Холодным зимним утром 1940 года юноша по имени Роберт Капа шел по улице Нью-Йорка с чемоданом, где лежал компактный фотоаппарат «Лейка», большой запас пленки к нему и кое-что из одежды. Он спешил на корабль, который должен был доставить его в Европу, к местам боевых действий Второй мировой войны. Позднее о Капе будут говорить как об одном из первых военных фотокорреспондентов в истории журналистики и совершенно удивительном человеке. А в тот день просто симпатичный, компанейский, отчасти романтичный американец, сын эмигрантов из Праги, неустрашимо стремился навстречу приключениям.

В день Д[1] тысячи его молодых соотечественников высаживались с лодок-амфибий на пляжи Нормандии под наводящие ужас звуки разрывов немецких снарядов. Многих выворачивало наизнанку прямо на борту, но никого это не смущало – на фоне общего кошмара просто некогда было думать о подобных мелочах. Сидя рядом с этими парнями, Капа снова и снова проверял готовность своей фотокамеры, как будто этот рабочий ритуал мог заставить замолчать оглушительный грохот вражеских пушек и смягчить страх.

Вдруг все услышали глухой стук, лодка вздрогнула – это означало, что они почти на берегу. Грохот взрывов стал просто невыносимым, но сержант, почти перекрывая его, заорал: «Вылезайте! Быстро! Группами, через двадцать метров! Давай!!» – и первым прыгнул в воду, держа автомат над головой. Солдаты, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, выбирались на песок, бежали, стараясь не упустить из виду своего командира – единственного надежного проводника в этом аду. Это был хаос – люди, крики, стоны, взрывы… Капа бежал вслед за «своими» парнями и делал то же, что они, – падал на землю через каждые двадцать метров, не отрывая глаз от затылка сержанта. Усатый 25-летний ветеран снова закричал: «Еще двадцать метров – и перегруппировка! Давай!!» – и, бросившись вперед, наконец добрался до дюны.

Из двадцати ребят, с которыми высадился на берег Капа, выжили только двое. Фотографу чудом удалось сделать несколько снимков первых метров сражения до того, как ему приказали вернуться на один из кораблей и отбыть в Великобританию. Да, конечно, эти фотографии не отличались совершенным качеством, но они стали первым документальным свидетельством великой высадки союзников во Франции. Уже на следующий день снимки разместили на титульных страницах всех английских газет, и мир смог увидеть страшные картины битвы, ставшей переломной в борьбе за освобождение Европы и победу над нацизмом.

В Лондоне у Капы было два неполных свободных дня. И он отлично провел их с только что обретенной британской подругой. Пара бутылок скотча – и вот он уже на борту самолета, с которого выпрыгнул с парашютом, чтобы продолжить освещать дальнейшие действия американской армии в Европе.

«Какое отношение имеет история Капы к книге о психотерапии?» – спросите вы. Одно-единственное: Капа брал от каждого дня все, что мог. Он без страха ставил свою жизнь на кон – и выигрывал. Он стал лучшим фотокорреспондентом в истории, мужем Герды Таро, подруги Ингрид Бергман, и личным другом Хемингуэя. Благодаря неукротимому духу его жизнь была похожей на приключенческий фильм, прежде чем он погиб на войне в Индокитае в 41 год.

Капа для меня – учитель жизни. Есть у меня и много других учителей: исследователь Эрнест Сакклтон, музыкант и писатель Борис Виан, физик Стивен Хокинг, «супермен» Кристофер Рив… обо всех них я буду говорить в этой книге, потому что эти люди – прекрасные образцы для подражания. Для когнитивного психолога они представляют собой прямую противоположность того, с чем мы боремся, – противоположность неудачной жизни.

Дело в том, что главный враг психолога – человеческий «талант» портить себе жизнь посредством мысленной пытки. Я называю это невротичностью. Основными проблемами человека являются депрессия, душевное волнение и навязчивые идеи. Когда мы поддаемся им, то теряем способность жить полной жизнью. Мы лишаемся возможности получать удовольствие – любить, узнавать, открывать… Все это мы сможем обрести, только сумев преодолеть невроз (или страх – его главный симптом).

Один из моих первых пациентов (это было довольно давно), Рауль, 40 лет, пришел ко мне потому, что страдал от приступов паники. Он приехал ко мне на такси в сопровождении своей матери. Рауль жил в страхе перед мыслью, что он в любой момент может подвергнуться атаке мучительного беспокойства. Из-за этого страха он почти не выходил из дома. В 20 лет он получил постоянный больничный лист и с тех пор жил как заключенный в собственном доме. Двадцать лет заключения в клетке страха!

Самый большой страх Рауля состоял в том, что приступ паники настигнет его посреди улицы, вдали от дома или больницы, где ему могли помочь. Но в последнее время он начал бояться смотреть по телевизору информационные передачи, потому что впадал в панику, видя сцены войны. По этой причине он вообще прекратил смотреть телевизор. Согласен, в последнее время на то, что показывают по телевизору, не стоит тратить время, но не иметь сил смотреть передачи из-за паники – это слишком!

Жизнь Рауля и Роберта Капы – две противоположности: один влачит серое, скучное существование, а жизнь другого сверкает яркими красками.

Какая разница между способностью свободно скользить по волнам жизни и попытками барахтаться, будучи полузадушенным и избитым морскими течениями! Наслаждаться жизнью или страдать от нее, как будто это враждебное море, которое норовит подмять нас под себя и утащить в свои глубины!

Обычно я говорю своим пациентам, приходящим на консультацию в Барселоне, что первостепенная моя цель – сделать их более сильными, добавить прочности их эмоциональной сфере. Эта сила позволит им наслаждаться жизнью во всей ее полноте. «Здесь мы не говорим о «нормальной» жизни, серой или просто стабильной, – объясняю я им, – мы стремимся научиться использовать весь свой потенциал полностью». Невроз – тормоз, мешающий вам расцвести, а эмоциональное здоровье станет вашим пропуском в яркую и прекрасную жизнь.

Многие скептически относятся к возможности превратиться в сильных и эмоционально стабильных личностей. Во время консультации они часто выражают это так: «Но если я был таким в течение всей моей жизни, как я могу измениться в результате психотерапии, которая будет продолжаться всего несколько месяцев?»

По правде говоря, это вполне логичный вопрос, потому что все считают, что характер не может измениться. Мой дедушка, человек суровый, ветеран, обычно говорил очень уверенно: «Если человек не стал взрослым в 20 лет, он уже никогда не повзрослеет!» И по большей части он был прав. По правде говоря, измениться радикально обычно не удается. Но это не значит, что перемены вообще невозможны. Теперь мы знаем, что при правильном руководстве они не только возможны, но и что все, вплоть до самых ранимых и уязвимых личностей, могут этого добиться: нынешняя психотерапия разработала соответствующие методики.

Так что в первую очередь я хочу сообщить читателю, что измениться, превратиться в эмоционально здорового человека вполне возможно. Да, это действительно так! Мной собрано множество доказательств подобных превращений. И помимо этого – масса примеров изменений, которые произошли с тысячами людей во всем мире. Не стоит далеко ходить: в моем блоге (www.rafaelsantandreu.wordpress.com) многие мои пациенты пишут о своем опыте преодоления невроза. Ежегодно перед моими глазами проходят сотни людей, и могу утверждать со всей ответственностью, что перемены осуществимы.

Вот следующий реальный случай: Мария Луиса каждый вечер приезжала в театр в Мадриде, чтобы с огромным успехом исполнить роль в комедии. Как только поднимался занавес, она появлялась на сцене во всем своем блеске, с тем изяществом и той элегантностью, которой обладают только классические актеры. Все неизменно завершалось одинаково – почти десять минут непрерывных аплодисментов за гениальную игру. Какая хорошая актриса, какая приятная, какая жизнерадостная эта Мария Луиса!

Но публика не знала, что, когда она возвращалась домой, в ту же самую ночь, душа Марии Луисы проваливалась в пропасть депрессии и неуверенности в себе. В свои 50 лет она ощущала, что наступил самый худший момент ее жизни, хотя не было никаких конкретных оснований так считать. Психиатр сказал ей, что причина такого состояния спрятана в глубине ее сознания. У нее была склонность к депрессии и к необъяснимому беспокойству.

Так она проводила очень много времени, целый день не поднимаясь с кровати до тех пор, пока не подходил час отправляться на любимую работу, которая уже не доставляла ей того удовольствия, как прежде. Это реальная история Марии Луисы Мерло, великой мадридской актрисы, которую она сама рассказала в своей книге «Как я научилась быть счастливой»:

Мерло признается, что она никогда не была уравновешенным человеком. У нее было прекрасное детство, но как только она вступила во взрослую жизнь, у нее начались эмоциональные расстройства. Конечно, у Марии Луисы была некоторая склонность к депрессии (то, что называется «эндогенная депрессия»), но сам характер, ее взгляд на мир – вот что делало ее столь уязвимой. В ее случае все осложнялось приемом препаратов, поднимающих настроение, как прописанных врачом, так и купленных самостоятельно:

В результате, дожив до 50 лет, актриса почувствовала, что дела плохи. Ее сознание сделало жизнь для нее невероятно сложной, и с годами проблемы только возрастали. Но в этот момент история Марии Луисы сделала крутой поворот. Надежда на освобождение и неутолимое желание бороться за себя, за свою жизнь заставили ее отдаться в руки психотерапевтов, которые повели ее к изменению самой себя:

Мария Луиса сумела повернуть свою жизнь и измениться. И знаете что? Мы все способны на это. Нужно только твердо помнить, что такое возможно! Характер формируется не только врожденными особенностями, но и целой серией уроков, полученных в детстве и молодости, и мы вынуждены действовать в рамках данной ментальной структуры.

Как будет показано в дальнейшем на страницах этой книги, мы способны выковать себе жизнь, свободную от страхов, наполненную и открытую для приключений, способны реализовывать свои планы и мечты. Изменив свое сознание, мы сможем наслаждаться жизнью, сможем любить – и позволять, чтобы любили нас, мы обретем невероятное ощущение внутреннего спокойствия. Мы станем немного больше похожи на искателя приключений фотографа Роберта Капу и будем сильнее любить жизнь – собственную жизнь.

Здесь мы рассмотрим азбуку когнитивной психотерапии, которая позаимствовала некоторые принципы у древней философии и которая на протяжении всей второй половины ХХ века активно развивалась благодаря интенсивным исследованиям в университетах всего мира. В настоящее время когнитивная психотерапия преобразовалась в школу психологии с мощным научным фундаментом, ее эффективность лучше других подтверждена исследованиями. Было проведено более 2000 независимых исследований, их результаты опубликованы в специализированных журналах. Эти исследования гарантируют действенность метода. Ни один другой вид психотерапии не может сравниться с когнитивной по успешности.

Эта книга писалась для широкой публики, она содержит истории, рассказы и метафоры, позволяющие лучше понять те или иные постулаты, но следует подчеркнуть, что основывается она на новейших исследованиях и научных экспериментах.

Тысячи специалистов во все мире используют когнитивную психотерапию и стали свидетелями действенности ее методов. Благодаря ей сотни тысяч людей изменили свою жизнь к лучшему, но я уверен, что в будущем мы найдем еще новые способы реализации принципов этого метода, поскольку когнитивная терапия – наука, постоянно развивающаяся.

Читатель может заметить, что на этих страницах с целью облегчения чтения я не даю сноски на авторов или исследования, но мне хотелось бы обязательно упомянуть двух крупных деятелей в области когнитивной психологии, которые стояли у истоков нашей дисциплины. Во-первых, это Аарон Бекк, профессор психиатрии Пенсильванского университета, и не так давно умерший доктор Альберт Эллис, основатель института Альберта Эллиса в Нью-Йорке.

Эпиктет, главный герой нашей истории, жил между 55 и 135 годами нашей эры. Он был рабом с самого детства и получил свободу благодаря своим великолепным способностям к философии. По сути, он превратился в одного из самых авторитетных интеллектуалов своего времени, и его репутация превышала даже славу Платона как среди римлян, так и среди греков.

Позже история дала достойную оценку его дарованию, и теперь он почитается одним из величайших философов всех времен. Его идеи оставили свой след во многих философских течениях, известных в настоящее время, включая христианство.

Эпиктет не писал сочинений, но его ученики занесли на бумагу его рассуждения, и теперь мы можем прочитать их в двух книгах – «Энхиридион» и «Речи».

О жизни этого философа ходило множество легенд, и одна из самых популярных – та, что я только что рассказал. Эта история поясняет, как Эпиктет приобрел хромоту, по которой его узнавали. Очевидно, что описанная сцена – явное преувеличение, представляющее философию Эпиктета в обобщенном виде. Эта легенда дает нам понять, что философу удалось полностью взять под контроль свои эмоции. Однако это не входило в намерения Эпиктета, и его учение не имеет с подобными деяниями ничего общего.

Эпиктет учил, что необходимо иметь эмоциональную силу. Но это не значит «не переживать негативные эмоции», а значит – «не преувеличивать негативные эмоции». И именно этому мы будем учить в нашей книге. Именно благодаря такому сознательному контролю, несмотря на ощущение боли, горя или раздражения, человек обретает веру в себя, что позволяет ему радоваться чудесным возможностям, которые предлагает нам жизнь.

Основная идея книги заключается в том, что все (да-да, все!) могут научиться быть более сильными и эмоционально уравновешенными. А вторая идея: это обучение осуществляется путем изменения нашего мышления (нашего мироощущения и внутреннего диалога) – подобно тому, что много веков назад интуитивно чувствовал Эпиктет.

И, как утверждал этот философ, на нас влияет не то, что с нами происходит, а то, что мы говорим себе о том, что с нами происходит. Потом, в ХХ веке, когнитивная революция, провозглашенная такими великими психологами и психиатрами, как Аарон Бекк и Альберт Эллис, позволила сотням тысяч людей в самых разных уголках земного шара преобразовать свое сознание. И вы можете присоединиться к ним.

Давайте рассмотрим это более подробно.

У людей обычно создается впечатление, что на нашу жизнь влияют главным образом внешние факторы – то, что с нами происходит, – порождая эмоции: гнев или удовлетворение, радость или грусть. Таким образом, согласно этому представлению, имеется прямая связь между событием и переживаемыми эмоциями. Например, если моя жена бросит меня, я буду чувствовать грусть. Если кто-то оскорбит меня, я буду чувствовать себя обиженным. Мы считаем, что существует линейная связь (причины и следствия) между фактами и эмоциями, которую могла бы продемонстрировать следующая схема:

Когнитивная психология – наш метод личного преобразования – учит нас, что это не так. Между внешними факторами и эмоциональными последствиями существует промежуточная инстанция: мысли. Если я расстраиваюсь по поводу ухода жены, то не из-за самого факта, а потому, что говорю себе нечто подобное: «Боже мой, теперь я одинок, это ужасно, я буду очень несчастлив!» – и эти мысли порождают во мне соответствующие эмоции, в данном случае – страх, отчаяние и депрессию.

Однако такие мысли являются лишь интерпретацией события, проявлением моего внутреннего диалога, и именно они удручают меня, а не тот факт, что моя жена ушла от меня. На самом деле, возможно, кто-то, узнав, что его бросила жена, воскликнет: отпраздную свою свободу!

Таким образом, точная схема нашего мыслительного функционирования была бы следующей:

Вот на этом и настаивал Эпиктет. На нас влияет не то, что с нами происходит, а то, что мы говорим себе о том, что с нами происходит.

Практически у всех создается впечатление, что факты автоматически порождают эмоции. Это заблуждение – главный враг развития личности. Например, мы часто бросаем фразы вроде: «Пепе действует мне на нервы», – и тем самым совершаем ошибку, о которой уже было сказано. Не Пепе действует мне на нервы, я сам мотаю себе нервы общением с Пепе!

Если мы подробно проанализируем свой мыслительный процесс, то увидим, что Пепе осуществляет определенные действия (даже, возможно, неуместные), и мы говорим себе что-то вроде: «Это невыносимо! Я не могу этого вынести!»

Именно эти мысли способны привести нас в раздражение, а не действия Пепе, которые нейтральны в том, что касается эмоций. В самом деле, далеко не все так реагируют на Пепе: одних он раздражает больше, чем других. Есть такие, кого он вообще не раздражает. Все зависит от внутреннего диалога каждого человека. Этот внутренний диалог и есть истинный создатель эмоций – порой скрытых.

Чтобы лучше понять все, сказанное ранее, я приведу в качестве примера реальный случай с Джорди – маленьким слабым подростком. Я помню, как его привела в консультацию мать, очень удрученная тем, что он попытался покончить жизнь самоубийством две недели назад. Речь шла о серьезной попытке, а не о демонстрации. Джорди перерезал запястья в ванной, пока его родителей целый день не было дома. Они случайно вернулись домой раньше времени и нашли его лежащим без сознания. Как только он сел передо мной, я спросил у него прямо:

– Скажи, почему ты хотел покончить со своей жизнью?

– Дело в том, что я провалил три предмета в школе, – ответил он и закрыл лицо руками, глядя в пустоту.

Джорди чувствовал себя ужасно, его угнетало чувство глубочайшего провала, которое не давало ему ничему радоваться. Он неоднократно просыпался ночью с чувством тревоги, сжимающей ему грудь. Согласно его описанию, проблема заключалась в том, что он провалился. Но, как мы увидим позднее, не в этом была истинная причина его столь сильных чувств.

Я разговаривал с ним в течение нескольких сеансов, и шаг за шагом обнаруживался подлинный источник его тревоги – это был его способ мышления, внутренний диалог, который он обычно вел с самим собой.

– Я понимаю, Джорди. Ты провалился, и это плохо. Но мне кажется, что ты принял это слишком близко к сердцу, нет? – спросил я его.

– Позвольте мне объяснить вам кое-что. Вы не знаете, но в моей школе нельзя перейти с курса на курс, если в конце школьного года остаются несданными более двух предметов. И естественно, я подумал, что нагнать три проваленных предмета мне уже не удастся. А если так, то я останусь на второй год! Вы это понимаете? Самое страшное, что может со мной произойти, – это остаться на второй год! – с раздражением ответил он.

Семья Джорди была достаточно обеспеченной. Его отец хотел, чтобы он учился в той же престижной школе, где учился он сам. Два его старших брата тоже пошли туда, и у всех были хорошие отметки. Я продолжил спрашивать:

– Ну, я понимаю, что остаться на второй год – это для тебя очень неприятно, потому что это испортит твою школьную историю. Но настолько ли катастрофично, чтобы кончать жизнь самоубийством? Мне кажется, что это все же чересчур.

– Ладно, но знаете что? Есть еще кое-что, о чем вы понятия не имеете, – в моей школе нельзя оставаться на второй год. И я подумал, что, если я останусь на второй год, у меня снова все будет плохо, и тогда меня выгонят! А если меня выгонят из школы, я этого не перенесу. Какой позор!

Джорди был очень умным и чувствительным парнем. У него была отличная речь и очень хорошие способности к литературе. На самом деле он всегда получал хорошие отметки, но в тот год он с трудом постигал точные науки – они ему не давались. Неудача стала для него неприятным сюрпризом, и, сидя в одиночестве в своей комнате, он раздул это до катастрофы, которую мы сейчас и обсуждали во время психотерапевтического сеанса. Я продолжил выяснение:

– Ну что же, я тебя понимаю, но даже если тебя выгонят из колледжа, я не вижу, чтобы это было такой трагедией, из-за которой стоило бы покинуть этот мир, тебе не кажется?

– Но на этом все не закончится. Я же знаю, что, если меня выгонят из колледжа, возможно, это станет такой психической травмой, что я не смогу закончить полный школьный курс. А тогда я не попаду в университет. Что вы на это скажете? Вот это – настоящее несчастье! Вы пошли в университет и стали психологом, стали кем-то. Сейчас вы меня понимаете, да?

И так мы продолжаем болтать в течение всего часа визита. Я догадался, что Джорди продумал все возможные негативные последствия, которые могут произойти из-за того, что он провалил три предмета. Причем в свои 14 лет он учел довольно далекую перспективу, продумал даже самые отдаленные последствия.

Он даже пояснил мне, что в случае, если он не попадет в университет, то в конце концов станет изгоем в собственном доме. «Я стану позором семьи, единственным, кто не сделал карьеру», – сказал он. И в завершение добавил, что скорее всего его ждет скучная и низкооплачиваемая должность. Он боялся, что кончит продавцом в супермаркете или «еще чем похуже».

Более того, однажды в разговоре он даже обмолвился, что «если все так случится, конечно же, подружки у него не будет».

Ух ты! Это меня просто поразило! Но он заметил, что в его квартале, где живут люди с высокими доходами, девушки не интересуются неудачниками.

И дальше – больше. Согласно Джорди, если все произойдет так, как он просчитал – то есть он будет изгоем в собственной семье и навсегда останется холостым, – ему суждена жизнь в полном одиночестве, и вот этого он и не смог перенести!

Невероятно, правда? Но очень точно. Начиная с исходного события – провала по трем предметам, – Джорди выстроил цепочку возможных будущих неприятностей, которая в настоящем породила в нем сильнейшую эмоциональную тревогу.

Становится ясным, что его несчастье пришло из его же головы, стало следствием цепочки его собственных тревожных мыслей. На самом деле множество других парней его класса абсолютно не расстраивались из-за того, что провалили три или даже более предметов! Таким образом, причина этого эмоционального различия заключалась в его внутреннем диалоге.

Конечно, во время психотерапевтической работы с Джорди мы проработали каждую из этих преувеличенных катастрофических идей. Всего за несколько недель он перестал верить в них и взялся за учебу, относясь к занятиям не столь перфекционистски (что оказалось намного эффективнее).

На закуску я добавлю один момент, который можно воспринимать как анекдот: дело в том, что подобную философию ожесточенного реализма Джорди принял от своей матери. Еще когда ему было семь или восемь лет, его мать начала давить на сына, стремясь не дать ему «превратиться в бродягу». Когда они возвращались из колледжа домой, она всегда спрашивала у него, как прошел день в школе, есть ли у него домашние задания и прочее… Покончив с этими вопросами, она говорила ему:

– Джорди, ты должен усердно учиться, если не хочешь закончить, как тот нищий, который спит на пороге церкви. Если будешь хлопать глазами, тебя ждет именно такая участь. Такова жизнь!

Мы – когнитивные психологи – знаем, что за каждой преувеличенной негативной эмоцией кроется катастрофическая мысль (да-да, всегда). У людей, которые легко поддаются тревоге, день за днем в голове постоянно вертятся подобные мысли, и они верят в них, ни на минуту не подвергая их сомнениям. И наоборот, сильные личности бегут от этого негативного диалога, как от чумы.

Десятилетиями изучая этот тип негативных идей, мы дали им название, которое отлично определяет их суть: мы называем их иррациональными представлениями.

Эти иррациональные представления, вроде мыслей Джорди, имеют следующие характеристики:

Давайте более подробно рассмотрим каждую из этих характеристик.

Во-первых, иррациональные представления фальшивы, причем на самых разных уровнях! Но, несмотря на это, человек защищает их. Можно было бы сказать, что против них восстает вся наука, так что, поддерживая их, мы пользуемся логикой суеверия. В те моменты, когда мы их используем, мы противопоставляем себя всем наукам: биологии, экономике, философии, медицине, статистике…

Например, мысли, которые озвучивал Джорди, противоречат законам статистики. У скольких людей, которые провалили три предмета в любом колледже Испании, произошла та цепочка негативных событий, которые предугадывал этот мальчик? Очень маленький процент, просто исчезающе мизерный. Однако Джорди упорно верил, что нечто подобное обязательно произойдет и ему этого не миновать: он останется на второй год, окажется в изоляции, не найдет подругу жизни и вследствие всего этого будет жить в одиночестве. Очень неправдоподобная цепочка бедствий!

Во-вторых, иррациональные представления бесполезны. Они не помогают нам преодолевать жизненные трудности. В самом деле, ведь Джорди предпочел покончить жизнь самоубийством – крайняя форма бегства от проблем. Невероятно раздуть проблему, предвидеть и переживать негативное развитие событий – все это никогда не было правильной стратегией решения проблем. Каждую ситуацию следует рассматривать максимально реалистично и взвешенно – это поможет вам справиться с любой жизненной проблемой. Расстраиваться, вгонять себя в стресс, наливаться гневом – такие действия никоим образом не ведут к успеху.

И дело в том, что на практическом уровне, когда мы поддерживаем иррациональные представления – и испытываем преувеличенные эмоции, – они обычно заставляют нас «делать из мухи слона». Мы принимаем глобальные решения в ответ на незначительные проблемы, и в итоге лекарство оказывается опаснее, чем сама болезнь: мы разносим в щепки дом, а муха продолжает радостно размахивать крылышками.

И, наконец, иррациональные представления порождают множество необоснованных тревог, эмоционально насыщенных и абсурдных. В самых тяжелых случаях катастрофизм может загнать вас в самый ужасающий мнимый мир, какой только способен придумать склонный к фантазиям разум. Есть люди, которые постоянно переживают, предвосхищая столько бедствий, что теряют здоровье, и не только душевное, но и физическое. Следствием подобных психологических конструкций нередко становятся фибромы, хронические боли, и все заканчивается тем, что тело истощается настолько, будто человек долгое время провел в нацистском концентрационном лагере.

Жизнь гораздо проще, но для того, кто придерживается иррациональных представлений, жизнь очень сложна и невероятно тяжела, как в случае Джорди. Сложна и болезненна.

Обычно эмоциональной силе и правильному, позитивному внутреннему диалогу учатся в детстве. Так же как Джорди научился «терроризировать» себя под влиянием матери, сильные и здоровые люди, как правило, получают здравомыслие от своих родителей. Однако есть немало подтверждений тому, что в любой момент, в любом возрасте все мы вольны изменить свой образ мышления, сделав его позитивным и конструктивным. Можно переучиться, чтобы обрести спокойствие и счастье. В дальнейшем мы увидим как.

Однажды мне позвонила девушка и сказала:

– Мне нужно срочно вас увидеть. Я в ужасе. Я готова все бросить и вернуться в дом родителей. Я больше не могу это выносить!

25-летняя Ева была учительницей младших классов, два года назад переехала в Барселону ради работы. Я назначил ей встречу как можно раньше. На следующий день, придя ко мне, она объяснила следующее:

– Я знаю, что у меня есть все: работа, которая мне нравится, друг, который меня любит, я красивая, мне нравится музыка, мода… Но есть кое-что, разрушающее мою жизнь, – мой рост!

Рыдая, она рассказала мне, что выглядит очень маленькой и что она больше не может это переносить. И прежде всего тот факт, что она смотрится карлицей, хотя в действительности у нее были отличные пропорции. На самом же деле она была удивительно красивой женщиной.

– Я страшно переживаю из-за этого. Мыслями я снова и снова возвращаюсь к этому. Мне нужно, чтобы кто-то поднял мою самооценку!

Ева объяснила мне, что у нее с раннего детства развился этот «комплекс малышки» и с тех пор она всегда носит огромные каблуки. Более того, она никогда не позволяла никому увидеть себя без туфель на высоких каблуках. Даже своему другу! Когда они спали вместе, она вставала с постели и сразу совала ноги в туфли на каблуках, стоявшие наготове рядом с кроватью.

Ее страх перед тем, что кто-то увидит ее реальный рост, был настолько велик, что в 16 лет она изобрела болезнь, чтобы не ходить на пляж. Она всем сказала, что у нее аллергия на солнце, и с тех пор никогда не выезжала на море.

– Когда я иду по улице, я стараюсь не смотреть на свое отражение в витринах, потому что я ненавижу видеть там себя и понимать, насколько я маленькая. В колледже я сгорала от стыда, когда учителя выстраивали нас по росту: почти все были выше меня! Я постоянно изнываю от тревоги. Скажите мне, что я нормальная, пожалуйста, убедите меня, или я сойду с ума.

Первый сеанс с Евой был довольно тяжелым, потому что мне пришлось сказать ей то, что ей не понравилось. Она направляла меня по нужному ей пути лечения, заключавшемуся в том, чтобы я внушил ей, что она «нормальная», как это делал психотерапевт, который работал с ней ранее, чтобы облегчить ее страдания. Но я ответил ей:

– Я этого тебе никогда не буду говорить, Ева, потому что ты ненормальна. Это правда, что ты очень маленькая, почти карлица.

Пациентка побелела. Она не могла поверить в то, что услышала, но я настаивал:

– Ты очень маленькая. Ты такой родилась. И это недостаток, согласен, но это не катастрофа. Я хочу, чтобы ты это поняла: несмотря на то что ты очень маленькая, ты можешь быть очень счастливой. Почему ты думаешь, что карлики не могут быть счастливыми?

Ева заплакала. Она не могла смириться с мыслью, что она – практически карлица, и еще меньше – с тем, что при этом можно быть счастливой.

Однако с того момента мы начали работать, и постепенно, сеанс за сеансом, мы отвоевывали у невротичности все новые территории.

Приблизительно два месяца спустя состояние Евы значительно улучшилось. Она уже не думала о своем росте целый день, эта мысль приходила к ней только время от времени. И вот в один прекрасный день она пришла на консультацию и сказала:

– Ты знаешь, Рафаэль, думаю, что полностью выздоровела!

– Да? Фантастика! Почему ты так уверена? – спросил я с любопытством.

Ева посмотрела на меня с плутовством и подняла ногу, чтобы показать мне новые кроссовки.

– Вот это да! – воскликнул я. – Ты без каблуков!

– Да, впервые с тех пор, когда я была совсем маленькой девочкой, я надела обувь на плоской подошве. Как тебе это нравится? В прошлую субботу я пошла в обувной магазин и купила эти кроссовки и еще симпатичные туфли на плоской подошве. Я пришла домой, взяла огромный мешок для мусора и побросала туда все свои туфли на высоком каблуке, какие только есть. Затем я вышла на улицу и бросила мешок с мусорный контейнер! – сказала она, волнуясь.

– Вот это да! И как ты почувствовала себя? – спросил я.

– Великолепно! Я все утро гуляла по городу! Это было необыкновенно. Я сказала себе: «К черту рост! Я буду счастлива с моим ростом, а кому это не нравится и кто этого не понял, то это его проблема, не моя».

Я улыбнулся. Я был в восторге от того, что рассказала мне Ева. Она просто избавилась от своего иррационального представления, которое разрушало ее жизнь, от идеи, что быть очень миниатюрной – почти карлицей – ужасающий стыд и страшное несчастье.

Ева добавила, что в тот же день – «день своего освобождения», как она его окрестила, – ей предстояло встретиться со своим другом, и это немного тревожило ее.

– Мы встретились в баре. Я нервничала, хотя и не сильно. Он начал рассказывать мне о проблеме, которая возникла у него на работе, о трениях с начальником. Тогда я прервала его, набралась храбрости, встала и указала на свои ноги.

– И что?.. – спросил я, хотя уже представлял себе ответ.

– Через несколько секунд, которые показались мне вечностью, он сказал мне: «Какие забавные тапочки, они тебе очень идут. Но позволь мне все же дорассказать тебе, что у меня было с моим шефом».

Вот так! Ее друг не обратил внимания на изменение ее внешнего вида. То есть ее рост не имел для него никакого значения. Ева заключила:

– Ты знаешь, в этот момент я подумала: «Какая же я была дура! Рост никогда не имел значения». И уверяю тебя, что я никогда больше не буду так беспокоиться об этом!

Мы, люди, – настоящие оценочные машины. Мы оцениваем все, что с нами происходит. Мы пьем кофе, и, пока мы смакуем напиток, какая-то часть нашего мозга осведомляется: «Хороший кофе?», «Он возбуждает меня?», «А я наслаждаюсь этой минутой отдыха?». Мы не можем перестать все оценивать. По правде говоря, мы занимаемся оценкой настолько часто, практически постоянно, что даже не замечаем этого. Это почти как дышать.

Читатель сей книги прямо сейчас также оценивает прочитанное: «Это интересно?», «Будет ли книга мне полезна?», «Она мне нравится?». С другой стороны, я, автор, тоже занимаюсь оценкой, пока пишу эти строки: «Я правильно выражаю свою мысль?», «Это будет полезно и приятно читать?», «Мне нравится писать это?».

Невероятно! Мы, не переставая, оцениваем все, что происходит с нами и вокруг нас! Даже монахи, буддисты-отшельники, которые уходят в пещеру для медитаций, не могут перестать делать это. Конечно, они оценивают мир лучше, чем мы, но и они это делают. Такая оценка призвана окончательно определить качество событий, разделив их на «хорошие» или «плохие» для нас, «полезные» или «вредные». И такая оценка очень важна для нашего психического здоровья. И, как мы увидим позже, от этой оценки зависит наша сила или уязвимость.

Часто в своей барселонской консультации я рассказываю пациентам о том, что я называю «Шкалой оценки всего в жизни». Я объясняю пациенту, что оценка только что описанной им ситуации размещается на шкале, которая включает все то, что с нами происходило и может произойти.

В действительности градации оценки неисчерпаемы. Любой конкретный факт мог бы быть «очень плохим», «еще более плохим», «еще хуже, ближе к ужасному», и так до бесконечности. Но для нас главным образом интересны крайние точки шкалы: «потрясающе» и «ужасно».

Нужно понять, что эти термины («хорошо», «плохо», «потрясающе» и «ужасно») – только способы описания, схематические представления, и мы могли бы использовать другие слова («положительно», «отрицательно», «сказочно», «губительно»…).

Но давайте начнем с определения крайних точек шкалы – «потрясающе» и «ужасно»: что значат эти слова?

Когда мы утверждаем, что некое событие «ужасно» (или было бы «ужасно», если бы оно произошло), мы подразумеваем, что:

1. Я не смогу быть счастливым.

2. Это не должно было произойти.

3. Я не могу выносить это.

На другом конце шкалы находится определение «потрясающе» (или было бы великолепно, если бы событие произошло). Это значит: «Я буду безусловно счастлив, навсегда!»

И это еще один существенный момент, на который я хочу обратить ваше внимание: самые эмоционально уязвимые люди склонны оценивать все, что с ними происходит (или что может с ними произойти), используя нижнюю часть шкалы, близкую к оценке «ужасно». И когда пациенты спрашивают меня о своем диагнозе, я не говорю им, что у них депрессия или что-то другое. Я обычно отвечаю им: «У вас так называемая болезнь «ужаскакой».

Это самый важный момент во всей книге, да и в психологии в целом: болезнь «ужаскакой».

«Ужаскакой» – мать всех эмоциональных расстройств! Я намерен объяснить это как можно более подробно, потому что от правильного понимания этого понятия будет зависеть ваше преобразование в эмоционально здоровых и сильных людей.

Вы мне не поверите, но сейчас ко мне в консультацию приходит все больше молодых девушек, комплексующих из-за того, что у них маленькая грудь. Девушки 14–15 лет. И у большей части пришедших она вовсе не маленькая!

Они приходят и говорят мне, что им нужно вставить грудные импланты, но родители отказываются оплачивать операцию. Эти девушки действительно чувствуют себя плохо, потому что они воспринимают себя людьми с невыносимым недостатком, который не дает им вести нормальную жизнь. Другими словами, они характеризуют факт маленькой груди термином «ужасно», что означает: «Без этого я не могу быть счастливой». То есть они тоже страдают от болезни «ужаскакой».

Моя работа заключается преимущественно в том, чтобы объяснить этим умным (за исключением их иррационального комплекса) девушкам, что такая оценка явно преувеличена или даже совершенно ложна. И я не занимаюсь выяснением вопроса – маленькая у них грудь или нет. Я имею в виду иррациональную веру в то, что: «Маленькая грудь – величайшая неудача, которая обрекает меня на несчастье». Потому что то, что действительно терзает разум этих людей, – это страдание от своего недостатка (истинного или мнимого).

На «Шкале оценки всего в жизни» мы могли бы оценить факт наличия маленькой груди как «нехорошо», но уж никак не «ужасно»! Это значит, что на эмоциональном уровне подобный изъян может вам не нравиться, но у него нет причины наполнять вас душевным расстройством, грустью или стыдом.

Когда мы привыкаем давать более точные, реалистичные и позитивные оценки ситуации, наши реакции становятся гораздо более спокойными, потому что мы помним: испытываемые нами эмоции являются лишь продуктом наших мыслей или оценок.

Вот в чем суть! Я никогда не беседую с этими закомплексованными подростками о том, маленькая у них грудь или нет. Для меня это не имеет значения! Самое главное – что неважно, какая у них грудь. И когда они наконец понимают это, то перестают страдать. Они излечиваются, если в душе им удается сказать себе: «Хотя я считала грудь слишком маленькой, это не мешает мне наслаждаться жизнью».

Действительно, люди духовно сильные стараются не сосредоточиваться на негативных вариантах развития событий, и в этом – источник их силы. Они уверены, что большая часть неприятностей не относится к категориям «очень плохо» или «ужасно». Эта глубокая убежденность поддерживает их, помогая сохранять спокойствие. В этом их секрет.

Мы в когнитивной терапии учим людей оценивать то, что с ними происходит (или могло бы произойти), по следующим критериям:

• объективность;

• здравое сравнение;

• открытость реалиям мира;

• конструктивная оценка;

• позитивное философское осознание.

Когда я утверждаю, что учу оценивать ситуацию на основании объективных критериев, я имею в виду, что мы должны стараться основывать свою оценку на том, что говорит наука, или на точном знании. Позже я остановлюсь на этом более подробно, но науки (медицина, экономика, философия или антропология) убеждают нас, что человеческим существам требуется очень мало, чтобы жить хорошо. Наши базовые потребности невелики. Так что я часто объясняю своим пациентам следующее: «Когда я читаю книги по биологии, там всегда пишут, что совокупность базовых потребностей человека невелика – это вода, соли, минералы и так далее; но я нигде не видел среди необходимого человеку большую грудь!»

Однако девушки, которыми завладела навязчивая идея иметь большую или по крайней мере среднюю грудь, думают, что им обязательно это нужно, и по необъяснимой причине, непонятной толком даже им самим, они считают, что только большая грудь может их спасти. Это не объективный критерий.

Второй критерий – здравое сравнение – важное условие, позволяющее давать более разумную оценку ситуации и тем самым сохранить здравомыслие. Чтобы понять, относится ли то, что со мной случится или может произойти, к категории «нехорошо» или это «ужасно», следует сравнить эту ситуацию со «всем тем», что в принципе может произойти.

