

Когда миска наполовину опустела, Ник внезапно сказал:

— Теперь твоя очередь. Выбери любой фрукт и делай с ним, что тебе захочется.

Дженна выбрала не вполне созревший плод манго и потерла им торчавший член. Ник благодарно застонал. Затем плод был разломан, и сок манго окропил подрагивающий пенис. Дженна нагнулась и провела языком по стволу, слизывая сок и мякоть манго.

Ник сокрушенно застонал.

— Если бы ты еще пососала мне его, я бы спустил.

— Погоди, — возразила Дженна. — Ты начал эту игру. Теперь твоя очередь. Нет, я сама выберу фрукт. И решу, что с ним делать.

Дженна очистила толстый банан. Она засунула его себе во влагалище на полную глубину, легла на спину и раздвинула бедра.

— Ешь, — скомандовала она. И Ник беспрекословно принялся есть торчащий из расщелины банан.

Дженна извивалась от приятных ощущений, тем более, что знала: кунилингус не относится к числу того, что Ник делает охотно. Однако, подумала она, его жена выполняет эту работу гораздо лучше, если бы он только знал об этом. Тем не менее вид его жующих челюстей и чавканье, когда он ел банан, придавали дополнительную пикантность. Эти сладостные муки довели ее до состояния, весьма близкого к оргазму.

— Ладно, достаточно, — простонала Дженна. — Я хочу почувствовать твой ствол внутри.

Ник оторвал голову от ее зарослей между ног.

— Нет, — возразил он с упрямой ухмылкой. — Мой член на пределе, и если я вгоню его в твою тугую письку, то сколько это, по-твоему, продлится? Десять секунд от силы, и тебе это доставит мало радости. Нет, Дженна, ты должна пососать моего парня. Ты давно его не баловала. А если ты не станешь, то мне придется уйти и вспомнить, как хорошо делает минет Элени.

Нет, вовсе не ревность вынудила Дженну согласиться на это, во всяком случае, она отказывалась это признать. Просто у Ника был такой удобный для сосания пенис! Она расположилась поудобнее на кровати и обхватила ртом его твердокаменный ствол.

Как всегда, она вынуждена была широко развести челюсти. Дженна чувствовала губами, как кровь пульсировала в венах ствола, доводя его до состояния взрыва. Она провела языком по нижней части пениса, затем вокруг головки. И почти сразу же член обильно спустил, и Дженна проглотила сперму.

Ник извлек разрядившийся пенис изо рта и лег рядом с Дженной.

— Ты всегда можешь добиться того, чтобы он встал, — сказал он. — Ты знаешь, как это сделать.

Она в самом деле знала. И хотя она понимала, что Ник ценил ее за это, в глубине души она негодовала на него.

Ник возбуждался, если кто-нибудь играл с его сосками. Дженна обнаружила это давно, почти случайно. Он почти ненавидел ее за то, что она знала о его слабости, знала о том, что его реакция сродни реакции женщины.

Дженна улыбнулась, вспомнив, как она однажды лежала на нем сверху, удерживая мышцами влагалища разрядившийся, поникший пенис. Она принялась сосать его плоские широкие соски и вдруг почувствовала, как набухает его ствол. Он восстал до такой степени, что Ник смог трахнуть ее второй раз.

Дженна провела пальцами по волосам на груди, но Ник отвел ее руку.

— Пока рано, — сказал он. — Нужно еще полюбоваться этими пышными полушариями.

Когда он это делал, Дженна чувствовала себя такой голой, столь восхитительно голой!

Ник отпустил ее руку и снова потянулся к клубнике. Он положил пару клубничин ей на соски, а затем медленно и с видимым удовольствием съел их. Потом он проделал то же самое с новыми клубничинами. Дженна, лежа на спине, млела и представляла себе, что он поедает ее плоть.

— Я опять завелся, — пробормотал Ник, когда миска с клубникой опустела. — Теперь твоя очередь. Сделай это.

Он лег на спину, Дженна устроилась сверху. Нагнувшись, она языком стала водить вокруг плоских темных сосков Ника. Он закрыл глаза и застонал. Стон ничем не уступал тому, когда она сосала ему член. Если бы ее губы не были сейчас заняты, она бы, наверное, торжествующе засмеялась. Не всегда Ник был хозяином положения. Подобные моменты ей доставляли огромное удовольствие.

Животом она почувствовала, что член Ника окончательно затвердел. Однако она продолжала мучить его соски до тех пор, пока он не запросил пощады.

— Довольно, — прошептал он. — Садись на меня верхом. И пусть твои сиськи свисают над моим лицом.

Это было как раз то, чего ей очень хотелось. Она взгромоздилась на Ника, вправила торчавший член в свою влажную, ноющую щель. Она ныла у нее все утро. Очень медленно Дженна начала опускаться на ствол, прислушиваясь к тому, как тугой член постепенно заполняет влагалище. Она меняла угол и двигала бедрами, подыскивая наиболее удобное место, в которое будет ударяться головка. Сейчас для нее главной целью было получить максимальное удовольствие. Спустит ли Ник или нет — это уже как получится.

Дженна подалась вперед и свесила груди над ртом Ника. Он потянулся к ним, как тянется к сиське младенец. Наконец он сумел захватить ртом один ее сосок. Дженне нравилось, когда стимулируют ее соски, но еще больше хотелось, чтобы он для этого как следует потрудился. Не так-то часто Ник оказывался в подобной — физической или психологической — позиции.

Она терлась нежноволосым лобком о грубоволосый лобок Ника, что рождало сладостное ощущение, которое постепенно завладевало всем телом. Она ощущала движение тугого члена во влагалище, который двигался в ней как поршень. Мышцы влагалища то сжимались, то отпускали его, наконец он набух еще сильнее и стал изливаться в ее глубины.

Позже, когда они лежали, утомленные, рядом, Дженна по солнцу догадалась, что утро уже заканчивается и что прошло несколько часов.

— Мы не часто такое позволяем себе, — хихикнула Дженна.

— Что — трахаться? Да мы этим занимаемся постоянно! Да разве можно этим не заниматься, когда рядом такая сдобная лоретка!

— Нет, я имею в виду, что мы не часто расслабляемся после этого на такой просторной кровати. Это странно, только и всего.

— Не надо привыкать к этому. Ты же знаешь, что мы не можем иметь с тобой подобные отношения.

— Тебе нравится, чтобы все думали, будто ты тверд, как сталь, да, Ник? Ты хочешь иметь такой имидж. Но этот номер не пройдет со мной. Мне известна твоя ахиллесова пята.

— Что ты имеешь в виду?

— Твою сестру Хетер. Ты очень заботишься о ней. Даже этот праздник ты хочешь использовать для того, чтобы познакомить ее с модным лондонским хореографом. Такое впечатление, будто ты не позволяешь ей сделать собственную карьеру. Стыдно, что…

— Хетер — единственный член моей семьи, — огрызнулся Ник. — И если ты хочешь знать, для меня это важно. Где-то есть непутевый кузен по отцовской линии, который бродяжничает с какими-то хиппи. Но мне недосуг заниматься поисками отцовского беспутного родственника.

Дженна помолчала, пытаясь подыскать нужные слова. Никогда до этого она не слышала, чтобы Ник таким образом высказывался об отце. Впрочем, Ник вообще никогда о нем не говорил.

— Однако же ты носишь его имя, — проговорила она, — хотя ты мог бы взять другое, после того как твоя мать снова вышла замуж. Ты даже изменил название компании Лизетт, добавив туда свою фамилию — и фамилию своего отца. Как это объяснить, если ты на него так сердит?

— Потому что он был сраным хиппи, вот почему «Коммерция» и «капитализм» были для него ругательными словами. Сейчас, когда я получаю прибыль и на этой прибыли написано «Треганза», я как бы показываю ему два пальца, обозначающие победу.

— Боже, я была права, когда сказала вчера, что Фрейд очень сожалел бы о том, что не был знаком с тобой.

Ник бросил на нее хмурый взгляд:

— Послушай, когда ты находишься в моем офисе, ты там для того, чтобы весь мир знал о том, как процветает «Треганза-Леже интернэшнл». А когда ты в моей постели, то это потому, что мне нравится тыкаться лицом в твои роскошные сиськи и засовывать хрен в твою тугую щелку. И в том и в другом случае тебе не следует лезть мне в душу.

Дженна автоматически взглянула на его пах и увидела что его член опять приподнялся. Она и раньше замечала: как и у многих мужчин, у Ника начиналась эрекция, едва он начинал злиться или впадать в агрессию.

— Ну ладно, — пробормотала она, — я ведь не знала, что задену твой больной нерв. У тебя есть какие-то конкретные планы?

Ник холодно улыбнулся, видимо, довольный, что ему что-то удалось у нее отыграть.

— Не такие, о каких ты думаешь. Но сегодня вечером — да, если ты будешь умницей. Я запланировал развлечение — охоту за сокровищем. Это означает, что мы можем улизнуть кое-куда. А сейчас тебе лучше одеться и слинять. Лизетт вряд ли задержится слишком надолго.

К полудню Дженна вернулась в свою комнату. Она никак не могла прийти в себя. Ей было жарко и как-то не по себе. Одевшись, она пошла к озеру, чтобы искупаться. Однако на берегу было слишком много людей, которых она не знала. Дженна была не в настроении повторять свой подвиг с купанием нагишом. Одно дело — купаться ночью, когда тебя окружает таинственная полумгла, и совсем другое — при ясном свете и под взглядами незнакомых людей.

Дженна вдруг задала себе вопрос, какого черта она согласилась сюда приехать. Фактически она ни с кем не была знакома, если не считать Ника, да и то в этом можно было усомниться. Она должна была поработать с американцем, чтобы подтолкнуть его на сделку об инвестициях, но и тут оплошала. Там и сям на газонах располагались группки людей, которые наслаждались компанией друг друга, ели, пили прохладительные напитки, смеялись. Дженна чувствовала себя отключенной от праздничного настроения.

Обойдя по берегу почти всего озера, Дженна ощутила тугой комок в животе, что отчасти могло свидетельствовать о голоде. Она направилась назад к отелю и в буфете взяла сандвичи и пирожки с мясом и рыбой. Она сидела за столиком, жевала пирожки и не поднимала от еды глаз, не желая, чтобы кто-либо с ней заговорил. Она была не расположена к разговорам.

После еды Дженна почувствовала себя лучше, хотя желания видеть людей у нее не прибавилось. Она решила прогуляться по лесу. Лес раскинулся на много акров, и в нем можно было затеряться и бродить до самого вечера.

Как только она оказалась в окружении роскошных деревьев, настроение у нее улучшилось. Прохладный ветерок шелестел листьями, играл ее волосами, ласкал обнаженную кожу горла и шеи.

Дженна попала под очарование леса. Она слышала только пение птиц и шелест листьев. Она дотронулась до только что распустившегося розоватого листочка на ближайшем дубе. Дубы часто выбрасывают новые листы в это время года. Она знала, что это называется «ламмасская поросль», хотя и не знала, откуда она это слышала. Ламмас — это старинное название первого дня августа. Завтрашнего дня.

Дженна была уверена, что она одна. Она могла делать все, что угодно. Воздух приятно овевал обнаженные части ее тела, и это убедило ее, что будет еще приятнее, если она ощутит его дуновение более нежными, более интимными частями тела.

Продолжая идти прогулочным шагом, Дженна расстегнула пуговицы легкого платья. Оно упало на тропинку, но Дженна даже не подумала его поднять. Лифчика на ней не было, ее груди теперь были открыты солнечным лучам и прохладному ветерку. Она продолжил путь в одних полупрозрачных трусиках, сквозь тоненькую материю которых просвечивали каштановые волосы выпуклого лобка. Несмотря на любовные приключения в спальнях, номерах отелей или в других местах, за последние годы ей редко доводилось побыть раздетой средь бела дня.

Пряди волос спускались, приятно щекоча, ей на груди и в ложбинку между ними. Дженна не задумывалась о том, как она объяснит свое поведение, если кого-то встретит. Лес казался совершенно пустынным. Она была совершенно одна.

Так она шла несколько минут, а потом потянула за боковые тесемки трусиков сначала правой, затем левой рукой. Трусики соскользнули по ее ногам на тропинку. Теперь Дженна оставалась совершенно голой, если не считать кожаных сандалий на ногах.

Ветерок нежно шевелил густые волосы на ее лобке. Воздух овевал нежную кожу ягодиц и забивался во влажную расщелину между ног. Дженна давно забыла о меланхолии, которая все утро ею владела. Это было такое блаженное ощущение — идти совершенно голой!

Она не задумывалась, куда идет. Возможно, она еще находилась в границах участка, относящегося к отелю, а может, оказалась за его пределами. Внезапно она увидела поляну.

Это была большая, почти круглая поляна. В дальней части поляны виднелась группа шатров средневекового типа. Дженна вздрогнула, когда их увидела, но, присмотревшись, не заметила среди шатров никакого движения, если не считать хлопанья клапанов на ветру, Похоже, они были совершенно заброшены. На середине поляны в кучу были сметены прошлогодние опавшие листья. А на обнажившейся площадке был нарисован некий идол.

Дженна сделала несколько шагов по поляне, чтобы получше разглядеть изображение. При первом взгляде оно напомнило ей древнеегипетского великана, но оказалось более загадочным, более детализированным, более красивым. Это было изображение мужчины с восставшим фаллосом, непропорционально огромным, взметнувшимся на высоту примерно двенадцати футов. А вместо мужской головы у него была голова льва. А может быть, это была маска — Дженна не могла сказать точно.

