© Дмитрий Султанов, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Очнулся я от прокатившейся волны боли. Глаза вообще не хотели открываться. Чувствовал себя так, будто меня пропустили через мясорубку. Но в спасительную темноту мне провалиться не дали.

– Эй, а ну не терять сознание! Ты меня понимаешь? – Услышал я грубый мужской голос и одновременно получил удар по лицу.

Снова пытаюсь открыть глаза. В этот раз удается. Медленно осознаю, что я прикован руками и ногами к металлическому ложу, которое находится в освещенном помещении, заполненном каким-то непонятным оборудованием. Рядом со мной стояли два мужика в странных комбинезонах. Рассмотреть их детальней не получалось, картинка плыла, и мне не удавалось сосредоточить взгляд на чем-то конкретном.

– Ты меня понимаешь? – повторил тот, который стоял ближе.

– Да не трогай ты его. Ты думаешь, этот отсталый варвар сможет так быстро усвоить язык через гипнообучение? Тем более он еще не восстановился не только после операции, но и после того, как твои молодцы поработали с ним. Да, черт возьми, они ему череп буквально проломили. Еле успели положить в медицинскую капсулу. А ты даже не дал ему нормально подлечиться.

– А не надо было этому уроду ломать мне нос, – с раздражением ответил первый, мимоходом почесывая себе переносицу.

– Так тебе его восстановили практически сразу, а раб денег стоит вообще-то. Тем более, у них на планете сила тяжести прилично выше стандартной, поэтому и стоит он дороже из-за своих показателей. Да и мы подбирали только качественный материал, вспомни, сколько на это времени угрохали. Так что не выкидывай деньги в космос.

– Да мне плевать! Потеря одного раба практически не повлияет на заработок. Мы ими под загрузку набили трюм. И не хочу бездарно тратить расходные материалы для медкапсулы… – Голос затих, а потом раздался вновь: – Эх ладно, уже поздно что-то менять. Хоть заодно проверим эту непонятную нейросеть. Она точно какая-то дорогая, недаром та сволочь, которая ее перевозила, положила почти десяток моих абордажников. Удачно все-таки нам попался этот лайнер.

– Это да, действительно повезло. Какие там женщины были и с какими украшениями, на много потянут, – мечтательно протянул другой. – А с этим давай подождем, пока он очухается, и дальше посмотрим, что за нейросеть. И ты все-таки реши, что с ним думаешь делать после ее демонтажа.

– А что тут думать, в космос выбросим, рабов и так достаточно сняли с этой планеты, да и с лайнера пассажиры еще. Все, хватит болтать, через пять минут выход из гипера, так что пошли в рубку.

Все это время я пытался не потерять сознание от боли и вникнуть в то, о чем они говорили. Что за нейросеть такая? Что за гипер? Непонятно. Я попытался вспомнить, как сюда попал, когда мог сломать нос этому субъекту, но бесполезно. Ничего не вспомнил. Так, надо подумать: я не превратился в овощ или в ребенка по своему сознанию, но при этом не понимаю значения некоторых слов. Дальше: язык, на котором они говорили, по субъективным ощущениям не мой родной. А свой родной я не помню. Они говорили, что сняли меня с планеты. Значит, тут есть космическая цивилизация. Тогда логично, что я не понимаю некоторых вещей, видимо, эти существа в развитии ушли дальше, чем мы. Кто мы? Откуда я? Черт, хоть бы вспомнить что-нибудь.

Пока я размышлял, у меня стало твориться что-то непонятное с глазами. Как будто помехи. Активное моргание, как и закрытые глаза, делу не помогли, только убедился, что это действительно что-то со мной происходит – непонятная рябь мешала даже при закрытых веках. От внезапной вспышки боли я потерял сознание.

Пришел в себя от какого-то монотонного механического звука в ушах. Открыв глаза, немного опешил – перед глазами прямо в воздухе висели полупрозрачные надписи и пиктограммы. Попробовал смежить веки – символы не исчезли. А ведь все это появилось, когда открыл глаза! Отбросив бесполезные размышления, сосредоточился на надписи: «Внимание! В связи с критичными повреждениями тела задействовано аварийное включение нейросети «Агент-7ИМЭ». Активирован встроенный медицинский имплантат. Активирован режим пассивной регенерации».

И что это? Так, если подумать, то, видимо, эта нейросеть как встроенный компьютер. Дьявол, меня убивает ситуация, когда я осознаю определенные вещи, такие как компьютер, а про эту сеть ни черта не помню. Так, снова отвлекся. Имплантат, видимо, тоже встроенная в нейросеть непонятная хрень, что довольно логично, если учесть, что именно так все и написано. Радует хоть, что медицинский. А то дикая боль никуда не делась, но слегка притупилась – по всей видимости, немного привык.

Что же ты такое, нейросеть «Агент-7ИМЭ»? Я только подумал об этом, как передо мной выпало окно:

«Справка. “Агент-7ИМЭ” – новая нейросеть, разработанная в Экспериментальном центре военных научных разработок. Индикация отражает характеристики данной сети, в частности, седьмое поколение, включенная объединенная (с 1-го по 6-й уровень) база “Интуиция” (Внимание! Требуется хотя бы минимальный ментальный параметр для использования), новейший медицинский имплантат “Регенерация-7”, экспериментальная. Имеет возможность разделять сознание на два потока. Второй поток не может забирать более 50 % ресурсов мозга. Присутствует режим маскировки. Средние замерные параметры показывают прирост к уровню интеллекта в размере 65 %, реакции – 32,5 %, активной памяти – 80 %. Всего слотов для имплантатов – 7. Остаток свободных имплантатов – 4. Отсутствует возможность демонтажа».

Когда прочитаешь такую справку, скорее появится больше вопросов. Так, начнем сначала? Это же компьютер, хотя и встроенный. Надо понять, что в нем есть и что он может. Вдруг это позволит мне освободиться, а то я как был прикован, так и остался.

Я сделал мысленный запрос: что входит в комплект?

«В комплектацию нейросети “Агент-7ИМЭ” входит следующее: нейросеть, имплантат “Регенерация-7”, имплантат “Память-7”, база “Интуиция”, справочная информация по нейросети “Агент-7ИМЭ” (подготовлена лаборантом)».

Так, а в чем отличия между поколениями нейросетей?

«Новое поколение вводится только тогда, когда увеличение одного из параметров в специализированных сетях становится более 10 % для уровня интеллекта и более 5 % для параметра реакции. Например, “Пилот-6” означает, что параметр реакции будет поднят на 30 % от потенциала организма, а другие – в зависимости от модификаций. Остальные увеличения показателей будут меньше граничных для текущего поколения. Военные сети отличаются от гражданских еще большим увеличением характеристик, в среднем на 5 % на параметр интеллекта и 2,5 % на реакцию. “Пилот-6В” уже даст 32,5 % увеличения скорости реагирования. Еще есть отличия в дополнительных функциях в зависимости от модификаций. Нейросети устанавливаются только по достижению 18 полных стандартных лет. Существует возможность замены нейросети, но это достаточно сложная операция с некоторым риском. Данная нейросеть повторной установке не подлежит, так как настраивается на определенного пользователя навсегда, и при попытке демонтажа осуществится процесс самоликвидации».

Так, сомнения, что «моя» нейросеть невоенная, отпали точно, судя по приросту параметров. Да еще и добавляет все параметры, почти как специализированные версии. А что такое имплантат «Регенерация-7»? «Память-7»?

«Имплантат “Регенерация-7” является встроенным имплантатом медицинского назначения с пассивной функцией регенерации любых физических повреждений. Ускоряет любые восстановительные процессы, уменьшает потребность во сне, может влиять на болевые ощущения и длительное время поддерживать организм при его стрессовом состоянии. Обеспечение ускоренной регенерации происходит за счет практически полного усвоения пищи. Дает возможность диагностировать уровень повреждений, а также проводить анализ параметров организма. Действует постоянно. Экспериментальный. Занимает два слота для имплантатов.

Имплантат «Память-7» увеличивает объем активной памяти организма на 140 %. Действует постоянно. Занимает один слот для имплантатов».

Вот это отличная штуковина на регенерацию. Надеюсь, она уже начала работать, а то я так загнусь. Пока никаких изменений нет, хорошо, что вникание в смысл текста заставляет концентрироваться, а это отвлекает от боли. А про другой имплантат не уверен – я ничего не помню, поэтому особо увеличение памяти мне не требуется, свободного места в голове и так полно. Блин, дурацкая шутка в моей ситуации!

Так, дальше. Что такое вообще имплантат? Что он собой представляет? Снова посылаю мысленный запрос.

«Имплантат – это целевая связь в мозгу, высвобождающая или усиливающая определенное качество организма. Имплантаты бывают разного поколения. Разделение на поколения идет аналогично нейросетям, только качественное улучшение гораздо меньше. То есть каждым следующим поколением по основным параметрам считается то, которое дает более чем двухпроцентное увеличение базового параметра. Таким образом, «Интеллект-5» дает 10 % к уровню интеллекта от базового значения. Имплантаты являются одноразовыми, и при замене невозможна повторная установка демонтированного устройства».

Кстати, а какие еще бывают имплантаты?

«Нет данных».

Ладно, понял, видимо, информация есть только о данной нейросети. Тогда что такое база «Интуиция»?

«База “Интуиция” – пакет знаний и навыков на основе работы мозга и ментальных навыков. Дает возможность почувствовать правильное решение, какую-либо опасность, отвечает за раскрытие интуиции. Работает с помощью мгновенной обработки поступающей информации бессознательным человека, а также с помощью ментальных навыков обладатель бессознательно берет информацию из информационного поля. Активация неясного предчувствия при обдумывании какого-либо вопроса осуществляется только после обучения 3-го уровня. После 4-го уровня идет бессознательное влияние на принятие решений; со стороны может показаться, что обладателю базы начинает везти. Этот уровень также дает возможность почувствовать направленную опасность. С каждым последующим уровнем все качества еще усиливаются. Окончательно влияние не изучено. Экспериментальная. Максимальный уровень – 6-й. Текущий уровень базы – 6-й.

Внимание. Найдена одна база. Приступить к обучению?»

Тут и думать нечего. Интуиция – вещь хорошая, особенно с такими бонусами. Только непонятно, как будет происходить обучение. Хотя все равно делать нечего. Я прикован, ситуация не особо радостная. Может, что-то сразу пойму, например, как выбраться отсюда. Так что, да.

«Внимание. Присутствуют повреждения тела. Рекомендуется включить режим разделения сознания, обучение вести на втором потоке».

Ну, раз рекомендуется, то давай.

Картинка резко мигнула. Возникло ощущение напряженного обдумывания чего-то, но практически сразу оно ушло как бы на второй план.

«Началось обучение объединенной базы “Интуиция”. Внимание! Некорректная установка нейросети. Обучение назначено на второй поток. Выведено 50 % ресурсов мозга на обучение. Возможность отключения второго потока заблокирована до момента завершения обучения. Внимание! Неблагоприятная ситуация. Включен режим маскировки. Возможность отключения режима маскировки заблокирована до момента завершения обучения. Автоматически выбрано моделирование нейросети “Пилот-3ВИ”. Внимание! Нет параметров уровня интеллекта. Проведен предварительный замер. Уровень интеллекта с учетом установленной нейросети – 261, уровень параметра реакции с учетом установленной нейросети – 241, уровень ментального параметра с учетом установленной нейросети – предварительно 0,5. Начато обучение базы “Интуиция” 6-го уровня. Оставшееся время до окончания обучения с учетом выделенных ресурсов в размере 50 % по эквиваленту уровня интеллекта на втором потоке – 29 931,03 часов».

От такого потока сообщений я опешил. Блин, вот что значит экспериментальная – последняя цифра, указывающая необходимое время для завершения обучения, меня просто убила. И на это время заблокированы два режима. Хотя еще понять надо, что за режимы-то.

«Режим маскировки – режим, который активируется совместно с режимом разделенного сознания. Прячет реальные характеристики уровня интеллекта и все установленные имплантаты, а также маскируется под другую нейросеть. Частично скрывает данные по организму, усредняя показатели и убирая отличительные черты. Полные реальные данные невозможно выяснить даже при глубоком тестировании. Внимание! В данной нейросети режим не доработан, ведутся исследования. Планируется ввести сокрытие всех параметров организма.

Режим разделенного сознания – возможность разделять сознание носителя на два потока. Экспериментальный проект. Разработан для режима маскировки. Также дает возможность параллельно изучать две базы знаний. Большой плюс заключается в том, что обычно для обучения необходимо войти в соответствующий режим, в котором обучающийся впадает в транс и не может проводить никаких других действий. Тут же реализована возможность на втором потоке проводить обучение, при этом на первом потоке выполнять любые действия. Но данный режим требует ресурсов мозга. Ограничения на разделение – второй поток не более 50 % ресурсов».

Судя по всему, очень хорошая функция, хотя невозможность использовать такое самому – это печально. Но сейчас еще более печально мое самочувствие и то, что я прикован, а выход как-то не находится. Подергавшись немного, мыслями все же вернулся к режиму маскировки.

Ведь я ничего не помню, а от людей, которых здесь увидел, не то что поблажек, просто нормального отношения не дождешься, поэтому режим маскировки самое оно. Осталось понять, что за параметры такие.

«Параметры организма делятся на четыре основные группы. Уровень интеллекта – важнейший параметр. Отображает возможность мозга обрабатывать массивы информации, влияет на скорость этой обработки. Прямо влияет на скорость изучения баз знаний. Уровень в размере 100 является эталонным средним показателем на дату изобретения нейросети в Содружестве. Далее, каждая дополнительная одна единица – это плюс 1 % к скорости обучения, и наоборот. То есть при параметре в 200 единиц интеллекта скорость изучения баз в два раза выше, чем при 100. Улучшается до установки нейросети классическим обучением или упражнениями для развития мозга. Установка нейросети и имплантатов поднимает данный параметр, но в то же время практически блокирует возможность развить данный параметр естественным путем. Косвенно влияет еще на один параметр – активную память».

Поясни? Что за активная память?

«Мозг не в состоянии держать бесконечное количество активных знаний, он начинает забывать неиспользуемое, соответственно возможна утеря выученных баз знаний. Увеличивается за счет установки нейросети и специализированных имплантатов».

Так, беру свои слова назад. Если выберусь, тот имплантат будет крайне полезен. А пустая голова делу тоже не помешает. Продолжим.

«Параметр реакции – физические и умственные возможности организма, которые отображают скорость восприятия информации. Уровень в размере 100 единиц является эталонным средним уровнем на дату изобретения нейросети в Содружестве. Отображает скорость осознанного реагирования организма на изменение ситуации. Может быть поднят длительными тренировками до установки нейросети, но крайне слабо изменится, в большей степени отображая изначальный потенциал организма. Существенные изменения возможны только с помощью имплантатов и нейросети.

Ментальный параметр – отображает возможность оперировать ментальным полем и использовать так называемые пси-способности, как-то: эмпатия, телепатия, телекинез и так далее. Показатель рассчитывается в пределах от нуля до бесконечности. Считается, что обучением пси-способностями стоит заниматься только при показателе выше 2, а конкретная специализация в навыках обычно идет при параметре более 10. Для полноценного использования требуется специализированный имплантат. На данный момент нет возможности увеличения никаким искусственным способом».

Теперь понятно! Что ж, можно сказать, что я крут. Точнее потенциально крут. Разве что в псиспособностях подкачал. Спасибо нашей системе обучения. Какой нашей системе? Вот мелькают же иногда какие-то воспоминания, но ничего конкретного. Параметр реакции хороший, видимо, из-за повышенной силы тяжести, а также интеллекта. Или тут нет зависимости? Ладно, толку-то сейчас от всего этого, так как половина единиц интеллекта, или как там это говорится, у меня заблокирована и скрыта на очень и очень долгий период, да и вообще, я прикован – и все эти параметры уж никак мне не позволят освободиться. Ну, хоть что-то типа энциклопедии почитал, и очень надеюсь, что это мне пригодится.

Внезапно помещение содрогнулось. Замигал свет. Еще один сильный толчок – и весь мой постамент срывается с места и летит в стену. Ё-мое, меня и так всего ломает от боли, а тут добавка.

От сильного удара сознание гаснет.

Это становится дурной привычкой. Еще ничего не успел сделать, а сознание терял уже два раза. И это только то, что я помню. А если учесть мою амнезию, видимо, их было еще больше, с моим-то везением.

Очнулся я в какой-то капсуле, которая параллельно с моими размышлениями начала открываться. Ничего, на удивление, не болело. Чувствовал я себя отдохнувшим и полностью здоровым.

Капсула наконец-то открылась, и надо мной склонился мужчина в белом комбинезоне. Мода у них, что ли, такая на одежду?

– Вы меня понимаете? – спросил он. Мой собеседник был слегка сутулым мужчиной средних лет, с черными волосами и небольшими залысинами.

– Да, – как ни странно, я смог ответить на том же языке. Хотя, если подумать, то я еще раньше начал понимать тех пиратов, да и они говорили что-то насчет гипнообучения, что бы это ни было.

Так-так, я оказывается голый.

– Как вы себя чувствуете? – продолжил расспросы этот тип, а, видя мое смущение, пояснил: – Я врач и голых людей повидал изрядно. В медицинской капсуле нельзя находиться в одежде.

– Хорошо, даже скорее отлично, – ответил я, пытаясь не акцентировать внимание на моей реакции.

– Тогда, добро пожаловать на борт патрульного крейсера ВКС Республики Верон номер «2-43-КС Молниеносный». Меня зовут Дан, и я, повторюсь, штатный врач. Мы случайно наткнулись на корабль работорговцев и взяли его на абордаж. Вы же были обнаружены в критическом состоянии в медицинском отсеке. Пришлось поторопиться и ускоренно доставить вас на крейсер. Уже тут мы вас подлатали. Хотя вы и сами на удивление быстро пошли на выздоровление. Но все равно это заняло почти тринадцать суток, которые вы провели в медкапсуле. Вначале мы подумали, что вы пострадавший пират, но ваши товарищи по несчастью после изучения языка через гипноз узнали вас и смогли нам об этом сообщить.

Вот и помог мне тот имплантат на регенерацию. Вполне возможно, что я мог и не дожить до оказания помощи.

– Спасибо вам большое. Если б не вы, меня просто выкинули бы в космос. И можно на «ты»? А то слишком уж официально, – попросил я.

– Хорошо. Так, дальше по твоим данным, которые всплыли после обследования. Тебе пираты зачем-то установили нейросеть «Пилот-3ВИ». Ты чего-нибудь об этом помнишь?

– Да я вообще ничего не помню. Даже, кто я и откуда, – максимально убедительно попытался ответить я. Что-то мне подсказывало, что светить своей нестандартной системой не стоит.

– Это плохо. Тем более, что эту нейросеть тебе поставил какой-то криворукий урод – она перестала быть съемной. Иначе говоря, тебе с ней ходить всегда. А учитывая, что она третьего поколения, то сочувствую. Зато хотя бы она военная и модифицированная на дополнительный слот для имплантатов, да и досталась тебе бесплатно. А то в Центре беженцев тебе много кредита и не выделят, так что считай, что сэкономил двести пятьдесят тысяч. Ты ее уже настроил? Хотя глупый вопрос, у тебя ж до этого ее не было, а сняли тебя с какой-то отсталой планеты. О, прости! Так, держи – это база первого уровня по обучению управлением бытовой техникой, в том числе и нейросетью. Нам эти базы выдают для беженцев или диких. Все же работорговля – дело прибыльное, и бывает, что отбиваем захваченных людей. Сейчас займешься обучением, все равно тебе нет смысла сидеть в той толкучке – работорговцы достаточно много людей сняли и с твоей планеты, и с лайнера… – С этими словами он начал копаться в ящике своего стола. Найдя что-то, он подошел и протянул мне какой-то небольшой черный продолговатый предмет длиной сантиметров десять и тонкую квадратную пластинку два на два сантиметра.

– Возьми, этот прибор является декодером, старым правда, но все же рабочим. Сконцентрируйся на нем и дай добро на синхронизацию.

«Обнаружено устройство. Синхронизировать?»

Да.

«Синхронизация проведена успешна. Подключен прибор “Декодер-3М”».

– Так, вижу, что получилось, – показал доктор на горящий зеленым цветом индикатор в углу панели прибора. – Теперь вставь эту пластинку сюда. В активном режиме, то есть готовом для обучения, с этим прибором ты можешь хранить три базы. Между этими тремя базами ты можешь переключаться прямо в режиме обучения. Обучение может проходить только с активных баз, при этом ты можешь менять их, прогресс не потеряется. Если ты начал учить какую-то базу, то чип с ней привязывается к тебе навсегда, кто-то другой уже учить ее не может. Как видишь, это декодер третьего поколения, то есть имеет три активные базы. Сейчас уже разработано шестое поколение. Еще тут есть дополнительно отделение для хранения двадцати баз.

Сразу после того, как я всунул пластинку, перед глазами выскочило сообщение:

«Обнаружена база первого уровня “Управление нейросетью и бытовыми приборами”. Принять?»

Да, конечно.

– Так, вижу, что принял. Теперь справа у тебя есть пиктограмма обучения. Сконцентрируйся на ней и начни обучение. Ты впадешь в транс, но при этом срок нахождения в нем будешь контролировать. И примерно через десять часов, в зависимости от уровня интеллекта, закончится обучение. Очнешься и настроишь нейросеть, а мы как раз подлетим к планете, так что без ожиданий отправишься в Центр беженцев. Декодер можешь оставить себе, я купил новый, а этот устарел давно, да и стоят они дешево. Все, никаких вопросов, в Центре тебе все объяснят.

– Почему ты мне помогаешь? – спросил я удивленно.

– Да я себе зятя таким образом нашел, тоже бывший дикий. Только ему никто не помогал. Не знаю, как у тебя было на планете, но в Содружестве сурово. И я стараюсь помогать другим, хотя бы в мелочах. Во-первых, мир все же тесен. Ну и просто, больше добрых поступков, может, и сделает мир лучше… – Дан улыбнулся, а потом развел руки. – Знаю, что идеалист. Но лучше все-таки что-то сделать, чтобы очистить такую свалку. Все, учи, а у меня дела есть.

– Спасибо большое, – искренне поблагодарил я и мысленно дал команду на старт обучения базы.

«Начать обучение базы первого уровня “Управление нейросетью и бытовыми приборами”. Оставшееся время обучения 7,66 часа».

– Сколько там, кстати, тебе надо времени для изучения базы? – Даже не выслушав ответ, Дан продолжил: – Хорошо, я тогда зайду через девять часов, уже как раз все будет готово к отправке в Центр. Только из помещения ни ногой. Сам не беспокойся, никто тебя не побеспокоит.

Немало так учить, хотя абсолютно несравнимо с базой «Интуиция». Я провалился в транс. При этом оставалось чувство времени и на заднем плане получалось воспринимать окружающий мир. Перед глазами начала мельтешить всплывающая информация, на которой толком не получалось сконцентрироваться и осознать. А через указанное время я вывалился из транса.

«Изучение базы первого уровня “Управление нейросетью” закончено».

Внезапно я понял, что действительно знаю, как настраивать и управлять этим прибором. Да и не только им. По крайней мере, включить терминал или голопанель смогу, да и не только включить. И я закопался в настройки нейросети. Оказалось, что это очень удобная штука – такая помесь компьютера, органайзера, телефона, кредитной карты, видеокамеры, часов и многого другого. Блин, снова – есть понимание определенных вещей, но ничего не вспоминается. Ладно, все, не обращаю на это внимание. Я закончил настройку интерфейса нейросети как раз в тот момент, когда Дан зашел за мной.

– Ну что, ты готов? Тогда одевайся и пойдем. В шкафу есть комбинезон. Сейчас я отведу тебя к пассажирскому боту, который отправит всех на поверхность планеты в Центр беженцев. Там тебе все объяснят, и ты определишь свою дальнейшую судьбу.

Быстро одевшись и засунув декодер в один из многочисленных карманов, я последовал за Даном. По пути к боту нам почти никто не встретился. Как объяснил врач, почти весь экипаж отправился в увольнительную. Патрулирование крейсера «Молниеносный» длилось три месяца, и как раз на обратном пути они встретили корабль работорговцев. Кстати, для меня время было слегка непривычным, что-то было не так, но с моей памятью сложно определить, что именно. В любом случае, поигравшись с часами, я понял, что в году 500 дней, это 10 месяцев по 50 дней, один день по 20 часов, в часе 100 минут, в минуте 100 секунд. Ощущалось что-то неправильное в таком распределении, да и сама секунда казалось слишком быстрой. Но так ничего не вспомнив, я решил не придавать этому значения. Шли мы не долго, а коридоры, на удивление, выглядели обыденно, с частыми переборками.

В итоге мы вышли в немаленький ангар метров сто в длину и тридцать в ширину. Вот снова, время не помню, а вот с расстоянием все нормально. Видимо, что-то изрядно повредилось у меня в голове.

Внутри ангара находились пять однотипных кораблей, в которые заходили разнообразно одетые люди, по всей видимости, это были беженцы, как и я. Что удивительно, противоположной длинной стены не было. Перегородка была сдвинута вверх, и за ней виднелся космос.

– Энергетический щит, – увидев мое удивление, кратко пояснил Дан, не вдаваясь в очень нужные для меня сейчас подробности. Все-таки наличие компьютера в голове и обилие справочной информации несколько сбивало с толку.

К пассажирским ботам, а эти корабли оказались ими, мы подошли как раз тогда, когда погрузка была практически закончена. Дан указал мне на проем ближайшего бота, который выглядел как слегка неровный сплющенный кирпич черного цвета. Сзади бота виднелись два массивных раструба двигателей. Такие же, но только поменьше были понатыканы вдоль борта. Откуда-то пришло предположение о том, что они, возможно, маневренные.

Дан кивнул и, не прощаясь, пошел назад, даже не прореагировав на мою повторную попытку поблагодарить за все. А я последовал внутрь. Салон пассажирского бота выглядел обыденно – никаких иллюминаторов, куча кресел, тесно поставленных относительно друг друга. Внутри уже находилось десятка три-четыре пассажиров. В итоге я выбрал ближайшее свободное место возле выхода.

Соседом оказался какой-то толстяк, который обильно потел. Да и кресло ему было явно маловато – эта громадная туша еле вмещалась в него. Кстати, надо будет хоть посмотреться в зеркало, а то я особо не задумывался, как именно выгляжу.

Так как иллюминаторов не было, дорога прошла достаточно скучно, под постоянное пыхтение и толчки со стороны моего соседа. Разве что при старте и при приземлении я почувствовал ускорение.

Пассажирский бот приземлился в каком-то поле с неизвестным мне твердым покрытием фиолетового цвета, и всю толпу посадили в два летающих автобуса. Очередная поездка заняла еще час, судя по показаниям нейросети, и наконец-то мы прибыли в конечную точку назначения – Центр беженцев.

Центр беженцев находился на окраине какого-то громадного мегаполиса. Сам по себе он представлял огромный комплекс сооружений, но особо его рассмотреть не получилось – уж слишком быстро нас повели внутрь ближайшего крупного здания, возле которого нас высадили.

В итоге нас привели в какой-то зал, больше похожий на аудиторию. На трибуну вышел пожилой мужчина в деловом костюме и без каких-либо раскачиваний начал говорить. Причем, судя по слегка отрешенному взгляду, речь ему была привычна и, возможно даже, успела порядком надоесть.

– Добрый день! Рады приветствовать вас в Республике Верон в Центре беженцев на планете Этра. Меня зовут Виттор. Я руководитель здешнего центра. Те из вас, кто является гражданами других государств, просьба подойти к моим помощникам и зарегистрироваться. В рамках сотрудничества между странами и согласно резолюции Содружества, мы вас отвезем попутными кораблями до ближайшего транспортного узла, где вы сможете отправиться домой.

Почти две трети присутствующих, негромко переговариваясь между собой, двинулись в дальнюю часть помещения к указанным помощникам. Причем никто никакого беспокойства не проявлял.

– Продолжим. Как вы уже поняли, вы были захвачены работорговцами на вашей планете. Так как в нашей стране работорговля не законна, патрульный крейсер произвел захват корабля работорговцев, попутно освободив вас. Что с вами теперь будет? Все просто. У вас есть выбор: либо принимаете гражданство нашей страны и получаете помощь в рамках государственной программы, либо отправляетесь вместе с остальными на тот же транспортный узел, где будете предоставлены сами себе. В случае согласия по поводу гражданства будет проведен тест ваших параметров и, в зависимости от результатов, предложена работа на государство. Хотя этим вы не ограничены, можете наняться в частную корпорацию. К вашим услугам рекрутинговый центр. Время на размышления есть, но немного. По закону вы не можете находиться в Центре беженцев более трех дней, соответственно вы ограничены этим временем. Вам будет предоставлен доступ к глобальной сети со стационарных терминалов. Сейчас всех отведут на обед, далее покажут подготовленные вам комнаты. Решайте, ваша судьба в ваших руках, – с этими словами Виттор сошел с трибуны.

Тут же подошли с десяток служащих в униформе и попросили следовать за ними. Столовая выглядела как большое светлое помещение с окнами от пола до потолка на всю стену. В зале находилось много длинных столов. С одной стороны помещения в ряд стояло несколько однотипных приборов, в которых с помощью накануне выученной базы я узнал пищевые синтезаторы. Но так как, по всей видимости, кроме меня никто не умел ими пользоваться, да и местную кухню никто не знал, служащие Центра сразу вынесли всем одинаковую еду, состоящую из неизвестного мне жареного мяса и какой-то странной зеленой каши. Предусмотрительные. А мне, видимо, очень повезло попасть на того врача, который так помог с обучением.

Все расселись, и у меня наконец-то получилось прикинуть число моих земляков – человек пятьдесят. В основном это были мужчины, но где-то с десяток женщин тоже присутствовали. Возраст тоже был разный – лет от двадцати до пятидесяти. Рядом со мной почти сразу разместилась троица парней.

– Давайте знакомиться. Меня зовут Стас, – с ходу представился один из них, парень лет двадцати пяти со светлыми волосами.

– Михаил, – ответил кряжистый мужик лет под сорок с легкой сединой на висках.

– Юра, – представился худой, долговязый, да еще ярко-рыжий парень, наверное, лет тридцати.

Все вопросительно посмотрели на меня.

– Не помню. У меня амнезия, или как это правильно называется. Какие-то понятия помню, но кто я, да вообще всю личную информацию – нет. Очнулся я у работорговцев, когда эти уроды надо мной экспериментировали с установкой нейросети, – я смутился, но ответил честно.

– А-а-а, – протянул Юра, – я понял. В самом начале какой-то был конфликт с одним из работорговцев, ему вроде нос сломали. Так, тому парню очень сильно досталось, руки там поломали и вроде череп пробили. Кровищи было – ужас! Черт возьми, да я думал, что точно убили. И все еще после этого сидели как мыши. А оказывается это ты, да и еще выглядишь неплохо.

– Ну, вроде меня подлатали для установки нейросети, да и потом, когда нас уже спасли, как сказал врач, я тринадцать дней в медицинской капсуле провел, – поежился я от рассказа Юрия. Некоторые вещи, оказывается, лучше и не помнить.

– А что за нейросеть такая, про которую ты говоришь? – спросил Михаил.

Я вкратце описал то, что узнал из справки и выученной базы, не вдаваясь в подробности именно о моей нейросети. После попытался расспросить, может, кто-то меня знает, но, как оказалось, работорговцы всех понадергали приблизительно в одно время, но из разных мест. Причем, судя по остальным, разброс по местам составлял километров двести минимум. Так что я решил пока этим не заморачиваться. Да и с учетом попадания неизвестно куда память о моем прошлом скорее помешает, чем поможет. Меньше дурных мыслей будет.

– Ты не переживай, вспомнишь еще, – попытался подбодрить Стас и сразу же перевел разговор на другую тему. – Что будем делать?

– Думаю, необходимо, чтобы каждый на тех самых терминалах с сетью поискал более подробную информацию о принятии гражданства, а особенно о способах заработка. Подозреваю, что кто-то не будет нас бесконечно и бесплатно кормить-поить, кому мы нужны? Даже время пребывания в Центре ограничили тремя днями. А завтра утром встретимся на завтраке и обменяемся найденной информацией, – предложил я, окончательно давя мысли про свою дырявую память.

Все согласились и принялись поглощать пищу, которая за время разговоров порядком остыла. А я оказался крайне голодным и после первой же ложки просто накинулся на еду, буквально проглотив все практически не жуя. Правда, вникнуть во вкус блюда не получилось совсем. Когда все закончили, в центр помещения вышел один из сотрудников в униформе.

– Если все поели, то прошу последовать за мной в медицинский центр для прохождения теста на ваши параметры. По дороге я кратко расскажу вам, что они означают, – прозвучал его громкий голос.

Все тут же подчинились. Так как я про эти самые параметры уже знал, то не особо слушал его речь, а больше размышлял над своим будущим и о своей амнезии. Я ничего не помню. И как я понял, мои товарищи по несчастью друг друга не знали, то есть нас всех могли забрать с разных мест моей планеты. Можно попробовать узнать, где моя планета, только что это мне даст? Все равно ничего не помню. Тогда, возможно, есть смысл не забивать себе этими переживаниями голову и начать жизнь заново? Ведь для меня это действительно будет так. Абсолютно с нуля, да еще и в новом месте.

Пока я размышлял об этом, мы пришли в медицинский центр. Это было отдельно стоящее невысокое здание без особых отличий во внешнем виде от остальных сооружений. Зайдя внутрь и проследовав по короткому коридору, мы вошли в большое помещение, разделенное стеклянной перегородкой на две неравные части. В дальней через прозрачное стекло можно было рассмотреть находящиеся там десять однотипных цилиндрических капсул. Как объяснил подошедший врач в белом комбинезоне, это были медицинские капсулы, которые могли лечить, ускорять обучение с помощью разгона и, что сейчас наиболее актуально, проводить тестирование параметров.

Когда начали приглашать на тестирование параметров, я отошел в глубину помещения и присел на один из диванов, чтобы поразмышлять. То, что «моя» нейросеть какая-то особенная – это хорошо. Но она почему-то напоминает скорее разведывательную или даже шпионскую, и не думаю, что военные обрадуются, если узнают, что она установлена у какого-то случайного человека. Особенно, если учесть, что она у меня несъемная. Но есть режим маскировки, который должен помочь, если судить по той справке. Правда, параметр реакции у меня явно очень высокий и, возможно, сильно больше, чем у остальных. Хотя я не знаю, что там у земляков. Ладно, остается просто прикинуться дурачком, который ничего не знает, но я ведь действительно ничего не знаю.

Пока мои мысли метались, новые знакомые, по-видимому, решили меня не отвлекать и пошли на тесты. А между тем, это была уже предпоследняя группа. Сам тест занимал минут пять максимум, далее людям давали какой-то листок, и они возвращались назад.

Наконец наступила и моя очередь. Я последовал с оставшимися непроверенными земляками к медицинским капсулам. Притормозив в дверях и пропустив всех остальных, я стал дожидаться, пока каждый займет свою капсулу. Черт, а вдруг найдут? Увидев мои метания и расценив их по-своему, ко мне подошел один из врачей.

– Не бойтесь, процедура абсолютно безопасная и безболезненная, – максимально успокаивающим голосом произнес он.