При таком сравнении провал трех предметов в школе никогда не будет оцениваться как «ужасное событие» – если сравнивать это с тяжелым заболеванием, потерей дорогого человека, войной. Большинству людей понять это оказывается довольно трудно, но обычно я доказываю им, что любая наука базируется на сравнении. Более того, любое знание возникает в результате сопоставления. Я могу утверждать о том, что килограмм овощей весит именно 1000 г, только потому, что овощи были сравнены с неким эталонным весом. На небе не появляется надпись, свидетельствующая, что вес овощей составляет килограмм.

Будучи человеческими существами, мы получаем знания и ощущения на основе выявления различий и сравнивания одних вещей с другими. Следовательно, любая попытка быть объективными опирается на стремление найти наиболее эффективный способ сравнения. Если мы хотим что-то знать, нужно сопоставлять! И чтобы это приносило пользу, нужно сопоставлять со всем миром, со всем сообществом человеческих существ, со всеми реальными возможностями, которые встречаются в жизни, не закрывая глаза на смерть, болезни, серьезные пороки. И снова правильное сравнение учит нас тому, что нам как человеческим существам очень мало требуется, чтобы быть счастливыми, и эта малость есть у всех, где бы мы ни жили: в Африке, Испании или на Марсе (если вы вдруг оказались на этой планете).

Иногда мы впадаем в невроз, когда концентрируемся на самих себе, как маленькие дети, которые верят, что они – центр вселенной. А истина заключается в том, что мы не являемся центром чего бы то ни было! Часто, когда я предлагаю пациентам сравнить себя с людьми, живущими в бедных районах Африки, они протестуют, возражая: «А почему я должен сравнивать себя с африканским бедняком? Я живу здесь, в Барселоне, и никогда не окажусь в той ситуации, в которой живут они!»

Но, по моему мнению, нужно открыться реалиям мира, потому что жизнь других людей, живущих в ином окружении, показывает нам – в который раз – основные потребности человеческих существ. Если китайская или африканская семья счастлива потому, что удовлетворяет свою базовую потребность в пище, значит, любые человеческие существа могут быть счастливы просто оттого, что не остаются голодными.

Мы живем в настолько искусственном обществе, что порой думаем, будто если у нас нет собственной квартиры или мы не можем позволить себе отдых на пляже, то счастья нам не видать. Однако это выходит за рамки реальности. Я имею в виду открытость миру. Необходимо осознавать реальность человеческого существования: реальность Африки – это и наша реальность.

Характеризовать как «ужасные» все негативные события, которые с нами происходят, совсем неконструктивно, потому что подобная характеристика создает негативный эмоциональный фон, не способствующий благополучному разрешению ситуации. Таким образом, самое конструктивное, самое функциональное решение состоит в том, чтобы стараться давать ситуациям оценки, взятые из центральной зоны «Шкалы оценки всего в жизни».

Здесь необходимо сделать существенное замечание. Характеризовать однозначно негативное событие, вроде кражи или потери работы, как «нормальное», «безвредное» или даже «хорошее» было бы столь же ошибочным и неестественным, как признание его чудовищным. Например, если мой мобильный телефон падает на землю и разбивается, я, наверно, никогда не смогу счесть этот факт «нормальным». И уж тем более «хорошим». Такой наивный взгляд на жизнь неразумен и неэффективен, потому что он не позволит мне использовать все свои ресурсы для предотвращения негативных событий. Речь здесь идет о том, что всему надо давать оправданную конструктивную оценку. И то, что произойдет, по большей части не будет столь печально, как мы себе воображали.

И очень важно развивать в себе позитивное философское сознание. Я уверен, что у каждого взрослого человека имеется определенная жизненная философия, то есть все мы – философы по природе, хотим мы того или нет. Девушка, которая часами тусит на дискотеках, курит как паровоз и спускает все деньги на одежду, следует определенной жизненной философии, и, если мы расспросим ее, она, возможно, сможет ее сформулировать. У трудоголика, который все свое время посвящает работе, тоже есть своя система ценностей, побуждающая его жить именно так.

Необходимо перетряхнуть свою систему ценностей, свои базовые представления о том, что стоит усилий, а что нет, – это очень полезное упражнение, потому что, вполне возможно, лишь наши представления о жизни и не дают нам быть счастливыми.

Однажды я увидел документальный фильм о человеке по имени Франсиско Фериа (возможно, вы тоже смотрели его на YouTube). Это 50-летний вдовец, одиноко живущий в Мадриде, и в этом не было бы ничего удивительного, если бы не тот факт, что он слепоглухонемой – то есть он ничего не видит, не слышит и не может говорить.

Единственный его канал общения с внешним миром – физический тактильный контакт. Он не знает, есть ли кто-то в комнате, пока его не коснутся. Когда он входит в бар, расположенный рядом с Национальной организацией слепых Испании, то входит в пространство абсолютного молчания, в пустоту видимых форм. Для него мир всегда был таким.

Но он научился общаться посредством касания. Он способен читать особым образом напечатанный текст (касаясь выпуклых знаков руками) и ведет практически нормальную жизнь.

В этом документальном фильме Франсиско рассказывает нам с помощью переводчицы о своей жизни и говорит следующее:

Таких, как Франсиско, в Испании 6000 человек. Известные мне люди с такими недостатками счастливы, хотя жизнь их порой бывает очень нелегкой. Перед ними встает множество препятствий, мешающих им вести обычную, нормальную жизнь, но, как правило, они справляются с ними, чтобы делать нечто полезное и значимое для самих себя и других людей.

Люди, подобные Франсиско, преподносят нам важный урок: нам нужно иметь критерий, позволяющий понять, насколько любое событие плохо или хорошо. Этот критерий – ответ на следующий вопрос: «В какой мере то, что произошло со мной (или могло бы произойти), помешает мне делать нечто полезное и значимое для меня и других людей?»

По моему мнению, это очень удачный критерий, самый объективный и конструктивный. Например: потерять работу – насколько сильно это помешает мне в жизни? Не слишком? Тогда, как бы шокирующе для вас это ни звучало, потерять работу никогда не будет для вас серьезной неприятностью.

Мы привели пример Франсиско, слепоглухонемого из Мадрида, который отказывается считать свою ситуацию «ужасной». Есть немало больных и калек, использующих свою жизнь по полной, делая что-то позитивное до самого дня своей смерти, а там уж будь что будет. Они учат нас тому, что у каждого есть право выбора, и это знание позволит нам выжить даже в самых неприятных ситуациях. Мы – когнитивные психологи – уверены, что это эффективный механизм превращения человека в эмоционально сильную личность.

Иррациональные представления – катастрофические, бесполезные, даже вредные – страшные враги психологов. Мы охотимся на них и без устали атакуем их, выпалывая из сознания людей день за днем. И как же их много!

Подобные идеи, глубоко укоренившиеся в нашем сознании, способствуют зарождению преувеличенных эмоций, особенно чувства страха, потому что формируют личную вселенную, наполненную ужасными угрозами: «Боже мой, как страшно!» Но мы должны понять, что все эти угрозы существуют только в нашей голове. Жизнь гораздо проще, безопаснее и радостнее, чем нам кажется.

Есть миллионы иррациональных представлений, их на самом деле бесконечное множество, потому что подобные катастрофические идеи – выдумка, а у фантазии нет пределов. Однако после многих десятилетий исследований мы смогли систематизировать их, разбив на три группы. Мы, люди, подвержены следующим иррациональным идеям:

Мы утверждаем, что эти идеи – иррациональные фантазии, потому что здесь речь идет об инфантильной требовательности, о неких категоричных «должен, должны», несгибаемых и малореалистичных. Они похожи на мимолетные вспышки гнева у ребенка, который колотит ногами по полу, потому что хочет, чтобы мать купила ему игрушку: «Я хочу, хочу, хочу это!!!»

Соответствующие им рациональные представления могут выглядеть следующим образом:

Вот в чем загвоздка: зрелый человек – это тот, кто не требует, а предпочитает. Он понимает, что жизнь и все остальные созданы не для того, чтобы удовлетворять его фантастические требования, и, что еще важнее, он не нуждается в этом для того, чтобы быть счастливым!

Когда мы излишне требовательны, мы становимся уязвимы в эмоциональном плане. Когда наши требования не выполняются, мы сердимся, расстраиваемся или проявляем душевное волнение. Мы обвиняем всех вокруг и весь мир в придачу или – что еще хуже – себя самих.

Вот рассказ, иллюстрирующий эту болезнь, которая могла бы называться «долженит».

В основе эмоциональной уязвимости лежат требования к самому себе, к окружающим и к миру – это краеугольный камень невротичности. Наш расстроенный водитель требовал, чтобы:

Поскольку мир не соответствовал его ожиданиям, он говорил себе: «Я не могу больше это выносить!»

В итальянском языке есть выражение, который очень хорошо определяет это явление. Когда кто-то слишком требовательно относится к реальности, его называют «разочарованный мечтатель». Невротик считает, что реальность должна иметь строго определенную схему (без пробок, без налогов, без трудностей при парковке), и приходит в ярость (или печалится), если это не так. Испытывая подобные чувства, он не готов считаться с реальностью и ведет себя как эгоцентричный ребенок. Кажется, что он полагает: «Вселенная должна вертеться в том направлении, которое я укажу!»

Когда вы нервничаете, необходимо понять, что вы можете быть счастливым и без выполнения всех своих желаний и требований. Никому не нравится, что существуют пробки и т. п. Лучше всего забыть эти «должно», отказаться от глупых идей и пользоваться здесь и сейчас тем, что есть, тем, что предоставила нам реальность.

Если вы очистите свой ум от иррациональных требований, вы сможете увидеть то, что дарит вам жизнь для того, чтобы вы радовались ей.

Болезнь «ужаскакой», которая порождает душевное волнение и депрессию (еще ее можно назвать «долженит»), – это убеждение, что «мне нужно то, то и это, чтобы быть счастливым».

Зрелый человек – мужчина или женщина – знает, что ему практически ничего не нужно для того, чтобы быть довольным жизнью.

Однажды ко мне пришел юноша, который был удручен тем, что его оставила подруга. Я спросил у него:

– Как, по-твоему, какое иррациональное представление заставляет тебя страдать из-за этого сейчас?

– Я не знаю. Я совсем плох, раз она бросила меня. Это ведь так, верно? – ответил он.

– Нет, нормально было бы расстраиваться, грустить, но не впадать в депрессию, как ты, – сказал я ему прямо.

– Но я не понимаю, что это за иррациональная идея, о которой вы толкуете, – сказал немного смущенный пациент.

– Ты говоришь самому себе: «Для того чтобы быть счастливым, мне необходимо, чтобы она была со мной», или: «Это ужасно – быть одиноким, я не могу перенести это», – ответил я ему.

– Все верно, но дело в том, что я хочу ее, я люблю ее. Ведь это нормально – страдать, когда ты не можешь обладать любовью всей жизни? – жалобно возразил он.

– Нет! Это гиперромантичная идея, продукт твоего абсурдного «долженита». Нормально переживать, грустить (в меру), но не впадать в депрессию. Твоя подруга оставила тебя. Это реальность. Тебе «хотелось бы» быть с нею, но ты не «нуждаешься» в том, чтобы быть с нею, это не обязательное условие твоего благополучия. И никто в мире не скажет тебе что-либо другое. – И я сделал паузу, чтобы он мог обдумать мои слова.

Потом я продолжил:

– Я расскажу тебе одну историю, для того чтобы ты понял. Представь себе, что однажды я скажу тебе: «Я удручен, потому что небо не окрашено в цвет фуксии. Все началось несколько дней назад: я представил себе, что, если бы небо было цвета фуксии, жизнь была бы гораздо радостнее, потому что фуксия – очень праздничный цвет. И понятно, что сейчас, когда я выхожу на улицу и вижу, что небо там по-прежнему синее, я печалюсь и дохожу до депрессии». Что бы ты подумал обо мне, если бы я сказал тебе нечто подобное?

– Что мой психотерапевт сумасшедший! – сказал он, смеясь.

– И ты был бы прав, потому что небо не может быть цвета фуксии, это глупое требование. Кроме того, небо уже давно синего цвета, и это очень красиво. Миллионы людей достаточно хорошо живут под небом синего цвета, и это показывает, что цвет фуксии не является необходимостью. Знаешь что? С тобой то же самое: ты думаешь, что для того, чтобы быть счастливым, «абсолютно необходимо», чтобы твоя бывшая подруга оставалась с тобой… и знаешь – истина в том, что это не только не обязательно для тебя, но и не должно быть обязательным, – сказал я ему.

– Значит, речь идет только об идее, которую я навязал сам себе? – спросил он.

– Точно! Просто отбрось эту идею: она глупа! Жизнь предоставляет тебе тысячи отличных возможностей, если ты просто откроешься ей навстречу.

В сознании зрелых людей есть рубеж, который четко разграничивает «желание» и «необходимость». К сожалению, многие из нас путают эти два понятия. Желание – то, что «может мне понравиться», то, что мне хочется или что приятно видеть, но в чем «я не нуждаюсь». И напротив, необходимость – то, без чего я НЕ смогу функционировать.

На самом деле всем человеческим существам необходимы лишь вода, еда и защита от непогоды (если климат в том месте, где они живут, достаточно суровый). И ничего больше.

Иметь желания – это естественно. Мы хотим обладать какими-то вещами, развлекаться, жить в комфорте, хотим, чтобы нас любили, хотим заниматься любовью… Все эти желания законны, но только в том случае, пока мы не превратили их в необходимость.

И дело в том, что желания порождают удовольствие. Придуманные потребности порождают неуверенность, неудовлетворенность, душевное волнение и депрессию. Однако, похоже, мы, люди, вовсю стремимся создавать фиктивные потребности из своих желаний.

Норма была молодой, красивой и умной женщиной. Она получила хорошее образование на родине, в Мексике, и сейчас живет в Барселоне, посвящая себя своей страсти – писательству. В испанском и французском издательствах уже напечатали пару ее книг, хотя ни та ни другая особенно не раскупались. В любом случае она неплохо зарабатывала себе на жизнь как переводчица, работая неполный рабочий день. Однако ее внутренний монолог действовал на нее губительно. Она часто страдала от внутренней тревоги, мир казался ей уродливым и враждебным местом, и прежде всего она осуждала себя за то, что в свои 30 лет до сих пор не стала признанной писательницей.

Норма рассказывала мне:

– Когда я иду к врачу, я чувствую себя ужасно, потому что вижу, что он сделал отличную карьеру, он смог «стать кем-то», а я – всего лишь переводчица на неполную ставку. Это заставляет меня страдать от стыда.

Норма чувствовала себя униженной не только перед врачом, а перед любым, кто, по ее мнению, добился определенного статуса в профессиональном плане. Для нее стать знаменитой профессиональной писательницей было необходимостью, и, как она мне призналась, это давление, это накапливающееся ощущение себя неудачницей не позволяло ей даже наслаждаться процессом написания книг.

Этот пример ясно показывает, что происходит, когда искусственно подпитываемое желание превращается в необходимую потребность.

Создание искусственной потребности вызывает эмоциональное беспокойство, настолько сильное, что ты готов удовлетворить ее любой ценой, потому что:

Как уже говорилось, все, видимо, показывает, что люди рождаются с тенденцией превращать желания в потребности. Эту проблему порождает наша способность к созданию фантазий. Но если мы хотим стать зрелыми людьми, следует обуздывать эту тенденцию и никогда не давать воли желаниям.

Безусловно соблазнительные, они должны быть лишь приятным дополнением к жизни, и без того счастливой. Тогда если эти желания не исполнятся, ничего не произойдет – они не являются необходимостью, вы не нуждаетесь в их осуществлении, чтобы чувствовать себя наполненными, чтобы наслаждаться другими возможностями. Действительно, помимо еды и питья, в жизни нет ничего, что было бы жизненно необходимо – ни любовь, ни компания, ни развлечения, ни культура, ни секс.

Существует история, которую рассказывают в буддистских кругах, иллюстрирующая различие между желаниями и необходимостью.

Я приводил ее в своей первой книге «Школа счастья», но сейчас расскажу ее снова, потому что это понятие очень важно для психического здоровья.

Однажды к дому подошел человек в темном костюме и коснулся кнопки звонка.

– Привет. Чем я могу помочь вам? – спросил хозяин дома, открыв дверь.

– Вы господин Адам Смит? – поинтересовался человек в темном костюме.

– Да.

– Поздравляю вас! Я должен сообщить вам радостное известие: наше предприятие провело жеребьевку между жителями этого квартала, и вы выиграли эту великолепную машину, которая стоит здесь, перед вашим домом, – сказал человек высокопарным тоном, разворачиваясь так, чтобы можно было увидеть сверкающую новенькую спортивную машину.

– Большое спасибо. Какая радость!

– И не только это. Мы также вручаем вам ключи от шале на карибском пляже, – добавил человек в костюме.

– Феноменально!

– И, наконец, я должен отдать вам этот чемоданчик с миллионом евро. Сделайте мне одолжение, подпишитесь здесь, и все это будет ваше, – изрек служащий компании.

Смит подписал бумажку, еще раз сказал «спасибо» и закрыл дверь, довольный всем полученным. На следующий день снова зазвенел дверной звонок. Там опять стоял человек в темном костюме:

– Господин Смит. Мне очень жаль говорить вам об этом, но мы совершили серьезную ошибку! Все эти блага принадлежат другому – вашему соседу, другому Смиту, который живет в конце улицы. Мы должны передать ему все то, что вручили вам вчера.

И Адам, который, должно быть, был практикующим буддистом, сказал:

– Никаких проблем, – и с той же спокойной и радостной улыбкой, что была у него в предыдущий день, все возвратил собеседнику.

Луис приехал в мою консультацию, поскольку его мучили сильные иррациональные страхи – множество страхов. Например, он боялся, что в любой момент может сгореть его дом из-за того, что он оставит плиту невыключенной. Чтобы избежать этого несчастья, он считал необходимым по нескольку раз в день убеждаться, что он завернул все краны.

Кроме того, он боялся оставлять окна открытыми, потому что через них могли влезть воры. Из-за этого, перед тем как выйти из дома, он по четыре раза закрывал каждую дверь и каждое окно – этот ритуал длился каждый раз не меньше десяти минут.

Но самый худший страх Луиса был связан с его мотоциклом «Харлей-Дэвидсон» – самой страстной любовью его жизни. Он хранил его в гараже здания, где жил, и очень боялся, что его украдут. Из-за этого он опутывал мотоцикл бесчисленными цепями, навешивал висячие замки, и в результате ему требовалось около часа, чтобы размотать все это.

Для него было настолько обременительно в течение четверти часа стоять там, перебирая ключи от навесных замков под насмешливыми взглядами соседей, что он старался пореже брать мотоцикл. Однажды он признался мне:

– Вот уже шесть месяцев, как я не садился на свой мотоцикл. У меня есть другой – дешевый скутер с пробегом, который я припарковал около дома, и именно на нем я езжу повсюду. Меня злит, что я не могу пользоваться своим «Харлеем» только из-за своего маниакального страха!

Если мысль о том, что дом, который он арендовал, может сгореть вместе со всем его содержимым, вызывала у Луиса сильнейшее душевное волнение, то мысль о том, что у него украдут мотоцикл – самую дорогую его вещь, – приводила его в сильнейший ужас. И ведь он не мог этого предотвратить.

Помимо его обычных страхов, на сеансе Луис объяснил мне, что у него также имелись серьезные финансовые проблемы. Банк вызвал его, чтобы предупредить, что они перестали оплачивать его счета за свет и воду, потому что у него на счете уже имеется крупная задолженность. Эта финансовая проблема вызывала у него большое беспокойство.

Я сразу же связал воедино все сказанное и предложил ему:

– У меня есть идея, которая может вам помочь. Почему бы вам не продать этот мотоцикл, который приносит одни проблемы? Из полученной суммы вы оплатите задолженность и освободитесь хотя бы от одного из своих страхов.

Лицо Луиса изменилось. Всего за несколько секунд вместо здорового розового цвета на нем появились красные пятна.

– Что вы такое говорите! Если вы еще раз скажете нечто подобное, я сюда больше не приду! Этот «Харлей» – единственное, что у меня есть. Это то, что я хотел иметь с самого раннего детства! Да я голодать буду, я все потеряю, но спасу мой «Харлей».

С разрешения Луиса я на своих встречах обычно рассказываю этот случай, чтобы проиллюстрировать, что происходит, когда мы превращаем желания в необходимость.

Для Луиса его «Харлей-Дэвидсон» был не просто развлечением, видом транспорта, удовольствием, желанием. Он был чем-то большим. Его мотоцикл был гарантией его собственной ценности в этой жизни. Согласно взглядам Луиса на мир, если в 30 лет у тебя нет роскошной собственности, ты – неудачник. И благодаря этому мотоциклу он смог доказать себе, что он – не ничтожество. Следовательно, его мотоцикл был необходимостью!

Изобретенные необходимости – это то, что выходит за пределы еды и питья. Они вредны по определению, потому что, как я уже объяснял, если вы их не удовлетворяете, вы – неудачник… а если удовлетворяете – тоже попадаете в ловушку.

Так было и с Луисом. Он уже добился престижного мотоцикла, но сейчас вероятность лишиться его не позволяла Луису наслаждаться им. Он стал рабом мотоцикла. Мысль о том, что «Харлей» могут украсть, приводила Луиса в столь сильное состояние напряжения, что он впал в глубокую депрессию, почти помешательство.

Зрелый человек знает, что единственное условие, позволяющее радоваться благам жизни, – быть готовым в любой момент потерять их. Иначе стресс – чувство, неотделимое от вероятности потери, – слишком велик. Мы можем по-настоящему наслаждаться только тем, без чего легко способны обойтись.

С другой стороны, придуманные потребности создают добавочные проблемы и автоматически порождают неудовлетворенность. Когда у нас есть подобная потребность, например, стремление обладать собственным домом, мы накапливаем много неоправданных ожиданий. Мы думаем, что когда будем наконец обладать желаемым, то будем счастливы. Мы представляем себе радостное, удовлетворенное, полное будущее. И обычно разочаровываемся, потому что исполнение этого преувеличенного желания не приносит столь ожидаемого, яркого удовлетворения. Если у нас были чересчур высокие ожидания относительно предмета наших желаний, мы – взрослые люди, – получив желаемое, ведем себя как дети, которые уже через полчаса забывают про подарки, сделанные им родителями.

Действительно, если не считать одержимости мотоциклом, жизнь Луиса была довольно пустой, скучной… он чувствовал себя нереализованным, хотя у него был его «Харлей-Дэвидсон». Как мы увидим далее, когда у человека возникают «фетишизированные желания», он теряет способность получать удовольствие от жизни.

Давайте пока остановимся на том, что одним из важнейших понятий когнитивной психологии является утверждение, что счастье подразумевает умение наслаждаться желаниями, не привязываясь к ним – зная, что это просто способы развлечения, но ни в каком случае не насущная потребность.

Поработав некоторое время психотерапевтом, я обнаружил, что с определенной группой пациентов психотерапия не работает. Порой мы много работали, чтобы победить их иррациональные представления, но они сеанс за сеансом возвращались к своим прежним страхам и комплексам. Я приводил им аргумент за аргументом, чтобы разрушить их состояние «быть должным», но результата не было. Эти случаи озадачивали меня: почему они настолько сильно блокированы?

Почти случайно одна пациентка – ее звали Марией – подсказала мне ответ на этот вопрос.

Марии было 60 лет, и она пришла ко мне, чтобы поработать с широко распространенной проблемой хронической тревоги. В течение первых двух сеансов мы смогли понять, в чем состояла ее базовая ментальная структура и как она сама заставляла себя нервничать посредством своего запугивающего внутреннего диалога.

Мария считала «ужасными» большинство перипетий и неурядиц своей жизни. Если у нее ломалась стиральная машина, она сразу же твердила: «Это ужасно! Как мне не повезло! Все плохо!»

В тот день, когда должна была проходить моя третья встреча с ней, я открыл дверь консультации, и она посмотрела на меня с вызовом в глазах. Она быстро вошла в кабинет и села со скрещенными руками, уперев взгляд в пол. Я ясно понял, что она недовольна. Мы сели друг напротив друга, и я спросил у нее:

– Как дела, Мария? Как прошла неделя?

– Очень плохо, я очень сердита на вас, – бросила она.

– Да ну! Почему? – спросил я, искренне удивившись.

– Потому что я поняла, что вы хотите сделать со мной! – сказала она мне.

Мы, психологи, привыкли слышать самые неожиданные вещи, но в этот момент я растерялся. Я никак не мог понять причину ее обиды.

– Да? Не понимаю, что вы имеете в виду, – сказал я.

– Вы хотите превратить меня в пофигистку! – ответила она мне с сильным раздражением.

Для меня это стало моментом истины, потому что я наконец осознал препятствие, которое сводит на нет эффективность психотерапии у некоторых людей, – страх перестать беспокоиться.

Дело в том, что Мария, как и многие другие люди, была совершенно уверена, что волноваться, нервничать – необходимо. Согласно ее жизненной философии, испытывать тревогу – это правильно, это хорошо! Она боялась перестать беспокоиться, поскольку думала, что если она прекратит ужасаться по каждому поводу, то у нее разовьется наплевательское отношение ко всему, – отсюда далеко и до небрежности, что повлечет за собой самые страшные бедствия. Она не догадывалась о том, что ее жизнь и так уже достаточно несчастна именно из-за этого постоянного волнения.

Благодаря Марии я открыл для себя, что «миф о благости беспокойства» может значительно затруднять успех психотерапии, и мы должны обнаруживать его и искоренять еще до того, как начнется основная часть работы.

В какой-то момент нашего детства у нас формируется представление о том, что беспокоиться – хорошо, потому что тем самым мы демонстрируем свою ответственность. Мы говорим себе: «Если я не беспокоюсь, значит, я – небрежный, лентяй, и я обязательно забуду сделать то, что необходимо».

Родители обычно способствуют зарождению и укреплению этого иррационального представления, предупреждая детей об ужасных последствиях невыполнения каких-то их обязанностей. Нередко родители сами считают, что постоянно тревожиться – это нормально.

Эта страсть к беспокойству абсурдна и вредна! Самые успешные люди в мире выполняют по множеству дел в день, но не тревожатся о них. Они просто реализуют намеченные на день планы и получают от этого удовольствие. Какой была бы жизнь премьер-министра, если бы ему нужно было ежедневно волноваться из-за решаемого им каждого дела? Таким образом, давайте запишем в своем сознании следующее рациональное утверждение: «Нужно делать дело и не беспокоиться».

И действительно: чтобы дела шли, как надо, совершенно нет нужды тревожиться. Самый лучший способ решения любого дела – поддерживать спокойствие и, если это возможно, наслаждаться процессом. Однако предрассудок беспокойства очень распространен и даже касается успеха психотерапии.

Конечно, следует добавить, что в настоящее время набрал силу прямо противоположный предрассудок: «Если я чего-то сильно хочу, я этого обязательно добьюсь». Эта идея так же ложна и вредна. Существует даже книга, которая год за годом входит в списки бестселлеров, которая внушает это иррациональное представление. Однако это представление не только фальшивое, но способствует психологической травме, называемой одержимостью.

Чтобы реализовать свои цели, лучше всего желать их достижения в меру, приобретать умения, необходимые для того, чтобы добиться желаемого, достаточно трудиться и иметь немного удачи. Два промежуточных условия самые важные – обретать умения и работать. И все же мы нередко не достигаем того, на что нацелились. Очевидно, что если я напишу книгу, где будет утверждаться нечто подобное, ее не будут активно покупать: ведь это и так все знают!

Та книга продает нам гораздо более привлекательный предрассудок: «Существует прямой и короткий путь, который освобождает нас от обучения и труда». Этот короткий прямой путь, этот секрет, согласно его автору, заключается в невероятно сильном желании. Если оно у вас есть, оно магическим образом привлекает удачу, некий космический поток, который реализует ваши желания наподобие лампы Аладдина.

Так вот, – мы, психологи, знаем, что такие поучения – мошенничество. Более того: желать слишком многого – неразумно, потому что заставляет человека впадать в навязчивую зависимость от желаемого. Ясный пример этому – анорексия или булимия. Люди, страдающие анорексией и булимией, настолько сильно хотят похудеть, что все их существование вращается вокруг еды. Как следствие, они теряют возможность наслаждаться остальными радостями жизни. Кроме того, у них появляется и крепнет иррациональный страх потолстеть, так как они отчаянно «нуждаются» в том, чтобы стать худыми, и, если они этого не достигают, их жизнь становится сплошным несчастьем! И, как это случается со всеми, кто страдает от «долженита», если они этого достигают, то тоже постоянно тревожатся, потому что могут потерять желанную худобу: какой ужас!

После этой хулы на книгу я должен сказать, что понимаю всех, кому она понравилась. Ведь я тоже бессознательно поддаюсь обольщению, как и все. У нас, людей, есть сильное стремление верить во всяческие чудеса. На это нас толкает наша фантазия. Должен признаться, что я много вечеров подряд смотрел программу «Тайны четвертого тысячелетия» Икера Хименеса. Я знаю, что темы, которые он там обсуждает, – сплошной вымысел, но как же здорово он их подает!

Однако, возвращаясь к теме мифа о благе беспокойства, благодаря его осознанию я сумел добиться большей эффективности своей работы. С тех пор, прежде чем начать работать с иррациональными представлениями каждого нового пациента, я всегда добиваюсь того, чтобы он понял: не следует думать, что беспокоиться – это хорошо, иначе страх перед «наплевательским отношением» заставил бы его заблокироваться от меня, и ему никогда не удалось бы убедить себя, что жизнь, в сущности, достаточно проста и сводится к тому, чтобы человек был доволен, – это утверждал еще Чарльз Дарвин.

Некоторое время спустя благодаря ежедневной работе со множеством пациентов я открыл для себя другой миф, который может затруднять терапевтическую работу: это идея о том, что ваши впечатления всегда говорят вам правду.

Человек, придерживаясь этого мифа, считает, что у него есть свой собственный, особенный способ мировосприятия, и вследствие свободы личности – этот способ безошибочен. Можно сказать и иначе – если я чувствую себя разорванным на части и навсегда разбитым из-за того, что жена бросила меня… я убежден, что это правильное ощущение, потому что это «мои» чувства и я имею полное право иметь их.

Я согласен с тем, что все мы имеем право «наощущать» все, что нам заблагорассудится, но это не означает, что подобные чувства логичны (и правильны). Когда вы преувеличиваете свое восприятие ситуации, это нелогично и плохо с точки зрения разумности.

Я уже упоминал о все возрастающем беспокойстве у девушек по поводу маленькой груди. Многие доходят до отчаяния и готовы на операцию по увеличению ее размера. Их страдания искренни: они ненавидят ощущение своей груди, они считают себя «плоскими» и очень страдают из-за этого. На первых встречах все они сердятся на меня, когда я пытаюсь выбить почву у их эмоций. Я говорю им:

– Быть плоской – самая малая из проблем. Могу допустить, что не иметь груди – это «нехорошо», но в любом случае подобный факт никогда не может получить оценку «очень плохо» или «ужасно».

– Но я так чувствую. Мне это кажется ужасным, и я стыжусь показаться перед своими подругами! – признаются они мне.

– Знаю. Но это лишь следствие того, что в глубине души ты говоришь сама себе: «Иметь маленькую грудь – ужасно!» Если бы ты не говорила себе этого, ты бы это так не воспринимала. Если бы ты сказала себе, что это «не очень хорошо», но это не трагедия, ты приняла бы это и смогла бы жить с этим спокойно, – возражаю я.

– Но это очень плохо. Я так это чувствую! Это ужасно для меня, потому что «я – это я», и я так это воспринимаю!

Вот так эти девушки доказывают, что их способ воспринимать мир – всегда правильный просто по той причине, что это их представление о мире. Все сводится к тому, что наши эмоции нельзя обсуждать или ставить под сомнение. То есть речь идет о мифе: «То, как я воспринимаю ситуацию, – истина».

Но здесь кроется концептуальная ошибка. Повторяю: я согласен с тем, что любой человек имеет полное право беспокоиться и испытывать озабоченность, но это не является ни зрелым, ни логичным чувством. А поскольку это ощущение не вытекает из стройной логичной цепочки, я не считаю его приемлемым и достойным уважения.

Порой мать или отец этих юных девушек встают на их сторону, поддавшись их ложной аргументации, и заявляют, что «раз уж это так ее заботит, давайте оплатим ей эту операцию». Но это не выход. Девушка приобретает комплекс потому, что у нее ложная жизненная философия, дело не в размере ее груди. На самом деле, после того как ее грудь увеличится, она по-прежнему будет тревожиться – на сей раз из-за формы носа, ног или бог знает чего еще… потому что ее разум остается во власти тревоги.

Эмоции не становятся истинными только потому, что кто-то их испытывает. Они могут быть адекватными только в свете объективных критериев.

Итак, почему неверно чувствовать себя несчастной из-за маленькой груди?

По нескольким причинам:

Маленькое замечание относительно операций пластической хирургии. Я ни за, ни против пластической хирургии, но я думаю, что никому не следует делать операцию просто из-за комплекса неполноценности. Проблему нужно преодолевать с помощью разума, а не скальпеля, потому что, как и все прочие иррациональные представления, это коренится в сознании, а не в каком-либо ином месте.

Я советую родителям девушек, которые хотят пойти на операцию, противиться этому (если, конечно, речь идет лишь о комплексе). Лучше убедите их отправиться к психологу, который помог бы им увидеть, что нет необходимости быть неотразимой внешне, чтобы стать счастливой. Это работа психотерапевта, а не хирурга!

Позднее, если им удастся более спокойно относиться к своему внешнему виду, можно будет поговорить о том, что стоит сделать, а чего не стоит. Но это уже будет речь о свободном выборе, не мотивированном абсурдным страхом.

Давайте вспомним, что страх не понравиться другим свойственен очень многим людям, он влияет на самые разные аспекты жизни, и эта проблема не решается операцией. Страх, возможно, отступит на несколько месяцев, но потом возвратится, поскольку такой человек зациклится на другом своем мнимом дефекте. Так что прежде всего надо выкорчевать без остатка сам этот страх там, где он коренится – в иррациональных представлениях о связи счастья и собственной внешности.

И, наконец, не следует пренебрегать властью мифов и предрассудков, их способностью вызывать эмоциональные тревоги. Здравомыслие подразумевает умение не поддерживать различные иррациональные представления.

Несколько лет назад ко мне обратился 35-летний мужчина, у него были эмоциональные проблемы. В течение нашего разговора он рассказал мне, что он никогда не ходил к врачу. Чтобы прийти на консультацию ко мне, ему должно было стать по-настоящему плохо. Он объяснил мне:

– Я не хожу по врачам, потому что, когда к ним приходишь, они начинают находить у тебя то одно, то другое… Вот так и начинается закат.

Эта мысль, хоть и совсем нелогичная, тем не менее очень распространена. Она совершенно иррациональна, с какой стороны ни поглядеть. Очевидно же, что болезни – если они есть – существуют независимо от того, диагностировал их врач или нет.

В том случае, о котором я рассказываю, у пациента были серьезные проблемы с зубами. Ему не хватало резцов спереди и нескольких жевательных зубов. Я спросил у него об этом, и он сказал мне:

– У меня склонность к развитию кариеса с детства.

И понятно, что при его абсурдной предубежденности против медицины он не ходил к зубному врачу. С самого юного возраста он избегал этих визитов, раз за разом, кариес распространялся, и в конце концов, кроме удаления, других средств лечения уже не было. Результат – искусственные зубы в раннем возрасте.

Уместно постоянно повторять: предрассудки далеко не безвредны. Рано или поздно они испортят вам жизнь. Каждый раз, когда вас посещают дурные мысли, это заканчивается тем, что проблема бьет по вам самим и противоречит вашим интересам. И наоборот, стараясь придерживаться разумного мышления, вы сможете добиться очень хороших результатов как на эмоциональном уровне, так и на практике.

Цель когнитивной терапии – превратить человека в здоровую и сильную личность. Помочь ему стать тем, кто наслаждается жизнью, что бы ни происходило! Это не так трудно, как может показаться. Мы знаем, что причины всего в нашем «котелке». Если он работает правильно, нет ничего, что было бы для нас недостижимо. Эта глава посвящена собственно работе над собой, тому, что надо будет сделать и как это делать. То есть методике.

В моей консультации я часто говорю пациентам, что изучение методов когнитивной терапии очень похоже на изучение иностранного языка. Процессы сходны тем, что сначала следует понять, а потом обязательно переходить к практике. Это постепенный, пошаговый процесс. Впоследствии он станет достаточно естественным для вас.

Я объясняю пациентам, что методы когнитивной терапии изучать легче, чем иностранный язык. На это потребуется не несколько лет, а всего лишь месяцы вашей работы. И, кроме того, вознаграждение, которое человек получает в результате этой работы, будет гораздо большим, чем от возможности разговаривать, например, по-английски. Это вознаграждение – умение справляться с самыми разными житейскими ситуациями.

В целом можно сказать, что когнитивная терапия заключается в преобразовании вашего образа мыслей, вашего внутреннего диалога, вашего способа оценивать то, что с вами происходит и что может произойти… за счет искоренения склонности жаловаться и обретения навыка радоваться тому, чего вам удалось достичь. И это будет происходить совершенно естественно, станет первым душевным порывом.

Один из классических способов прививать новый рациональный способ мышления и чувствования – обнаруживать иррациональные представления и заменять их на рациональные. Нужно делать это каждый день, настойчиво и активно, практикуя трехшаговый метод. Вот то, что я называю «Практика обсуждения».

Первый шаг «Практики обсуждения» – научиться обнаруживать свои негативные мысли, которые нередко оказываются неявными, даже скрытыми.

Эдуардо, 25-летний парень, пришел ко мне, поскольку страдал оттого, что его бросила подруга. С тех пор прошел уже целый год, и он все еще чувствовал себя несчастным. Он не мог перестать думать о ней. Он ощущал себя самым несчастным человеком в мире.

– Ты уже рассказал мне свою историю, Эдуардо, но сейчас я хотел бы знать, почему ты чувствуешь себя несчастным, – спросил я у него.

– Ну, что вы спрашиваете! Я же рассказал вам об этом! Я тоскую по ней! Я не понимаю, почему ей надо было бросить меня, – ответил он, снова выражая накопившуюся внутри горечь.