Изображение оставило у нее странное ощущение. С одной стороны, оно внушало уважение как произведение искусства. А с другой стороны, оно пробуждало сексуальность. И эта вторая сторона была сильнее. Дженна сбросила с себя кожаные сандалии и распростерлась на изображении гигантского льва.

И она сразу же испытала удивительное ощущение: она почти физически почувствовала, что гигантский фаллос проникает в нее. Он вызывал в ней зуд, наполнял ее, раздвигал ей влагалище. Она была слишком мала, чтобы вместить в себя его огромность. Он набухал в ней, грозя ее взорвать, отплатить ей за то, если она пожелает иметь любовника с еще большим фаллосом.

Внезапно ее сосредоточенность оказалась нарушенной. Позади нее послышался легкий шорох листьев. Дженна перекатилась с живота на спину. Над ней стоял Робин.

Она лежала перед ним голая, с раздвинутыми ногами, уязвимая. Он раздразнил ее, привел в отчаяние, он — она была почти уверена — манипулировал ею вчера вечером. Но сейчас он был совсем другим. И она хотела его.

«Возможно, на сей раз это случится, — подумала она. — Я перед ним голая, с раздвинутыми ляжками. И мы одни. Я более чем готова к тому, чтобы он меня взял. Вероятно, сейчас. И я увижу его член, который с такой силой распирает ему кожаные брюки».

Ветерок сделался сильнее. Кроны деревьев зашевелились, и рассеянный свет упал на Робина под другим углом.

И тогда Дженна увидела змею. Она и до этого сидела у него на плечах, но ее не было видно. Теперь же она задвигалась, обвилась вокруг его руки. Когда ее головка достигла ладони Робина, он нагнулся и положил змею на обнаженный живот Дженне.

Дженна сжалась. Змея лежала абсолютно спокойно на животе, ее головка покоилась между грудями. Змея оказалась гораздо теплее, чем Дженна ожидала. И ощущать ее тяжесть на своем теле было не так уж неприятно.

— Расслабься, — сказал наконец Робин. — Лилит не опасна. Неужели ты думаешь, что я носил бы ее с собой, если бы от нее исходила опасность? Боа-констриктор не настолько велика, чтобы задушить человека, даже если бы этого хотела. Но она и не хочет. А что ты сказала Нику вчера вечером? Про Фрейда и змей. Ты права. Змеи — древнейшие символы поклонения фаллосу. Расслабься и наслаждайся.

«Черт побери, — подумала Дженна. — У него повсюду есть уши. Откуда он знает, что мы говорили с Ником в приватной беседе? И что из этого следует?»

И тут змея задвигалась. Она расположила голову в ложбинке между грудями. Дженна не могла не вспомнить о том удовольствии, которое она испытала, когда здесь побывал пенис Алекса. А змея между тем продолжала двигаться и вскоре образовала восьмерку вокруг грудей. Она слегка сжала их и сблизила, как бы предлагая Робину полюбоваться ими.

Робин улыбнулся, по-видимому, довольный зрелищем. Затем расстегнул кожаные брюки и вытащил оттуда член.

Дженна ахнула, а затем улыбнулась удивленной и восторженной улыбкой: головка члена была проколота толстым серебряным кольцом.

— Ты способна почувствовать этого великана под собой? — спросил он. — Способна почувствовать, как твое вожделение вливается в него и вдыхает в него жизнь?

Дженна успела почувствовать это, когда одна лежала на нем лицом вниз. В эту минуту она снова ощутила какое-то шевеление, некое движение энергии. Каждая клетка ее тела, соприкасающаяся с влажной землей, начала вибрировать.

— Чувствуешь, как его огромный фаллос приподнимается под тобой? — продолжал Робин. Говоря это, он начал дрочить свой член. — Слышишь, как он входит в твое мокрое, жаждущее влагалище?

Дженна слышала. Было такое ощущение, будто ее ноющую щелку раздвигает огромный пенис, начинает ходить в ней, словно поршень, быстро, энергично, безостановочно. Подергивалось и пульсировало все ее тело. Змея еще сильнее сжала ей груди, еще выше их приподняла, ее соски превратились в гордые высокие пирамидки.

Внимание Дженны было приковано к мастурбирующему Робину. Он возвышался над ней, словно башня, и правой рукой неистово и бесстыдно дрочил свой огромный член. Она подумала, что при таком темпе он очень скоро обольет спермой ей живот и опутанные змеей груди.

— А может, — предположил Робин, продолжая сеанс онанизма, — тебе хочется, чтобы тебя трахнули в анус? Хочется почувствовать, как этот огромный член погружается в твою аппетитную задницу?

Едва он это проговорил, как она тут же ощутила, что ей этого хочется. Анальный секс — это было то, что она еще не испробовала в жизни, хотя часто в своих фантазиях об этом думала.

Когда-то она где-то вычитала, что у некоторых змей имеется два пениса. Она представила себе некое змеиное божество, которое трахает своих самок одновременно в анус и влагалище. Какое же удовлетворение способны почувствовать эти самки! Дженна словно оказалась на их месте и внезапно почувствовала, что начинает спускать.

Это был совершенно необыкновенный, постепенно захватывающий, долгоиграющий оргазм. Он начался с мышц ануса и влагалища, некоторое время удерживая их на стадии, граничащей с взрывом. И только когда член Робина начал извергать сперму на ее грудь и живот, волны оргазма распространились в глубину ее тела.

Дженна не подозревала, что мужчина может изливать семя в таком количестве. Казалось, он никогда не перестанет спускать. Он направлял дергающийся стреляющий пенис ей на грудь, живот и волосатый треугольник лобка. Создавалось такое впечатление, что он собрал вместе все те оргазмы, в которых отказал себе накануне вечером у озера и бог знает где еще, и объединил в один, бесконечный и мощный, чтобы продемонстрировать его ей сию минуту. Когда наконец семяизвержение закончилось и член начал на глазах Дженны опадать, змея отпустила ее груди и уползла по листьям в сторону шатров.

Дженна села и, сама не понимая, что ею руководило, поцеловала кончик проколотого кольцом члена Робина.

— Только не спрашивай, — хмыкнул он.

— О чем?

— О том, было ли больно. Все об этом спрашивают. Это такое клише. Больно — не то слово. Это было… экстремально. Я люблю экстремальности.

Он деловито упрятал член в брюки, застегнул ширинку, сел рядом на кучу листьев и принялся с нежностью втирать свою сперму ей в груди.

— Это очень полезно для кожи, — пробормотал он. — Способствует сохранению эластичности. Давай смотреть правде в глаза, Дженна, такая взрослая девушка, как ты, должна следить за своей кожей. Надо, чтобы любовники спускали на твои груди как можно чаще.

— Не беспокойся, это происходит.

Она откинула голову назад, наслаждаясь тем, как его руки втирают сперму в ее груди. Продолжала ли она сердиться на него? Она не могла с определенностью сказать.

— Ну вот, — проговорил Робин, и она поняла, что он закончил. Всю сперму он втер в ее кожу. Подобно животному, он пометил ее своим запахом. — А теперь, чтобы закончить…

Он не без труда сунул руку в карман кожаных брюк и извлек оттуда маленький стеклянный флакон. Он капнул из флакона на кончик своего пальца и размазал жидкость по лобку и грудям.

— Тот самый запах! — воскликнула Дженна. — Что это такое, черт возьми?

— Это ароматические масла, которые я смешал специально для этого уик-энда. Иланг-иланг главным образом плюс еще несколько компонентов. Очень теплая и возбуждающая смесь. Ты не находишь? Вроде Льва.

— Должно быть, она и есть причина многих фривольностей.

— Нет. Она лишь помогает снять с человека путы запретов и удовлетворить его подавленные желания. Она не заставит тебя делать то, что ты не хочешь. И ты будешь страшно удивлена, когда узнаешь, чего хотят некоторые люди.

— Не знаю… Лев, — пробормотала она, осторожно дотрагиваясь рукой до изображения, словно она до сих пор испытывала благоговение к его силе. — И поэтому все это здесь происходит?

— В основном да. Царь зверей. Дикое мужское начало. Концентрация сексуальной энергии в одном месте. Это пока только начинает действовать. Подожди до завтра.

— А что это за шатры?

— Я разбил их для развлечений на природе.

— Ник сказал, что у нас будет охота за сокровищами сегодня ночь.

— Он так сказал? Ник нанял меня, чтобы поддерживать веселье и устраивать забавы в течение этого уикэнда. Или, чтобы быть более точным, он проинструктировал человека, который направил письмо еще одному человеку, а тот уже нанял меня. Так что дела могут повернуться не совсем так, как он планирует. — Робин взглянул на часы. — Я так думаю, что ты сейчас хочешь вернуться к себе и приготовиться к вечеру. Я знаю, что представляют собой женщины.

— Вернуться к себе? — Дженна окинула себя взглядом. — В таком виде?

Робин всунул два пальца в рот и негромко, но пронзительно свистнул. На поляну вышла гнедая кобыла с каким-то вьюком на спине. Между деревьями пощипывала траву серая лошадка.

Робин встал, снял со спины кобылы тюк и развязал его. Дженна сообразила, что это была ее одежда.

— Ты шел следом и подглядывал за мной, — сказала она.

— Ты жалуешься? Думаю, что нет. Ты хочешь прокатиться со мной? Это не так далеко, но у меня есть и свободная лошадь. Та самая, которая якобы захромала. — Он хмыкнул. — Старый цыганский трюк.

Натягивая на себя платье, Дженна пошла за Робином в конец поляны и увидела, как он нагнулся и что-то быстро проделал с передней ногой пони.

— Ну вот, — сказал он, выпрямляясь и похлопывая лошадку по холке. — Прости меня, подружка. Это делается так: ты связываешь определенным способом длинные волосы позади щетки над копытом лошади, и лошадь становится похожей на хромую. Никакой боли. Один старый цыган показал мне этот трюк на одном из праздников, когда я только начинал свою деятельность.

— Какую деятельность?

— В качестве антрепренера. Или в качестве распорядителя в день рождения, который постоянно и незаметно помогает. И не смотри на меня так. Я могу определять, кому и что нужно. Тебе помочь сесть?

— Спасибо, я сама.

Робин направился к гнедой кобыле. Когда они были готовы, он двинулся впереди по тропе.

— Что это? — вдруг спросила Дженна, резко останавливаясь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я что-то услышала… Робин, за нами кто-то следует?

— Если это и так, я здесь ни при чем. — Он усмехнулся в свою темную подстриженную бородку. — И, наверное, мы дали им повод подумать о чем-то. Возвращаемся домой.

Хетер пригнулась за развесистым кустом бузины, чертыхнувшись, когда под ее ногой хрустнула ветка, и ехавшая на пони женщина резко остановилась и оглянулась. Затем мужчина и женщина двинулись дальше. Это хорошо. Хетер требовалось побыть одной. Она получила слишком много информации, и ей необходимо все переварить.

Она пережила три оргазма, прежде чем Алекс спустил ей во влагалище. Ей казалось, что она разорвется от неимоверной силы ощущений. Алекс развязал ей руки и отошел чуть назад, чтобы понаблюдать с плохо скрытым удивлением, как она растирала онемевшие руки. После пережитого наслаждения Хетер испытывала слабость во всем теле.

Тем не менее она отказала Алексу, когда он предложил ей сесть вместе с ним на его лошадь и ехать обратно в отель.

— Как хочешь, — сказал он, не делая новых попыток ее уговорить. — Но возьми конфетку. Она пригодится тебе, если ты собираешься идти пешком.

Он сел на лошадь, выехал на тропу и вскоре скрылся за деревьями.

Одевшись, Хетер пошла по лесу, все еще испытывая некоторое эротическое возбуждение. Шла она, не разбирая дороги. Она пережила один за другим три оргазма, полученных с помощью члена весьма опытного и гораздо более старшего мужчины. Она все еще была под впечатлением пережитого.

Воздух, запахи, рассеянный свет и тени, лес в целом — все это действовало на нее каким-то особым образом. Она шла, не имея никакой цели, временами останавливаясь, чтобы потереться телом о какую-нибудь привлекательную кору дерева. Ей было приятно ощутить шероховатость коры сосками даже через одежду. Иногда она терлась клитором прямо через тонкую материю о нежные листочки и почки кустов подходящей высоты. Трусики сделались липкими от ее собственных соков. Любой встречный мог бы ощутить мускусный запах, исходящий из нее. Но ее это не беспокоило.

И вдруг она услышала голоса.

А затем увидела на поляне Робина. Он стоял над лежащей женщиной и неистово дрочил член. Женщина с раздвинутыми бедрами с нескрываемым интересом наблюдала за его действиями. Ее груди были опутаны змеей. Хетер едва успела спрятаться за деревьями. То, что она успела увидеть, ее потрясло: член Робина был пронзен кольцом! Если ее многому научил Алекс, то какими же возможностями располагает Робин! Ей нужно это непременно выяснить.

Хетер досмотрела сеанс онанизма до конца, лаская пальцем клитор. Затем она видела, как Робин и женщина сели на лошадей. При этом серая оказалась ее лошадью. Значит, Робин оставил ее и Алекса намеренно, чтобы посмотреть, что произойдет. Но она не станет сердиться. Каждая секунда пребывания члена Алекса в ее глубине доставляла ей невыразимое наслаждение.

Более волнующими были дошедшие до нее разговоры о том, что Ник спит с женщиной, которая на него работает. Впрочем, Хетер знала, что ее брат не относится к числу святых. Поделом этой французской шлюхе!

Хетер поднялась из-за кустов бузины, за которыми пряталась, стряхнула с себя прилипшие листья и травинки. Она была голодна. Она пропустила завтрак. Плитка шоколада, которую ей оставил Алекс в качестве прощального сувенира, помогла мало. Обычно она следила за диетой — танцовщицы должны блюсти фигуру. Однако во время этого уик-энда голод взял над ней верх.