– Да не в этом дело. Просто работорговцы уже поставили мне какую-то нейросеть и, как сказал местный врач, что-то в ней напортачили, после чего она стала несъемной. – Я на ходу начал придумывать причины своего колебания.

– Что ж, посмотрим. В любом случае мы проверим параметры и перепроверим правильность установки. Ложитесь, – так же успокаивающе произнес он и указал мне на ближайшую медицинскую капсулу.

Как только я лег в капсулу, прозрачная крышка плавно опустилась, и в ней раздался приятный женский голос:

– Постарайтесь расслабиться, процедура абсолютно безопасная. Желательно не двигаться и просто лежать.

Я последовал совету, стараясь не думать о возможных проблемах.

А через пять минут крышка открылась, и врач помог мне выбраться из капсулы.

– Видите, все прошло штатно. У меня для вас несколько новостей, как и плохих, так и хороших. У вас установлена нейросеть «Пилот-3ВИ», при этом действительно несъемная, руки бы оторвать таким специалистам. Хотя, в принципе, с ними это и сделали наши патрульные, – хохотнул медицинский сотрудник в попытке поднять мне настроение, но, не видя обратной реакции, продолжил спокойным голосом: – С этим связано ваше преимущество на данный момент, но беда в будущем – нейросеть не слишком мощная и может скоро устареть. Она, конечно, военная, и соответственно прибавка от нее идет повышенная, но все же это третье поколение. Ваши базовые параметры очень хорошие, особенно если сравнить со средними по Содружеству: интеллект 109 – слегка выше среднего, параметр реакции – внушительные 205 единиц, а параметр памяти совсем феноменальный – 235. Никогда такой не видел. У вас даже присутствует пол-единицы в ментальном параметре. Кстати, все ваши соотечественники показали хорошие результаты, к нам никогда не попадала такая большая группа с таким потенциалом. Средний уровень интеллекта – 134 единицы, реакции – 136, памяти – 121, есть даже один неплохой потенциальный псионик с показателем шесть единиц. Правда, ему требуется специальный имплантат, который стоит от пятисот тысяч, и это без учета стоимости баз знаний по данной тематике, – продолжал врач.

Как я понял, они определили мои параметры и от обратного взяли базовые. Но, судя по его удивлению, параметры у всех хорошие. Видимо, такая ситуация у моих соотечественников связана с условиями жизни, и на фоне всех я, хоть и выделялся, но не настолько сильно. А это хорошо, лишнее внимание мне ни к чему.

– К сожалению, из-за данной нейросети, хоть ваши параметры неплохо увеличились и имеют хорошие показатели для старта карьеры, но это увеличение навсегда. И вам повезло, что у вас нейросеть с модификацией на дополнительный слот имплантата.

– Да, мне уже говорили. Что-то с этим можно делать? – пытаюсь выдать как можно больше обеспокоенности.

– Думаю, нет. По крайней мере, на текущем уровне технологий. Слишком грубая установка. Но у вас все равно остается возможность увеличить параметры за счет имплантатов. Сейчас ваши параметры такие: интеллект – 131 единица, реакция – 241, память – 352. В принципе, вы можете в итоге стать кем хотите и выучить любые базы, но на данном этапе вас никто не возьмет на профессии, где необходим хороший параметр интеллекта, например, пилотом, техником или инженером. Под хорошим я имею в виду более 150 единиц. В нашем обществе крайне важны параметры, и все стараются выбирать тех специалистов, у кого потенциал выше. А беженцы с таких планет, как ваша, в первую очередь интересуются этими видами работ, поэтому я делаю на этом акцент. У вас же хорошие параметры реакции и памяти. С памятью – это хорошо, особенно в будущем. Вы сможете в итоге без дополнительных имплантатов иметь аж девять баз максимального шестого уровня. Всем хорошим специалистам рано или поздно приходится ставить такие модификации. С реакцией же у вас все не просто очень хорошо, а восхитительно. Вот и подбирайте профессию по этому показателю. Вам повезло, что нет необходимости тратить деньги на нейросеть, хотя ситуацию с ней тоже сложно назвать везением. Аналогичная ситуация с ментальным параметром – есть смысл развиваться в этом направлении только при показателе больше 2, а у вас он всего 0,5. С консультацией помогут в нашем центре, но принимать решение вам. В любом случае, держите данные по вашим параметры и удачи вам, – с этими словами он протянул мне распечатку.

Я поблагодарил и пошел к диванчикам. Увидев, что Стас машет мне рукой, направился к ребятам.

– Как там у тебя дела с параметрами, о наш забывчивый друг? – спросил Стас.

– Подкалываешь? А ты что бы делал, окажись здесь в такой ситуации, ничего не помня о себе?

– Извини, просто имени ты же не называл, вот я так и обратился. Без обид? – смутился Стас.

– Без обид, – подтвердил я.

– Ну, так что там у тебя? – это уже Михаил.

Я им вкратце описал то, что мне рассказал врач.

– Да не повезло тебе, парень. Но ничего, зато с другими параметрами у тебя все отлично и без увеличения от нейросети, – протянул Михаил.

– Мы тут оказались все с хорошими показателями. Видимо, сила тяжести хорошо повлияла на реакцию, а на интеллект – система обучения, – предположил Юра.

– Или работорговцы отбирали только тех, у кого с этим все хорошо, – пришла в голову мне мысль, даже скорее воспоминание об этом из разговора работорговцев, – хотя это все равно уже не проверишь. А как у вас с параметрами?

– У меня интеллект 142, реакция 146, память 109, ментальный – нуль, – первым отозвался рыжий.

– Интеллект 122, реакция 168, память 123, ментальный – так же, – посмотрев в листок, озвучил Михаил.

– 160, 127 и 166 соответственно, а вот ментальный параметр – полтора, – последним прочитал Юра.

– А у меня вы уже слышали, – сказал я.

– Это да, ты монстр по реакции и памяти, – улыбаясь, произнес Юра.

– Зато типа самый тупой среди вас. В общем, я пока не понимаю, как они работают. Да и, что касается реакции – это показатель скорее потенциала, как я понял.

– Немного не так, молодой человек, – произнес кто-то сзади меня. Обернувшись, я увидел пожилого мужчину с густой седой шевелюрой. Он внимательно рассматривал нас.

– Вначале это действительно потенциал, но как только вы обучитесь какой-либо базе, связанной с данным параметром, то это превратится в реальный навык. То есть, обучившись базе «Рукопашный бой», вы будете в драке реагировать быстрее, чем ваш противник с аналогичным уровнем базы, но с меньшим параметром реакции. Хотя и тут есть нюансы, – он помолчал и через минуту продолжил: – но я здесь не для чтения лекций по данному вопросу. Позвольте развести вас по вашим комнатам. Как я понял, вы знакомы друг с другом, так что номера я выделю вам рядышком. В каждом номере вы найдете список того, что предоставит вам государство в случае принятия гражданства, а также план здешних территорий. Пройдемте за мной!

Мужчина развернулся и, не оглядываясь, пошел в сторону выхода, продолжая говорить:

– У каждого в комнате будет терминал уже с открытым доступом. В нем включена справка для того, чтобы вы быстро разобрались с его управлением. Также утром он вас разбудит на завтрак, после которого будет общий сбор в уже знакомой вам аудитории. Состоится еще одно выступление руководителя Центра, и по его завершению вы будете предоставлены сами себе. Время приема пищи не лимитировано. Помните, что у вас останется еще два дня на принятие решения по поводу гражданства. Рекомендую тщательно выбирать место своей будущей работы. В случае принятия гражданства вы будете обязаны найти себе работу в течение месяца. А если не найдете, то государство предоставит вам работу, но уже по своему выбору. Далее. В зависимости от работы и требований к ней выбирается нейросеть. Ее вы также можете поставить здесь. Центр тесно сотрудничает с одноименной корпорацией «Нейросеть». Что я еще не сказал? Да, доступ в комнату осуществляется с помощью ключа, который вы найдете внутри, – пока он это все объяснял, мы дошли до отдельно стоящего многоэтажного здания. Зайдя внутрь, поднялись на второй этаж и прошли до конца длинного коридора, в котором виднелись открытые проемы комнат.

– Вот, последние четыре ваши. Счастливо, – с этими словами он развернулся и ушел.

– Ну что, расходимся по комнатам и следуем нашему плану по сбору информации? А завтра утром вместе завтракаем и делимся ею? – предложил я.

– Договорились, – ответил Стас, и мы разошлись.

Комната была небольшая. То есть совсем. Напротив входа находился стол, на котором что-то лежало, и стул. Слева от него были видны контуры двери. Кстати, почти все двери разъезжались или сдвигались в сторону. Притом, что ширина двери иногда была раза в три-четыре больше, чем ширина той стены, куда она задвигалась. Это интересное наблюдение я не сразу отметил. Черт, снова о какой-то чепухе думаю. Так, никакой кровати что-то не видно. Но как только я подошел к столу, на стене высветилась надпись:

«Терминал активирован. Включена справка. Начать изучение управления терминалом и бытовой техникой?»

Да, вдруг чего не знаю.

В течение следующего часа в виде видеороликов мне показывали, как пользоваться терминалом, как осуществлять поиск информации, какие данные уже собраны Центром беженцев, как пользоваться комнатой и т. д. В итоге я понял, что просто бездарно потратил время, потому что все это уже знал.

С помощью нейросети я быстро разобрался с содержимым комнаты. Просто в ней все было сдвижное и встроенное. То есть надо кровать – вот она, причем уже с чистым бельем. А не надо – она ушла в стену. Освещаться может любой участок стены и т. д. В комнате все было максимально удобным и практичным. Управление было реализовано через нейросеть, но можно отдавать команды голосом. Так как сеть у меня уже была, то все оказалось проще – через мысленное усилие я подключился к управлению комнатой. Аналогично – с управлением терминалом. Я посочувствовал своим товарищам, потому как управлять голосом гораздо дольше, сложнее, да и наверняка возможности были ограничены.

Поиграв с настройками комнаты и терминала, я начал изучать то, что планировал. Для начала узнал, что глобальная сеть – она условно глобальная, скорее это сеть какого-то сектора пространства, которая уже через гиперпередатчики, разбросанные в каждой системе, соединяется с другими такими сетями. Но фактический поиск информации осуществляется только в рамках конкретного сектора, правда при обмене между сетями секторов идет обмен перечня того, что у них есть, но не самой информации. Связь между людьми в пределах сектора может осуществляться с помощью глобальной сети, а если они находятся в разных секторах, то – через гиперпередатчик. Правда, это очень дорого при общении через голосовую связь и несколько дешевле, если через текстовые сообщения. Сам же доступ к глобальной сети был платным и обеспечивался глобальной корпорацией.

В принципе, тут прошла гигантская глобализация. Существовали тысячи государств разного размера и военной мощи, но восемьдесят процентов их объединяла надструктура – Содружество. Оно было образовано десять тысячелетий назад из остатков очередной громадной империи, только объединяло не политическую власть, а скорее экономику и социальную сферу. То есть при Содружестве были созданы эталонные величины, приняты единая валюта, единые стандарты технологий, сведены воедино наработки для создания нейросетей, что дало очередной толчок к развитию цивилизации. Еще одной из веских причин для возникновения Содружества были войны с другими видами, в результате чего все государства вынуждены были объединиться. В Содружестве действовали единые законы и принципы, которыми руководствовались в космосе и на торговых станциях. Само Содружество было предоставлено определенной частью военных сил в центральном мире, где базировался сенат. Сенаторы выдвигались от каждого из миров. А решения определялись общим голосованием.

Один из принципов Содружества – это то, что никто никому ничего не должен. Любые обязанности добровольны. Но если ты заключил договор, изволь соблюдать. Даже гражданство – это, по сути, договор с государством со взаимными правами и обязанностями. При этом то, что было записано под протоколом, в первую очередь будет учитываться в суде. Пример: если тебя под протоколом заставили передать деньги, то это будет абсолютно законно. Главное, что не убили. За убийства наказания были очень серьезные. Чаще всего отправка на рудники, на которых долго никто не живет. И эти правила действуют на нейтральных торговых станциях и территории подконтрольного космоса. А на планетах уже действуют законы тех стран, в чей состав они входят. Там возможно все – вплоть до смерти за косой взгляд на какого-то чиновника, все зависит от законодательства. Поэтому сильно не рекомендовалось спускаться на планеты, предварительно не изучив местные законы. И поэтому же на нейтральных станциях всем разрешалось носить оружие с некоторыми ограничениями на поражающую мощь – в зависимости от станции.

Кстати, Содружество владело монополией на продажу, разработку и изготовление нейросетей и имплантатов. Все это проводилось через корпорацию с аналогичным названием – «Нейросеть». Технологии были основаны на древних утерянных знаниях и поэтому сложно повторимы. Точнее даже не сложно, а просто не повторимы. Чистая монополия и контроль за технологиями. Корпорация предоставляла свои продукты государствам на льготных условиях, а вот базы знаний они уже разрабатывали сами под своим контролем.

Республика Верон как раз была членом Содружества. Она находилась на окраине обжитых миров, возле так называемого Фронтира – той оставшейся от объединившихся миров части, которая составляла двадцать процентов. Фронтир как бы опоясывал Содружество – далее был неизведанный космос и секторы, в которых обитали другие виды разумных существ.

Республика Верон была достаточно большим по размерам государством – 45 систем с двенадцатью обжитыми планетами. Общая численность населения 47 миллиардов. Гражданская система была простая, каждый гражданин голосовал за любого кандидата в парламент. Голосовать могли только лица в возрасте от двадцати пяти до ста шестидесяти лет. Причем, из-за использования нейросетей, средняя продолжительность жизни в Содружестве составляла сто восемьдесят стандартных лет. В чем причина такой нестыковки – не знаю, возможно, так исторически сложилось или просто народ не хочет, чтобы старики влияли на будущее. Решил не вникать, все равно мне до этого возраста еще далеко. Хотя знать бы, сколько годков мне исполнилось. Так, что там дальше? Ограничения к кандидатуре в парламент были не только по возрасту – не менее ста двадцати лет, надо было родиться на территории Верона, быть гражданином десятой ступени и иметь определенные базы знаний. Ступень зарабатывалась лично и была своеобразным индикатором репутации, а также мерилом приносимой пользы для государства. Например, служба в армии, в государственных структурах, иногда даже каких-то частных корпорациях, которые важны стране и т. д. За преступления этот рейтинг понижали. Ступень учитывали при голосовании, то есть гражданин второй ступени учитывался как два голоса, а гражданин десятой – как десять голосов. Пятьдесят человек из всего населения, набравших наибольшее число голосов, образовывали парламент, в котором уже избирали главу парламента. Глава при голосовании имел пять голосов против одного у каждого из членов парламента. Любые законы принимались всеобщим голосованием парламента. При этом все законопроекты попадали в свободный доступ, и население могло оценить их и, при желании, наложить вето. Хотя для этого должно набраться не менее 35 процентов несогласных от всей численности населения. В принципе, система мне понравилась.

Армия у Республики Верон небольшая в сравнении с общим числом боеспособных кораблей на ее территории, так как даже торговцы имели вооружение – слишком много пиратов в близко находящемся Фронтире. Да и в центральных системах они попадались частенько. К тому же наемные армии были у многих частных корпораций. Правда, там был нюанс – в случае регистрации головного офиса корпорации на территории государства она была обязана вступить в боевые действия, если нападение идет извне – другим государством или другими видами. Но в этом и был плюс для них, им предоставлялись льготные условия уже от государства на базы и нейросети, в связи с тем что увеличивалась общая боевая мощь государства в случае войны. Армия, в отличие от наемных отрядов корпораций, была полностью оснащена вооружением последнего поколения, да и требования к людям были очень высокие. Ну и к тому же использовала более крупные и мощные корабли.

Гражданство также давало возможность социальной защиты от неправомерных действий других государств, оказывало помощь в подборе работы, помощь в космосе, предлагало льготные кредиты. Пенсий никаких не было. Налог собирали только один – налог на доход, при этом он был дифференцированный. То есть, если ты гражданин первой ступени, то 15 процентов от всех доходов платишь государству. Далее за каждую следующую ступень – на 1 процент меньше, доходя до 5 процентов от дохода при гражданстве десятой ступени. Никаких других налогов вообще не было. Даже налог для крупных компаний по факту считался от дохода владельца. Правда, скрывать их не удавалось, потому что все было в сети и регистрировалось там. Да и валюта была полностью электронная. Хотя, как я понял, и тут имелись свои лазейки.

Если я принимаю гражданство, мне обязаны выдать несколько баз данных: «Содружество» 1-го уровня – краткая история и детальное описание; «Республика Верон» 2-го уровня – история, законодательство, география и т. д.; «Экономика» 1-го уровня – базовое понимание экономической модели Содружества. В общем, как я понял, если в основном обитать в космосе, то разницы особой между гражданствами нет, там скорее действуют законы Содружества. Или же закон силы.

С учетом полученной информации я был склонен принять гражданство. Хотя, что тут думать-то? Что мне делать без денег и знаний? Приму, конечно. Далее, я решил изучить ситуацию с выбором работы. А этот вопрос занял гораздо больше времени. Загрузив в себя массу информации, я откинулся на стуле, переваривая полученные данные.

Все предложения по работе зависят от нескольких вещей: параметров, установленных баз, реального опыта и нейросети. Последнее для меня не актуально, и я особо не углублялся в этот вопрос. Разве что понял, что текущее поколение нейросетей шестое и уже ходят слухи о начале разработок седьмого. Глянув на стоимость этих гаджетов, я немножко опешил: если первое поколение стоило в среднем 10 тысяч кредитов, то второе – 150 тысяч кредитов, а уже шестое – аж 20 миллионов кредитов. Все, видимо, из-за того, что, чем лучше нейросеть, тем лучше параметры и соответственно выше доходы. Мне с моей нейросетью крупно повезло, правда, ее функционал раскроется только – глянем! – через 29,5 тысяч часов. Имплантаты, кстати, стоили аналогично нейросетям, как и говорил врач из Центра беженцев.

С базами система была аналогичная: 1-й уровень – в среднем 25 тысяч кредитов и давал просто краткое описание предмета с базовыми навыками, что в принципе соответствовало одной-двум толстым книгам без «воды». А вот дальше было так: 2-й уровень – 75 тысяч, 3-й уровень – уже 250 тысяч кредитов, с 4-го уровня идут углубленные знания и стоимость доходила до полумиллиона кредитов и так далее до 6-го уровня со стоимостью 5 миллионов кредитов. Последний уровень позволяет проводить научные исследования в поисках новых знаний, но для этого в реальности надо не одну базу максимального уровня выучить. Еще базы 6-го уровня дают возможность эффективно управлять флотом в тысячу кораблей или многомиллионной корпорацией. Размеры баз в разных сферах были сравнимы между собой. Унификация делала свое дело. Цены на однотипные продукты тоже варьировались в зависимости от производителя, но обычно отличались не более чем на 10 процентов. Кстати, по ценообразованию наблюдалась интересная ситуация – цены были одинаковые за разные базы одного уровня, видимо «Нейросеть» решила жестко установить правила по ценам для государств, чтобы не было выделения каких-либо профессий, просто ограничивая к ним доступ, а в ценах следовало ориентироваться просто на объем знаний. Причину я пока не понял.

Для того чтобы получить работу, необходимо соответствовать требованиям по уровню знаний, а от профессии уже зависело, сколько и каких баз знаний надо иметь. Иногда специалистов делили на классы в зависимости от полученных знаний и уровня параметров, и от всех этих показателей зависел заработок. Некоторые компании предлагали установить базы за счет заработной платы в рассрочку, но в таком случае контракты необходимо заключать на определенное время, часто весьма продолжительное. В общем, никто благотворительностью не занимался, бесплатно ничего не устанавливал. Хочешь работать, изволь соответствовать, не хватает баз – дадим денег в рассрочку, но не бесплатно, а потом все отработаешь.

Поискав перечень профессий, я как-то пока ни на чем не остановился. Некоторые профессии были достаточно высоко оплачиваемые, но требовали наличия своего корабля. А самая дешевая новая гражданская яхта 4-го поколения 9-го класса стоила в среднем 7,5 миллионов кредитов. Конечно, бэушная будет стоить дешевле, но ненамного, ведь срок эксплуатации кораблей тут был лет пятьдесят – сто. Даже если удастся найти какой-то недорогой вариант, то для управления яхтой необходимы базы. А еще команда, обслуживание, топливо. Да и оружия на этой яхте не будет, а рядом Фронтир, в котором полно пиратов. Так что, как бы ни привлекательно выглядел этот вариант, но он совсем нереалистичен сейчас.

Я начал рассматривать и другие варианты, но все как-то было безрадостно – этот мир уж точно не ждал нас с распростертыми объятиями. В итоге, так ничего и не решив, завалился спать.

Утром меня разбудил сигнализирующий монотонный звук. Кое-как проснувшись, увидел, что спал я часа два, не больше. Временем я так и пользуюсь местным, родное не вспомнил.

Перед глазами мелькала надпись:

«Входящий вызов от незарегистрированного абонента. Принять?»

Да.

Передо мной появилось лицо Стаса.

– Привет. Ну, ты и горазд спать. Не могли тебя разбудить. Включи камеру, кстати.

– Привет. Да я поздно лег, спал часа два всего. И камеру не смогу включить, это ж ты звонишь мне с терминала, а я с нейросети разговариваю – там уж точно внешней камеры нет.

– Не прибедняйся! Я тут замеры по времени провел, так, их две секунды приблизительно равны нашей одной. В итоге, посчитав на терминале, получил, что их час длиннее нашего процентов на сорок, сутки – на пятнадцать, а год – более чем в полтора раза. Так что ты спал не два часа, а больше трех по нашему времени. О как! А уже с тремя часами сна никакие жалобы не принимаются, соня. Вставай. Даем тебе пятнадцать минут, и идем на завтрак. Успеешь?

– Конечно. Все, ждите. – Отключился я.

Информация по времени для меня вообще бесполезна, да и нет смысла вспоминать, как было, если все используют свою систему. Так как управление техникой я давно освоил, то сборы действительно не заняли много времени. В душе обнаружил банные принадлежности, так что через 15 минут я, свежий и взбодрившийся, выходил из комнаты. А там меня уже ждали мои новые знакомые. Поздоровавшись, мы пошли в столовую. Юра, постоянно сверяясь с планом, привел нас туда минут через десять. Распечатанным планом территории я лично не пользовался, так как все было в сети Центра беженцев, а с помощью не лез, надо было бы – попросили бы. Кстати, в душе я наконец-то рассмотрел себя – ничего необычного, русоволосый, среднего роста, крепкий, с хорошей мышечной массой, но не сухой, слегка с жирком. На вид мне лет два дцать – двадцать пять. Лицо обычное, разве что нос с горбинкой. Узнавания не произошло.

Мы заказали через пищевой синтезатор ту же пищу, что ели вчера. Мучиться с выбором из неизвестных блюд не стали, да и надоесть за один прием пищи ничего не успело. Разместились мы за вчерашним столом.

– Давайте поедим, а потом уже все обсудим, хорошо? До обещанного собрания еще есть два часа, мы намного раньше пришли, – предложил Михаил. Действительно, в столовой помимо нас завтракали еще человек пять из пяти десятков наших земляков. Все согласились. Но в итоге поели мы очень быстро, видимо, всем не терпелось обсудить то, что каждый выяснил за вчерашний вечер.

– Наверное, лучше, если я начну, – предложил я, – по всей видимости, я дольше всех искал информацию.

Стас пытался что-то возразить, но остальные на него шикнули, заставив умолкнуть. Я кратко пересказал то, что узнал за вечер, изредка отвечая на возникающие вопросы.

– Вот и все, что я узнал. В принципе, мы тут никому не нужны, а, приняв гражданство, сможем хотя бы взять кредит у государства для покупки баз. По работе я особо не вникал, но предложений много, а какая профессия мне не надоест за тот срок, на который надо будет подписывать контракт, я не знаю, если учесть мою плохую память, – закончил я.

– Пока ты дрых, мы успели обменяться информацией, так что, если все не против, озвучу то, что мы узнали, – сказал Михаил. – К тому, что ты рассказал, нам добавить особо нечего, тут скорее большая часть была внове именно нам. Недаром ты полночи, видимо, сидел. Хотя с профессиями мы все же больше раскопали. Для того чтобы получить более-менее нормальную работу с учетом отсутствия у нас нейросетей, баз знаний и опыта, контракт надо будет подписывать лет на пять минимум, при том, что денег будет начисляться крайне мало и почти все уйдут на возмещение трат за сами базы с нейросетью. Что касается кредита от государства, Юра разобрался, как он выдается. При получении гражданства идет привязка личного счета к государству. Кстати, налоги, про которые ты говорил, автоматически списываются при зачислении денег в виде дохода. Так вот, лимит кредита рассчитывается в зависимости от параметров и гражданского рейтинга. Хитрая система, но зато применима ко всем, и всегда можно самому сосчитать, сколько ты можешь взять в кредит. Базовый кредитный лимит пятьдесят тысяч. На него налагается множитель в размере – внимание! – а то не запомните, суммы текущих с учетом всех усилений показателей интеллекта и реакции, деленные на сто, и плюс ментальный параметр, деленный на два с половиной. Этот множитель в свою очередь умножается уже на уровень социального рейтинга, у нас сейчас единица, а может и на десять. Вот так вот, то есть развивайся, и сможешь получить больше у государства в кредит, при этом платя меньше налогов. Хотя это скорее в процентном соотношении, а в денежном – больше.

Старательно вспоминая эту формулу – все же на слух мне сложно было воспринять прямо так сразу – и сверяясь с распечатками, мы подсчитали, сколько у кого выходит. Я свой листочек с характеристиками забыл, но, оказывается, врач привязал показатели ко мне каким-то образом. Правда, я видел не только их, но и свои реальные. Кстати, в нейросети был встроен калькулятор, поэтому расчеты не затянулись.

В итоге, я мог рассчитывать на кредит в размере 196 тысяч кредитов, Стас и Миша – где-то по 145 тысяч, а Юра – на 174 тысячи. Я мог получить больший, чем остальные, кредит из-за установленной нейросети, дающей значительный прирост параметров даже с учетом режима маскировки, и из-за моей отличной реакции, в которой, если честно, я слегка сомневался. Ну, не чувствовал я себя настолько быстрым!

– Так, и последнее по кредиту, – продолжил Михаил. – Он может быть выдан не более чем на четыре года плюс один год за каждый уровень гражданского рейтинга. Как таковых, ежемесячных комиссий нет, просто за каждый год сумма, подлежащая возврату, увеличивается на пять процентов. То есть, если мы возьмем в кредит сто тысяч, то в течение пяти лет должны вернуть сто двадцать пять тысяч. Досрочное погашение возможно, но это не уменьшит комиссии. Даже погасив кредит на третьем году, ты все равно заплатишь на двадцать пять процентов больше от кредита, а не на пятнадцать. Никакого обязательного графика оплат нет, просто сумма должна быть выплачена, а иначе – тебя объявляют преступником и после ареста заставят отрабатывать десятикратную сумму на рудниках.

– Жестко как-то, – возмутился Стас.

– Зато, видимо, работает. Да и с комиссией все просто, тут везде принцип, что ты сам отвечаешь за себя. Не хочешь переплачивать, указывай верный срок. А иначе будь готов платить. И хорошо, что реализована возможность самому настраивать время выплат с фиксированным процентом кредита, удобно при ведении экономической деятельности, спрос скачет, и иногда сложно обеспечить регулярность выплат без потери прибыли. Мне такая система нравится, – озвучил свои мысли я.

– Ты что, был бизнесменом? – удивился Стас.

– Не помню. Память ни черта не вернулась. И очень надеюсь, что это когда-нибудь случится. Но если нет, переживать из-за этого не собираюсь, – честно признался я.

– Это правильно. Не можешь исправить ситуацию, тогда нечего переживать. Да и мы абсолютно в другом месте и даже не знаю, сможем ли вернуться к нашим семьям, – Михаил немного помолчал. – Ладно, хватит нюни распускать. Разберемся, а пока нам надо устроиться тут. Дальше уже будем разбираться, получится вернуться или нет.

– Так у кого какие идеи по трудоустройству? – спросил я.

– Ну, я хотел стать техником или инженером, всегда нравились железяки, – подал голос наш молчаливый Юра.

– А я пилотом, с детства мечтал быть космонавтом. Но зрение плохое, поэтому не взяли в летчики, а иначе до космоса никак. В итоге, стал я… Да ладно, какая разница, что было. Тут я намерен быть пилотом. И даже по параметрам подхожу, смотрел уже. – Рыжий горделиво выпятил грудь, потом хохотнул и расслабился.

Все посмотрели на Михаила.

– Без понятия. Я больше всего люблю охоту, но не думаю, что тут в корпорации требуется охотник. Так что ноль идей.

– Аналогично, идей нет. Что мне нравилось раньше, не знаю. Хорошо, что у нас есть еще время на обдумывание данного вопроса. В любом случае, у вас почти хватит денег для установки себе в кредит нейросети второго поколения, они как раз в среднем сто пятьдесят тысяч стоят. Я думаю, что можно будет договориться с работодателем. А так как она даст хорошее увеличение ваших и так неплохих параметров, то имеются хорошее шансы стать тем, кем хотите. Это у меня какая-то фигня, интеллект средний и возможности увеличения его через переустановку нейросети нет… – Тут я слегка привираю, но все же, где и на что мне жить то время, пока половина интеллекта заблокирована. – Остаются только хорошие параметры памяти и реакции. С такими показателями мне, блин, только в армию, тупой, но все запоминаю сразу. А еще и быстрый, а может даже и сильный, – пошутил я, делая вид, что напрягаю бицепс.

– Кстати, а это хорошая идея, – сказал Михаил, – я, когда искал возможности работы, то в первую очередь наткнулся на вербовку в армию. Вначале откинул идею, вспомнив, какая она у нас, но потом решил посмотреть внимательней. Требования там оказались космические, – он продолжил, – и к тому же необходимо отслужить в наемниках хотя бы десять лет. Поэтому я решил покопать дальше про этих наемников. В Вероне очень много корпораций, у которых есть свои боевые корабли и отряды. И это достаточно интересное предложение. Во-первых, служба в некоторых из этих корпораций, головной офис которых находится в республике, даже позволит после окончания рабочего контракта поднять гражданский рейтинг на один уровень, что, в свою очередь, позволит после выхода рассчитывать на большой кредит от государства. Во-вторых, при службе на некоторые корпорации пять процентов налогов идет за их счет.

– Скорее всего, они все сразу закладывают в заработную плату, так что это не преимущество, – поправил я его.

– Возможно. Тогда, вот тебе другое «во-вторых»: в случае согласия быть военнообязанным после окончания контракта ты получишь скидку на все базы, связанные с военным делом, которые себе закажешь, в размере – внимание! – пятьдесят процентов. Каково? Сами понимаете, базы тут дорогие, а такая скидка – это что-то. К тому же пока ты военнообязанный, ты получаешь два уровня гражданского рейтинга. А у гражданских специальностей такой возможности нет. Правда, чтобы была такая возможность, корпорация должна опять же быть прописана в Вероне. Заработная плата немного меньше, чем у гражданского специалиста, но зато никаких затрат на еду и жилье, да и налоги снижены. А при всех этих требованиях налоги не пятнадцать процентов от дохода, а восемь, что почти в два раза меньше. В-третьих, корпорации дают возможность своим наемным отрядам проходить обучение под разгоном, они сами заинтересованы в повышении боевых качеств персонала. Правда, бесплатный лимит там небольшой, но он есть. А это позволит быстрее изучать базы и развиваться. Неплохо, да?

– Действительно неплохо, – согласились все.

Я тоже отметил возможность разгона. Судя по найденной информации, разгон применяется в медицинских капсулах и позволяет изучать базы в три раза быстрее. А для меня это крайне актуально ввиду моей ситуации с базой «Интуиция».

– Не думаю, что все так просто. Слишком много «плюшек», слишком все хорошо, – проявил я свой скептицизм.

– Но все действительно так и есть! – Михаил прямо стал заводиться, хотя до этого мне казался образцом спокойствия и уверенности. – А такие хорошие условия предлагают, повторюсь, из-за риска. Тут наемники не сидят в центральных системах, бездельничая. Боевые отряды постоянно используются по своему прямому назначению – рейды во Фронтир, охрана торговых караванов корпораций, войны с конкурентами. Корпорации могут официально и вполне законно воевать между собой, если зарегистрируют такую войну. В том же Фронтире, как ты уже рассказывал, действуют пираты, да и корабль наших работорговцев там же был. Ну и пункт по военной обязанности будет означать, что в случае войны тебя призовут на оплачиваемую службу, и ты обязан явиться в указанный срок. В случае неявки вовремя и дальнейшего ареста тебя также могут отправить на рудники, с отработкой десятикратной суммы по данной скидке. Для нас, если завербуемся в наемники, то явиться надо будет просто в составе отряда корпорации. В любом случае, если не хочешь быть военнообязанным, то после конца службы можно будет компенсировать сумму скидки – и все, ты свободен и ничем не обязан государству, но гражданский рейтинг снимут, – закончил он.

– Тогда это очень заманчивое предложение в нашем случае. У нас нет никаких родственников, которые своим чадам помогают получить необходимые базы и нейросети. Мы тут сами по себе, так что давайте внимательней рассмотрим этот вариант, – резюмировал Юра.

– Да, последний нюанс, который в принципе не особо важен, но может объяснить, почему все так «слишком хорошо», – сказал Михаил.

– Давай, добей нас своим последним аргументом, – поддержал я его.

– Требования к параметрам у наемников в среднем выше на десять процентов, чем у гражданских специальностей. Все из-за того, что корпорации стараются по типу военных держать небольшие, но крайне боеспособные отряды. Конечно, есть корпорации, что такие требования и не выставляют, а нанимают кого попало, без разбора, но там нас точно быстро спишут в расход. Те же пираты – обычное отребье. А десять процентов – это много, например, для пилота легкой гражданской авиации, которым хочет стать Стас, желательно сто двадцать единиц интеллекта без требований к параметру реакции, а вот для наемника уже надо для управления каким-либо истребителем или перехватчиком сто сорок единиц интеллекта и высокий параметр реакции. С учетом наших показателей, не думаю, что у нас будут сложности. Но напомню, что показатель девяносто семь единиц – это средний по всему Содружеству, а наемнику надо иметь почти в полтора раза больше от среднего. Да, это с учетом нейросети, но прирост сорок процентов к уровню интеллекта даст специализированная сеть типа «Инженер-4» или «Ученый-4», но никак не «Пилот-4». Поэтому не так много людей, подходящих военным. Ну что, развеял я твои сомнения? – спросил у меня Михаил.

– Да, разбил в пух и прах просто, – ответил я с улыбкой.

– А теперь действительно последний аргумент, правда, он не для тебя, а для остальных. – Поднял вверх указательный палец разошедшийся Михаил. – Помнишь, ты нам рассказывал про нейросеть? И про военные модификации, которые мощнее своих гражданских аналогов? Так вот, некоторые корпорации, опять же с пропиской в Вероне, при подписании контракта дадут возможность купить ее по аналогичной с гражданской серией стоимости, и она останется у нас после окончания срока контракта.

– Тогда тут нечего думать, ищем себе специальности в корпорациях в наемных отрядах, с повышенными требованиями к параметрам, с доступом к военным нейросетям, с возможностью получить скидку на базы, как военнообязанным, и с кредитной линией от корпорации. А еще и без требований к базам вначале, чтоб дали время выучиться, – резюмировал Юра.