– Ну, я понимаю, что ты тосковал по ней, но, знаешь ли, прошло уже достаточно много времени, твое настроение уже должно было улучшиться. Обычно люди спустя год после расставания полностью восстанавливаются. А почему ты не смог? – продолжал я спрашивать.

– Не знаю, я, должно быть, слабее или романтичнее остальных, – сказал он, пряча лицо в ладонях.

Любопытно, но в этом коротком разговоре Эдуардо выявил ключ своей проблемы: то, что я называю гиперромантизмом, – один из самых распространенных подтипов заболевания «ужаскакой».

Я продолжил беседовать с ним:

– Ясно: ты утверждаешь, что ты более романтичный, чем другие. Что это значит?

– Я думаю, это означает, что я верю в любовь, что я нуждаюсь в ком-то, кого я могу любить, – ответил он.

– Ага! Ты говоришь, что ты – НУЖДАЕШЬСЯ в ком-то, кого ты мог бы любить. А если у тебя никогда не будет пары, больше никогда до конца твоей жизни? – спросил я у него.

– Для меня, чем жить без любви, лучше не жить!

Вот, уже понятнее. За любым преувеличенным эмоциональным беспокойством лежит мучающая идея, выражаемая фразой, которая бывает построена в настоящем времени – при описании повторяющихся обычных действий – или в сослагательном наклонении. На курсе терапии мы выискиваем такие фразы. Например: «Если у меня никогда не будет пары, моя жизнь была бы ужасной».

Иррациональное представление может выражаться и в форме потребности: «Мне необходима пара, чтобы быть счастливым» (а поскольку у меня ее нет, я потерпевший крах червь).

Первый шаг практики обсуждения состоит в анализе ежедневной эмоциональной тревоги и выявлении вызывающего ее иррационального представления. Например: «Я пришел в ярость, потому сказал себе – это ужасно, что мой начальник безо всяких оснований снова отчитал меня при всех». Или: «Я очень расстроился, проведя выходные в одиночестве, потому что я убедил себя, что мне обязательно нужны друзья, чтобы жить счастливо».

И вот, наконец, на третьем этапе мы создаем позитивное рациональное представление, которое призвано заменить иррациональную идею. Наша цель – поверить в него глубоко, насколько возможно (именно для этого мы подыскивали аргументы на шаге 2).

Рациональное представление – это конструктивное утверждение, позволяющее обрести спокойствие. Своего рода антитревожное представление – убеждение зрелого и сильного человека.

Рациональные представления обычно бывают следующего вида: «Да, мне хотелось бы иметь подругу, но если у меня ее не будет, я все же смогу сделать много полезного для самого себя и других людей, я буду счастливым. Возможно, мне никогда не удастся обрести пару, но жизнь предлагает мне много других возможностей жить счастливо».

Если нам удастся искренне поверить в эти рациональные идеи, то мы сразу же ощутим соответствующие им эмоции.

Это значит, что мы оставим позади душевное волнение и депрессию, включившись в то, что происходит в нашей жизни. Но, конечно, это не означает, что мы не будем страдать от тревоги или грустить, когда с нами происходит что-то неприятное.

Полностью убрать негативные эмоции было бы невозможно да и неразумно. Некий уровень негативных эмоций – вполне естественен.

Таким образом, важно обрести рациональное мышление. Оно позволит нам попрощаться – практически навсегда – с бьющими через край и совершенно бесполезными эмоциональными тревогами.

Обобщая, можно сказать, что метод «Практика обсуждения» сводится к следующему.

Схема работы может быть такой:

Следует обратить особое внимание на выражение «убеждать себя в рациональном представлении». Однако это не значит, что надо повторять его, как попугай. Когнитивная терапия – терапия аргументов, а не упражнение в позитивном самовнушении.

Возможны бесчисленные логические аргументы, которые помогут вам атаковать любые иррациональные представления, а не только те, о которых я пишу в этой книге. Следует для начала выбрать самые убедительные для вас аргументы, и каждый новый день добавлять все новые и новые обоснования.

Свидетельством того, что вы правильно выполнили упражнение, будет изменение чувств. Негативные эмоции, грусть, тревога, гнев и прочее сразу же сменятся радостью, спокойствием и энергией.

Как я уже упоминал, мне нравится говорить пациентам, что когнитивная терапия похожа на изучение иностранного языка или игру на музыкальном инструменте. Она требует настойчивости. Лучше всего приобрести привычку практиковаться, и чем больше, тем лучше. Если вы используете практику обсуждения, нужно будет выполнять ее каждый день в течение шести месяцев. Так, понемногу, вы будете обретать новый образ мыслей и видение мира.

Часто пациенты начинают стремительно двигаться вперед, к улучшению, в течение первых недель обращения к этой практике они чувствуют себя значительно лучше, но, как только они замечают улучшение, начинают лениться и прекращают практику. В эти тупиковые моменты психологу приходится действовать как тренеру по легкой атлетике – требовать приложить больше усилий, ведь главные достижения еще впереди.

Надо изыскивать в себе силу воли и вновь и вновь выявлять свои иррациональные представления, чтобы заменять их рациональными, каждый раз делая это с большей глубиной. И тогда вы будете испытывать все меньше эмоциональных потрясений.

Никогда не устану повторять, что этот тип работы над собой требует настойчивости, упорства. И мой опыт показывает, что она дает прекрасные результаты. Я часто говорю, что эта работа похожа на занятия в тренажерном зале. Любой человек может развить отличную мускулатуру благодаря определенной настойчивости и усилиям. Культуристы обычно занимаются час или даже полтора ежедневно. Тренироваться больше было бы нерационально, так как нужно давать мышцам время отдохнуть, восстановиться и вырасти.

Наша мыслительная работа идет по подобному сценарию. Нужно упорно продолжать свою работу, которая предполагает ежедневное столкновение с проблемой, одолевая все более трудные иррациональные представления, но… не мешая жизни идти своим чередом.

Мы уже видели, что «долженит» – один из главных источников невроза. В действительности слабохарактерность на эмоциональном уровне всегда является результатом избыточных требований. Таким образом, одна из самых эффективных стратегий избавления от «долженита» – сократить требования. Речь идет о мысленном упражнении, позволяющем понять и убедить себя в том, что желания имеют право на существование, но если мы превращаем их в необходимые потребности, они становятся проблемой.

Уточнение: иметь мало требований не означает «не иметь ничего». А означает понимание того, что, если вы не обладаете желаемым, – это не смертельно! Неважно, богаты вы или бедны – это не проблема. Проблема возникает, когда вы уверены, что того, чем вы обладаете, недостаточно.

Одна из самых лучших форм выполнения упражнения по сокращению требований – визуализация.

В консультации я учу пациентов: чтобы чувствовать себя хорошо, следует заниматься визуализацией ситуации, способной стать причиной невроза. Например: к вам отнеслись с пренебрежением, но это вас не задевает; вас увольняют – а вас это не волнует, вы чувствуете одиночество – и не тревожитесь по этому поводу…

Это упражнение позволяет сохранять ощущение внутренней свободы и покоя в подобных негативных ситуациях. Но оно будет действенным только в том случае, если вы преобразуете свои иррациональные представления в рациональные, если отбросите претензии, чтобы к вам обязательно относились только хорошо, или требование непременно иметь пару. Это упражнение визуализации учит нас «думать позитивно» (и как следствие, чувствовать себя хорошо).

Одну из визуализаций, которую мы используем чаще всего, я называю «Визуализация нищеты». Здесь требуется представить себя в одиночестве, без работы и без дома. Согласно этому образу, у вас все в порядке с точки зрения физического и психического здоровья, но у вас нет денег. В этом случае люди обычно спят в ночлежке и получают еду в благотворительной столовой. (В Барселоне, где я живу, одежду и минимальные гигиенические услуги можно, кроме того, получить бесплатно в различных центрах помощи.) Таким образом, эта визуализация показывает, что, даже став нищими, мы сможем удовлетворять свои главные жизненные потребности. Тогда мы задаем себе решающие вопросы: «Можно ли быть счастливым, будучи нищим?» и «Как?».

Пациенты должны выполнять эту визуализацию дома и постараться увидеть для себя возможности радоваться жизни даже в этих условиях, какими бы они ни были. Я привожу здесь в пример одно из подобных размышлений моего 50-летнего пациента:

Вот так можно представить себя удовлетворенным жизнью, несмотря на нищету, благодаря нашей врожденной способности делать что-то интересное и значимое. Это упражнение очищает человека от «долженита» и делает значительно более здоровым психически. Оно направлено против таких распространенных иррациональных представлений:

Если вы достаточно хорошо представите себя нищим, то, вероятно, сможете поверить в следующие рациональные представления:

Нетрудно найти возможности для приложения своих сил, даже не имея ничего. Помимо прочего, можно проявить себя, занимаясь следующим.

Я рекомендую пациентам использовать всю силу своего воображения, чтобы принять возможность быть счастливым, даже став нищим. Я советую им сконцентрироваться на одном из восьми видов действия, в котором им легче всего было бы реализоваться. Они часто говорят, что, став бедняками, они могли бы помогать ООН спасать жизни африканских детей. Тогда я советую им сосредоточиться на том, что они видели, выполняя это упражнение, и наслаждались этим.

Если эта рациональная визуализация выполняется правильно (искренне и с верой), человек сразу же испытывает ощущение расслабления и эмоционального благополучия. Способность увидеть себя довольным, обладая малым, позволяет отбросить все лишнее, суетное и делает жизнь легче, а вас – сильнее!

Практикуя подобную визуализацию ежедневно и каждый раз с большим погружением, мы освобождаемся от «долженита», то есть от постоянного мучительного самоистязания. Если вы будете раз за разом представлять себя нищим, но довольным жизнью, наступит день, когда вы естественным образом начнете прибегать к здоровому типу мышления.

Выполнение упражнений по «сокращению потребностей» может оказаться трудным. Особенно когда речь идет о нематериальных желаниях, например, романтическая любовь или одобрение окружающих. Однако следует помнить: здоровый человек совершенно не нуждается ни в материальных благах, ни в нематериальных, таких как постоянный партнер или одобрение других людей. Давайте подробнее рассмотрим, что входит в понятие «сокращение потребностей» и почему это является одним из ключей психического здоровья.

Незадолго до начала Первой мировой войны у немецкого художника Эрика Шерманна появилась возможность совершить поездку на острова Полинезии. Как и все путешественники, которые посещали эти не тронутые цивилизацией места до него, Шерманн был очарован стилем жизни самоанцев. Местные жители были здоровыми, радостными и дружелюбными. Они не знали частной собственности (в том смысле, как ее понимаем мы), они радушно и просто принимали иностранцев, предлагая им поселиться с ними и жить в гармонии. Несомненно, они жили очень экологично, уважая природу и не стремясь одержимо накапливать товары, как это делают люди Запада.

Когда Шерманн жил на этих райских островах, разразилась Первая мировая война. Поскольку Шерманн был по национальности немцем, его интернировали и отправили в Соединенные Штаты. Когда война закончилась, он вернулся в Германию, где ему пришло в голову написать книгу о своей жизни на Самоа. Повествование ведется от лица вымышленного героя – самоанского вождя Туиавии де Тиавея, которого белый человек, антрополог, пригласил приехать в Европу. Вождь Туиавии путешествует и описывает западный образ жизни глазами самоанца. Книга получила название «Папалаги» и была напечатана в 1920 году.

По сюжету вождь Туиавии был другом немецкого антрополога и потому посетил Германию, где высказал свое мнение о безумной жизни западного человека. Туиавии объяснял приятелям, что собой представляют папалаги (белые люди), он считал их существами, больными жадностью:

В начале ХХ века, задолго до возникновения собственно термина «экология», Эрик Шерманн оказался способен увидеть бесконечную разницу, существовавшую между образом жизни этого «нецивилизованного» народа и жизнью своих европейских соотечественников, а также взаимосвязь между двумя философиями жизни и психическим здоровьем. В другой части книги Туиавии рассказывает:

По словам вождя Туиавии, люди Запада больны тем, что мы называем «долженит», то есть стремлением думать, что для того, чтобы чувствовать себя хорошо, требуется все большее количество благ (материальных и нематериальных). Мы путаем «желания» с «необходимостью» и не догадываемся о том, что каждая потребность делает нас еще более несчастными, более неудовлетворенными. В этой книге Туиавии добавляет:

«Долженит» всегда создает эмоциональное беспокойство, потому что: a) если мы не обладаем теми вещами, которые считаем необходимыми для себя, мы страдаем; б) если у нас есть эти вещи, мы тоже не чувствуем себя хорошо по двум причинам. Во-первых, потому что всегда рискуем потерять их, и эта возможность привносит в нашу жизнь сильнейшее беспокойство. Об этом говорил Туиавии:

Вторая причина, почему приобретенное имущество, которое мы наконец получили в собственность, вызывает беспокойство, заключается в том, что оно разочаровывает нас. Когда мы желаем слишком многого, мы вкладываем в желаемое преувеличенные ожидания и рано или поздно вылетаем из седла: обретенная вещь не делает нас счастливыми.

В самом желании и в обладании нет ничего плохого, если мы не считаем то, чего жаждем, обязательным, необходимым. Если бы у меня был «Феррари», я бы с удовольствием ездил на нем. Я отправился бы на нем в горы, слушая хорошую музыку. Но если у меня его украдут, я не пролью даже одну-единственную слезу, поскольку знаю: я не нуждаюсь в «Феррари» для того, чтобы быть счастливым. Это единственный разумный способ желать.

Однажды мне позвонил 35-летний мужчина – Рикардо. Он попросил меня помочь его подруге, аргентинке, жившей в Барселоне. Рикардо объяснил мне:

– Вот уже год, как она приехала из Буэнос-Айреса, чтобы жить со мной, но с самого начала была очень ревнивой. Сейчас это стало просто невыносимым. Когда я в шесть часов вечера уезжаю с работы, у меня есть десять минут, чтобы добраться до дома. Если я запаздываю всего на пять минут, она невероятно раздражается. Она уже три раза угрожала смертью моей секретарше. Из-за своей ревности она дважды пыталась покончить жизнь самоубийством.

Рикардо сказал, что они собирались подать документы для вступления в брак, но его пугает неспособность подруги контролировать свои эмоции.

– Я на пределе. Я сказал ей, что, если она не обратится к психологу по поводу своей ревности, я откажусь от брака, но она ответила мне, что если она и отправится в Аргентину без меня, то только в гробу! – признался он мне, явно нервничая.

Рикардо уверил меня, что Патриция – его ревнивая подруга – в конце концов согласилась повидаться со мной, чтобы попытаться справиться со своей ревностью. И я назначил ей встречу на той же неделе. Оказавшись в моем кабинете, Патриция поделилась:

– Я знаю, что я очень ревнива, но дело в том, что я безумно люблю Рикардо. Он мой настоящий принц на белом коне. Мне удалось его найти!

Моя работа с Патрицией в первую очередь была призвана заставить ее понять, что подлинная любовь не имеет ничего общего с зависимостью. Иными словами, «любить» не значит «обязательно обладать». Мы думаем, что нам нужна пара, а у нас ее нет, и вот мы ощущаем себя несчастными. А как доказывает этот пример с патологической ревностью, мы не становимся более счастливыми, когда достигаем желаемого, потому что не можем вынести риска потерять обретенное. Вот почему, когда Патриция видела хоть какой-то намек на то, что другая женщина могла бы украсть у нее ее «величайшее сокровище», она становилась совершенно невыносимой. Я объяснил ей:

– Представьте себе, что я подарю вам кольцо с невероятно ценным бриллиантом. Он стоит больше, чем вы могли бы заработать за всю свою жизнь. Что бы вы сделали с ним? Носили бы его ежедневно, ходили бы с ним по улице? Надели бы его, отправляясь на пляж?

– Нет, конечно, я положила бы его в сейф, – ответила она, рассмеявшись.

– Как раз это происходит с вашей любовью. Вы считаете ее настолько ценной, что сама мысль потерять ее заставляет вас нервничать и терять голову. В результате вы не можете наслаждаться ею, потому что любить надо каждый день, а не держать любовь в сейфе.

– Но вы призываете меньше ценить свою любовь? Я не согласна! Тогда зачем выходить замуж? – спросила она.

– Любите своего мужа, но эта любовь – не единственное, что есть в жизни. Жизнь предлагает много больше, чем только любовь двоих людей. Вы должны понимать, что, даже потеряв своего прекрасного принца, вы все равно можете быть счастливой.

Работа с Патрицией была очень тяжелой. Было очень сложно убедить ее открыться и принять мысль о том, что можно любить, не впадая в зависимость, потому что этому мешало невротическое черно-белое мышление. Черно-белое мышление предполагает, что существует только два крайних варианта восприятия того, что с нами происходит: это или «ужасно», или «замечательно» – без полутонов.

Для черно-белого мышления характерна особенная «Шкала оценки всего в жизни».

Патриция очень боялась, что, если она изменит свое мышление и начнет любить Рикардо, не цепляясь за него, она не будет любить его без памяти. Я снова и снова старался внушить ей более рациональный взгляд на любовь:

– Вы выздоровеете от своей ревности, когда сможете сказать Рикардо: «Дорогой, я очень тебя люблю, но это не безумная потребность».

На встречах с Патрицией мы много говорили о любовных балладах – подлинных образцах невроза. Большая часть их воспевает невротическую, зависимую любовь: «Без тебя я умираю».

Классическая литература тоже полна примеров этого невротического взгляда на любовь. Например, Ромео и Джульетта кончают жизнь самоубийством из-за того, что не могут быть вместе. Я уверен, что если бы Ромео и Джульетта смогли вступить в брак, то через несколько лет развелись бы, потому что подобный тип любви порождает фантазии и нефункционален. Обычно он приводит к сильным разочарованиям, потому что такая чувственная любовь не приносит счастья. Она может с успехом дополнить истинную любовь и многое другое в жизни, но если превратить ее в основу своего существования, она становится источником несчастья.

Я решил описать здесь случай с гиперромантичной Патрицией, чтобы проиллюстрировать тот факт, что любая придуманная потребность, материальная или нематериальная, провоцирует эмоциональное нездоровье. С точки зрения психолога, самые худшие «должениты» порождаются требованием нематериальных благ. Гораздо опаснее требовать от жизни чрезмерного успеха, любви, всеобщего обожания, чем мечтать о доме с бассейном, потому что эти нематериальные желания тяжелее определить и, как следствие, наметить их границы. А чем более глобальными и неопределенными они становятся, тем больше мы можем напридумывать себе в этой области. Более того, некоторые думают, что они синонимичны добродетелям, поскольку связаны с положительными качествами, такими, например, как способность любить. Но на самом деле с психологической точки зрения они так же вредны, как самая сумасшедшая жадность.

Особенно распространены следующие нематериальные потребности:

• Чувственная любовь.

• Успех.

• Желание иметь детей.

• Быть умным (не быть глупцом).

• Обрести уважение других людей.

• Не иметь проблем или трудностей.

• Иметь спутника (не быть одиноким).

• Быть занятым (не изнывать от скуки).

• Чтобы жизнь имела смысл[4] (на общечеловеческом и личном уровнях).

• Быть в безопасности (отсутствие несчастных случаев и т. д.).

• Быть здоровым (чрезмерная озабоченность здоровьем).

Перечисленные 11 потребностей я отношу к вредным для эмоционального здоровья, потому что в действительности всего этого можно желать, но не следует ждать обязательного исполнения таких желаний. Они должны остаться в рамках предпочтений и пожеланий. Если же мы возводим их до обязательных требований, наше сознание обязательно отреагирует беспокойством, душевным волнением и депрессией, потому что:

• На самом деле это не базовые потребности.

• Эти блага непостоянны. Сегодня они у вас есть, завтра вы можете потерять их. Требуя постоянного наличия всех этих благ, вы рискуете заработать душевную неудовлетворенность.

• Эти блага не обеспечивают того процветания, на которое вы рассчитываете. Если возложить на них слишком много ожиданий, это прямой путь к возникновению ощущения неудовлетворенности.

И снова необходимо пояснить, что базовые потребности любого человеческого существа (то, без чего нельзя обойтись) – еда и питье, а также кров, защищающий от атмосферных явлений. Даже размножение не является базовой потребностью человеческого индивида, то есть вопросом жизни и смерти.

Можно поспорить с этим, утверждая, что человеку необходим хотя бы минимум сенсорных стимулов, пространство для передвижения и прочее. Конечно, это верно, но подобные тонкости не входят в тему данной книги. Пока мы остановимся на том, что неврозы – последствие «долженита», который возникает из-за мнимых материальных и нематериальных потребностей.

Представленная ниже схема показывает, что существует бесчисленное множество источников благополучия, но ни один из них не является абсолютно необходимым. Если придавать одному из них чрезмерное значение, превращая его в потребность, это непременно делает человека слабее, потому что «если у меня нет того, что так страстно желаю, значит, я – неудачник!» Есть ли более глупый способ сделать себя несчастным?!

Достаточно иметь лишь некоторые из этих источников благополучия, чтобы жить счастливо, поэтому давайте не будем впадать в одержимость – это главный ключ эмоционального здоровья. (Конечно, существует еще очень много источников благополучия помимо тех, что здесь представлены.)

Сверхревнивая пациентка начала меняться, прежде всего выполняя упражнения визуализации. Ведь можно представить себе вполне счастливую жизнь вообще без партнера? Женщина, так и не вышедшая замуж, может наслаждаться жизнью? В подобных визуализациях пациенты представляют себе, как они занимаются разнообразной позитивной деятельностью, например: помощь ближним, путешествия, полное погружение в любимую работу. Но без пары!

Когда им удается увидеть – и почувствовать – абсолютно благополучную, счастливую жизнь, но без объекта своей одержимости, они освобождаются от нее, потому что «долженит» – явление нереальное, он существует лишь в сознании человека, и, следовательно, бой ему следует давать тоже в психологической плоскости.

Мы не сможем полностью выздороветь от «долженита», если не будем бороться с самым главным иррациональным представлением, которое мы назовем «фетиш удобства». Сейчас больше, чем когда-либо, мы переоцениваем благо, имя которому – комфорт.

Мы считаем (и это абсолютно иррациональное представление), что комфорт – это главный источник счастья. Во многих случаях речь идет о скрытом, неосознаваемом убеждении, но тем не менее оно действует, приводя к неврозу.

Однажды один из пациентов сказал мне: «Я сыт по горло этим дерьмом собачьим! Этот город полон дерьма! Я не могу этого больше выносить. Мне стоит уехать отсюда и перебраться в другой город, в другую страну!»

В действительности его раздражало очень многое: шум, плохие запахи, не очень хорошее обслуживание в барах, отсутствие пунктуальности у его сотрудников. Его жизнь представляла собой сплошное беспокойство. Я помню, что его жена очень устала от этой сверхраздражительной чувствительности ее мужа.

Они часто меняли квартиру, потому что он не мог вынести шум, доносящийся от соседей. Даже когда они уезжали в отпуск, им приходилось снова и снова менять номер в гостинице.

О его отношениях с детьми можно было бы написать отдельную главу: «Они что, не могут вести себя поспокойнее?» – говорил он снова и снова. Его маленькие дети должны были все время вести себя тихо, как молчаливые ассистенты на похоронах.

Для него самым важным был фетиш удобства, потому что то, чего он требовал, можно обозначить так: ему всегда должно было быть комфортно!

Если вы придаете чересчур большое значение собственному удобству, вы будете очень несчастными. Речь идет об удобстве в любой форме: спокойствие, молчание, чистота, отдых и т. д.

Дело в том, что:

В консультации я предлагаю пациентам сравнение, чтобы объяснять им ошибку использования фетиша удобства. Я говорю им, что комфорт – как шоколад. Дело в том, что мне нравится шоколад. Признаюсь, что вечером, поужинав, я обычно беру кусочек шоколада и ем – это кажется мне просто фантастическим удовольствием. Но я не считаю, что шоколад дарит мне счастье. Скажем иначе, шоколад – это не все в жизни. Мой дом не забит плитками шоколада до самой крыши!

Тогда я спрашиваю у пациента:

– Если бы шоколад исчез с поверхности Земли, вы впали бы из-за этого в уныние?

– Нет, конечно же нет, – отвечает он мне со смехом.

– Разумеется, потому что вы знаете, что существуют тысячи других, не менее вкусных, продуктов питания, – поясняю я. – То же и с удобством. Существуют другие источники вознаграждений.

И дело еще и в том, что, как и в случае с шоколадом, избыток комфорта приводит к тошноте от «переедания», что очень неприятно. Я говорю пациенту:

– Вот если бы вам предложили всю оставшуюся часть жизни просидеть здесь в великолепном, удобнейшем кресле, в комнате с идеально подобранной температурой, без шума, со всеми удобствами, не выходя отсюда – вы бы согласились?

– Нет, это же очень скучно! – обычно отвечает он.

– Теперь вам ясно, что немного удобства – хорошо, но важно, чтобы его было в меру, как и шоколада. – И чтобы завершить объяснение, я обычно рассказываю о своем увлечении альпинизмом. Горы очаровывают меня. Это одно из моих любимейших времяпрепровождений. Нет ничего лучше, чем идти несколько дней подряд среди дикой, нетронутой природы, наслаждаясь покоем, физической активностью и хорошей компанией. На консультации я обычно спрашиваю у пациента:

– Вы сказали бы, что это мое увлечение – «комфортное»?

– Нет! Его можно назвать очень увлекательным, но совершенно ясно, что бродить по горам в течение долгих часов, спать в палатке – это уж точно не «комфортно», – говорят они мне.

– Точно. Но мне это очень нравится! – добавляю я. – Потом, в конце пути, когда мы добираемся до ближайшего города, мы наслаждаемся комфортом: душем, вкусным ужином и удобной кроватью. Именно в этом особая прелесть наслаждения удобствами цивилизации. Но мы стараемся не задерживаться в гостинице больше чем на день, потому что все это скоро перестает нам нравиться! Мы пресыщаемся.

Я привел эти примеры для того, чтобы проиллюстрировать следующие идеи:

Последний пример. Мне нравится кататься на велосипеде по городу. По утрам, позавтракав, я беру свой чемоданчик, велосипед и 20 минут кручу педали, добираясь до своей консультации. Иногда вначале мне бывает лень ехать на велосипеде (чаще всего так бывает, когда на улице довольно холодно), но когда я все-таки беру велосипед и приезжаю на работу, размявшись, я чувствую себя очень хорошо.

Вечером ехать еще приятнее, поэтому, когда рабочий день заканчивается, я выключаю свой iPаd и совершаю великолепную прогулку обратно домой, наслаждаясь вечерним ветерком, спокойствием в городе и скоростью, которую создают мои ноги. И снова добавлю – это отнюдь не комфортное увлечение (ехать на машине или в автобусе было бы удобнее), но очень, очень полезное и приятное. Я пользуюсь возможностью, чтобы порекомендовать это занятие всем, потому что поездка на велосипеде идет на благо и вашему физическому здоровью, и экологии: не загрязняет воздух, не шумит и не расходует энергоресурсы планеты: да здравствует велосипед!

Чтобы завершить этот анализ иррациональной зависимости от комфорта, мне хотелось бы поговорить о термине «фетиш», который я использовал, чтобы уточнить, что конкретно я имею в виду.

Фетиш – объект, которому приписываются некие магические свойства. Например, люди могут думать, что тотемная фигура гигантского бога может защитить их от несчастий.

Существует и сексуальный фетишизм: некоторым, чтобы возбудиться, необходимо видеть туфли на высоком каблуке, чулки или переодеваться в одежду противоположного пола. И иррациональное представление: «Мне должно быть комфортно, чтобы я был счастлив» – тоже фетиш, потому что мы относимся к удобству как к состоянию, которому мы приписываем некие магические свойства, а оно ими не обладает. Как мы уже видели, удобство не обеспечивает счастья, хотя реклама вовсю старается убедить нас в противном.

Проблема фетишей в том, что в них нет приписываемой им власти. Они – фальшивка! Фетиш не может ни призвать дождь (когда речь идет о религиозном фетишизме), ни вызвать возбуждение. В конце концов фетиши теряют свою силу и оставляют фетишиста в растерянности и недоумении.

В какой-то момент человек не получает от фетиша желаемых результатов и попадает в еще более сложную ситуацию, чем раньше. Например, верящие в племенной фетиш туземцы страдают, ожидая дождя, вместо того чтобы уйти на новые земли. А сексуальные фетишисты ищут все более сложные, мучительные и малоприятные фетиши.

Комфорт – главный фетиш нашего западного общества. У него нет тех сил, в наличии которых нас стараются убедить, это просто деревянная кукла, раскрашенная яркими красками, она вряд ли сможет помочь нам идти по дороге к счастью.

Говоря об удобстве, мне хотелось бы добавить последнее доказательство того, что комфорт не дарит нам счастья. Этим доказательством будет кондиционированный воздух! Кондиционирование воздуха – фантастическое изобретение. Очень неприятно, когда вы вынуждены работать на жаре в разгар лета, когда солнце душит вас, утомляет и вгоняет в раздражение. Или, что еще хуже, жара не дает вам спать, и вам приходится приезжать на работу невыспавшимся. Как тут работать!

И вот в один прекрасный день кто-то придумал кондиционирование воздуха! Живя на Западе, нам уже не нужно страдать от жары: мы работаем в прохладном помещении, спим под легким пледом, смотрим летом фильмы в джемпере. Итак, зададимся следующим вопросом: с тех пор как существует кондиционирование воздуха (а это уже довольно много лет), увеличилась ли доля эмоционально благополучных, счастливых людей? Ответ очевиден – нет.

На самом деле с каждым десятилетием эмоциональное благополучие неуклонно падает. Как же возможно, что при таком явном увеличении комфорта число счастливых людей не увеличивается? Ответ: потому что комфорт не создает счастья!

Терзая себя, мы ведем себя так же, как этот капитан, потому что придаем чрезмерное значение тому, что того не заслуживает. Понятно, что этот капитан – сумасшедший, потому что форма не имеет абсолютно никакого значения на фоне неизбежности смерти всех, кто плывет на корабле, включая его самого.

Точно так же, когда мы чересчур беспокоимся о том, насколько успешно мы выглядим, о своей экономической безопасности… – да в действительности о чем угодно, – мы отдаляемся от реальности, потому что истина такова, что корабль нашей жизни – любого из нас – понемногу тонет! Мы все умрем, так к чему столько суеты из-за мелочей?

С точки зрения психологии очень полезно помнить о бренности, преходящем характере всего сущего (используя язык буддистов), о неотвратимости смерти. Необходимо принять, что смерть – это естественно и неизбежно. Полное осознание этого факта лишает ненужной значимости все остальное. Смерть уравнивает все – говорят буддисты. Осмысление собственной смерти – один из самых лучших способов повзрослеть, успокоиться и выработать эмоциональную устойчивость.

Аргумент о смерти большинству людей кажется глупостью или чем-то весьма абстрактным. «Как я смогу стать более спокойным человеком, думая о собственной смерти?» – спрашивают они. Но им следует знать, что смерть совсем не абстрактна: мало что на свете столь же конкретно и реально, как она! Таким образом, подобный скептицизм лишний раз доказывает, что многие люди живут в фантазии – с иллюзией собственного бессмертия.

Сто лет назад люди гораздо больше контактировали с реальностью смерти. В селах и городах кладбища находились в центре города, рядом с церковью. Когда умирал кто-то из родственников, он еще пару дней лежал в той же постели, где спал всегда, и родные молились у его тела. Даже от маленьких детей не скрывали факт смерти родственника, вся семья хоронила его. Смерть была чем-то очень близким и естественным. Она также повседневно присутствовала в других формах в жизни людей. В эпоху наших бабушек и дедушек, прежде чем сварить и съесть мясо, надо было убить собственное домашнее животное (как минимум курицу или кролика), и это заставляло людей снова и снова вспоминать о бренности жизни всякой земной твари.

Сейчас в супермаркете мясо заботливо упаковано, мы не увидим кровь или голову животного. Нам и в голову не приходит, что мы покупаем несчастное мертвое, специально убитое для нас животное. Цыпленок выглядит промышленным продуктом, вроде упаковки печенья! Кто сейчас стал бы покупать окровавленного цыпленка? Фу, какая отвратительная гадость!

В наши дни мы всячески стараемся избежать всего, что касается смерти, убегаем от нее, превратили ее в табу. Когда я начинаю рассказывать об этом на своих конференциях, всегда есть группа людей, которые кривятся и, кажется, говорят: «Что он делает, зачем он упоминает о смерти?» Они готовы спорить и даже отвергать все, что я говорю.

Мой отец родился и вырос в деревне в горах Каталонии. Его семья в течение многих веков владела здесь фермой, затерянной в сельской глубинке. В 20 лет он оставил эти прекрасные места и отправился в Барселону. Время от времени мы разговаривали с ним о его прежней жизни на ферме. Так у нас всплыла тема любимых животных. Дома у него были любимчики – собаки и кошки, животные, которых он любил больше других.

Отец совершенно естественно объяснил мне, что часто происходило перенаселение этих домашних животных, то есть они рождали больше необходимого, больше, чем могло содержаться на их подворье, и тогда лишних убивали. У меня это вызвало ужас. Но в те времена – не так уж и давно – люди понимали, что смерть – это естественный и порой благоприятный конец всего и что этот конец, по сути, ждет всех и каждого. Люди сосуществовали со смертью, они не прятали ее и благодаря этому обретали более расслабленную, менее напряженную философию.

Сейчас же мы изъяли смерть из уравнения существования, и это уравнение дает весьма странный результат, превращая нас в очень обеспокоенных, невротичных людей.

Иллюзия вечности, с которой мы живем, сводит нас с ума. Ведь если мы будем жить вечно, ответственность за жизнь будет чересчур велика. Например, мы должны вечно поддерживать в отличном состоянии свое обиталище… и многое другое. Осознание смерти способствует пониманию того, что не существует ничего сверхважного, а это позволяет человеку жить легко и даже беспечно – единственный способ справиться с жизнью.

Вот почему одно из упражнений когнитивной терапии, которую я практикую, предлагает задуматься о собственной смерти. Вы можете представлять себя умершим, лежащим в гробу, с сухой и морщинистой кожей, с глазами, которые уже ничего не видят. Инертное тело, готовое разложиться на исходные составляющие… превратиться в прах. Это ждет всех нас! И в этом нет ничего страшного.

Если мы примем факт своей смертности с естественностью и духовной открытостью, то увидим, что речь идет, в общем-то, о позитивном явлении. Умирать – естественно! Все, что существует в природе, все, что соответствует вселенскому порядку вещей, – гармонично и позитивно. Звезды кружатся в космосе, потому что не может быть иначе, небо синее по тем или иным причинам (сейчас они для меня несущественны), – все это правильно, все это так, как должно быть. Предаваться различным фантазиям – абсурдно, это безумие, на которое способны только люди с их воображением, с их способностью придумывать себе иллюзии. Давайте откроемся навстречу смерти. Это самый могущественный антидепрессант из всех существующих!

С давних веков существует медитативная практика, сосредоточенная на понятии смерти, так что я не скажу вам ничего нового. Например, в буддизме разработано целое учение, посвященное медитации по поводу непостоянства бытия. В странах, где исповедуется буддистская религия, люди приходят на кладбища, чтобы погулять, поесть, провести семейное торжество, чтобы осознать смерть и благодаря этому начать жить более полной и насыщенной жизнью.

В нашей христианской традиции размышление о смерти занимает не менее значительное место. В соборе Бургоса висит чудесная картина знаменитого художника Джооса Ван Клива «Святой Иероним в своем кабинете», написанная в 1520 году. На ней мы видим святого Иеронима, который сидит за столом и размышляет, подперев голову рукой. Другой рукой он указывает на череп.

В мюнхенской Пинакотеке выставлена другая знаменитая картина кисти Сурбарана – «Святой Франциск, стоящий на коленях с черепом в руках». В христианской иконографии существуют тысячи других изображений, посвященных размышлению о смерти. Дело в том, что еще до «Духовных упражнений» святого Игнатия Лойолы духовное совершенствование в католицизме всегда было связано с размышлениями о смерти, то есть с тем, что в иные времена обозначалось словами «meditatio mortis». Еще не так давно монахи-капуцины хранили в своих кельях черепа своих мертвых собратьев.

Это может показаться жестоким или устаревшим, но когнитивная психология тоже призывает думать о смерти, все время помнить о ней. Правда, следует заметить, что нам не пришлось бы делать это специально, если бы не «иллюзия бессмертия», властвующая в нашем обществе.

Несколько лет назад я пережил событие, которое научило меня смелее смотреть в лицо смерти. У моего отца случилась эмболия. Ему провели ряд исследований, и мы узнали: ему будут делать коронарное шунтирование – серьезное хирургическое вмешательство, которое состоит в рассечении грудины, чтобы добраться до артерий, подходящих к сердцу. Блокированные отрезки артерий хирург заменяет сегментами других вен или артерий.

Для нашей семьи это был шок. Все это казалось очень неожиданным. Отец был очень здоровым человеком, он никогда не попадал в больницу. А теперь с каждым днем увеличивался риск потери подвижности, и врачи настаивали на срочной операции на сердце, которая несла в себе определенный риск.

Помню, что в день перед операцией вся семья собралась у отца в больничной палате. Там были я, мой брат Гонсало и мать. Весь вечер мы старались развлечь больного, говоря с ним о пустяках. Мы стремились уменьшить тревогу по поводу операции, вызвать у него веру в успех.

– Врач, который будет оперировать тебя, делает по пять и больше операций в день. Он сделал их тысячи! Для него это не проблема, – сказал я.

Моя мать добавила:

– Это та же операция, которую сделали Йохану Круиффу в девяностые – и смотри, как он сейчас хорошо выглядит.

Несмотря на наши усилия, атмосфера была очень напряженной. Впервые в жизни я видел отца испуганным. Это было заметно, хотя он старался сделать вид, что все в порядке. Казалось, в комнате было нечем дышать. Все были напряжены.

Оставалось около часа времени до конца посещения, а затем мы должны были уйти, чтобы мой отец и его сосед по палате попытались заснуть. На следующее утро была назначена операция.

И вот, когда все члены нашей семьи, уставшие и изнервничавшиеся, старались занять больного разговором, неожиданно мой брат Гонсало довольно громко воскликнул:

– Знаешь что, папа? Даже если завтра операция пройдет неудачно и ты умрешь. Черт возьми! От чего-то все-таки нужно умирать!!

Воцарилось молчание. Замолчали даже родственники соседа отца по палате. Я подумал: «Боже мой, Гонсало, похоже, сошел с ума! Какого черта он говорит?»