Возобладал прагматизм, и Хетер, ориентируясь по следам лошадей, направилась к отелю.

В своей комнате она обнаружила на чайном подносе пачку бисквитов. Они слегка утолили ее голод, и это позволило ей принять душ, чтобы смыть все следы дневных приключений. После этого она стала думать о других возможностях утоления голода. Разве Ник не говорил ей о подаче еды и напитков в номер? Хетер взяла телефонную трубку.

— Алло, комната восемьдесят семь. Я попросила бы две порции копченой семги, сандвичи с сыром и мясом. И еще, могли бы вы попросить того молодого официанта, который приехал на мотоцикле, принести это ко мне? Ах, это вы и есть? Через десять минут. Спасибо.

Она повесила трубку. Итак, у нее десять минут, чтобы приготовиться. И вероятно, сандвичам придется подождать гораздо дольше.

А может, и не придется. Хетер представила себе, как она ест, а он наблюдает за ней…

Хетер сбросила халат и стала рыться в бауле, который она еще не удосужилась распаковать. У нее не было иллюзий. Ей девятнадцать лет, она миниатюрна и не может конкурировать в сексуальном отношении с большинством приглашенных сюда женщин. Но она может играть роль девственницы. Некоторые мужчины, похоже, на это падки.

В конце концов Хетер остановилась на белом кружевном лифчике, белом поясе и цвета слоновой кости чулках. Она быстро их надела, оставила дверь раскрытой и забралась в постель, лишь до пояса прикрывшись простыней. Вскоре раздался стук в дверь.

— Входите, — отозвалась она. — Я оставила дверь открытой специально для вас.

Юный официант внес в комнату поднос, поставил его на стол и замер, уставившись на лежащую на кровати Хетер. Она подумала, что он выглядит несколько удивленным, но отнюдь не обескураженным, похоже, не первый раз гости хотят от него того, что не входит в меню. Затем он подошел к двери и без колебаний запер ее. Когда молодой человек повернулся к Хетер, он уже расстегивал свой официантский жилет и развязывал галстук.

Хетер отбросила в сторону простыню. Трусиков на ней не было, к тому же она широко раздвинула бедра. Официант остановился и уставился на густоволосую киску. Закинув одну руку за голову, пальцами второй Хетер раздвинула срамные губы, давая ему возможность получше разглядеть расщелину. Затем дотронулась средним пальцем до клитора. Официант проглотил слюну. Перед его брюк сильно оттопырился. У Хетер не было сомнений, что он даст ей то, чего ей хочется. Однако же не будет большого вреда, если она заставит его немного потерпеть.

— Подойди сюда, — приказала она, играя пробудившимся клитором. — Да захвати сандвичи. Они не были просто поводом. Я и в самом деле голодна.

Она взяла с подноса сандвич и, вздохнув, вонзила в него зубы. «Еда и секс», — металась в голове мысль, Контраст и разница вкусов и ощущений. Хетер медленно жевала и одновременно наслаждалась выражением лица юноши, который не спускал взгляда с ее волосатой киски, губы которой были такие же розовые, как и семга, которая исчезала у нее во рту.

Когда первое чувство голода было утолено, Хетер облизала соленое масло со среднего пальца и села на край кровати.

— Подойди поближе, — сказала она, и официант подчинился.

Она расстегнула пряжку его пояса и молнию на ширинке. Брюки свалились до щиколоток. Хетер стянула вниз его хлопчатобумажные трусы. Пенис юноши был теплым и бархатным. Она взяла его в рот.

Она делала это и раньше — главным образом для того, чтобы ублажить своих дружков, которые хотели этого. Но никогда не получала от этого большого удовольствия. У нее болел от этого рот. Сейчас она вдруг поняла, какой эрогенной зоной может быть рот. Каким вкусным и аппетитным было мясо между ее губ.

Она водила языком по нижней части набухшего ствола. Юноша стонал от возбуждения. Он сбросил с себя остатки одежды. А Хетер наслаждалась тем, что имеет такую власть над мужчиной, может заставить его стонать, сделать своим сексуальным рабом. Только сейчас она начала понимать, почему некоторым женщинам это так нравится.

Член юноши был словно живой во рту. Напряженными губами Хетер ощущала движение крови вдоль ствола. Он был до предела тверд и крепок. И вдруг раздался громкий вскрик, и член выстрелил спермой прямо в ее горло.

Хетер улыбнулась, довольно замурлыкала и проглотила сперму. Вкус для нее был незнаком: жидкость была солоноватой и скользкой, как рыба. Этот вкус она определенно должна запомнить.

— Теперь твоя очередь, — сказала Хетер, облизывая губы.

Она легла на спину и снова широко раздвинула ноги. Похоже, юный официант отнесся с большим энтузиазмом к предложению. Он тут же зарылся лицом в волосатую промежность и глубоко вздохнул. Хетер сделалось щекотно, и она поежилась.

«Не может ли он сейчас учуять сохранившийся во мне запах Алекса? Несмотря на принятый душ. А может, мысль о том, что он собирается сосать меня, после того как меня совсем недавно трахали, еще больше заведет его?»

Юноша принялся водить языком вверх и вниз по срамным губам, исследуя расщелины между внутренними и наружными губами. Откинув голову, Хетер расслабилась, отдаваясь ласкам. Конечно, он юн, ему скорее всего не больше лет, чем ей самой, но она чувствовала, что он по этой части великолепен.

Кончик его языка кружил вокруг бутона клитора и делал это мягко и нежно. Никакой палец с этим сравниться не может. Он поласкал набухший похотник в течение какого-то времени, но не слишком долго, а затем погрузил язык во влагалище. Он заполз туда, словно теплая извивающаяся змея.

После безжалостно неистовых тычков Алекса этим утром ее киска еще побаливала. Нежное, влажное тепло, которое Хетер сейчас ощущала, было именно то, что ей так требовалось. Язык нежно ласкал ее, пальцы юноши любовно перебирали и поглаживали волосы лобка. Хетер выпрямилась и вздохнула, понимая, что ей остается лишь лежать с раздвинутыми ногами и наслаждаться теми ласками, которые щедро и любовно дарил ей этот юный мужчина.

Однако чего-то ей все же стало не хватать. Что-то произошло с ней в лесу, при этом не только с ее телом, но и с головой. Что-то новое вселилось в нее. И без этого она не сможет кончить.

И тогда Хетер сконцентрировалась. Она представила себе пенис, совершенно отличный от всех тех, которые ей доводилось видеть и дрочить. Он был пронзен кольцом. Он набухал и приближался к ее рту. Он заполнил собой весь мир. Блики солнца играли на серебряном кольце. Пенис приблизился к ее губам настолько, что они, казалось, ощутили прикосновение металла. И в этот момент она почувствовала зарождение оргазма. Он начался в верхней части малых губ и постепенно пронизал все ее тело.

Молодой официант оторвался от ее промежности и заулыбался. Похоже, он был доволен собой. Если бы он только знал, что этот оргазм не только его заслуга…

— Я все еще голодна, — громко заявила Хетер. — Ты можешь подать остальные сандвичи.

Официант принес поднос и поставил его перед ней. Он стал кормить ее из рук, иногда поддразнивая и отодвигая сандвич, когда она открывала рот.

— Как тебя зовут? — спросила Хетер с набитым едой ртом.

— Лиам, — ответил он, и Хетер подумала, что это первое произнесенное им слово с того момента, как он вошел в номер. Она уловила легкий ирландский акцент в его произношении.

Раздался стук в дверь. Хетер оцепенела в объятиях Лиама.

— Сестренка? — услышала она голос Ника. — Лизетт сказала мне, что вы потеряли друг друга. Я лишь хочу удостовериться, что с тобой все в порядке.

— Да, все в порядке, — проговорила она, заглотнув остаток еды.

— Ну хорошо. Ты готова к охоте за сокровищем?

— Конечно. До встречи, Ник.

Любовники затаили дыхание до того момента, пока шаги Ника не затихли в коридоре. Затем оба захихикали, уткнувшись в подушки, словно нашалившие школьники.

Ник заказал обед на более ранний час, позаботившись, чтобы не было ничего тяжелого. В полночь будет организован еще один буфет, если гости захотят что-то поесть перед сном. Сейчас же он не хотел их перегружать едой. Они должны были чувствовать себя легко и свободно, чтобы всецело войти в игру. Для Ника это было весьма важно.

Когда Ник решил, что нужный момент наступил, он поднялся и постучал вилкой по бокалу, призывая ко вниманию. И он овладел им весьма быстро. Разговоры стихли, все находящиеся в зале повернули головы в его сторону. Он же почувствовал, как к его паху прилила кровь.

Похоже, среди гостей не было единого мнения относительно того, следует ли до сих пор носить маскарадные костюмы. Без сомнения, развевающиеся платья, как средневековые, так и викторианские, были не слишком подходящими для блуждания и поиска по лесу в ночное время. Тем не менее Нику доставляло удовольствие зрелище, когда платья основательно открывали у женщин груди, а корсеты давали возможность оценить округлости форм. Он отметил для себя и порадовался, что некоторые женщины все еще были в подобных нарядах. Разумеется, Элени была еще в маскарадном костюме. Она поймала его взгляд через весь зал и подмигнула. Он сознательно не подал виду, что понял ее.

Ник и сам все еще был одет в костюм состоятельного мужчины времен итальянского Ренессанса. Он чувствовал, что этот костюм ему шел. Ему нравилось перехватывать любопытные взгляды, которые бросали женщины на бриджи, плотно обтягивающие бедра, и весьма выразительный гульфик. Особенно нравился ему гульфик. Он позволял Нику выглядеть постоянно готовым к любовной битве и в то же время скрывать эрекцию, когда она действительно наступала.

После того как в зале установилась полная тишина, Ник выждал по крайней мере секунд десять — он любил заставить их ждать! — и заговорил:

— Вы все знаете о том, что сегодня состоится веселое развлечение под названием «Охота за сокровищем». Сокровище, которое нужно в конечном итоге найти, изображено здесь.

Он поднял фотографию.

— Это единственное, сделанное на скорую руку изображение англосаксонского ожерелья, найденного при археологических раскопках недалеко отсюда. Думаю, нет нужды вам рассказывать, насколько это престижно. Будете вы заниматься поисками в одиночку, вдвоем или группами — это всецело зависит от вас. Через минуту здесь появятся официантки, которые снабдят вас ключевыми подсказками, которые помогут решить задачу. От всей души желаю всем удачи.

Когда Ник сел, появились две рыжие двойняшки и стали ходить между столами с корзинами, в которых находились небольшие хрустящие конверты. Официантки вручали их гостям. По крайней мере эти девушки в средневековых костюмах, подумал Ник. У него зачесалась рука, когда он увидел вблизи их пышные груди.

Одна из девушек прошла мимо него, чтобы вручить конверт Лизетт, сидевшей слева. Пока она протискивалась, Ник успел заглянуть ей в лиф и на мгновение увидел что-то в ложбинке. Может, то была родинка? Тогда это будет один из способов различить двойняшек, подумал он. Ник вспомнил о данном самому себе обещании заняться этими рыженькими красотками. Он надеялся, что выкроит для них время.

Очень быстро банкетный зал опустел. Остались несъеденными даже десертные блюда, не допит добрый кларет. Никто не хотел, чтобы кто-то другой получил преимущество на старте.

Ник последовал за гостями, хотя и не должен был принимать участие в охоте. Дженна шла впереди в непосредственной близости от него, сжимая конверт и факел, как и большинство остальных гостей. Она сняла маскарадный костюм, однако легкое летнее платье так плотно обтягивало ее фигуру, что это вдохнуло жизнь в его привядший член. К тому же была вероятность того, что трусиков на ней не было.

Когда они проходили мимо темной викторианской оранжереи, Ник догнал Дженну, схватил за руку и утащил в тень. Он испытал удовлетворение от того, что Дженна при этом бросила взгляд по сторонам, чтобы убедиться, что нет рядом молчаливых свидетелей.

— Не ты, — зашептал он, забирая конверт из ее рук. — Я уже говорил тебе, что имею другие планы для нас на этот вечер.

Дженна недовольно сказала:

— Выходит, у меня нет шансов найти сокровище? Но мне хотелось бы.

— Я достану тебе другое, если это так важно для тебя.

— Другое? Но ведь ты сказал, что…

— Да-да, я сказал, что это уникальное ожерелье и прочее. Но это была белая ложь, чтобы внушить людям, насколько это значительно, увлечь их игрой еще больше. Что здесь нового?

Дженна в упор посмотрела на Ника. Он не знал в точности, о чем она думает, но этот ее взгляд ему не нравился. Ник улыбнулся и провел рукой по доходящей до середины бедер юбке. Этот жест всегда был хорошим способом вывести ее из дурного настроения. О да, он был прав: на ней не было никаких трусиков. Правая рука Ника сжала прохладное полушарие ее попки, затем ущипнула его.

— Встретимся в эллинге, — сказал он. — Ты знаешь, где это. На дальнем берегу озера. Я позаботился, чтобы ключевые подсказки направляли людей в другом направлении. — Он заметил, что она при часах. У него не было часов, но он хорошо ориентировался и определял время. — Увидимся через десять минут.

Ник убрал руку, но при этом игриво по-хозяйски шлепнул Дженну по попке.

— Лучше будет, если никто не увидит, что мы вместе выходим отсюда. Иди первая.