– Нехилые у нас запросы, – заметил я. Но разумные, отметил мысленно.

– Это да, но зато только так можно будет получить хороший старт, – ответил Михаил.

Все согласились и договорились после собрания начать поиск подходящих вакансий не только для себя, но и для меня и Михаила как неопределившихся с родом занятий. Пока мы разговаривали, столовая успела наполниться.

– Ну что, пойдем на собрание? Мне показывают, что до него осталось минут двадцать. Пока дойдем, да и желательно занять места поближе, вдруг озвучат что-то полезное, – предложил я.

– Конечно, пошли, – кивнул Стас.

Через пять минут мы снова входили в ту же аудиторию, где выступал руководитель Центра. В зале уже было человек десять. Мы успели рассесться в первых рядах. В разговор никто не вступал, все размышляли над предложением Михаила. Зал потихоньку начал заполняться. Через пятнадцать минут на трибуну поднялся руководитель Центра. Мелькнула мысль о том, что я успел забыть его имя. Ну и «отличная» у меня память!

– Добрый день, дамы и господа. Думаю, что вы уже успели немного освоиться. У вас есть еще два дня для принятия решения. Те из вас, кто уже все обдумал и решил стать гражданином нашей республики, могут пройти в регистрационный центр, местонахождение которого есть на плане территорий. Для выбора профессии вы сможете обратиться в наш центр занятости. Там обученный специалист на основе ваших параметров и по вашим запросам сможет помочь в подборе работы либо же подтвердить, если вы уже определились сами. В любом случае, при принятии гражданства вам будет необходимо пройти через данный центр. Все вопросы можете задать там. Счастливо, и внимательней подходите к выбору, нашей стране пригодились бы люди с вашими параметрами, – закончил он свою короткую речь и ушел.

И какой смысл было всех собирать? Ничего ж толкового не сказал.

– Ну что делать будем? – спросил Стас.

– Предлагаю сейчас пойти и принять гражданство, раз всех устроила эта идея, а сразу после этого попросить поискать вакансии в отряды, согласно нашим критериям, – предложил я.

– Так и сделаем, – согласился Михаил.

Процедура принятия гражданства не заняла много времени. Просто все вместе прочитали с какой-то панели текст присяги, а я – с нейросети. А дальше заполнили кучу бланков и договоров. Открыли счета, на которые государство сбросило по одному кредиту с возвратом для их активации, далее привязали их к договорам для оплаты налогов и возможности получения кредита. Под конец нас торжественно поздравили с получением гражданства с 1-м уровнем рейтинга, выдали обещанные базы знаний, которые я тут же положил в декодер, и отпустили. Каждый уровень баз, кстати, был на отдельной пластине, и учить следовало по очереди. Единственное, в чем возникла заминка – это то, что при получении гражданства необходимо было указать имя, которого я. естественно, не помнил. В итоге после обилия рекомендаций со стороны моих новых знакомых я остановился на варианте, предложенном Стасом, – Джон. Он сказал, что так часто назывались в одной стране, когда не хотели, чтоб знали реальное имя. Мне показалось это комичным – я не то чтоб не хочу, а как раз наоборот, но не могу. Фамилия в документах не была обязательной, все равно привязка идет через уникальный номер нейросети, так что эта графа осталась пустой. Вспомню и тогда смогу заполнить. Так я стал просто Джоном.

Посещение центра занятости заняло уже больше времени. В нем работало два специалиста, к одному из них сразу подошел Стас, ко второму отправился я.

– Добрый день. Меня зовут Джонатан. Я старший специалист центра занятости. Смогу помочь вам в выборе профессии. Или вы уже определились? – сразу взял меня в оборот седеющий мужчина в строгом костюме, сидящий за массивным столом. – Присаживайтесь, не стойте. Это займет некоторое время.

– Добрый. Спасибо. Нет, я еще окончательно не определился, но наметки есть. Меня интересует работа в наемных отрядах… – я кратко описал требования, на которых мы с соотечественниками сошлись ранее, мысленно повторяя все еще раз для себя. «Доступ к военным нейросетям мне не актуален, но вот скидки на базы пятьдесят процентов очень заманчивы и точно не доступны гражданским. А еще и возможность обучения под разгоном, что мне просто необходимо для изучения базы по интуиции и разблокирования нейросети. Повышение кредитного лимита после увеличения гражданского рейтинга будет важно только в конце контракта, чтобы хватило денег на новое занятие. А то постоянно рисковать своей шкурой не хочется. Ну и полное довольствие тоже неплохая вещь. Но главное, чтобы меня взяли, без опыта и знаний, с моими фиктивными данными по показателю интеллекта. Это точно очень сильно сужало поиск, особенно в небоевых профессиях».

– А вы подготовились. Посмотрим, что я смогу вам подобрать. Нейросеть у вас уже установлена? – спросил Джонатан. Увидев кивок, он продолжил: – Тогда сбросьте мне ваши параметры.

Получив их, он на некоторое время задумался.

– Да, такие отличные параметры и так загублены данной нейросетью. Ее бы желательно заменить. Прошу прощения за бесцеремонность, – замялся он.

– Не страшно. Врачи сказали, что работорговцы поставили ее неправильно, и она перестала быть съемной. Поэтому, можно ли подобрать что-то для меня исходя из этого и моих текущих параметров? – спросил я. Упоминать о том, что уровень интеллекта поднимется со временем, точно не стоит.

– Давайте подумаю. Так, определенные профессии можно отбросить, поскольку для максимальной эффективности они требуют наличия специализированных нейросетей. Это тот же пилот или техник. Отбросим также слишком высокие параметры интеллекта, но учтем наличие трех слотов для имплантатов и возможность увеличения параметров. Учтем ваши феноменальные параметры физики и особенно реакции. Введем ваши пожелания и запустим поиск. Необходимо немного подождать! – Джонатан отрешился от разговора, взгляд расфокусировался, видимо, начал работать с информацией, полученной через нейросеть. Через десять минут он встрепенулся и продолжил: – Ну что, у меня для вас есть отличное предложение. Вот, ловите весь список корпораций с перечнем работ, которые могли бы вам подойти, но я бы вам предложил следующее – работу в абордажном отряде. У вас отличный параметр реакции. Да, работа опасная, но вы сможете рассчитывать на определенную премию от стоимости захваченных материальных ценностей. Часто на отряд выделяют от пяти до пятнадцати процентов от стоимости. И это помимо ставки. Из списка корпораций, которым требуется абордажник и которые подходят под ваши пожелания, есть только одна позиция – корпорация «НРС», аббревиатура от Нового рудного союза. Не самая крупная, но очень быстро развивающаяся в последние годы. Занимается добычей руды, в первую очередь, в глубине Фронтира. Опасно, но возможен быстрый рост для вас, как в должности, так и в деньгах, и опыте. Базовая ставка в размере двадцать пять тысяч. Бонус в виде бесплатных двадцати разгонных доз в месяц. Размер премии от захваченного озвучит работодатель. Для соответствия потребуется пройти психологический тест, но не думаю, что это проблема. Чтобы вы не искали подводных камней в моих рекомендациях, могу сказать, что движет мной выгода. Государство будет получать больше налогов, если вы будете зарабатывать больше. А мне идет премия в зависимости от объемов этих налогов в течение пяти лет. Поэтому лично я заинтересован, чтобы вы как можно дольше и больше зарабатывали.

– Надо подумать, – нерешительно сказал я, хотя предложение меня заинтересовало. Опасно конечно, но зато перспективно и, похоже, подходит мне лучше всего. Обдумывая эту идею, я вдруг почувствовал очень большую уверенность в правильности этого решения, лучше предложения для меня не найти. Причем можно даже не рассматривать ни другие работы, ни другие корпорации. Таких ощущений я до этого не испытывал, а тут как накатило. Причем это была практически абсолютная уверенность. Задумавшись о том, что это могло быть, я вспомнил про ту базу, которую я изучаю вторым потоком. Оказывается, за то время пока я добирался до Центра беженцев и находился в нем, я успел изучить первые три уровня базы «Интуиция». Правда, они были маленькие по размеру, да и время до окончания обучения осталось практически неизменным – 29 с копейками тысяч часов. Но эффект уже есть, что радует, а то если б заблокировалась половина интеллекта совершенно бесполезно – это было бы совсем печально.

– Я согласен в принципе, только окончательно подпишу контракт после разговора с друзьями, хорошо? Ну и хотелось все же посмотреть другие предложения на всякий случай.

– Да, все в порядке. Вы ограничены во времени принятия решения двумя днями, так что в пределах этого периода вольны делать, что хотите. А насчет предложения – просто поверьте моему опыту, я заранее отсеиваю «левые» варианты, и конкретно эта профессия больше всего вам подходит по всем выставленным условиям. Но дело ваше. Буду ждать, – ответил Джонатан.

Я встал из-за стола и пошел к остальным. Оказывается, я снова засиделся практически дольше всех, только Стас находился еще у одного из специалистов в кабинете.

– У тебя уже входит в привычку задерживать всех, – подколол Юра.

– Так вышло. И, кстати, очень полезно вышло, – ответил я. – Ну что, дождемся Стаса и пойдем в парк, я тут видел его на плане, и обсудим все окончательно?

– Давай, – согласился Юра. Михаил молча кивнул.

Мы собрались в большой беседке в парке, который находился рядом с главным зданием Центра беженцев. Вокруг не было ни души. Природа радовала, да и погода была на удивление приятной. Я лично не помню, как оно было на моей планете, но вроде это странно, если будет много слишком похожих планет. Да и люди тут не отличаются от нас, то есть никаких дополнительных конечностей, третьих глаз и т. д. Странно все это. Этот вопрос я и задал всем.

– Тут я могу ответить, – подал голос Юра, – по поводу людей и природы – просто задолго до образования Содружества была какая-то империя, названия не запомнил. Так вот они рассылали повсюду колонизаторские корабли, которые проводили терраформирование планет по единому стандарту и заселяли их. А потом обычно у колонистов заканчивались ресурсы и они деградировали. Происходила адаптация под местные условия, но из-за изначальных приблизительно одинаковых условий после изменения планет различий вышло мало. Кстати, технология терраформирования считается утраченной, поэтому сейчас обитаемые планеты – ценный ресурс. Меня больше удивляет другое: схожесть во многих терминах и значениях, именах, даже в счете времени – такая же структура, только разные величины. Видимо, к нам постоянно прилетали «зеленые человечки», вот и произошло частичное заимствование. Я, кстати, покопал и в направлении гипнообучения – ведь мы очень быстро выучили язык с нуля, может, так удастся выучить и что-то другое. Но оказывается, что это снова технологии той древней империи и на что-то другое, кроме изучения языка, гипноз пока распространить не могут. Вот так вот.

– А жаль, было бы классно, пару дней и все выучил, – помечтал Стас.

– Ага, как же. Тогда у местных все были бы поголовно обучены всему с детства, и мы уж точно отставали бы в развитии так, что никому здесь не нужны были. Разве каким-то уборщиком, – возразил Юра.

– Ладно, мы отошли от нашей темы разговора, – сказал Михаил. – Кто начнет?

– Я могу, – вызвался Юра. – Напомню, что выбирал специальность техника. Мне предложили должность техника в ремонтную службу на корабль среднего класса. Пока предложение без конкретики – ни класс корабля, ни формат работы. Но как я понял, такой техник – это тот, кто проводит ремонт любой техники, без привязки к определенной специфике, типа двигателей, и даже возможен ремонт легкой авиации. И только он потенциально может стать начальником ремонтной службы на корабле. Правда, для этого у претендента должна стоять нейросеть типа «Инженер» и выставляются очень высокие требования к интеллекту. Обычно это двести, а во многих компаниях наемников даже двести десять. Но если я установлю военную инженерную нейросеть третьего поколения, то у меня как раз будет интеллект двести шестнадцать единиц. Кредитный лимит немного повысится после увеличения параметров от нейросети, деньги постараюсь занять у корпорации. Хотелось бы еще поставить имплантат на интеллект второго поколения для более быстрого изучения баз знаний, но денег не хватит. А эта должность – сразу более сложная, чем обычный техник, который скорее обслуживает, чем ремонтирует, поэтому и базовая ставка повыше. В общем, на этом я остановился, надо будет пройти обучение, конечно, да и где служить, пока не понятно, но идея мне нравится. С корпорацией пока не определился, но есть штук пять на выбор, которые готовы мне пойти навстречу по деньгам на нейросеть.

– Я тоже думаю, что и с корпорацией, и с работой определился, хотя посмотрю еще предложенные варианты, но не думаю, что изменю свое решение, – наконец решился я и пересказал в подробностях сделанное мне предложение.

– А не страшно? – спросил у меня Стас.

– Немного есть, я понимаю, что абордажник – это опасно, но не хочется работать мусорщиком или уборщиком из-за того, что не подхожу по уровню интеллекта.

Да и разгон интересен, особенно в связи с обучением «Интуиции», подумал я.

– Ладно, решил, значит, решил, – поддержал меня Михаил, – тем более я тоже подумывал записаться в абордажники. Но скорее выберу космический десант, все-таки люблю охоту и природу, а постоянно находиться на корабле в замкнутом пространстве не хочу. Тем более, мне предложили службу тяжелым пехотинцем, учитывая мой параметр реакции и то, что мы с планеты с повышенной гравитацией в сравнении с их стандартом. Корпорация, которая предлагает работу, специализируется как раз на таких десантных операциях, называется «Возмездие». Может, ты со мной?

– Может. А как там с разгоном? – Я стал искать озвученную профессию в базе.

– Его, к сожалению, не выделяют. Я тоже это спрашивал, – с легкой ноткой грусти ответил Михаил, слова которого сразу же подтвердились найденной Джонатаном базой.

– Тогда все же я остановлюсь на своем варианте, – с сожалением ответил я.

– А что это за зверь вообще, космический десантник? – спросил Стас.

– Ну, как у нас, только не с парашюта, а с десантных ботов и не просто на землю, а на любую планету. Действия почти всегда на планетах, в разных условиях. Поэтому и привычка к повышенной гравитации важна, ведь она везде разная. Да и бронекостюм весит немало, особенно у тяжелой пехоты – то вообще почти ходячий танк. В нем, конечно, встроены мышечные усилители, но это именно усилители, то есть все равно мышцы нужны.

– Поня-ятно, – протянул Стас. – Ну что ж, тогда я закончу. Я, как и хотел, подал заявку на поиск работы пилотом. И угадайте, что? Барабанная дробь – естественно, получил.

– Хватит юморить, рассказывай.

– Ну, хорошо, пока вы тут думали, я сразу подписал контракт. Так что поздравьте нового пилота перехватчика «Кор-4» корпорации «Транспортные перевозки Лорана». Дурацкое название, правда? Зато сразу понятно, как зовут моего босса.

– А почему остальных не подождал? – спросил с ноткой недовольства Михаил.

– А смысл, все равно, вероятность попадания в одну ту же корпорацию крайне мала, предпочтения-то у всех разные, а наши требования жесткие. Так что я решил не откладывать. Сейчас иду устанавливать нейросеть. Оказывается, тут можно поставить все на месте – все сотрудничают с» Нейросетью», так, что есть возможность поставить даже военную нейросеть на месте. Завтра за мной приедут и заберут. Далее перелет в другую систему, и через пять дней я на новом месте работы, буду охранять в составе носителя караваны корпорации. По крайней мере, они во Фронтир не ползают, так что хоть безопасней будет.

– Импульсивен ты, друг мой, – озвучил общие мысли Юра, – но в то же время решителен. Так что предлагаю не откладывать, вряд ли мы сможем найти варианты работы лучше тех, что нам подобрал специально обученный специалист. Тем более мы тут никого не знаем. Ну что, пошли?

Когда спустя короткое время я снова зашел в кабинет к Джонатану, тот не удивился.

– Я так и думал, что вы быстро примете решение. Поэтому даже позволил себе сбросить корпорации «НРС» ваши параметры, и они предварительно согласились. Вы же решились на данную вакансию? Или выбрали что-то другое?

Я помолчал несколько секунд, окончательно решая, стоит ли рисковать жизнью ради возможной перспективы ускоренного развития в новом мире. Ведь даже мелким клерком я смогу спокойно жить и дожидаться разблокирования своей нейросети. Просто займет это гораздо больше времени, и я не получу некоторые льготы. Но тут на меня накатывает еще раз уверенность, что все будет хорошо и это того стоит. Ладно, тогда тут нечего думать.

– Нет, решил довериться вашему опыту, – «и своей интуиции», подумал я, – и согласиться на работу в «НРС». Что мне нужно для подтверждения?

– Так, для начала необходимо пройти тест. Ловите файл, как только закончите, перешлите мне, а я пока подготовлю все документы.

Сам тест выглядел как психологический, с вариантами ответов. Вопросы были в основном на то, как будешь реагировать в той или иной ситуации, часть про предпочтения и т. д. На сам ответ давалось ограниченное количество времени, а вопрос можно было читать, сколько хочешь, но варианты ответа выпадали только после подтверждения. Затратив на тест минут пятнадцать, я скинул его Джонатану.

– Так, посмотрим. Отлично, вы подходите по результатам теста. Весь пакет документов в принципе готов. Ловите контракт с корпорацией. Как только подпишете, перешлите мне. Я все под протоколом зафиксирую.

Быстро прочитав контракт и не найдя на первый взгляд никаких подвохов, подписал и отправил его.

– Все, я соединю все документы вместе, держите себе копию. Советую хранить эту информацию, пока контракт не закончится. Я открыл вам кредитный лимит. Вот инструкции, как вам выйти на связь с вашей корпорацией. Терминал связи есть на плане помещений. Удачи вам!

– Благодарю, – попрощавшись с Джонатаном, я вышел в коридор. Там уже меня ждали Михаил и Стас.

– Ну что ты решил? – спросил Михаил.

– Да выбрал то, что и рассказывал. Мне что-то подсказывает, для меня это будет наилучший вариант. А ты?

– Так же, теперь я тяжелый десантник корпорации «Возмездие».

– Поздравляю. Когда пойдешь нейросеть ставить?

– Да сейчас, дождемся Юры и пойдем все вместе. Вроде «Нейросеть» работает со всеми корпорациями, они нам тут и поставят военные нейросети с имплантатами. Ты решил что-то с ними, кстати? – спросил Михаил.

– С имплантатами? Хотелось бы, конечно, они особо не помогут в моей работе, зато базам буду обучаться быстрее, – ответил я. И еще значительно ускорю изучение базы «Интуиция». – Но стоят они дорого, обычно от пятидесяти тысяч, так что я пока – пас. А ты?

– Да аналогично, сейчас мне стоит потратить деньги на нейросеть – это важнее.

Стас кивнул в подтверждение слов Михаила.

– Постойте, нам как военнообязанным должны повысить гражданский рейтинг, а он влияет на кредитный лимит. Для нас он будет в три раза больше, – вспомнил я.

– Хорошо бы, но нам его присвоят только по прибытии на место службы, а не сейчас. Да и в кредиты не хочется залезать сильно, – заметил Михаил.

Тут уже к нам вышел чем-то довольный Юра:

– Все, я теперь техник ремонтной службы корпорации «Транспортные перевозки Лорана», так что будем работать вместе, Стас.

– Отлично, – обрадовался Стас, – хоть будет с кем поболтать. Даже с таким рыжим оболтусом.

– Так, подождите, вам уже выдали инструкции, как добираться до места работы? – спросил я и, увидев кивки, продолжил: – А мне нет. Так что, мне надо будет посетить терминал связи. Вы идите, а я в «Нейросеть» позже подойду. Хорошо?

– Договорились. Ты только не теряйся, а то мы все завтра утром разъезжаемся, хоть вечерком посидим вместе напоследок. И надо будет обменяться контактами, – предложил Михаил.

Путь к терминалу связи занял минут пятнадцать – он разместился чуть ли не на противоположной стороне Центра. Сам он выглядел как небольшое здание с громадным набором антенн на крыше. Зайдя, я никого не увидел. Внутри находилось три кабинки с полупрозрачными дверями, и все. Пожав плечами, зашел в ближайшую кабинку. Там стоял знакомый мне терминал, и, запустив его, я увидел сообщение:

«Внимание! Терминал гиперсвязи активирован. Напоминаем, что, так как вы находитесь в Центре беженцев, то можете рассчитывать на разовые бесплатные пять минут связи с любым абонентом, который имеет доступ к гиперсвязи. Если вы еще не установили нейросеть, подтвердите активацию ручного режима».

Отмена. Управление через терминал с помощью нейросети мне было знакомо. А так как контактные данные у меня хранились в голове, запустить вызов элементарно. Ответила мне симпатичная русоволосая девушка.

– Добрый день! Меня зовут Саманта, я сотрудник кадрового отдела корпорации «НРС». Как я понимаю из ваших данных, вы только устроились в нашу корпорацию и хотите получить дальнейшие инструкции. Ожидайте, – сказала она без запинки.

Я смог выдавить только весьма тихое «Хорошо». Через две минуты она продолжила:

– Что ж, вам необычайно повезло. Я направлю вас на рейдер «Тень». Он как раз вошел в вашу систему и через пять часов должен состыковаться со станцией на ремонтные работы, дозаправку и доукомплектование штата. У вас есть восемь часов, чтобы подняться через орбитальный лифт на ремонтную станцию «Омега-4», найти командира абордажной команды Саймона Рода и отчитаться о поступлении под его руководство. Вам все ясно?

– Почти. А как будет проходить обучение? Где мне взять базы знаний?

– Обучение будет проходить на самом рейдере, а с базами разберетесь со своим будущим командиром. В любом случае, рейдер пробудет на орбите несколько дней, так что базы себе заказать успеете. Вопросы, связанные с тем, как добраться до корабля, еще есть? Остальные зададите своему будущему командиру.

– Вопросов нет, спасибо, – ответил я.

Девушка, не прощаясь, отключилась.

Почему такая срочность и почему именно сегодня, я так и не решился спросить. Но надо так надо, жаль, что с ребятами не посидим. Непонятно, сколько займет путь, но лучше не опаздывать. Тогда полетели в «Нейросеть» – попрощаюсь со всеми и вперед, к новым, так сказать, горизонтам.

Прощание не затянулось. Ребята хоть и расстроились, но все поняли. Они записали мой идентификатор в сети, так как нейросеть пока была только у меня. Мы договорились постараться держаться на связи с друг другом. Путь до орбитального лифта я преодолел на флаере, который вызвал один из сотрудников Центра беженцев в ответ на мою просьбу. Летели мы достаточно долго, часа три. Нужный мне орбитальный лифт оказался на противоположной стороне планеты. Поездка мне обошлась в двести кредитов, которые я заплатил из кредитных от государства. Пока мы летели, я решил начать изучение доставшихся мне после получения гражданства баз. За это время ничего не успел изучить, но начал две – «Содружество», «Экономика». Осталась не охваченной только одна – «Республика Верон», но она второго уровня, то есть займет гораздо больше времени для обучения, да и пока наименее актуальна. Чипы, кстати, после использования меняли цвет с черного на белый, сигнализируя о том, что все данные на них уже освоены.

Орбитальный лифт выглядел как громадное здание, из которого торчал цилиндр радиусом метров пятьдесят. Этот цилиндр терялся где-то в небесах. Зайдя в здание, я подключился к сети орбитального лифта и быстро нашел местонахождение касс. Судя по толпам, тут был организован достаточно плотный поток пассажиров и грузов. Заплатив за подъем пятьдесят кредитов, я проследовал в пассажирский отсек, представлявший собой большое помещение с кучей кресел и с отделением для багажа под ними. Дополнительно были оборудованы специальные ниши вдоль одной из стен. Никаких иллюминаторов не было, и, судя по размеру, большую часть цилиндра, где-то две трети, занимал грузовой отсек. Перед стартом девушка в униформе предупредила о том, чтобы все приняли и изучили технику безопасности, а потом скинули ей подтверждение. Пролистав за три минуты по диагонали рекомендации по спасению себя любимого и действия в экстренных случаях, отправил по нейросети готовность.

Сам подъем занял всего пять минут, дольше все рассаживались и читали инструкции. Видимо, под это и был расчет, грузы-то необходимо еще было загрузить и разгрузить. Как я понял из инструкции, та часть, в которой мы находились, сама по себе являлась ботом и при достижении орбиты отделялась и направлялась к станции, которая держалась рядом с этим лифтом. Стыковка произошла еще минут через десять, и я направился к выходу. Ощущения, что я нахожусь на орбите в космосе, не было. Вообще! Все было каким-то обыденным. Возможно, из-за того, что никаких иллюминаторов не было, возможно, из-за делового и спокойного вида людей, которые совершали обыденную поездку. Не знаю.

Тут я несколько растерялся, раздумывая, что мне делать дальше. Прошло почти четыре часа с момента выхода из терминала связи, а состыковаться с базой рейдер «Тень» должен только через час. Да и какое-то время им надо дать в запас, так что у меня есть где-то два свободных часа. Надо подумать, чем заняться. Хотя для начала я бы перекусил.

Отправив запрос на поиск в сети ремонтной станции, я понял, что тут у меня небольшой выбор, всего из двух заведений. Все-таки ремонтная, а не торговая станция, поэтому, видимо, нацеленность была на другое. Найдя на карте ближайший пункт приема пищи, отправился к нему. Ресторан назывался просто – «У Воррана». Видимо, и тут есть люди без фантазии, почему-то подумалось мне.

Само заведение находилось на пятом уровне. Поднявшись на лифте, я дошел до него минут за пятнадцать, постоянно осматриваясь по сторонам. Хотя смотреть было особо не на что, не так много людей, практически все в полных комбинезонах. Внешность, конечно, разнилась, например, видел девушку с зеленоватой кожей и перепонками между пальцев. Но в целом, ничего кардинального, типа второй пары рук или третьего глаза, что только подтвердило рассказ Юры. Добравшись, я увидел большую мигающую вывеску и большие двери, которые разъехались в стороны, как только я подошел к ним.

Внутри был легкий сумрак, играла спокойная инструментальная музыка, похожая на джаз. Все стены отделаны темно-коричневым деревом. Помещение было приличным по размерам, уставленное небольшими круглыми столиками. В глубине угадывалась широкая стойка бара. Я слегка тормознул на входе – такой контраст был между пустым металлическим коридором и интерьером данного заведения. Хватило бы денег тут поесть! Но я откинул эту мысль – деньги есть из кредитного лимита, да и думаю, что с моей новой работой нечасто смогу посещать такие заведения, поэтому решительно зашел и сел за стол в углу, в небольшой нише.

– Добрый день, рады приветствовать вас в нашем ресторане. Меня зовут Рик, и я буду вас обслуживать сегодня, – с этими словами официант протянул мне меню в кожаной папочке и, реагируя на мой удивленный взгляд, пояснил: – Владелец данного заведения предпочитает использовать как можно меньше электронных изделий, но если хотите, я перешлю вам через нейросеть меню.

– Да нет, все хорошо, – смутился я.

– Позвольте мне уточнить? – дождавшись моего кивка, Рик продолжил: – Вы в казино или просто пообедать? А может, и то, и другое?

– Я тут впервые, поэтому даже не знал, что тут есть казино, – ответил я, – но в любом случае я только поесть, азартные игры меня не интересуют.

– Что-нибудь сразу закажете?

– Если честно, я тут только прибыл из Центра беженцев, поэтому для меня ваша кухня незнакома. Можно ли мне какого-нибудь мяса и гарнира к нему на ваш выбор. И что-нибудь попить безалкогольное вместе с едой.

– Хорошо, я все понял. Через двадцать минут все принесу.

Официант ушел, и я расслабился, слушая музыку. Приятное заведение, да и мало народа, правда, это, може, пока. Незаметно прошло время, и Рик принес мне непонятное мясо и какой-то овощ синего цвета, порезанный большими кубиками. Названия я даже и не пытался запомнить, разве что, сделал пометку себе найти базу по кулинарии, а то я так нескоро смогу сам себе что-то заказывать. Жаль, что с едой гипнообучение не помогло, как с мерными величинами.

По ощущениям все было очень вкусно. Как бы я ни пытался себе придумать другой эпитет к еде, я не смог. Видимо, гурманом я в предыдущей жизни не был, улыбнулся про себя. Когда я доел мясо и неспешно потягивал непонятный зеленый напиток, рядом открылась еле заметная дверь, из которой выплеснулся широкий луч яркого света. По-видимому, это и было казино. Оттуда быстрым шагом вышел какой-то мужчина лет пятидесяти с растрепанными волосами и такой же одеждой. Похоже, какой-то игрок, который проигрался в пух и прах. Внезапно он остановился, как будто ему что-то пришло в голову, и начал осматриваться вокруг. Взглянув на дальний столик, за которым сидели два мордоворота, он мотнул головой и решительно направился ко мне.

– Добрый день. Можно присесть? У меня к вам есть деловое предложение, – начал он с ходу.

Я кивнул ему, указывая на противоположный стул. Можно и выслушать, время все равно есть.

– Благодарю. Я – Роджер, профессиональный игрок. Ну, по крайней мере, был им. В последнее время мне не особо везет, как и сегодня. Я слегка проигрался, хотя точно чувствую, что смогу отыграться у этих сволочей. – Он с ненавистью посмотрел в сторону двери казино. – Но для этого мне необходимы кредиты. – Это, походу, уже мне.

– Не интересно, сам не играю, – откуда-то у меня была такая уверенность, – благотворительностью не занимаюсь и в долг не даю.

– Что вы. Я сам буду играть. А деньги, конечно же не бесплатно. У меня есть, что вам предложить, – с этими словами он достал похожий на мой декодер, – но для начала, есть ли у вас хотя бы сто пятьдесят тысяч кредитов?

– Допустим, – задумавшись, ответил я. Предчувствие мне говорило, что ничего плохого не случится. А скорее наоборот.

– Отлично, вот что я вам предлагаю. Я вижу, что вы в одежде Центра беженцев, но раз у вас хватает средств, то можно сделать вывод, что у вас отличные параметры. Ну да ладно, это не так важно. Вот, мне сейчас нужны деньги, и я уверен, что смогу отыграться. Давайте вы мне под протоколом дадите в долг сто пятьдесят тысяч кредитов, а я, как отыграюсь, верну двести тысяч. Вы сразу покроете свой долг перед государством и заплатите налог на доход от пятидесяти тысяч. В итоге, за вычетом пятнадцати тысяч на схему – берем по максиму, вряд ли у вас выше гражданский рейтинг, чем первого уровня, вы получите тридцать пять тысяч кредитов чистыми за час. И при этом ничего не делая.

– А если вы не выиграете? – спросил я.

– Ну что вы, моя неудача временная. Сейчас выиграю точно, – он энергично кивнул в подтверждение своих слов.

– Но все же, я тут не бесконечно, вдруг вы проиграете… Как долго вы будете возвращать мои деньги? Тем более у меня возникнет обязательство вернуть в течение года деньги государству, а я могу и не успеть заработать за этот срок такую сумму. Так что я даже и на год деньги брать не буду. Какой смысл мне рисковать?

– Хорошо, давайте я верну вам двести двадцать тысяч. Договорились?

– Нет. Все равно риск велик, мне еще базы у работодателя надо будет покупать. А в случае вашей неудачи у меня могут возникнуть финансовые проблемы.

– У вас еще деньги есть? И сколько? – Увидев мое нежелание отвечать, он добавил: – От этого зависит мое другое предложение.

– Тысяч сто девяносто, – неохотно ответил я.

– Тогда предлагаю взять в залог это. – С этими словами он начал доставать пластинки баз с декодера. – Если я проиграю, то отдам базы на аналогичную сумму в зачет долга. Раз вы только что прибыли, они вам пригодятся.

– Не интересно. Во-первых, за аналогичную сумму я могу взять напрямую у «Нейросети». Во-вторых, не факт, что мне они подойдут по специальности, а бездарно тратить деньги я сейчас себе не могу позволить. Ну и последнее, я как будущий военнообязанный могу получить базы со скидкой пятьдесят процентов, причем нужные мне. Так что не вижу своего интереса. – Я демонстративно отвернулся и начал изучать свои ногти. Роджер затих, посидел минуту, а потом с глубоким вздохом сказал:

– Хорошо. Если бы тут был еще кто-нибудь или у меня времени было больше, я бы такое не предложил никогда. Тут одна база «Ручное оружие» четвертого уровня местного производства. Стоит она пятьсот тысяч кредитов. Брал для себя. Вы такое сможете купить за двести пятьдесят тысяч, – посидев минуту и видя, что я не отвечаю, продолжил: – Хорошо, вот еще база «Техник» второго уровня того же производства. Стоит семьдесят пять тысяч. Даю и ее. На такое согласны? Это мое последнее слово. Больше предложить мне нечего. А отыграться я смогу и потом.

– Хорошо. Под протоколом заключаем соглашение, перевожу деньги и жду час. – Увидев, что Роджер вскинулся, пояснил: – Мне надо прибыть на место работы точно в срок, опаздывать я не намерен. Так что есть только час. Базы пока будут у меня. Как только время истечет, базы – мои, но вы мне уже ничего не должны. Договорились? – предложил я. Под протоколом ему уклониться от соглашения уже не выйдет. Я бы на его месте так не рисковал, но он игрок. Почти как наркоман. А может, и не почти. А с базами позже разберусь, если окажутся бесполезными мне, то продам. Хотя по оружию точно лишней не будет.

– Да, но я выиграю, выиграю, выиграю, – еле слышно сказал он, скорее убеждая себя, чем меня.

Быстро оформив все под протоколом и проверив его базы, отправил запрос через сеть в Департамент финансов Республики Верон. В течение пяти минут получил на счет требуемую сумму. Быстро! Деньги я взял на два года, решил не рисковать. Роджер ушел, а я остался потягивать свой напиток. Смотреть, как он выигрывает или проигрывает, мне не интересно, в любом случае буду в выигрыше. Поставив себе будильник со срабатыванием через пятьдесят минут, я расслабился и наслаждался музыкой.

Время пролетело незаметно. Резкий звук будильника заставил меня отвлечься от музыки. Расплатившись за обед, который мне обошелся в двести пятьдесят кредитов с чаевыми, я дождался указанного в договоре времени. Никто так и не вышел из казино. Плохо, что увеличился долг перед государством, но зато базы получил немного дешевле. Поэтому я решил не заморачиваться по этому поводу, есть сейчас дела и важнее. Через нейросеть получив ответ на запрос о местонахождении рейдера «Тень», отправился к своему месту работы. Дорога заняла минут двадцать. Уже подходя, я получил сообщение от Роджера: «Все отлично. Базы ваши, как и договаривались. Мне сейчас они точно не нужны, пошла фортуна, я уже выиграл пять миллионов, вот и не прерываюсь. Спасибо за удачу». Пожелав в ответ удачи в дальнейшем, выкинул его из головы – у таких людей все равно все циклично: то везет, то нет.

Дойдя до громадных разъезжающихся дверей в какой-то ангар, увидел человека с планшетом в руках, по все видимости – техника. На вопрос, где можно найти экипаж рейдера «Тень», он ткнул пальцем внутрь ангара. Пройдя по небольшому коридору, я застыл на месте, осматриваясь. Ангар был как будто разрублен пополам. Половина, в которой находился я, была закрыта уже известным мне силовым щитом, за которым находилась безграничная чернота космоса. В середине ангара за этой технологической перегородкой виднелся нос космического корабля, по всей видимости «Тени». Он был состыкован длинным коридором с ангаром и больше походил на громадный шланг, чем на то, чем был в действительности – стыковочным узлом. Прямо через него и проходил силовой щит, отсекая ангар от безвоздушного пространства. Всюду ходили техники, что-то разгружая из рейдера. Часть людей, одетых в негромоздкие скафандры, перемещались по обшивке корабля и что-то делали на ней. Все были заняты. Я слегка растерялся, не зная, к кому можно подойти. Но этого не пришлось делать. Сзади прозвучал голос:

– Что вы тут забыли?