И вдруг выражение лица отца изменилось. Я помню, как у него внезапно исчезли все морщинки на лице, он улыбнулся и сказал:

– Ты прав, сынок! От чего-то нужно умирать!

Начиная с этого мгновения – у-уух! – упал тяжкий груз, давивший нам на сердце. Туман рассеялся. Оставшаяся часть вечера прошла намного приятнее. В первый раз за все то время, которое отец провел в больнице, у него на лице можно было увидеть веселое, довольное выражение. И у остальных тоже.

В какой-то степени порыв моего брата открыл нам важную истину. Он был прав! Смерть может прийти к нам в любой момент, и если это будет завтра – черт возьми, пусть завтра! Давайте поднимем тост за жизнь… и за смерть! Самое главное – уметь наслаждаться каждым моментом пребывания на этой земле, и неважно, сколько это будет продолжаться.

Мне хотелось бы добавить, что операция прошла успешно и мой отец жив и здоров. Надеюсь, что он читает эти строки и вместе со мной посмеивается над смертью.

Лично я не хочу быть похороненным. Когда я умру, я хочу подарить свое тело науке. Если это возможно, пусть оно послужит начинающим студентам-медикам, изучающим анатомию. Пусть какой-нибудь юнец вскроет мой кишечник и изучит – что там внутри?

Что касается похоронных церемоний, я желаю лишь одну – пусть мои родственники и друзья соберутся, наполнят бокалы и предложат тост в мою память за мою дорогую подругу – смерть, сестру жизни.

Есть еще один прием, который я использую в своей работе, стремясь добиться рационального мышления, свойственного духовно сильным людям. Я предлагаю пациентам наблюдать за такими людьми, изучать их способ мышления, моделировать их поведение.

Профессиональные тренеры знают, что один из самых лучших способов сформировать нужные навыки – моделирование, то есть наблюдение за тем, как действуют хорошие спортсмены, чтобы мозг новичков бессознательно схватывал то, что делает мастер.

Намного легче научиться играть в теннис, наблюдая за действиями великих игроков, чем слушая объяснения, как следует выполнять удары. Оказывается, у нас в лобных долях мозга есть специальная группа нейронов, специализирующихся на обучении за счет наблюдения и копирования.[5] Эти нейроны повторяют нервные импульсы, которые приводят к тому, что мышцы совершают необходимые движения.

Моделирование также поможет нам научиться изменять образ мыслей. Позже мы будем говорить о подлинных чемпионах рациональности, людях действительно эмоционально сильных. Они станут нашими моделями, и мы постараемся всегда думать так, как это сделали бы они. Такие люди, как Стивен Хокинг или Кристофер Рив (тот самый «Супермен»), учат нас тому, что практически в любых условиях можно жить с позитивом, потому что таков человек. Наш разум достаточно гибок, и в этом ключ к эмоциональному благополучию.

Давайте вспомним, что источником невроза является постоянное мучительное оценивание множества повседневных ситуаций. Люди, о которых пойдет речь, не впадают в отчаяние и не мучают себя даже в таких обстоятельствах, которые большинство из нас сочли бы трагическими. Что же мешает нам в повседневных перипетиях нашей жизни, обычно не столь тяжелых, достигать самореализации и эмоционального благополучия?

Стивен Хокинг родился в Оксфорде, Англия, в 1942 году и там же завершил свое образование, став студентом Оксфордского университета. Хокинг был выходцем из семьи, принадлежавшей к среднему классу, и с ранних лет проявлял большие способности к математике. Он был отличным учеником, хотя и не самым лучшим. Он не относился к малолетним гениям. Ничто не заставляло думать, что позднее он станет одним из величайших ученых ХХ века. По правде говоря, в кампусе он был знаменит не своими успехами в науках, а тем, что у него всегда было хорошее черное пиво.

Так, понемногу хулиганя и устраивая студенческие пирушки, Хокинг сдавал экзамены и подошел к получению степени лиценциата. На Рождество родители радовались успеху своего сына, собравшись на праздничный новогодний ужин. Кроме того, ему удалось – удачная оказия – быть принятым в другой крупный университет Англии – Кембридж, – чтобы начать там работу над докторской диссертацией по космологии – ни больше ни меньше!

– Сейчас я открою эту бутылку, которую хранил для такого случая. За Стивена! – произнес его отец. Он наполнил бокалы тех, кто сидел рядом с ним, и передал бутылку сыну на другую сторону стола. Стивен взял ее и приготовился наполнить свой бокал. Вдруг заметил, что запястье не слушается его – бутылка дрожала у него в руке, и он смог налить только треть стакана. Остальная часть вина попала на скатерть, где теперь расплывалось большое темно-красное пятно. Все умолкли, но его отец быстро воскликнул: – Поднимем бокалы! За Стивена! – И все в унисон повторили его тост, скрывая свое беспокойство по поводу отсутствия координации у парня.

Тем же вечером отец Хокинга, который был медиком, заставил сына пообещать, что он приедет в Лондонскую клинику, чтобы сделать анализы.

Дело в том, что в течение этого последнего перед получением степени лиценциата года Стивен начал испытывать странные трудности с моторикой, и эти трудности возрастали: он наталкивался на мебель, говорил все менее четко, ему было сложно попасть ключом в отверстие замка.

Через несколько недель врачи объявили ему, что у него очень редкая болезнь – боковой амиотрофический склероз. Это генетическое заболевание вызывает дегенерацию всей двигательной мускулатуры тела и обычно ведет к смерти через два-три года. Он только что закончил университет, и жизнь его только начиналась. А сейчас Хокинг знал, что его ждет необратимый паралич и что его жизнь очень скоро закончится.

Стивен Хокинг рассказывает, что он, несмотря ни на что, отправился в Кембридж, чтобы начать работу над докторской диссертацией, но впал в глубочайшую депрессию. В течение нескольких недель он замкнулся в своей университетской квартире. Его родители, друзья и преподаватели пытались помочь ему, но Стивен не хотел никого видеть. Он проходил все этапы, типичные для острого горя. Он спрашивал себя: «Почему это происходит именно со мной?» Он злился на весь мир за его жестокость и даже отказывался верить в диагноз. Его внутренний мир был наполнен муками страха и тревоги, его сотрясали волны гнева и отчаяния.

Но однажды ледяным зимним утром Хокинг встал с постели с глубокими темными кругами под глазами и посмотрелся в зеркало, сказав: «Хватит!» И он сказал это не Вселенной… не врачам… даже не своей болезни. Он сказал это самому себе, своему рассудку!

Этот молодой студент поклялся самому себе, что не будет тратить на жалобы те несколько лет, которые ему остались. Он решил сделать что-то значимое и насладиться этим.

Много времени спустя он сам объяснил, что в те недели эмоционального выздоровления он выстроил новую личную философию, которая сводилась к следующему: «Жаловаться бесполезно, это потеря времени. Даже если я совсем перестану двигаться, я смогу еще сделать множество замечательных дел. Да что там говорить – я могу исследовать космос».

Молодой Хокинг побрился, принял душ и покинул свою квартирку. Когда он переступил входную дверь своего дома – того самого здания, где раньше жили такие известные студенты, как сэр Томас Ньютон,[6] у него началась новая жизнь, и его глаза сверкали незнакомым ранее блеском. Он собирался использовать каждую минуту, которую давала ему жизнь.

Всего за три года Стивен, ходивший, опираясь на трость, завершил работу над докторской диссертацией, сделав одну из самых лучших работ в истории космологии. Его преподаватели – ученые с мировыми именами – восхищались его трудом. Впервые была изложена математическая теория начала Вселенной – теория Большого взрыва. Над этим вопросом бились лучшие ученые всего мира, и это совершил студент! Это было просто… невероятно. Как раз в тот момент Стивен сказал: «Трюк заключался в том, что я впервые в жизни начал работать всерьез и увидел, что мне это нравится».

Стивен Хокинг поразил научное сообщество масштабом своих исследований. Его невероятный анализ не имел себе равных, его теории четко и ясно объясняли создание и структуру Вселенной. Его объяснения расширяли открытия Эйнштейна, они впервые описывали, каким был космос, черные дыры, свет, время. Впервые в истории космологии понятия соединились в стройную цепь рассуждений – понятия, которые, по правде говоря, могли до конца уяснить лишь немногие, да и то весьма поверхностно. Хокинг, по словам одного английского журналиста, сразу же превратился в Творца Вселенной.

Вслед за этим первым успехом, получив должность преподавателя теоретической физики, Стивен Хокинг вступил в брак со своей первой женой, и у них вскоре родилось двое детей. Тем временем болезнь продолжала прогрессировать, и вот он уже был вынужден передвигаться в инвалидном кресле.

Удивительно – будучи почти полностью парализованным, в остальном он оставался совершенно здоровым, ему не угрожала смерть, он лишь постепенно терял подвижность и в конце концов мог двигать только пальцами рук. Каждый раз, когда Хокинг обнаруживал, что паралич отвоевал у него новую группу мышц, он уверенно говорил: «Жаловаться – потеря времени!»

Годы шли. Стивен Хокинг продолжал свои исследования, завоевывая премии и признание в научном мире. Он написал книгу «Краткая история времени» – по всему миру было продано более десяти миллионов экземпляров этого труда. Но для многих самым ценным в этом человеке были 50 кг тела, прикованного к инвалидной коляске, – его позитивность, его нацеленность на счастье.

Летом 2009 года Хокинг приехал в Сантьяго-де-Компостела для того, чтобы получить премию за свою научную деятельность. Ниже я привожу небольшой фрагмент интервью, которое он дал в те дни для газеты «La Vangardia»:

И до сегодняшнего дня Стивен Хокинг продолжает чувствовать себя героем, творцом собственной жизни. И когда человек страдает из-за того, что у него нет пары, детей, надежной работы, он не очень красив или умен, тогда мы читаем это интервью, и я спрашиваю: «Что сказал бы Хокинг, если бы сейчас оказался рядом с нами, относительно тех трудностей, на которые вы жалуетесь?»

Другой мой любимый герой в области психического здоровья, который сумел противостоять трагедии, случившейся в его жизни, – актер Кристофер Рив, сыгравший Супермена. Его история известна всем. У него были жена и трое детей, но в возрасте 43 лет с ним случилось несчастье – он упал с лошади и был полностью парализован. Он мог двигать только головой. Даже чтобы дышать, ему требовалась специальная машина, присоединенная прямо к трахее.

В течение первых дней в больнице, прикованный к постели и уже осознающий всю тяжесть полученной травмы, этот американский актер сказал своей жене Дане, оставшись с ней наедине:

– Посмотри, какой я теперь. Лучше покончить с этим как можно раньше. Ты это понимаешь? Ты поможешь мне?

Его жена (не менее сильная личность, кстати), не в силах сдержать слез, запнулась на несколько секунд, а затем твердо произнесла:

– Да. Я сделаю это.

Они помолчали, глядя в глаза друг другу, и Дана продолжила:

– Я скажу тебе это всего один раз: я помогу тебе сделать все, что ты решишь, потому что это твоя жизнь и твое решение. Но я хочу, чтобы ты знал, что я буду с тобой всегда, неважно, что будет дальше. Это по-прежнему ты, и я люблю тебя.

Кристофер Рив пишет в своей автобиографической книге «Still me» о том, что он много размышлял в те дни, находясь под впечатлением слов своей жены. В результате Рив принял решение: он останется жить. И не просто существовать – он собирался делать что-то хорошее для себя и для других людей. Он собирался использовать свою жизнь так, как не помышлял до того момента!

И действительно, начиная с этого дня его жизнь превратилась в настоящее приключение, подобное тем, которые он изображал на экране. Для начала он поставил перед собой три цели. Во-первых, заботиться о своей физической форме, обратиться к самым известным врачам и попытаться улучшить свое состояние, добиться максимальных результатов, как будто речь идет о спортивном соревновании.

Во-вторых, он собрался создать фонд исследований и помощи людям с травмами мозга. Средства, которые он внес, и эксперименты над самим собой, которые он осуществил, позволили продвинуть науку в этой области, как никогда раньше.

В-третьих, он сосредоточился на глубочайшей любви к своей семье и своим друзьям.

Кристофер Рив прожил еще девять лет. 10 октября 2004 года он скончался вследствие инфекции, которую не смогли вылечить, но в течение всего этого времени его жизнь была прекрасна. Он чувствовал себя сильным и счастливым. Его жена и дети были рядом с ним и наслаждались чувством того, что делают нечто действительно полезное и волнующее.

Рив решительно боролся за поиск новых способов лечения мозговых травм, он решительно встал на защиту терапии с помощью стволовых клеток. В те годы президент Соединенных Штатов Джордж В. Буш запретил исследования в данной сфере, и Рив начал беспощадную борьбу против этого фанатичного и нелогичного закона.

Одновременно он соглашался на проведение новаторских методов лечения за пределами Соединенных Штатов, на участие в научных программах, открытых с его помощью. Незадолго до смерти Рив добился значительного прогресса в лечении травм мозга: к нему вернулось 80 % кожной чувствительности тела. В те дни он заявил:

Благодаря его работе были получены позитивные результаты при лечении параличей с помощью стволовых клеток – например, в случае травмы корейца Ванг Мисуна в 2004 году.

Рив несколько раз рассказывал о своем рецепте оптимизма: «Самое главное, не дать унынию и неуверенности победить себя, причем не только в психологическом плане, но и в вопросах телесного благополучия, поскольку, если эта неуверенность завоюет плацдарм на вашей территории, она начнет неудержимый завоевательный поход на вас. У каждого из нас есть огромная власть над своим разумом – используйте ее».

Его жизнь была сосредоточена на том, что он мог сделать, а не на ограничивающих его жизнь обстоятельствах. Таким образом, он старался каждый день делать что-то хорошее, пусть немного, и оказалось, что его возможности были просто огромными. В интервью, которые он давал в те годы, он утверждал: «Начиная день, я спрашиваю у себя самого нечто вроде: «Ну, что я могу сделать сегодня? Есть ли что-то, что я мог бы предпринять, кому-то позвонить, написать письмо, поговорить с каким-то человеком?»

Годы спустя его трое детей вспоминают то время как самую прекрасную пору в своей жизни. Кроме того, его опыт стал для них подлинной школой жизни: «Самое изумительное, чему мы научились у папы и мамы, – сосредоточиваться на позитивных моментах, вместо того чтобы думать о том, чего у нас нет. Если мы уделяем внимание тому, чем обладаем, а не тому, чего нам недостает, перед нами открывается целый мир возможностей».

Истории Хокинга или Рива – это не совсем истории преодоления трудностей. С моей точки зрения, это рассказы об обретении истинного психического здоровья. Эти люди открыли для себя основы эмоционального благополучия, которое заключается в знании, что мы уже наделены всем необходимым, чтобы прожить очень хорошую жизнь.

Все мы, в какой бы ситуации мы ни находились, уже сейчас можем быть счастливыми. Сегодня! Потому что, пусть у нас не будет спутника жизни, надежной работы, компании… все это не может лишить нас радости жизни, способности делать что-то хорошее. Большая часть проблем, на которые мы жалуемся, – дым, и мы плачем из-за того, что нам не хватает для счастья ненужных глупостей, хотя порой трудно бывает понять это.

Часто в моей консультации мы упоминаем о Стивене Хокинге, Кристофере Риве и многих других примерах истинного психического здоровья. Мы читаем интервью и фрагменты их биографий. И, когда человек осознает суть прочитанного, я спрашиваю у него: «Вы хотите стать членом клуба Стивена Хокинга?» В ответ я обычно слышу решительное и твердое: да!

Эта классическая восточная притча иллюстрирует, как мы порой держимся за свои ложные представления, что неизменно приносит нам только несчастья. Если мы осмеливаемся рассмотреть другие варианты действий, это полностью меняет наше восприятие, избавив от множества страхов или придуманных угроз. Страх перед одиночеством или перед скукой – лишь два примера. Если мы изменим наш способ понимания этих двух состояний, то страх перед одиночеством или скукой полностью испарится. Однажды я был на конференции, посвященной когнитивной психологии, и когда наступило время ответа на вопросы, ко мне обратился мужчина, которому было около 70 лет.

– Все, что вы сказали, очень интересно и правильно. Мне очень понравилось. Но мне очень грустно из-за чего-то, и я не знаю, как с этим справиться. Моя жена умерла два года назад, и я чувствую себя очень одиноким. Одиночество – это очень плохо!

В это самое время мы начали дискуссию на основную тему конференции – одиночества. Я спросил у него с некоторым лукавством:

– А, понимаю. Так вы живете на необитаемом острове, правда?

– Нет. Я живу в Барселоне. В самом деле, тут неподалеку, – он ответил смеясь, потому что, хотя чувствовал себя глубоко несчастным, у него все же сохранилось чувство юмора.

Тогда я решительно заявил ему:

– Тогда я не понимаю, о чем вы говорите! Если я посмотрю прямо сейчас из окна этого зала, я увижу множество людей, идущих по улице. Одиночество, о котором вы мне рассказывали, существует только в вашем сознании, друг мой!

Дело в том, что страх перед одиночеством – абсурдная идея, которая получила в наши дни широкое распространение, но она не имеет никакого смысла. Никто не может быть одиноким не только в городах, но даже в деревнях. Всегда вокруг нас есть люди, и, несомненно, какая-то часть этого огромного множества людей охотно завязала бы с вами прекрасные взаимоотношения. Одиночество, о котором вторят все вокруг, – вымысел, так что хватит уже верить в этот призрак!

Мой собеседник объяснил свои ощущения несколько подробнее:

– Утром, как только я встаю с постели, я вижу, что ее нет рядом со мной, а у меня впереди целый длинный день.

Мы обсуждали в предыдущих главах этой книги, что эмоции порождаются мыслями. Отсутствие дорогого нам существа провоцирует тревогу и дурное самочувствие, но спустя некоторое время после потери (от шести месяцев до года) только сам человек может поддерживать состояние глубокой печали, потому что эта печаль уже должна была уступить желанию жить, пережить новые позитивные события. Я совершенно уверен в этом! Это так… если вы не убедите себя в противном!

Не замечая этого, тот старый человек защищал собственную печаль и приводил доказательства в ее пользу. Он произносил фразы вроде: «Это так ужасно, что моей жены нет со мной! Я не могу делать ничего полезного ни для себя, ни для других людей!»

В дальнейшем у меня появилась возможность встречаться с ним в моей консультации, и после некоторой работы он стал понемногу понимать, что у него есть множество вариантов действий, которые скрасили бы ему последние годы жизни.

Вскоре его состояние изменилось. Он начал посещать клубы пенсионеров, начал планировать различные дела, которыми он мог бы там заниматься. Через некоторое время он признался мне:

– Я всегда буду скучать по моей жене, но не так депрессивно, как раньше. Просто не хочу упустить то время, которое у меня осталось.

Однажды я посмотрел документальный фильм, снятый французским кинематографистом Кристофом Фарнарье, о повседневных хлопотах Хоана Пипы – замечательного каталанского пастуха. В этом фильме рассказывается о традиционном и уже исчезающем образе жизни человека, пасущего овец в пиренейских горах.

Хоан пасет овец уже 73 года – с восьми лет. Ежедневно он отправляется в горы с почти тысячью голов скота и утверждает, что для него каждый день – праздник.

Он любит горы, луга, своих животных, всю окружающую его природу. Хоан живет с женой и дочерью, но подолгу бродит со своими овцами в полном одиночестве дикой природы.

Хоан Пипа – сильный и счастливый человек, его переполняет любовь к жизни. Кроме того, поскольку он живет в достаточно изолированной местности, он проводит довольно много времени в одиночестве, окруженный только своими овцами.

Он являет собой пример человека (и таких людей сотни тысяч), который очень счастлив, подолгу оставаясь в одиночестве. И каждый может быть таким, если перестанет жаловаться.

Что такое одиночество? Для здорового человека, который не изводит себя обессиливающими мыслями, речь идет о чувстве покоя, несущем заряд новых сил и бодрости или позволяющем сосредоточиться на собственных интересах.

Может ли для зрелого человека одиночество иметь некий элемент негатива? Да, но довольно небольшой. Да, оно действительно может вызывать определенное беспокойство, а в какие-то моменты возможно ощущение скуки. Но ведь речь идет о преходящем чувстве – оно пришло и ушло, а человек снова сосредоточивается на замечательных планах, которые сможет реализовать!

У рационально мыслящего человека если и возникают негативные чувства по поводу его одиночества, то они очень слабые, почти незаметные – как щекотка, от которой избавляются, просто почесавшись.

Самое лучшее, что можно сделать, – это воспринимать одиночество как свободу, как отличное время для подведения итогов и планирования новых приключений. Моменты одиночества позволяют стереть из сознания, как со школьной доски, старую информацию и приготовиться заполнить жизнь действительно позитивной и благотворной деятельностью, заботливо выбирая то, что вы хотите делать и кого хотите видеть.

Нет никакой спешки, не нужно ничего делать из-под палки. Буддисты говорят, что хороший монах делает малое, но то немногое, что он совершает, он выполняет хорошо. Спокойно и осознанно, наслаждаясь каждым действием, зрелый и счастливый человек организует свою жизнь, как художник, который работает над полотном: он получает удовольствие, создавая произведение искусства.

Здесь, в Испании, в Китае или на Марсе (если мы будем там жить) одиночество – не трагедия, не повод для огорчения. Оно даже не должно особенно беспокоить нас. А тосковать от одиночества – чисто невротический предрассудок. Давайте не будем убеждать себя в обратном, и одиночество навсегда перестанет быть для нас проблемой!

В моем барселонском кабинете стоит большой желто-оранжевый диван. Это типичный диван психоаналитика, на который ложатся пациенты, чтобы рассказывать о себе, глядя в потолок, расслабившись, отключившись от всего на свете. Я не посвящаю себя психоанализу, но этот диван, являясь чисто декоративным предметом, символизирует мое уважение к традициям психологии. Я рассказываю многим моим пациентам, наполовину всерьез – наполовину в шутку, одну историю из моей жизни. Дескать, в один прекрасный день я уйду в отставку и залягу на этом диване. Это значит, что я оставлю все: мою работу, мою партнершу и прочее – и буду жить на этом диване. Я лягу на него и больше уже с места не сдвинусь. На те сбережения, которые у меня будут к тому моменту, я сделаю так, чтобы мне приносили еду и все то, в чем я нуждаюсь. Я не буду работать, не стану смотреть телевизор, читать, ничего не буду делать, а только лежать, вытянувшись на диване день и ночь напролет.

И самое интересное – мне будет очень хорошо. Ну, может быть, мне будет скучно, вполне допускаю, но скука еще никого не убила. Кроме того, полагаю, что у меня образуется много безмятежных минут: глядя в стену, я буду различать всевозможные оттенки белого, которые создаются лучами солнца, льющимися из окна. А еще я выпущу на волю свое воображение, создавая истории, которые развлекут меня, взволнуют, доставят мне удовольствие. А еще я смогу вспоминать разные приятные события прошлого и радоваться им. Как же мне будет хорошо! Оказывается, можно быть совершенно гениальным, даже ничего не делая. Я в это верю!

С точки зрения психического здоровья очень важно понимать, зарубить себе на носу, что уже само существование – приятно и комфортно. И не нужно никуда бежать, чтобы заполнить пустоту. Расслабляйся!

Великий математик и философ XVII века Блез Паскаль сказал однажды: «Все проблемы человечества происходят из неспособности людей спокойно усидеть в комнате». Очевидно, это так. Ведь глупо думать, что для того, чтобы жизнь была приятной, обязательно необходимо развлекаться, – так зарождается невроз. Если верить в подобное, вы начинаете действовать просто из страха (страха заскучать). В этом случае ваша деятельность будет окрашена принуждением, это невротическая тенденция делать все механически, в состоянии стресса, небрежно, без увлеченности…

Вот поэтому я всегда говорю, что однажды я отправлюсь на свой диван и уже не двинусь с места. И мне будет очень, очень хорошо.

Удивительно число людей, которые боятся скуки. В глубине души они страшно боятся заскучать и стараются скрыть этот страх под покровом суетных и бесполезных дел или наполняют свой день мелкими обязанностями, маленькими обязательствами, которые не оставляют свободных минут для чего-то еще. Эти люди обычно чувствуют себя очень плохо на отдыхе, особенно если отправляются в путешествие, потому что в непривычном месте труднее наполнять день делами.

Страх перед скукой такой же абсурдный, нереальный, придуманный, как и страх перед одиночеством. На самом деле нет ничего, чего можно было бы бояться! Как и в случае с одиночеством, если избавиться от страха, то скука (если она придет) создаст лишь ощущение очень легкого зуда. И в большинстве случаев даже этот зуд может быть приятным.

На самом деле немало гениальных творений люди совершали благодаря скуке. Мигель де Сервантес написал «Дон Кихота», потому что скучал знойными вечерами кастильского лета и развлекал себя, сочиняя в воображении историю о странствующем рыцаре. Так, понемногу, не торопясь, он начал писать свое великое произведение, и скука сменилась приятным занятием, стала его увлечением и в конце концов настоящей страстью.

Приятная скука также заставляет меня вспомнить итальянское dolce far niente – сладкое ничегонеделание. Для буржуазного поколения 1950–1960-х годов в Риме возможность не иметь никакого постоянного занятия, возможность проводить время за книгами, заниматься искусством, любовью и обольщением – была одним из самых больших удовольствий в жизни. Скучать может быть невероятно приятно!

В любом случае скука не несет никакой серьезной угрозы: скучать не опасно для физической целостности, в этом нет никакой скрытой опасности… Наконец, скуки не следует бояться! В самом худшем случае она может ощущаться как некоторое неудобство, но не более.

Уметь скучать и не пугаться этого, извлекать из этого состояния пользу или, по крайней мере, уметь терпеть это состояние – полезное качество для тех, кто хочет иметь волнующую, впечатляющую жизнь. Это заявление кажется парадоксальным, и может быть, так оно и есть, но это правда: время от времени скучать – необходимое условие наполненной жизни.

Даже в авантюрных приключениях случаются моменты скуки: долгие часы ожидания в аэропорту, задержка на пару дней в глуши из-за отсутствия транспорта и т. п. Дальше в этой книге мы обсудим, насколько важно уметь спокойно переживать нарушение планов. И если вы научитесь расслабляться, не будете особенно переживать из-за скуки, то благодаря этому получите своего рода охранную грамоту, позволяющую вам делать то, что вам действительно хочется.

Нечто похожее происходит в области принятия решений: иногда у нас возникает иррациональный страх перед выбором. И мы увидим позднее, что эта проблема проистекает из-за развития «комплекса Дамокла», как я его называю.

Я помню довольно забавный случай, связанный с трудностью принятия решений. Ко мне в консультацию пришел пациент по имени Бруно. Он был сильно удручен, поскольку из-за своей нерешительности потерпел неудачу в сфере своей главной страсти. Бруно нравилось прибегать к услугам дорогих проституток Барселоны. Он отправлялся к ним ровно раз в неделю. И вот, когда в последний раз хозяйка салона показала ему, как обычно, альбом с фотографиями доступных девушек, Бруно остановился на двух из них: одна была белокурой, высокой и стильной, а другая – смуглая, черноволосая и чувственная, вся состоящая из страстных изгибов. Ему нравились обе. И вдруг он понял, что не знает, какую выбрать.

После получаса интенсивной внутренней дискуссии хозяйка встала перед ним и заявила:

– Слышь, лапочка, решайся или убирайся! Ты что думаешь, это тебе библиотека?

Бруно быстро ткнул в одну из фотографий, выбранную случайным образом, но на консультации он признался мне:

– Оказавшись наедине с девушкой, я не смог насладиться этой встречей. Я все время думал о том, что мне следовало бы выбрать другую.

Проблема Бруно, как и с любой формой нерешительности, заключалась в том, что он не мог позволить себе ошибиться. Он сам сжал себя в тисках выбора до такой степени, что выбор казался ему невыносимым. Бруно не мог получить удовольствие от выбора из-за своих ментальных оценок. И ему невыносимо было «не насладиться сполна, вложив так много денег», и эта обязанность получать удовольствие давила на него столь сильно, что оказала влияние и на сексуальную сферу.

Люди, у которых возникают трудности с принятием решений, всегда мысленно создают две тревожные альтернативы выбора, и им кажется, что они попали в ловушку этих альтернатив, как Дамокл с его мечом. В случае Бруно это «Быть с блондинкой, когда самая лучшая – брюнетка» или, наоборот, «Быть с брюнеткой и потерять блондинку». В его сознании обе возможности ошибки были ужасными из-за значительных расходов на свое еженедельное увлечение, которые вынуждали его выжимать из встречи максимум удовольствия.

Решение для таких нерешительных особ всегда базируется на том, что ни одну из двух неудач нельзя назвать «ужасной»: они могут быть «немного неприятными», но не больше. А именно – даже ошибившись, Бруно выживет и может быть счастливым.

Чтобы объяснять это понятие, я обычно предлагаю моим пациентам игру:

– Представьте, что я говорю вам следующее: «Завтра утром, на восходе солнца, я приду к вам домой и отрежу правую руку или правую ногу».

– Проворный пошел психотерапевт! – шутят некоторые. – Вы отрежете мне либо то, либо другое, как я понимаю?

– Да. Но поскольку я очень великодушен, я позволю вам выбирать. У вас вся ночь впереди, чтобы решить, что вы предпочитаете – чтобы я отрезал руку или ногу, – сообщаю я.

– Тогда я выбираю, чтобы вы ничего у меня не отрезали! – отвечают они.

– Нет. Так не пойдет. Если вы ни на что не решитесь, я отрежу и руку, и ногу. Скажите мне сейчас, как вы думаете, что с вами будет этой ночью? Вам будет легко решиться? – спрашиваю я.

В этот момент многие отмечают, что это очень мрачная игра: да, конечно, они чувствовали бы себя очень плохо в то время, когда им пришлось бы принимать решение, им было бы очень тяжело делать это! Они ходили бы вокруг да около и, как только решались бы на что-то, вновь стали бы проверять все «за» и «против» – и так всю ночь! «Что хуже? Не иметь возможности использовать правую руку, которая применяется в большинстве дел, или лишиться возможности свободно передвигаться на всю оставшуюся жизнь?»

Этой игрой я хочу объяснить, что нерешительность коренится во мнении, что последствия ошибок непоправимы и столь же тяжелы, как в случае потери руки или ноги. К счастью, это не так – в большинстве случаев неверное решение не подразумевает риск для выживания и не является непоправимым. Следовательно, принимать решение надо проще.

Однако невротик оценивает любую ошибку как нечто «невыносимое», как будто ему будут отрезать ногу или руку. В этом и заключается его ошибка.

Нерешительность можно также уподобить движению по доске. Если кто-то предложит нам попробовать пройти по доске, подвешенной на высоте метра от земли, скорее всего вы без проблем попробуете сделать это, и у вас наверняка получится.

Если вам предложат пройти по доске на высоте в сто метров, вас охватит паника и, вероятно, вам будет очень нелегко проделать этот трюк. Ну вот – невротик всегда преувеличивает расстояние до земли и соответственно риск возможного падения.

Другой типичный случай нерешительности – когда мужчина обдумывает выбор: остаться со своей женой или бросить ее, чтобы начать новую жизнь с любовницей. Это классический случай обращения к психологу. Человек нерешительный мечется между двумя видами любви, несущими совершенно разные возможности, и действительно не может выбрать.

Часто обе стороны давят на мужчину, понуждая его как можно скорее принять решение, но чем сильнее оказываемое давление, тем меньше он уверен в своем выборе… В результате ситуация становится очень болезненной: этот нерешительный мужчина не спит, не ест, возникает монументальная неразбериха, и, несмотря на то что он жует эту жвачку практически безостановочно, он никак не может принять решение!

И снова суть проблемы кроется в иррациональной уверенности, которая взращивает в человеке комплекс дамоклова меча: «Если остаться со своей женой, теряется возможность пережить яркое приключение, и это было бы «ужасно».

И наоборот, потерять хорошо налаженную жизнь из-за чего-то, что может оказаться мимолетным увлечением, было бы непростительной ошибкой. И любая из двух угроз подобна падению неба на землю!»

Обычно, когда человек поймет, что ни один из ошибочных вариантов (в случае, если так случится) не будет таким уж губительным, он расслабляется и делает выбор с легкостью. И в глубине души он знает, что сможет быть счастливым в любом случае, что бы он ни выбрал.

Хотя это неочевидно на первый взгляд, история Самурая, не реагировавшего на оскорбления, имеет много общего со следующим неврозом, атаку на который мы будем рассматривать в этой главе: стеснительность, или страх выглядеть смешным.

Стеснительность – более серьезная проблема, чем кажется. Из-за нее мы теряем столько возможностей насладиться жизнью! По причине застенчивости мы отказываемся продолжать знакомство с замечательными людьми, с которыми у нас могли бы возникнуть чудесные романтические отношения. Из-за стеснительности мы не можем узнать нечто интересное, потому что у нас не хватает смелости поднять руку и задать вопрос, признавая тем самым, что мы что-то не понимаем. В результате мы теряем столько хорошего и важного! Как говорил писатель Жан де Лафонтен: «Стыд признаться в первой ошибке заставляет нас совершить множество других».

Действительно, стыд и застенчивость могут породить настоящий страх. При опросе было доказано, что люди больше боятся публичных выступлений, чем смерти. В самом деле, страх показаться смешным – один из самых сильных в нашем обществе. Есть ли что-то более абсурдное!

Из множества психических нарушений, с которыми работают психологи, стеснительность оказывает наиболее сильное влияние на развитие проблемы и составляет значительную ее часть. Например, во время приступов тревоги человек обычно испытывает сильнейший «страх перед страхом», отчасти из-за стыда показаться смешным или неоперившимся птенчиком в случае, когда у него возникают симптомы острого душевного волнения. На самом же деле, самое эффективное лечение этой проблемы заключается в уменьшении этого смущения.

Таким образом, если у вас возникает состояние, характеризуемое как «невротическое» (депрессия или сильное душевное волнение), если вы хотите быть сильными на эмоциональном уровне, надо постараться отбросить страх предстать пред кем-то смешным или хотя бы уменьшить его, насколько это возможно.

Существуют два когнитивных способа справиться со смущением. Первый состоит в том, чтобы не придавать такой уж большой значимости самому ощущению «быть смешным» и понимать, что смущение – это совершенно естественная реакция и, следовательно, от него невозможно полностью избавиться. Второй способ – более важный: раз за разом возвращать себя к понимаю того факта, что ваш социальный образ вообще-то не так уж и существенен. Так что в принципе для вас не будет иметь особого значения, если порой вы будете немного смешны – ведь вас не очень волнует, что другие люди думают о нас. Все очень просто.

Действительно, оказаться смешным в глазах других людей – это не конец света! В самом деле, смех не такая трагедия, как слепота или потеря руки! Так что все не так плохо, как мы себе это говорим.

Если мы избавимся от страха перед ситуациями, где мы можем оказаться смешными или испытывать чувство неловкости, то увидим, что порой стоит пережить смущение, если взамен мы получим вполне ощутимую пользу. Подняв руку в классе, чтобы задать вопрос, можно обрести определенные знания, а холод в животе достаточно быстро проходит. Стоит преодолеть смущение и пригласить девушку на свидание: если она согласится – вы выиграли!

Некоторые психологи используют различные поведенческие практики, чтобы показать пациенту, что стыд никого не может убить. Цель этих практик в том, чтобы человек снова и снова переживал состояние смущения и даже стыда до тех пор, пока не привыкнет к нему.

Идея состоит в том, чтобы постепенно привыкать к смущению. Альберт Эллис, отец когнитивной психологии, предлагал пациентам… просить деньги на улице. Например, попросить по евро у двадцати незнакомых человек каждый день в течение целой недели. Для очень стыдливых людей «играть роль нищего» – достаточно тяжелая задача.

Другое задание по преодолению застенчивости: идти по вагону метро и громко объявлять остановки. Люди, находящиеся в вагоне, решают, что перед ними сумасшедший, и обычно отходят подальше с осуждающими взглядами. Человек, выполняющий подобное упражнение, испытывает достаточно сильное смущение.

И, наконец, я помню одно из самых эффективных упражнений, которые предлагал Эллис. Оно заключалось в том, чтобы взять собачий поводок и привязать его к банану. Требовалось выгуливать банан на улице, делая вид, что вы относитесь к нему как к талисману.

Цель всех этих упражнений – потерять страх перед смущением путем подвергания себя снова и снова этому чувству. В результате человек понимает, что и после того, как он показал себя смешным, жизнь все равно продолжается. Другой классический способ справиться с излишней стыдливостью заключается в том, чтобы записаться на курс театрального мастерства. Привычка выступать перед публикой тоже делает страх выглядеть смешным неактуальным.

Я готов допустить, что каждая из описанных стратегий достаточно эффективна, но я не рекомендую их использовать. Полагаю, что более эффективно и при этом вполне безвредно осознать, что в ситуации, где вы будете выглядеть немного забавно, нет никаких неприятных последствий. Я считаю, что лучше работать на когнитивном уровне, чем на поведенческом. В конце этой книги, в ее последней главе, я подробнее объясняю различие между когнитивным и поведенческим подходами.

Дабы еще сильнее уменьшить ощущение смущения и застенчивость, необходимо пойти дальше и атаковать саму основу подобных эмоций, подлинный источник ложного стыда, которым является выдуманная «необходимость» поддерживать некий положительный имидж, основанный на различных достижениях или способностях.

Как мы увидим позднее, человек может окончательно освободиться от страха выглядеть смешным, если основывает свою ценность на своем умении любить, а не на способностях или достижениях. Сильные люди не боятся быть неуклюжими, уродливыми или бедными: их интересует только их собственная способность делать прекрасные, радостные, позитивные вещи для себя и людей. Иначе говоря, они отбрасывают разные глупости (свой имидж) и сосредоточиваются на том, что действительно ценно. И как раз этот подход, которого они твердо придерживаются, делает их сильными.

Таковы люди, обладающие харизмой, подлинной привлекательностью. Это Че Гевара, Ганди, Кеннеди. У них была одна общая черта – они совершенно не обращали внимания на мнения других людей. Вы тоже можете обрести это качество.

При работе в консультации я часто привожу следующий парадокс: «Чтобы добраться до вершины, нужно научиться быть внизу и жить счастливо», основанный на моей убежденности в том, что все люди одинаково ценны благодаря своей способности любить.