Дженна послушно выскользнула и вскоре присоединилась к проходящей мимо толпе. Однако Ника не обманула эта ее покладистость. Что-то незнакомое появилось в Дженне, оно начало проявляться в ней во время этого уик-энда. Конечно, она все еще привлекала и была способна удовлетворить его сексуально, и все-таки в ней было нечто такое, что он не мог для себя определить.

Ник задал себе вопрос: не было ли это ошибкой с его стороны — направлять всех людей в сторону от эллинга? Вот если бы он спланировал вещи иначе… Если бы Дженна пришла и нашла его с Элени, сосущей его член. Ничего такого не было, что могло бы вызвать ее подозрения.

Ник пожал плечами. До конца уик-энда еще оставалось много времени.

В эллинге Ник полез в карман, чтобы достать часы фирмы «Ролекс», но обнаружил, что их нет. Он вспомнил, что оставил их на туалетном столике.

У него было такое ощущение, что он находится здесь целую вечность. Свечи, которые он принес с собой, стали потихоньку гаснуть. Черт побери, что за игру придумала Дженна? Он хорошенько проучит ее за это, чтобы впредь она не заставляла его ждать. Она опять дразнит его. Пытается что-то доказать. Никто еще не позволял себе подобных проделок с Ником, тем более что это исходит от девчонки, которую он вытащил из относительной безвестности и превратил в фигуру, чье имя каждый месяц появляется в глянцевых журналах по индустрии отдыха. Если Дженна появится, он…

У Ника восстал член, когда он стал придумывать, что он сделает. Он мог быть — и часто бывал — господином на ложе. Но он еще никогда не бывал им в такой степени. Он никогда не пытался сломить ее волю, заставить ее плясать под свою дуду в течение многих часов. Он никогда не покушался на ее соблазнительную белоснежную задницу. Если говорить честно, он даже никогда не думал об этом. Это было не в его вкусе. Но сегодня у него вдруг явилось такое желание. И если Дженне не по нутру последствия ее игр, то пусть она с ним их не затевает.

Кровь запульсировала по напрягшимся венам его пениса, когда он представил, как поставит Дженну на колени и оттрахает ее так грубо, что она запросит пощады. Его пенис уже столько раз вставал и опадал за время ожидания, что уже начал болеть. У Ника возникло желание вынуть его и облегчить страдания с помощью мастурбации. Черт возьми, а почему бы и нет? Поделом Дженне, если она вдруг окажется и увидит, что он не готов ее ублажить. Впрочем, она способна снова вызвать у него эрекцию. Ник заставит ее опуститься на колени и сосать член до тех пор, пока он снова не встанет.

Ник сел на один из ковриков, которые по его приказанию сюда заранее принесли. Он со вздохом снял красивый, украшенный вышивкой гульфик и высвободил своего нетерпеливого красавца. Медленно и любовно он стал его дрочить. Ник хорошо знал, что способен затащить в постель практически любую женщину, какую он пожелает. Он был молод, атлетически сложен, сексапилен, а размеры его состояния способны были вызвать истечение сока едва ли не у любой женщины. И тем не менее у него иногда появлялось желание заняться самой ординарной мастурбацией. Он гордился своим пенисом. Его размерами, его реактивностью, его тяжестью, когда берешь в руку. Он дрочил огромный длинный ствол, водя рукой от основания вплоть до набухшей розовой головки. Ник чувствовал, как усиливаются в члене токи, и готовился к тому моменту, когда густая белая струя опишет в воздухе дугу и забрызгает пол эллинга.

И тут дверь внезапно распахнулась. Ник выпрямился.

— Черт возьми, сколько можно… — начал он и вдруг понял, что в дверях стояла вовсе не Дженна.

Рыжеволосые близняшки захихикали и подтолкнули друг друга. Похоже, их развеселило, но нисколько не удивило то, что они застали Ника за таким занятием.

У Ника вдруг возникли сомнения: что хуже — то, что девушки неожиданно ворвались и увидели, что он занимается онанизмом, или же то, что они видят, как его пенис на их глазах опадает.

Девушки-близнецы снова обменялись взглядами. Затем одна из них изобразила притворную учтивость и сказала:

— Просим извинения, сэр, но нас послали сказать, что леди, которую вы ожидаете, попала в засаду и украдена бандитами.

Черт возьми, что такое происходит? Ничего подобного в плане не предусматривалось! Внезапный приступ гнева оказал на Ника обычный эффект. Его член дернулся и, к нескрываемому удовольствию девушек, дерзко поднял головку.

— Послушайте, — начал Ник, — я высоко оценю — именно в прямом смысле, — если вы никому не скажете, что застали меня во время мастурбации. Вы хотите премии? По вашему виду вижу, что хотите. Вы ее получите наличными.

Девушки снова обменялись взглядами, словно хотели сказать что-то еще. Затем та, что была поближе к выходу, решительно закрыла приоткрытую дверь.

— Я думаю, — сказала она, — мы можем сделать более интересные вещи.

Удивительно синхронно обе стали расшнуровывать лифы своих платьев. Пенис Ника сделался еще более твердым. Именно об этом он мечтал с прошлого вечера — увидеть эти обольстительные, в веснушках, груди в голом виде. Какой-то слабый голосок нашептывал ему, что это уже будет секс втроем, а он знает, что это означает… Однако пульс его бился все громче и чаще. Не пришла ли пора изгнать эти давние призраки?

И вот две обольстительные рыжеволосые официантки предстали перед ним до пояса голые. У Ника перехватило дыхание.

— Какую ты предпочитаешь? — спросила одна из них. — Натуральную или пронзенную?

Сейчас, когда девушки стояли перед ним с голыми грудями, их было нетрудно отличить одну от другой. Верно, что у обеих были одинаково пышные бюсты при тонких талиях, одинаково густые рыжие волосы, одинаково белая кожа с россыпью мелких веснушек. Но у одной из них соски были проткнуты изящными золотыми кольцами, поблескивающими при свете свечи.

Ник зачарованно смотрел на это чудо. Благодаря пирсингу соски сильно выдавались вперед. Таких высоких сосков Ник никогда еще не видел. У него было большое искушение попробовать, каковы эти кольца на вкус. Но черт возьми, то темное пятнышко, которое он заметил во время обеда, оказалось вовсе не родинкой. То было окончанием татуировки. Змея обвилась в виде синусоиды поверх одной груди и снизу другой. И это решило дело.

— Определенно не пронзенную, — заявит он.

Девушки посмотрели друг на друга, пожали плечами, кивнули и стали действовать.

Одна из девушек — та, что была без пирсинга, — подошла, наклонилась к нему и предложила ему для игры свои тяжелые груди. Ник почувствовал себя на седьмом небе. Он облапил ее огромные, в веснушках, полушария и убедился, насколько нежна и бархатна их кожа. Покачав их некоторое время, он стиснул и сблизил груди, затем зарылся лицом в глубокую ложбинку между ними. Он всегда предполагал, что натуральные рыжие женщины должны иметь специфический запах. И сейчас Ник в этом убедился. Он неожиданно для себя ощутил запах мха и зелени.

Затем девушка с пирсингом заползла между ног сестры и занялась пенисом Ника. Поначалу она сложила трубочкой губы и стала на него дуть, начиная от основания и кончая головкой. Это было божественно, в то же время Ник отчаянно хотел спустить. Весь этот вечер состоял из сплошных фальстартов для его пениса, и он жаждал разрядки.

Находящаяся над ним девушка, которая прижимала груди к его лицу, слегка сдвинулась, и Ник взял в рот ее сосок. Он стал сосать его и водить по нему языком. Девушка, к удовлетворению Ника, благодарно и томно застонала.

Девушка, находившаяся у него на коленях, полностью забрала в рот его пенис. Господи, она оказалась настоящей волшебницей, не уступающей Элени! Ее язык находился в постоянном движении, он перемещался с места на места, буквально выдаивал его. Сколько членов ей довелось взять в свой очаровательный рот, чтобы овладеть таким мастерством? При этой мысли Ник едва не спустил.

Да, он был весьма близок к оргазму. Он ощутил знакомое напряжение в яйцах, готовых выстрелить спермой. Но в этот момент сия чудодейственная умелица сжала рукой его ствол у самого основания и тем самым задержала оргазм. Его пенис даже слегка опал. Однако ее неутомимый язык заработал с новой силой, и пенис снова обрел железную твердость.

Ник потерял счет тому, сколько раз она проделывала с ним эти штучки. Он даже не подозревал, что его член способен выдерживать подобные сладостные муки и снова поднимать голову. Тем не менее именно так все и было. Ник был потрясен тем, что с ним проделывала эта рыжая умелица. Потрясен настолько, что почти забыл о другой рыжей красотке, чьи великолепные груди покачивались перед его лицом. Для Ника это было просто неслыханно!

Наконец девушка, находящаяся внизу, перешла к новым забавам. Длительные игры с пенисом привели к тому, что из его головки просочилось изрядное количество смазки. Девушка провела кончиком пальца по головке, смочив его в этой прозрачной скользкой жидкости. Затем сунула палец ему в анальное отверстие, одновременно продолжая сосать член.

Она словно дотронулась до некоего спускового крючка, и Ник стал извергать сперму с силой нескольких оргазмов, которые она перед этим задержала. Казалось, что его эякуляция никогда не кончится. Он представил, какое количество спермы изливается в это мгновение ей в рот и как она всю ее заглатывает.

В то время как теплые волны сладострастия пробегали по его пенису, девушка, находящаяся сверху, агрессивно прижала груди к его лицу. Ник почувствовал, что не может дышать. Груди были такие нежные, такие податливые, такие обволакивающие… Голова у Ника закружилась. Он был близок к тому, чтобы потерять сознание.

Девушка отпрянула назад, Ник стал жадно хватать ртом воздух. Их взгляды встретились, и они оба улыбнулись друг другу. Затем сестры принялись одеваться и зашнуровывать лифы. А Ник смотрел на них и дышал, словно вынутая из воды рыба.

Он вдруг понял, что на какое-то время они полностью подчинили его своей власти. К подобному он не привык. К тому же они занимались сексом втроем. И нужно сказать, что он на сей раз даже не вспоминал о своем отце, тете и дяде. Вероятно, его пунктик бесследно исчез. Вероятно, теперь он способен исследовать новые возможности.

Сестры повернулись, собираясь уходить. Сейчас, когда они были одеты, он снова не мог их различить. Миниатюрные колечки в сосках не были видны сквозь парчу лифа. Ник знал, что отныне он будет постоянно пожирать глазами их груди, пытаясь определить, кто из них кто.

Одна из близняшек открыла дверь, но задержалась и оглянулась.

— Вы говорили, чтобы мы молчали об одной вещи. Я полагаю, что ставки еще выше сейчас. Мы не хотим наличных. Но мы готовы снова собраться во время этого уик-энда. Ждите нас, когда нас увидите.

Они вышли и закрыли за собой дверь.

— Собраться?

Ник уже готов был мечтать об этом.

Хетер сидела почти одна в утренней столовой, открытые застекленные двери которой выходили на озеро. До нее долетал легкий ветерок. Обхватив чашку кофе двумя руками, она смотрела на открывающийся ее глазам пейзаж. Даже крепкий аромат кенийского кофе был не в состоянии отбить мускусный запах секса, который внедрился в ее длинные пальцы.

Она недолго оставалась в постели Лиама. И вовсе не потому, что боялась появления его товарища по комнате. Она даже хотела бы этого. Но постель была узка. Хетер нуждалась в сне. Она отправилась в свой номер и проспала до самого утра.

Лиам не обслуживал во время завтрака. В знак протеста Хетер заказала всю выпечку и злорадно улыбнулась, представив выражение ужаса на лице ее учителя танцев. Она не спеша жевала сочные жареные грибы, наслаждаясь их вкусом. С нее довольно воздержания, отказа себе во всем во имя надежды исполнить танец умирающего лебедя. Ну что это за жизнь? Если бы она стала танцевать снова, это были бы совершенно иные танцы.

Внезапно в ее голову пришла беспокойная мысль: почему вокруг так мало людей? Очень мало гостей и, естественно, обслуживающего персонала. Правда, было уже без двадцати десять, но после ночной охоты за сокровищем и бог весть чего еще не могли же они все так рано подняться и позавтракать? Или могли? Казалось, отель отдыхал, взяв для чего-то передышку.

В отсутствие других развлечений Хетер решила позволить себе пойти навстречу своим желаниям. В танцевальной школе не одобряли солнечные ванны. Там хотели видеть английские розы бледными и загадочными. Уже через полчаса Хетер была на покатой лужайке близ озера с флаконом косметического средства для загара, при этом из одежды на ней была лишь миниатюрная пара бикини. Впрочем, вскоре верхнюю часть бикини она сняла.

По-прежнему никого не было поблизости. Хетер была довольна собой. Она испытала некое новое чувство свободы, когда стала втирать крем в груди. Она наслаждалась их упругостью, тем, как они сопротивлялись ее ладоням. Закончив втирание, Хетер запрокинула руки за голову и отдалась ласкам солнца — этого чувственного, вездесущего любовника.

Она почувствовала, что на нее упала тень, хотя и не слышала, чтобы к ней кто-то приближался. Она села и прикрыла рукой глаза.

— Тебе нужно еще помазаться кремом, — сказал Робин, садясь перед ней на корточки. Глядя на ее груди, он добавил: — Они, судя по всему, не привыкли к тому, чтобы их часто обнажали. Хочешь, я помогу втереть в них крем?

Хетер откинулась назад, опираясь на локти, и выставила вперед грудь. Это было как раз то, чего она ждала.

— Пожалуйста. Флакон с кремом вон там.

Робин щедро налил крема себе на ладонь. Затем размазал его по груди Хетер и стал его втирать. Действовал он не спеша и умело. Хетер расслабилась, позволив его пальцам свободно скользить по белоснежным выпуклостям грудей.