Я обернулся. Возле меня стояла двухметровая фигура в металлическом сером скафандре, своими рифлеными поверхностями сильно напоминая какой-то боевой вариант. Забрала было практически не видно, только небольшая темно-желтая полоска на месте, где должны быть глаза. На груди и на плечах – непонятные утолщения. На бедре на специальном крепеже был пристроен какой-то пистолет. На спине тоже было что-то из вооружения. Собравшись с мыслями, я произнес:

– Мне нужен командир абордажной команды рейдера «Тень». Меня зовут Джон, я должен поступить к нему в подчинение согласно контракту с корпорацией «НРС». Не подскажете, где мне его найти?

– Вы уже его нашли. Я и есть командир абордажной команды Саймон Род.

Меня вывел из обучающего транса сигнал подъема. Ну что ж, надо собираться на очередную тренировку. Хотя есть еще минут тридцать на приведение себя в порядок. Быстро сходив в душ и одевшись, я отправился на полигон, как его называла абордажная команда, по пути вспоминая последние две недели.

Саймон Род, так звали моего начальника, после проверки моих документов через нейросеть провел меня в большой пустой ангар, где оставил одного в ожидании. Через полчаса помещение наполнилось вразнобой одетыми людьми, визуально моими ровесниками, которых сопровождали чуть больше десятка металлических фигур. Вперед выступила одна. Шлем отъехал назад, став утолщением на шее. Мы увидели лицо седого немолодого мужика с шрамом через всю щеку и с суровым выражением глаз:

– Добрый день. Так как мы закончили набор людей, представлюсь. Кто еще не в курсе, меня зовут Саймон Род. Я командир абордажной команды. Вы все тут новички, которые либо не имеют, либо имеют минимальные навыки в деле абордажа. Чтобы максимально разъяснить ситуацию, а также наметить задачи на ближайшее время, начну вот с чего. Наша корпорация «НРС» в данный момент стремительно развивается и в связи с этим активно ищет сотрудников, в частности команды на боевые корабли. Так как основной управляющий состав уже есть, в компании было принято решение набирать кадры с нуля, то есть сотрудников, не имеющих никаких навыков в нужной сфере одновременно с минимальным общим опытом работы. Руководство хочет, чтобы сотрудники были взращены корпорацией и прониклись ее планами, нацеливались на дальнейшее развитие себя в пределах корпорации. Для этого реализована возможность кредитования в зачет заработной платы на базы знаний, нейросети и имплантаты в пределах своей работы, в нашем случае – для абордажа. При этом в требования выставляли высокие значения параметров, в среднем выше не менее чем на двадцать процентов под специальность. Это я говорю, чтобы никто тут не выпячивал свои показатели, у всех они отличные. Дальше. Чтобы мысли не было, что вы сможете установить тут базы, а потом, не закончив контракт, исчезнуть. Я поясню сразу: вы точно возместите все затраты, и корпорация не пожалеет средств, чтобы убедить вас в этом. В общем, без вариантов. Больше я на этом вопросе останавливаться не буду, надеюсь, вы с первого раза все осознаете и поймете. Далее, по вашим возможностям. Вы сможете взять в рассрочку из вашей заработной платы любую базу из специального списка. На него распространяется скидка в пятьдесят процентов как военнообязанным. Этот список достаточно внушителен, но конечен, ввиду того, что данные базы были захвачены у конкурентов. Я все это говорю для того, чтобы вы поняли, корпорация «НРС» максимально открыта перед своими сотрудниками. Это была общая информация, теперь конкретней, что вас ждет в ближайшее время. – Он обвел нестройную группу людей взглядом и продолжил: – Рейдер «Тень» был только недавно куплен корпорацией, и поэтому цель на ближайшие три месяца – максимально повысить боевые возможности, выйти на минимум по навыкам всему экипажу и быть готовым к боевым задачам. Основные кадры уже имеют опыт и навыки, но большая часть экипажа – нет. Вас тут 42 новичка. Всего штат абордажной команды состоит из 62 человек. Весь состав будет разбит на боевые четверки во главе с уже опытным бойцом. Вы будете подчиняться непосредственно ему. Командир четверки создаст вам программу обучения на основе ваших навыков и предпочтений, он же будет следить за прогрессом. Для ускорения обучения в этом ангаре сегодня на три месяца будет установлено 42 капсулы специализированного обучения, которые объединяют в себя функции медицинской капсулы и тренажера виртуальной реальности. Цените, это оборудование очень дорогое, и его сейчас перевезли с центрального офиса для ускорения введения в строй нашего рейдера. Также ангар, хотя скорее назовем его полигоном, будет оборудован тиром, спарринг-площадкой и разным инвентарем. После окончания срока обучения, то есть через три месяца, все капсулы будут демонтированы, останется только стандартное оборудование в медотсеке и на тренажерном полигоне для обычного поддержания формы, так что вы сами будете заинтересованы в максимально плодотворном обучении в этот период. Напоминаю, что у вас будет двадцать бесплатных разгонных доз в месяц в первый год контракта. Их можно использовать по вашему желанию, хоть все сразу. Все, что свыше этого количества, уже за ваши деньги по двести кредитов за штуку. Заказать все базы и дозы надо будет сегодня, пока мы пополняем припасы. Специально для вас никто что-то забытое вами не поедет забирать. Заказ через непосредственного руководителя, все вопросы туда же. И напоследок, три месяца выбрано на то, чтобы экипаж был готов. Так что, если вы передумаете, то сможете еще расторгнуть контракт с компенсацией затраченных на вас ресурсов и времени. Если денег не хватит на компенсацию из-за того, что вы уже набрали себе дорогих баз, то корпорация сама вам определит возможность для отработки. Думайте тщательно. С точки зрения психологической совместимости, согласно результатам теста, проблем быть не должно. На этом все, сейчас вы на ваши нейросети получите имя руководителя и его инструкции. Всем до свидания, надеюсь на плодотворное сотрудничество. – Род развернулся и вышел.

Почти сразу я увидел сообщение:

«Входящий файл. Принять?»

Да.

С помощью инструкций я достаточно быстро нашел командира своей будущей четверки. Рядом с ним уже стояли две фигуры. «Снова последний», – усмехнулся я про себя. Подойдя поближе, смог разглядеть тех, с кем буду работать. Лысый небритый мужик был облачен в уже виденный мной ранее бронекостюм. Фигуру из-за костюма понятно что не разглядишь, но готов поспорить, мужик крепкий. Два других были близнецами, худощавыми, черноволосыми, слегка с раскосыми глазами и с кожей, отдающей синевой.

Командира звали Сэм, а двух братьев – Рон и Ворт. «Если б не нейросеть, различить их было бы сложно», – подумал я. Сэм отвел нас в один из углов и начал расспросы про наши параметры и уже установленные базы знаний, нейросети и имплантаты. Как оказалось, Рон и Ворт сюда попали тоже из Центра беженцев, а в него, так же как и я, через работорговцев, только они успели поработать на каком-то астероиде шахтерами, пока их не спасли. Выдернули их с какой-то фермерской планеты, где они жили в глубинке. Так что они были такие же «нули», как и я. Сэма, а он попросил без формальностей, ссылаясь на то, что в бою будем друг другу спину прикрывать, это абсолютно не расстроило. Как он пояснил, две трети новичков были «варварами», снятыми с неразвитых планет тем или иным способом.

Узнав, что у меня стоит несъемная нейросеть «Пилот-3ВИ», Сэм скривился и сказал:

– Блин, никакой возможности роста, да еще заточенная под пилотов. Но хоть параметры отличные и без нее. Что же у тебя была за планета, раз такие показатели? Жаль, что не помнишь, и еще больше жаль терять такой потенциал развития. Ну да ладно, уже ничего не исправишь. Имплантатов, как я понимаю, нет? – спросил он у меня и, дождавшись кивка, спросил близнецов: – А у вас хоть что установлено?

Как выяснилось, близнецы успели поставить себе нейросети «Пехотинец-1». Параметры у них были практически одинаковые, интеллект где-то по 110, реакция по 170, память я не запоминал. Устыдившись параметра интеллекта, Рон пояснил, что они были фермерами, поэтому особо образования не имели, разве что смекалку, которая их и выручала.

– А с базами что? Что-то есть кроме базовых от гражданства? – спросил Сэм.

Я кратко описал базы и ситуацию, как их получил.

– Хорошо, что ты не игрок. Нам тут адреналиновых наркоманов не надо, а то они за собой всю группу утянут. А с базами, молодец, выгодное приобретение. А у вас что?

– У нас только базы, выданные от гражданства, – ответил Рон, переглянувшись с братом.

– Ясно, все данные по вам подтверждаются, – глядя на наши удивленные лица, Сэм пояснил: – Бывает путаница по параметрам в офисе, вот я и переспрашиваю. Так, раз все совпадает, разве что есть дополнительные базы у Джона, – он кивнул на меня, – то корректировать почти ничего не придется. Поясню: разные четверки имеют свои задачи и свою специализацию. Всего на рейдере их пятнадцать. У четырех основная задача – прорыв на корабль противника, там все в тяжелых бронекостюмах и с тяжелым вооружением. Их же поддерживают два наших оператора комплекса поддержки. Три четверки специализируются на быстром захвате самых важных объектов в корабле – рубки, отсека энергосистемы и двигательного отсека. Мы как раз одни из них. Еще одна – командирская, которая в бой почти никогда не вступает, если не возникнет критическая ситуация. Остальные – это обычные команды зачистки. Кстати, ты, Джон, можешь доучить базы по технике и получить доплату по второй специальности. В космосе лишних знаний не бывает. Правда, на полноценного техника надо много баз учить, но у тебя хоть одна из необходимых баз есть, а там уже сможешь позже и доучиться. С этим ясно? Тогда продолжу: сейчас вы получите список минимального соответствия по базам знаний, с советами. Желательно сегодня выбрать все базы сверх этого минимума, которые хотите выучить, чтоб их не разобрали. И сегодня тогда разработаем план обучения и тренировок.

– А разве после обучения базы, например по рукопашному бою, ты сразу не научишься драться? Зачем тренировки? И зачем нам вообще рукопашный бой, если мы с оружием будем? – спросил Ворт.

– Поясню для вас сразу: просто так и легко ничего не бывает. Все теоретические знания из баз действительно становятся доступными после обучения. Знания с практическим применением, например тот же рукопашный бой, хоть и осваиваются на уровне мышечной памяти, сразу осознанно применяться не могут. Необходимо, так сказать, «вспомнить». Для этого и сделаны тренажеры виртуальной реальности. Все это применимо и к пилотированию, и так далее. При этом организм должен адаптироваться к умениям, чтобы сами физические возможности соответствовали навыкам. Базы знаний, хоть и дают понимание организму, как улучшить и усложнить строения костей, связок, мышц и так далее, как наименее затратно выполнять действия, как реагировать на нагрузки, откуда брать энергию для действий, но организм должен сам научиться это делать через тренировки. Медицина смогла найти механизм определения потенциала организма, методы его улучшения. Были найдены режимы тренировок, питание, изучены все процессы. Пределы возможностей с помощью нейросетей и имплантатов могут быть еще и расширены. Я не специалист и детально не вникал в процесс, но знаю, что по итогу изучения баз и тренировок организм улучшается и, чем выше базы, тем ближе к потенциальному пределу вида. Но все это при условии именно регулярных тренировок, само по себе обладание базой не дает ничего. Ваши параметры – это скорее потенциал, но никак не фактические результаты. Теперь по поводу пользы конкретной базы «Рукопашный бой». Она дает знания и умения, кроме рукопашного боя, еще и навыки использования короткого клинкового оружия, например, плазменного ножа, который входит в экипировку любого абордажника. Закончился заряд или патроны в оружии, что тогда будете делать? Да и разные ситуации бывают. Ну и что очень важно, дает возможность как можно дольше продолжать бой, несмотря на раны, через нейросеть заставляя организм вырабатывать нужные гормоны, и вообще стимулировать и поддерживать его. Все, с объяснениями закончили. Слушайте боевые задачи: первое – изучить список с минимальными требованиями по базам; второе – составить свой список баз знаний для обучения, при этом учесть скидку в размере пятьдесят процентов и выплату из заработной платы. Она у вас одинаковая, по двадцать пять тысяч кредитов без учета налогов. В присоединенном файле есть дополнительная информация по этому поводу, разберетесь. Третье – через час этот список должен быть у меня для согласования и выработки программы обучения. Задача ясна? Выполнять! – рявкнул он, и мы втроем сразу же поспешили углубиться в изучение списка, который пришел одновременно с рыком Сэма.

Из списка с его пояснениями и рекомендациями я понял, что у меня уйдет большая часть заработка за все время контракта на эти базы. При том, что контракт пятилетний, а у меня есть скидка. Прочитав описание каждой из баз и посмотрев на их стоимость, я задумался. Какая у меня на ближайшее время цель? Освоиться в этом мире, получить знания, получить возможность развиваться и зарабатывать. А после окончания контракта я должен четко знать, чем хочу заниматься, и иметь хотя бы возможность заработать на это самое занятие. Поэтому я решил максимально сосредоточиться на достижении первоначальной цели. Вот, что у меня вышло по максимальному уровню баз:

«Тактика малых групп» 2-го уровня при минимуме 2-й. Без 3-й нельзя руководить четверкой, а с 5-й можно уже полноценно руководить абордажными командами. Нет, возьму-ка я лучше 3-ю, надо нацеливаться на развитие.

«Управленец» 1-го уровня – пока начального, но позже надо будет поднять, без нее к руководству не допустят. А это один из путей возможного развития.

«Малые корабли», «Средние корабли», «Крупные корабли», «Станции» все 1-го уровня – это описание разных типов кораблей с 10-го по 1-й класс, а также разных станций, в первую очередь общее строение. Без знания планировки какой может быть эффективный абордаж? Тут я решил остаться на минимуме, позже можно будет подтянуть. И то только для работы техником, при условии второй специальности, надо знать то, что собираешься ремонтировать.

«Абордаж и контрабордаж» 3-го уровня – снова минимум, но все, что выше 3-го уровня, уже стоит гораздо дороже, поэтому решил пока отложить.

«Рукопашный бой» 2-го уровня – аналогично, минимум, надеюсь не пригодится. Хотя и Сэм рассказывал обратное, но все же только 2-й.

«Ручное оружие» 4-го уровня – тут все просто, база необходима по минимуму 3-я, а у меня уже есть 4-я, которая мне досталась дешевле. Лучше хорошо стрелять. И чем лучше, тем больше шансов на выживание.

«Бронекостюмы» 3-го уровня – очередной минимум, но именно в нем мне предстоит работать, так что на этой базе приоритет в обучении 4-го уровня, когда будут деньги.

«Медицина» 1-го уровня – с ней все ясно, первая помощь и базовое управление медицинскими капсулами, минимум. Хотя она работает частично во взаимодействии с базой по рукопашному бою в вопросах ведения боев раненым или в тяжелых условиях. Заумное описание, и я решил детально не вникать.

И, наконец, «Техник» 2-го уровня – я решил выучить все, что есть. И так бесплатно досталась.

Еще я хотел взять два имплантата хотя бы первого поколения, один на интеллект, для того чтобы ускорить обучение. Что особенно актуально для моей горемычной базы «Интуиция», которая хоть и изучается постоянно, даже во сне, но все же остается очень много времени до конца этого процесса. А второй имплантат – на скорость реакции. Но вспомнив нюанс работы имплантатов, передумал. Ведь они улучшают базовый показатель, а у меня они замаскированы, и соответственно появится вероятность нахождения того, что с моими параметрами какая-то ошибка. А я до сих пор не знаю, чем чревато для меня владение пиратской нейросетью. Да и увеличение от первого поколения будет всего по два процента. Так что отложим этот вопрос на потом. Все равно первичны сейчас базы. А риск того не стоит.

Все это с учетом скидки вышло на сумму в 787,5 тысяч кредитов, что при моем доходе заберет у меня 34 зарплаты из 50 за время всего контракта. А еще есть кредит, да, думаю, и на разгонные дозы потратиться придется. Так, кредит еще чуть меньше 210 тысяч. Итого, минимум 85 процентов заработанных денег за пятилетний контракт я не получу. Хорошо, хоть знания останутся со мной навсегда. Тут у меня возникло непонимание, которое я поспешил развеять у Сэма:

– А можно вопрос? Вот какой смысл корпорации вкладывать сразу такие деньги в нас, ведь мы можем погибнуть? Не проще ли набрать сразу опытных людей? И я слышал что-то про комплексы поддержки. Почему их нельзя использовать вместо людей? И ведь есть еще дроиды?

– Тут все просто, как уже говорил наш Железный Саймон, ну командир наш, так его называют. Так вот, как он говорил, базы уже есть и достались они бесплатно. Корпорация их, конечно, сможет продать, но далеко не сразу, да и с большей скидкой, чем пятьдесят процентов. А вам она продает по цене, по которой вы сами смогли бы все купить, но для нее это уже с наценкой. Это раз. Второе, опытные специалисты уже есть, я, например, – улыбнулся он, – но и заработная плата у них гораздо выше, да и страховки есть. У вас их нет, соответственно выплат из-за смерти тоже не будет. Третье, это снова то, что уже говорил командир, – подбор персонала с перспективой на длительное сотрудничество. Четвертое, чтобы вы сразу не погибли, выделено оборудование со временем на обучение. Комплексы поддержки стоят кучу денег и требуют обученного оператора под каждый с очень большим перечнем выученных высокоранговых баз. Мощная штука, конечно, но в итоге дешевле иметь двадцать человек с базами и экипировкой, чем один комплекс поддержки. Полностью автономными их не делают, на это есть боевые дроиды, которые гораздо дешевле, автономные, но слабее по возможностям и не очень умные – все упирается в запрограммированное поведение. Кроме как в ремонте и боевых операций их применять сложно. Да и взломать их всегда можно. Хотя все дроиды стреляют хорошо. Но обычно обученный солдат гораздо эффективней. Понял?

Я кивнул.

– Хватит болтать, показывай, что выбрал, – заторопил меня Сэм. Я переслал через нейросеть список.

– Так, посмотрим. Все хорошо, по минимуму сойдешь, даже выбрал сверх того. Так, какие там твои параметры, поглядим. Вроде все успеваешь выучить, а это хорошо. Некоторые забывают учесть данный момент, – пояснил он мне.

– Да, я прикинул, что с разгоном должен успеть. Правда, не знаю, сколько времени тренировки займут. А если не хватит времени, буду позже доучивать. Базы же никуда не денутся. А знания сейчас пригодятся. Хоть и потрачу почти весь будущий заработок, но мне деньги особо некуда тратить. А место для жизни и еда у меня будет. Да и премия от захваченного возможна. Только у меня просьба, вначале я должен закрыть кредит перед государством, чтобы не было проблем. Он у меня на два года, – попросил я Сэма. Да и причины я большей частью озвучивал для себя, еще раз убеждая в правильности решения.

– Хорошо, это можно, укажу в примечании. С базами молодец, настрой серьезный, мне нравится. Я подтверждаю, все получишь завтра. Подождем остальных, и закончу инструктаж.

Ждать пришлось недолго, близнецы отправили одинаковые списки баз согласно минимуму, не решившись потратиться на что-то выше. Как начал оправдываться Рон: «А когда на станциях будем, на девочек же тоже тратить что-то надо». Сэм махнул на них рукой, подтвердил списки и продолжил:

– Так, настройтесь на корабельные часы. Я вам сейчас пришлю информацию по вашим каютам. Да, они у вас будут отдельные. И это не связано с вашим комфортом, поверьте, комфорта там не много. Просто в случае неожиданной разгерметизации меньше шансов на гибель сразу большого количества бойцов из экипажа. Так вот, завтра с утра вы приходите на данный полигон. К этому моменту будет сформирован график обучения, хотя вы сможете внести свои коррективы. Свои пожелания скажете медперсоналу. Эти три месяца будете только обучаться. Были изменены планы, наш рейдер будет состыкован со станцией все это время, так что на меня тут не рассчитывайте, я буду большую часть времени на планете. Но кто-то старший будет всегда. Списки дежурств вы найдете в корабельной сети. График обучения выполнять неукоснительно, иначе с вами распрощаются, а вы компенсируете расходы. По итогу этих трех месяцев будет проведен тестовый абордаж через тренажеры виртуальной реальности. Ужин вам развезут вечером, в остальное время питание будете получать через медицинские капсулы. Все ясно? Тогда разошлись по каютам.

Дорога к каюте заняла минут десять. Была она совсем маленькой, размером два на два метра. В коротком углу находилась выдвижная кровать, там же стол и стул. В противоположной стороне – небольшая ванная комната с душем и туалетом, которая еще занимала где-то два квадратных метра. Была еще ниша за выдвижной панелью напротив входа, в которой находился легкий скафандр и полки для одежды. На стенах ничего не было. В общем, все простенько. Решив не терять время зря, я начал изучать свои базы. Время пролетело незаметно, и я успел почти доучить первый уровень «Содружества», когда дверь отъехала и показалась тележка, которую толкал чем-то недовольный мужик. С бурчанием – «меня, техника, использовать как какого-то официантишку» – он всучил мне поднос с едой и тут же вышел.

Еду я проглотил быстро, в очередной раз не поняв вкуса. Это было как-то странно, возможно, какой-то побочный эффект от имплантата на регенерацию, там что-то говорилось про почти полное усвоение еды. Возможно, он и влияет на вкус, чтобы носитель ел по максимуму. Ладно, все равно спросить не у кого. В это время пришло сообщение через нейросеть, гласившее, что мне надо в пять утра по корабельному времени быть на полигоне. Я еще немного посидел в изучении базы знаний. Помня, что час тут длится дольше, я решил себе выделить пять часов на сон, душ и дорогу к полигону. «Главное не проспать» – с этой мыслью я, оставив поднос у двери, куда его девать – я не знал, отправился спать.

Проснулся, через три часа, полностью выспавшись. Списав это на тот же имплантат, я ругнулся из-за того, что можно-то было поставить будильник и не волноваться. Пока не полностью привык ко всем этим нейросетям. Ладно, есть время, значит – учеба. Затратив на нее приблизительно час, я быстро собрался и отправился на полигон, не желая опаздывать в первый же день. Пришел туда я один из первых, до назначенного времени было еще минут двадцать. Не успел я оглянуться, как ко мне подошла симпатичная женщина в белом костюме.

– Добрый день. Меня зовут Стелла, и я из медицинского персонала. Здесь на весь период обучения. Пришлите мне свои данные, и я проведу вас к вашей капсуле. – Получив запрашиваемое, она продолжила: – Так, вот та капсула – ваша. Пластинки всех ваших баз находятся здесь в нише. Выносить с полигона более одной базы для самостоятельного обучения запрещено. Теперь в этой капсуле вы должны находиться не менее одиннадцати часов в сутки. Четыре часа у вас будет свободного времени и пять часов на сон. Пока вы находитесь в капсуле, можете под разгоном изучать базы. Разгон увеличивает скорость обучения в три раза и длится всего пять часов. Дальше необходимо использовать новую дозу. Питание идет внутривенно. Тренировки навыков тоже проходят внутри капсулы. По расчетам, вы должны выучить все базы согласно требованиям за три месяца при использовании препаратов, – увидев мой взгляд, добавила: – Не бойтесь, они безопасные. Да и выбора у вас нет, если хотите работать в данной корпорации. Есть вопросы?

– Да, как я помню, можно использовать дозы разгона сразу? Можно мне изменить график обучения на такой: десять часов обучения под разгоном и шесть на остальные тренировки. Мне, по идее, положено двести разгонных доз. А как доучу, то увеличу интенсивность по тренировкам – у меня база по «Ручному оружию» четвертого уровня. Можно так? – сразу попытался выжать максимум я. Не думаю, что абордаж дело безопасное, а значит, лучше быть готовым.

– А справитесь? Нагрузка будет существенная, тем более с уменьшением сна?

– Да, – уверенно ответил я, в глубине надеясь на имплантат на регенерацию. Но действительно лучше по максимуму использовать возможность выучиться в спокойной обстановке.

– Хорошо, тогда я внесу коррективы в план обучения.

Так и начались для меня монотонные дни. Короткий сон, сбор на полигон, дорога на полигон, капсула, обратная дорога в каюту, снова сон. Питаться не надо было из-за капсулы, меня в ней чем только не пичкали, кроме еды. Общаться я ни с кем не общался, времени не было, хотя меня и пытались звать близнецы. Как я понял, они себя так не утруждали, только изредка тратя свое свободное время на обучение. Хотя так действовало большинство. У меня же была цель – быть максимально подготовленным. А то глупо погибнуть из-за собственной лени в тот момент, как только начал жить. А с моей памятью, а точнее ее отсутствием, так и было.

Все времяпровождение можно было разделить на несколько периодов: обычные тренировки на развитие физических возможностей. При них меня обволакивало что-то, руководившее моими движениями за счет затвердения и вызывающее нагрузку на мышцы, либо заставляющее напрягаться. Или выворачивающее меня в немыслимые позы. И это было очень болезненно даже при учете препаратов. Как потом пояснила Стелла, обычно на это выделяют гораздо больше времени и, соответственно, интенсивность при этом меньше. Только боль и напряжение отвлекали от скуки, потому что в это время ничего другого делать нельзя было, а ты находишься в темноте.

Вторым было изучение баз под разгоном, которое по ощущениям ничем не отличалось от обычного транса. Единственным разнообразием для меня было время при активации виртуальной реальности в тренировках навыков. При этом были похожие ощущения, как и при обычных тренировках, но я двигался сам, хотя и с небольшим сопротивлением – как будто под водой. Только гораздо более плотной.

Первая активация произошла после изучения первого уровня базы «Рукопашный бой». Я внезапно очутился в каком-то неприглядном помещении с голыми стенами. В нем ничего не было, разве что пол укрыт темно-серым ковром. Одет я был в ярко-зеленые свободные шорты и такого же цвета свободную рубаху с коротким рукавом. Пока я все это разглядывал, напротив меня материализовался мой двойник. Он начал совершать однотипный удар рукой по столбу, который вылез из пола перед ним. Такой же появился и передо мной. За спиной двойника на всю стену высветилась надпись – «Повторяй». Я попробовал. Мой первый неуклюжий удар мало походил на то, что мне демонстрировали. Я прямо чувствовал, как капсула замедляет мои движения, заставляя преодолевать сопротивление. Но уже спустя пять минут мои движения стали идентичны. Тело как будто вспомнило, как бить. Заметив это, двойник начал отрабатывать удар уже другой рукой. И так почти всегда, как только я достигал идентичности, мне показывали более сложные элементы. Вначале просто удары, потом пошли связки. Это могло бы показаться скучно, но разнообразие было в том, что примерно четверть всего времени проходила в спаррингах. А капсула, похоже, не была настроена на уменьшение болевого порога, скорее наоборот, усиливала боль, но она же и помогала восстанавливаться после нагрузок гораздо быстрее. В любом случае, каждый пропущенный удар отзывался дикой болью. И если в первые схватки мой двойник ограничивался только той техникой, которую успел показать, то потом устраивал мне «сюрпризы».

В первый раз я успел отработать только удары руками, когда начался очередной спарринг. Я, как обычно, медленно подходил к противнику, слегка обходя его по дуге. Мой двойник начал атаку первым. Уведя голову в сторону от прямого удара кулаком в челюсть, мне сразу пришлось пригибаться, уходя от бокового, и я не заметил мощного удара ногой, пришедшего в боковую часть голени. Нога подкосилась моментально, и перед отключением успел заметить пятку, летевшую мне в лицо. Тогда я очнулся почти сразу, а уже спустя пять минут никаких последствий, но в следующих схватках я был осторожней. С выученным вторым уровнем базы приемы усложнились, как и противники. Были и гиганты больше двух метров ростом, здоровые как быки, к которым даже страшно подойти. Были и невысокие худощавые, но жилистые, которые оказывались очень опасны своей скоростью и частотой ударов. Иногда приходилось противостоять группе. Моя первая попытка выстоять против троих, даже не умелых, противников закончилась тем, что меня просто задавили числом, не давая ничего сделать.

Я так увлекся рукопашным боем, что сделал заказ еще и на 3-й уровень базы. Правда, теперь вообще весь мой заработок за будущие пять лет контракта ушел. Вся надежда только на премии от захваченного. Еще я заметил то, что какие-то навыки у меня проявлялись в схватках, но я не успел их выучить или не учил совсем. Видимо, прежде я занимался единоборствами. Это же и объясняет мою тягу к схваткам. Еще одно наблюдение было в том, что я тяготел к ударным техникам, а не к борцовским. Знаний давали общий массив, но любимые или те, которые лучше получались, я так понял, были у каждого свои, даже с учетом тренировки всего.

Прогресс по обучению у меня шел очень хороший из-за того, что я почти все свободное время посвящал обучению и тренировкам, причем обучению под разгоном. За половину отведенного срока я успел изучить все базы, которые заказал, правда, при этом потратив 150 из 200 бесплатных разгонных доз. В связи с этим я решил усилить тренировки по рукопашному бою и по стрельбе. Да, как оказалось, тренировка навыков по базе «Ручное оружие» тоже проходила в виртуальной реальности с симуляцией всех ощущений. Там тренировки заключались в стрельбе из любого положения, стоя на месте и на бегу, из большого количества оружия. А список его был внушителен – лазерное, плазменное, пулевое с электромагнитным ускорением, эми-оружие и т. д. Оценить свой уровень было сложно, так как в виртуале все постоянно усложнялось, а тренироваться пока разрешалось только там.

Стелла была удивлена моими нагрузками, точнее тем, что я мог их выдерживать. Обычно, даже с учетом специализированного медицинского комплекса и использования препаратов, такую интенсивность выдержать нетренированный человек не мог. У меня нагрузки только росли, особенно после обучения всех баз, когда я начал почти все время тренироваться либо в рукопашном бое, либо в стрельбе. Связал я такую свою возможность быстро восстанавливаться после нагрузок с установленным имплантатом на регенерацию.

Так незаметно и пролетели три месяца. Наступил день тестирования. До окончания обучения базы «Интуиция» оставалось примерно 25 тысяч часов, или 2,5 года местного времени. Но хоть уже был выучен 4-й уровень базы, что, судя по описанию, позволяло чувствовать направленную опасность.

В этот день всем дали выспаться, чем я с большим удовольствием и воспользовался. Все-таки моральное напряжение от трех месяцев непрерывных интенсивных тренировок начало давать о себе знать. В 8 часов мы собрались в уже знакомом ангаре, где были ранее размещены медицинские капсулы. Именно ранее. Скорее всего, этот день отдыха для всех был использован корпорацией для сворачивания оборудования.

Найдя взглядом близнецов, я неспешно отправился к ним. В самом ангаре старших в четверках пока видно не было. Но долго мы не ждали, и уже скоро перед нами появился Саймон Род, который с ходу начал толкать очередную речь:

– Добрый день! Вы выдержали интенсивное обучение, и я рад, что среди нас нет слабаков, не готовых пахать ради результата. Все это обучение также было частью теста, только проверялись не навыки, а стрессоустойчивость. Но вы все это прошли, и теперь мы приступим к заключительной части вашей проверки. Могу сразу сказать, что все ваши возможности, навыки и умения уже обработаны во время обучения. Вы нам подходите, но тест даст вам возможность проверить себя в условиях, близких к реальности. А также те, кто покажет себя лучше, получат денежные премии.

Большинство при словах о премии сразу же загудели одобрительно. Да и мне эта возможность понравилась, деньги точно не помешают, а то в ближайшие пять лет мне не светит получать ставку. И возможность заработка останется только с премиальных, а чтобы их заработать, надо не только выжить, но и суметь выполнить задачу, что требует в свою очередь знаний и навыков. А для них нужны базы. Блин, замкнутый круг какой-то. Ладно, начал отвлекаться.

– …В составе своей тройки будете брать на абордаж корабль. Противостоять вам будут ваши старшие по группе. Операторы комплексов поддержки участвовать не будут. Да и часть снаряжения будет обрезана специально для проверки работы с ограниченными ресурсами. Итого, вас будет сорок два против четырнадцати опытных бойцов. Моя четверка будет судить о результатах действий. Есть вопросы?

– Сэр, а какой денежный приз на кону? – выкрикнул кто-то из ряда новобранцев.

– Первое место сто тысяч, второе – шестьдесят и третье – тридцать. Если больше нет вопросов, то прошу проследовать в арсенал, где вам выдадут учебное оружие, а дальше на челнок.

Суммы понравились многим, и некоторые сразу же начали мечтать, куда они потратят деньги. Мечтали, конечно же, только о первом месте.

Арсенал находился не далеко, так что уже скоро я облачался в экипировку, привычную мне по тренировкам в капсуле. Она состояла из бронекостюма «Кольчуга-3» – средней по защищенности брони третьего поколения, имеющей небольшие мышечные усилители и позволяющей провести в вакууме с десяток часов, а также держащей два-три прямых попадания среднего калибра либо лазерного оружия. Вообще, за счет унификации всего и вся, в Содружестве сложилось несколько типов вооружений. Наибольшей популярностью пользовалось пулевое и лазерное оружие, меньшей – игольчатое и плазменное. Пулевое на самом деле было как бы и не пулевое, оно стреляло небольшими шариками, разгоняемыми электромагнитом до очень большой скорости. В обоймах автоматов обычно было сто зарядов и больше. Начинка тоже могла быть разной – от простой болванки до мини-взрывчатки. Калибров было три – 1, 3 и 5, в зависимости от размеров шарика. Дешевизна, простота и надежность – основные его преимущества. Лазерное оружие было более мощным, с возможностью эту самую силу выстрела регулировать, но более громоздким и хрупким. К тому же ему могло успешно какое-то время противостоять специальное покрытие, рассеивающее лазерный луч. Игольники – оружие умное, стреляющее иглами с разной начинкой. Отличительной чертой было самонаведение игл в пределах пятна поражения и высокая скорострельность. Страшное оружие в замкнутых пространствах. Недостаток – стоимость, да и тяжелая броня практически непробиваема для игл. Наконец, плазменное – король по поражающей мощи. Никакая броня не держала прямое попадание этого оружия. Но низкая скорострельность, его стоимость, да и габаритные размеры делали плазменное оружие очень редким при абордажах. Также его практически никогда не использовали в боях внутри кораблей – мало идиотов, желающих собственноручно прожечь переборки или сильно повредить корабль. А вот как наземное оно использовалось очень часто.

В состав нашей экипировки входила винтовка «Вампир-23» – пулевое оружие третьего поколения, имеющее скорее низкую скорострельность, но высокую поражающую мощь за счет использования 3-го калибра и высокой скорости разгона снарядов. Обойма была на 200 зарядов, да и в экипировке предусматривалось еще три таких. В дополнение шел лазерный пистолет «Импульс-2» – старенький, второго поколения, – а уже начали появляться первые образцы седьмого, – но имеющий большой заряд и, что еще важнее, большую дельту по регулировке мощности. То есть при нужде можно было опустошить весь заряд батареи за пять выстрелов, но ими можно прожечь даже тяжелую броню. Вооружение заканчивал плазменный нож – небольшой клинок, который мог выпускать плазменный заряд, удерживаемый силовым щитом. На много заряда не хватало, но это было все-таки не основное оружие. Также в экипировку входили два пищевых рациона, которые в данный момент совсем не актуальны.