Не нужно быть богатым, нарядно одетым, умным и прочее, чтобы быть значимым, достойным человеком. Я считаю эту идею основой моей философской системы, и тому есть несколько причин.

Так что, если мы не будем поддаваться иллюзии созданного имиджа, а будем прежде всего ценить способность любить и делать хорошие, полезные дела, созданный имидж теряет свою значимость. Мы равно будем ценить нищего, министра, правителя или мусорщика… Априорно все мы заслуживаем равного уважения и интереса к себе, поскольку каждый из нас может быть очень достойным человеком. Даже люди с синдромом Дауна заслуживают не меньшего почтения, потому что они удивительно сердечные, добрые.

Чтобы глубоко и основательно погрузиться в эту философию, можно спросить у себя: «Если бы я сам страдал синдромом Дауна, заслуживал бы я уважения?» И ответ: «Конечно же да!»

Пойдем чуть дальше: «Могу ли я представить себя страдающим синдромом Дауна и все же очень счастливым?» и «Могу ли я представить себя глупым и бедным, но достойным и ценным благодаря своей способности любить?»

Именно это я называю «оказаться внизу, чтобы добраться до вершины». По моему мнению, самые зрелые и сильные люди – это те, кто могут представить себя довольными жизнью, оказываясь лицом к лицу с препятствиями. Они могут представить себя с ограниченными возможностями, но с великой способностью любить и делать что-то хорошее для себя и других.

Это приводит меня к мысли, что можно быть «дурачком», но достойным человеком, «бедным», но прекрасным. Скажем, я могу быть глупым и бедным и гордиться этим. В этот момент я ставлю свою оценку выше всех прочих. В это мгновение я освобождаюсь от необходимости одобрения другими людьми и чувствую себя спокойным, общаясь с кем угодно.

Самурая, о котором мы рассказывали в начале главы, не затронули слова хвастливого юноши, потому что, если бы они были верны, вот тогда это была бы проблема. «Старик», «вонючий», «мерзкий головорез» – это не оскорбления для него, а характеристики, присущие очень многим достойным людям. Самурай готов был быть носителем этих качеств – и многих других, если судьба того желает – и при этом максимально использовать свою жизнь.

Если мы обладаем подобным мировоззрением и кто-то скажет нам: «Какой же ты глупец!» – мы сможем ответить: «Ладно, пусть так, но я горд тем, что я не обязан выглядеть умником». А затем: «Хочешь делать что-то и радоваться жизни вместе со мной?»

Самое главное – способность любить, и это гораздо ценнее любых достижений и умений. А во-вторых, важно делать нечто значимое.

Если кто-то отказывает нам в уважении, мы сосредоточиваемся на том, чтобы жить эмоциональной и радостной жизнью за пределами этих отвратительных слов – акцентируем внимание на чем-то отличном от своего имиджа и делаем упор на ликвидацию проблемы (проблемы для нас и для других людей).

Представим себе, что вы сидите на ужине с друзьями, и кто-то громко заявляет:

– Какая на тебе рубашка! Ты выглядишь бродягой! Просто смешно!

Давайте временно примем за истину все то, что вам сказали. Во-первых, нужно понимать, что быть бродягой – это не такой уж негативный факт. Мы уже видели, что бедняк может быть счастливым и интересной личностью. И, во-вторых, следует сосредоточиться на проживании жизни в настоящий момент (и в каждый последующий), даже будучи бродягой – отставив в сторону свой имидж. Ваша позиция может быть такова: «Согласен, возможно, я – бродяга. Но, поужинав, мы пойдем танцевать, и это будет незабываемый вечер».

Тем самым вы даете понять (себе самому и другим), что имидж не так важен, как способность жить полной жизнью, совершать что-то хорошее. Ваше внимание (и внимание окружающих) переносится с вашего якобы смешного вида на ваше жизнелюбие и желание жить на всю катушку, что гораздо важнее.

В самом деле, стыд и страх оказаться смешным, когда они очень сильны, становятся проблемой, способной повлиять даже на дружеские связи. Часто мы чересчур чувствительны к шуткам других людей, требуем чрезмерно большого уважения к себе, а это может закончиться тем, что повлияет на нашу способность заводить знакомства.

Следует научиться понимать, что небольшая, незлая насмешка над вами – это вполне нормально! Ведь вы тоже можете посмеяться над кем-то.

Самый верный способ преодолеть чрезмерный стыд: вам должно быть совсем неважно, что люди над вами посмеиваются! Я знаю, что поначалу это кажется нерациональным и вызовет у читателя отторжение, но я повторяю: это самый правильный метод.

Люди сильные и зрелые выше чужих оценок. Им совершенно все равно, что кто-то бестолково критикует их, и – вот какой парадокс – они пользуются большим уважением у людей.

Главный герой романа «Старик, который читал любовные романы» чилийца Луиса Сепульведы – человек по имени Антонио Хосе Боливар живет в отдаленной деревне эквадорской Амазонии. Старик приехал в Амазонию еще юношей, после того как умерла его молоденькая жена. Подавленный и одинокий, он нашел понимание у индейцев, живших в деревне, и прожил среди них много лет. Понемногу Антонио перенял туземные привычки и научился понимать и уважать сельву. Он забыл про свое горе и жил счастливо, наслаждаясь жизнью. Однако ссора с иностранцем закончилась убийством ради самозащиты, и старик был вынужден покинуть индейскую деревню.

С этого начинается роман. Старик теперь живет в деревне белых, стоящей на границе сельвы, вынужденный прожить последние годы жизни, тоскуя по достойной жизни среди крестьян.

Другим персонажем книги был мэр деревни – мелочный и подлый человек, который ко всему и всем относился с пренебрежением:

На протяжении всего романа мэр с презрением обращался с Антонио, но старик не отвечал ему, он даже не менялся в лице из-за слов Слизняка. С невероятной изысканностью он спокойно общался с этим потным толстым человеком, иронически обращаясь к нему «ваше сиятельство», и снова спокойно возвращался к своим делам.

Антонио – старик, который читал любовные романы, – человек благородный, сильный, уверенный в себе, человек высшей пробы. Многие в деревне любили его за его таланты и знание сельвы и за то, что он просто наслаждается тем, что ему доступно, не обращая внимания на мнение других людей.

Личность Антонио может послужить примером для всех нас. Его сила не в защите от чужой критики, а в том, чтобы встать выше.

Престиж не так уж и важен. Во-первых, потому, что всегда найдутся люди, которые не будут относиться к нам с тем уважением, какого бы нам хотелось, а с другой стороны, жизнь становится слишком серьезной и тяжелой, если мы не способны шутить над собой вместе с остальными.

Это напоминает мне историю одной из моих пациенток. Ольга тревожилась из-за того, что у ее 8-летнего сына выпадали волосы. У него была алопеция – небольшая лысина посреди волосистой части головы. Однажды Ольга сказала мне:

– Недавно один из его приятелей обозвал сына «раввином».

– И это тебя волнует? – спросил я у нее.

– Конечно, потому что они вяжутся к нему, – ответила она.

– Но это нормально, что они шутят над ним, и в этом нет ничего особенно плохого. У всех есть физические недостатки, и самое лучшее – посмеяться вместе с ними, – сказал я.

– И что мне теперь делать? – спросила она у меня.

– Посоветовать сыну не придавать этим словам особого значения. Вы могли бы купить ему футболку с надписью: «Я – раввин», чтобы он мог с гордостью носить ее.

Относиться к своему имиджу с излишней чувствительностью – дурная слабость. Решение проблемы не в том, чтобы защищать его с копьем и мечом, а в том, чтобы научиться не относиться к себе с излишней важностью. Потому что, в конце концов: что такое имидж? Для чего он?

Лучшая личная философия – та, согласно которой каждый из нас одинаково ценен, независимо от заработной платы, умений или внешнего облика. Самое главное – наша способность любить, а это одинаково доступно для всех.

Если вам приходится выступать публично и это вызывает у вас сильный страх, вам поможет мысль о том, что ваш имидж, основанный на достижениях или умениях, – не так уж и важен. Вы можете мысленно вообразить себя там, на сцене, перед публикой, представить крайнюю ситуацию – свой провал, а затем задать себе такие вопросы:

Во время визуализации стоит повторять себе:

«Вот сейчас выступление провалилось. (Голос подвел меня. Я забыл, о чем должен был сказать.) Но в остальном я счастливый человек, потому что в жизни есть намного больше, чем умение или неумение говорить публично».

Стыд или страх оказаться смешным, кроме того, подпитывается иррациональным представлением о том, что одобрение других людей – это нечто очень важное. На самом деле нам это совершенно не требуется. Мы довольны, когда люди понимают и принимают все то, что мы делаем, и то, как мы думаем, но в действительности это лишь приятно, не более. Одобрение остальных не несет ничего другого.

Если все пойдет хорошо, вы сможете иметь лишь несколько хороших друзей. Может быть, пять или шесть. Большее число друзей обременяет, потому что о хороших друзьях нужно заботиться, а это требует времени – общаться с ними, помогать им, планировать общие дела, разделять радости и печали. И для вас существенно мнение только этой группы друзей, потому что остальные люди не имеют к вашей жизни отношения. И как следствие, и вам нет смысла выражать свое мнение о них.

С другой стороны, стоит окружить себя хорошими друзьями, то есть теми людьми, которые любят вас так же, как вы любите их – да, да – со всеми вашими недостатками! С ними вы сможете быть таким, какие вы есть, и они будут любить и уважать вас, так что вам не страшно быть смешными в их обществе. По правде говоря, это целительно – делать глупости в обществе друзей и убеждаться, что это не портит ваших отношений с ними. Стоит помнить, что все мы очень ценны, и единственное важное качество у каждого из нас – способность любить.

В молодости я плохо ладил с одним из моих братьев. Когда мы еще жили в доме родителей, я считал, что Гонсало слишком эгоистичен. «Он не заслуживает моего доверия!» – часто думал я. Было несколько случаев, когда он бросил меня на полпути в деле, требовавшем вложения денег, которые мы планировали внести вместе. Помню, мы однажды приняли решение купить абонементы, по которым могли смотреть матчи с участием футбольного клуба Барселоны, и, когда я их купил, Гонсало отказался очень неприятным способом. Он сказал мне:

– Я уже не хочу идти на футбол. Я принял решение вложить свои деньги в другое.

– Но ты поставил меня в очень трудное положение с моим абонементом – сейчас я вынужден идти на стадион в одиночку! – возразил я.

– Ну и что! Найдешь кого-нибудь, с кем пойти… – грубо заключил он.

Вот таким он был. Он мог подвести вас в любой момент, а после оправдывал себя, не особенно задумываясь над доводами в свою защиту. По своей вине он уже два или три раза потерял небольшие деньги. И это при том, что в то время у нас довольно трудно было с деньгами!

После нескольких подобных «измен» я извелся от раздражения и пришел к заключению, что мой брат невыносим и не заслуживает моей привязанности, и в самом деле какое-то время отказывался принимать участие в общих с ним делах. Однако через некоторое время произошло событие, которое заставило меня изменить свое мнение о нем, и это стало для меня важным жизненным уроком.

Однажды мы пошли играть в футбол. Он играл в защите, а я был нападающим в той же команде. Посередине игры у меня возникла небольшая потасовка с другим игроком. Этот тип был гораздо больше всех остальных членов команды, очень крупный, с пышными усами, которые придавали ему устрашающий вид. Мы поругались из-за одного незначительного момента игры, но вдруг, неожиданно, гигант приблизился ко мне и резко ударил меня головой по лицу.

От удара я упал на землю. Я не потерял сознание, но свалился без сил. Затем я услышал донесшийся издалека крик – он летел с другого конца поля:

– Урод проклятый! Я тебе говорю! Ты ударил моего брата!

Я поднял голову и увидел, что Гонсало бежал к гиганту, чтобы отомстить за упавшего брата. Я вспоминаю это сейчас, как будто это была замедленная съемка. Подбежав к нападавшему, он начал бить его кулаками в торс, но этот тип был таким большим, что удары не причиняли ему никакого вреда. Помню, я поднялся на ноги и попытался помочь брату, потому что в этот момент я уже больше беспокоился о его безопасности, чем о своей собственной. Гигант только открывал рот и отбивался одновременно от двоих сразу! По правде говоря, нам повезло, потому что быстро подбежали остальные игроки, которые стали разнимать нас.

После того происшествия я никогда больше не думал, что мой брат эгоист. Напротив. Может быть, в чем-то он поступает нехорошо, но в другом он проявил себя с лучшей стороны. Как и все остальные! В тот день он, не колеблясь ни секунды, рискнул из-за меня шкурой – я бы, наверное, так не смог. Человек, на которого я столько жаловался, сделал ради меня то, что мало кто на свете мог бы сделать. Это запало мне в сердце, и я думаю, что он научил меня быть более гибким с людьми.

Братья, дети, шурины, друзья, товарищи по работе: несправедливые, лживые, бесстыжие морды, ненадежные, эгоистичные, драчливые… Черт побери, как легко, оказывается, судить других! Но мы и не догадываемся о том, что каждое из подобных суждений буквально сводит нас с ума, делает нас слабее и отдаляет от счастья.

Если мы хотим раз и навсегда стать сильными и зрелыми людьми, мы должны научиться принимать остальных людей такими, какие они есть. Другого пути нет. Давайте посмотрим, как этого можно добиться.

Однажды я прочитал интервью Марии Луисы Мерло, мадридской актрисы – я писал о ней в самом начале этой книги, – где она рассказывала о своей жизни. Мария Луиса заявила, что у нее были самые лучшие друзья, какие только могут быть. Журналист попросил ее привести доказательства своего утверждения, и она объяснила:

– Чтобы иметь самых лучших друзей, полезно знать один секрет: просите у каждого друга только то, что он сможет дать. И никогда – то, чего он не может вам дать. – И добавила: – Человека, который обдумывает каждый шаг и ежегодно согласовывает с тобой дату визита на твой день рождения, не стоит просить приехать утешать тебя в три часа утра, когда тебя бросил возлюбленный. Этот человек не придет, потому что он очень методичен и обычно ложится рано. И, наоборот, не надейся, что человек, готовый примчаться утешать тебя в любое время дня и ночи, вовремя вспомнит о твоем дне рождения! Этот забывает и о своем собственном!

Но как часто мы делаем прямо противоположное? Разве не требуем мы от своих друзей, которые отдали нам все, на что способны, чтобы они стали идеальными? Всех – наших друзей, родственников и всех тех, кого мы любим! Не абсурдно ли – требовать больше с тех, кого мы, наоборот, должны больше прощать?

Ситуация с моим братом Гонсало и эти слова Марии Луисы Мерло заставили меня понять, что в человеческих отношениях следует более терпимо относиться к людям, принимая их такими, какие они есть. Это должен быть своего рода «коллаж друзей»: то есть наши отношения с людьми составляют как бы огромную фреску, в которую каждый человек добавляет свою линию.

Если хорошенько подумать, у каждого из нас есть сильные и слабые стороны. Не существует совершенных людей, и мы не можем требовать у наших друзей и родственников, чтобы они были самим совершенством! А если мы все же начнем выступать с подобными требованиями, то у нас возникает искушение отказаться от этих, очень значимых для нас, людей. И порой это приводит к тому, что мы остаемся в одиночестве. Какой парадокс: мы так активно искали самую лучшую компанию, что остались вообще без никого!

Когнитивное понимание взаимоотношений основано на так называемом понятии «безусловного принятия людей». Это подразумевает радикальный переворот в отношениях между людьми. Если мы, как Мария Луиса Мерло, хотим иметь «самых лучших друзей», надо привыкнуть просить у них только то, что они могут дать. Если мы сосредоточимся на этом, то станем гибче и начнем принимать людей такими, какие они есть, используя их сильные стороны и забывая про их недостатки.

Друга, который всегда поздно приходит домой, лучше не искать у него дома. У прижимистого не просите деньги. Тому, кто не в меру болтлив, не рассказывайте сокровенное… Используйте другие, лучшие их качества – таким образом, у вас будет все, что может подарить вам дружба.

Стратегия «коллажа друзей» также предполагает, что вы не должны поддаваться нажиму окружающих. Часто люди тоже требуют от вас быть совершенным, и вы тоже не должны допускать этого. Если я не очень хороший повар, лучше не просить меня приготовить праздничный ужин на Рождество.

Каждый из нас сам выбирает то, что он готов и хочет внести в дружбу, и у нас нет причин рьяно стараться понравиться кому-то, кто требует чересчур многого. Жизнь довольно коротка, чтобы требовать быть идеальным другом или идеальным братом! И друзья, и братья, и дети – все они что-то смогут сделать, а что-то нет.

Иногда кто-то, кого мы любим, просит нас сделать ему доброе дело, которое нам делать не хочется: «Ты можешь приехать и встретить меня в аэропорту?» Не делайте этого, если вам трудно. Если у вас назначено другое, важное для вас дело (например, поход в гимнастический зал) или просто вам очень сложно торопиться куда-то к точно назначенному времени. Этот человек может сердиться, к сожалению, но вы не можете отдать все. Такова жизнь.

Подобное понимание взаимоотношений способствует тому, что жизнь становится более свободной и непринужденной и потому – более удобной. Как ни парадоксально, в результате мы получаем и достигаем больше с меньшими усилиями.

Однажды я обедал с одной из моих хороших подруг, и в перерыве между блюдами она сказала мне следующее:

– Знаешь, наш общий друг, Луис, критикует тебя за спиной. Он говорит, что ты большой пофигист, безответственный и неаккуратный человек, не беспокоящийся о других людях, что ты слишком сильно тянешь одеяло на себя! И самое плохое то, что Хайме соглашается с ним. Знаешь, как только ты поворачиваешься к ним спиной, они начинают чесать языками!

Моя подруга искренне сожалела, что меня критикуют, но я подумал: «Да ну, это не такая уж серьезная критика». Кроме того, я решил: «В этом есть какое-то рациональное зерно: эти два моих друга – Хайме и Луис – любят меня, несмотря на мои особенности, они продолжают общаться со мной. Это прекрасно. Они думают, что я ошибаюсь, но все же остаются моими друзьями. Вот это преданность!»

Верна ли была их критика или нет – неважно. Они считают, что я делаю непоправимые ошибки, и, может быть, немного преувеличивают. Наверно, было бы лучше, если бы они не обсуждали меня за спиной, но так ли это существенно? Самое главное – что они принимают меня таким, каков я есть, а я – их. Они хорошие люди; и я тоже.

Давайте поразмышляем над критикой. Над любой – справедливой и несправедливой. Любая критика задевает нас, но это не смертельное оскорбление. Лучше никого не судить, но людям свойственно ошибаться, и этого никто не может избежать.

С другой стороны, я сам – человек и очень доволен тем, что совершаю ошибки, тем, что я несовершенен. Пытаться достичь совершенства – это каких же усилий потребовало бы! Я предпочитаю, чтобы меня принимали таким, каков я есть, не требуя от меня чересчур многого, и я не огорчаясь переношу критику моих чудесных (хотя тоже порой ошибающихся) друзей.

Я убедился на собственном и чужом опыте, что безусловное принятие людей – ключ к улучшению взаимоотношений. Необходимо избавиться от привычки всех судить и наказывать. И добиться этого не так уж трудно, если немного обратить свое сознание к окружающему миру. Дело того стоит: мир взаимоотношений – чудесный источник свершений, он дарит нам огромное удовлетворение, но чтобы он вам открылся, надо совершить радикальный переворот в сознании.

Но если речь идет о взаимоотношениях двоих? Неужели такое безусловное принятие людей действует и в случае супружеских отношений? Мой ответ: еще больше!

В барселонской консультации я, помимо прочего, занимаюсь семейной психотерапией, то есть мы помогаем супругам или парам в решении проблем совместного проживания. С самого начала моя работа с парами базируется на принципе безусловного принятия партнерами друг друга, и могу вас уверить, что всего за несколько месяцев происходят невероятные изменения. Давайте посмотрим, в чем суть этой работы.

Я встречаюсь с каждым членом пары по отдельности еженедельно. Моя основная, практически главная цель состоит в том, чтобы один супруг научился принимать другого таким, как он есть, со всеми его достоинствами и недостатками.

Я уверен совершенно твердо, что хорошая пара – та, которая способна быть счастливой, чем бы ни занимался каждый из них. Мое основополагающее допущение таково: если мы здоровы и сильны, то можем отлично и счастливо жить с человеком, который с нами рядом, несмотря на его недостатки, потому что у него не может быть столь серьезного недостатка, чтобы сделать нас несчастными. Другой способ сформулировать это: «Прекращай жаловаться и наслаждайся жизнью!» Надо перестать изводить себя мыслями относительно партнера.

Однако все пары, которые приходят на консультацию психолога, только и делают, что жалуются: «Она не обеспечивает мне секс, который мне необходим!», «Он думает только о себе, совсем не посвящает мне времени!», «Он мне неверен, я не могу этого вынести!».

Я уже знаю, что в этот момент читатель решит, что это – предложение дать партнеру чек с непроставленной суммой. Катастрофа! «Когда он думает только о себе, когда этот эгоист парит надо всеми, никого не замечая, что будет со мной, если я перестану защищать себя!» Но, как мы увидим позднее, благодаря стратегии полного принятия мы достигнем гораздо большего, чем до сих пор удавалось добиться жалобами и борьбой.

Исходя из упомянутого основополагающего допущения, я предлагаю пациентам запретить себе жаловаться на что бы то ни было из того, что происходит в их отношениях. Я имею в виду жалобы по поводу событий повседневного совместного проживания, поскольку эти претензии связаны с нашими маленькими несовершенствами, которые жалобщик превращает в невыносимые переживания. Если Он никогда не выносит мусор, хотя согласно договоренности это входит в его обязанности (какая незадача!), Она не должна жаловаться. Она просто либо вынесет мусор сама, либо оставит все в помойном ведре – и всего-то! Не стоит портить себе весь день из-за мешка с мусором!

С другой стороны, один день в неделю, в субботу или воскресенье, я прошу членов пары написать «Список предложений с любовью» и вручить его партнеру. В нем пишут все то, что хотели бы изменить в своем партнере, например: «Мне было бы приятно, чтобы ты выносил мусор каждый день, потому что мы так договорились».

Но вот теперь дошло дело до самого главного! Каждое предложение нужно заканчивать следующей концовкой: «Но если ты это не сделаешь, я все равно буду любить тебя до конца своих дней». То есть каждое предложение сопровождается фразой, подчеркивающей, что предлагаемое изменение – не самое важное и вы не жалуетесь. Но это утверждение должно быть искренним!

Почему так важно не жаловаться? Потому что, жалуясь, мы обычно преувеличиваем и тем терзаем себя (например: «Это невыносимо, что ты не выполняешь свои домашние обязанности!»). И это перенаправляет наше внимание на то, что нас не устраивает, отвлекая его от того, что нам нравится. В этот момент мы становимся неудачниками в собственных глазах, поскольку нам кажется, что нам совершенно необходимо все изменить, и мы убеждаем себя, что так больше продолжаться не может.

Не стоит жаловаться еще и по другой причине: когда мы жалуемся, мы, как это ни парадоксально, сами способствуем лишь усугублению ситуации! Речь идет о странном явлении инверсивной психологии. Пожаловавшись, мы теряем влияние на человека, потому что требуем от него мучительных изменений. Однако, хотя это кажется невероятным, если мы сделаем свои пожелания менее настойчивыми, наш партнер уделит им больше внимания. Почему так происходит?

Дело в том, что, когда мы преувеличиваем что-то, мы раздуваем нечто значительное из пустяков. У нас возникает настоящая гора мелких проблем, из-за чего всегда труднее обсуждать действительно серьезные вопросы. Если партнер примет наше невротичное преувеличение и поверит, что «выносить или не выносить мусор – это серьезнейшая проблема», ему будет очень сложно отказаться от своего права не делать этого.

Дабы разобраться в этом понятии, я обычно привожу пример «очереди за хлебом». Всем нам случалось попадать в ситуацию, когда мы покупаем что-то, например хлеб, и, простояв в очереди довольно долго, когда мы уже почти подходим к прилавку, видим, что кто-то пытается влезть перед нами. Тогда обычно мы начинаем жаловаться:

– Простите, но сейчас моя очередь. Вы влезли передо мной!

На что этот человек обычно отвечает:

– Нет, нет! Я был впереди. Я здесь стоял!

В этот момент может начаться конфликт. Оба стараются отвоевать свое право и тратят много личной энергии. Повоевав, мы иногда добиваемся желаемого, а иногда – нет.

Однако я предлагаю менее выматывающее решение. Когда кто-то лезет в очередь перед вами, вы можете сказать:

– Простите, но сейчас моя очередь. Вы прошли вперед. Но если хотите, купите первым – для меня эти несколько минут ничего не решают.

Тогда человек, который намеревался просочиться в очередь перед вами, обычно отвечает:

– Вы ошибаетесь! Я был первым, но для меня тоже эти несколько минут погоды не сделают. Можете купить первым.

Voilà! При использовании невыматывающей стратегии дело моментально решается без конфликтов и, как правило, в нашу пользу. Это происходит потому, что в первом случае мы превратили ситуацию в очень серьезную проблему: мы придали такую большую значимость возможности совершить покупку на минуту раньше или позже, что другой человек заразился этой заносчивостью и ни за что не хочет отказаться от чего-то «столь ценного».

Во втором случае мы лишаем событие его значимости, и человек готов уступить, потому что понимает, что вопрос не стоит усилий. Мы не стали жаловаться и драться и получили благоприятный результат.

То же происходит между двумя женщинами, которые сцепились из-за товара, продающегося в универмаге со скидкой. В конце концов одна из них оказывается более удачливой и хватает товар, но, придя домой, нередко говорит: «Какую же уродливую рубашку я купила! Она мне совсем не нравится!» Тот факт, что другой человек придал ситуации особое значение и был готов драться за вещь, способствует тому, что она приобретает абсурдную значимость.

Вот почему я обычно рекомендую парам очистить взаимные требования от избыточной значимости. Таким образом, они не будут огорчаться из-за пустяков, а когда они столкнутся с реальной проблемой, то смогут обсудить ее в умеренной форме, что облегчит решение. Они применят инверсную психологию, которая гласит: «Если ты не придаешь ситуации особого значения, вопрос будет легче решить».

И последнее: я рекомендую продолжать писать «список предложений» каждую неделю и повторно вносить в него предложения, на которые ваш партнер не обращает внимания. Например, если предложение: «Мне понравилось бы, если ты будешь каждый вечер выносить мусор» – не выполняется, стоит проявить упорство и включать его снова и снова. Возможно, вам будет 80 лет и… это предложение в списке станет частью истории вашей жизни.

Давайте верить в то, что в один прекрасный день ваш партнер примет решение изменить свою позицию. Если он этого не сделает, значит, он просто не в состоянии выполнить такое. И речь идет не о его недоброжелательности, а о его реальных особенностях.

В этой притче был задан абсурдный вопрос. Абсурден не только вопрос, но и человек, который отправился в Хелм, чтобы задать его. Почему он не остался на месте? Почему он пошел беспокоить раввина Бен Кадиша? По правде говоря, раввин был невероятно привлекательным и забавным человеком. Известно, что некая госпожа Гехт упомянула его имя на суде по иску о признании отцовства.

Мораль сей притчи в том, что мужчина не нашел ничего лучше, чем притащиться издалека и раздражать людей. Из-за этого раввин ударил его по голове, что, согласно Торе, является одним из самых остроумных методов демонстрации своего интереса. В сходной версии этого рассказа раввин в состоянии исступления бросается на мужчину и вырезает историю Руфи на его носу с помощью стилета.

Упомянутый рассказ был написан молодым Вуди Алленом в 1960-е годы и напечатан в журнале «The New Yorker». Аллен здесь использует сюрреализм в качестве юмористического механизма – в стиле братьев Маркс. Великолепно, правда?

Почему я упоминаю Вуди Аллена в книге о личностном росте? Потому что юмор и сюрреализм – два великолепных инструмента, помогающих справиться с невротичностью людей. Более того, я сказал бы, что это два фундаментальных инструмента, и хотелось бы, чтобы ими овладели как можно больше людей. Их следовало бы изучать и практиковать всем ответственным работникам, администраторам, управленцам, членам правительства… да по сути, всем людям, живущим в «странах Первого мира», потому что мы настолько невротичны, что нам постоянно требуется умение сосуществовать с другими «невротиками», не заражаясь от них.

На моих конференциях меня часто спрашивают, что делать, если живешь с невротиком. Например: «Что мне делать, если мой партнер (моя партнерша), с которым я живу, постоянно изводит себя и меня, это ужасно истеричный человек? Он (она) страшно раздражает меня!»

Следует признать, что в этом мире множество людей истерзывают себя и близких, преувеличивая тяжесть всего, что с ними происходит. Стоит только открыть газету и просмотреть статьи – сплошные жалобы! Мы, бесспорно, живем в самую плаксивую и ноющую эпоху в истории. Так как же не поддаться этому, не заразиться этим состоянием? Как умиротворить и утихомирить вашего партнера, когда он входит в невротический штопор?

Первое средство, позволяющее выйти невредимым из грозы раздражения, нервозности или отчаяния, всегда одно и то же: важно помнить, что человек сам – хозяин своего сознания. Если вы не откроете свое сознание преувеличенным иррациональным представлениям окружающих, никто не сможет повлиять на вас.

Вот поэтому на сеансах когнитивной терапии мы утверждаем: наша цель – так организовать свое сознание, чтобы реакции других людей практически не влияли на него. А именно: необходимо овладеть рациональной философией и поддерживать ее в своем сознании, проникаясь ею как можно глубже. Нужно быть действительно уверенным в собственной системе ценностей, не зависящей от чьего-то мнения.

Эта мысль напоминает мне случай с Хесусом, 40-летним пациентом, который пришел ко мне с проблемами сильного душевного волнения и застенчивости. Во время одной из наших встреч он сказал мне, что эта неделя была еще печальнее, чем обычно, из-за того, что произошло с ним в выходные. Он отправился на похороны в свою горную деревушку, где у него состоялся разговор с одним из его кузенов.

– Привет, Хесус. Как дела в Барселоне? Как ты и твои братья? – спросил у него кузен.

Хесус жил в Барселоне с матерью и двумя братьями, с которыми он отлично ладил. Все три брата не были женаты. Если все они были такими же хорошими людьми, как Хесус, то, безусловно, они должны были вызывать большую симпатию и привязанность. Хесус ответил кузену:

– Хорошо! Все очень хорошо. Спасибо.

Его кузен, похоже, был довольно мерзким типом и любителем поиграть на нервах. Он вдруг сказал:

– Какого черта ты говоришь, что у вас все хорошо! Вы до сих пор холостяки, там, в Барселоне, в вашем-то возрасте! Это не жизнь! – после чего развернулся и был таков.

Добрый Хесус все выходные постоянно возвращался к этой теме, волнуясь из-за того, что он, оказывается, «ущербен» по сравнению с женатыми мужчинами из его деревни. До тех пор он не страдал от мысли, что у него «должна быть жена и дети, или жизнь можно считать неудавшейся», но благодаря словам кузена он начал думать именно так.

Дело в том, что мы сможем быть эмоционально сильными только тогда, когда сумеем защищаться от чужих невротических наветов, приобретая твердую уверенность в своих убеждениях. В случае Хесуса я научил его верить – глубоко, искренне – в то, что можно быть абсолютно счастливым, не имея ни жены, ни детей, и он не становится «ущербным» из-за того, что не следует общепринятым канонам. Важно не сомневаться в этом, что бы ни говорил кузен или кто бы то ни было еще!

Второе средство, позволяющее оставаться разумным в иррациональном мире, заключается в том, чтобы никогда не вступать в дискуссию с безумцами. Когда люди, которые оказываются рядом с нами, начинают беспокоиться, преувеличивать, требовать от нас того, что мы не хотим делать, самое главное – не включаться в их нервный ритм, не начать разговаривать в тех же выражениях, потому что в этот момент они уже отключились от реальности. Не стоит пытаться договориться с человеком, чье мышление вышло за пределы разумного, стараться что-то доказать ему.

Когда ваша партнерша закусила удила, потому что «невозможно больше выносить» тот факт, что мы забыли выбросить мусор, не стоит пытаться убеждать ее в том, что у вас не было никаких дурных намерений, и уж тем более неразумно сильно огорчаться из-за этого. В этот момент она ничего не поймет, потому что над ней довлеют иррациональные аргументы и она полностью находится в их власти.

Каждый из нас не раз пытался разговаривать с кем-то, кто впадал в подобную истерику. И в результате обычно мы только ухудшаем ситуацию, потому что такой диалог пагубен с самого начала. На основании ошибочных предпосылок невозможно прийти к разумным заключениям. И первая ложная предпосылка – «Это ужасно, просто невыносимо!».

Самое большее, что мы можем делать – попробовать оказать на человека позитивное влияние, вытаскивая его из невротического состояния с помощью одного из трех инструментов: юмор, любовь и сюрреализм. Если вы преуспеете в этом, возможно, вашему собеседнику удастся восстановить свое душевное равновесие.

Например, если ваша партнерша срывается в истерику, потому что вы не сделали чего-то по дому, и грубо кричит: «Я сыта тобой по горло, я больше не могу», вы можете ответить ей с любовью, поцеловать ее, напомнить ей, как вы ее любите, настаивать на этом с любовью до тех пор, пока она не успокоится. Своей ласковой позицией вы безмолвно выражаете следующее: «Дорогая, делать или не делать домашние дела – это не самое главное в жизни. Намного важнее любить и поддерживать гармонию между нами».

Итак, проявление любви – антидот к самоистязательному безумию.

Как мы уже видели, совершенно бессмысленно влезать в дискуссию с человеком, который впал в раздражение, потому что он не видит реальность такой, какая она есть на самом деле. Он преувеличивает факты, а из подобного мнительного диалога эффективного решения не получится.

Юмор – еще одна отличная стратегия при контакте с раздраженными людьми, но он должен быть сочувственным, то есть цель ваших шуток не поддеть, а заставить засмеяться человека, который рассержен или нервничает. Смех никогда не должен быть саркастическим, потому что это только подольет масла в огонь. Добрый юмор способен моментально выводить человека из негативного состояния.

И наконец, в разговоре с кем-то, кто очень обеспокоен, сердит или грустен, можно применить сюрреализм. Сюрреализм заключается в том, что вы говорите ему нечто, что не имеет ничего общего с первоначальной темой.

Однажды ко мне пришла мать, озабоченная тем, что ее дочка была очень боязливой и постоянно и во всем сомневалась. Девочка была не способна принять хоть какое-то решение из-за страха все напутать. Мать объяснила мне, что, например, по утрам дочь часами могла колебаться перед шкафом с одеждой, не в силах принять решение, что ей надеть, чтобы пойти в колледж. В конце концов она впадала в ступор и спрашивала совета у матери. В результате они всегда опаздывали – настолько затягивались их утренние дискуссии.

– Мама, я не знаю, что выбрать. Подскажи мне. Юбка или брюки?

Мать научилась применять сюрреализм, чтобы справляться с сомнениями дочери.

– Дочка, сегодня я взяла бы банан и положила бы себе на голову, – совершенно серьезно отвечала мать.

На лице девочки загоралось удивление, она смеялась и брала тот предмет, который лежал к ней ближе всего. Эта игра всего за несколько дней помогла ей перестать сильно переживать по поводу своего внешнего вида.

Сюрреализм очарователен, а кроме того, он выбивает человека из созданного беспокойством мысленного тупика, в который он попал. Сюрреалистичный ответ эквивалентен следующему заявлению: «Не бойся делать глупости, порой полезно немного посмеяться, надо любить и наслаждаться жизнью!»

Дабы проиллюстрировать способ снятия тревожности с помощью юмора и любви, я часто делюсь личным опытом общения с моей матерью. Мне повезло – у меня была замечательная мать. Радостный, умный человек, любивший всех, кто был рядом с ней, но порой, как всякая хорошая мать предыдущего поколения, изводившая своим беспокойством и себя, и других.

Когда она сердилась на одного из своих детей – а нас пять братьев, – она была склонна все слишком драматизировать и обобщать в очень любопытной форме:

– Твой брат сказал мне это и еще кое-что! Как он осмелился! Я сыта по горло! Однажды я уйду от вас, только вы меня и видели!

По какой-то непостижимой для меня причине, которую я уже даже и не пытаюсь понять, когда она сердилась на кого-то из нас, она распространяла свой гнев и на всех остальных. Но поскольку я отлично понимал ее, я знал, как дезактивировать ее раздражение – с помощью любви и сюрреалистического юмора.

– Мама, скажи мне, кто твой любимый сын?

– По правде говоря, ни один! – всегда отвечает она.

– Нет, ты же знаешь, что это я. – Здесь я пользуюсь возможностью немного обнять и поцеловать ее. – Ну что, раз мы заговорили об этом, давай пойдем к моему другу – нотариусу, напишем завещание, где будет написано, что ты оставляешь все наследство только мне одному, а?

Неизменно в этот момент она начинает смеяться. Мы некоторое время продолжаем шутить о моем друге-нотариусе в духе Гручо Маркса, и вот уже можно поменять тему. Это всегда действует: магия любви невероятно сильна и способна победить невротическое поведение.

Для того чтобы получить гарантированный результат, желательно комбинировать все три вида оружия – любовь, юмор и сюрреализм: хорошая шутка, которая заставит рассмеяться, доза сюрреализма, и завершает все ласка – это как наложение рук святого, оно у любого снимет болезненное раздражение.

Запомните: в любом случае самое важное – следить за тем, чтобы вас не захватил водоворот чужого раздражения, не перенимать нервический стиль общения и даже не поддерживать его, потому что, попав в сферу раздраженного конфликта, вам будет очень нелегко выбраться из него.

Когда мы становимся сильными и разумными, то перестаем требовать у мира и у других людей, чтобы они выполняли все наши желания! Вот так, совершенно определенно.

Незрелые же люди действуют совсем как маленькие невоспитанные дети: «Я хочу конфетку! Купи мне конфетку! Я ненавижу тебя, потому что ты не покупаешь мне конфетку!»

Однако по мере того, как этот ребенок будет расти и взрослеть, он становится все более подготовленным к жизни. То же самое произойдет и с нами, если мы перестанем требовать от всех исполнения своих желаний, если мы более позитивно примем свою ситуацию, успокоимся и начнем наслаждаться преимуществами, дарованными нам нашей жизнью. Конечно же, наши желания никуда не исчезнут, но мы не будем превращать их в требования: если удастся их реализовать – отлично, если нет – тоже ничего страшного.