Это было экстравагантно. Были Робин и Лиам. При этом у нее не было никакого душевного конфликта. Это напоминало дорогую коробку бельгийского шоколада: то ты извлечешь оттуда ромовый трюфель, то поджаренный в сахаре миндаль. И это вовсе не означает, что кого-то ты любишь больше другого. Они оба для того, чтобы иметь выбор. В зависимости от аппетита. А Хетер хотела получше изучить свои аппетиты.

Когда Робин аккуратно втер последние каши крема в ее груди, он склонился над ней и стал по очереди трогать языком соски. Хетер ахнула, когда его короткая бородка коснулась сверхчувствительной кожи вокруг ореолов. Все было так, как она себе и представляла. Пружинистые волосы ласкали ее, словно тысяча крохотных пальчиков, но только делали это еще более быстро, более тонко. По сравнению с этим прикосновение руки или даже языка могло показаться грубым. Вся ее кожа вибрировала от новых ощущений. Ей хотелось еще большего. Для этого наступило время, сказала она себе. Пора наконец раскрыть все тайны его пронзенного пениса.

Хетер изменила положение и потянулась к его ширинке. Однако Робин поймал ее руку в воздухе.

— Всему свое время, — сказал он. — Ты не хочешь оказаться на настоящем празднике?

— Настоящем празднике? — Хетер нахмурилась. Да, где-то действительно происходило нечто такое, о чем ей не сказали. — Это там, куда все удалились?

Робин встал и протянул ей руку:

— Пошли.

Хетер взяла верхнюю часть бикини, надела ее и пошла вслед за ним в лес.

Хетер не удивилась тому, где она и Робин остановились. Это была поляна с изображением гигантского мужчины в маске льва. Она тут же все вспомнила.

Он легонько стиснул ей руку, собираясь уйти.

— Я должен кое-что организовать. Я очень скоро увижу тебя. Почему бы тебе не подождать в том шатре?

Он указал жестом на видневшийся вдали фиолетовый шатер. Такой шатер можно найти где-нибудь в пустыне. Место, где какой-нибудь вождь бедуинов способен совратить свою девственную невесту. Но он находился в английской дубраве. Хетер почувствовала, что ее влечет к шатру.

Фиолетовый шатер был пуст. Он словно дожидался кого-то. Хетер откинула матерчатую дверцу и вошла внутрь.

Все ее наивные представления о том, что можно ожидать внутри палатки — спальные мешки, смятую траву, духоту, — были мгновенно опрокинуты.

Шатер имел высокий свод, выглядел просторным, и в нем было много воздуха. Пол его был устлан ковриками и светлыми атласными подушками. Она снова вспомнила о воображаемом военачальнике бедуинов, совращающем свою подобную лани невесту. Посреди шатра горела мазутная форсунка. Над ней лениво поднимались колечки дыма. И опять Хетер ощутила запах мха и мускуса.

В дальнем углу, свернувшись по-кошачьи, на подушках располагалась Элени.

Она сбросила маску обольстительницы с берегов Нила. Вероятно, подумала Хетер, ей приходилось это проделывать слишком часто в течение этого уик-энда, и для нее не составит труда надеть ее снова. Однако язвительность этой мысли очень скоро испарилась. Элени не была ее соперницей.

Элени поднялась, чтобы поприветствовать Хетер. На ней был небесно-голубой саронг, который плотно облегал ее фигуру. Во время ее движения материя чуть пониже грудей отошла, приоткрыв обнаженное тело. Хетер была уверена, что, кроме саронга, на ней ничего не было…

— Добро пожаловать, — сказала Элени, беря ее за руки и целуя в щеку. — Я очень надеялась, что ты появишься.

— Надеялась?

— Да. — Элени задержала руку Хетер в своей и подвела ее к шелковым подушкам. — У тебя есть что рассказать. То вчерашнее «незаконченно дело». Надеюсь, ты с этим покончила. Твои сияющие глаза свидетельствуют об этом.

В первый вечер во время бала Хетер сразу же невзлюбила Элени. Она была такой, какой не могла быть Хетер, — распущенной, чувственной, уверенной в своем сексуальном магнетизме. Хетер ненавидела таких женщин. Женщин, которые бросают бесстыдные взгляды на любого мужчину, который им понравился и оказался в поле их зрения.

Сейчас было все иначе. Хетер изменила свое мнение. Похоже, она и Элени могут быть даже подругами.

Хетер села рядом с Элени, которая, подобно знойной Шахерезаде, облокотилась о подушку и стала рассказывать свою сказку. Прореха в саронге полностью закрылась, теперь Хетер не было видно смуглой кожи Элени, и она испытала некоторое разочарование. А затем — смущение по этому поводу.

— Я нашла Моргана сразу же, как только рассталась с тобой вчера вечером, — начала Элени. — Он стал распространяться о своем желании отправиться на охоту за сокровищем. Но я понимала, что у него на уме другое. Он буквально не мог оторвать взора от них. — Элени обхватила ладонями свои роскошные груди и приподняла их. Тонкая материя саронга не могла скрыть высокие пирамидки сосков.

Хетер почувствовала вызванную ревностью дрожь, которая отдалась у нее в клиторе. Хотя дело было не просто в ревности. Она испытывала также любопытство.

— Я так думаю, что многим мужчинам трудно удержаться от того, чтобы не полюбоваться… вашими аппетитными грудями, — после колебания закончила фразу Хетер.

— Это верно, — подтвердила Элени, продолжая гладить ладонями свое тело. — Так о чем я? Ах да. О Моргане. У него был первый комплект ключевых подсказок. Ему это нравилось. Быть главным. Я не спорила, куда нам идти. Хотя очень скоро я поняла, что мы не найдем дополнительных подсказок. — После некоторой паузы Элени продолжила: — Кончилось тем, что мы вернулись в отель. В номер здоровья. Ты знаешь, что в отеле есть номер здоровья? Мы тоже не знали. Он сказал: «Сними свой лиф. Ты сводишь меня с ума». Я нарушила всю эту хитроумную прическу Клеопатры и содрала с себя дурацкий металлический лифчик. Моргана словно громом прошибло, он стоял разинув рот, пялился на мои груди и облизывал губы. Я сказала: «Я знаю, что думают мужчины о такой красоте. Честно говоря, я горжусь ими. Что бы ты хотел с ними сделать? Пощупать их? Пососать? Или, может, потереться между ними членом и спустить мне в лицо?»

Хетер видела, что Элени все больше и больше заводилась. Она все сильнее раскачивала и тискала груди, голос у нее прерывался. У Хетер тоже появилось желание потрогать Элени, ощутить ее груди и разделить вместе с ней все возрастающее сексуальное возбуждение. Однако она не смела. А ведь Элени была всего в нескольких дюймах от нее.

Тем временем Элени продолжала:

— А Морган говорит: «Становись на эту машину, покачай ее, женщина. Я хочу посмотреть, как они болтаются и подпрыгивают». Я так и сделала. Я так понимаю, что это была одна из машин для развития бюста, которыми пользуются некоторые школьницы. Мне она ни к чему была, у меня с самого начала сиськи были что надо. Морган глаз не спускает с моих раскачивающихся грудей. Смотрю, кожаные брюки его спереди оттопырились так, что ужас! Ну и громадина!

Наконец я бросила качать машину. Пот заливал мне ложбину между грудей. Смотрю, Морган подходит ко мне, расстегивает ширинку, вынимает свою громадину. Должно быть, он измучился там в тесноте! И начинает возить им вверх и вниз между сиськами. Они скользкие от пота, и все идет гладко и легко.

Затем он подносит член к моим губам. Он уже солоноватый и вкусный. Я не могу удержаться, чтобы не пососать его. Говорю себе, что пососу всего чуть-чуть, лишь бы показать, что мне это нравится. Начинаю сосать и прихожу в полный восторг. Хочу, чтобы он оказался во мне, не хочу, чтобы он кончил сейчас. Но он оказался ближе к разрядке, чем я думала. Он хватает меня за сиськи, отчаянно их мнет и спускает мне с такой силой, с какой выстреливает шампанское из бутылки! Естественно, я это все заглатываю.

Элени открыла глаза и облизнула губы.

— Я очень люблю сосать член. Люблю ощущать его между губами. М-м-м… Однако ты знаешь, что сделал этот шельмец? Пока я пыталась снова пробудить к жизни его пенис, чтобы он снова стал длинным и твердым, он говорит: «Элени, охота за сокровищем, должно быть, уже закончилась. Я должен встретиться с Робином в лесу. Пошли?» И я пошла с ним. Мой клитор ныл и вибрировал в предвкушении того, что сделает Морган, когда мы придем на место назначения. И когда это произошло здесь, в этом шатре, я осталась одна… Хетер, — Элени отпустила левую грудь, протянула руку и дотронулась до предплечья Хетер, — у меня не было любовника целую ночь.

Хетер оцепенела. Неужели Элени пытается соблазнить ее? Она думала, что Элени любит исключительно мужчин. Неужели она к тому же и лесбиянка? Возможно ли это? Пребывая в смятении, Хетер решила потянуть время.

— Сожалею, что ты оказалась без мужчины. Со мной было иначе. Я была с Лиамом — ирландцем, красавчиком официантом. Хочешь услышать об этом?

Элени кивнула. Но при этом она слегка пододвинулась к Хетер, и их тела теперь почти соприкасались.

Хетер облизнула губы, испытывая сомнения, поскольку понимала, что в искусстве рассказа тягаться с Элени не может. Она никогда не делала этого раньше. Никогда ни с кем не делилась столь интимными подробностями. С чего начать?

— Он в кожаных брюках, — начала она. — Я никогда раньше об этом не думала. Они так обтягивают тело. У них специфический аромат. Когда его вдыхаешь, это так щекочет ноздри. Немножко острый. Животный… У него были кое-какие приспособления. Бандажи. Похоже, он делал это раньше. Он привязал меня ими так, что я не могла пошевелиться, поставил раком и пальцем оттрахал меня.

Элени снова пошевелилась. Теперь ее огромные груди откровенно прижимались к грудям Хетер. Когда их соски соприкоснулись через тонкую ткань, трепет пробежал по телу Хетер. Не приходилось сомневаться: еще чуть-чуть — и ее соблазнит другая женщина. И нужно сказать, что у Хетер не было ни малейшего желания этому сопротивляться.

— Это еще не все, — продолжила Хетер, чувствуя, как дыхание Элени щекочет ей шею. — Дверь не была заперта. Сосед Лиама по комнате мог войти в любую минуту и увидеть, как я лежу с поднятой голой задницей…

Губы Элени несколько раз ткнулись в шею Хетер. Это был не укус и не поцелуй. Но это было нечто чувственное — и пугающее.

— А если бы он вошел? Ты этого боялась?

— Нет. Я тогда была так захвачена новыми для меня ощущениями… В глубине души я даже надеялась, что он появится. Риск еще сильнее возбуждает.

— А если бы он вошел, тебе захотелось бы, чтобы он наблюдал, как тебя трахают?

— Может быть.

— А если бы он присоединился к вам?

— Я к тому времени уже настолько завелась благодаря новым для меня ощущениям, что согласна была, чтобы он подключился к нам.

Хетер почувствовала руку Элени на своей груди. Еще ни одна женщина не трогала ее в этом месте. Длинные пальцы Элени действовали деликатно и умело. Соски Хетер превратились в нахальные тугие узелки. Элени ласкала их очень нежно, водя подушечкой пальца вокруг. Ее прикосновения были гораздо мягче мужских, более компетентны. И ошеломительно приятны.

— Я надеюсь, что ты когда-то это испытаешь, — зашептала Элени. — Любовь втроем — это такие фантастические ощущения! Ты это испробуешь, Хетер! Здесь! Во время этого уик-энда!

Она поцеловала Хетер в рот — крепко и решительно. Ее губы были более полными, чем мужские. От нее веяло чем-то натуральным, сестринским, доверительным.

Пришло время чем-то ответить. Хетер потянула за край шелкового небесно-голубого саронга, и он легко распахнулся.

Она никогда не прикасалась к грудям другой женщины, никогда не вдыхала их аромата, не ощущала их бархатной мягкости. И вот она их видит совсем близко.

Хетер пробежала языком по смуглой ложбинке, удивившись, насколько твердой была долина, которая разделяла два вздымающихся полушария. Ей нравилась их бархатистость. Хетер могла целый день целовать их склоны и извивы, ощущая ладонями их тяжесть. Она по очереди сосала соски, которые у Элени были очень выпуклыми. И съедобными. Хетер легонько и быстро водила языком по их вершинам.

Элени издала долгий стон и заерзала. Она обвила ногами бедра Хетер, которая оказалась теперь как бы в плену. Хетер не могла поверить в то, что способна завести другую женщину. Ведь она была девственницей как лесбиянка, и вот поди же: Элени изнемогает от желания!

Хетер оторвала лицо от грудей Элени. Одновременно она скользнула рукой к бедрам подруги. Элени разжала ноги, и пальцы Хетер двинулись к густой черной поросли между ног. Она отыскала щель, которая была соблазнительно влажной.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сделала?

— Надеюсь, что это буду решать я.

Хетер похолодела. Голос, который произнес эту фразу, принадлежал не Элени. Она резко обернулась.