Подогнав снаряжение и взяв оружие с учебными зарядами с выставленной на минимум мощностью и без возможности отрегулировать что-то, мы направились к челнокам. Как оказалось, абордаж будет происходить с двух десантных ботов. Конкретный тип атакуемого транспорта нам не сообщили. Единственное, что, как только мы подошли к ботам, от Железного Саймона пришло сообщение:

«Так, тут все командование прекращается. Считайте, что с головным кораблем утеряна связь, но задача поставлена и ее надо выполнить. А задача, повторяю, – захват вражеского транспорта. Доставка на борт будет осуществлена двумя ботами, один стыкуется возле носа корабля, другой – у кормы. Как будете готовы, усаживайтесь в боты. Все, инструкций больше не будет, тест начался».

Саймон отключился.

Так, надо составить план.

– Ну что, народ, необходим план действий, – продублировал мои мысли один из абордажников, Морион кажется: – Мы поделены на тройки по функциям. Каждая тройка выбирает себе старшего, после из этих старших выбираем двух командиров по ботам. А далее, просто грузимся и идем выносить «старичков». По месту сориентируемся.

– Не, командир должен быть один, плюс на каждое направление старший. А по тройкам согласен, – это уже не известный мне боец. Вроде и долго вместе учились, а все же моя увлеченность тренировками повлияла и часть моих сослуживцев мне незнакома.

– Это Кевин, скорее всего наиболее опытный из нас, у него уже была куча баз изученных, даже где-то успел повоевать, – пояснил стоящий рядом со мной Ворт, проследив за моим внимательным взглядом. – Думаю, что ты не всех знаешь, – усмехнулся он, глядя на меня.

– Так, предлагаю, свою кандидатуру на пост командира операцией. У меня изучена база по тактике малых групп четвертого уровня плюс по кораблям второго ранга – смогу быстрее сориентироваться в планировке. Имею опыт боевых действий, – Кевин решил не затягивать. – Есть другие кандидатуры?

Большинство промолчало. Несколько предложило свои кандидатуры, но по навыкам они проигрывали Кевину. Свою кандидатуру я не предлагал, смысла в этом нет. На данный момент лучше тот, кто имеет больше знаний и навыков. Да интуиция подсказывала, что это лучший вариант. В итоге все сошлись на кандидатуре Кевина. А дальше начали накидывать план.

Согласно ему, мы делимся на две неравные части. На корму уходит восемь троек, на нос – шесть. В большинстве планировок энергосистемы находятся недалеко от двигательного отсека сзади корабля, а эти две цели основные на уровне с рубкой управления. Группы прорыва в тяжелых доспехах «Панцирь-4У» с энергетическими щитами поделились поровну – по две на бот. Моя группа захвата, в которой меня назначили старшим, пойдет в рубку. Остальные две в другом боте – по своим целям. Кстати, всеми в моем боте будет командовать Морион – он оказался наиболее подготовленным после Кевина бойцом. Кевин же пойдет во втором боте.

Разместились мы достаточно быстро, хотя некоторая неуклюжесть была заметна. Базы базами, но личный опыт важнее. Закрепившись стоя в специальных фиксаторах, стали ждать отправки. Ожидание продлилось недолго, и спустя минуту я почувствовал движения бота. Учебная операция началась.

– Блин, да стреляй же, не дай ему высунуться, – кричу я Рону, пытаясь приблизиться по коридору к засевшему за энергощитом противнику. Получалось плохо. В угол ниши, в которую я вжимался, то и дело влетали снаряды, не давая мне подойти поближе. Черт, сейчас бы гранату, но их практически не использовали в абордажах, слишком обширные повреждения могли быть.

Рон наконец-то решился и высунулся из-за угла коридора, начав стрелять по противнику. Так, нельзя мешкать. Надеюсь на твою меткость, Рон, а то заряд в спину мне не хочется получить.

Резкий рывок, и я преодолеваю последние метры до энергощита, открывая беспорядочный огонь по нему. Враг уже готов, щит-то прозрачный и все мои тело движения были видны. Рон бежит за мной. Вытягиваю руки, пытаясь стрелять за энергощит, не подставляя тело. Хрен там. Противник резко толкает всю установку, и щит отбрасывает меня назад. Винтовка влетает мне в забрало шлема и падает из рук. Ухожу в перекат и пытаюсь вытащить пистолет. Противник уже целится в меня, но ему в плечо влетает заряд от Рона. Он снова прячется за щитом. А вот выкуси, думаю я, в прыжке перелетая щит и сбивая с ног «врага» всем телом. В приземлении пытаюсь ударить его локтем в голову. Получается. Шлем противника отбрасывает назад, и он впечатывается затылком в пол. Не давая ему очухаться, приставляю лазерный пистолет к виску и начинаю стрелять. Раз, два, три…

– Все, хватит, – говорит мне Рон, – цель поражена, не трать заряд.

Это правильно, но блин, уж слишком интенсивный был бой, хоть и короткий. Вот что такое узкий коридор плюс боец с энергощитом и опытом. Он выбил из игры Ворта и плюс еще одного бойца. Один против четверых.

– Ладно, пошли дальше, до рубки осталось немного, – говорю я Рону.

Как там у остальных – не известно. Как оказалось, экзаменаторы подготовили сюрприз и вырубили связь по кораблю. Поэтому спустя пять минут после высадки связаться с остальными уже не получалось. Оставалось следовать первоначальному плану. Получится ли – это вопрос.

При высадке первым десантировались с бота бойцы в тяжелых доспехах, все шестеро, предварительно включив установки щитов. Но только выход был заминирован, да и турель внутри оказалась, поэтому половину тяжей мы потеряли сразу. Потом пока пробились через оборону и смогли развернуться на транспортнике, от 18 бойцов осталось 13. А ведь при высадке мы сражались всего с тройкой. После прорыва обороны мне дали одного из бойцов в усиление, и я направился к рубке, что и привело к текущей ситуации.

Сам транспортник был трехъярусным, с двумя параллельными коридорами – на верхнем и нижнем, и с одним центральным посредине. Мы с Роном как раз и были на нем. Остальные разделились и ушли зачищать два других яруса, где были сосредоточены складские и технические помещения. Вторая группа высадилась на нижнем ярусе, на корме корабля недалеко от двигательного отсека и реактора. Наша цель, рубка, хоть и находилась в передней части корабля, но все-таки была упрятана в глубине, за слоем брони и технических помещений.

Я шел, слегка пригнувшись и держась правой стенки. Рон – чуть сзади и вдоль левой. Попутно мы проверяли помещения на наличие кого-либо. Благо таких помещений было немного, большая часть – это двухъярусные склады, и их будут проверять те, кто ушел на нижний ярус. У нас же встретилось несколько кают и медицинский отсек, которые мы проверили со всей осторожностью и которые, к счастью, оказались пустыми.

Перекрытия между секторами тоже были открыты, что выглядело как поблажка для нас. Обычно их наглухо перекрывают, чтобы нападающие не могли быстро пробираться по кораблю. И по этой же причине в абордажах не используют мини-разведчиков, которые были у пехотинцев. Все отсеки герметичны, и он просто не попадет в другой. Да и размеры не настолько большие, чтобы хватило времени проверить все. А еще в абордаже важна скорость.

Мои размышления были прерваны резким уколом тревоги. Черт, что-то не так. Не успел я предупредить Рона, как сразу за перекрытием следующего сектора из потолка высунулась турель. Когда она начала стрелять, я уже вжимался в пол, одновременно наводя на нее свою винтовку. Время слегка замедлилось, и мне почудилась точка на турели, находящаяся чуть выше спаренных стволов. По наитию я прицелился туда и начал стрелять. Турель также успела навестись и открыть огонь, но буквально после второго моего попадания что-то заискрило и турель резко обвисла.

– Фух, пронесло, – выдохнул я, поднимаясь с пола. – Ты как, Рон?

– Нормально. Круто ты, – ответил Рон, потирая грудь, на которой виднелся след от попадания, – что-то тормознул я. И, если бы не ты, точно лег бы тут. Блин, шустро они стреляют. Знать – одно, а вот прочувствовать на себе – это совсем другое дело.

– Ага, – согласился я. Все действительно быстро произошло и, если б не база «Интуиция», для нас учебная операция уже закончилась бы. Полезная все-таки штука! Ладно, продолжим, тут осталось всего ничего.

И действительно, уже за следующей перегородкой было видно, что коридор расходится в две стороны, этакой буквой «Т». Согласно схемам, буквально сразу же он сходится, и это разделение сделано для удобства обороны.

– Будь готов, уверен, что нас там ждут, – предупредил я Рона. В ответ тот просто кивнул.

– Блин, и почему нам дали урезанную экипировку. Где эми-гранаты, где переносные энергощиты, – пожаловался он.

– Видимо, решили, что мы в этот раз обойдемся, – усмехнулся я. И да, совсем было бы гораздо проще. Но с другой стороны – для нас и так кучу поблажек сделали.

На удивление, добравшись до разделения коридора, мы никого не встретили. Да и перегородка в рубку была открыта. Остановились с двух сторон от прохода. Ну что, начнем? Киваю Рону, он – в ответ. Сразу же, пригнувшись, влетаю и ухожу вправо. Рон, не пригибаясь, бежит следом за мной и сразу же уходит влево. Перед глазами мелькает разворачивающаяся турель, которая снова начала стрелять по Рону. А он уже пытается уйти за один из пультов. Сосредоточиваюсь на той же точке, которую видел на предыдущей турели. Успеваю сделать один выстрел. Мимо. Сильный удар в плечо, прицел уводит в сторону. Падаю, пытаясь максимально вжаться в пол и перекатиться поближе к пультам управления. Рон стреляет не глядя, выставив винтовку и пытаясь удержать внимание турели. Я все же ловлю в прицел ту точку. Попадание. Турель обвисает. Остается еще один противник. Мы с Роном переглядываемся. Оба спрятались за пультами управления, противник аналогично, но только за центральной консолью. Кивнув друг другу, вскакиваем и пытаемся зажать его в клещи. Буквально сразу Рон ловит в шею несколько попаданий, и его опрокидывает на землю. Что-то сегодня все его выбрали своей мишенью. Я стреляю во «враг», но попадаю в его винтовку. Противник резко пригибается, прячась за консолью и одновременно бросая в меня свое оружие. Подставляю плечо и сразу же пытаюсь навестись на место его укрытия. Черт, слишком близко подошел. «Враг» вылетает из-за консоли, ногой сбивая прицел и выбивая винтовку. В руке зажат плазменный нож. Я, не сопротивляясь, бросаю винтовку, бью с разворота рукой по шлему, заставляя бойца потерять равновесие и упасть. Нож вылетает из руки. Отбрасываю его ногой, но противник уже вскочил.

Ну что, потанцуем. Становлюсь в стойку. Оба в броне, так что главное заставить от сильных ударов хоть немного замешкаться, чтобы хватило времени достать свой нож или пистолет. У «врага» на бедре тоже висит пистолет, но, как и я, вытянуть не успеет, слишком близко находимся друг от друга. Мой пробный прямой удар, противник уклоняется в сторону и сразу же наносит боковой удар по ребрам. Черт, чувствуется, хоть и в броне, но и мышечные усилители есть. Так, собраться.

Получаю дар ногой по голени, блокирую своей. Сразу же еще раз пытаюсь пробить прямой. Блок. Пытаюсь ударить коленом в голову, еще один блок. По мне бьют боковым ударом, отклоняюсь назад еще от одного. Тут чувствую, что сейчас будет прямой, ухожу вбок в последний момент. Кулак скользит по шлему. Но я уже бью в ответ в голову, заставляя бойца упасть на бок. Пока противник пытается подняться, выхватываю пистолет. Выстрел, еще один. Все.

Да… Напряженно. Сажусь на пол возле тела и пытаюсь отойти от боя. Приходит мысль, что бронекостюмы учебные, поскольку выключают сознание уколом при зачете смертельных ранений. Поэтому сейчас «мертвые» действительно как мертвые, только крови нет.

Так, хватит разлеживаться. Все-таки идет операция, хоть и учебная. Надо занять оборону. Немного подумав, я перетащил тела. Рона разместил под пультом управления, пристроив рядом винтовку. Аналогично я поступил с неизвестным мне бойцом, только усадил его в кресло за центральной панелью спиной к двери, но так чтобы он был сразу заметен. Сам же залег за другой панелью, держа в прицеле дверь. Не знаю, понадобится ли моя уловка, сработает ли, но даже несколько дополнительных секунд не под обстрелом могут помочь при штурме рубки.

К счастью, все эти приготовления в итоге не пригодились. Через некоторое время я услышал шевеление рядом, но сразу в шлеме раздался голос Саймона:

«Все, операция закончена, молодцы. Все собирайтесь и подтягивайтесь к ботам. Уже в ангаре проведем разбор полетов».

Я вылез и пошел помогать Рону.

– Черт, горло болит, да и голова раскалывается, – пожаловался тот.

– Так ты ж чуть ли не очередь в горло словил. Были б не учебные заряды, могло и голову оторвать.

– То да. Но, блин, почему это все время в меня стреляют?

– А может, ты симпатичнее остальных, – подколол подошедший «враг», успевший убрать шлем, а потом уже добавил мне: – Молодец, здорово ты меня подловил. Какой уровень по рукопашке?

– Да третий только выучил, – ответил я смущенно.

– Странно, но тогда это еще более круто. У меня ведь четвертый. Хотя тут зависит от параметра реакции, а он у меня так себе. Уровнем базы пытался компенсировать недостаток. Да и тренировки в последние три месяца забросил практически, когда еще получится так гульнуть, – он подмигнул мне, – будут одни сплошные рейды. Ладно, пошли уж.

Дорога к ботам заняла по ощущениям гораздо меньше времени, чем к рубке, хоть и расстояние такое же. Но за веселой болтовней Роджера, а так звали того бойца, все напряжение ушло. Боты достаточно споро доставили нас в ангар, откуда вся учебная операция и стартовала. Тут уже ждал Саймон, и как только все разместились, он начал:

– Так, проведем разбор нашей тренировочной операции. Как вы могли заметить, она была специально упрощена, но и вы не получили всю экипировку, и в штат не входили операторы боевых систем поддержки. Компания не хочет портить учебный транспортник, да и вообще ресурсы, на бесполезных ей специалистов. Но сегодня вы себя показали хорошо. Запомните, выученные базы – это прекрасно, но опыт важнее. Пример тому подрыв на минах штурмовых групп при высадке обоих ботов. В базах по тактике вы учили, что использование взрывчатых веществ внутри корабля опасно и несет больше вреда, чем пользы. Те же самопроизвольные подрывы боекомплекта. Но при абордаже враг может спокойно четко рассчитанным взрывом подорвать отсек. Не все это знают или делают, но это к лучшему. Для нас, конечно же, важна удача. Та вещь, на которую мы не влияем, но она влияет на нас. Вот пример: боец Джон вывел из строя две турели – внимание! – тремя выстрелами. Тремя! И без лазерного оружия, что обычно используют для выведения из строя таких целей.

Часть взглядов устремилось на меня. Что-то не нравится мне повышенное внимание. А как подумаю про свою нейросеть, так аж мурашки по коже. Надо стараться не высовываться.

– К чему я все это говорю. Не будьте самоуверенными. Выучили базы – хорошо, стали больше знать. Но от этого вы не стали сразу крутыми бойцами. Операцию вы провели успешно, смогли победить всех ветеранов. Но выжило вас только трое, и в двигательном отсеке вообще никого не осталось. 42 против 14. Наши ветераны вас дотянут до своего уровня, с трофеев вы достанете деньги для баз. Но не останавливайтесь, необходимо постоянно развиваться. Ведь если нам встретится аналогичный рейдер, но только с командой ветеранов…

Мысль здравая, но это и так было в моих планах. Сейчас надо по максимуму учиться, а дальше разберемся.

– Ладно, хватит философии. Теперь к приятному. Награждение! Так, лидером однозначно становится Кевин – только с его помощью команда второго бота смогла хоть как-то выполнить свою задачу. Поздравляю с первым призом. Второе место – Джон, смог удивить своими боевыми навыками. Две турели, два бойца. Вот что он смог записать на свой счет. Но ты руководил своей командой и всех их потерял. Обрати на это внимание. Сейчас-то это была учебная операция, а во время боевой убитый боец не поднимется. Поздравляю с премией в размере шестьдесят тысяч. Третье место – Кроун, – Саймон продолжил, а я посмотрел на мало знакомого мне бойца. Черт, надо хоть познакомиться со всеми, а то фактически три месяца вместе, а я уперся в тренировки. Сто пятьдесят дней, а я не всех знаю. Служить-то вместе. Ладно, на рейдере уж точно перезнакомимся.

– …чем спас практически всех во втором боте от гибели при десанте. Поздравляю с сорока тысячами. Также, ввиду успешного завершения операции в качестве премии всем дополнительно поступит на счет пять тысяч. Компания ценит ваши успехи.

– Круто, да? – ко мне обратился Ворт. – А мы с братом еще колебались с выбором компании. Мы тут недавно нашли новый бордель, там девочки – закачаешься, но дорогой. Так что премия очень в тему. Хочешь с нами?

– Подумаю, – ответил я. Не хочется мне деньги тратить не по делу, хотя, черт, я тут уже хрен знает сколько. Сейчас таких тренировок не будет, все уже доучили, а тело все же требует свое. Почему бы и нет? – Вы там как соберетесь, скажите мне. Думаю, я с вами.

– Ну и отлично, – широко улыбнулся Рон.

Саймон как раз закончил двигать речь о том, что работа в «НРС» – это лучшая идея, лучшее развитие и т. д. Оно все, конечно, хорошо, но не думаю, что в других компаниях что-то кардинально по-другому. Рынок диктует свои условия по предложению об условиях работы, и они наверняка очень схожи.

– Так, теперь соберитесь со своими старшими в группе, определитесь с распределением оставшейся экипировки. В ближайшие десять дней будет еще две тренировки, но уже в полном составе с полной выкладкой. Противостоять будете наемным отрядам.

Потратив немного времени на поиск Сэма, мы втроем сгрудились вокруг него.

– Ну что, поздравляю всех с успешной операцией. Тебя, Джон, особенно. Молодец. Теперь к сути. До полной экипировки нам не хватает еще одного взломщика дверей, плазменного резака и переносного энергощита. Первичный взлом дверей на мне, но кто-то должен дублировать функции. Джон, вопрос к тебе. Насколько я помню, у тебя уже есть база «Техник» второго уровня. Также ввиду большего параметра интеллекта, чем у близнецов, я должен тебе предложить первым функции взломщика.

– Да я не против, но знаний же нет.

– Для этого есть специальная база «Шифрование и взлом». Тебе хватит и второго уровня. Это с учетом скидки в пятьдесят тысяч. Готов потратить свой приз на обучение? – спросил Сэм.

А я не сомневался, что уж там. Мне сейчас любые знания пригодятся. Хотя денег снова почти не останется.

– Да, но только эту базу я буду учить… дай прикинуть, сорок пять часов где-то. На все про все есть десять дней, то есть мне минимум по 4,5 часа в день сидеть на обучении. Еще и тренировки, сон. Может, я в медкапсуле под разгоном выучу? Дозы у меня еще оставались. А то я все за тренировками и тренировками. Развеяться надо, – умоляюще закончил я. А то действительно, не дед же, сидеть только на базе. Да и обучение по базе «Интуиция» тоже чуть ускорю. Все-таки сейчас она мне изрядно помогла.

– Договорились, обеспечу я тебе возможность обучения под разгоном. Так, теперь вы, – Сэм обернулся к близнецам, – вы уж сами определитесь, кто будет таскать плазменный резак, а кто – энергощит. Пока отдых, на сегодня все.

– Старшой, а может, тогда по девочкам прямо сейчас? Сбросить, так сказать, напряжение, – подмигнул Рон.

– А давайте, – легко согласился Сэм.

В итоге, этот сброс напряжения мне обошелся почти в пять тысяч кредитов. Как-то дорого! Да и само впечатление от борделя осталось двойственное. Вроде чисто, прилично, но и брезгливо как-то. Хотя с учетом постоянных рейдов других вариантов на ближайшие годы контракта, скорее всего, не будет.

После выученной за три разгона базы я наловчился использовать взломщик, прикрепленный к предплечью с внутренней стороны и закрытый раздвижной бронепластиной. Конечно, утолщение на левой руке слегка мешало, но привык я быстро. Сам взлом походил на транс при обучении, только требовалось меньше концентрации, хотя все равно что-то другое делать затруднительно. Сам процесс проходил так: мы вырезали обшивку резаком, добираясь до управления дверью, далее я подключал взломщик и уходил в транс, пока меня прикрывали. Сам взломщик и ломал, используя ресурсы мозга и знание от базы как основы взлома, служа скорее интерфейсом и соединителем. Также в экипировку наконец-то добавили эми-гранаты «Вспышка-4ЭУ». Как понятно из названия, четвертого поколения, они давали резкую вспышку света и самое главное – в радиусе полутора метров электромагнитный импульс, мешающий электронике. Конечно, почти все было защищено от этих импульсов, и на нейросеть импульс не действовал, но некоторый сбой в электронике происходил. Те же турели, которые мне повезло вывести из строя, могли отключиться секунд на пять, что давало большое преимущество в бою. Еще у этой гранаты имелась возможность запомнить цель через установку в нейросети и при броске срабатывало, скажем так, «доруливание» гранаты к цели, если та находилась в пределах полуметра. Таких вспышек в комплект бойца входило три штуки.

Правда, все это не помогло в первом тренировочном бою с наемниками. Не скажу, что нас сильно вынесли, но координации против ветеранов не хватало. Они уже просчитывали ситуацию и начинали действовать, а все новички только обдумывали, что бы предпринять. Но все же после разбора ошибок во второй операции мы практически без проблем вынесли 60 бойцов противника, потеряв 12 своих условно убитыми и 5 ранеными.

Спустя десять дней после окончания первой учебной операции Саймон доложил капитану рейдера, что мы условно готовы, и буквально через день «Тень» вышла из дока в сторону Фронтира.

Быт во время первого рейда был не очень разнообразен. Все четверки плюс по одному человеку из капитанской были разбиты на дежурства по пять часов. Первые пять на сон, вторые на тренировки. Тут уже было больше разнообразия, в медотсеке установили пять полноценных медицинских капсул, в которых можно было под разгоном дотянуть базы. Рядом с медотсеком расположился тренажерный зал, в котором имелось еще 15 капсул тренажеров, подобных тем, где я отрабатывал базы с рукопашным боем и ручным оружием. Тренировки были обязательны для всех в абордажной команде, включая даже капитана Рода. Еще пять часов была вахта, в которой мы сидели в полном обмундировании в одном из трех десантных ботов. Зачем – не знаю, но видимо, нас пытались занять по максимуму, чтобы не бродили по кораблю без дела. Ведь общая численность экипажа составляла 83 человека, из которых 62 были простыми бойцами абордажной команды. Ели мы также по группам в небольшой столовой. Всю кухню заменяла тройка пищевых синтезаторов. Последние пять часов были свободным временем. Благо в рейдере была предусмотрена комната отдыха с кучей загруженных голофильмов, книг, виртуальными играми и т. д.

Те дни, пока мы находились на территории Верона, я потратил на знакомство со всей командой и на попытки изучения культуры Содружества. Хотя последняя оставила скорее неприятные впечатления. Те музыкальные хиты, которые были популярны в последние лет двадцать, для меня звучали как какофония звуков, совмещенная со звуками природы. А ведь большей части моих сослуживцев нравилось. В итоге, потратив несколько часов, смог найти что-то похожее на то, что играли в том баре, где я заполучил базы. Такая музыка была популярна всего лет сто пятьдесят назад, но я с большим удовольствием тратил свободное время на составление музыкального списка и закачивал его себе на нейросеть. Даже памяти было не жалко, хотя все, что я смог найти, не заняло даже десятой доли процента.

Цель полета нам сообщили кратко – незаметно патрулировать территорию «НРС» и перехватывать корабли конкурентов, с кем была объявлена война. Все это безделье продлилось дней двенадцать, пока в момент проведения очередной тренировки нас не прервал сигнал тревоги.

«Внимание! Тревога! Всем срочно направиться в арсенал, дальше занять места в ботах согласно плану К2-3-2!»

– Ну что, началось, – выдохнул Рон, вылезая из капсулы, стоящей рядом с моей.

– Шевелитесь, беременные угарты, – прокричал Сэм, торопя нас. Кто такие эти «угарты», я решил не уточнять. Вряд ли что-то приятное.

Добежав до второго арсенала, а их было два на корабле, и протиснувшись через узкую дверь, в которой возник легкий затор, направился к своему шкафу. Одевание бронекостюма с навешиванием всего вооружения не заняло много времени, и уже через пять минут мы садились во второй бот.

– Так, все помнят, что такое план К2-3-2? – спросил Сэм, как только мы зафиксировались в боте. – Вот ты, Ворт, повтори.

– Противник – крейсер второго поколения. При абордаже наша команда делится на три части по боту соответственно. Цели стандартные – рубка, двигательный отсек и реакторная, но возможны осложнения с реакторным отсеком, туда уйдут оба оператора систем поддержки. Наша цель – рубка, – четко ответил Ворт.

– Помнишь, это хорошо. Так, делаем как на последней тренировке. Стоп, не мешайте… – Сэм на что-то отвлекся и резко замолчал.

– Ну что, готовы деньжат подзаработать, – спросил с легким задором Рон, – если захватим крейсер, пусть даже второго поколения, премия должна быть хорошая. А еще в грузовом отсеке может быть что-то, тогда вообще классно будет.

– Эй, хватит слюнки пускать, вначале сделать надо, – обрезал его Сэм, – так, слушайте ЦУ. План не меняется, сложностей тоже не должно возникнуть. Судя по остаточному следу корабля, там есть проблемы с двигателем. Если они есть и они поперлись к нам на территорию, то дела у них не очень. Значит, и с командой вряд ли будет хорошо, специалисты денег требуют.

– А это разве наша территория? – спросил я.

– Ну, нет, но какая разница. Наш сектор добычи близко, а боевой крейсер, не сопровождающий транспорт, просто так летать не будет. В общем, тебе какая разница? Контракт подписал, вот и следуй указаниям без лишних вопросов, – со злостью сказал Сэм.

Не успел я что-то ответить, как бот слегка дернуло. Все, поехали, полная готовность.

– Подключитесь к общему каналу, но говорите только по внутренней четверке. Подключиться к системе кислорода бота, провести герметизацию бронекостюма.

– Готово, – по очереди ответили мы. Все мы это знаем, но по процедуре на крейсере Сэм обязан все дублировать вслух. Но как понял, это правило ввел Род ввиду наличия новичков.

– Так, теперь ждем подавления щитов и орудий врага нашим рейдером, и сразу боты вылетают. Можете пока покемарить, все равно стыковку с крейсером проспать не получится, – хохотнул Сэм.

Никто это не прокомментировал, сосредоточившись на предстоящем бое. Прошло минут двадцать. Потихоньку пошел мандраж, все же на нашем счету были три учебные операции, а тут уже боевая. Да и крейсер больше, чем наш рейдер, и экипажа там больше. Абордажной команды может быть до сотни. И мы еще атакуем. Черт, а ведь шансов у нас меньше. И о чем думал капитан корабля? А если щит не продавят? У нашего рейдера название недаром «Тень», много современного маскировочного оборудования и все поставлено на первый удачный удар. Щитом или толщиной брони он явно не может похвастаться. Все может просто закончиться не начавшись. Блин, будет совсем обидно. Что сделать? Может, сказать Сэму, чтобы он передал капитану. Да кто я ему, чтобы он меня слушал.

– Эй, Джон. Джон! – Черт, Сэм мне там что-то говорит. – Парень, не переживай, так всегда в первый раз. И вы, – обратился он к близнецам, – а то так побледнели вдвоем, что через забрало видно. И что-то бормочете. Капитан у нас опытный, руководит рейдерами лет тридцать точно, а до этого тоже был в составе абордажной команды. Так что не ссыте, все будет хорошо.

За забралом шлема не видно, но так и представляю широкую ухмылку на лице Сэма.

– Лучше я вам про систему трофеев расскажу, чтобы вы, так сказать, сосредоточились на главном. На деньгах. С любого захваченного трофея корпорация выделяет нам двадцать процентов согласно рыночной стоимости. Поэтому и не задавайте мне впредь вопросов, на нашей территории мы действуем или нет. Во всех корпорациях руководствуются заработком. Так, эти двадцать процентов делятся на всю команду по долям. Обычный член абордажной команды имеет одну долю, ветеран, вроде меня, – три. Четверка Саймона и операторы систем поддержки – по семь. Сам наш Железный Род – десять, – он снова хохотнул, после коверканья одной из букв, – смешно произнес. Почти как железный рот. Ладно, главное вы это ему не говорите, а то так и инвалидом можно стать. Технический персонал корабля имеет по три доли. В рубке все имеют по семь, первый помощник – десять, а капитан – тридцать. Вот и считайте, какая часть на вас приходится, а не ссыте в штанишки. Ах, да, еще могут быть бонусные доли, для особо отличившихся.

– Так, по идее всего 258 долей. И это даже меньше полпроцента от двадцати, – пожаловался быстро посчитавший Рон.

– Дурак, ты подумай, сколько крейсер стоит. Даже второго поколения он стоит больше миллиона, а еще внутри будет, чем поживиться. Так что и пустой крейсер тебе принесет дополнительных тысячи полторы кредитов, а затрат никаких. И дырки в твоем теле будут латать за счет корпорации, главное – не подохнуть.

Тут мы почувствовали серию небольших толчков, и буквально через десяток секунд еще одну.

– Так, готовьтесь, рейдер отстрелялся. С нашим главным калибром, думаю, щит продавили, сейчас подавим орудия и пойдем на абордаж, – И как только Сэм закончил говорить, мы почувствовали движение бота. Теперь действительно поехали.

– Сэм, спасибо тебе, – сказал я.

– Да ладно, сам таким же в первый раз был. Ничего, прорвемся.

В это точно хотелось верить.

Не знаю, как у других, но наш бот достиг крейсера без проблем, по крайней мере, обстрел не велся. Возможно, просто не успели среагировать или же стреляли, но не по нам. Или все же наши успели еще раз выстрелить и подавить орудия. Не важно, главное добрались целыми. Я почувствовал толчок, когда бот пристыковался к борту вражеского корабля. Почти сразу включились механизмы вскрытия обшивки крейсера.

«Готовность двадцать», – услышал я чей-то голос по общему каналу. Штурмовая группа уже выстроилась возле выхода, включив энергощиты и держа установки в руках. Вообще в нашем боте было всего четыре четверки. Одна штурмовая, которая при поддержке дроидов будет удерживать бот и коридоры рядом с ним, чтобы не потерять возможность отступить. Наша, которая будет захватывать рубку. И еще две для зачистки и частично помощи нам.

«Готовность три, два, один, пошли», – услышал я голос Сэма. Да и в первый раз, скорее всего, отчет дал он, но только почему-то сразу я не узнал.

От толчка механизма вырезанная обшивка падает внутрь крейсера. Туда сразу же влетает две эми-гранаты. Вспышка! Вслед за ними в коридор выбегает штурмовая группа, разделяемся на две части для перекрытия обеих сторон коридора. Мы стоим и ждем результаты. Всем туда лезть смысла нет – будем мешать друг другу. Коридоры не настолько широки, и каждый из них будет перекрыт энергощитом. Слева уже слышны выстрелы. Очередная вспышка.

«Чисто», – слышу я. Выходя в коридор, вижу уже установленные энергощиты. Слева, где стреляли, один из бойцов с подпаленной броней убирает лазерный пистолет. За ними на потолке безжизненно висит турель с громадной оплавленной дырой.

– Так, нам сюда, – Сэм указывает на коридор справа, который метров через двадцать упирается в задраенную перегородку. – Все, пошли быстрее, не тормозите.

Мы подбегаем к перегородке. Рон уже достает резак, а Ворт разворачивает энергетический щит, прикрывая от возможных сюрпризов с другой стороны. Сэм кивает мне на дверь. Ну что, все как на тренировке. Мандраж уходит полностью. Подключаясь к панели двери, я успеваю заметить, как штурмовая группа создает укрытие. Коридор уже перекрыт двумя щитами с каждой стороны, при этом за ними кроме бойцов видно по дроиду.

Повезло, хоть высадились без проблем.

Ухожу в транс. Минута, и я успеваю отсечь панель управления двери от общей системы и дать команду на открытие. Сэм, конечно, справился бы быстрее, но ему лучше следить за ситуацией, с его-то опытом.

– Ходу, – говорит он, и мы начинаем продвигаться дальше. На удивление, еще две перегородки мы вскрываем без проблем. А дальше у меня возникло странное чувство неправильности.

– Что-то моя задница чувствует неприятности, – Сэм только подтверждает мои мысли, – скорее всего нам готовят сюрприз. Так, держитесь рядом, – он кивает четверке, следующей за нами. Последняя оставшаяся группа ушла в противоположную сторону.

Очередная перегородка. Блин, даже двери взламываются легче, чем на тренировках. Неужели второе поколение – это такая развалюха? Дверь начинает подниматься, и почти сразу повеяло опасностью. Еле успеваю прижаться к стене, как из-за двери начинают активно стрелять. Сэм сразу же ныряет за энергощит, попутно дергая за собой Ворта. Рон, аналогично мне, успел прижаться к стене с другой стороны. Не глядя, бросаю гранату в проход и сразу после вспышки высовываюсь в дверь, начинаю стрелять. Экипаж, как оказалось, успел укрепиться. В конце коридора, прямо перед следующей перегородкой установлен энергощит. В этом месте как раз находятся двери двух помещений, напротив друг друга. И сейчас за этим щитом находились двое врагов в серых бронекостюмах. Готов поспорить, что в помещениях тоже кто-то есть.

– Прикройте, – кричу я, вылетая из-за двери. Наш энергощит долго не выдержит, так что надо шевелиться. Попутно пытаюсь достать еще одну гранату. Она, конечно, не влияет на нейросеть, но вот сбои на несколько секунд в бронекостюме возможны. Ловлю попадание в колено, нога подгибается, и я падаю на пол, успевая мысленно навести гранату и бросить ее. Вспышка за щитом, и враги дезориентированы на несколько секунд, пока бронекостюм не поправит картинку. Щит тоже пошел рябью и выключается. Повезло, очень удачно попал. Через меня уже перепрыгивает Сэм, на ходу ведя стрельбу. Взгляд фиксирует попадания. Один ловит заряды в голову, от чего ту отбрасывает назад и враг опрокидывается на спину. Другому Сэм попадает в шею, подобно тому, как попали на тренировке Рону. Броня не выдерживает, и я вижу, как от нескольких попаданий голова практически отделяется от тела, держась только на остатках бронированного костюма.

Сэм перепрыгивает установку энергетического щита и разворачивается спиной к перегородке. Добивает пытающегося сориентироваться врага и начинает целиться в одну из дверей. Я беру на прицел вторую и осторожно направляюсь к ней. За мной уже пристраиваются близнецы. Вторая четверка страхует нас, разместившись возле последней вскрытой перегородки.