В главе 13 «Как улучшить взаимоотношения…» мы видели преимущества подобного взгляда на взаимоотношения, особенно между супругами. Вот два основных принципа:

В этой главе мы увидим применение одной из этих альтернативных стратегий. Когда вы хотите добиться чего-то от других людей, я предлагаю вам вынуть из ножен свое оружие обольщения. Или, выражаясь иначе – лучше убеждать, нежели побеждать.

Если вы хотите, чтобы ваш партнер согласился отправиться в отпуск в Канкун следующим летом, надо постараться соблазнить его на это, а не настаивать на том, что он «должен поехать», чтобы доставить тем самым удовольствие вам. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы убедить его, что в Канкуне он потрясающе проведет время, несмотря на все его отговорки. Например: «Ты знаешь, соседка прошлым летом поехала в Канкун и совершенно потрясающе провела там время. Люди там чудесные, организованы просто необыкновенные экскурсии. Какое наслаждение, должно быть, купаться на тамошних суперчистых пляжах!»

Хороший соблазнитель добьется того, что партнер начнет предлагать сам: «Слушай, а давай поедем в Канкун уже этим летом?»

Если вы не сможете убедить его таким позитивным способом в преимуществах того, чего вы хотите, жаль, но что поделаешь. Вы сможете быть не менее счастливыми в деревне. Тогда вам надо постараться убедить себя, что совсем необязательно отправляться в Канкун, вам и без него отлично живется!

В действительности стратегия обольщения – это метод диалога без выматывающей нервозности, способ видеть мир с позиций разумного и сильного человека. Если бы все люди на этом свете перестали требовать чего-то от других и постарались бы действовать только благодаря убеждению – разве не была бы жизнь на этой планете гораздо спокойнее? Я не верю, что нам удастся присутствовать при подобном масштабном изменении парадигмы в каком-либо обществе, но по крайней мере мы можем преобразовать свою семейную жизнь и отношения с близкими нам людьми.

Нередко, апеллируя к понятию справедливости, мы требуем, чтобы наши друзья, супруг или родственники делали «то, что они должны», и теряем из вида тот факт, что это самый худший способ решения проблемы. Ведь мы тратим огромную энергию на реализацию своих запросов, нервничаем и раздражаемся, а другой человек – даже если он и согласится на наши требования – будет делать то, чего мы от него требуем, без особого энтузиазма и кое-как.

Эта стратегия напоминает мне один из эпизодов жизни Тома Сойера, героя романов Марка Твена. Ниже я перескажу его.

В этой чудесной истории, рассказанной Марком Твеном, Том соблазняет приятелей выполнить его работу. Мальчики соглашаются и получают удовольствие от этого. Такого невозможно было бы добиться, прибегнув к требованиям. Это доказывает нам, что человеческая психика очень гибка, и то, что при определенных обстоятельствах покажется нам пыткой, может превратиться в удовольствие, будучи завернуто в иную обертку. Поднимать тяжести в гимнастическом зале – спорт, который увлекает множество людей, тогда как таскать камни при строительстве дороги – тяжкий труд. Мы можем использовать потенциал психики, чтобы получать удовольствие почти от всего, чего угодно.

Во взаимоотношениях с супругом или друзьями гораздо эффективнее отказаться от конфликта и попробовать метод убеждения, чем апеллировать к справедливости. Ясно, что искусству соблазнения следует учиться, но начать можно прямо сейчас. Когда вы превратитесь в мастеров обольщения, ваши отношения с людьми значительно улучшатся.

С другой стороны, эта стратегия подразумевает и отказ от желаемого, если партнер или друг решительно с этим не согласен. Возможно, в другой раз он изменит свое отношение. Обольщение – не сиюминутная стратегия, зримые результаты оно дает не сразу, и скорее всего по пути придется отказаться от некоторых своих желаний. Прежде всего, эта стратегия избавляет нас от мучительного стремления навязать что-то другому человеку и связанного с этим стресса.

Стратегия обольщения напоминает мне великолепную книгу доктора Эдуардо Эстивиля и Иоланды Саенс де Техада «Играем!».[9] Это краткое руководство, призванное научить прививать детям хорошие привычки. Идея в том, чтобы обучать их, не оказывая на них давление, за счет обольщения, то есть игры. Вот пример, который поможет нам понять суть этого метода.

В прологе говорится:

Одна из игр, описанных в той книге, называется «Научи меня есть». С ее помощью ребенок научится правильно вести себя за столом и выучит хорошие манеры. Речь идет о развлекательном методе, который не бьет по достоинству ребенка, если придется что-то исправить в его поведении.

Для начала мы создаем небольшой список правильных действий во время еды. Это должны быть нормы, которые достаточно легко выучить. Потом, по мере продвижения, мы увеличим их число. Например, добавим правило «не клади локти на стол» или «повяжи салфетку на шею».

Игра заключается в том, что каждый присутствующий за столом должен заметить, когда кто-то что-то делает немного неправильно. Если ребенок или мать поставит локоть на стол, надо сказать КО, КО, КО, а позднее мы задаем ему вопрос или произносим фразу, которая начиналась бы с КО: «Когда придет твой приятель?» Суть вопроса не важна. Весь его смысл в том, чтобы произнести фразу с КО, указывая на то, что кто-то забыл выполнить правило поведения за столом.

Если ребенок не повязал салфетку, мы можем говорить БЫ, БЫ, БЫ… «БЫТЬ большим – здорово!»

Когда ребенок слышит какой-то из этих слогов, он сразу же проверяет, не стоит ли на столе локоть, повязана ли салфетка и т. п. Благодаря игре мы, развлекаясь, прививаем ему нормы поведения, причем никто, кроме вас и ребенка, ничего не понимает в этих «КО, КО, КО». Получается своего рода секретный код! Его ценность в его секретности.

Родители могут участвовать в игре, порой нарочно нарушая какое-то из оговоренных правил, чтобы ребенок увидел это и поправил их тем же способом: КО, КО, КО…

Игра заставляет ребенка чувствовать себя значимым – главным героем событий. Все описанные в книге игры основываются на технике обольщения вместо поучения и наказания. И уверяю вас, я на собственном опыте убедился, что результаты превосходны.

Описанная стратегия обольщения, несомненно, позволяет эффективно добиваться от людей того, чего нам хочется. Она действенна и безболезненна. Кроме того, противоположная стратегия – требование – обычно является нецелесообразной. Я сказал бы, что требовать что-либо – самый простой способ испортить даже идеальные взаимоотношения. А хуже всего случай, когда два человека приучили друг друга к безостановочным требованиям – тогда сражение становится их стилем жизни.

Поскольку с помощью обольщения вы добиваетесь не моментальных результатов, следует иметь в виду, что оно не всегда будет приносить плоды сразу. Естественно, вам будет неуютно, вы будете даже сердиться, но не отступайте – все наладится. И даже если не наладится, вы по крайней мере избежите состояния стресса. Если Мануэль не бросается выносить мусор из-за своей лени, попробуйте соблазнить его сделать это. Если и это не получится – увы, вас постигла неудача!

Когда я объясняю эти базовые принципы публично, многие люди задают вопрос о справедливости. Они говорят мне: «Но это же несправедливо!» Я обычно отвечаю им, что в наши дни справедливость переоценили. Справедливость – интересная вещь, но она является изобретением человеческого ума. В природе не существует справедливости. А все, что ограничивается лишь рамками нашего мышления, – не имеет значения.

У справедливости есть свои пределы. Это чувство – как шоколад: в маленьких дозах он прекрасен, но в больших вызывает боль в желудке. Чересчур регламентированный мир лишен спонтанности. Когда вы стараетесь достичь полной справедливости во взаимоотношениях, вы лишь расстраиваетесь, потому что то, что вы считаете справедливым, не является таковым для другого человека. И тогда быть беде!

Справедливость должна быть лишь средством достижения результата – счастья. И никак иначе. Можно выразить эту мысль иначе: счастье важнее справедливости. Если пресловутая справедливость мешает мне быть счастливым, лучше отбросить ее.

Профессионалы справедливости – правосудия – судьи и адвокаты еще больше релятивизируют это понятие. Они обычно говорят: «Лучше хороший компромисс, чем возможность большой победы». Они постоянно заключают сделки с правосудием, потому что абсурдно стремиться настичь эту химеру. Вы в любом случае никогда не сможете поймать ее, вы сгорели бы в попытках догнать ее, так как абсолютной справедливости в этой вселенной попросту не существует.

Недавно в газетах писали о борьбе родителей за справедливый приговор убийце их дочери. За этой борьбой следила вся Испания. Процесс продолжался несколько лет, и, наконец, судья вынес приговор. Я помню, как родители объявили, что они не согласны с приговором убийце их ребенка, но с них уже достаточно. Они не собирались подавать апелляцию. Мне это показалось очень мудрым решением. Стоит ли растрачивать последние годы жизни, стремясь к достижению понятия, которое никого уже не вернет к жизни? Я уверен, что их дочь желала бы, чтобы родители все же попытались быть счастливыми. То есть – немного правосудия, и хватит.

И наконец, в большинстве случаев домашних раздоров, которые мы имеем в виду, говоря о справедливости, добиться ее можно совсем другими средствами. Всегда существуют альтернативы. Любовь, желание сотрудничества, развлечения и обучение – все это может изменить поведение людей гораздо лучше, чем применение «справедливых» систем наказания и поощрения.

Кроме того, все то, чего мы требуем – комфорт, уважение, внимание, – все это не так важно, как нам кажется. Есть ведь более очевидные блага, которыми мы рискуем в этой глупой битве: гармония, внутренний покой и наше психическое здоровье.

В этой старинной японской причте заключен буддистский урок правильного отношения к индивидуальным особенностям, недостаткам или даже к неспособности делать что-то. Мораль этой притчи позволяет покончить со стрессом на работе и в жизни. Правда, я должен предупредить, что такая мораль достаточно необычна для нашего западного образа мыслей. Так давайте распахнем сознание, поскольку наши нейроны оказываются перед лицом настоящего ментального вызова.

Дело в том, что суть психологического стресса – боязнь не суметь оправдать ожиданий, и особенно речь идет о требованиях к самому себе: «Если я не закончу доклад вовремя, это будет настоящее бедствие! Этого не должно произойти!» Когда мы находимся в состоянии стресса, то становимся похожими на кувшин Акиры, который не может перенести свои недостатки. Мы боимся оказаться неспособными к чему-то, не иметь всех тех же достоинств, которые есть у других людей.

Сейчас больше стресса, чем когда бы то ни было: 80 % взрослых людей признают, что живут в состоянии хронического стресса. И это – симптом все возрастающих требований к себе. Но, как мы увидим в этой главе, можно уйти от данного источника огорчений, просто преобразовав свой способ мышления. Можете представить себе мир, где нет стресса, а есть только ваша способность получать удовольствие, делая работу в своем ритме, с любовью и радостью? Вы находитесь в преддверии открытия, как сделать это реальностью.

Первое, что нужно сделать, – это пересмотреть понятие результативности. Или, скорее, покончить с мифом о результативности, который властвует в наши дни. Отбросив это иррациональное представление, мы в значительной степени избавимся от давления, которое сами создаем себе на работе.

Мы живем в обществе изобилия. У нас есть все и в избыточном количестве, но осознаем ли мы это?

Двадцать лет назад я отправился на Кубу и провел там три недели. Это был период, когда остров переживал серьезные экономические трудности. На самом деле это был первый такой «особый период», согласно определению Фиделя Кастро, и меня поразил тот минимум ресурсов и средств к существованию, которыми располагали кубинцы.

Но самый сильный культурный шок ждал меня тогда, когда я вернулся в Испанию. Привыкнув в течение трех недель на Кубе располагать лишь небольшим количеством вещей, вернувшись домой, я начал понимать, какое множество товаров нам здесь доступно. Помню, сразу после приземления я подумал: «Черт возьми, если я захочу, то могу пойти в бар аэропорта и попросить пятьдесят сортов пива!» Есть очень много мест на земле, где обычно нет ни пива, ни колбасы, ни свежего хлеба… Когда, живя в таком месте, находишь какой-то из подобных товаров, он доставляет настоящее наслаждение.

В Европе и Соединенных Штатах все совсем иначе. Начиная с 1950-х годов мы владеем все большим и большим числом вещей. Материальное благосостояние все увеличивается, обеспечивая нам неисчерпаемые возможности потребления. Это началось в 1960-е годы, когда появились супермаркеты – магазины, где можно купить что угодно. В 1970-е вошла в моду концепция «использовать и выбросить». В 1980-е появилось много свободного времени, начались путешествия по всему свету и возникло понятие «качество жизни», представленное фактом обладания вторым домом. В 1990-е на рынке стали продавать физическую красоту и молодость посредством пластической хирургии. В первое десятилетие XXI века сведения начали свободно распространяться по всей земле благодаря всемирной коммуникации, и возможности торговли недвижимостью увеличивались по экспоненте. Думаю, в следующее десятилетие будут уже продавать бессмертие, достигаемое при помощи генетической медицины на основе стволовых клеток и других суперпередовых методов. Прогресс идет полным ходом!

Однако, несмотря на все эти «прорывы», есть признаки значительного отката назад в нашем реальном благополучии. И один из главных признаков – эмоциональная тревожность. Неуклонно увеличивается количество депрессий, душевных заболеваний и самоубийств – это очень значимый факт.

Этим показателям можно было бы посвятить целую главу, но я ограничусь лишь немногими числами. (Вся информация, которая будет приведена ниже, взята из проверенных источников, таких как Национальный институт статистики, Министерство здравоохранения и потребления, ВОЗ.)

У нас все больше и больше вещей, но становимся ли мы счастливее? В свете приведенной информации кажется, что нет. Однако общество, в котором мы живем, не перестает внедрять в наше сознание идею, что правильное течение жизни состоит в том, чтобы потреблять больше и лучше – предметы обихода, возможности, удобства. Нам внушают: «Больше – значит лучше!» Это напоминает тарелки, которые подают во многих ресторанах Соединенных Штатов: огромные, нечеловеческие порции за супердоступную цену! Согласно этой логике, хотя вы не сможете съесть все, но гора свежего салата за семь долларов – верх удовольствия.

Мы уже почти все догадываемся, что что-то идет не так, и мысленно допускаем, что нужно бы тратить меньше. Но эта догадка лишь смутная, потому что ловушка очень коварная – она коренится в самом понятии продуктивности и в нашем фетишистском обожании деловитости.

Кто не верит в бога деловитости? Прекрасно, что поезда всегда приходят вовремя! Это замечательно, что города всегда чистые! Я могу продолжать до бесконечности. Но что касается деловитости и продуктивности: тут тоже «чем больше, тем лучше»?

Я уверен, что это не так. Как мы увидим в этой главе, деловитость и продуктивность – благо, как и все остальное, но в определенных пределах. Мера деловитости – это хорошо, но если ее слишком много, мы кончим тем, что сойдем с ума.

Интересно узнать: почему в таком раю деловитости и результативности, как Германия или Япония, люди не более счастливы, чем везде? Почему в затерянных туземных деревеньках Амазонки понятия депрессии или душевных болезней не существует?

Проблема в том, что для того, чтобы воспользоваться плодами деловитости и результативности, нужно, чтобы люди, которые делают это возможным, были исполнительны и пунктуальны, пусть даже это против их природы! Другими словами, сегодня одним из факторов, обеспечивающих наш образ жизни, является то, что мы сами очень деловиты и результативны. Не только продукты, выставленные на продажу, должны быть сверкающими, функциональными и отлично упакованными, но и мы сами. Но делает ли это нас более счастливыми, или вгоняет в стресс абсурдным требованием к самому себе?

Все больше интеллектуалов (экономистов, социологов и прочих) утверждают, что мы не нуждаемся ни во всех тех вещах, которые нам продают коммерсанты, ни в собственной деловитости. Повторюсь. Немного деловитости – это даже интересно, но когда ее чересчур много, это изнуряет и сводит с ума.

Поскольку окружающий мир в настоящее время переполнен иррациональными требованиями, поскольку он давит на нас, заставляя выделяться из общей массы, стать кем-то влиятельным, высокопоставленным, важным, самое главное для нас – научиться поддерживать эмоциональное здоровье, а для этого следует немедленно начать снижать уровень требовательности, научиться принимать свои ограничения.

В этой связи я рекомендую выработать то, что называю «гордостью ошибочности». Следует сказать себе: «Я принимаю себя со всеми моими недостатками и ограничениями, и, что еще существеннее, я понимаю, что такое принятие делает меня совершеннее, потому что я перестаю предъявлять к жизни повышенные требования, а это поможет сделать мир спокойнее и лучше».

Действительно, мир, в котором мы живем, стал супертребовательным. На планетарном уровне мы угрожаем самому существованию Земли, потому что требуем производства все большего и большего количества товаров потребления. А на личностном уровне мы требуем от себя наличия огромного числа показателей и способностей: мы обязательно должны быть красивыми, спортивными, умными, умелыми, превосходными матерями или отцами. Сами по себе эти качества прекрасны – ясно, что это положительные черты, – но когда мы превращаем их в то, без чего нельзя существовать, у нас возникают психологические проблемы, напряжение, стресс… И самый главный источник этого стресса состоит в том, что мы требуем от себя идеального исполнения любого дела.

Стоит задуматься на минуту: ведь планета не нуждается в том, чтобы мы делали все отлично. А вот в чем она безусловно нуждается – чтобы мы больше не загрязняли и не расхищали окружающую среду. Делать все идеально среди покалеченной природы – нелогично. Нормально было бы делать что-то хорошо, а что-то, возможно, не очень, получая по ходу удовольствие от жизни. Для чего мы стремимся все и всегда делать «на отлично»? Только для того, чтобы еще сильнее расхищать окружающую среду.

Отсюда вытекает «гордость ошибочности» – способность допустить и принять, что мы порой ошибаемся, и… ничего не происходит. Многим людям легче принять это понятие после следующего размышления: если есть нечто действительно ценное в нашей натуре, так это наша способность любить. Наши достижения и материальные притязания не приносят истинного счастья нашему окружению, если сравнивать их с влиянием нашей любви на окружающих нас людей. Следовательно, стоит придавать больше значения способности любить, чем любым другим нашим способностям.

История из моей жизни поможет проиллюстрировать понятие «гордости ошибочности».

Однажды меня пригласили провести курс психологии для врачей. Курс продолжался пять дней сеансами по два часа. Была среда, и следующий день должен был завершить курс. Я приехал домой поздно после долгого дня в консультации и увидел сообщение на автоответчике. Это был Рамон – директор медицинского центра, где я проводил курс.

– Добрый вечер, Рафаэль, я звоню тебе, чтобы кое-что сказать о курсе. Все в порядке, как всегда, но мне сказали, что последняя сессия была немного скучной, монотонной. Поскольку завтра последний день, я хотел бы попросить тебя – не мог бы ты постараться немного поднять уровень активности. Я буду сегодня дома работать до 11 часов ночи. Звони мне, и мы это обговорим. Или можешь подойти ко мне завтра с утра, я буду в своем кабинете начиная с 9 часов.

Я посмотрел на время, когда Рамон оставил мне сообщение: 10 часов вечера, – и не мог не удивиться. Покачал головой, улыбнулся. Конечно, я не позвонил ему. Потом я поужинал и пошел спать. На следующий день в положенное время я появился у него в медицинском центре и провел курс, как он меня просил. Занятие прошло очень хорошо.

Несколько дней спустя я написал статью об этом случае. Рамон – отличный врач и хороший управляющий. В медицинском мире Барселоны его знают и ценят. Но он, как и многие другие, страдает от стресса, вызванного как избытком возможностей, так и тем, что он требует чересчур многого – от людей, от мира и от себя самого.

Я рассказал об этом случае нескольким своим пациентам, и один из них спросил меня:

– И вас не обеспокоило сообщение директора? Вы не начали пересматривать материал, который должны были дать на следующий день?

– Конечно же, нет! Это было избыточное требование, продиктованное невротичностью Рамона, и я не видел смысла его выполнять.

Из этого случая получился прекрасный пример того, как мы сами вгоняем себя в состояние стресса.

Я действительно не обеспокоился сообщением Рамона и даже не попытался проверить свои конспекты. У меня есть определенные способности обучать людей, и я не считаю нужным заставлять себя работать по ночам, чтобы улучшить их. Я постоянно стараюсь внести что-то положительное в свою работу. И мне приятно, когда моя работа нравится учащимся, но так бывает не всегда, и необязательно мою работу принимают благосклонно.

С другой стороны, я не нуждаюсь в том, чтобы непременно давать уроки психологии или какие-то еще. И если мои ученики будут систематически отказываться «принять» меня в качестве преподавателя, значит, я не гожусь для этого и лучше мне оставить это дело. И все будет хорошо. И меня не будет беспокоить то, что я, оказывается, не умею учить, потому что есть то, что я умею делать достаточно хорошо, и это дело мне нравится.

Наконец, курс закончился, мне прислали отзывы присутствовавших, и в целом они были очень хорошими. Так что страхи Рамона, что курс был недостаточно эффективным, не имели под собой никакой почвы!

К сожалению, «мир работы» особым образом поддерживает созданное нами самими абсурдное представление о необходимости быть очень продуктивными. Кроме того, мы ошибочно полагаем, что наша работа в высшей степени важна, а это по большому счету неверно. Для нас она не так уж и значима.

Думать, что работа – это самое главное, потому что она обеспечивает нам жизненные блага или потому что она социально значима, – самая прямая дорога к стрессу. Ведь эта убежденность усиливает искусственно созданный прессинг, который разрушает возможность получать удовольствие от того, что мы делаем.

Правильно мыслящие люди работают только ради удовольствия от этого процесса, чтобы реализовать себя, чтобы наслаждаться… И их стресс практически не затрагивает. Они достигают такого состояния потому, что придерживаются убеждения, что любая работа никогда не будет чрезмерно значимой. Им этого не нужно.

Среди моих пациентов есть весьма высокопоставленные служащие, которые живут в постоянном стрессе. Их терапия происходит в виде очень интересного и назидательного обсуждения того, что было только что сказано. Когда они усваивают рациональное убеждение в том, что работа не является жизненно важным элементом их существования, они расслабляются, обретают способность действовать более оптимально и наслаждаться тем, что они делают.

Глубинный принцип, поддерживающий эту идею, заключается в том, что единственная действительно значимая работа – ежедневно добывать себе пищу и питье. И только это существенно, потому что без еды и питья мы умерли бы. А все остальное не заслуживает особого внимания. Иными словами, мы не нуждаемся ни в чем, что обеспечивает нам работа за зарплату – деньги, чтобы покупать излишние товары и услуги.

Нам, живущим в западном обществе, повезло – у нас всегда достаточно еды и питья. В любой части Испании имеются бесплатные источники чистой питьевой воды. Супермаркеты, рестораны, пекарни и прочие заведения постоянно выбрасывают огромные количества нераспроданной еды. Это бесспорный факт – в нашем обществе изобилия продукты питания всегда в избытке.

Существуют особые категории граждан, заинтересованные в том, чтобы создавать у нас «необходимые потребности», – продавцы товаров и рекламщики. В учебниках маркетинга, которые изучают в университетах, без околичностей говорится о пользе создания потребности в предлагаемом продукте. Если люди думают, что им непременно нужна новая машина, новое моющее средство или одежда, они готовы на все, чтобы получить это!

Представьте себе рекламу стиральных машин, где утверждается:

И другую, где говорится:

Специалисты по рекламе знают, что второе сообщение обеспечивает гораздо большие продажи. Ясно, что они выражаются не так откровенно, как здесь написано, но суть послания, которое они вкладывают в свою рекламу, именно такова. Чтобы лучше продавать, продавцы должны присоединить счастье к удобству, а комфорт – к обсуждаемому продукту. Таким образом производители и их ставленники – рекламщики – создают искусственную необходимость, которая может быть удовлетворена, только если люди работают производительно и продуктивно и получают постоянный доход.

Я в принципе не против того, чтобы покупать и продавать. Здесь я только хочу показать, что во всех этих товарах нет особой нужды. Мы радуемся им, как добавочным благам, но они не являются чем-то необходимым. Проблема в том, что продавцам и рекламщикам удается убедить нас в том, что мы настоятельно нуждаемся в этих предметах и что нужно сделать все, что угодно, чтобы приобрести их, в частности работать в унизительных, скучных или стрессовых условиях. На самом же деле в большинстве случаев мы сами вгоняем себя в состояние стресса, придавая преувеличенное значение своей работе и тому, в чем мы якобы нуждаемся, чтобы быть счастливыми.

Я не жалею времени, чтобы привить пациентам подобный образ мыслей относительно работы, и обычно они меняют свое поведение на службе. Они начинают получать больше удовольствия от процесса работы, нежели от результатов своих действий. Каждое утро, отправляясь на работу, они думают, что будут сегодня делать, что изучать или улучшать. Намного более значимыми становятся для них взаимоотношения между людьми, и самое главное – они перестают беспокоиться о том, что их могут уволить. Эта перемена носит фундаментальный характер. Ведь только избавившись от страха перед увольнением, человек становится достаточно свободным, чтобы получать удовольствие от самой работы.

Другая фундаментальная перемена, связанная с трансформацией взгляда на работу, состоит в том, что, освоив рациональные представления, вы будете работать в собственном ритме, хорошо распланировав свою деятельность, без стресса.

На некоторых предприятиях персонал вынуждают работать в слишком высоком темпе. Этому следует сказать решительное «нет». Не стоит трудиться в подобных сумасшедших условиях! Надо всегда помнить, что нам нет необходимости занимать данную должность. Рациональный человек работает в ритме, позволяющем ему получать удовольствие от работы. Если же на предприятии этим будут недовольны, им придется расстаться. Однако должен сказать, что на практике во многих случаях люди, которые начинают работать подобным способом, становятся одними из наиболее ценных служащих предприятия. Возможно, они не обеспечивают такую же высокую отдачу, как другие сотрудники, но качество их работы и их позитивность настолько высоки, что они выделяются из общей массы. Надо думать, что организации нуждаются в счастливых и полных здорового энтузиазма людях. Ну, по крайней мере те, на которых имеет смысл работать.

Действительно, так получается намного лучше, чем трудиться по обязанности. Чтобы проиллюстрировать эту точку зрения, я обычно вспоминаю Моцарта. Можно задаться вопросом: «Моцарт стал замечательным композитором и пианистом по обязанности или потому, что ему очень нравилась музыка?» И совершенно ясно, что ответ будет следующим: «Моцарт стал гением потому, что наслаждался музыкой». Конечно, в детстве ему приходилось проводить по многу часов за инструментом.

Тот, кто учится или работает по обязанности, никогда не выйдет за рамки посредственности. Таким образом, встает вопрос: «Отважусь ли я получать удовольствие от своей работы, наслаждаться ею?» Если вы даете положительный ответ, то ваша деятельность будет приносить вам положительные эмоции. И вы спокойно отнесетесь к тому, что вас уволят, если здесь вам не позволяют получать удовольствие от работы, выполняя ее в своем собственном ритме.

Дабы научиться воспринимать свою деятельность как источник удовольствия, мы используем, в частности, одну технику. Она заключается в том, что вы представляете себе крайне негативную ситуацию, и весьма эмоционально.

Например, если мне нужно читать лекцию, я могу представить себя на сцене, и вдруг я понимаю, что не могу ничего сказать, потому что забыл, о чем должен был говорить. Слушатели сердятся, оскорбляют меня и, наконец, встают и уходят.

Лекция заканчивается моим полным фиаско, и меня уже больше никогда не приглашают проводить подобные встречи. Несмотря ни на что, мне надо представить себе, как я выхожу из этой ситуации уравновешенным и спокойным, довольным и удовлетворенным своей жизнью, потому что у меня остается еще множество других возможностей быть счастливым.

Следует представить себе неудачный исход вашей деятельности и то, что вы при этом остаетесь совершенно спокойным, поскольку отдаете себе отчет в том, что эта работа не является безусловно необходимой для вашего благополучия.

Перебирая все настоящие блага жизни, вы понимаете, что чтение лекций – это далеко не все в жизни. Вы могли бы больше никогда этого не делать, а планета продолжит вращаться, и у вас остаются почти все те же возможности совершать нечто важное и полезное.

Такое эмоциональное проигрывание должно быть очень живым, чтобы вам удалось прочувствовать все, что вы воображаете.

Его цель – обрести уверенность в том, что результат работы не так уж и важен. Самое главное – хорошо выполнять работу и наслаждаться тем, что вы делаете.

Это рассказ о том, какими жалобщиками и нытиками мы порой бываем. На самом деле, суть психического здоровья сводится к одному-единственному – избавиться от разнообразных жалоб! Ниже мы увидим, как научиться поменьше хныкать и стать счастливее.

Уже довольно давно исследователи провели любопытный эксперимент, позволивший оценить способность детей выносить неудачи. Они исходили из того, что дети, которые более устойчивы в тревожных ситуациях, становятся более здоровыми, смышлеными, умелыми взрослыми.

Эксперимент был очень сложным для участвовавших в нем детей, поскольку был разработан таким образом, чтобы смоделировать множество неприятных ситуаций. Их заставляли держать во рту замечательный шоколад, но не разрешали съесть его, смотреть на необыкновенные игрушки, выбрать одну, но не давали играть с ней…

Это жестокое исследование подтвердило изначальную гипотезу и принесло много полезных сведений: дети с высоким сопротивлением к неприятностям оказались духовно уравновешенными, причем не только в детстве, но и став взрослыми. Кроме того, в компании других детей они вели себя более приветливо и были более открыты для всего нового.

Эксперимент показывает то же, что подтверждается в нашей повседневной жизни: одной из наиболее значимых способностей людей является терпимость по отношению к неприятностям и неудачам. Это умение позволяет нам больше наслаждаться жизнью, так как при этом мы не теряем время на огорчение по поводу того, что у нас не получилось.

Теперь давайте посмотрим, как можно выработать терпимость к неприятностям. Хотя это умение, которое приобретается по большей части в детстве, но ему можно научиться и в более зрелом возрасте. И, как всегда, ключ к успеху – в изменении образа мыслей.

На протяжении всей жизни каждый из нас встречается со множеством неудобств и мелких неприятностей. Со сколькими? Это можно вычислить. Согласно недавнему исследованию, мы ежедневно сталкиваемся с 23 невзгодами: пробка на дороге, подгоревшая еда, незаслуженный нагоняй от начальника, двойка у ребенка. За всю жизнь это получается в среднем около 20 тысяч разнообразных неприятностей.

К счастью, практически ни одна из этих проблем не является по-настоящему стоящей. Все эти тысячи перипетий не способны испортить нам жизнь, если только мы не позволим им этого. Самое простое, что мы можем сделать: априорно принять тот факт, что невзгоды – часть естественного хода жизни, так что их следует лишь принять к сведению и больше не обращать на них внимания.

Некоторое время назад я отправился в путешествие по одной экзотической стране со своим другом Риком – человеком с большим опытом странствий. Мы взяли такси в аэропорту, чтобы доехать до центра города и, прибыв на место, вышли, выгрузили чемоданы и дали водителю такси большую купюру, которую мы только что поменяли в аэропорту. Купюра была намного больше, чем стоила поездка. Водитель, воспользовавшись тем, что мы уже вышли из машины, нажал на газ и скрылся, не дав нам сдачи. Мы еще не успели толком приехать в страну, а нас уже обманули: хорошо же тут гостеприимство!

Мы вошли в гостиницу, а я все никак не мог перестать переживать по этому поводу: я был в ярости из-за того, что нас так легко обворовали! Или я сам виноват? Мог ли я предотвратить мошенничество? Устав от моих жалоб, Рик сказал мне: «Да перестань ты так волноваться. Делай, как я. Перед каждым путешествием я всегда добавляю к бюджету поездки некоторую сумму на возможные неприятности, вроде сегодняшней – кражи, потери, происшествия. Если что-то происходит, я не очень огорчаюсь, так как я это предусмотрел. Если мне повезет и никаких неприятностей не произойдет, тогда по возвращении домой я покупаю себе на эти деньги подарок».

Мысль Рика сразу же успокоила меня: включить в бюджет неприятности, случающиеся в путешествии, – это то же самое, что принять их заранее. Я понял, что путешествие предполагает риск подобных неожиданностей. Если вы принимаете их, отводя определенное место в своем сознании, вы не станете потом сильно беспокоиться из-за них, что поможет вам более свободно и естественно воспринимать события.

Начиная с этого дня, при всех своих путешествиях я включал в бюджет специальный фонд на непредвиденные обстоятельства, и все у меня пошло просто идеально. Я предлагаю вам использовать этот метод не только для путешествий, но и делать то же самое в отношении других житейских неприятностей.

Мы уже увидели, что на протяжении всей нашей жизни мы столкнемся с 20 тысячами различных передряг. Постарайтесь понять и принять это как можно раньше. Вы ведь понимаете, что закрыться дома, стремясь предотвратить возможные несчастья, – верный способ стать неудачником?

Слава богу, в большинстве случаев речь идет лишь о незначительных перипетиях, а в целом у вас по-прежнему есть все необходимое для счастья!

Мы злимся, когда в автобусе полно народа, мы ругаемся, когда продавец грубит нам в магазине, мы приходим в ярость, когда телефонная компания не обращает внимания на нашу жалобу. «Черт, что за день такой!» – кисло бормочем мы. Внимание! Это серьезная проблема, потому что у ежедневных жалоб есть особое качество: со временем они превращаются в привычку.

У всех ворчливых, раздражительных людей было что-то в прошлом. В юности, конечно, они были замечательными людьми, но в какой-то момент своей жизни они начали жаловаться. Просто человек позволил этой вредной привычке понемногу оккупировать свой разум. Когда же он захотел сдать назад, было уже слишком поздно: «Кругом все та кое г…!»

Для когнитивного психолога, раздражительный человек – тоже проблема, из-за его озлобленности и вспыльчивости ему бывает трудно помочь. Однако как увлекательно наблюдать изменение его состояния! Когда такой человек излечивается, психологически он возвращается в самый яркий и счастливый период своей жизни: он как будто возвращает себе свою юную душу, которая была похоронена под многочисленными слоями непрерывных жалоб.

Давайте посмотрим, из чего состоит процесс изменения. Первый шаг, как и в стратегии Рика, заключается в том, чтобы заблаговременно принять вероятность проблем. Второй – понять, что эти неприятности не делают вас несчастным. И третий – сосредоточить свое внимание на том прекрасном, что вам доступно.

Когнитивная психология советует верить в гармоничность всего происходящего в жизни и призывает принимать реальность. Но кто-нибудь может спросить: а это не обычный смиренный конформизм? Разве не нужно сражаться и добиваться поставленной цели? Ответ мы находим в следующей старинной буддистской пословице: «Летом жарко, а зимой – холодно».

Это крылатое изречение учит нас, что есть вещи, которые следует просто принять, потому что они выше наших сил. Есть события, на которые мы можем повлиять, но есть и такие, что идут своим чередом вне зависимости от наших потуг. Да, мы можем заложить основы для того, чтобы происходили те или иные события, но все равно надо быть готовыми к определенному количеству непредвиденных обстоятельств и неудач.

Говорят, что, когда человек складывает руки у груди и склоняет голову перед статуей Будды, он естественным образом начинает испытывать почтение. Если же он высокомерно откидывает голову назад, почтение не возникает. Обычно, если человек дружелюбен по отношению ко всему миру, то скорее всего к нему также будут относиться с таким же уважением. Но так бывает не всегда. В общем, если вы будете посещать уроки и выполнять домашние задания, то за некоторое время выучите английский язык. Хотя не всем это удается.

Чтобы заложить основу для достижения своих целей, относитесь дружелюбно к людям, начинайте интересные дела, организуйте романтические встречи с любимым человеком… а если на приветливость вам отвечают хмурой миной, в новом деле возникают трудности или секса сегодня не получилось, улыбайтесь и продолжайте радоваться жизни, действовать, дружить. Ваши планы осуществятся естественно, рано или поздно, если вы сами не сделаете чего-то такого, что изменит ход событий.

Да, конечно, неудобно ехать в переполненном автобусе, но зато снаружи блистает яркое солнце, утренний воздух прохладен и свеж. Если вы будете чересчур сосредоточиваться на неудобствах, все хорошее и радостное пройдет мимо вашего сознания.

В главе 4 мы говорили о «должените» и убедились: если мы превращаем комфорт в насущную потребность, то начнем впадать в уныние, потому что мир наполнен неудобствами и дискомфортными ситуациями. Даже если, приложив невероятные усилия, в один прекрасный день вы достигнете почти полного благополучия, оно разочарует вас, потому что в действительности оно не доставляет особого удовольствия, напротив, человек быстро устает от него. Так что перестаньте жаловаться из-за мелочей!

Упоминая о повседневных жалобах на своих лекциях, я обычно говорю об одном неприятном деле: о собачьих какашках! Я живу на известной в Барселоне улице Экзампле, в обычном доме, ничем не отличающемся от остальных. Однако иногда у меня создается впечатление, что моя входная дверь какая-то особенная. По крайней мере для существ, бегающих на четырех лапах. По какой-то необъяснимой причине собаки предпочитают справлять свою нужду точно перед моей дверью. Я очень часто прихожу домой после целого дня работы и нахожу свежую кучку, которую мне приходится обходить, чтобы войти в дом.

Эта тема собачьего дерьма изводила меня в течение долгого времени, и я не упускал возможности пожаловаться на эту неприятность, особенно моему британскому другу, живущему в Барселоне. Наш диалог обычно был следующим.

– Этот город считается вполне европейским, но сколько же в нем собачьих какашек повсюду! – произносил я.

– Какой позор! Если в Англии собака накакает на улице, хозяину приходится платить огромный штраф, любой прохожий обратит его внимание на это безобразие. Там никогда не случается ничего подобного, – вторил мне он.

– Мы – люди третьего мира! – ворчал я.

Сейчас я уже не позволяю себе жаловаться из-за подобных мелочей, потому что все то время нашей жизни, которое мы посвящаем жалобам по поводу мелких неприятностей, теряется глупо и безвозвратно. Пока мы жалуемся, мы не можем оценить красоту жизни и возможности, которые она нам дарит. Насколько существенны собачьи экскременты по сравнению с отсутствием воды для питья? В мире есть множество людей, которые не знают, будет ли у них завтра достаточно воды, чтобы просто напиться… Если я учту реальности нашего мира, останутся ли у меня причины для огорчения только потому, что улицы не настолько чистые, как мне бы хотелось?