У входа стоял Робин и наблюдал за ними. Должно быть, он тихонько и незаметно вошел несколько минут назад. Элени даже не шевельнулась. Либо она была настолько спокойной, либо ожидала его появления. Хетер не знала, сердиться ли ей на подругу. Злости она не ощущала. Может быть, потому, что главное в этот момент было то, что ею всецело владело желание. И к тому же Робин…

Он был в кожаных брюках и обнажен выше пояса. Хетер поняла, что никогда раньше не видела его обнаженной груди. Редкие черные волосы выглядели соблазнительно. Ей захотелось провести по ним ладонью. Под левым соском виднелось серебряное кольцо. Ей захотелось потрогать его, узнать, какой эффект это окажет на Робина. Черные кожаные брюки плотно обтягивали его бедра. Как было бы хорошо, если бы они упали, чтобы она могла снова увидеть его великолепный проткнутый пенис!

Словно прочитав ее желание, Робин начал расстегивать ширинку. Под брюками у него ничего больше не было. Однако он не снял брюки до конца. Он лишь приспустил их, чтобы освободить торчащий пенис, который он гордо взял в руку.

— Подумав, я решил: не обращайте на меня внимания. — Он улыбнулся. — Похоже, у вас все складывается очень хорошо. Я не стану вам мешать.

Хетер встретилась взглядом с Элени. Казалось, глаза подруги говорили: «Все в порядке, ты можешь продолжать».

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сделала? — громко повторила Хетер.

Элен раздвинула ноги еще шире и откинулась на подушки.

— Полижи меня своим язычком, дорогая.

— Но я не уверена, что…

— Все будет хорошо. Ты знаешь, как это нужно делать.

Пока Хетер опускалась между бедер Элени, та начала играть своими огромными грудями. Черные густые волосы на лобке и в промежности Элени оказались упругими и пружинистыми, когда Хетер коснулась их лицом. Она потерлась носом и ощутила сладковатый запах влагалища, который несколько отличался от ее собственного. Возможно, у Элени он был острее, несколько экзотичнее. Расщелина подруги была мокрой от возбуждения.

«Это я сделала, — подумала Хетер. — Я завела ее до такой степени. Несмотря на всю свою неопытность».

Она просунула язык как могла глубоко. Затем стала водить им взад и вперед между полными губами. Делала это она весьма старательно, и Элени благодарно застонала. А затем Хетер принялась обрабатывать клитор, описывать вокруг него кончиком языка круги.

Элени раскачивала бедрами. Хетер знала, что это автоматическая реакция на надвигающийся оргазм. Какая-то ее часть не хотела, чтобы все закончилось так быстро. Хетер наслаждалась тем, что она делает другой женщине, а беспокойное поведение Элени осложняло дело. Хетер схватила подругу за бедра и прижала к подушкам, пытаясь ее успокоить.

Элени ахнула, как бы испытав потрясение от того, что ее под свой контроль берет столь девственная в лесбийской любви женщина. Хетер неистово обрабатывала вздрагивающий толстенький клитор. Элени закричала и попыталась вырваться из объятий подруги, но танцовщица оказалась сильнее, чем предполагала Элени. Когда Элени издала долгий стон и волосатый лобок под ртом Хетер стал пульсировать, Хетер поняла, что довела до оргазма свою первую женщину-партнершу. И сознание этого возбудило ее еще больше.

Она повернула голову в сторону Робина и увидела, что он с интересом наблюдает за игрой двух женщин, не переставая легонько дрочить сильно возбужденный огромный член. И тут в мгновение ока Элени схватила Хетер за плечи, уложила ее на спину, затем раздвинула ей ноги.

На сей раз оказалась прижатой к полу Хетер. Она знала, что при желании способна вырваться из объятий Элени. Однако она даже не пыталась это делать. Она лежала с разведенными ляжками, бесстыдно позволяя Робину разглядывать волосатую промежность и приоткрывшиеся срамные губы.

Робин стянул с себя плотно облегавшие бедра кожаные брюки. Он подошел и опустился на колени между ее бедер. Его пронзенный ствол гордо вздымался над ней. Казалось, он доминирует над всем.

«Войди в меня, — мысленно взмолилась Хетер. — Вставь в меня свою тычину, трахни меня. Я столько времени жду этого…»

Он наклонился к ней и стал ласкать языком ее соски. Элени перестала держать бедра Хетер, подтянулась выше и приподняла груди Хетер, как бы предлагая их губам Робина. Это настолько возбудило Хетер, что она горячечно застонала и взмолилась:

— Прошу тебя, прошу…

Робин опустился на ее бедра и вошел в нее.

На момент она ощутила, как пронзенный кольцом член касается ее клитора. Затем он погрузился в нее, заставив ее распрямиться и принять длинный ствол.

Он двигался просто, но каждый толчок его был очень точным. Хетер расслабилась, прислушиваясь к неспешно нарастающему сладострастию в нижней части живота. Робин положил ладони на груди Элени. Вообще руки Робина и Элени находились в постоянном движении, постоянно блуждали по Хетер, словно четыре маленьких зверька, охраняющих свою территорию.

Никогда еще Хетер не чувствовала себя так умиротворенно и уютно. Она клялась, что как можно скорее снова обратится к сексу втроем. Она была зажата между Робином и Элени, позволяя их рукам свободно блуждать по любым закоулкам ее тела. А в это время пенис Робина ритмично двигался в ее влагалище, приближая теплый, неповторимо сладостный оргазм.

Когда Хетер почувствовала начало разрядки, она толкнулась вперед, закричала и поняла, что Робин тоже спускает. Все трое обхватили друг друга руками, неистово лаская. Это был незабываемый момент тройственного экстаза. Трудно сказать, сколько времени прошло, пока их сердца замедлили свои удары и успокоились. И лишь тогда Хетер почувствовала тяжесть навалившихся на нее тел.

— А ну-ка, — сказала она, толкая Робина под ребра, — дай мне немного вздохнуть.

Робин хмыкнул и скатился с нее. Но при этом успел схватить ее за запястье и взглянуть на ее миниатюрные золотые часики.

— Уже пора устроить завтрак для пленника.

— Пленника? Кто это?

— Угадай с трех раз.

— Это… не Ник?

— Осталось две попытки.

Ник выглянул из окна. Темнело. И… он не сразу поверил своим глазам. Колонна людей двигалась по лужайкам в направлении леса. Большинство людей несли факелы.

Его глаз выхватил несколько знакомых лиц: Элени, Лизетт и кто еще? Дженна? А может, и не Дженна. И что они, черт возьми, собираются делать, если это его праздник?

Эта мысль уязвила его. Его праздник. Его шоу. Однако про него забыли. Происходит нечто совсем другое. Кто-то выкинул его из игры. Он сжал кулаки, испытав внезапно чувство унижения. И тут же почувствовал возбуждение в паху.

Он должен кого-то найти. Желательно Дженну. Он намерен спросить, что же в конце концов происходит. Она должна дать ему ответ. В особенности, если он поддразнит ее возможностью пойти к Элени. Затем, если она покается и будет послушной… Теплое ощущение в паху разрослось еще больше.

Ник открыл дверь спальни и направился через площадку к комнате Дженны. Он вдруг почувствовал себя бодрым и энергичным.

Он не ожидал, что его перехватит Лизетт у начала лестницы.

— Ник, вот здорово! Я как раз ищу тебя.

Лизетт. Она подойдет не хуже Дженны. В конце концов, она его жена.

— Где ты была все это время? И что вообще происходит, черт побери? Этот хренов праздник полностью развалился. Что подумают люди? Что глава европейского холдинга не может даже свой день рождения провести должным образом?

— Единственный человек, кто чем-то недоволен, Николас, — это ты. — Иногда этот ее французский акцент до чертиков раздражал Ника. Он делал ее страшно надменной и холодной. — Пошли в нашу комнату.

Она сделала ударение на слове «нашу». Лизетт никогда не приказывала ему. Она лишь оказывала на него легкое давление. А здесь был прямой приказ. Даже без прибавления слова «пожалуйста». Ник был настолько шокирован, что подчинился раньше, чем это осознал. Властность в ее голосе его прямо-таки возбудила.

Лизетт закрыла за ними дверь комнаты и демонстративно заперла ее.

— Ты не могла бы объяснить мне, что все это значит? — Сейчас Ник чувствовал себя гораздо менее уверенно. Он ощутил, что его член опадает.

Лизетт наступала на него. В ее манерах сегодня было что-то новое, незнакомое. Она была властная. Уверенная в себе. Сексапильная. Сам того не осознавая, он попятился от нее, споткнулся и упал на кровать.

— Муж, — промурлыкала Лизетт, — когда в последний раз мы занимались тем, что по-английски столь замысловато называется «исполнением супружеских обязанностей»?

Ник растянул губы в улыбке. Он понимал, что находится сейчас не в самой выгодной позиции — он неприлично распластался на кровати. Лизетт — это вовсе не то, что он выбрал бы в первую очередь. Но сегодня в ее поведении было что-то новое, непредсказуемое. И у него было такое ощущение, что ему это непредсказуемое понравится.

Одним решительным движением Лизетт сбросила сандалию на высоком каблуке, задрала юбки выше колен и поставила босую ступню на пуховое одеяло.

— Можешь начать с поцелуев пальцев.

«Ублажу ее, — подумал Ник. — Кто знает, чем может закончиться эта игра? Она может получиться очень забавной».

Он перекатился на бок и стал целовать стык между большим и соседним пальцами. Он ожидал ощутить неприятный запах. Его не оказалось. Он ощутил не поддающийся описанию запах, похожий на то, как пахнет мох. Это его заинтриговало.

Ник стал целовать стопу чуть повыше. Он никогда не делал этого раньше. А собственно почему? Кожа на внутренней части стопы была шелковистая, прохладная. Ее очень приятно целовать. Он преодолел расстояние вплоть до щиколотки, исследуя выпуклости и впадинки, плотное ахиллово сухожилие. Кожа у Лизетт была такая нежная, такая ухоженная. Черт побери, ведь это была его жена! Он никогда не замечал в ней подобных приятных мелочей! Как, впрочем, и в любой другой женщине. А чего еще он не замечал?

Ник стал целовать голень. Лизетт полностью забралась на кровать и задрала юбки еще выше, обнажив бедра. Ник скользил языком по теплой коже. Лизетт застонала и откинулась назад. Ее лицо потеряло столь привычное скучающее выражение. Она кусала губы и тяжело дышала. Лизетт никогда не отвечала ему столь горячо!

Эта мысль страшно возбудила Ника. Это возбуждение захватило пах. Ник пребывал в неудобном согнутом положении, и его набухающему члену стало тесно в плотно облегающих брюках. Он протянул руку и расстегнул ширинку, выпуская пенис на свободу. Когда он поднял голову, он заметил улыбку на губах Лизетт.

Ник стал целовать ногу Лизетт все выше, его рот достиг внутренней стороны бедра. Здесь кожа у Лизетт была бархатнее всего. От нее исходил мускусный запах, который щекотал ему ноздри. На ней были плотные розовые трусики. Ник прижался лицом к соблазнительному треугольнику и стал пить его пьянящий запах.

Ник никогда не шел на поводу у партнера. Он все делал с сознанием чувства долга. Но то, что он делал сейчас, не диктовалось чувством долга. Для него это было нечто новое.

Он поначалу не стал снимать трусики. Он собирался подразнить ее. Он знал, что способен быть виртуозным любовником, когда возникала необходимость. Он провел языком по маленькой ложбинке, образуемой срамными губами на поверхности скользкой материи. Сквозь атлас просачивалась любовная влага. Лизетт снова тихонько застонала. Секс с Лизетт всегда был функциональным. Ради соблюдения супружеских прав, как она выразилась. Ник всегда чувствовал, что она что-то утаивает. Сейчас жена выглядела по-настоящему возбужденной.

Он провел носом по атласной влажной ложбинке. Коснулся самого кончика ее напрягшегося клитора. Лизетт застонала чуть громче. Она что-то произнесла, чего он не смог разобрать — вероятно, это было сказано по-французски. Это всегда было хорошим признаком. Она задвигала бедрами и зажала ими его голову. Он теперь купался в аромате женственности.

Он словно попал в западню. Мышцы бедер Лизетт были гораздо сильнее, чем казались. Она прижала его руками. Он не мог пошевелиться и снять с нее трусики. Не мог также приласкать свой ноющий член, который умолял о том, чтобы его погладили. Ему оставалось лишь одно — лизать расщелину Лизетт через тонкий, но вполне материальный барьер.

Ник энергично работал языком, лаская через материю тугой клитор. Лизетт стонала и еще крепче, почти до боли, обвивала его бедрами. В конце концов ему удалось сдвинуть трусики в сторону, и он погрузил язык между губами настолько глубоко, насколько это было возможно.

Лизетт ахнула. Вероятно, испытанное ею ощущение оказалось слишком сильным для нее. Она потянулась и развязала боковые завязки на трусиках, затем стянула их и дала ему свободный доступ к пружинистым зарослям на лобке и в промежности.

Губы Ника вошли в контакт с полными, мясистыми срамными губами. Он целовал их, как целуют рот. Он погружал язык глубоко между ними. Лизетт стонала, ахала и еще сильнее сжимала его голову плотными бедрами. Он ощущал языком ее обильный и сладкий сок. Ее срамные губы казались ему на вкус соблазнительными деликатесами. Ник подумал, что еще никогда он не получал такого удовольствия от орального секса. Тем более от секса с женой.

Однако его собственное желание все больше давало о себе знать, все больше сводило его с ума. Напряжение в яйцах становилось невыносимым. Он слегка раздвинул ноги и попробовал потереться членом об одеяло, он отчаянно мечтал о разрядке.

Лизетт начала кричать и сучить ногами. Ник засунул язык как можно глубже. Он почувствовал, как мышцы влагалища сладко стиснули ему язык: у Лизетт начинался оргазм.

Ник поднял голову, поскольку Лизетт расслабилась и отпустила его. Он смотрел на нее, наблюдая за тем, как у нее постепенно успокаивалось дыхание. Он еще никогда не видел ее в таком состоянии.