– Так, по двое заходим в отсеки. Вторая четверка под прикрытием энергощитов будет контролировать коридор. Кстати, сколько в нашем заряда осталось?

– Семьдесят два процента, – быстро ответил Рон.

– Снимите с этого батарею, захватим с собой, пригодится. Так, близнецы, вы, как самые любвеобильные, налево. Там, судя по всему, тренажерный зал. Мы с Джоном пойдем направо в медицинский отсек. Всем все ясно? – услышав ответ, продолжил: – Ну так, ходу.

Я мельком глянул на свою ногу, осматривая большую вмятину. Хорошо, что броня выдержала, а то мой первый бой уже закончился бы. Взгляд также ловит тело добитого врага, броня на груди которого была просто разорвана. Сэм медленно заходит в отсек, я торопливо скольжу за ним.

Да, крейсер явно больше нашего рейдера, и намного. Помещение очень большое, уставленное большим количеством разного оборудования, включая знакомые мне медицинские капсулы.

– Так, напоминаю, мы здесь в первую очередь для заработка. Не подставляйтесь, но и следите за сохранностью оборудования, – напомнил нам Сэм по связи, уходя в один из проходов между капсулами и кивая мне на второй, параллельный первому.

Продвигаемся очень медленно. Ощущения странные, но как только я пытаюсь сконцентрироваться на них, раздаются выстрелы за спиной. Ничего не успеваю спросить, а из-за капсулы впереди уже вылетает враг с лазерной винтовкой. Я сразу же бросаюсь вправо, попутно перелетая через какой-то стол. Мимо мелькает лазерный луч. Блин, скорее всего, накачал мощность по максимуму и прожгло бы броню на раз. Так, главное, не дать ему зарядить еще раз. Все-таки скорострельность на лазерном оружии не очень. Все мысли мелькают на заднем фоне, пока я ухожу в перекат вперед по проходу, чтобы не потерять темп. Я просто выталкиваю свое тело вперед, попутно разворачиваясь вправо и открывая огонь. Заряды успевают покромсать одну из капсул, а далее уже врага, который сидел за ней. Сильный удар обо что-то. Я с трудом удерживаю внимание на цели, не переставая стрелять. Враг, который сидел ко мне боком, пытается отпрыгнуть в проход, но одно из попаданий приходится на ногу, и он падает. Я опустошаю остаток обоймы, стреляя в уже не движущиеся тело.

Черт, экономней надо быть, думаю, пока встаю и перезаряжаю обойму. На удивление, никак не реагирую на практически перерубленное тело – все-таки больше сотни попаданий с нескольких метров не оставляет шансов даже для бойца в броне. Снова резкий укол опасности. Слегка смещаюсь, и в левое плечо получаю удар от плазменного ножа, который летел мне в горло. Несмотря на вспышку боли, успеваю правой рукой отмахнуться от противника, по всей видимости, какого-то техника, одетого в обычный рабочий комбинезон.

Бросаю ему в лицо винтовку, заставляя отшатнуться, и повторяю уже проверенный прием – достаю лазерный пистолет. Выстрел, и с глухим стоном техник падает на пол, роняя нож. Надо добить, но…

– Чего ты тормозишь, – ко мне подлетает Сэм и сразу же выпускает несколько выстрелов по скорчившемуся технику. – Ты в норме? Что с плечом?

– Та зацепили, но автоматическая аптечка заработала, и броня уже задула пеной рану. Нормально все, глубоко не зашло, в плечо слегка отдает, – отвечаю, стараясь не коситься на два лежащих рядом тела, и поднимаю винтовку.

– Хорошо, так, я тут обнаружил еще двоих из экипажа и бойца. Не думаю, что их тут много осталось, так что зачистишь сам. У наших там проблемы. – Он перебежками направился к выходу.

Отлично, пойдем дальше. Вдогонку я слышу:

– И не тормози, даже безоружные – это враги. Рабства у нас нет, а пленные нам не нужны. Ясно?

Дождавшись моего неуверенного кивка, он ушел.

Продолжаю продвигаться по проходу, конец помещения находится метрах в пятидесяти. Вся надежда так и остается на интуицию, без нее я бы уже несколько раз умер. Вернусь на рейдер, поищу базы, даже в долг, лишь бы можно было поучить их под разгоном для получения хотя бы пятого уровня.

Передвигаюсь зигзагами, укрываясь за капсулами, для обхвата большей площади. Сюрпризы в тылу нам явно не нужны. Жаль, что Сэм не объяснил ничего, а связь на рейдере налажена по принципам незасорения эфира и минимизации возможности перехвата. То есть Сэм слышит всех, плюс Саймона. А мы слышим только его или тех бойцов, кто совсем рядом. Очень странный принцип, но возможно, для этого есть причины. Надо будет спросить у командира позже.

Дойдя до конца помещения, так никого и не обнаружил. Уже уходя, почувствовал что-то неправильное. Остановился и попытался вычленить. Спустя полминуты до меня дошло, что в одной из капсул светились индикаторы работы, хотя все остальные были полностью отключены. Уперев поудобней винтовку в плечо, я нажал на красную кнопку принудительного отключения и быстро прицелился на крышку капсулы. Так, и на всякий случай, отойдем-ка назад немного.

Когда крышка поднялась, перед моими глазами предстала перепуганная девушка лет двадцати – двадцати пяти. Судя по отметкам на комбинезоне, она скорее всего была местным врачом.

– Пожалуйста, не стреляйте. Я просто врач. Сарой зовут, не стреляйте, пожалуйста, – начала тараторить она, выставив вперед пустые ладони.

Я растерялся. Блин, Сэм четко сказал, что пленные не нужны. Может, это не тот случай. Пытаясь не концентрироваться на плаче Сары, я попробовал вызвать командира. Не могу я стрелять в девушек, вот просто не могу.

– Сэм, Сэм, ответь, пожалуйста.

– Не мешай, у нас тут напряженно, а лучше тащи свою задницу сюда, да побыстрее. Выкусите, твари, – услышал я азартный выкрик, и Сэм отключился.

– Черт. Ладно, не плачь, прячься тут, представим, что я тебя не видел. – Не дожидаясь ответа, я отворачиваюсь. Вспышка опасности! Легкий стопор, не успеваю среагировать, но мне везет – и лазерный луч проносится мимо головы. Разворачиваюсь и с ходу начинаю стрелять, ища противников. Вроде же никого, кроме Сары, тут не было. Глаза находят девушку, которая повторно целится в меня из пистолета, который она откуда-то достала. Рефлексы срабатывают раньше мозга – несколько выстрелов.

Ну нафиг! Не для этого я пошел в абордажную команду. От злости разношу прикладом какое-то медицинское оборудование. Но долго бушевать мне не дали.

– Так, Джон, хватит там заниматься самоудовлетворением, беги сюда. Нас зажали в тренажерном зале. Главная проблема – там система поддержки стоит в дверях с включенным щитом. Мы попытаемся продавить щит. По команде ты начинаешь стрелять. Сразу, как щит упадет, бросаешь все свои эми-гранаты в эту дуру и добавляешь остатком обоймы. Дальше – по обстоятельствам. Как займешь позиции, скажешь. Вперед! – в конце проорал Сэм.

Меня вынесло в сторону выхода из медицинского отсека. Сару я попытался выкинуть из головы, но поставил себе зарубку напиться, как закончится операция. А пока расслабляться нельзя.

Аккуратно дойдя до прохода, я спрятался за капсулой. В проходе было видно систему поддержки, которая выглядела как двухметровый дроид на четырех лапах, с двумя пушками пятого калибра. И все было бы хорошо, если б прямо перед ним не стоял боец за энергощитом, который как раз контролировал медицинский отсек. Видимо, решили его пока заблокировать, а зачистить потом. Предусмотрительные сволочи. Я доложился Сэму, что на месте, в ответ мне озвучили, что мою атаку ждут секунд через пять после начала их стрельбы.

Так, соберись, мысленно даю себе команду. Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Пытаюсь сосредоточиться на ощущениях, которые у меня возникают при чувстве опасности. За спиной раздается интенсивная стрельба. Жду. А вот теперь можно! Я вылетаю из-за укрытия, наводясь на голову вражеского бойца, который как раз отвлекся на что-то в коридоре. Практически три попадания подряд разносят слегка видневшийся из-за энергощита шлем. Перевожу прицел на гигантского дроида, вокруг то и дело вспыхивает щит. Начинаю опустошать обойму, и где-то на третьем десятке попаданий щит вспыхивает в последний раз. Стараюсь как можно быстрее бросить левой рукой гранаты, не убирая прицел винтовки от системы поддержки. Вспышка, через две секунды еще одна. Открываю стрельбу, попутно пытаясь спрятаться за стенкой слева от двери в отсек.

Система поддержки продержалась еще секунд двадцать до разрушения, после чего я перезарядил обойму винтовки. По показаниям там еще оставалось немного зарядов, но в бою будет опасно перезаряжаться. Аккуратно выглядываю в коридор, и снова моя голова еле разминулась с зарядом. Успеваю увидеть, как противники пытаются отойти назад в сторону рубки в открывшуюся перегородку. Черт, а ведь нам туда и надо, думаю я, уже выкатываясь в проход, и открываю огонь. Успеваю заметить, что попадаю кому-то в корпус. Перегородка резко опускается.

– Молодец, – слышу я от Сэма, – но и геройствовать не надо.

– Что хоть случилось? – оглядываюсь вокруг и замечаю не только тела в серой броне, но и несколько в нашей. – Кто?

– Да с двух сторон ударили. Не знаю, как со спины подошли. Еще и при поддержке нескольких дроидов и системы поддержки, – Сэм помолчал. – Рей и Кларк со второй группы, а также Ворт.

– Твою мать, – что тут еще скажешь. – Как Рон?

– Ну а ты как думаешь? Ладно, подготовьтесь, приказ-то никто не отменял, – зло сказал Сэм. В дверях уже появились трое наших.

– Умылись тут кровью, ребятишки. Саймон уже и не рад, что капитан замахнулся на крейсер. Блин, попытались показать корпорации, что мы круты. Показали, черт возьми. У двух других команд ситуация не лучше, разве что смогли отсек реактора захватить, – рассказывал Сэм, пока мы собирали запасные обоймы и гранаты. Я взял себе еще две эми-гранаты, похожие на наши, и такие же две обоймы – спасибо унификации.

– Ну что, передохнули и хватит. Рубка сама себя не захватит.

– Ну вот, что за невезуха, – пожаловался Сэм, блокируя перегородку, которую мы только что открыли. Третью, если быть точным, после последнего боя. И там уже ждала очередная засада, еле успели сразу же опустить ее.

– Так, отходим назад к началу предыдущего отсека и ждем их. Через вентиляционную систему они не пролезут в броне, да подставятся сразу. В обход будет слишком долго, и с нашими могут пересечься, так что, скорее всего, полезут в лоб, тем более с такой-то броней.

С этим сложно не согласиться, потому что, как только была поднята перегородка, перед нами предстала чуть ли не трехметровая фигура в тяжелой броне с энергощитом. Причем, судя по последнему, броня была поколения шестого точно и требовала ту же базу «Бронекостюмы» четвертого, а то и пятого уровня для ведения эффективного боя, хотя использовать уже можно было и с первого.

Все наши попадания были полностью поглощены щитом. А за противником уже следовали несколько бойцов в знакомой нам броне. В общем, ситуация стала совсем не радостной.

– Значит, так, – начал Сэм, когда проводил блокировку уже второй двери, – отходим в начало коридора и пытаемся спрятаться, так, чтобы хоть в первые пять секунд нас не увидели. А я тут сюрприз заложу, – с этими словами он достал из кофра, висящего на спине, плоскую штуковину с широким и невысоким раструбом сверху.

– А что это? – спросил Рон.

– Плазменная мина. Вы это не изучали, потому что в абордажах их крайне не рекомендуется применять. Но раз пошла такая пьянка, то уж лучше повредить корабль, чем самому сдохнуть. Давно с собой ношу, даже бронированный кофр прикупил для этого. Друзья из десанта подогнали. Сейчас я настрою ее на уменьшение размера луча плазмы, чтобы нас не зацепило. Далее мы отходим в начало отсека и прячемся за укрытие. И не забудьте герметизировать бронекостюмы во избежание случайностей, так сказать, – закончил Сэм, нажав что-то сбоку и укрепив мину на полу. Мой вопрос по поводу заметности ее на сером полу отпал сам по себе – мина, пару раз мигнув, перекрасилась в цвет пола. Она все еще была заметна, но вот, мазнув взглядом по коридору, можно было легко пропустить.

Кое-как попытался прижаться к полу возле левой стороны перегородки. Сэм умостился справа, вооружившись лазерным пистолетом. Остальные спрятались сзади в ближайших технических нишах. Сэм еще слегка как-то пошаманил с панелью двери, после чего начал:

– Еще раз. Они заходят, и скорее всего тот тяж будет первым. Тогда ты, Рон, начинаешь изображать попытку отступить. Далее срабатывает плазменная мина. И мы открываем огонь. В коридор никто не высовывается, просто стреляем. Если будет разгерметизация, то эту дверь я заблокировал. Но будут перекрыты проходы в предыдущий отсек и скорее всего сразу после срабатывания мины, так что место для маневра будет мало, тут помещений нет.

– Сэм, а что хоть у остальных? Какая ситуация? – спросил я.

– Тяжело, но справляются. Не забивай голову, будет критичная информация, узнаешь. Это принцип Саймона, как он говорит, разумная достаточность информации. Во всех бронекостюмах встроены программы управления связью, так что, если со мной что-то случится, тебя подключат, и дальше будешь знать общую картину. А пока не думай об этом, лучше сконцентрируйся на противнике. А вот и они.

И действительно, перегородка резко поднялась вверх, и в коридор влетела фигура в тяжелой броне. Я вжимаюсь в стену и вижу, как вскакивает Рон и начинает бежать. Через секунду он ловит заряд в спину, из-за чего летит вперед и рушится на пол. Зеленый отблеск из коридора. Пол встряхнуло, и сразу раздался визг сирены. Перегородка, в сторону которой бежал Рон, падает, отсекая негерметизированные отсеки. Высовываюсь в отсек и сразу начинаю стрелять. Перед глазами стоит картина оплавившегося потолка с перегородкой. Искрят разорванные энергоканалы, на потолке виднеются слои разной изоляции и броневых пластин. И посреди этого в окружении кусков серой брони все еще стоит боец в тяжелой броне. Видно, что повреждения серьезные, но враг уцелел и, бросив испорченную винтовку, пытается достать какое-то оружие из-за спины. В этот момент я успеваю навести оружие на врага. Глаза фиксируют попадания в голову, шею. Одно, другое, третье. Все без толку. Враг уже начал движение в нашу сторону, целясь в нас из лазерной винтовки. Да умри же ты! Точку в противостоянии ставит Сэм, прожигая лазерным лучом дыру в поврежденной броне.

– Вот так-то, – довольно говорит Сэм, – все-таки важнее опыт, чем крутые игрушки. Рон, ты как там?

– Норма, – отзывается тот, пытаясь встать с пола возле одной из технических ниш, в которую он, скорее всего, откатился после попадания.

– Это хорошо, жаль, что с мозгами не очень. Какого хрена ты бежал по центру коридора? Я ж сказал продемонстрировать отступление! Высунулся слегка, метнулся в другую нишу, но, блин, не маячить же в центре простреливаемой зоны. Ладно, жив и то хорошо. Пошли.

Проходя мимо результатов работы мины, я слегка передергиваюсь. Оплавленные куски брони с такими же кусками тела – не самое приятное зрелище. Но хоть троих, помимо бронированного, мы тут смогли положить. И в этот раз без потерь, что радует.

– Судя по карте, нам осталось не много. Будьте готовы. Перед рубкой всегда стоят турели, а наш переносной энергетический щит уже сдох. – Сэм уже приступил к взлому панели двери в следующий отсек.

Его мы прошли без всяких проблем. Разве что, при входе отсек снова был отрезан, но после того как мы заблокировали только что вскрытую дверь, сигнал тревоги пропал. Дальнейший путь мы преодолели без проблем, пока не остановились около предпоследней двери.

– Так, вот тут будет сложно. Знаю, что учили из баз схемы кораблей, но лучше повторюсь. За этой перегородкой будет предбанник перед рубкой. Сама рубка в данном типе кораблей обычно не охраняется, но вот этот предбанник служит постом охраны и отсева людей, не имеющих доступа в помещение. Тут точно установлены турели, да и у врага там будет много укрытий. После вскрытия двери забрасываем эми-гранатами комнату и заходим внутрь. Вспышки дадут выигрыш в несколько секунд, чтобы мы смогли прорваться и закрепиться. Первыми идем мы с Аланом, как самые опытные, – Сэм кивает на старшего второй четверки, – дальше Джон с Виком. Рон, останешься тут, прикроешь нас, плюс на тебе охрана тыла. План простой, но тут особо ничего не выдумаешь. Все, приготовьтесь, я взламываю.

Пока Сэм подключился к панели, я перезарядил винтовку на всякий случай. Оставив себе одну гранату, отдал остальные Алану. Хорошо, хоть противник не видит наши приготовления. В штурмовую команду, которая охраняет боты, всегда входит квалифицированный специалист по взломам, и сейчас искин корабля постоянно подвергается взлому и вирусным атакам.

– Так, готовность десять, – Сэм уже закончил. Он успел вооружиться лазерным пистолетом и зажать между пальцами второй кисти три эми-гранаты. Аналогично поступил Алан.

– Поехали! – С этим криком перегородка резко взлетает вверх, и туда уже летят шесть гранат. Из помещения доносится череда хлопков, видимо, время срабатывания поставили разное, и в него уже вваливаются двое бойцов, разбегаясь в стороны. Я пытаюсь ринуться следом, но тут мне в шлем влетает какой-то предмет и перед глазами что-то вспыхивает. Тело пронзает не сильный разряд электричества. Через электронное забрало шлема ни черта не видно, сплошные помехи. Ощущаю опасность, и тело само прыгает влево, уходя от нее. Увернуться не успеваю, и плечо пронзает боль, заставляя уронить винтовку. Следуя интуиции, перекатываюсь дальше влево, пока не упираюсь во что-то. Через пару секунд помехи проходят, и я пытаюсь оценить ситуацию.

Так, нахожусь за какой-то перегородкой, которая рассекает помещение надвое. Через нее в центре проходит арка контроля, возле которой за размещенным там энергетическим щитом засели двое врагов. На потолке над перегородкой висят две турели, в которые сейчас усиленно стреляют Сэм и Алан. Из прохода ведет огонь Рон. У его ног лежит безжизненное тело Вика. Пока я это разглядывал, та турель, которая ближе ко мне, начинает двигаться. Черт, нельзя тормозить. Пытаюсь пошевелить рукой, но плечо отдает болью. Автоматическая аптечка сигнализирует о скором истощении. В броне видна слегка оплавленная дырка, благо не очень большая. Ладно, мы и левой рукой стрелять можем. Достаю пистолет и выкручиваю ползунок мощности на максимум. Не успеваю прицелиться, потому что обе турели практически одновременно уничтожены стрельбой наших ветеранов. Смена цели. Оба врага уже начинают стрелять в Алана, заставляя его пригнуться. Пока на меня не обращают внимания, я тщательно выцеливаю голову одного из врагов. Попадание, через секунду еще одно. Готов. Сразу же ухожу под прикрытие перегородки, одновременно смещаясь ближе к центру. То место, где я только что был, прошивает очередь. Краем глаза вижу, как через терминал, за которым прятался Сэм, перемахивает враг, сбивая командира с ног.

Понадеявшись на то, что Сэм справится сам, я под прикрытием Алана делаю пробежку за один из терминалов, пытаясь зайти во фланг врагу. Еле успеваю отпрыгнуть еще от одной эми-гранаты, выходя из радиуса вспышки. Через двадцать секунд нам с Аланом удается зажать вражеского бойца между двух огней, и тот оказывается практически сразу расстрелян. Сэм уже встает с пола, убирая в ножны плазменный нож.

– Так, Рон, ты где там? Тут уже чисто, – это Алан кричит, перезаряжая винтовку.

– Да тут я, сзади несколько техников пытались пробраться. – Рон показывается в дверях.

Я, дополнительно задувая специальной пеной дыру, герметизируя броню. Позже буду разбираться, как все закончится. Хорошо, хоть крови нет от лазерной винтовки, все запекается.

– Ты как? – спрашивает Сэм.

– Зацепили, правая рука не работает. Но все же лучше, чем Вику, – киваю головой.

– Это да. Ладно, Рон и Джон тут на охране. Мы с Аланом в рубку.

Пока мы с Роном переносили энергощит в проход, убрав тело Вика в сторону, Сэм уже успел взломать последнюю панель. Кое-как устроившись возле прохода, я поглядывал то в сторону коридора, то в сторону двери в рубку. По кивку Сэма туда влетает Алан, и почти сразу его тело сносит в сторону как тряпичную куклу. Следующий за ним Сэм стреляет в глубину рубки. Я подрываюсь и коротко бросаю Рону: «Будь тут, я гляну», несусь в сторону рубки. Но в ней уже все кончено, Сэм пинает труп какого-то мужика в дорогом комбинезоне.

– Урод, я же с Аланом служил почти десять лет. А какая-то палубная крыса… Су-ука.

– Все, Сэм, хватит, все уже кончено, – оттаскиваю я его в сторону. Короткий взгляд на Алана подтверждает – без шансов.

– Ты прав, Джон. Но, блин, капитан наш тоже сука, так подставить нас. Славы ему захотелось, покрасоваться перед директорами, ур-род. Ладно, надо доложить о захвате, они нам направят специалиста из штурмовой группы.

После этого уже ничего существенного не происходило. Спустя минут двадцать к нам подошли два бойца из оставшихся возле бота. К этому моменту мы успели уложить тела Алана и Вика и пополнить запасы зарядов. Специалист, несший какое-то громоздкое оборудование, за полчаса взломал искин корабля, после чего из всех не занятых нами помещений был выкачан воздух на час. Никому спрятавшийся экипаж нужен не был. Как Сэм сказал, были еще попытки штурма наших позиций, но все атаки мы отбили. Да и выслеживать врагов на подконтрольном корабле было легко. Так что спустя пару часов крейсер был полностью захвачен и зачищен.

Общие потери составили 37 бойцов из 62. Сразу после захвата крейсера всех бойцов, невзирая на наличие или отсутствие ранений, прогнали через медицинские капсулы. В это время наши техники вместе с медицинским персоналом проводили сбор и оценку трофеев. Со всех трупов были сняты нейросети, подсчитано все личное имущество, а также груз, оборудование, да и сам крейсер. В трюме крейсера оказалась большая партия оружия, бронекостюмов, причем 5—6-го поколения. Если бы враг вооружился всем, что у них было, здесь бы мы и остались. Но нам повезло, и экипаж крейсера не тронул груз. В нем еще находились медицинские и тренажерные капсулы, более современные, чем те, на которых учился я. Сэм предположил, что они хотели создать где-то тренировочную базу и даже выбрали устаревший крейсер, чтобы не привлекать внимание. Самым ценным для меня из трофеев оказались базы знаний, которых была просто масса, и этот факт только подтверждал версию Сэма.

В итоге, общая сумма трофеев составила где-то 120 миллионов кредитов. И как выяснилось, все доли погибших бойцов забирала себе корпорация как компенсацию потерянного времени. Но ввиду ценного куша капитан решил удвоить доли выживших членов абордажной команды, так что на меня зачислили премию в размере 145 тысяч, округлив до ровного числа и доведя мой бюджет приблизительно до 155 тысяч. Эти деньги я решил сразу же потратить на базы, выкупив их у корпорации со скидкой 60 процентов. Но какие именно купить, еще не определился и взял паузу. Все равно, такое количество сразу не разберут, и на меня хватит. Тем более возможности по времени были, так как капитан решил проверить странные сигналы с одной из шахтерских станций корпорации «НРС». Отпускать в самостоятельное путешествие крейсер не решились, так что на время перегонки была выслана вторая смена рейдера, а также восемь бойцов абордажной команды, в которую вошла и наша тройка.

Находиться на крейсере, в котором буквально недавно я сражался, убивал и терял товарищей, было не очень комфортно. Но я постарался выкинуть это из головы, тем более Сэм, как мог, развлекал меня и особенно Рона, который совсем расклеился после осознания потери брата. В итоге, через несколько дней пути, в котором мы просто отдыхали и толком ничем не занимались, наш крейсер вместе с рейдером вышли из гиперпрыжка в системе, где находилась шахтерская станция.

– Готовы? – спросил Сэм у нас, когда мы шли из арсенала в сторону ангара, где был размещен десантный бот.

– А почему нам не дали ту броню? Ведь она почти не убиваемая. Если бы не твоя предусмотрительность с миной, то хрен бы мы не то что пробили ее, но и даже продавили щит, – спросил Рон.

– Потому что она дорогая и корпорация ее продаст кому-то. Все-таки они нацелены на заработок, и мы работаем как раз для обеспечения части этого заработка. Но хочешь – выкупи, она там где-то полмиллиона с запасными частями стоит, – предложил Сэм.

– Не, я пас, – замахал рукой Рон, – дорого как-то.

– Сэм, а что хоть за задача? А то, кроме того, что это наша станция, которая не выходит на связь, попутно выдавая странные сигналы, больше никто ничего не знает, – спросил я.

– Да я и так вам хотел рассказать в боте, но уж слушайте. С крейсера от нас пойдет две тройки, вы со мной. А Карл со своими уже ждет в десантном корабле. С рейдера пойдет еще двенадцать бойцов. Цель – проверка станции. Эта станция расположена в астероидном поле и служит базой для шахтеров. Саймон передал, что сигнатур шахтерских кораблей не видно, но это странно, поэтому идет большая часть абордажной команды. Точнее ее остатка, – Сэм запнулся и замолчал. Мы как раз заходили в бот. Коротко поздоровавшись со второй тройкой, мы разместились и быстро закрепились.

– Так. Саймон приказал открыть для всех связь ввиду возможности захвата станции. Поэтому лишнего не болтайте, не любит он этого. Точнее не любит, когда некоторых новичков прорывает на словесный понос. Так что разговор вести через динамик, и только в крайних случаях в общую. Связь включится, как мы попадем на корабль. Теперь продолжу. Станция стандартная для удаленных шахтерских станций, с легкими модификациями. Ее спрятали на одном из астероидов и попытались замаскировать по максимуму. И если всех наших кораблей нет на радарах, то они или в ангаре на станции, или уничтожены. Обычно после захвата такие станции чистят и сматываются побыстрее, но все возможно. Сигнал пропал два дня назад, но будьте готовы, нам не надо повторения последней операции.

Карл только кивнул. Все замолчали, задумались о чем-то своем. Мне пришла в голову мысль, что контракт-то еще где-то на 4,5 года и, если так все продолжится, то можно и не дожить. Но почти сразу я выбросил эти мысли из головы. Лучше настраиваться на позитив, да и интуиция, которая пока меня очень сильно выручала, изначально подсказала правильность выбора работы. На удивление, мандража, как в прошлый раз, не было. Ветераном становлюсь, усмехнулся я. Бот дернулся и вылетел. Управлял им один из тройки Карла, что навело меня еще на одну мысль. Необходимо выучить пилотирование, а то хоть в боте и есть автопилот, да и управлять им главный компьютер – искин – корабля может удаленно, но точно не помешает. Надо только с уровнем определиться. Спрошу-ка я у Сэма.

– Сэм, а какой уровень баз надо иметь для пилотирования?

Тот сразу откликнулся:

– Зависит от того, что именно хочешь пилотировать. Если что-то простое и небольшое, типа яхт или ботов, хватит и первого. А вот если рейдер или, там, транспортный корабль, то желательно третий, хотя можно и со второго. Но, чтобы пилотом быть, одной базой по пилотированию не обойдешься, много что учить надо. А главное налет иметь приличный, чтоб хоть в какое-нибудь нормальное место взяли. Но ты ж вроде по технике и ремонту хотел специализироваться?

– Да я разное хочу попробовать, но все в деньги упирается, – честно ответил я.

– Это да, во всем Содружестве так, будь ты хоть в центре, хоть во Фронтире. Разве что в последнем еще закон силы действует. Ладно, готовность тридцать к стыковке. Саймон уже сказал, что они высадились без проблем, а мы в соседний отсек прибываем.

– А чего не в ангар? – спросил Рон.

– Так, ангар большой и неизвестно, что там. Могут сбить бот, а совместной могилы нам не надо. Все, подключаю к сети, лишнего не болтать, только по существу или через динамик.

Бот пристыковался, и шлюз ушел вверх, открывая вид на неосвещенный коридор, в котором нас уже встречали остальные бойцы. Автоматически сработала смена режима видения, включив ночной режим. Темнота резко отступила, и мир снова расцвел в красках – компьютер брони воссоздал картинку, как будто все было освещено. В шлеме зазвучал слегка встревоженный голос Саймона:

«Внимание. Подтвердилась теория о том, что база была атакована. Часть антенн гиперсвязи повреждена, из-за чего и происходило искажение сигнала, который мы получили. На станции в данный момент заглушен основной реактор, и большая часть станции без энергии. Поэтому двум тройкам, Альберта и Ричарда, задача – восстановить энергообеспечение. Я со своей проверяю рубку управления станции и главного искина. Остальные тройки сейчас получат свои секторы к проверке. Воздух на базе есть, но система вентиляции работает в пассивном режиме, и возможны проблемы с кислородом. В таком случае, при необходимости возвращаться на бот. Если что-то заметите при выполнении задач, сообщайте. Выполнять!»

Все направились по своим секторам. Наш находился с другой стороны базы в одной из жилых частей. Спустившись на несколько уровней по находящейся рядом лестнице, мы начали продвигаться по пустынным коридорам.

– Жутковато, – тихо произнес Рон.

– Ага, еще и пустота. Хотя стой, тут вроде кровь. – На полу из одного отсека тянулся красный след. Присев, я провел пальцем по нему и поднес поближе к забралу.

– Точно кровь. А тела нет.

– Саймон, мы тут кровь обнаружили, но тела нет, – тут же доложил Сэм.

– Хорошо, всем быть настороже, – скомандовал сосредоточенным голосом командир абордажной команды.

– Пошли дальше.

– Ага, – ответил я и поудобнее перехватил винтовку. После очередной перегородки в коридоре показались двери в складские помещения.

– Так, Джон, проверяй, я страхую, а ты, Рон, смотри за коридором.

– Хорошо, – ответил я, медленно заходя в первое помещение. Оно было небольшое и все уставлено стеллажами, заваленными разными запасными частями и элементами техники. У дальней стенки один из них рухнул на пол. Аккуратно проверив два прохода, я перешел к завалу и почти сразу увидел очередное кровавое пятно на полу.

– Тут что-то есть, – сказал я Сэму, следовавшему за мной метрах в трех, – проверю.

Повесив винтовку за спину и достав лазерный пистолет, я стал перелезать через стеллаж. Уже почти перебравшись через него, попадаю ногой во что-то скользкое, и она уходит в сторону, заставляя меня рухнуть прямо на разбросанные запасные части.

– Черт!

– Что там? – обеспокоенно крикнул Сэм, показываясь в проходе.

– Да нога поехала, на что-то наступил, – отвечаю я, пытаясь встать. Так, посмотрим, что это хоть было. Замечаю, что я испачкался в крови, и более детально ищу взглядом злополучный предмет.

– Твою мать! – моя первая реакция, когда я наконец-то разглядел, во что вляпался.

– Что там? – в очередной раз спрашивает Сэм.

– Я, оказывается, на чью-то оторванную кисть наступил. – Встав, начинаю искать владельца и почти сразу нахожу его, лежащего за стеллажом. Труп частично засыпан и, если б не полез смотреть, то мог бы и не заметить.

– Сэм, тут владелец. Судя по комбинезону, это техник. У него в груди прожжена дырка с два кулака и как раз кисти нет.

– Ясно, вылезай оттуда, Джон. Саймон, мы тут нашли тело техника в складских помещениях. В теле прожжена дырка, кисть оторвана, – доложил Сэм командиру.

– Принято.

– Саймон, аналогично. Только у нашего жмурика сожжены ноги и голова. Тело перед входом в реакторную. Через минуту возобновим подачу электроэнергии, если все хорошо с оборудованием.

– Принято.

Я успел только выйти из помещения, как мигнул свет в коридоре, дальше мигнула картинка перед глазами и ночной режим выключился. Энергообеспечение было восстановлено. Мы направились дальше на проверку помещений. Осмотрев еще одно, направились к последнему в данном отсеке, и тут я услышал по связи:

– Что это за хрень! А-а-а, получи сука, получи…

– Что там?! Боец, доклад! – сразу же среагировал командир.

– Саймон, тут какая-то черная хрень выскочила, похожая на насекомое. С ходу выстрелила в Рамона, продырявив броню, и подмяла под себя Рональда, просто порвав того. Я пол-обоймы высадил в нее, прежде чем смог прибить. Она в каком-то хитине, похоже. Или в броне, непонятно. Сейчас рассмотрю поближе. Так, у нее есть что-то типа хвоста, на котором присобачена пушка. Блин, эта хрень реально как таракан какой-то. Что это… Черт, тут еще есть, выкусите твари-и-и…

– Клаус, докладывай! Ты как? Черт. Всем быть готовым к нападению. Задача меняется, всем направляться в рубку. Сгруппируемся тут, как раз разберемся через искин, что тут произошло.

– Хорошо, тогда продолжаем путь, чуть дальше будет подъем на другой ярус, пойдем по нему. Так будет короче. Идем быстро, смотрим по сторонам, но помещения пропускаем. Ограничимся контролем входов. Рон, следи за тылом, Джон, ты впереди. Я буду следить за маршрутом, – скомандовал Сэм.

И мы пошли. Почти сразу по связи посыпались доклады о том, что остальные атакованы. Пока мы дошли до лифта, с двумя группами связь пропала, но они успели доложить об успешном уничтожении нескольких «тараканов». Вызвав лифт, который находился на Т-образном пересечении двух коридоров, мы осматривались, каждый контролируя свой сектор.

– Что-то какая-то ерунда творится. Сколько служу, не помню, чтобы две операции подряд были такой задницей, – проворчал Сэм.

– А я уж подумал, что всегда так, прям как в голофильмах, – подколол я его.

– Иди ты. Если б так было, хрен бы кто шел в абордажные команды, – беззлобно ответил Сэм, – и если и тут будет такая же жопа, уйду нафиг, выплачу неустойку по контракту и устрою себе отдых, благо накопить что-то успел.

– А как мы без тебя? – спросил Рон.

– Ну, извини, дружба дружбой, но своя шкура ценнее. Хотя… Подумаю еще, нервишки просто шалят.

Лифт сзади подал сигнал о прибытии, и сразу за этим я ощутил резкую вспышку опасности за спиной. Разворачиваюсь и прыгаю в сторону коридора, уходя от расходящихся дверей лифта. Краем глаза замечаю, что аналогичным образом поступает Сэм, прыгая в противоположный коридор. Рон, который контролировал коридор прямо напротив входа в лифт, только начал разворачиваться, уловив наши движения. Но из лифта уже вылетает зеленый сгусток плазмы и попадает напарнику в плечо, прожигая насквозь. Оторванная левая рука падает на землю. Еще один сгусток приходится в живот, заставляя Рона упасть на пол с дырой в теле. Пока я в некотором ступоре смотрю на происходящее, Сэм уже забрасывает две эми-гранаты в лифт. Вспышки заставляют меня встряхнуться от оцепенения, и я выскакиваю в проход лифта с винтовкой наперевес. Глаза не успевают выхватить картинку, а тело уже стреляет на движение какой-то тени. Через несколько секунд присоединяется Сэм. А еще через миг тело врага дергается только от наших попаданий.