Сейчас я не жалуюсь на собачьи какашки у двери и не сержусь, когда вижу их. Я даже не думаю, противные они или нет. Они появляются перед дверью и, возможно, будут появляться всегда. Если пристально взглянуть на проблему, собачьи какашки не столь ужасны: они красивого коричневого цвета, полезны для растений, их можно даже взять в руки и раздавить, как пластилин, – и ничего страшного не произойдет… Конечно, они меня не вдохновляют, но я уже не настолько обозлен их присутствием – я даже могу шутить об этом.

История о Санджае и его сумасшедшем попугае хорошо известна на Востоке. Она объясняет, как люди нередко сами запираются в собственной ментальной клетке и отказываются выходить из нее, когда появляется такая возможность.

Данная глава посвящена одной из самых распространенных западней – клетке долга и обязанностей, существующих только в нашем сознании. Речь пойдет о тех обязательствах, которые убивают в нас способность наслаждаться жизнью, а порой им удается высосать и всю жизненную энергию.

Помню, однажды моя пациентка, которую звали Анной, рассказала мне о следующей своей проблеме:

– Мой брат Мигель каждый год собирает всю семью на рождественский ужин в самом дорогом ресторане, а мне совсем не хочется идти. Мои братья выпивают лишнее, и всегда все кончается тем, что они начинают разговаривать о политике и ссорятся друг с другом.

Кроме того, это серьезный удар по моему бюджету.

До Рождества оставалось еще около месяца, но Анна уже нервничала. В течение многих лет она послушно не только приезжала на эти ужины, но и брала на себя бесчисленные семейные обязательства, и все это ей никогда не доставляло удовольствия. Это было похоже на анекдот, где некто спрашивает у друга: «Как Рождество? Хорошо прошло или с семьей?»

Это настолько типично – на протяжении многих лет выполнять некие формальные обязательства, которые мы сами взвалили на свои плечи, потому что обычно считаем, что «должны» что-то делать, или боимся, что нас осудят, если мы не станем их исполнять.

– Так не ходите, – посоветовал я ей.

– Но если я не пойду, братья меня замучают, – буркнула Анна.

– И пусть сердятся! Нет причин делать то, что вам не хочется делать. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее, выполняя надуманные обязательства. И если вы поведете себя естественно, может быть, братья и не рассердятся, – сказал я.

– Что вы имеете в виду? – спросила она.

А имел я в виду то, что обычно такие обязательства – это невроз, который мы сами себе создаем, а не другие люди. Нередко, когда мы перестаем поддерживать такие обязательства, то с удивлением обнаруживаем, что мир не летит в тартарары. Порой этот невроз обоюдный, но тогда, если мы будем вести себя разумно, люди склоняются к тому, чтобы принять наши доводы и забыть о мнимых обязательствах.

– Вам нравятся какие-то члены вашей семьи? – спросил я.

– Да.

– Вам хотелось бы развлечься вместе с ними? – продолжил я спрашивать.

– Да, но не идти в дорогой ресторан.

– Почему тогда вы не предложите им сделать что-то другое, что вам понравилось бы и стоило дешевле? – закончил я.

На следующей неделе Анна сказала, что ей пришла в голову следующая идея:

– Я решила, что не пойду на рождественский ужин, но послала приглашение всем своим родственникам. Я предлагаю им 23 декабря, то есть в субботу, пойти утром к мессе в Санта-Марию дель Мар (самый красивый храм Барселоны). А потом мы зайдем в кафе, чтобы позавтракать крендельками с шоколадом.

– Очень хорошо! Правда, я не знал, что вы верующая… – сказал я ей.

– Не особенно. Честно говоря, последний раз я была в храме еще в детстве (если не считать свадьбы и праздника первого причастия), но я подумала, что было бы очень хорошо сделать что-то духовное, искренне и душевно поразмышлять над тем, что значит быть братьями и сестрами, – сказала Анна, очень гордая своей инициативой.

– И что они ответили? Они пойдут? – спросил я у нее.

– Да! Это так меня удивило! Мой второй брат, родители и взрослые племянницы – все очень довольны. Мой брат Мигель до сих пор не ответил, но если он не придет, это ничего не изменит – он не обязан принимать мое предложение.

– Конечно нет. Вы уже знаете: каждый сам решает, что ему делать в жизни, и Мигель тоже!

– Да. Я понимаю. Ни он не должен заставлять меня, ни я – его. Просто мы все делаем то, что сами считаем нужным, – заключила она.

– И как вы чувствуете себя сейчас? – спросил я.

– Я очень довольна и совсем не ощущаю вины. Если встреча, которую я предложила, пройдет хорошо, мне хотелось бы превратить ее в рождественскую традицию: «Рождественский завтрак тети Анны».

Позже эта пациентка объяснила мне, что рождественская встреча ее семьи была очень сердечной. Ее брат Мигель не приехал, но позвонил ей и извинился. Остальная часть семьи отлично провела день, который сильно отличался от остальных дней рождественских праздников. Но самое интересное было то, что семья не стала тревожиться из-за того, что Анна приняла решение не приезжать на традиционный рождественский ужин, организованный Мигелем. Невроз, в котором участвовала вся семья, просто взял и исчез, спасовав перед естественной, радостной и конструктивной позицией Анны.

Большая часть эмоциональных проблем, от которых так страдают люди, связана с каким-то долгом и обязательствами. Обычно мы уверены, что связаны множеством различных обязательств: перед родителями, перед детьми, перед друзьями, перед обществом… И мы уверены, что «должны» выполнять эти обязательства, или все пойдет прахом.

Ну вот, с моей точки зрения, реальных обязательств практически не существует. По правде говоря, нет особых причин угождать другим людям и быть такими, какими они хотели бы нас видеть. Самое логичное – честно делать то, что мы сами хотим. Довольно часто это совпадет с ожиданиями других людей, а если нет – ничего страшного не произойдет.

Как мы увидим позднее, есть веский довод за то, чтобы сбросить с себя все обязательства. Ведь нам нужно очень мало, чтобы жить хорошо, и для этого совсем необязательно, чтобы все наши родственники и друзья были довольны. Если они все же сердятся на вас из-за такой позиции – ну что ж, это их проблема. Может быть, в будущем им удастся взглянуть на жизнь по-иному. Сердится же тот, кто ошибочно полагает, что вы «обязаны» пойти на рождественский ужин, чтобы быть счастливым. Глупость, правда?

Однажды, когда я, выступая перед публикой, говорил о надуманности обязательств и объяснял свою точку зрения по этому вопросу, один юноша из публики запротестовал:

– Вы утверждаете, что обязанностей не существует, но я забочусь о моих старых родителях и не считаю, что у нас нет обязательств перед старшими родственниками!

Тогда началась весьма плодотворная дискуссия, в ходе которой нам удалось более подробно разобрать понятие общественных или семейных обязанностей.

По моему мнению (и полагаю, тому есть множество свидетельств), пожилые родители отлично могут наладить свою жизнь без участия детей. Можно сказать и иначе – они не настолько нуждаются в детях, как принято считать. Когда мы внушаем своим старшим родственникам, что им «необходимы» наша забота и внимание, мы заражаем их абсурдной идеей, что они слабы и неспособны быть счастливыми независимо от нас. На самом деле, все люди способны наслаждаться жизнью, составлять и выполнять различные планы, развлекаться… если только они сами не убедили себя в противоположном.

Однако, особенно в нашем обществе, существует представление, что старики – недееспособные существа, которые всегда нуждаются в помощи других людей, иначе могут умереть.

В нашем сознании властвует вера в то, что людям с каким-то физическим недостатком или немощным очень трудно, почти невозможно реализоваться как личности: слепым, больным, людям, ограниченным в передвижении. Но мы раз за разом убеждаемся, что это не так. Возможности сделать что-то ценное и значимое разнообразны практически в любых обстоятельствах!

Люди, объединенные каким-то одинаковым ограничением, могут объединяться в группы, чтобы помогать друг другу и тем самым упрощать свою жизнь. Объединяясь, они испытывают огромный душевный подъем. В группах Испанской национальной организации слепых есть множество замечательных людей, которые, сотрудничая, делают свою жизнь великолепной. Можно даже сказать, что у них жизнь гораздо интереснее, чем у большинства «нормальных» людей. Они увлечены общением в своем сообществе, поддержкой своих товарищей – их подлинной семьи.

Старики могут действовать точно так же! Пожилые люди тоже могут объединяться, вскладчину организовывать свою жизнь в сообществе, где они вместе будут получать удовольствие от жизни (вместо того чтобы накапливать наследство для детей), они могут влюбляться, иметь сексуальную жизнь, путешествовать, заниматься физкультурой… А при возникновении проблем они будут помогать друг другу.

Но если вместо этого мы будем внушать им мысль, что они слабы, бесполезны, не имеют никакого выбора, не могут переживать приключений в своей жизни, – так и будет. Если и они убедят себя в этих невротических идеях, то всю оставшуюся часть жизни проведут, тоскуя по прошлому и жалуясь на возрастные неприятности и проблемы. И, что хуже всего, они не будут иметь желания сотрудничать с ровесниками, поскольку и те, в свою очередь, считают себя бесполезными людьми, выброшенными на обочину жизни.

Если люди с такими серьезными недостатками, как слепота или паралич, способны создать себе волнующую и достойную жизнь, то уж обычные пожилые люди тем более способны на это!

Когда мы смотрим на ситуацию с этой точки зрения, идея об обязанности обслуживать наших старых родителей исчезает. Мы не нужны им для того, чтобы они были счастливыми! Мы можем навещать их, делать что-то вместе с ними, жить с ними, но не по обязанности.

Нередко мы общаемся и действуем сообща не потому, что нравимся друг другу, а вынужденно, из жалости, по обязанности. А кому приятно делать что-то по обязанности? В результате подобный вид взаимоотношений вырождается в нечто грустное, лишенное энергии, придавленное чувствами вины и бесполезности. Так что давайте позволим пожилым людям использовать свои многочисленные умения и возможности, которые у них, безусловно, есть, чтобы выстроить себе чудесный мир! Они не нуждаются в нас, мы не нуждаемся в них – самое прекрасное здесь то, что на самом деле мы можем сотрудничать на равных.

У меня часто бывала возможность общаться с людьми, которые уже преодолели рубеж в 75 лет и тем не менее по-прежнему демонстрируют силу, ум и привлекательность. Разговаривая с ними, чувствуешь, будто общаешься с 25-летним юношей, который очень любит жизнь. Многие из них замечательные интеллектуалы, они продолжают работать, создавая произведения искусства и литературы, и я уверен, что они ведут невероятно волнующую, яркую жизнь и будут вести до самой их смерти.

Одним из таких уникальных людей был Альберт Эллис – психолог из Нью-Йорка, отец когнитивной терапии. Ему было 90 лет, когда он умер, и я состоял с ним в переписке еще за несколько месяцев до его смерти – мы планировали, что я возьму у него интервью, когда он выйдет из больницы. Его ум оставался ярким и быстрым до самого конца. Я знаю, что за день до его смерти группа школьников приходила к нему и была в его комнате, и он делился с ними своей силой духа и своим чувством юмора. Именно поэтому я люблю повторять, что, если человек в хорошей психологической форме, не имеет значения, два года ему или 92.

Иррациональное представление, связанное с обязанностями, очень широко распространено. И множество людей, находящихся в его власти, покорно приезжают на неприятные семейные рождественские ужины. Мы приходим на встречу, которая нам не нравится, только потому, что считаем себя обязанными это делать, поскольку это – наша семья. Мы забываем, что жизнь очень коротка и неразумно растрачивать ее на то, чего мы не хотим делать. У вас нет подневольной обязанности перед семьей, и у семьи нет подобной подневольной обязанности перед вами – этих обязательств попросту не существует.

Некоторые люди приводят следующий аргумент: бабушки и дедушки «нуждаются» в том, чтобы с какого-то момента жить с кем-то из родственников. Но это вымышленная необходимость. Бабушки и дедушки, как и любой другой человек, имеют реальную нужду в ежедневной пище и питье. Они отлично могли бы организовать ужин со своими друзьями – ровесниками, танцевать, играть, а холостые – образовывать пары! А если кто-то из более молодых членов семьи хочет жить вместе со своими пожилыми родственниками – отлично, но не существует подневольной обязанности отдавать им значительную часть своей жизни.

Другое придуманное обязательство – идея о том, что мы должны помогать, давать советы и вообще быть жилеткой для слез родственников и друзей. При этом мы забываем, что никто никого не может насильно сделать счастливым. Счастье – это состояние души, которое человек может обрести сам, и только сам, и оно не зависит от того, есть у него проблемы или их нет.

Каждому из нас приходилось утешать кого-то в течение нескольких часов, после чего, на следующий день, мы видели этого человека в том же разбитом состоянии. А бывает и еще хуже – мы, затратив много времени и сил, помогли кому-то, а через некоторое время он начинал еще сильнее жаловаться и требовать нашей поддержки.

Вот почему я думаю, что самая лучшая стратегия при общении с жалующимися родственниками состоит в том, чтобы просто поменять тему разговора. В этот момент они настолько одержимы жалостью к самим себе, что незачем вступать с ними в диалог, лишенный всякого здравого смысла.

Мы могли бы попытаться сделать так, чтобы они образумились и перестали придавать такое чрезмерное значение собственным проблемам, но в большинстве случаев я не рекомендую заниматься этим, потому что очень трудно убедить кого-то не преувеличивать свои трудности – этому требуется учиться, и, следовательно, коротким разговором вы ничего не добьетесь. Вероятно, оптимальное решение – не поддаваться чужому беспокойству и жить своей жизнью.

Мне очень нравятся древние восточные притчи, потому что в них всего в нескольких строчках сокрыта огромная мудрость. Этот рассказ повествует о природе вещей и о необходимости принимать их такими, как они есть. Ни больше ни меньше!

Выше мы вспоминали пословицу: «Летом – жарко, зимой – холодно». Смысл ее тот же самый. Когда же мы научимся спокойно принимать естественный ход событий?

Люди обычно стремятся представить себе идеальные ситуации, которые существуют только в их сознании, а потом сердятся или печалятся, если все происходит не так, как они себе вообразили.

Сначала мы увлеченно заявляем: «Как было бы хорошо, если все люди относились ко мне дружелюбно», а заканчиваем горькими жалобами: «Какая мерзость, люди такие невоспитанные!» Подобное отсутствие осознания реальности – основа несчастья.

Увы, не все в мире совершенно. У вселенной свои законы, и реальность не спрашивает нас, какие у нас планы на выходные. Мир отлично существует сам по себе. Чтобы наша жизнь была чудесной, нет жесткой необходимости в том, чтобы все относились к нам исключительно дружелюбно или чтобы в воскресенье сияло солнце. Подобные мысли надо раз и навсегда выбросить из головы!

Однако довольно часто мы отказываемся соглашаться с реальностью в одном существенном вопросе – речь идет о болезни. В данной главе мы поговорим о болезнях. Это очень важная тема, потому что, рано или поздно, болезнь войдет в нашу жизнь, испытывая нас на эмоциональную зрелость.

В самом деле, следует понимать, что здоровье тоже не настолько значимо для нас, как мы привыкли думать, по нескольким причинам:

Давайте начнем с прямого удара по нашим иррациональным представлениям. Мы то и дело слышим, что «Самое главное – здоровье!», но теперь, прямо сейчас, мы подвергнем сомнению этот постулат.

В когнитивной психологии мы осмеливаемся утверждать, что здоровье не является существенным элементом счастья: самое главное – это счастье само по себе. Формулируя иначе: давайте не будем сосредоточиваться на заботе о здоровье, а будем больше радоваться жизни.

Кто из нас хотел бы прожить много лет, чувствуя себя глубоким неудачником? Ради чего иметь отменное здоровье, если вы не пользуетесь жизнью? Здоровье обеспечивает нам возможность делать больше значимых и интересных дел, больше развлекаться, это прекрасно, но само по себе оно практически ничего не значит. Люди в состоянии глубочайшей депрессии физически здоровы, но тем не менее они готовы лишить себя жизни.

Можно сказать и так: не глупо ли придавать такую важность чему-то, что мы гарантированно потеряем? Достигнув в юности пика физической формы, мы начинаем постепенно терять здоровье: наш облик становится все менее цветущим, спина болит, мы утрачиваем сексуальную энергию. Рано или поздно, но мы все тяжело заболеем и умрем. Так зачем же разводить из-за этого столько шума?

Некоторое время назад мне повезло познакомиться с группой замечательных людей под командованием ангела Тины Парайре. Все они – волонтеры больницы св. Иоанна Богослова в Барселоне. Их более 250 человек. Они работают, стараясь принести радость больным детям, попавшим в эту больницу, а также и их родителям, которые часто очень страдают, когда болеют их дети.

Волонтеры больницы св. Иоанна Богослова играют с малышами, дарят людям свою привязанность и становятся им опорой в трудный час, когда их дети погибают. В книге «Лошадка Мигеля» рассказывается множество трогательных историй из их практики.[10]

Я вспоминаю сейчас о волонтерах больницы св. Иоанна потому, что их работа опирается на правильный способ воспринимать болезнь и смерть, то есть связана с главной темой этой главы. Хотя это может показаться шокирующим, более двухсот мужчин и женщин каждую неделю радостно спешат в эту больницу на работу.

Никто не приходит туда, чтобы плакать или сочувствовать больным, потому что по большому счету все мы уже больны. Мы все когда-нибудь заболеем и умрем, так что они просто разделяют с другими людьми изменчивость и несовершенство этого мира и пытаются сделать из него что-то красивое. Можно сказать, они стараются вырастить побег на сухом стволе.

Болезнь, боль и смерть являются частью жизни, и нет никаких причин считать их бесполезными несчастьями, отсекающими людей от счастья. Скорее речь идет о естественных, действительно неприятных процессах, которые тем не менее оставляют огромное пространство для радости, любви и братства, как показывает опыт этих замечательных волонтеров.

Однажды Тина Парайре прочитала мне письмо, написанное матерью, которая только что потеряла своего маленького сына, некоторое время проведшего в этой больнице. Эта женщина писала, что она очень благодарна волонтерам за их внимание в течение тех тяжелых недель. Мать вспоминала о последних днях своего малыша и о его неизменной радости, столь удивительной при том мучительном лечении, которое он проходил. Она вспоминала об «ангеле», с которым они познакомились в больнице, – бескорыстной девушке, предложившей ей свое плечо, чтобы поплакать, и дарившей свое время ее сыну, чтобы поиграть с ним. Ее улыбка наполняла светом белую больничную палату.

В своем письме эта несчастная женщина откровенно говорила о том, что болезнь открывает возможность проявить подлинную бескорыстную любовь, которая всегда спокойна и придает смысл существованию человека. Волонтеры больницы св. Иоанна Богослова – еще одно доказательство того, что болезнь не обязательно становится непреодолимым препятствием для радости.

Человек может быть больным и при этом вполне довольным жизнью. Даже если он смертельно болен и знает, что через несколько месяцев ему придется умереть. Это вполне возможно, потому что, пока мы все еще остаемся на земле, пусть даже у нас осталось всего несколько дней, мы можем сделать что-то полезное для себя и других людей. В любом случае: какой смысл думать иначе? Если вы будете расстраиваться или жаловаться, разве это поможет, это излечит вас?

Масса негативных эмоций, обрушивающихся на нас, когда мы больны (или при выявлении высокой вероятности серьезного заболевания), возникает вследствие следующего глупого сверхъестественного представления: «Я должен прожить много-много лет (так записано на небесах!). А если я умру молодым, это непереносимо, это ужасная неудача». Эта идея очень распространена. Хотя она совершенно абсурдна, в глубине души мы все поддерживаем ее, и она-то и ответственна за страх перед болезнью и смертью.

Конечно же, если я узнаю, что заразился, например, СПИДом, это мне очень не понравится, я расстроюсь и начну нервничать, но у меня нет причин впадать в глубокую депрессию. Давайте вспомним, что обычные негативные эмоции – неудовольствие, тревога, грусть, раздражительность – неизбежны и естественны, поэтому в данном случае надо избавиться от преувеличенных негативных эмоций, таких как депрессия, невротические реакции и гнев.

В конечном счете почему человек, попавший в больницу, не имеет оснований быть счастливым? У человека даже в этих условиях есть множество возможностей наслаждаться каждым моментом жизни. И, помимо прочего, он может заинтересовать других больных своими планами и вместе разделять общую судьбу. Кроме того, больной может делать все, что от него зависит, чтобы лечение шло как можно лучше, если у него есть такая возможность. Он может сильнее и ярче выразить свою любовь родным и т. д.

В действительности мы все уже сейчас находимся в ситуации, сходной с той, которую переживает неизлечимый больной, – мы знаем, что все мы умрем. Даже примерно знаем когда: надо отнять свой возраст от средней продолжительности жизни в данный момент. Это предполагаемая дата нашей смерти. Оставшаяся часть жизни может пролететь быстро, и стоит прожить с удовольствием каждый ее час.

Таким образом, здоровьем необходимо заниматься, но не нужно им озабочиваться. Разумно заботиться о теле, потому что здоровое тело облегчает возможности радоваться жизни, но не стоит сходить из-за этого с ума, ведь оно все же не залог счастья.

Есть такая эмоциональная проблема, как ипохондрия – это излишнее беспокойство о здоровье, страх перед любой возможностью заболеть или заразиться. Я помню случай с Борха, который пришел ко мне именно по этой причине. Его страх перед болезнями привел к любопытному результату. У Борха было повышенное давление, и врач порекомендовал ему раз в неделю измерять давление, чтобы контролировать эффективность назначенного лечения. Но беда в том, что он настолько боялся идти в аптеку для измерения давления – из-за возможного «вреда» вследствие проводимых измерений, – что ни разу не пошел туда. Когда Борха приехал в мою консультацию, он уже несколько месяцев не измерял давление. Это реальный пример того, как иррациональные страхи приводят к нежелательным последствиям: страх перед ухудшением здоровья привел к реальным проблемам со здоровьем!

За чрезмерным страхом Борха ясно вырисовывалась мысль: «Я не могу быть больным в моем возрасте, ведь мне всего 40 лет. Если я тяжело заболею, моя жизнь пойдет прахом. Я буду осужден на кошмарное существование!» Только проработав эти иррациональные представления и поменяв их на более разумные, Борха смог преодолеть свой страх и, как это ни парадоксально, лучше контролировать свое повышенное давление. Он создал себе следующие рациональные представления: «Я бы хотел иметь железное здоровье и прожить много-много лет, но если я все же подхвачу какую-то болезнь, это – не конец света. Болею я или нет, жизнь предлагает мне множество возможностей быть счастливым. Следовательно, даже если я серьезно заболею, я все же смогу использовать отпущенное мне время и сделать что-то ценное».

Однажды один очень умный пациент сказал мне следующее: на этой неделе я думал о терапии, и мне захотелось задать вам один сложный вопрос.

– Вперед! Мне нравятся сложные вопросы, – сказал я.

– Вы утверждаете, что можно быть счастливым почти при любых обстоятельствах, даже будучи больным или искалеченным. Но мне хотелось бы спросить: что бы вы стали делать, если бы у вас была неизлечимая депрессия, вызванная вирусом, и никакое лекарство или терапия не могли бы вам помочь, – спросил он.

– Хороший вопрос, ясно, что в этом случае я не мог бы ничему радоваться… В таких условиях мне было бы очень тяжело быть счастливым, верно? Дай мне подумать, – ответил я.

Я обещал пациенту, что дам ему ответ на следующей встрече. И не обманул его. Я поразмышлял и нашел искренний ответ. Что бы я сделал, когда не мог бы ничему радоваться, не мог бы быть счастливым по некоей органической причине – очень редкая ситуация? Я бы отправился в Индию, где у меня есть друг, который руководит сиротским приютом, – и стал бы работать вместе с ним.

Я могу представить себя работающим в сиротском приюте и спасающим жизни сотен детей, которые, если бы не мой друг и не его помощь, оказались бы в лапах дельцов от проституции и рабства. Можно было бы работать, собирая средства на приют, организовывая обучение, выполняя волонтерскую работу. И я искренне верю, что, поднимая по утрам жалюзи в моем кабинете и видя, как играют во дворе эти дети, я знал бы, что каждая из их улыбок была бы отчасти моей. Счастье этих спасенных детей стало бы моим собственным счастьем. И моя жизнь, даже с моей неизлечимой депрессией, наполнилась бы смыслом.

Таким образом, даже самая страшная из болезней не может помешать нам, если мы твердо настроены радоваться жизни и наполнить свое существование глубоким смыслом.

Мы часто соединяем понятия «боль» и «страдание», когда жалуемся на свою болезнь. В этом случае психологическое нездоровье лишь усиливает боль, делая ее почти невыносимой. Если мы научимся выделять эмоциональную составляющую боли, она может сократиться чуть ли не на 90 %. Я работал со многими людьми, страдающими от хронической боли и фибромиалгии, и каждый раз наблюдал это явление. Столь резко выраженное уменьшение боли кажется чем-то чудесным, почти волшебным.

Другой способ перестать «страдать», когда мы болеем, состоит в том, чтобы научиться отстраняться от самого себя, перестать придавать себе большую значимость, потому что на самом деле мы – только песчинки во вселенной.

Давайте задумаемся хорошенько. Очень скоро все наше поколение будет мертво. А несколько десятилетий спустя – следующее. Еще несколько поколений – и от нас не останется никаких следов на этой планете. Когда я говорю об этом в моей консультации, мне обычно отвечают:

– Но я очень важен для себя самого.

Я отвечаю пациенту:

– Так не должно быть. Это неверно, для вас и любого другого. Не стоит придавать себе такую огромную значимость, не обманывайте себя, потому что каждый такой самообман имеет последствия для вашего эмоционального здоровья.

Дети убеждены, что они – центр вселенной, но они ошибаются. И по мере взросления они начинают понимать, что их желания не будут сразу же удовлетворяться окружающими их людьми. Каждый из нас должен перестать считать себя пупом земли, верить, что мы необходимы для чего-то или кого-то.

Необходимо отрешаться от самого себя, тогда вы перестаете чересчур беспокоиться о своей судьбе и можете, наконец, начать жить в настоящем. Помню, однажды я обсуждал это с одной моей пациенткой, и она сказала мне:

– А вот если бы вам однажды сказали, что я покончила жизнь самоубийством, я уверена, что это сильно обеспокоило бы вас, потому что я имею для вас какое-то значение, разве не так?

Я немного подумал и искренне ответил:

– Да, вы имеете для меня значение как пациентка, но это не значит, что ваша смерть вынет из меня всю душу. Это правда. Вы не настолько важны! Но не считайте это оскорблением: даже я сам не столь важен для себя.

– Но вы же стараетесь помочь мне здесь, в консультации, – продолжила она.

– Я стараюсь вам помочь потому, что это – моя работа. Мне нравится делать ее, я хорошо себя чувствую, занимаясь этим, но я не обманываю себя, думая, что улучшение жизни ограниченного числа людей так уж значимо для вселенной, – заключил я.

Однажды, когда мне было 25 лет, я познакомился в спортивном зале с одной девушкой, приблизительно моего возраста. В перерывах между упражнениями мы охотно болтали друг с другом. Я сказал ей, что только что закончил факультет психологии, и она воспользовалась возможностью, чтобы задать мне следующий вопрос:

– Послушай, а что ты думаешь о будущем? У меня создается впечатление, что, когда молодость подходит к концу, вот как у нас, все интересное в жизни заканчивается. Разве не так? Уже не так легко открывать для себя что-то новое, все становится более рутинным. Признаюсь, я иногда расстраиваюсь немного, думая об этом.

Я помню, что Лайя, так ее звали, была красива и умна. У нее были прекрасные волосы, гладкие и прямые, и очень нежное лицо. Кроме того, она посвятила себя искусству, и работа ее была очень успешной. Она исследовала картины, и у нее всегда было много работы, однако она никогда не выглядела вполне довольной.

В тот момент я не знал, что ей ответить. Я даже подумал, что, возможно, она права. Сегодня, спустя почти 20 лет, я готов ответить Лайе на ее вопрос.

Недавно ко мне в консультацию пришла пациентка 65 лет, которая сказала мне:

– Вот уже много лет я несчастлива. Конечно, я помню то прекрасное время, когда я всей душой отдалась ожиданию дочери, и потом, когда она родилась… Она была очень красивым ребенком. Если бы я могла оставаться беременной, я была бы совершенно счастлива.

Она сказала это мне и начала плакать. Ее разум безостановочно искал выход из горечи настоящего и находил его только в этой невозможной идее. Она оказалась заперта в мире, который будто бы уже не предлагал ей никаких поводов для счастья. Да, немало людей вроде этой женщины искренне думают так и сильно переживают. Но, как мы увидим позднее, в данном случае, да и во многих других, для подобных представлений нет никаких реальных причин, если открыть свое сознание для решения проблемы.

Одна из главных наших ошибок заключается в том, что мы ищем источник счастья. То есть, когда в жизни наступает нерадостный период, мы начинаем спрашивать себя: «Что мне нужно для того, чтобы быть счастливым?», «Что могло бы сделать меня более довольным жизнью?». Тогда, чтобы найти ответ на эти вопросы, мы проводим исследование внутри себя, чтобы обнаружить источники эмоционального благополучия.

– Та-а-ак, посмотрим: когда я был счастлив в прошлом? Знаю – когда учился в университете! Тогда у меня было много друзей, я посвящал себя учебе, мне не приходилось нести такой груз ответственности и я встречался с Паолой, такой красивой и ласковой девушкой.

Сначала мы вспоминаем счастливые моменты прошлого, потом анализируем то, что мы делали тогда, вспоминаем людей, которые нас окружали, и пытаемся выяснить, что определяло тот счастливый период. И в результате заключаем, что для того, чтобы вновь жизнь стала радовать нас, совершенно необходимо вернуть все это.

«Если бы я смог снова встречаться с Паолой, конечно, я снова был бы счастлив!» – думаете вы.

Или: «Если бы я снова вернулся в университет, как бы у меня все было хорошо!»

Или еще пуще: «Если бы мне удалось вернуть молодость, я мог бы снова быть счастлив».

То есть мы ошибочно полагаем, что эти обстоятельства и определяли наше счастливое состояние в тот период и что, вернув их, мы вернем счастье в свою жизнь.

Но это ошибка! Если вы проанализируете свои воспоминания немного более тщательно, то увидите, что вы уже были счастливы и до:

Вы тогда были в прекрасном умонастроении, и то, что вы тогда делали, было тем, что я называю вишнями на пирожном – фактами, которые добавили вам счастья в тот период, когда вы уже чувствовали себя удовлетворенным. Дабы чувствовать себя хорошо на эмоциональном уровне, единственное, что нам нужно, – здравое мышление. Все очень просто. Мы можем быть довольными жизнью практически при любых обстоятельствах. Для этого совсем не обязательно уехать с Паолой, поступить в университет или быть молодым.

Когда мы вспоминаем свой личный рай, оставшийся в прошлом, то часто соединяем ощущение благополучия, которое мы переживали в те времена, с самыми значительными событиями того времени (начало взаимоотношений, рождение сына…) и приходим к заключению, что как раз эти факты сделали нас счастливыми, но это не так. И тогда мы совершаем ошибку, пытаясь повторить прежние события, но с сожалением видим, что это не срабатывает.

Каково решение? Понять, что счастье вам принесли не те события. Благополучие было внутри вашего сознания. И сейчас вы должны лишь вернуть это ощущение благополучия. Как? Тренируясь видеть все с позиций позитива, не страдая и наслаждаясь каждой возможностью, которую предлагает вам ваша нынешняя жизнь.

С этой точки зрения, эмоциональное благополучие – бисквит, основная часть пирога, а все то, что вы можете сделать или получить, все, чего вам удалось добиться или накопить, – это вишни сверху. Они служат добавочным украшением и не так уж важны.

Буддисты обычно говорят, что у невротичного человека ум обезумевшей обезьяны. Как одуревший шимпанзе, он бежит и прыгает с ветки на ветку, нигде не останавливаясь, никуда не успевая и ничего не добиваясь.

Безумная обезьяна раздражена, поскольку думает, что ее преследуют призраки, желающие съесть ее. Точно так же, когда человек психологически страдает, он все время ищет решение, выход из неприятной ситуации, в которой оказался, здесь и там, и нигде его не находит. А стоило бы лишь остановиться и понять, что у него уже есть все необходимое для счастья. Не нужно рыскать в поисках благополучия – ни в настоящем, ни тем более в прошлом.

В этом смысле ни один момент прошлого нельзя считать лучшим, чем нынешний, – это самообман. Настоящий момент нашей жизни отлично подходит для того, чтобы наслаждаться жизнью. А будущее может оказаться столь же хорошим, как настоящее, или даже еще лучшим, если вы правильно организуете свой разум, перестанете жаловаться и начнете позитивно оценивать все то, чем уже обладаете.

Я рекомендую пациентам, в каком бы возрасте они ни были, взять на вооружение девиз: «Следующие десять лет будут самыми лучшими в моей жизни». Они должны проводить визуализацию этих дней, делая то, что им интереснее всего, наслаждаясь своим существованием, ценя то, что у них есть. В каждый момент жизни можно найти новые цели. Не стоит оглядываться назад и жаловаться на потерянные возможности.

Ясно, что все мы становимся старше и теряем силы. И что? У нас нет неотвратимой необходимости в них! Невероятно, но, чтобы быть довольными жизнью, нам практически ничего не нужно.

У меня консультация в Барселоне, она расположена около улицы Энрике Гранадос – это один из самых красивых районов города. Когда по утрам я приезжаю туда на велосипеде и вижу огромные платаны, украшающие улицы, мое сердце наполняется радостью. Мне нравится мой город. Но так было не всегда.

Я помню время – много лет назад, – когда я жаловался на то, что мне приходится жить в Барселоне. Я только что вернулся после учебы в британском университете, где жил в прекрасном кампусе Университета Ридинга. Я жил в университетском районе в старинном особняке, вокруг простирались зеленые поля и большие озера. Там было очень чисто, на улицах было мало машин. Это был подлинный рай, спокойный и красивый, его покой лишь изредка оживлялся шумом университетских праздников и другими студенческими вечеринками.

Когда я вернулся в Барселону, улицы моего города показались мне грязными, шумными, закаканными собаками, и у меня сразу же испортилось настроение. Я помню, что обычно комментировал это в разговорах с друзьями: «Как же мне не нравится Барселона! Это отвратительно! Я бы с удовольствием уехал жить в более цивилизованное место, такое как Англия!»

С тех пор прошло немало лет, пока я не принял решение изменить свой образ мыслей. Сейчас я могу сказать, что обожаю мой город. Да, конечно, у него есть свои недостатки, но и много замечательного: климат просто фантастический, архитектура очень красивая, море прямо рядом с городом, горы очень близко…

После этого я принял решение приготовиться к тому, чтобы хорошо жить в любом месте земного шара. Я представляю себя на Аляске и думаю, что смог бы использовать все лучшее, что там есть. Конечно, я бы научился хорошо ходить на лыжах, может быть, стал бы охотиться в горах, ловить рыбу в реках. Если бы я жил в Китае, то воспользовался возможностями, которые там есть, и сконцентрировался бы на них. В любом месте мира есть собственная магия, некая неповторимая поэзия, которую стоит ценить. И, как всегда, чтобы чувствовать себя хорошо, нужно сосредоточиться на том, чем мы обладаем, а не на том, чего нам не хватает! И тем более мы можем очень счастливо жить там, где мы находимся.

Антонио Мачадо был одним из величайших писателей «Поколения 98». Эти художники в отличие от всего, что было принято в их время, начали посвящать свои поэмы Кастилии – району Испании с неразвитой прессой, разоренному, слаборазвитому и не очень красивому, если сравнивать с господствующим каноном. Тем не менее успех творчества этих писателей пробудил гордость за свою землю у нескольких поколений испанцев. Может быть, самое интересное в творчестве Мачадо, Асорина или Унамуно заключалось в том, что оно доказывало: мы можем понять ценность всего, что нас окружает, если взглянем на это глазами художника или поэта. Это отлично иллюстрируют фрагменты «Полей Сории»:

Этот рассказ является примером того, как люди снова и снова, поколение за поколением, попадают в одни и те же ловушки ума, приводящие к тому, что мы верим в ложь. Страх – абсолютно все страхи – также плод суеверного ума. Зрелый человек знает, что нет ничего, чего стоило бы бояться.

В один прекрасный день я повешу в моем кабинете плакат, где будет написано: «Не нужно ничего бояться». Ведь это – один из основополагающих принципов когнитивной терапии. В самом деле, наша работа сводится к тому, что мы извлекаем на поверхность самые глубинные страхи человека, таящиеся в его душе. Если получится, то все его страхи!

Как мы уже обсуждали выше, бояться не нужно по крайней мере по двум причинам.

Первая состоит в том, что «все и так уже потеряно». В таком преходящем мире, как наш, ведь мы все вскоре умрем, ничто не может быть таким уж драматическим. К такому заключению приходили католические монахи XVI–XVII веков, размышлявшие о жизни с черепами в руках.

Вторая причина: для того чтобы жить счастливо, нам очень мало надо, поэтому практически любая потеря не сможет как-то повлиять на наше счастье. К этому заключению пришел Ганди. И он отказался от значительного дохода городского адвоката, чтобы жить на природе со своими друзьями, основав сельскую коммуну.

Если глубоко принять эти аргументы (или другие), страхи теряют свою силу и постепенно исчезают. Это основополагающий метод когнитивной терапии: убедить самого себя, что нет ничего, чего стоит бояться. Если вы будете искренне убеждены в этом, то страха исчезнут!

На сеансах психотерапии пациенты обычно вытаскивают на свет божий свои страхи (страх показаться смешным, боязнь аварий, неприятных переживаний…), и мы вместе работаем, чтобы уничтожить их с помощью осознания и нового образа мыслей.

Почти всегда у человека есть несколько страхов, неким образом соединенных между собой. Да, бывают случаи, когда проявляется только один интенсивный страх, или фобия, например боязнь летать на самолетах, но так бывает редко. К счастью, работая с любым страхом, мы косвенно воздействуем и на все остальные. На самом деле, все страхи соединены воедино, и, когда мы убираем один из них, мы способствуем снижению интенсивности остальных.