Через какое-то время Лизетт улыбнулась:

— Муж, теперь твоя очередь.

Лизетт встала с кровати и сняла с себя свое пышное платье. Оно упало на пол, и Лизетт предстала перед Ником ослепительно голой.

Ник уставился на груди. Болтающиеся — разве не так он говорил о них? Они были великолепны! Скульптурны! Интересно, прикажет ли она ему лечь на спину, чтобы расположиться над ним и раскачивать этими потрясающими полушариями перед его лицом? Он надеялся на это.

Лизетт медленно шла к нему. В каждом движении ее нагих форм чувствовались сила и уверенность. Она наклонилась над ним и принялась расстегивать его рубашку Ее подвижные груди коснулись его лица. Перед этим пенис Ника слегка опал из-за отсутствия внимания к нему. Сейчас же он снова вскочил и приобрел твердость металлического шомпола.

Сняв с Ника рубашку, Лизетт переключила свое внимание на брюки. Сняв их, она затем не без труда стянула с него трусы: ей сильно мешал его торчавший член.

И что теперь? Было два возможных продолжения начатой игры. Она могла опуститься на колени и взять его пенис в рот. Элени обладала лучшей техникой, но тут наличествует новизна ситуации. Или же Лизетт может приказать ему лечь на спину и занять верхнюю позицию. Настроение ее сегодня было таким, что скорее всего она выберет второй вариант.

Однако Лизетт вознамерилась играть в совершенно иную игру.

— Становись раком! — скомандовала она. Ник не сразу понял, чего от него хотят. Тем временем она потянулась к одной из своих многочисленных сумок.

Ник выполнил то, что она велела. Затем оглянулся через плечо. Лизетт извлекла из сумки большое, черного цвета, двустороннее дилдо. Затем стала смазывать один конец массажным кремом.

Очевидно, на лице Ника появилось выражение шока, поскольку Лизетт рассмеялась:

— Знаешь, chéri, я уже достаточно мокрая, а вот тебе требуется небольшая помощь. Особенно если это происходит в первый раз. Ведь это первый раз у тебя, не так ли?

Ник ничего не сказал. У него все полыхало внутри. Она хочет использовать эту штуку на нем? Откуда у нее такая идея? И как давно она это замыслила?

Он наблюдал, как она медленно вонзила один конец дилдо себе во влагалище. При этом она закрыла глаза и вздохнула. Она определенно испытала чувство удовлетворения и в то же время продолжала контролировать ситуацию. В ней не было того беспомощного, испепеляющего желания, которое он возбудил в ней своим языком. Его член в смятении стал снова опадать. Еще немного таких ощущений, и он на сегодня будет выключен из активной игры.

Лизетт немного поиграла дилдо внутри влагалища, после чего забралась на кровать и встала на колени позади Ника. Она была похожа на причудливого гермафродита: белоснежная кожа, черный африканский фаллос, вставленный во влагалище, и огромные груди. Наклонившись к его уху, она зашептала:

— Да, Ник, я полагаю, что это твой первый опыт. Уверена. Ты не имеешь даже понятия о тех ощущениях, которые испытываешь, когда тебя дерут таким образом.

И с этими словами она пронзила его.

Ник был слишком ошеломлен, чтобы оказать какое-либо сопротивление. Какая-то часть его этого не хотела, но зато другая его часть испытывала чувство любопытства. И к тому же Лизетт очень тщательно смазала дилдо. Похоже, она хорошо знала, что и как следует делать. У Ника появились подозрения, что он далеко не все знает о своей жене.

Она толкалась медленно, неспешно, размеренно. Никогда раньше Ник не испытывал подобных ощущений. Проникновение породило в нем острое желание, которое ему было неизвестно раньше. Более того, на чисто физическом уровне гибкий, податливый ствол касался глубинных, скрытых мест — еще одного рычага радости. Мужчина способен кончить таким образом. Он читал об этом. Он лишь не знал, что это когда-нибудь может произойти с ним. Лизетт двигалась очень аккуратно и точно. Она стимулировала запрятанное в глубине горячее место, как будто знала, где оно. Измученный пенис Ника снова начал набухать.

Это было удивительное ощущение. Его член становился толще и массивнее, хотя его никто не касался и не массировал. Он еще никогда не возбуждался таким образом. Судя по напряжению в яйцах и по зуду по всей длине ствола, он приближался к моменту эякуляции. Но какой она будет?

Лизетт слегка изменила позицию. Она сильнее наклонилась вперед, и Ник почувствовал, как свисающие груди соприкасаются с его спиной. Затем она обвила вокруг него руки и стиснула ему соски. Он нередко трахал женщин в этой позиции и делал с ними то же самое. Эта мысль добавила пикантности его ощущениям.

Она катала его соски между кончиками своих длинных наманикюренных пальцев. Да, она знала, что делала, знала как это способно его завести, хотя раньше никогда не брала инициативу в свои руки. Удовольствие, смешанное с болью, вызвало дополнительный трепет в его напряженном, ноющем члене.

Он почувствовал изменение в характере дыхания Лизетт. В ее горле послышались легкие хрипы. Такое происходило с ней тогда, когда она была близка к оргазму. Ника прошибла дрожь. Неужто ее план заключался в том, чтобы получить самой удовлетворение и оставить его на произвол судьбы?

Тогда Ник стал рисовать в своем воображении всякие непристойные сцены. Он думал о круглой белоснежной заднице Дженны, о рыжеволосых кисках двух сестер, об огромных грудях Элени, между которыми он мог спрятать лицо. Но что-то другое вытеснило эти картины. Это была острота переживаемого унижения.

Он представил себе, как все, кого он знал, сейчас наблюдают за ним. Как они делают то же самое с ним в зале заседаний совета директоров «Треганза-Леже интернэшнл», где он так любил заваливать податливую Дженну. Однако сейчас он находился внизу, и его самым бескомпромиссным образом трахали в задницу.

В яйцах возник спазм, и семя хлынуло через напряженный ствол. Он извергался на одеяло настолько долго, что казалось, это никогда не закончится.

Яркий свет от костра, который он только что развел, бросал причудливые отблески на Робина. Черноволосый, с подрезанной бородкой и почти полностью обнаженным торсом, он при этом освещении походил на дьявола. Но это был печальный, задумчивый дьявол, который взял ее руку и поднес ладонь к своим губам.

После долгой паузы Робин пробормотал:

— Все вышло из-под контроля.

«Вышло из-под контроля»… Именно эти слова сказал Ник в их первую ночь. Это было сорок восемь часов и целую вечность тому назад.

— Что ты имеешь в виду?

— Я был наивен. Я думал, что смогу спрятаться за роль и тянуть за ниточки. Быть организатором озорства. Я думал лишь об озорстве. Но каждая вещь имеет свою динамику. Я не учел, что будут другие желающие добраться до Ника. Я должен был знать, правда ведь? Он всегда был человеком, способным отпугнуть людей.

У Дженны похолодело под ложечкой. Добраться до Ника? Она была заложницей игры со вчерашнего вечера. Что произошло за это время? Если «Треганза-Леже интернэшнл» в беде… Она покачала головой. Это не ее функции. Опыт последних двух лет подсказывал, что она может перейти в другую компанию в любое время. Ей регулярно делались предложения. Большинство из них были гораздо деликатнее, чем предложение Алекса Дюмона.

— С Ником все в порядке? Робин…

— Ник должен извлечь урок. Он может позаботиться о себе. — Робин вздохнул и окинул взглядом средневековые шатры и другое оборудование. Некоторые из них перекосились и осели. — Мы должны перевезти весь этот реквизит в Бодмин, это первое, что нужно сделать завтра, иначе я поставлю одного дядю в трудное положение.

Он отпустил ее руку. Он держал ее довольно долго, сообразила Дженна. В этом было что-то трогательно-невинное.

В тот момент, когда он собирался выпрямиться, в куче листьев послышался шелест. Его змея. Робин протянул руку, и змея обвилась вокруг нее. Дженна коснулась мускулистых колец. Было удивительно, как змея двигалась, стремилась к теплу его тела.

— Лилит, — сказала Дженна, поглаживая узор на задней части шеи.

— Ты помнишь.

— Вторая. Это означает, что была Лилит Первая.

— Была.

— Ты не хочешь мне рассказать…

— Хочу. Должен рассказать. Мы разбили в поле лагерь. Это было лето, после которого все пошло кувырком. Мне было восемь лет. Почти девять. Часов в пять утра Лилит заползла не в тот спальный мешок. Черт возьми, она была всего лишь змея. Она не понимала, что делает что-то предосудительное. Ей лишь хотелось тепла. Однако он пришел в ярость. Он счел ее ядовитой. Он вскочил, вытащил ее и разбил ее череп о скалу. Нервная система змеи отличается от нашей. Она умирала очень долго. — Робин нежно погладил змею. Она стала обвиваться также вокруг руки Дженны, соединяя ее и Робина в виде восьмерки. — Я рыдал. А он дал мне понять, что я маленький, слабый и глупый. Так что, вероятно, это был последний раз, когда я плакал.

Дженна снова протянула к его лицу руку, чтобы сказать… она не знала, что сказать. Или все-таки знала. Она хотела о чем-то спросить. Но в этот момент Робин поднял голову и сказал:

— Посмотри, начинает прибывать команда. Нам пора паковать вещи.

Дженна проследила за его взглядом. Рыжие сестры-близнецы бесшумно приблизились и остановились у кромки леса, куда не доходил свет от костра. Они были одеты сейчас более практично: на них были прочные джинсы и тенниски. Однако это не могло скрыть их соблазнительных скульптурных форм. Обе они стояли, скрестив руки, и, похоже, кого-то ждали. Груди их заметно вздымались и опускались при каждом вдохе и выдохе.

Дженна почувствовала трепет набирающего силу желания при взгляде на сестер. До нынешнего уик-энда она не могла обвинить себя в том, что смотрит на тело другой женщины с вожделением. После ее приключения с Лизетт она особенно не задумывалась об этом. И вот сейчас вид рыжих сестер, их формы, их груди привели ее в возбуждение. Что, если бы она могла потрогать груди другой женщины, потереться о них своими?

Словно прочитав ее мысли, сестры одновременно шаловливо заулыбались, затем на момент повернулись липом одна к другой. Затем та, что стояла ближе к Робину, сказала:

— Босс, дело несложное. Я имею в виду шатры и оборудование. Остальная часть команды прибудет через минуту. Мы делали это раньше. Мы крепкие и сильные девушки. Вы уезжайте. Ведь вы хотите этого.

Робин собрал Лилит в клубок и передал девушкам:

— Сохраните ее в целости и сохранности. — После этого взял Дженну за руку и вывел ее из круга света.

— Куда? — спросила она.

— Куда хочешь. У меня нет плана действий.

Она не ожидала увидеть его таким. Она боялась его уязвимости. Ее женский инстинкт подсказывал ей: появилась трещина в ее собственной защите. Ник научил ее быть постоянно начеку. Однако где сейчас Ник?

Внезапно у нее возникла идея, причину появления которой она не могла объяснить, однако она показалась ей правильной для того, чтобы завершить полный цикл.

— Давай искупаемся. Пошли на озеро.

Ник проснулся с восставшим членом. Он сунул руку под простыню, чтобы любовно его побаюкать. На второй день после тридцатилетия его мужская потенция оставалась в прежней силе! Он улыбнулся, с удовольствием подумав о перспективе позаниматься онанизмом. Его пенис настоятельно просил об этом. Затем вспомнил о том, как вчера начал было мастурбировать в этой же комнате, когда внезапно появились две рыжие сестры со своей змеей.

Вероятно, Лизетт уже уехала. Ее чемоданы исчезли. Но можно будет организовать тайную встречу с Дженной. Или с Элени. Он был уверен, что записал новый номер ее мобильного телефона.

Ник положил ладонь на яйца. Затем провел пальцами чуть назад. Он ощутил легкую боль. Но боль приятную. Ощутил трепет новизны. Вероятно, именно такие чувства испытывают девушки на следующее утро после потери своей невинности?

Накануне вечером он и Лизетт позвонили в службу подачи еды в номер и заказали шампанского. Они выпили за «новый этап» в их отношениях. Ник начал размышлять, в какие новые игры они могут теперь играть. В конце концов, он женился на женщине старше себя. Ей понадобилось время, чтобы развратить его, но коль скоро начало положено, с какой стати он станет возражать? У Ника снова взыграла похоть, но Лизетт успокоила его еще бутылкой шампанского, после чего он заснул. Сейчас в его голове слегка гудело.

Он заказал в номер завтрак, а тем временем стал паковаться. Одновременно с завтраком ему принесли записку от Хетер. Чего она хочет? Когда он прочитал записку, то едва не подавился черным кофе. Какая неблагодарность… Он пытался ее мобилизовать. Несколько раз.

Однако, несмотря на выходки своей единокровной сестры, он не позволил дурному настроению взять верх. Он застегнул молнию на своем чемодане и оставил его у двери для носильщика. Скоро он снова будет в Лондоне. Он горел желанием делать то, в чем был силен, — руководить компанией и делать деньги. Что касается других предметов, где он чувствовал себя сильным, то… Из него еще не выветрились шок и удивление от поведения Лизетт. Он ее недооценивал. Он женился на замечательной женщине, глубины которой он лишь начал исследовать. От этой мысли у него участился пульс. Когда Ник вышел к месту парковки своего автомобиля, он чувствовал себя счастливым человеком.