– Все, Джон, хватит, – говорит Сэм и, убирая винтовку, идет к телу Рона. Я бросаю короткий взгляд и понимаю, что бесполезно что-то делать. Если б прямо тут была медицинская капсула, то тогда был бы шанс, а так… Сэм садится возле Рона, держа его за правую руку, и что-то внимательно слушает. А через полминуты второй близнец замирает в последний раз. Сэм аккуратно укладывает его возле стены и направляется в сторону лифта.

– Попросил помочь их семье. Они и в абордажники пошли, чтобы подзаработать для них. Надеялись на трофеи. Черт, – Сэм бьет прикладом винтовки о стену.

На душе хреново. Вот вроде все в тренировках, но все же с этими двумя братьями я провел больше всего времени в этом мире. А прошлый-то я и не помню.

Мы молча заходим в лифт и начинаем подъем на нужный нам ярус. Враг, убивший Рона, грудой лежит в углу. Действительно, похож на какое-то насекомое песочного цвета, только гораздо большего размера. Метровое цилиндрическое тело с четырьмя длинными лапами как у богомола. Концы лап имеют что-то вроде трех пальцев с присосками. Сзади есть хвост, напоминающий скорпионий, на конце которого прикреплена небольшая пушка с широким дулом. Туловище покрыто хитином, плюс корпус еще одет в броню, на которой закреплены разные приспособления. Ногой я попытался перевернуть тело, но оно оказалось очень тяжелым даже с учетом мышечных усилителей бронекостюма.

– Что ты делаешь? – спросил Сэм.

– Да хочу детальней рассмотреть, он же тут не один. Что это вообще такое?

– Без понятия и мне плевать. Дойдем до рубки, а дальше попробую убедить Саймона свалить отсюда сразу, как он соберет данные. Пусть лучше сюда потом кого-нибудь пришлют, и они будут разбираться, а мне жить хочется.

– Я все же посмотрю, – ответил я, все-таки переворачивая тело. Впереди и слегка по бокам корпуса обнаружил еще конечности, только в этот раз похожие на человеческие, но трехпалые и гораздо тоньше, и также одеты в броню. Какой-либо головы не было, видимо все органы были сосредоточены в корпусе.

– Красавчик, блин, – так я смог прокомментировать данное существо. Лифт уже остановился, и мы с Сэмом приготовились к возможным неожиданностям. Аккуратно проверив коридоры, мы направились в сторону рубки. Внезапно Саймон вышел на связь.

– Сэм, где вы там бродите? Все уже в рубке, кое-как укрепились, но нас начали прессовать эти существа. Благо хоть атакуют хаотично.

– Нам еще пять отсеков осталось, судя по плану, скоро уже будем. Но у нас минус один.

– Черт, ладно, давайте тащите сюда свои задницы быстрее. Мы тут пытаемся реанимировать искин, да и связь. Кто-то глушит их.

Сэм махнул рукой мне, показывая направление, и мы осторожно выдвинулись вперед.

Пройдя три отсека без каких-либо неприятностей, мы дошли до места, где коридор поворачивал под прямым углом. По пути миновали множество помещений, в большинстве своем это были каюты, в которые мы только мельком заглядывали и сразу шли дальше. В коридорах начали то и дело встречаться трупы, большая часть которых явно принадлежала жителям станции. Но попадались и тела «тараканов», а также мы нашли одну из наших погибших троек. С их обмундирования мы набрали дополнительный боезапас и самое главное эми-гранаты, которые вроде себя неплохо показали.

Аккуратно выглянув в коридор, Сэм мигом спрятался.

– Тут небольшая задница, Саймон, их с десяток и с ними еще какой-то черный, который раза в два больше остальных. Причем черный полностью укрыт в броню, даже лапы. Нас вроде не заметили.

– Хреново дело. Мы тут вроде укрепились и даже искин запустили только что. Но это сильно не поможет, они уже побывали в рубке, судя по разрухе. Все турели уничтожены, да и перегородка проломлена, – послышался вздох Саймона, – ладно, план таков. Я сейчас передам на рейдер через искин сообщение, надеюсь, эти не засекут. Ведь они не могли без корабля попасть сюда. Если полезут, то подождите, когда они на нас насядут, и ударьте в спину.

– Хорошо, – ответил Сэм и ткнул мне пальцем на одно из помещений, раньше по коридору, – прячемся там и ждем.

Помещение оказалось небольшой одноместной каютой, и, судя по разбросанным вещам и женскому белью, проживала тут девушка. Стараясь не смотреть на голограмму улыбающейся блондинки на фоне какого-то леса, я присел на пол, спрятавшись за столом, который стоял возле двери в каюту. Сэм привалился спиной к кровати, также разместившись на полу.

– Красивая, – он кивнул головой на голограмму.

– Была, – только и ответил я, – вряд ли тут кто-нибудь выжил.

– Это да. Жалко, аппетитная фигурка, – вздохнул Сэм.

– Та тебе все равно не светило, ты свою рожу видел, – подколол я его.

– Эх, молодой ты еще. Что рожа, главное – подход, – отмахнулся тот.

Мы помолчали. Я попробовал сосредоточиться на своей интуиции, но она молчала. Пришла мысль попробовать потренировать ее. Ведь если базы – это просто голые знания, которые ты должен еще наработать и превратить из теоретических в реальные навыки, то так же должна работать и эта база. Может, сделать себе какой тренажер, чтобы, допустим, стреляли в меня, а я пытался предугадать, что-то такое смутно маячит в памяти. Мою мысль прервало сообщение Саймона.

– Так, народ, а точнее Сэм с Джоном, вы там только не в теме. Я связался с рейдером, описал ситуацию. Он под прикрытием крейсера сейчас направится к нам, попробует произвести стыковку в ангаре. Там под прикрытием систем поддержки они закрепятся, и мы попробуем прорваться к ним.

– А чего они сразу эти системы не захватили? – спросил я, когда командир отключился.

– Без понятия, может, решили, что не понадобятся, может, на ремонте были, – откликнулся Сэм.

Прошло еще несколько минут. Я, исходя из своей базы «Техник» 2-го уровня, пытался прикинуть, как сделать тренажер, да и смогу ли я его сделать в принципе. Судя по всему, смогу, если, конечно, иметь нужные элементы. Вот бы покопаться тут в залежах запасных частей, на кораблях вряд ли такое количество есть. Хотя уж лучше свалить отсюда.

– Внимание, враг проявляет активность, – на связь снова вышел Саймон, – черт, они все прут. Сэм, Джон, срочно атакуйте их в спину.

Сэм моментально вскочил и ринулся в коридор. Чуть замешкавшись, я последовал за ним. Ветеран, не замедляясь, забежал за угол и начал в кого-то стрелять. В голове промелькнули непечатные выражения. И это кто-то мне еще говорил не геройствовать, а сам как в голофильмах с винтовкой наперевес стреляет посреди коридора. Откинув дурацкие мысли, я решительно высунулся за угол, начав стрелять по врагам, которые сгруппировались в коридоре. Двое из них уже лежали, по троим мы вели стрельбу. Вот у одного из них не выдержала броня, и на стену брызнула желтая жидкость. Торопливо перевожу прицел на второго, но «тараканы» уже очухались, и мимо головы проносится первый ответный заряд плазмы. Чувствую опасность, хватаю за плечо Сэма, заваливаясь назад и утягивая того за угол. Обрушиваюсь на пол, на меня падает напарник, сразу откатывается в сторону и поднимается.

– Ты что творишь? – зло спрашиваю я. – Жить надоело? Так хотя бы меня не тяни за собой.

– Извини, сорвался, – отвечает Сэм, забрасывая эми-гранату за угол.

– Ты ж видел, что их там с десяток, куда поперся? А если там еще больше? – Я уже встал и на всякий случай перезаряжаю обойму. Сэм стреляет куда-то в коридор.

– Их сто пудов больше. Черт, валим, тот черный сюда попер… – Сэм торопливо бросает еще гранату и чуть ли не включает форсаж, направляясь в другую сторону по коридору. Я, не задавая лишних в этот момент вопросов, бегу за ним. Мелькает один отсек, второй. Пробегая третий, чувствую вспышку опасности слева и сразу смещаюсь вправо. Мимо проносится очередной сгусток плазмы. Мы сворачиваем в один из коридоров, где Сэм останавливается.

– Саймон, мы чуток их покрошили и оттянули на себя часть, в том числе того черного. У них броня сзади, кстати, слабее, – доложился этот самоубийца. Оттянули, блин, да за нами, как я успел мельком заметить, еще пяток этих тараканов помимо черного лезет.

– Это, конечно, хорошо, что сзади у них броня хуже. Только эти сволочи почему-то задом к нам не поворачиваются. Блин, тут еще два черных…

Я на всякий случай бросай эми-гранату в коридор и сразу после вспышки выглядываю. Голову приходится сразу же пригнуть, приседаю под мелькнувшим сверху зарядом плазмы. Видимо, не всех оглушило, прикрылись остальными. Торопливо бросаю еще гранату и, не глядя, высовываю винтовку, зажимая курок. Коридор узкий, они стоят кучно, зацеплю точно. Пока стреляю, оглядываюсь на Сэма.

– Слышь, а может, у тебя еще мина есть, не помешает явно.

– Чего нет, того нет. Ладно, хватит стрелять, побежали. – Очередная граната улетела за угол, и Сэм устремляется дальше по коридору. Я за ним, на бегу перезаряжаю винтовку. Осталось еще четыре обоймы и три эми-гранаты, благо мы с запасом набрали боекомплект с погибшей тройки. Не успеваем добежать до очередного разветвления коридоров, как в очередной раз срабатывает моя интуиция, и, не замедляясь, я прыгаю в открытую дверь какого-то помещения. Тело врезается в косяк, слегка ощущая удар. Без брони мог бы себе что-то и поломать. Там, где я бежал, пролетает несколько сгустков плазмы. Сэма я теряю из вида.

Ловите, сволочи, очередная граната улетела в коридор. Так скоро вспышек и не останется, а, не оглушая «тараканов», шансов на их убийство мало, уж слишком быстро стреляют, да и пушки мощные у них. Выглядываю в коридор, попутно открывая стрельбу. Врагов осталось трое – два обычных и этот черный, который стоит чуть позади. Пытаюсь сконцентрироваться на уязвимых местах, как раньше делал на турелях. Ощущения как бы подсвечивают точку у ближайшего врага в месте стыковки корпуса и лапы. Перевожу стрельбу туда, ведя мысленный отсчет возможного прекращения оглушения. На одном из зарядов лапы врага просто подкашиваются. Готов. Я прячусь обратно в помещение.

Оглядываюсь по сторонам, вспоминая очередные непечатные выражения. Снова каюта, только в этот раз еще меньше той, что у блондинки. Вся мебель стоит вдоль стенок, спрятаться негде, да и размером метра три на четыре. В стене видно дверь, ведущую в душ, но вряд ли это удачная идея – попытаться там отсидеться. В коридоре звучит стрельба. Значит, Сэм все-таки далеко не ушел. Достаю лазерный пистолет, выкручиваю ползунок мощности на максимум и бросаю в коридор предпоследнюю эми-гранату. Вспышка! Выглядываю и пытаюсь снова поймать то же ощущение уязвимых точек, но в этот раз глухо. Бездарно трачу две секунды и тупо начинаю стрелять просто по ближайшему таракану. Попадание в корпус, другое, но броня врага держит. А ведь такой заряд прожигает даже турель. Ни хрена себе у них защита от лазерного оружия. Отбрасываю бесполезный пистолет и снова хватаю винтовку.

Бросаю в коридор последнюю гранату и иду ва-банк. Пробежаться по простреливаемому коридору до поворота я не успею, остается только убить врагов. Выскакиваю и целюсь в черного таракана. Его меньший собрат уже убит Сэмом. Коридор усеян частями врагов и залит желтой жидкостью. Стреляю по врагу, который в этот раз хоть и словил вспышку, но не перестал двигаться в мою сторону. Ну да, даже враги могут привыкнуть к одним и тем же приемам. Секунда, другая. Врагу от зарядов хоть бы хны. Осталась пара метров, один из зарядов попадает в пушку, закрепленную на хвосте «таракана». Та выдает сноп искр. Метр. Вспыхивает с десяток красных огней, там, где могут находиться глаза врага, и меня сносит в стену удар передней лапой. Винтовка вылетает из рук.

Сильный удар выбивает дыхание, несмотря на броню. Перед глазами мелькает сигналы о повреждении бронекостюма. Черный разворачивается ко мне, пока я судорожно пытаюсь встать и нашарить оружие. Во врага начинает влетать новая порция смертельных подарков. Спасибо Сэму. Враг разворачивается к нему. Я вижу, как мелкие человеческие лапы пытаются нашарить что-то на броне. Да что ж такое-то!

От отчаяния я выхватываю плазменный нож и прыгаю между лапами, вбивая его в броню. Удар, второй. Короткие лапы пытаются отбросить меня, но хрен там, неудобно ему с его телосложением. На третьем ударе лапы таракана подгибаются, и он грузно падает на живот.

Я тяжело опускаюсь на колени, роняя нож. Сил нет, да и ребра болят. Дышать сложно. Глаза опускаются вниз. Ну да, броню на груди вмяло изрядно. Медицинская капсула мне обеспечена. Ко мне подбегает Сэм.

– Ты как? – слышу я обеспокоенный голос напарника.

– Нормально, дышать только трудно. Но аптечка работает на полную.

– Я думал тебе конец, когда он тебя впечатал в стену. А ты его ножом! Крут.

– Та я сам думал, что мне конец, – отмахнулся я, вставая и подбирая винтовку. Коридор изрядно пострадал. Во многих местах виднеются отметины от попаданий, оплавленные следы. – А мы молодцы. Скольких завалили. Кстати, у тебя эми-гранаты остались?

– Не-а, ушло все. А без них будет гораздо сложнее, – ответил Сэм и, подключившись к связи, попробовал вызвать остальных. – Саймон, ты слышишь меня? Мы своих завалили. Вы там как? Саймон?

Сэм смачно выругался.

– Черт, молчат все. Ладно, пойдем проверим. – Сэм двинулся назад, аккуратно переступая через трупы существ. Я за ним, по пути перезаряжая обоймы, которых осталось три штуки. За пистолетом я решил не возвращаться, все равно показал себя бесполезным. А вот нож подобрал, вложив в ножны.

Дошли мы до памятного коридора, в котором Сэм демонстрировал врагам, что он крутой герой, без каких-либо проблем. Попутно еще пытались вызвать командира, но никто не отвечал. Я насчитал девять трупов обычных и одного черного «таракана», что и сообщил Сэму. Тот отмахнулся, больше волнуясь за остальных, чем за наши успехи.

Когда мы вышли в коридор прямо перед рубкой, перед нами предстала мясорубка. «Тараканов» тут положили пару десятков точно, и виднелись разорванные останки черного. Все было залито желтой кровью этих существ. Местами стены продырявлены чуть ли не до обшивки. Некоторые энергоканалы искрили. Входов в рубку было два. За ними находились останки энергетических щитов. Подходя ближе, увидели, что фарш состоит не только из «тараканов», но и из наших. Возле одного из щитов мы нашли первый труп. Абордажник был из штурмовой команды и облачен в тяжелую броню, но это ему не помогло. Плазменное оружие просто прожигало стандартную среднюю броню насквозь, правда с тяжелой так не получалось, но хватало того, что до тела заряд доходил, обугливая его сквозь дыры в броне.

В рубке наши опасения подтвердились. Никого в живых не осталось, кроме нас. И то, что Саймон притащил тяжелое вооружение пятого калибра, им не помогло. Самого командира мы обнаружили возле второго черного. Саймон был разорван пополам, но его рука все еще сжимала плазменную винтовку, а крупный «таракан» мог похвастаться прожженными дырами. Командир оказался не менее предусмотрительным, чем Сэм с его миной.

– Полная задница! – прокомментировал увиденное напарник. – Так, где корабль, чего на связь не выходит? Искин, ты там работаешь? Включили уже?

– Слушаю, сэр. Меня включил господин Саймон, и я функционирую на шестьдесят восемь процентов, – ответил мужской безэмоциональный голос. – Перечень недоступных функций: отсутствует гиперсвязь…

– Так, стой. Ты мне про корабли скажи. Где рейдер и крейсер?

– Они уничтожены, сэр.

– Что? Какого? Что случилось, млин? – начал кричать Сэм. Я обессиленно упал на одно из кресел возле пульта управления. Даже материться не было сил.

– После отправки сигнала на рейдер тот направился в сторону станции и почти сразу подвергся нападению со стороны неизвестного корабля. С этого же корабля ранее вылетел предположительно десантный бот с этими существами, которые и захватили станцию, убив всех. Произошел бой. Хотя враг не обладал энергетическим щитом, его броня была очень прочной, да и габаритами он не уступал крейсеру. Наш крейсер был почти сразу уничтожен. Рейдер продержался чуть дольше, успев напоследок выстрелить несколькими торпедами. Произошло взаимное уничтожение целей.

– Черт, черт, черт… Ладно, хоть эти существа не остались на станции?

– Запускаю поиск, – ответил Искин.

Я в этот момент думал о том, что этот мир встретил меня не очень гостеприимно. Оборачиваюсь спросить у Сэма, что будем делать, – вижу, что сзади него поднимается один из чужаков. У него не было одной из лап, броня изрядно помята, но пушка на хвосте начинает светиться зеленым. Я сдергиваю себя с кресла, пытаясь как можно быстрее достать винтовку. Сэм замечает мое телодвижение и пытается развернуться, но поздно. Зеленый сгусток влетает ему в грудь, прожигая ее. Я стреляю во врага, всаживая всю обойму. Броню «таракана» разрывает, вокруг разлетается желтая мерзость. Винтовка сухо щелкает, показывая отсутствие зарядов.

Слышу механический голос искина:

– Последнее существо только что уничтожено. На станции вражеских существ не обнаружено. На данный момент вы единственный человек на станции.

– Су-ука, ты кусок долбаного железа-а… – Злость выплескивается, и я разношу одну из панелей. Черт, Сэм, как же так?! Да не только ты, все. Почему все погибли? Почему?

Выплеснув эмоции, я опустошенно сел в ближайшее кресло, устроившись поудобнее, чтобы не слишком сильно шевелиться. Грудь до сих пор болела, но уже не так, как раньше. Десять минут прошли в тишине под аккомпанемент моих вялотекущих мыслей. Что делать? Удастся ли спастись? Что меня ждет дальше? Я перебирал варианты в голове, потихоньку впадая в безнадегу. Но потом пришла мысль – блин, я выжил в двух мясорубках. Кукиш миру, а не моя смерть. Надо бороться, а не нюни распускать. Зло усмехнувшись, я выпрямился в кресле. Что ж, будем действовать!

– Эй, искин. Ты тут?

– Вопрос не корректен. Моя конструкция не предполагает мобильности, – сразу же отозвался знакомый механический голос.

– Это я так спросил. Как тебя, кстати, зовут?

– У меня нет имени, есть только номер. Правда, глава станции называл меня Умником.

– Хорошо, Умник, к тебе вопрос – есть ли в ангаре или вообще на станции корабли? – Я решил начать действовать по порядку. Пилотировать я, конечно, не умею, но будем решать проблемы по мере их поступления.

– Исходя из показаний датчиков, на данный момент на станции присутствуют два десантных бота и личная яхта главы станции. Все шахтерские корабли уничтожены вражеским кораблем.

– Понятно. Ты сможешь мне обеспечить попадание на эту яхту? Ведь я же тут единственный представитель корпорации, – спрашиваю с надеждой. Я-то с плазменным резаком, возможно, и смогу попасть внутрь нее, но мне она нужна неповрежденной. Правда, потом, скорее всего, придется договариваться или взламывать искин яхты, чтоб допустил к управлению. А потом еще где-то научиться пилотировать, освоить навигацию… Черт, не надо спешить и сразу грузить себя возможными проблемами.

– Да, на данный момент вы действительно единственный и старший представитель корпорации. Копия вашего контракта и личное дело я получал. Согласно инструкциям и сложившейся ситуации, я обязан максимально содействовать вам в вопросах, не несущих вред компании или ее сотрудникам. Но в данном вопросе мне нет необходимости вам содействовать, вы сможете сами попасть на борт яхты.

Так, что-то я не понял по последнему вопросу. Инструкции искина мне были знакомы, ведь во время обучения нам выдали схожие инструкции на разные случаи.

– Поясни. Или лучше даже покажи мне яхту.

На основном экране сразу же вспыхнуло изображение ангара, в центре которого находилась яхта. Разобранная. Не полностью, но то, что двигатели и оружейные платформы демонтированы, видно с первого взгляда. И да, в нее было действительно легко попасть… Пипец.

– Глава станции незадолго до нападения отдал распоряжение о проведении капитального ремонта, а также модернизации своей яхты после поломки главной двигательной установки для входа в гиперпространство. Установку должны привезти примерно через месяц, по приходе транспорта, который забирает концентрат руды.

Черт, это как очередной гвоздь в крышку моего гроба. Мысли заметались в голове, пытаясь выдать что-то полезное. О, идея!

– Умник, а я могу демонтировать с уничтоженного рейдера или крейсера данную установку? При условии, что она уцелела? Или с шахтерских кораблей?

– На уничтоженных шахтерах не применялись такие установки ввиду отсутствия необходимости и целесообразности. Они действовали только в пределах данного астероидного поля. Но вероятность того, что такие установки уцелели на других кораблях, есть. Правда, потребуется модернизация яхты, ведь классы рейдера и крейсера выше, и установка просто не поместится без переоборудования.

– Отлично, – обрадовался я, – а ты сможешь управлять десантным ботом дистанционно?

– Да, в пределах действия антенн и при переводе управления бота в автоматическое такое осуществимо. Я все же искин третьего класса шестого поколения, – ответил Умник.

– Заметно, даже хвастаться умеешь, – улыбнулся я. Жизнь налаживается. Осталось только найти базы по технике, инженерному делу, конструкциям двигательных установок и других элементов. Ах да, еще базы по пилотированию, навигации и т. д. Потом все отремонтировать и улететь. Всего ничего… Еще и инструкции, все имущество-то принадлежит корпорации. Хотя там есть лазейка.

– Умник, у меня нет баз по инженерному делу и пилотированию. Если я найду такие базы в личных вещах, а еще лучше, чтобы ты мне подсказал, где они могут быть. Могу ли я их использовать?

– Нет оснований для данных действий. Вам нет необходимости куда-то лететь. Через месяц придет регулярный транспорт. Также ваш рейдер пришел по сигналу бедствия станции. В случае невыхода на связь рейдера корпорация направит сюда еще корабли. Необходимо только подождать некоторое время, – ответил искин. Все по инструкции.

– Да, но только чувствую, что нет у меня этого времени, – ответил я. Внутри меня крепло ощущение, что нельзя ждать, надо как можно быстрее валить с этой станции. Ладно, попробуем зайти по-другому: – Умник, а вот ты знаешь, что за существа напали на станцию?

– В моей базе они отсутствуют.

– Но судя по наличию оружия, кораблей, это разумный вид. А тебе известны еще разумные нечеловеческие виды? – продолжил я.

– Да. На текущий момент определено наличие двух нечеловеческих видов: арсиане, которые проживают в центре Содружества, и схожие с ними кронвуды, которые вымерли приблизительно пять тысячелетий назад. Также, предположительно, был еще полуэнергетический вид, названный Предтечи, но данная теория пока не подтверждена.

Ответ меня удивил, но вел-то я не туда.

– Это все не важно. Важно то, что это новый вид, который настроен агрессивно к человечеству. – Я кивнул я на разбросанные вокруг тела.

– Да, такая вероятность существует, – подтвердил искин.

– Вот, а значит, эту информацию нужно как можно быстрее донести до корпорации, а она пусть решает, как дальше действовать, – продолжил я убеждать Умника.

– Данный вывод логичен. Хорошо, вам будет обеспечена помощь в скорейшей отправке информации, – после некоторого раздумывания ответил Умник.

– А ты сможешь собрать всю возможную информацию по этим существам и записать ее на носитель? Ах да, сделай еще отдельно короткий ролик с камер наблюдения с этими существами, – отдал я команду. Ролик, если что, смогу использовать, чтобы заинтересовать при необходимости кого-то.

– Да, но желательно также изъять информацию, записанную на камеры в бронекостюмы, – согласился искин. Сбросив мне на нейросеть инструкцию для изъятия данных, Умник замолчал. А я, подавив брезгливость, направился доставать, где это было возможно, чипы с памятью. Почему где возможно? Потому что они находились сбоку в шлеме, а у некоторых трупов были сожжены плазмой. Обойдя всех в рубке, я решил все-таки убрать тела из нее. А то, если начну действовать по накиданному плану, то наличие трупов поблизости в течение некоторого времени – не самая лучшая перспектива. Умник посоветовал одно из ближайших помещений, куда я и отнес всех, по возможности расположив аккуратней, особенно тела Сэма и близнецов. Вроде это только трупы и им должно быть все равно, но все же. Умник загерметизировал помещение и снизил там по максимуму температуру. Все целое оружие и заряды с эми-гранатами я оставил в рубке. Очень хотелось снять бронекостюм, но без мускульных усилителей тащить тела было б, скорее всего, невозможно. Или просто долго, попробовать я не захотел. Ну, хоть аптечку сменил, сняв с одного из тел. Раны-то никуда не делись, и держался я частично с помощью нейросети и баз, а частично с помощью стимуляторов.

Также по совету искина я отсоединил и забрал себе один из приборов на поясе Саймона. Он служил центральным передатчиком с антенной и накопителем памяти и позволял связываться с Умником в полном радиусе действия его радаров, что было очень актуально при вылазке за двигательной установкой. После того, как я закончил с чипами и телами, вернулся в рубку.

– Ну что, ты собрал всю информацию? И почему так долго. Тут кто-то недавно хвастался, что у него крутые возможности, – попытался подколоть я искина, но тот не отреагировал.

– Я восстанавливал данные с автономных датчиков за то время, пока не функционировал. Включая те, что разбросаны по системе. Кроме того, обработка всех возможных сигналов заняла продолжительное время. Но я уже закончил. Осталось считать данные с камер. Пожалуйста, вставьте чипы. – В одной из панели рядом со мной открылось углубление. По очереди скормив все, я получил от искина небольшую пластинку-чип, которую сразу же спрятал внутрь взломщика на своем предплечье. Пусть пока будет там, прибор я точно не забуду, а бронекостюм бы найти новый. Но это позже.

– Все, данные есть. Кстати, там, на кораблях, точно никто не выжил? – спросил я Умника.

– Нет данных. Согласно данным о полученных повреждениях и численности экипажа на борту в момент боя вероятность выживания кого-либо менее полпроцента. – Не оптимистично, но вдруг?!

– Ладно, я тогда пошел на бот, а ты продумай маршрут, где больше вероятность найти нужную нам установку. Да и вообще, чего там еще к яхте не хватает и чего нет на станции. – Я развернулся и пошел к выходу из рубки. Так, броня еще герметична, несмотря на вмятину. Слетаю так, а потом поищу что-то получше, может, на складе есть.

– Отклонено. Ввиду приоритетной цели в предоставлении корпорации максимальных данных по чужому виду необходимо сохранить максимальное количество образцов нового вида, – услышал я вдогонку.

– Сейчас? Давай я вернусь и потом займусь этим, – попытался я убедить Умника.

– Отклонено. Нет информации по поводу скорости разложения данной органики. Необходимо доставить максимальное количество образцов в ближайшую морозильную камеру.

Еще пару минут попытавшись убедить эту железяку, я плюнул и смирился. Компьютер он и есть компьютер. Хотя он прав, исходя из той цели, которую я сам же ему и подсказал. В итоге мне пришлось тащить тела этих тараканов через полстанции до ближайшего отсека с холодильными установками. Я попытался попросить выделить мне в помощь дроидов, но оказалось, что во время первой атаки чужих искин отправил всех, даже ремонтных, в попытке задержать и, по возможности, уничтожить врагов. Когда я волок третий образец, Умник предложил использовать гравитележку. Обматерив его за то, что не предложил раньше, я направился в ангар. Но не успел пройти и отсека, как по связи раздался сигнал тревоги.

– Умник, что случилось? – развернувшись, я побежал в рубку, попутно перепрыгивая через разбросанные трупы чужих.

– В систему вошли три чужих корабля, – ответил искин.

– Совсем чужих или просто не «НРС», не наши в смысле? – обеспокоенно спросил я. Не хватало еще два кораблях этих тараканов! Тогда хоть самому стреляйся.

– Нет, корабли человеческие. Два рейдера седьмого класса и крейсер четвертого. Но судя по сигнатуре, а также по идентификационным номерам из моей базы данных, они принадлежат той же компании, чей крейсер был захвачен рейдером «Тень».

Черт. А я только обрадовался, что люди. Не думаю, что эти помогут человеку, бравшему на абордаж их корабль.

– Они заметили станцию?

– Нет. На станции установлена система маскировки, и находится она на астероиде. Но так как рядом с нами находятся останки трех разрушенных кораблей, вероятность обнаружения в течение суток составляет девяносто шесть процентов, – «порадовал» меня Умник. И как при такой маскировке «тараканы» обнаружили станцию? Отследили шахтеров? Хотя это уже не важно. Что сейчас делать? Рейд к двигательной установке явно отменяется. Нужен новый план. Все же рискнуть и выйти на связь первым? Я обдумывал разные варианты, то и дело поглядывая на экран с тремя точками, все приближающимися к станции. Но мои размышления были прерваны еще одним сигналом тревоги.

– Из гипера вышел еще один чужой корабль, – доложил Умник.

– Как будто нам этих трех мало! Это хоть кто? – устало спросил я. Одна сплошная задница, а идей нет. Совсем.

– Судя по сигнатуре, это корабль чужих, только большего размера. Из гипера он вышел недалеко от останков предыдущего, – продолжил доклад искин. Мля. что ж мне так везет?

– Там сейчас бой будет, правильно? Так, есть предположение. Станцию чужие захватывали скорее всего для получения информации о человечестве и наших технологиях. Возможно, тут будет аналогичная ситуация, а, Умник? Но только с кораблями, – предположил я.

Мы с искином продолжили наблюдать за ситуацией. Корабли открыли друг по другу огонь, маневрируя и пытаясь уничтожить противника. А через некоторое время моя мысль подтвердилась, от чужого корабля отделилось примерно два десятка небольших точек, которые пошли в сторону противника. Абордажные команды! Черт, есть идея, дурацкая, но все же возможный выход из ситуации.

– УМНИК! – не сдержавшись, заорал я. – Сейчас ты отправишь меня на десантном боте на один из рейдеров. Будем его брать на абордаж!

– Я не думаю, что это удачная мысль. Вероятность выживания на станции выше, – ответил мне искин, пока я копался в оружии, выбирая что бы взять. Так, плазменную винтовку Саймона однозначно. Сколько зарядов? Пятьдесят в обойме, еще две обоймы есть. Лазерный пистолет нафиг не нужен. Отбрасываем. Винтовка и к ней четыре обоймы. Пять эми-гранат. Нет, лучше по максимуму затаримся. Нацепить смог восемь штук. Собравшись, рванул в сторону бота, на бегу убеждая Умника.

– Умник, они там между собой сражаться будут. Пока я высажусь, их не так много и останется. Мне главное до рубки добраться и заставить пилота уйти в гипер – отсюда подальше. Сделай себе резервные копии данных на всякий случай. А тут оставаться – не-е, точно плохая идея. Если выживет кто-то из них, то я труп. В одиночку я тут не отобьюсь, да и станцию они могут просто уничтожить в случае проблем. А если не выживет никто, то сюда прилетят еще – разбираться, что случилось. И все то же самое. Поэтому я валю отсюда, и ты мне в этом поможешь.

– Принято, Джон, – Умник впервые обратился ко мне по имени, – к какому рейдеру тебя отправить?

– Не знаю еще, вылетим – скажу, – ответил я, втайне надеясь на свою интуицию. Благодаря ей я еще жив, но она же меня сюда и завела.

Влетаю в один из ботов и рву к панели управления. По подсказкам искина включаю дистанционное управление. Сразу же шлюз закрывается и бот отрывается от станции. Кое-как закрепившись, я прошу Умника вывести на экран шлема ситуацию в системе.

– Джон, к какому рейдеру править?

Хороший вопрос. Пытаюсь выкинуть из головы все лишние мысли. Концентрируюсь на двух точках на схеме. Какой из двух? Откуда-то изнутри приходит ответ.

– Умник, правь к этому, – отмечаю я один из рейдеров. Надеюсь, я прав.

– Но к этому отправились три десантных бота чужих, а ко второму – два. Вероятность осуществления задачи выше при абордаже второго рейдера, – возразил искин.

– Нет, правь именно к этому, я чувствую, что так будет правильно, – настаиваю на своем.

– Хорошо. И… удачи, Джон.

Бот под управлением Умника, прячась за астероидами и пытаясь максимально не привлекать внимание, постепенно приближался к сражающимся кораблям. Хотя с учетом того, что большая часть отделившихся от чужого корабля точек достигли своих целей, не думаю, что кто-то обратит внимания еще на один бот. Главное – не маячить перед кораблем чужих.

– Джон, готовность до стыковки пятьдесят. На корабле могут быть проблемы со связью, но я постараюсь максимально передать записи данного боя на прибор связи, – услышал я Умника. – Готовность двадцать пять. Второй рейдер уничтожен. Вероятно, самоподрыв. Наша цель на данный момент спряталась за крейсером, и корабль чужих пока не может вести активную стрельбу по ней. Только два чужих десантных бота достигли рейдера. Готовность пять. Стыковка. Еще раз удачи!

Бот дернулся, и сразу же включилась автоматика на вскрытие обшивки. Плазменную винтовку в руки, обычную на спину. Резак, на всякий случай, туда же. Взломщик на предплечье, готов. Перегородка падает внутрь, и я не спеша выглядываю в коридор. Справа чисто. Слева чисто. Вспоминаю базовые планировки рейдеров этого класса. Так, мне направо. За открытой дверью уже виднеется один из трупов защитников рейдера, а чуть дальше за оплывшей обшивкой корабля видно зев десантного бота чужих. Мило, я высадился рядом с ним. Аккуратно заглядываю в него. Никого. Сам выглядит, как будто грубо выточен из темного камня. Внутри было небольшое помещение с крупными сотами на стенах и потолке. Никаких приборов я после быстрого осмотра не заметил.

Надо двигаться дальше, терять время явно нежелательно. Пройдя еще несколько отсеков, все больше натыкаюсь на следы схваток. Прожженные дыры в телах техников и бронекостюмах бойцов. Расстрелянные «тараканы». Некоторые человеческие тела, разорванные на части. Местами на полу видно смешение красной крови и желтой жидкости чужих. Бойня!