Как мы уже видели в предыдущей главе, преувеличенный страх возникает в том случае, когда мы оцениваем как «очень плохой» или «ужасный» факт, который таковым не является. Если два человека по-разному оценивают одну и ту же неприятность, они и воспринимают ее по-разному. При увольнении я могу сказать себе: «Какое несчастье! Я больше не смогу подняться!» – и у меня возникнут преувеличенные переживания. А могу и наоборот: «Я ухожу от вас. Пока у меня есть еда, я не умру». В этом, втором, случае я буду чувствовать раздражение, но не страх.

Когда мы оцениваем некое событие как «нечто ужасающее», что «я не могу вынести», мы передвигаем оставшуюся часть оценок, преобразуя восприятие в стиле «ужаскакой» в логическую проблему с использованием ошибочной логики. Например, если возможность увольнения с работы я оцениваю как «ужасную», то возможность серьезного заболевания придется определять как «конец света». На «Шкале оценок всего в жизни» все оценки становятся преувеличенными.

Следует сказать, что человек становится привязанным к своей тревожной оценке. Может даже случиться так, что у него закончатся возможности для негативной оценки, то есть с ним случится нечто, «более чем ужасное», «невообразимо устрашающее». Таким образом, оценка этого события выходит за рамки «Шкалы оценки всего в жизни». В этих случаях человек, несомненно, каждый день своей жизни будет страдать от сильнейшего душевного волнения, если не изменит критерий, применяемый при оценке событий своей жизни и будущих возможностей.

Как мы уже говорили, самое интересное в этом явлении взаимосвязанности страхов заключается в том, что, когда мы работаем со страхом (или сильной тревогой), мы воздействуем и на остальные страхи, потому что все они соединены, и соответственно опускаем «Шкалу оценки всего в жизни». Иначе говоря, человек становится спокойнее и больше проникается философией «Не произошло ничего серьезного», приложимой ко всем областям жизни.

Таким образом, пациенты часто переживают в моей консультации неожиданное улучшение состояния: внезапно исчезают страхи, о которых они даже никогда не упоминали. Например, человек приходит в консультацию, чтобы преодолеть расставание с подругой, и в один прекрасный день рассказывает мне, что у него пропала боязнь водить машину. Я даже не знал об этой проблеме, но работа с его боязнью одиночества способствовала снижению и страха автомобильной аварии. В действительности уменьшились все его фобии.

По той же самой причине, когда человек начинает нервничать и поддается неврозу, его тревоги начинают распространяться на все области жизни. Речь идет о том же самом явлении: логика заставляет распространить неприятную оценку на все в нашей жизни. Нет ничего удивительного в том, что для невротика становится невыносимым практически все. Вспомним, знаменитого Говарда Хьюза, кинематографиста и магната, который в конце концов оказался запертым в собственном доме, страдая от самых разных маний и страхов.

Сильный и зрелый человек не боится практически ничего. Его «Шкала оценки всего в жизни» совершенно особенная, она выглядит приблизительно так:

Здоровый человек отказывается помещать что-либо в категорию «плохо», и живет он соответственно. Некогда я познакомился с человеком, чья жизнь служит наглядным примером такого отношения к жизни.

Я взял у него интервью и включил его в свою книгу «Школа счастья». Речь идет о Хайме Санльоренте – барселонском журналисте, который в 30-летнем возрасте принял решение спасти от закрытия сиротский приют в Бомбее. Сегодня он руководит в Бомбее проектом ООН Sonrisas.

Я воспроизвожу здесь фрагмент интервью:

– Как овладеть своим страхом?

– Нужно отбросить его. Страх – самый больший враг человека, и нужно покончить с ним как можно раньше. Мы не можем позволить ему пустить корни в своей душе.

– Но это очень тяжело.

– Я придумал прием, который помогает мне выбрасывать страх из моей жизни. Достаточно представить себе самое худшее, что могло бы произойти с вами в ситуации, которая сильно пугает вас, – сразу понимаешь, что все не так уж плохо.

– Даже тема смерти и угрозы жизни?

– Несколько мафиозных кланов проклинают меня, потому что я лишаю их источника материала для работорговли, но я не могу позволить себе бояться их. Я нужен этим детям и должен действовать. Я уже почти не боюсь. Я не страшусь смерти, потому что моя жизнь уже принесла большую пользу. Я могу прожить еще, но уже сейчас я удовлетворен тем, что совершил!

ИЗ ЭТОЙ ГЛАВЫ ВЫ УЗНАЛИ, ЧТО

1. Не нужно ничего бояться, потому что в действительности нет ничего, чего стоит бояться.

2. Состояние «ужаскакой» соединяет все страхи воедино. Уменьшая один страх, вы снижаете и все остальные.

Меня часто спрашивают на лекциях о самоуважении. Обычно мне говорят:

– Дело в том, что у меня очень низкая самооценка. Как можно повысить ее?

Я обычно отвечаю, что подобной проблемы не существует.

– Я не считаю свою самооценку ни высокой, ни низкой. Она у всякого человека должна быть такая же, как и у всех остальных, – адекватная.

Что я подразумеваю под этими словами? Что проблема самооценки – это ужасное заблуждение. У нас не должно быть высокой самооценки, мы все должны цениться так же, как и остальные люди – все мы замечательны тем, что каждый из нас является человеческой личностью. И точка.

Это похоже на наше восприятие диких животных. Животные на свободе все, в большей или меньшей степени, красивы. Почти у всех есть разные ценные врожденные качества: один могущественный орел не менее прекрасен и могуч, чем другой. Любая львица – великолепное животное, которое охотится и царит в сельве.

Почему люди приписывают себе особые различия между собой? Я думаю, что все человеческие существа одинаково ценны. Все они красивы и великолепны, и в первую очередь вследствие такого прекрасного и характерного качества нашего вида – нашей великой способности любить. Потенциал любви есть в каждом из нас. Я на самом деле так считаю.

Дело в том, что проблема адекватности самооценки решается, когда мы перестаем ценить людей согласно иным критериям, чем способность любить и делать добро. Когда мы оцениваем людей согласно их умениям или характеристикам – красота, богатство, ум, исполнительность, мы придаем ненужное значение мелочам, несущественным моментам, которые не определяют нас как вид.

Кроме того, если мы оцениваем человека на основании качеств, отличных от способности делать добро, это провоцирует скачки самооценки. Когда люди дают мне высокую оценку, я чувствую себя хорошо, когда они оценивают меня низко, я чувствую себя плохо, начинаю думать, что я ничего не стою, что я хуже всех. Гораздо лучше никого не оценивать (и самого себя тоже!), а принимать ценность любого человека, считать, что все человеческие создания прекрасны вследствие самого факта своего существования. При этом вы и себя воспринимаете без оговорок.

В начале ХХ века один психиатр, коллега Зигмунда Фрейда, открыл психологический феномен, который он назвал «комплекс неполноценности». Альфред Адлер работал с детьми, имеющими физические недостатки, такие, как хромота, глухота и прочее. В то время было много подобных случаев, поскольку гигиена, медицина и детское здравоохранение находились на более низком уровне, чем сейчас.

Адлер пришел к выводу, что у некоторых детей развивается комплекс неполноценности. Они чувствовали себя убогими и недостойными по сравнению с остальными детьми, потому что не способны были выполнять многое из того, что могут другие. Однако у части детей с теми же проблемами такой комплекс не возникал. От чего зависело это различие?

Ответ был в возможности компенсации. Нередко увечные дети и даже взрослые достигают больших успехов в развитии иных навыков и талантов. Адлер увидел, что, например, хромой ребенок (который не может играть в футбол, как его сверстники) мог стать великолепным игроком в шахматы, а глухой учится читать по губам и достигает в этом просто невероятных успехов.

Однако некоторые дети по какой-то непонятной причине не развивали компенсирующие умения и продолжали чувствовать себя неполноценными, и это была серьезная проблема. Часто это происходило потому, что ощущение собственной неполноценности было очень сильным. В этом случае ребенок обычно формировал другой механизм психологического выживания, который состоял в придумывании своей мнимой значимости. Ребенок превращался в патологического лжеца: он изобретал истории о себе или своей семье и хвастал перед остальными, рассказывая эти небылицы.

Затем у таких детей с комплексом неполноценности развивался сопутствующий комплекс превосходства. То есть они начинали борьбу за то, чтобы быть лидерами, опираясь на свою ложь и вандализм, приправленные чувством преувеличенной собственной значимости. Таким образом, эти дети оказались в клетке своих взглядов на мир, где ты либо высший, либо низший, тогда как здоровое и естественное представление состоит в том, чтобы стать просто еще одним достойным человеком.

Такой комплекс неполноценности/превосходства нередко встречается и в среде невротических взрослых. Они обычно считают, что у них есть проблемы с самооценкой, потому что им кажется, что они застряли в подчиненном положении, тогда как втайне, в глубине души, они хотели бы повелевать.

Это болезненное чувство превосходства/неполноценности присутствует только в их голове.

В любом случае и дети, и взрослые, сражающиеся за обретение власти и превосходства над другими людьми, обречены на горечь поражения, потому что это изначально ошибочно. Что бы они ни придумали о себе, как бы ни важничали, всегда найдутся люди, которые откажут им в их мнимом превосходстве. И тогда они расстраиваются и снова ощущают собственную неполноценность. С точки зрения психологии никогда не стоит бороться за возможность стать начальником или подчиненным. Стремление стать начальником – не решение проблем человека, воспринимающего себя малозначимым. Решение в том, чтобы перестать считать себя неполноценным и не стремиться к власти – не играть в игру превосходство/ неполноценность, а равно ценить всех людей.

В главе 8 этой книги была описана практика «визуализации нищего», когда вы представляете себя нищим, без денег и имущества, но наслаждающимся жизнью. Мы видели, что эта визуализация показывает: для того чтобы делать что-то значимое или полезное, вовсе не нужно обладать большим имуществом или «быть кем-то». Но, помимо этого, визуализация нищего поможет нам понять, что наше самоуважение может быть основано на чем-то отличном от социального статуса или обладания большим количеством вещей. Самооценка может основываться на том, что вы – человек со множеством возможностей. И ни на чем больше.

В главе 16 было рассказано о «гордости ошибочности» – это чувство полного принятия своих неудач и недостатков. Мы видели, что людям свойственно ошибаться и что это совсем неплохо. Принимая гордость ошибочности, мы приходим к умению ценить способность любить, сочувствовать, смеяться над сверхпроизводительностью, и это делает нас более здоровыми и счастливыми.

Способность освободиться от самооценки, основанной на достижениях и способностях, приносит огромное облегчение. Вы уже ничего и никому не должны доказывать. Человек может перестать прятать свои неудачи и гордиться самим собой. Более того, такое безусловное принятие себя самого и других людей становится вашим главным достоинством, вашей главной силой.

Чтобы добиться подобного освобождения, следует принять новую шкалу ценностей, по-настоящему ощутить гордость за то, что вы «ниже» в стоимостных терминах, но «выше» в терминах гуманизма. И защищать эту внутреннюю позицию всегда и везде. Вам может помочь тот факт, что у вас будет немало единомышленников – мы составляем особый клуб, члены которого считают, что «меньше» может быть «больше».

Безусловное принятие себя самого связано с принятием остальных людей. Человек – разумное (логичное) животное. Таким образом, если вы не принимаете безусловно других людей, то когда вам что-то не удастся или кто-то перестанет ценить вас, вы не сможете принять самого себя.

Одним из людей, который больше и лучше других говорил нам о безусловном принятии, был Мохандас Ганди,[12] индийский борец за мир начала ХХ века. Следует помнить, что Ганди добился независимости своей страны от Британской империи без единого выстрела. Он осуществил это благодаря своей философии безусловного принятия.

Следующая история является наглядным примером его образа мыслей и действий.

Это реальная история из жизни Мохандаса Ганди. Он утверждал, что тот инцидент в поезде и подтолкнул его сражаться против неравенства и расизма. Но он решил делать это не с помощью бомб и винтовок, а убеждая всю планету в превосходстве идей равенства с помощью философии ненасилия.

Что же касается агрессивного контролера, Ганди предпочел выполнить упражнение понимания и осознать, что этот человек придерживался неправильной жизненной философии: он решил попробовать убедить его, что он будет гораздо счастливее, если будет любить всех людей. Конечно, этот контролер применял свои агрессивные идеи к окружающему миру и самому себе. Он жил в среде, где люди хороши или плохи в зависимости от их статуса, количества имущества или возможностей. Должно быть, он сам впадал в презрение к самому себе, если ему не удавалось чего-то добиться, – отсюда его насилие над другими людьми: отблеск его насилия падает на него самого.

Одно из главных понятий ненасилия состоит в безусловном принятии других людей. Философия ненасилия предполагает, что люди поступают дурно лишь потому, что они запутались или больны. Можно сказать, что они слепы и совершают целую серию глупых поступков, чтобы получить предполагаемую прибыль, но на деле они обретают лишь грустную, агрессивную и пустую жизнь.

Известно, когда такие люди выздоравливают, они понимают, что их эгоизм и насилие никуда их не вели, и оказываются способными вновь стать замечательными людьми. Подобные преобразования порой происходят в тюрьмах всего мира. Таким образом, «плохой» человек просто болен, но мог бы выздороветь. Изначально же весь мир потенциально добрый. Ведь все мы некогда были очаровательными детьми. И у всякого в душе есть зерно доброты, даже у преступника.

В практике когнитивной психологии мы советуем пациентам, чтобы они, сталкиваясь с кем-то, кто ведет себя неадекватно, понимали, что это поведение проистекает из незнания, неведения, эмоционального расстройства, но в глубине души у этого человека есть потенциал великодушия и большого достоинства. С этих позиций мы принимаем всех, даже преступников. Эта практика позволит вам в любое время сохранять умиротворенное состояние сознания. Такая философия помогает не поддаваться гневу или негодованию.

Это, конечно, не означает, что вы должны жить в окружении подобных людей. Вы имеете право отдалиться от них, если их проблемы начнут затрагивать вас, но вы не будете давать им оценку или отвергать их.

Мы, сторонники ненасилия, считаем, что тюрьмы должны радикально измениться. В настоящее время это места наказания с мучительными условиями жизни, и это не очень человечное отношение к нам подобным.

Будучи приверженцами ненасилия, мы понимаем, что обществу необходимо отделять таких людей, как больных, от нашего социума, потому что в своем безумии они могут нанести кому-то вред. Но мы хотим не наказывать больных, а лечить их. Мы не придумываем наказания, а стремимся навести с ними мосты диалога и принятия.

У заключенных в тюрьмы людей должна быть хорошая жизнь. В особенности потому, что они призваны находиться там для того, чтобы измениться, чтобы научиться быть дружелюбными и великодушными в своих собственных интересах.

Если в тюрьмах будут относиться к заключенным так же жестоко и мстительно, как поступают преступники, то откуда они научатся быть другими? Если это учреждение использует язык жестокости, то откуда они поймут ценность любви?

Мы также против смертной казни. Высшая мера наказания противоречит нашей уверенности в том, что мир добр по своей природе. Она противоречит и нашему желанию изменить себя и остальных благодаря доброте.

Я знаю, что на рынке самосовершенствования существует множество книг, где описывается, как повысить самооценку, и не могу не подвергнуть их критике. В этих руководствах читателю внушается идея о том, что хорошо иметь высокую самооценку, выше средней. В некоторых из них рекомендуют создать «фундамент» для самоуважения – честность и все такое, но все же я не соглашусь с этим.

Обрести самоуважение нетрудно! Если бы это было не так, как бы торговец рыбой из моего квартала стал таким довольным собой? Он не читал никаких книг про самосовершенствование, не занимался ничем, о чем говорится в этих книгах, и тем не менее он один из самых счастливых людей, каких я знаю.

У нас нет нужды в толстых книгах, которые учили бы нас развивать какие-то особые умения, потому что единственное, что нужно сделать, – это не усложнять себе жизнь. Чтобы любить самого себя, достаточно не требовать от себя быть тем или этим. Не хотеть быть «больше», чем кто-либо, и допустить, что иногда кто-то решит, что вы «ничтожны». Он так думает? Что ж, это его ошибка, а не ваша. Чтобы ценить себя, нужно понимать, что вы уже ценны. И все! Вот так, даже если ваша жизнь полна неудач.

Так как мы занимаемся полным развенчанием привычных понятий, используемых в мире психологии, стоит проверить и ассертивность.[13]

Ассертивность нередко определяют как способность человека открыто выражать то, что думает и чувствует в данный конкретный момент. Например, если кто-то проскользнет мимо вас в очереди за хлебом, ассертивный человек осмелится выступить против.

Последние 30 лет ассертивность была значимой темой обсуждения у психологов. По этому поводу было написано множество книг, есть масса курсов, помогающих развить ассертивность. Я думаю, что было бы уместным развенчать многие из этих учебников и философию, которая ее поддерживает.

Я уверен, что большая часть этих методов не действует, потому что лежащая в их основе философия неверна. Книги, обучающие самоуважению, обычно стараются ободрить человека, чтобы он сумел заявить о своих правах. Чаще всего в них включены списки утвердительных высказываний, вроде «Я имею право высказать свое мнение» и т. д.

Эти идеи о требовании соблюдения своих прав идут вразрез с философией, которой придерживаются когнитивные психологи, той, которая предлагает нам прекратить жаловаться. Мы считаем, что отстаивание прав не приносит в мир спокойствие, а наоборот, приводит к возникновению еще больших конфликтов. Я наблюдал весьма неприятные результаты у людей, которые ходили на подобные курсы. Обретя «ассертивность», они становятся агрессивными.

Когнитивная психология предлагает иной способ вести дела. Если другой человек примет его – отлично. Если нет – тоже не страшно. Мы не собираемся драться из-за этого, потому что у нас достаточно сил и для беседы, и для отказа. Мы будем снова и снова настаивать на изменении ситуации или просто выйдем из нее, потому что не хотим взаимодействовать с человеком, который нас оскорбляет.

Большая часть проблем людей со сниженной ассертивностью заключается в том, что они не осмеливаются ничего сказать, потому что боятся последствий возможного скандала. Иначе говоря, по их мнению, выражать свои мысли – это требовать, сердиться, протестовать. Естественно, что у них возникают трудности, у меня при таком подходе они тоже были бы.

Вместо этого вы можете спокойно и дружелюбно высказать то, что считаете нужным. Это и будет истинная ассертивность.

Если вы знаете, что можно достичь желаемого с помощью добрых слов, вы не боитесь говорить, потому что никто не будет закатывать вам скандал. Таким образом ассертивность проявляется намного легче и естественнее.

Вот мы и добрались до конца книги. Мы уже познакомились с теоретическими обоснованиями и методами, позволяющими выработать эмоциональную стабильность: необходимо изменить свой внутренний диалог, преобразовать каждое из своих внутренних иррациональных представлений так, чтобы с этого момента перестать изводить себя душевными терзаниями.

Если вы сможете посмотреть на мир глазами человека, который не жалуется, а ценит все то, чем обладает, вы начнете ощущать состояние гармонии. Ваш внутренний мир станет спокойным, вы перестанете предъявлять требования к себе и к окружающему миру и будете испытывать все больше счастья.

Этого состояния не так трудно достичь. Необходимо лишь практиковать новые правила жизни, пробовать и снова пробовать. Суть – в упорстве. Мой опыт показывает, что у людей, приходящих к психотерапевту, обычно проходит несколько месяцев, прежде чем появятся стабильные и глубокие изменения, хотя уже с первого дня они чувствуют пользу от наших встреч. Когда психотерапия заканчивается, они должны продолжать работать над собой самостоятельно, согласно полученной на встречах схеме. И эта работа продолжается еще в течение нескольких месяцев. В целом вся работа занимает около года. Это не такой уж долгий период, если помнить, что речь идет об изменении мыслей, эмоций и поведения, которых человек придерживался на протяжении почти всей жизни.

Другой важный момент когнитивной терапии: человек должен знать, что у него будут еще рецидивы. Это неизбежно. Рецидивы – периоды возвращения к депрессии, к душевным терзаниям или одержимости, спустя недели или месяцы после продолжительного успеха. Рецидивы составляют часть процесса изменения. Точно так же ребенок, который учится ходить, порой спотыкается и падает.

Кроме того, обычно после рецидива происходит значительный прогресс. Действительно, самые существенные улучшения наступают вскоре после маленького кризиса в курсе терапии.

В течение первых недель после обращения к психотерапевту я обычно предупреждаю об этом явлении для того, чтобы человек мог психологически подготовиться к рецидивам. Нужно верить в то, что, как только тяжелый период будет пройден, все вновь наладится и успех закрепится.

Дабы проиллюстрировать это, я обычно рисую пациентам такую диаграмму:

Самое интересное на этой схеме то, что каждый следующий рецидив всегда проходит легче, чем предыдущий. Человек чувствует, что его кризисы становятся все менее интенсивными и длятся короче, и часто он догадывается о пережитом рецидиве только после его завершения.

Сам процесс рецидива всегда переживается как недопустимое спотыкание, порой – как полная неудача, но если вы будете упорны, то увидите, что делаете успехи, пусть даже прогресс имеет непостоянный характер – с подъемами и спусками. В конце концов состояние спокойного благополучия становится стабильным.

Прежде чем начать работать, я всем, кто ко мне приходит, ставлю два условия. Первое – быть готовыми много потрудиться, чтобы измениться, и второе – открыть свое сознание.

Для изменения себя необходима упорная работа. Нужно постараться отбросить привычный образ мыслей. Обычно на курсе психотерапии психолог дает задание, что следует сделать дома, а я отличаюсь тем, что даю особенно большое домашнее задание.

Иногда кто-то жалуется на это, я обычно отвечаю так:

– Представьте себе, что вы идете в гимнастический зал, чтобы развить мускулатуру. Когда вы приходите в зал со штангами, тренер ставит два блина по 10 кг на концы штанги, и требует, чтобы вы поднимали ее. Вы потеете, стараетесь и выполняете упражнения, а на следующий день приходите и говорите тренеру: «Мне пришла в голову идея: почему бы нам не закрепить на штангу вместо тяжелых блинов воздушные шарики? Так мне будет легче поднимать их».

Человек обычно улыбается и отвечает:

– Какая глупость! Тренер решит, что я дурак. Если не будет тяжести, мышцы не разовьются.

– Ясно, так и здесь то же самое. Если ты не испытываешь трудности, создаваемые процессом терапии, значит, ты не растешь.

Иногда лень мешает выполнять эти домашние задания: размышления, чтение и т. д. Но, как мы уже видели раньше, магическая формула этой работы: упорство. Я не устану повторять это: ключ – в упорстве!

Второе важное условие, позволяющее измениться, – открытость сознания. Психологи работают с представлениями, чувствами, понятиями – без лекарств, приборов и хирургических методов. Вот почему нам необходимо, чтобы человек был открыт. Поясняя эту точку зрения, я обычно говорю:

– Представьте себе, что ко мне на консультацию пришел человек в состоянии депрессии, и я день за днем встречаюсь с ним, соглашаясь с его взглядами на жизнь, со всеми его представлениями. Как вы думаете, этот человек сможет измениться после подобных разговоров со мной?

– Конечно нет. Такое согласие значило бы, что вы так же удручены, как и ваш пациент, – отвечают мне.

Действительно, то, что человек услышит на консультации у психотерапевта, должно удивить его, шокировать. Он изначально будет чувствовать сильное отторжение по отношению к идеям психотерапевта. Наша работа требует сформулировать новые представления в самой мягкой и вразумительной форме, чтобы избежать излишнего сопротивления.

Не нравится людям менять свои убеждения. В целом можно сказать, что наше сознание очень сильно зашорено. Например, если мы против боя быков, а кто-то говорит нам: «Я сейчас расскажу тебе о корриде и приведу аргументы в пользу убийства быка на площади», мы первым делом выстраиваем психологическую стену и, пока собеседник приводит нам свои аргументы, думаем не о том, что он рассказывает, а о своих контраргументах. Мы не открыты для понимания его аргументов и уж тем более не готовы поменять свое мнение.

То же происходит с другими спорными темами, такими, например, как одалживание или аборты, левые взгляды или правые. При обсуждении этих и множества других тем нам не нравится менять свое мнение, потому что мы боимся перемен. «Во что я превращусь, если изменю свою точку зрения? Может быть, в кого-то, кто мне не по нраву…» – думаем мы.

По правде говоря, наша зашоренность тут не играет большой роли. В вопросах боя быков, абортов или политики наше мнение не имеет значения – мы в любом случае не сможем ничего изменить. Однако есть области, где открытость сознания имеет первостепенное значение. Таких областей по меньшей мере две: наука (если вы – ученый) и психология.

В моей практике было несколько случаев, когда люди были совершенно закрыты для чужого мнения, даже в процессе психотерапии. Встреча проходила за встречей, а человек только и делал, что противостоял всему, что я говорил. Я не прошу никого слепо верить в мои постулаты. Это было бы не раскрытием сознания, а сектантством, но мне хотелось бы, чтобы люди сделали над собой усилие, чтобы осмыслить, понять мои аргументы и, если возможно, проверить их. А именно – временно принять их в качестве своей жизненной философии, чтобы оценить, не улучшится ли при этом их жизнь.

У большинства этих напрочь закрытых людей за спиной были годы депрессии, это были настоящие профессионалы жалоб. У меня было по крайней мере два случая, когда мне пришлось сказать:

– Вам нужно перестать возражать против моих идей и принять те из них, которые помогут вам измениться.

– Я не хочу. Я никогда не стану менять свое мнение по тем вопросам, о которых мы говорили. Я отказываюсь меняться, – отвечали они.

– Ладно. Это ваш выбор. Но скажите мне, что вы предпочитаете – быть правым или выздороветь?

Некоторые пациенты предпочитали оставаться больными, и мы заканчивали нашу психотерапевтическую работу. У всех есть свобода выбора, каждый сам выбирает, что он хочет думать и как проживать свою жизнь, но мы, психологи, должны предупреждать людей о том, что некоторые догматические, инфантильные, суеверные и преувеличенные идеи оказывают очень вредное воздействие на эмоциональную сферу человека.

Однажды ко мне пришел мужчина 50 лет. Он приехал вместе с женой. Проблема была в том, что их 15-летняя дочь была лесбиянкой, и он никак не мог этого принять. С тех пор как он это узнал, он очень переживал – не спал ночами, весь день только и думал об этом и волей-неволей начинал ненавидеть свою дочь.

Мы обсудили проблему, и я сказал пациенту:

– Я могу понять, что, по вашему мнению, быть лесбиянкой – нехорошо, но с рациональной точки зрения я ни в коем случае не могу допустить, что это «очень плохо» или «ужасно».

– Но дело в том, что она будет страдать, потому что гомосексуализм очень порицается в нашем обществе! – ответил он.

– Верно, есть люди, которые отвергнут ее из-за этого, а другие не придадут этому практически никакого значения. Но нужно ли нам, чтобы нас любили все на свете? – спросил я у него.

– Но все же быть гомосексуалистом – плохо! – заключил он.

– Это спорное мнение. Например, я так не считаю, и многие другие люди тоже, – добавил я.

– Но это мое убеждение.

– Понимаю, и оно заставляет вас страдать. Разве вы это не видите? Разве вы не хотите научиться чувствовать себя лучше? – спросил я у него.

– Я хочу чувствовать себя лучше, но не меняя свои убеждения.

– Это невозможно. Вы должны выбрать: быть правым или изменить свои представления. Что вы выберете?

К счастью, этот человек выбрал перемены и сумел изменить ситуацию. Помню, на последних сессиях он рассказал, что даже начал сотрудничать с организацией, ведущей борьбу за равноправие гомосексуалистов. И, конечно, его отношения с дочерью тоже поменялись, став такими, как он хотел. Но прежде мне пришлось помочь ему принять тот факт, что у разных людей могут быть неодинаковые взгляды на одни и те же явления.

Может быть, читателю кажется ясным, что этому человеку следовало поменять свои представления, но когда речь заходит о наших собственных проблемах, все становится далеко не столь очевидным.

Однажды один из моих друзей, которого зовут Луис, рассказал мне любопытную историю, которая заставила меня задуматься о внутренней философии и уровнях ее глубины. Мой друг Луис – социалист и всегда утверждал, что деньги не приносят счастья. Помню, что в разговорах за кофе он доказывал, что мы не должны основывать чью-то ценность и значимость на его профессиональном успехе или количестве денег, которые лежат у него на счете в банке.

Но однажды, в личной беседе, он рассказал мне о ситуации, произошедшей с ним самим, которая доказывала, что он разделял эти идеи лишь на поверхностном уровне, а на более глубинном уровне в нем жили прямо противоположные идеи, которые боролись за верховенство в его представлениях о жизни.

Ситуация была следующая. Его пригласили на обед в дом нового друга его сестры Розы. Этот человек оказался музыкантом. И, хотя он не был особо известным исполнителем, дела его шли очень неплохо. Он жил в великолепном доме, увитом растениями, с бассейном и огромным садом. Кроме того, он был владельцем сногсшибательной спортивной машины.

В конце вечеринки все были очень довольны, и жена моего друга Луиса предложила организовать легкий ужин, на сей раз у них дома. Через несколько дней Луис сказал жене:

– Знаешь, думаю, будет лучше, если мы встретимся с Розой и ее другом на ужине в ресторане.

– Ну что ты! Мы сделаем паэлью, и он познакомится с нашим домом. Мы должны принять ответный визит! – сказала она.

– Дело в том, что у нас тут мало места. Квартира очень маленькая.

– Луис, мы устраивали тут праздники на сорок человек! Помнишь Новый год пару лет назад?

– Тем не менее я предпочитаю организовать ужин вне дома. Ты никогда со мной не считаешься! – заключил он.

На этом они закончили разговор.

Мы обсудили эту ситуацию с Луисом, и он понял, что ему было просто стыдно продемонстрировать свою простенькую квартиру «богатому шурину». Именно по этой причине его квартира вдруг показалась ему неподходящей для того, чтобы организовать вечеринку на четырех человек.

Таким образом, с одной стороны, Луис отстаивал убеждение, что деньги не определяют ценность людей, но в глубине души у него жило прямо противоположное представление. Из-за этого он стыдился, что не добился того же успеха, что друг его сестры.

Эта двойственность, продемонстрированная Луисом, присуща очень многим людям. Практически всем нам. Если человек не убежден полностью в том, что декларирует, его чувства расходятся с его утверждениями. Я нередко наблюдаю у пациентов, приходящих в мою консультацию. Таким образом, существуют различные уровни глубины убеждений. Если вы хотите стать эмоционально устойчивым, новые убеждения должны проникнуть до самых глубоких уровней психики.

Последний способ испортить себе жизнь – страдать по поводу своих душевных терзаний. Это происходит, когда мы преувеличиваем значимость неприятности и сердимся, или впадаем в уныние, или начинаем нервничать, а потом из-за этого нам становится вдвойне плохо.

Например, вы поссорились со своей подругой из-за того, что она опоздала и подвела вас – вы пришли на встречу с друзьями позднее намеченного. Инцидент довел вас до белого каления: вы преувеличили тяжесть последствий опоздания и, разойдясь из-за этого, начали вести себя как перевозбужденный ребенок, оскорбляя подругу и ворча на нее.

Но если человек прошел курс когнитивной терапии, он вспоминает о том, что говорил ему психолог, и почти сразу догадывается, что раздул из мухи слона и его эмоциональная реакция – явно не по делу. Тогда, возможно, он начнет расстраиваться из-за того, что совершил такую ошибку. Теперь к гневу добавляется подавленность. Это – страдание по поводу собственных душевных терзаний.

Страдание после своих бурных реакций встречается намного чаще, чем можно подумать. Это двойное душевное мучение обычно приводит к беспокойному или подавленному состоянию. Никому не нравится чувствовать тревогу и подавленность, и не надо позволять себе переживать подобные состояния. Когда человек начинает сильно нервничать или впадает в печаль, он занимается самоистязанием, полагая, что его жизнь всегда должна идти гладко.

На самом деле надо понимать, что мы – обычные люди и иногда, в течение всей нашей жизни, будем ошибаться. Таким образом, следует осознать: как бы вы ни стремились стать зрелым, мудрым, счастливым человеком (при помощи описанной здесь когнитивной техники или какой-то другой), вы вряд ли сможете полностью избавиться от привычки изводить себя. Людям свойственно ошибаться. Лучше стать самому себе психологом и научиться расслабляться, когда вас настигнет подобное ухудшение настроения, в которое вы сами себя вгоняете.

В начале терапии я обычно рекомендую пациентам: если в какой-то день вам покажется, что вас охватило сильное душевное волнение, ничего не пытайтесь сразу менять и предпринимать. Это только добавит масла в огонь. Лучше пораньше лечь спать с надеждой на то, что завтра будет новый день, вы успокоитесь и начнете снова практиковать когнитивные стратегии, которые мы здесь изучили.

Изменение, которого вы ждете от психотерапии, придет как плод продолжительной работы, оно будет происходить постепенно, понемногу каждый день, как при обучении игре на музыкальном инструменте – ради чего нужно ежедневно тренировать пальцы, играя гаммы. Именно такая непрерывная работа и приводит к глубоким и продолжительным переменам. Быстро ничего не получится. Следовательно, в случае, когда происходит рецидив или случается неудачный день, лучше принять ситуацию такой, как она есть, а не изводить себя вследствие совершенной ошибки. А чтобы ограничить причиненный вред, стоит отправиться спать или посвятить этот неудачный день какой-нибудь механической, но полезной работе.

Помню, однажды пришел ко мне пациент, который боялся летать в самолете, назовем его Эдуардо. Это был мужчина лет сорока, умный и очень работоспособный. Он работал финансовым директором предприятия, где его очень уважали. Помимо своей проблемы с полетами он был вполне удовлетворен жизнью: у него была идеальная семья, его радовала работа, и он наслаждался досугом.

Любопытно, что уже на первом сеансе Эдуардо рассказал мне про свой страх перед полетами. Посередине рассказа он начал горько плакать. Я спросил у него:

– На предприятии от вас требуют обязательно летать на самолете?

– Нет, совсем нет. Меня никогда не обязывают путешествовать. Периодически за границей проходят встречи руководителей предприятий, но я могу не ездить на них, если не хочу, – ответил он мне.

– Тогда в чем проблема? Почему вас так сильно огорчает страх перед полетами?

– Потому что я никчемный человек! Другие люди могут летать, а я – нет! – ответил он между всхлипываниями.

По какой-то необъяснимой причине Эдуардо преувеличивал значимость своей трудности. Ну, не способен он сесть в самолет – но это же не конец света! Конечно, наша работа как раз и заключается в том, чтобы помогать людям решать их проблемы, но если мы этого не добиваемся, это не становится драмой планетарного масштаба.

Эдуардо страдал вследствие своих душевных терзаний. Он преувеличивал масштабность своего страха, и это добавляло масла в огонь. Тем самым он только усиливал свое душевное волнение.

Первое, что нам надо было сделать, – снизить степень душевного волнения. Для этого я предложил ему поразмышлять над следующим вопросом: «Если я никогда не смогу преодолеть свой страх перед полетами… смогу ли я достичь счастья в какой-то иной форме? Смогу ли я сделать что-то позитивное для себя самого и других людей?» Очевидно, ответ «Да». Таким образом, Эдуардо уменьшил свой первичный страх «оказаться никчемным», «быть хуже других», а после этого мы смогли заняться самой боязнью погибнуть в авиакатастрофе.

В главе 12 мы видели, что застенчивость и страх выглядеть смешным побеждаются не путем противостояния этим чувствам, а за счет психологической проработки. В этом основное различие между когнитивными и поведенческими методами. Давайте рассмотрим это более подробно.

У множества людей есть опыт переживания сильного смущения, которое они так и не смогли преодолеть. Например, театральные актеры. Многие из них рассказывают, что в день, когда им предстоит играть на сцене, они чувствуют себя больными, – настолько сильно нервничают перед представлением. Несмотря на то что они десятки лет выходят на сцену, им не удается избавиться от этого страха. Порой он даже может усиливаться со временем. Мадридский актер Фернанду Фернан Гомес даже оставил театр из-за страха перед сценой и с тех пор играл только в кино. Он так и не смог преодолеть сценобоязнь.

Как и в случае со всеми другими страхами, решение заключается не в борьбе со страхом, а в позитивном мышлении. На самом деле проблема сценобоязни обычно сводится к страху оказаться смешным: «Это ужасно, мне кажется, что все считают меня плохим актером, а мне обязательно нужен успех, как стыдно будет провалиться». Эти мысли – совершенно иррациональное представление, потому что никто не обязан непременно быть актером (или иметь какую-то другую конкретную профессию). Ошибиться может каждый, и почти ничего не произойдет. В этом нет ничего ужасного!

Когда человек интенсивно размышляет над этим и в глубине души принимает эту простую истину, он становится более зрелым и перестает бояться. Если в какой-то день ему не будет сопутствовать удача, даже если произойдет нечто из ряда вон, что ему очень не понравится, он не станет чрезмерно страдать и впадать в уныние, потому что жизнь предлагает ему огромное множество других возможностей наслаждаться и самореализовываться.

В самом деле, Мария Луиса Мерло, актриса, о которой мы говорили в начале книги, объясняет, что она полностью избавилась от страха перед сценой совершенно спонтанно – когда начала обучаться философии и духовным практикам. Внезапно она поняла, что ее работа – не самое главное на свете, она даже не нужна ей для того, чтобы быть счастливой. Это просто вид деятельности, который она выбрала, но ее благополучие опирается на более важные понятия, такие, как любовь и дружба.

Стремясь показать, что страх лечится не борьбой с ним, а правильным мышлением, я обычно рассказываю следующую придуманную мной историю:

Мораль этой истории в том, что неврозы, иррациональные страхи, навязчивые пристрастия – все это существует только в голове, и атаковать их нужно тоже там. В этом рассказе Фернандо старается помочь другу с помощью фактов, он предлагает ему повернуться лицом к лицу к страху. Но эта стратегия действует лишь временно. Позднее Даниель создал новую иррациональную идею, и страх вернулся.

Было бы гораздо эффективнее научить его тому, что призраки вообще не существуют. Необходимо было убеждать его с помощью всех возможных аргументов, работать до тех пор, пока Даниель не будет уверен в этом. И когда это будет достигнуто, он больше никогда не будет бояться чего-то сверхъестественного.

Эта история учит нас тому, что самый эффективный способ преодоления страхов – не бороться с ними, а понять, что нет ничего такого, чего можно было бы бояться.