Две рыжие сестры, одетые в джинсы и тенниски, грузили вещи в один из больших белых фургонов. Время от времени они что-то кричали кому-то находящемуся внутри. Это были сильные девушки — они обращались с чемоданами и баулами, пожалуй, ничем не хуже мужчин. Ник одобрительно кивнул. Должно быть, благодаря такой физической работе они поддерживали груди такими крепкими. При этой мысли в паху Ника что-то шевельнулось.

Одна из рыжих сестер отошла от фургона, хлопнув при этом половинкой двойной дверцы. Ник прочитал:

«Треганза Ре-энактментс Энтертейнментс лимитед».

«Черт побери, я владею даже большим, чем знаю об этом. Но надпись не соответствует стандарту компании. Нужно задать взбучку Дженне. Это ее работа. Она должна понимать, насколько важно иметь мгновенно узнаваемый логотип».

Он все еще продолжал смаковать идею о том, как задаст взбучку Дженне, когда услышал хруст шагов по гравийной дорожке. Он обернулся и увидел идущую к нему Лизетт. Стало быть, она еще не уехала. Она шла энергичной, сексапильной походкой. Ник сунул руки в карманы брюк. Его член начал пробуждаться, а он не хотел, чтобы кто-то об этом узнал. Из вестибюля отеля вышел Алекс Дюмон. С ним, весело улыбаясь и покачивая головой, разговаривала Дженна. Чем эта девица занималась? Судя по ее виду, она всю ночь была на ногах.

Лизетт резко выбросила вперед руку:

— Ключи от машины.

Трепет пронизал Ника. Боже, до чего она была сексапильна, когда отдавала ему приказания! Однако он был Ник Треганза, директор-распорядитель компании, большой человек. Одно дело — быть госпожой, когда они занимаются сексом. Но они не должны афишировать их маленький секрет.

— Я вчера вечером несколько увлекся шампанским, — громко объяснил Ник, ни к кому конкретно не обращаясь, — и моя жена, очевидно, полагает, что я все еще не в себе, прости ее Господи.

Это должно поставить ее на место, подумал Ник, передавая ей ключи. Вернет ее к роли послушной жены бизнесмена. Однако она тут же повернулась и передала ключи от роскошного «лэндкрузера» Ника Алексу Дюмону.

— Лизетт, — опешил Ник, — что происходит?

Она повернулась к нему и сурово посмотрела на него.

— Это машина твоей компании. Ты управляешь ею благодаря твоему положению директора-распорядителя компании, чье имя ты изменил на «Треганза-Леже Интернэшнл». Я все еще остаюсь держательницей большинства акций, ты это помнишь? Я заменяю тебя. О, я знаю, что мы должны оформить это официально. Я созову чрезвычайное общее собрание, как только мы вернемся в Лондон. А практически вообрази… что ты не уволен, а понижен в должности. Тебе придется ежедневно заниматься менеджментом. Алекс не планирует переезжать из Хьюстона. Он будет новым директором-распорядителем. Разве я не сказала об этом?

Ник дрожал, несмотря на то что утреннее солнце грело ему затылок. Все казалось совершенно неправдоподобным. Случилось самое худшее из того, что могло случиться. Тем временем толпа с каждой секундой увеличивалась.

— Лизетт, в чем дело? Я думал… вчера вечером… я думал, все обстоит хорошо…

— Я сыта тобой, Ник. И твоими интрижками. Я знала, когда выходила за тебя замуж, что ты не в состоянии держать свой член застегнутым в штанах. У меня нет желания разводиться. Я сыта тем, что ты используешь меня в качестве дойной коровы. Вначале это была моя компания. Ты не оценил этот факт. Я хочу вернуть свой контроль. — Она повернулась к Алексу и улыбнулась через плечо. — И Алекс хорошо знает, что на сей раз я его не упущу.

Она шагнула к Нику и зашептала ему на ухо, хотя он и не мог понять, почему нужно было изображать шепот, поскольку большая часть толпы ее слышала:

— Алекс будет прилетать раз в месяц, чтобы присмотреть за делами. И еще ему очень надоело жить в отелях. Правда, chéri? Он будет останавливаться в нашем доме, Ник. Спать в нашей постели. И ты будешь исполнять в точности то, что тебе скажут. И ты прав. Прошлой ночью было хорошо. Но это только начало.

Ника всего трясло. Он надеялся, что этого никто не видит. Это настоящий ад. Почему какая-то часть его решила, что это райское наслаждение?

Доминирование. В сексуальном плане и по работе. Подчинение — это было его последнее табу. Все пришло одновременно. Он представил себе, как он в роли вуайериста наблюдает за Алексом Дюмоном, который, поставив его жену на колени лицом вниз, вгоняет в нее свой член. Он и Лизетт находятся давно в любовной связи? К его удивлению, эта мысль привела его в изрядное возбуждение.

— Я оставляю тебя, чтобы ты подумал обо всем этом, — резко сказала Лизетт. — Возможно, если судить по выражению твоего лица, ты уже подумал. Видишь ли, Ник, я знаю тебя. Гораздо лучше, чем ты знаешь меня. Мы увидимся в Лондоне. — Она посмотрела ему за спину и улыбнулась сладчайшей улыбкой, которая всегда предвещала беду. — Дженна может поездить на твоем члене. В машине, я имею в виду.

Она ушла, властная и надменная, покачивая бедрами, и уселась в свой ярко-желтый спортивный автомобиль. Алекс забрался туда со словами:

— Увидимся в Лондоне, приятель.

Нику хотелось схватить его мерзкую лысую голову и стукнуть ее о ветровое стекло. Но… но… он хотел также и другого. Чтобы кто-то им управлял.

Толпа стала расходиться, словно лишь присутствие Лизетт удерживало ее на этом месте. Подошел носильщик и кашлянул.

— Куда нести багаж, сэр?

— Свали его там, — пробормотал Ник.

Хлопнула дверца. Ник повернул голову. Высокий чернобородый мужчина спрыгнул с задней части стоявшего рядом белого фургона. Сейчас, когда дверца оказалась закрытой, Ник смог прочитать полный логотип: «Робин Треганза Хисторикал Ре-энактментс энд Энтертейнментс Анлимитед».

Господи, да возможно ли все это? Весь уик-энд с ним творится что-то непонятное… Ведь это было двадцать лет назад… Но конечно. Это было. Сколько других Треганз тогда было?

— Бобби, — прохрипел он. — Щенок Бобби. Я встретился с моим давно потерянным кузеном, люди. Очень своевременно объявился. Приехал, чтобы тоже ткнуть в меня ножом?

— В настоящее время Робин. Привет, Ник. Удивляешься, почему я получил контракт на обслуживание этого уик-энда? Я запросил меньше, чем все другие. Ты ведь крохобор, и я знал, что ты соблазнишься.

— Тебе пришлось много повозиться, чтобы развалить мой праздник. Люди, которые имеют зуб в течение такого долгого времени, хотят заполучить голову. Или ты хочешь всего лишь места в первых рядах?

— Я не имею никакого отношения к трюку твоей жены. Я даже не знал о положении вещей до субботнего вечера. Верно, я был намерен позабавиться. Ты был изрядной скотиной, когда мы были детьми. Сомневаюсь, что ты изменился. Ты всегда норовишь кого-то подставить, чтобы тебе было хорошо.

— Что ты об этом знаешь? Ты благополучно вышел из этой ситуации. Ушел вместе со своими родителями, а также с моим отцом, которые носились с идеями хиппи. Я и мать остались. Нас всячески поносили соседи. Оскорбляли, когда я шел в школу. Не пытайся сделать из меня виноватого.

— Между прочим, я слышал, что твоя мать вышвырнула твоего отца, потому что она была слишком чопорная. Не могла справиться с его либидо. Ты очень похож на него, Ник. Он работает на меня сейчас, твой старик. Я сейчас уезжаю, чтобы встретиться с ним. — Робин протянул руку. Ник проигнорировал его жест. — Хочешь передать через меня ему письмо? — Ник покачал головой. — Сожалею по поводу того, что произошло с твоей работой. Нет, в самом деле сожалею. Признаюсь, что хотел, чтобы ты выглядел идиотом, за то, что ты часто ставил меня в дурацкое положение, заставлял чувствовать себя маленьким, когда мы росли. Я не знал, что дело зайдет так далеко.

Ник повернулся спиной. Будь он проклят, если он пожмет руку этому человеку. Он посмотрел на Дженну. Верную, лояльную Дженну. Она ожидала на подъездной дорожке, в то время как другие гости пытались бочком обойти его.

— Я заметил, что Лизетт не забирает принадлежащую компании твою машину, — рявкнул он. — Ты должна отвезти меня.

Дженна на момент прищурила глаза. Он не смог понять, что за мысль возникла в ее голове. А в следующую секунду она шмякнула ключи от машины в его ладонь.

— Езжай сам. В Лондон. У меня другие планы. Я позже сообщу.

Она подняла свой чемодан, прошла мимо него, открыла заднюю дверцу фургона Робина и бросила чемодан внутрь.

Ник не стал ждать. Он не хотел знать. Он схватил свои чемоданы, прошел к машине Дженны, сел на водительское сиденье и зажмурил глаза.

В голове у него родились картины. Он возвращается домой в свою спроектированную дорогим дизайнером спальню — разумеется, в соответствии со вкусом Лизетт. Его привязывают к деревянному стулу. Голого, разумеется. Кожаные ремни впиваются в его запястья за спиной. Возможно, во рту у него кляп. Член у него стоит торчком. Лизетт и Алекс на кровати. На глазах у Ника Алекс бесстыдно вгоняет член во влагалище Лизетт. Она еще шире раздвигает ляжки и просит, чтобы Алекс задвинул ей еще глубже. Чтобы он трахал ее до бесконечности. Потому что она знает, что он способен это сделать в отличие от Ника.

Чувство унижения затапливает его, словно теплый душ. Это так сладко. Это открыло доселе запертую дверцу в его мозгу. И уже не в мыслях, а наяву Ник чувствует, как у него в штанах восстает его член. И он начинает шарить в кейсе, который бросил на сиденье пассажира. Куда он задевал номер мобильника Элени?

Хмыкнув, Робин помог Дженне забраться в фургон.

— Так у тебя появились «другие планы»? Это новость для меня.

— Для меня это тоже новость. Это совершенно спонтанное решение.

— Я одобряю его.

— В самом деле… Это настоящий шок. Он и Лизетт. Я не имела понятия, что она собирается так поступить. На какое-то мгновение я посочувствовала Нику. Хотела броситься к нему, обнять за шею и сказать, что все образуется. Но потом он стал приказывать. Рявкнул на меня и думал, что я тут же вскочу, как вскакивала всегда. Это все и решило.

— Все закончится благополучно. Для Ника. Он оправится. Он всегда извлекал выгоду из ситуации. — Робин вздохнул и сжал плечо Дженне. — Мы все прогнали каких-то призраков в течение этого уик-энда. Перестань ухмыляться, Дженна! Я рад, что все позади. Теперь мы можем жить своей собственной жизнью.

Робин взобрался в фургон после Дженны и захлопнул дверцу. На переднем сиденье сидели рыжеволосые близняшки. Они повернули головы и подмигнули. Одна из них завела мотор.

Робин сел на кучу одежды.

— Наша следующая остановка будет в Бодмине, — сказал он. — Ты хочешь остаться с нами?

Дженна уселась рядом с ним. Мягкая масса театральных костюмов опустилась под тяжестью их тел. От костюмов исходил запах мха и мускуса. Она вдохнула его всей грудью.

— Я исследую возможность выбора.

— Это вторая вещь, которую я одобряю.

Фургон покачнулся на повороте, и Дженну бросило на Робина. Воспользовавшись этим, он схватил ее за плечо и прижал к себе. Он принялся целовать ее в рот, затем в шею. Они оба опрокинулись на подушки. Отпустив ее плечи, он стал языком водить по ложбинке между грудей поверх ажурного лифчика.

В передней части фургона послышалось движение. Одна из сестер отстегнула ремень безопасности и перелезла через спинку пассажирского сиденья. Она оказалась рядом с Дженной и Робином на мягкой, покачивающейся куче одежды из бархата и парчи.

Ей хотелось сделать это уже несколько дней. Дженна просунула руку под тенниску рыжеволосой девушке и накрыла ладонью ее большую теплую грудь. Она оказалась мягкой и гостеприимной. Робин изменил положение, перевернул Дженну и стал описывать магические круги вдоль позвоночника вплоть до талии. Фургон сильно качнуло, когда он с гравийной дороги выезжал на магистраль, и все три тела оказались в объятиях друг друга.

Они начали стаскивать с Дженны одежду. Робин зубами расстегнул молнию юбки и уцепился за край кружевных трусов. Рыжеволосая подруга стянула через голову блузку Дженны и принялась ласкать ей груди сквозь жесткий лифчик. Дженна раздвинула ноги, и Робин сквозь ткань трусов начал целовать ей заросли на лобке. Одновременно он, расстегнув джинсы рыжеволосой партнерши, стал энергично двигать пальцами в ее влагалище.

Полностью замкнутый круг, подумала Дженна. К тому времени она и ее партнерша уже расстегнули и отбросили в сторону лифчики и прижались друг к другу обнаженными грудями. Они мяли соски, издавали сладострастные вздохи, а затем их губы слились во французском поцелуе.

Это так прекрасно и так всеохватно, так сладостно для всех, подумала Дженна. Хотелось бы, чтобы это длилось вечно. А почему бы и нет? Времени вполне достаточно. Лондон и офис могут подождать — до следующей недели или даже дольше. Всегда есть в запасе Алекс и Америка. Сейчас, когда Робин стянул с нее трусики и погрузил язык между ее срамных губ, одновременно пальцами возбуждая другую женщину, Дженна не могла даже представить себе, что ей когда-нибудь захочется чего-то другого.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.