Проходя мимо одного из отсеков, чувствую опасность и моментально приседаю. Над головой проносится короткая очередь, оставляя отметины на стене. Из прохода высовывается фигура в бронекостюме, опускает винтовку:

– Черт, извини, я подумал это те существа… А что это за броня, ты кто вообще? – боец пытается вскинуть оружие, но я уже целюсь ему в грудь. Выстрел – и часть брони сгорает, оголяя обожженное мясо и кости. Противник начинает кричать, заваливаясь на спину. Придется добить. Выстрел в голову, и он замолкает. Странно, я думал плазменная винтовка мощнее. Черт, дурак, забыл отрегулировать мощность. Скорострельность уменьшится, да и количество зарядов – с 50 до 25, но если получится свалить «таракана» с выстрела, то лучше так, все равно у плазменного оружия скорострельность так себе, а обоймы есть.

Заглянув в помещения, убедился, что там больше никого нет. Боеприпас полон, поэтому двинули дальше. В следующем отсеке не успеваю проверить очередную каюту, как вижу зеленый сгусток, вылетевший из-за угла в конце коридора. Вслед за ним выскакивает несколько бойцов. Вжимаюсь в стену коридора, открываю огонь. Первый выскочивший каким-то чудом отпрыгивает от моего снаряда, чем подставляет второго, которому спина товарища перекрыла весь обзор. Попадание плазмы отделяет ногу, заставляя бойца по инерции завалиться на другого. Из-за этого мой второй заряд проходит у них над головами. Пока все пытаются встать, а я жду, чтобы винтовка накопила очередной заряд, из-за угла выскакивает черный чужой. Чувствую опасность и рыбкой прыгаю в непроверенную каюту, надеясь, что там никого нет.

Не рассчитав усилие, влетаю головой в стену, оставляя там вмятину. В глазах темнеет, но шлем забирает на себя большую часть удара. Переворачиваюсь и, продолжая сидеть на заднице, бросаю подряд две эми-гранаты в коридор. После вспышек вскакиваю и выглядываю. Черный «таракан» стоит в центре коридора в некотором ступоре. Мой плазменный заряд попадает ему в центр тела, сразу же прожигая корпус. Лапы чужого разъезжаются, и он с грохотом обрушивается на пол. А вот так явно лучше.

Продолжаю свой путь, мимоходом осматривая тела тех двоих. Черный по ним знатно потоптался, частично разрывая на части. И судя по дыркам в броне, у него из лапы высовывается какой-то шип, причем достаточно острый и крепкий, чтобы пробить среднюю броню. Аккуратно выглядываю за угол. Чисто. Переступаю через тело одного из бойцов, который не добежал до «спасительного» угла. Прохожу еще несколько отсеков без происшествий, попутно быстро заглядывая в помещения. Не хило они тут друг друга покрошили, особенно турели. Возле двух из них валялось с пяток тел «тараканов». Правда, и чужие собирали свою жатву. Разбросанные тела бойцов, оплавленные останки дроидов. Так, надо поспешить, а то так и пилотов не останется.

За вторым на моем пути углом проходил прямой коридор через несколько отсеков, в конце которого находилась моя цель. И судя по стрельбе, живые там еще есть. Выглядываю и наблюдаю, как четверо чужих пытаются прорваться в рубку, которую прикрывает система поддержки. В голове как будто начинает идти отсчет. Черт, нельзя упустить возможность. Я выскакиваю из-за угла и бегу в сторону рубки, на ходу ведя огонь по врагам. Одно из попаданий отрывает заднюю лапу последнего чужого. Тот заваливается на бок. Система поддержки практически разрезает секундным лазерным лучом еще одного «таракана», после чего ее сносят оставшиеся враги. Энергетический щит мигает и исчезает. Еще один мой выстрел добивает подранка. Из двери рубки высовывается техник, стреляя из винтовки, но практически сразу ловит зеленый сгусток, сжигающий ему правую руку вместе с оружием и половину корпуса. Быстрее, думаю я, стреляя по одному из чужих. Черт, мимо. Спустя мгновение из рубки вылетает очередь, снося мою цель. На стену брызгает желтая жидкость. Я перепрыгиваю труп первого существа. Очередной выстрел все же находит врага, когда тот уже практически попал в рубку. Не останавливаясь, перемахиваю через разбросанные остатки системы поддержки и трупы чужих, влетаю в рубку.

Очередной противник, человек, пытается словить меня в прицел винтовки. Поздно. Выстрел отбрасывает тело в легкой броне. Осматриваю рубку в поисках угрозы, но вооруженных врагов уже нет. Успел.

– Так, все аккуратно без резких движений встали и подошли к центральной консоли, – командую я. В небольшой рубке располагались четыре консоли управления, одна в центре, капитанская, и три у дальней стены, для пилота, навигатора и оружейника. И как раз они были заняты. Бой-то шел не только внутри корабля, но и в космосе. Фигуры не реагируют. Ладно, оружейная вроде справа. Выстрел прожигает консоль, заставляя человека от испуга упасть с кресла.

– Еще раз повторять не буду. Медленно выйти к центральной консоли.

Экипаж подчинился. Судя по фигуре, одна из них, скорее всего, девушка.

– Так, медленно, кончиками пальцев достать пистолет и положить на пол перед собой. Кто дернется, получит заряд, как капитан.

Тот, что постройнее, заходит за центральную фигуру. Точно девушка. Пока все клали оружие, я сместился в глубь рубки, чтобы не получить сюрприз из коридора.

– Теперь носком оттолкните ко мне. Аналогично оружие капитана, оно там поблизости.

Девушка пытается толкнуть пистолет, но тот скользит по полу буквально полметра. Центральная фигура сразу же реагирует, пытаясь помочь, что заставляет меня напрячься. Она резко замирает, после чего продолжает свое движение очень медленно. В итоге, получив запрошенное, я по очереди давлю ногой оружие, разбивая электронику в лазерном пистолете и ствол в винтовке. Лишнего мне не надо, своего хватит.

– Теперь снять броню, по очереди и снова же медленно. Броню на пол перед собой.

Первой разоблачается центральная фигура, оказываясь молодым парнем с коротким ежиком черных волос. Вторым – фигура массивнее. Это полноватый мужик в возрасте. Последняя – стройная фигура. Как я и предположил, девушка. Русоволосая, молодая и симпатичная. На ней нет комбинезона, только голубое белье, из-за чего она стыдливо прикрывается рукой. Парень слегка выдвигается вперед, закрывая ее. Так, вероятно пара, надо использовать.

– Так, ты, – указываю на молодого стволом винтовки, – поднимаешь броню, выбрасываешь из рубки, после чего задраиваешь дверь. Только без фокусов, иначе первый заряд пойдет в твою подружку.

Парень хмурится, но подчиняется. Перекрыв рубку, которую по-нормальному они могли и не держать открытой при атаке «тараканов», я слегка успокоился. Они, наверное, понадеялись на систему поддержки. Ладно, не важно, надо спешить.

– Теперь, откачать весь воздух по всему кораблю, кроме рубки. Далее, – найдя через нейросети ближайшие устройства других нейросетей, отправил им всем координаты точек согласно инструкциям на случай непредвиденных ситуаций, – найти ближайшую точку к нам и уйти к ней в прыжок.

– Ты что, охренел? Угрожаешь нам, требуешь чуть ли не убить экипаж и остальных, оставив их во время боя. Да ты…

Эмоциональную речь мужика постарше прервал сгусток плазмы в живот. Мысль о том, что я творю, задвинул поглубже. Сейчас главное выжить. А они тоже враги и хрен бы спасли меня после абордажа корабля их корпорации.

– Я не буду повторять, парень. Просто хочу выжить. Не захочешь сотрудничать, начну стрелять по твоей девушке. Вначале по ногам, потом по рукам. Ты же знаешь, что это за оружие. Не усугубляй!

Молодой постоял несколько секунд, затем, оглянувшись на прижавшуюся к нему девушку, мрачно кивнул. Развернувшись, он направился к центральной консоли. Спустя пяток секунд за ним последовала навигатор.

– Вот и отлично. Связь внутри корабля отключить. Также лови ролик, его отправишь по этому адресу, – переслал я ему подготовленную вырезку о чужих. Надо как можно ближе добраться до корпорации. Долго контролировать я их не смогу, сутки, с натягом двое, потом усталость и напряжение даст о себе знать. Она уже потихоньку чувствуется, да и грудь ноет.

– Сколько времени на разгон нужно?

– Минут сорок, это если под прикрытием крейсера уходить, – угрюмо ответил пилот.

– Вот так и делай, только перед гипером сообщение отправь, – на всякий случай повторил я, – да, и еще закрой все перегородки, какие есть, особенно в реакторе.

Надеюсь, без кислорода живых через час не останется. Особенно это касается чужих, хотя кто знает, что им нужно для существования. Главное сейчас уйти в гипер, подальше от этой системы.

Не знаю, можно ли меня назвать везунчиком с учетом всех произошедших событий, но в гипер мы ушли без проблем. Да и в рубку никто не стучался. Я уселся возле одной из стен, облокотившись на нее и следя за своими пленниками. Разве что лично проконтролировал отправку сообщения. Координаты точки выхода из гипера я проверить при всем желании не смог бы, знаний не хватало. Осталось надеяться на удачу и испуг пленников. Очень хотелось снять броню, но я не рискнул, все же справиться со мной в броне без оружия вряд ли получится, даже имея шестой уровень в рукопашке.

По показаниям, в гипере мы должны были находиться 18 часов. Судя по всему, точку они выбирали подальше, надеясь, что со временем я ослаблю контроль. Хотя было не трудно догадаться, почему они так решили: вся броня в царапинах, в желтой жидкости пришельцев, на груди большая вмятина.

Чтобы не уснуть и в то же время отдохнуть, я решил попробовать медитировать, сосредоточившись на своей интуиции и чувстве опасности. Вначале чуть не произошло противоположное от цели медитации, но все же я смог уловить некое странное чувство, будто вокруг меня пятиметровая сфера, в которой я могу все ощущать. Не знаю, выверт ли это моего сознания, или я, правда, так мог чувствовать, но решил сместиться чуть ближе к парочке, захватив их краем в сферу. В определенный момент я даже закрыл глаза в попытке усилить это ощущение, благо пленники это никаким способом отследить не могли – шлем-то не прозрачный.

Постепенно девушка с парнем слегка расслабились, начали тихонько переговариваться. Интуиция никаких сигналов не подавала, и я продолжил медитировать. Почувствовать пленников сферой не получалось, но в определенный момент я уловил резкое движение рукой. Глаза мгновенно открываются, и голова уходит в сторону. Лазерный выстрел опаливает стену. Черт, и где это пистолет достали, думаю я, падая на спину и стреляя в парня. Перед ним выскакивает девушка, закрывая собой. Попадание – и тело отбрасывает назад. Парень в ступоре смотрит на нее, после чего роняет пистолет и бросается к телу. Я неторопливо встаю и иду к этой парочке, спешить уже явно некуда.

– Парень, ты идиот, вот зачем ты полез? Ведь все так хорошо было, да и не собирался я вас трогать. Просто выжить хотелось. Да и информацию об этих жуках передать надо. Вот зачем? – спрашиваю я, но тот молчит, прижимая к себе труп девушки. Пытаюсь поднять пистолет, но не успеваю. Мелькает тень, я и падаю. Черт, быстрый, да и свалить человека в броне. Переоценил я себя или, точнее, недооценил его. Откатываюсь, пытаясь выставить винтовку в сторону врага. Но тот и не двигается. Приставив пистолет к своему подбородку, бросает последний взгляд на лежащую рядом девушку и нажимает курок.

– Ну что за хрень-то? – спрашиваю я неизвестно у кого. – Почему вокруг меня одни трупы?

Надоело все, этот долбаный рейд, эта долбаная станция и этот, угадайте какой? Правильно, долбаный рейдер. Все, отдых. Забиваю на все и, облокотившись на стену, закрываю глаза, проваливаясь в сон.

Резко очнулся и сразу схватился за лежащую рядом плазменную винтовку. Фух, никого, приснится же разная хрень. Так, судя по времени, проспал я почти пять часов. И пролететь без всяких проблем успел еще где-то шесть часов. Осталось восемь. Ну что, будем осматриваться, пока есть время. Вначале аптечка. Моя почти выработала ресурс. Надо бы заменить, поставил я себе зарубку. А теперь остальное.

Осмотрев пилотскую панель, понял, что без баз мне тут ловить нечего. Все равно ничего не понимаю, да часть информации идет не на экраны, а сразу на нейросеть пилота. Разве что на навигаторской панели была отметка по отправке сообщения с роликом, и повторно его отправить оказалось не сложно, дополнив ролик краткими комментариями со ссылкой на мой контракт и с просьбой на срочную эвакуацию по координатам точек, выданных мне на случай разных задниц, прямо как сейчас. Насколько я помнил, по этим координатам разбросаны спрятанные автономные станции слежения корпорации, которые могут засечь выход из гипера и отправить по координатам ближайший корабль. Все, выставляю на автоматическую отправку сообщения по выходе из гипера. Хоть на что-то моих знаний хватает. И почему сразу не догадался отправить кроме ролика эти данные? Ладно, уже не важно.

Кстати, а чего искин молчит? Ведь я, по сути, для него враждебный персонаж, угрожающий и убивший часть команды. Я-то заставил пленников снять броню как раз на случай возможной выкачки воздуха из рубки компьютером, надеясь на то, что он не станет убивать собственный экипаж. Но все же бездействие, а тем более молчание – странно это.

– Э-э-э, искин? – настороженно спрашиваю я. Черт, нет ни единой мысли, что сказать-то ему. Было бы классно его взломать, но меня учили простым методам взлома, двери там, несложная электроника, а на искин явно знаний не хватит. – Ты живой? Тьфу, функционируешь?

– Под. тверждаю… Ошибка… Сбой в памяти… Включен ручной режим управ…ления… – Сухой металлический голос, раздавшийся в рубке, то и дело прерывался. Осмелев, я уточнил:

– Причина сбоя?

– Сбой произо…шел из-зззза физического поврежд…ения банков памяти и энерго…о-оканала в рубке… Отключа…юсь… – Голос окончательно замолкает, а я тупо смотрю на оружейную панель. Я удачливый идиот, что ли? Или просто идиот? Ведь мог бы вспомнить, что основные элементы искина любят прятать в защищенных местах, одно из которых рубка. И одно из базовых мест – это за панелями управлениями. Заглядываю в отверстие в пульте управления оружейными системами и вижу глубокую оплавленную дыру с такой же электроникой и вытекающей жидкостью из каких-то трубок. Черт, там же должна быть бронепластина, насколько я помню по конструкциям. Сэкономили, что ли?

Да, что я могу сказать. Мне вроде как везет, а с другой стороны – нет. Без искина можно не ожидать от него разных неприятных сюрпризов. Но это же он управлял выкачкой воздуха из всех помещений. И ведь успел, а сейчас сдох. И парочка промолчала про эти проблемы. Отвлекся. То есть в плюс можно записать отсутствие возможных проблем в виде блокировки дверей или выстрела из турели в спину. А вот минусов больше. Как вылетим из гипера и уйдет сообщение, корабль просто будет двигаться по инерции. Управлять я им не смогу точно. Дальше, воздух автоматом не накачается в помещения, то есть особо по кораблю не походишь. Точнее походишь, но в пределах запаса кислорода. Хотя вариант есть. Бронекостюм показал полный запас воздуха, видимо, успел пополнить самостоятельно из внешней среды. Еще в базовых помещениях обычно есть запас. Да и поесть не мешало бы.

Поискав взглядом в углу рубки красный щиток, быстро нашел его на стене возле входа. Отлично. Вскрыть его оказалось просто, и через пять секунд я стал обладателем четырех кислородных стержней и четырех порций НЗ. И главное – аптечки, которую я заменил сразу. Судя по маркировке, все было стандартным и легко подходило. А главное запаса воздуха хватит надолго. Один из стержней, на всякий случай, я подключил сразу. Все, теперь перекусить, вернее пожрать.

При вскрытии НЗ контейнер быстро подогрел какую-то густую массу. Убрав шлем и вооружившись любезно вложенной ложкой, я быстро проглотил безвкусную массу и, не сдержавшись, вскрыл вторую упаковку. Есть хотелось дико. А вот в туалет пришлось ходить под себя, благо в броне и специальном комбинезоне, надетом под нее, был предусмотрен отвод с небольшим контейнером. Даже это предусмотрели, хотя в абордажах такое должно быть редкостью, слишком скоротечны они. Правда, желание снять броню только усилилось. Хорошо, хоть грудь уже не так болит.

В итоге останавливаюсь перед перегородкой в коридор. Все на мне, два стержня с кислородом подвесил на пояс, третий сразу подключил к броне. Последний оставил в запас. В плазменной винтовке осталось всего 11 зарядов из 25 плюс две обоймы. Я решил не перезаряжать ее. Если не хватит этого количества зарядов при ее-то мощности, то и большего не хватит. Отвешиваю себе мысленного пинка и решительно открываю дверь. Резкий порыв воздуха бьет в спину. Не теряю времени, захожу внутрь и задраиваю дверь.

Переступаю через легкую броню, оставленную здесь тем молодым парнем. Мелькает мысль о том, что можно было ее надеть, эта-то не поврежденная, но я сразу отбрасываю мысль. Не навешу все что надо, не те мышечные усилители, да и броня слабее. Против чужих все равно, но вдруг кто из экипажа выжил. Но это вряд ли, они бы уже проявили себя.

Обхожу памятные трупы чужих и системы поддержки и упираюсь в следующую перегородку. Механически начинаю взлом панели и задумываюсь, а какого лешия меня сюда понесло? Вдруг чужие выжили? Да и что я тут достану такого, что мне позволит выжить? Еще неизвестно, что ждет меня по выходе из гипера. Дверь уходит вверх, открывая вид на коридор. В конце него, прямо у следующей перегородки, на полу лежит какое-то странное яйцо серого цвета с темными прожилками. Что за хрень? Медленно подхожу поближе, выставив винтовку.

Рассмотрев вблизи, понял, что оно оказывается не яйцеобразной формы, а скорее больше похоже на цилиндр. Аккуратно дотрагиваюсь ногой. Ноль реакции. Тогда уже не сдерживаясь, бью ногой. Цилиндр вздрагивает, а у меня мелькает мысль: «Идиот, что творю-то?». Стенки начинают втягиваться, и передо мной предстает знакомый мне «таракан». Он вскидывает свой корпус вверх, разгибая лапы и пытаясь подняться. Я уже навожу винтовку и нажимаю на спуск. Чужой падает, так и не успев ничего сделать.

Черт, эти существа выжили. Хотя зачем им-то кислород? Можно было догадаться вообще-то, но надежда все же была. Правда, не понятно, почему они закрылись в эти «яйца». Может, гипер так на них действует? Перешагиваю труп таракана и останавливаюсь возле перегородки. Ну этот поход нафиг! Ведь пока я не трогал этот цилиндр, чужие и сами не вели себя активно. С другой стороны, если моя теория верна, то, как только мы выйдем из прыжка, все они могут массово попереть на рубку. А тогда шансов отбиться будет меньше, гораздо меньше, особенно в сравнении с уничтожением их, пока они в» яйцеобразном» состоянии. Рисковать или отсидеться?

Мои размышления были прерваны ударом по перегородке. Потом еще одним. Ну вот, за меня в очередной раз все решили. Разворачиваюсь и бегу к предыдущей перегородке. Коридор прямой как стрела, без помещений, и единственное укрытие – это тела. Хватаю за лапы ближайшего «таракана» и тащу его поближе к проходу. Следом еще одного – устраиваю баррикаду. После того как потаскал тела на станции, даже мысли о брезгливости не возникает. Сажусь на корточки за телами, наводя винтовку на перегородку. В той уже виднеются пятна от перегрева. Скорее всего, стреляют плазмой, причем не только в центр, но и по краям двери.

От последнего сильного удара перегородка неровным оплавленным куском падает внутрь коридора. Я, не дожидаясь, пока кто-то выскочит, отправляю туда первый заряд. Вслед за ним еще один, потом еще, опустошая обойму. Перезаряжаюсь и аккуратно выглядываю из-за баррикады. Не может быть, что так просто, прямо как в тире. Мысль подтверждается ответным зеленым сгустком, который впивается в тела чужих. Пригибаюсь и жду противника, приготовив две эми-гранаты. В щелях между телами в баррикаде мелькает тень, и я, не глядя, бросаю оба подарка. После вспышек высовываюсь и начинаю стрелять по ошеломленным врагам. Двое оставшихся пришельцев после нескольких попаданий опадают бесформенной массой.

Настороженно слежу за проходом, но вроде чисто. Блин, если б я не пошел проверить, то все могло бы закончиться очень печально. Ворвись они в рубку – шансов у меня не было. Да и в гипер корабль удачно зашел по времени, они почти добрались до центра управления. Но подготовленная позиция плюс эмигранаты – это очень большое преимущество, усмехаюсь мысленно я. Посидев еще минут пять, решился и выскользнул из-за баррикады. На всякий случай вгоняю по выстрелу в убитых в коридоре чужих. Кинув мимолетный взгляд на индикатор количества зарядов в винтовке, медленно подхожу к упавшей перегородке. Упала она прямо на труп «яйцеобразного» чужого, раздавив тому лапы, из-за чего натекла небольшая лужа желтой жидкости.

В коридоре за перегородкой виднелось несколько разорванных тел «тараканов», включая черного. Удачно я их свалил. Не заходя в следующей отсек, стреляю в каждый труп, прожигая дыры в телах чужих. Повторения ситуации, как с Сэмом, мне не надо. Да и отомстить за меня некому. Практически опустошив предпоследнюю обойму, я выглядываю в коридор. За телами было видно следующую перегородку. И она вроде целая. Ну что ж, продолжим. Воздух еще есть.

Вскрытие двери с помощью взломщика прошло без проблем. Аккуратно заглядываю за угол в коридор. Сбоку лежит труп очередного чужого. Медленно начинаю двигаться дальше. В конце коридора очередная перегородка перегораживает проход в новый отсек. А возле нее на полу лежит проплавленная дверь от каюты. Мозг пытается собрать куски мозаики. Взлом целой двери. Неповрежденная дверь в конце отсека. И… что-то я не помню труп этого чужого. Пытаюсь развернуться, уже чувствуя опасность. Мимо левой руки проносится заряд плазмы, кончиком цепляя броню, но и этого хватает, чтобы частично проплавить броню, добираясь до тела. Вспышка боли заставляет дернуться, и из-за этого мой выстрел приходится не в центр корпуса врага, а в ногу, отрывая ее от тела. Чужой сносит меня всем телом, вбивая свою переднюю лапу мне в бедро и вдавливая меня в стенку. Я каким-то чудом нацеливаю винтовку на эту лапу. Выстрел. Чужой слегка отпрыгивает назад, оставляя часть своей лапы торчать у меня в ноге. Его хвост пытается попасть мне в голову. Еле успеваю ее отдернуть, но возвратным движением хвоста он выбивает винтовку из моей руки, отбрасывая ее на несколько метров. Его маленькие, похожие на человеческие руки, лапы пытаются нашарить что-то на корпусе. Черт. Я левой рукой выхватываю эми-гранату и вдавливаю активатор. Вспышка. Перед глазами помехи. Правой рукой пытаюсь нашарить обычную винтовку на спине. Чувствую, что не успеваю, и активирую еще одну гранату. Опять вспышка. Ничего не вижу, но рука уже достала винтовку. Сосредоточиваюсь на своих ощущениях при медитации. Или это стресс, или несколько часов практики дали о себе знать. Вокруг меня как будто разворачивается сфера. Чувствую движения и начинаю опустошать винтовку в том направлении. Спустя несколько секунд броня восстанавливает обзор, и передо мной лежит расстрелянный труп чужого. Съезжаю по стене.

Хитрожопая тварь. Первой осознанной мыслью было это. Я думал, что они тупые или, точнее, примитивные. Но нет. Ладно, надеюсь, это был последний. Смотрю на свою ногу, из которой торчит короткий кусок лапы. А я был прав, у них действительно из трехпалого соединения высовывается шип. Костюм закрыл пеной место повреждения, да и этот кусок плотно застрял в ноге, так что даже герметичность не была нарушена. Я счастливчик, блин.

Морщась от боли, поднимаюсь. Бросаю взгляд на плазменную винтовку: хочется выматериться от злости. Эта тварь погнула ствол. Итог вылазки: ранены нога и рука, утеряно основное оружие, осталась одна эми-граната, но зато зачистил корабль от чужих. Надеюсь, что всех, но хрен его знает. Все, в рубку, хватит с меня.

Дорога заняла достаточно много времени. Опираться на ногу было слишком чувствительно, и в руке пульсировала боль, да и тела врагов мешали моему ковылянию. Пока добрался до рубки, пришлось подключать еще один стержень с кислородом. Эта тварь повредила мне дыхательную систему в броне, и воздух начал выходить в коридор, даже стержни не помогали толком. Третий я потерял, даже не заметил, где и как. Вроде всего три отсека прошел, а сколько впечатлений. И запас кислорода практически исчез. На ругань уже сил не было.

Разблокировав рубку и еле удержавшись от порыва воздуха, я с трудом зашел и задраил перегородку. По дороге была мысль захватить легкую броню экипажа, валяющуюся у входа, но я откинул ее. Аптечки в ней нет, а так хоть эта хрень в ноге вместе с пеной перекрыла кровотечение. Да и не уверен, что смогу сам вытащить ее, с учетом того, как она засела. В итоге, я захватил оставшиеся два НЗ, устроился на том же месте, где и спал. Плазменный резак я сбросил еще в первом отсеке, все равно уже не понадобится. Походы явно отменяются.

Поглядев на время, понял, что осталось еще семь часов. Ну что ж, не подведи меня, имплантат на регенерацию. Ты ж там вроде работаешь через усвоение пищи. По крайней мере, двумя порциями я тебя смогу обеспечить. Ну и остатками аптечки. Очень надеюсь, по выходе из гипера помощь не придется долго ждать.

Из медитативного транса меня вывел резкий сигнал. Судя по всему, корабль вышел из гипера. С трудом поднявшись, проверил отправку сообщения на навигаторской панели. Еще попробовал повторно покопаться в пилотской панели и смог как-то вывести на панель трехмерную карту ближайшего пространства вокруг корабля. На данный момент он сиротливо двигался в пустом пространстве, и где-то на периферии изображения было видно что-то, похожее на планету. В итоге я решил продолжить медитацию, все равно управление было не доступно.

Усевшись на облюбленное место и сдвинув в сторону упаковки от НЗ, я снова ушел в транс. Почти все последние часы я провел именно в нем, прерываясь только на еду. Как оказалось, транс неплохо глушит болевые ощущения, да и само состояние меня увлекло. Очень понравилось чувствовать предметы в своей сфере. Жаль, что ощутить это я мог очень редко и буквально на секунду, вываливаясь из транса. Да и просто возникло ощущение, что я когда-то такой медитацией занимался. Возможно, я и раньше так мог? База по интуиции вряд ли могла дать мне этот навык. А вдруг это проявились мои возможности в псионике, ведь у меня хоть и низкий ментальный параметр, всего 0,5, но он же есть. Не знаю, все возможно. Мои мысли, в которые я незаметно для себя ушел из транса, были прерваны уже другим сигналом.

Очередной путь до пилотской панели заставил кряхтеть и материться. Боль слегка утихла за это время, особенно, пока я не двигался. Или просто привык? Не важно. Но вот любые движения возвращали боль чуть ли не в полном объеме.

Усевшись в кресло перед панелью, я увидел иконку вызова. Наконец-то. Быстро они, мелькнула мысль, пока я подтверждал входящий сигнал. Голографическая карта с новой отметкой сместилась в сторону, открыв панель перед глазами, на которой было видно небольшую рубку, подобную той, в которой находился я. Те же три панели управления впереди и одна капитанская в центре. За ней сидел толстый мужик в каком-то разноцветном комбинезоне, который был поделен горизонтальной линией на две части. Одна половина была темно-зеленой, другая – фиолетовой. У остальных членов экипажа были одинаковые черные костюмы. Странный капитан, ну да ладно. Если корпорация наняла его, то он явно профессионал.

– Добрый день, – поздоровался я и замолчал, предоставляя возможность говорить старшему.

– Ну, добрый-добрый. Хотя, боец, судя по твоему виду, как-то не очень. Да и трупы на полу говорят о том же. Пиратствуем, да? А капитан-то где? – Ответ заставил меня начать волноваться. Черт, это какой-то левый корабль. Ладно, будем импровизировать.

– Просто прибраться не успели. А капитан занят, я сейчас на дежурстве. Чем могу помочь? – попытался как можно спокойней ответить я.

– А ты позови-ка его, будь добр. Мне с тобой не очень пристало говорить, – сощурился толстяк.

– На данный момент он, как и остальная часть экипажа, занят. У нас тут произошел небольшой внутренний инцидент. Но я оставлен на связи и уполномочен говорить от его имени.

Поверит или нет? Черт, да я сам себе не поверил бы.

– Что-то не верится. Да и по показаниям у вас в борту торчит три десантных корабля. Интересный у вас «внутренний инцидент», – усмехнулся капитан.

– Это дело моей корпорации. Вас это не касается, – продолжал настаивать я. Деваться-то уже некуда, буду гнуть свою линию до конца.

– Ай-яй-яй! Грубишь мне еще. Ты, пушечное мясо, качаешь права на моей территории?! – резко гаркнул толстяк, слегка приподнявшись в капитанском кресле.

– Эта территория находится под контролем корпорации «НРС», – твердо ответил я, хотя внутри мелькнула мысль, а вдруг меня закинуло не туда? Нормально проконтролировать координаты точки выхода из гипера у меня возможности не было. Черт, неудачно все складывается.

Толстяк откинулся в кресле и с ленцой продолжил:

– Ну конечно, конечно. «НРС». Слыхал, да. Но… мне насрать на них. Си Джей, вжарь по ним из малого калибра, куда-то в район трюма. Если щиты есть, то они поглотят. А если нет… то будем решать, как спасать этот корабль, – зло оскалившись, продолжил капитан.

– Этот выстрел будет расценен как агрессия. Наша корпорация будет вынуждена принять меры в ответ, – тупо продолжил я, параллельно думая о том, что влип.

Толстяк только отмахнулся, но не выключил связь. Оператор боевых систем что-то начал быстро набирать на панели. Черт. Щит-то, скорее всего, не работает в автоматическом режиме. Искин выключился, да и панель управления оружием и щитами я сам разнес. Хотя, будь она цела, скорее всего, мне бы это не помогло. Корабль слегка тряхнуло, а толстяк начал уже нагло улыбаться.

– Вот видишь. Твой корабль надо срочно спасать. Да и ты ранен, а твой, как бы занятый, экипаж не спешит тебе оказывать медицинскую помощь. Сейчас отправлю к тебе десятка два человек, они там всем помогут. Цени мою доброту. А то ведь мог попасть на каких-то пиратов, ограбили бы, а то и даже в космос могли выбросить, – уже неприкрыто насмехался толстяк, – в общем жди. И да, не убегай из рубки, а то искать тебя еще.

Связь прервалась.

Пипец. С моими ранами я точно не вояка. Черт, черт, черт. Уже думал, что смогу спастись. Ладно, хватить хныкать, надо что-то делать. Пока я жив, буду бороться. Поднимаюсь с кресла и иду подбирать винтовку. В балансе так и остались две обоймы, одна эмиграната и плазменный нож. Воевать я толком действительно не смогу и без помощи точно не выживу. Так что цель – потянуть время. Тогда планируем исходя из такой установки. Зря я выбросил плазменный резак, теперь тащиться за ним. Где там последний кислородный стержень?

Кое-как собравшись с мыслями, я вышел в уже знакомый мне коридор. В этот раз я, на всякий случай, стрелял в каждый труп. Лучше уж культивировать паранойю и быть целым. Нога болела дико, но все же было слегка лучше, чем дорога в рубку сразу после ранения. Да и боль в руке практически не ощущалась, спасибо имплантату на регенерацию. В итоге, минут за десять я смог доковылять к плазменному резаку, валяющемуся возле злополучного чужого. Высадив для острастки еще пару патронов в него, я подхватил инструмент и поковылял назад. Дорога назад заняло еще меньше времени, несмотря на то, что болевые ощущения только усилились. Я прямо чувствовал утекающее время.

С трудом удержавшись от очередного порыва воздуха при открытии перегородки, я спешно зашел внутрь. Так, где там регулятор мощности на резаке. Переведя в минимум, я начал заваривать дверь. Чем дольше они будут вскрывать рубку, тем лучше. Взрывать корабль явно не будут, особенно увидев местное побоище с неизвестными пришельцами. Кое-как заварив дверь, я выжег плазменным резаком электронику и энергоканалы. Теперь попасть внутрь можно только вырезав часть двери, никак иначе. Главное, чтобы не откачали воздух, а то моего запаса надолго не хватит. Последний стержень и то уже почти использован, чертов «таракан». Этого воздуха хватило бы на десятки часов. Правда, неизвестно, смогут ли они это сделать с неисправным искином.

Короткий взгляд на голографическую карту показал, что к рейдеру уже подлетели два десантных бота. Что-то долго они собирались, мы бы уже высадились. Еще раз отправил сообщение в корпорацию. Где ж их там носит? Ладно, будь что будет. Что еще можно сделать? Вспомнил про свои действия во время тренировки в рубке, усадил тело капитана в его кресле. Остальные тела спрятал за панелями, чтобы их было еле видно. Трупы как-то резко перестали вызывать какие-либо чувства, будто внутри что-то выгорело. Хотя неудивительно, насмотрелся я их за последнее время очень много.

Сам я пока разместился за креслом перед пилотской панелью управления. Когда бойцы будут вскрывать перегородку, тогда и будет смысл суетиться и прятаться, а пока я смотрел на радар в надежде появления еще одного корабля, только уже своего. Гипнотизирование карты не помогло, и я решил попробовать еще потянуть время через разговор с тем толстяком. Кое-как разобравшись, как выйти на связь, я отправил запрос, но мне никто не ответил. Жаль, что они не идиоты. А так было бы приятно поездить им по ушам, чтобы они поверили и улетели. Но так бывает только в голофильмах.

Точки уже пристыковались, абордаж начался. Развернув кресло, я начал следить за перегородкой, чтобы не проморгать момент ее вскрытия. При этом я упустил момент, когда больших точек возле рейдера стало на одну больше. Попытка выйти на связь не удалась, но через некоторое время точка, показывающая корабль того толстяка, окрасилась в другой цвет, а от новой отсоединилось еще три точки поменьше.

Бой между ними точно был, и эти тоже лезут на абордаж бедного рейдера. Но вопрос – свои или не свои? На связь не выходят, а при моей попытке еще раз отправить сообщение корпорации корабль тряхнуло, и на панель вывелось сообщение об уничтожении антенн обычной и гиперсвязи. Приехали. Связи нет, возможности управлять нет, из рубки не выйти, да и я ранен. Да… я везунчик.

На перегородке начал проявляться след от плазменного резака. Черт, а эти уже тут. Ладно, будем воевать. Беру плазменный резак, выкручиваю регулятор на максимум. Вдох-выдох, герметизация брони. Воздуха надолго не хватит, но я сам раньше лягу. Направляю на проплавленную точку и нажимаю спуск. Через пару секунд совместная работа резаков делает свое дело, и образуется отверстие, куда начинает затягивать воздух. Бросаю выключенный резак и достаю эми-гранату. Активирую и с трудом проталкиваю в еще горячее отверстие. Приседаю и достаю винтовку. Вспышка! Резко вскакиваю и, не глядя, сую ствол винтовки в отверстие. Опустошаю обоймы, водя винтовкой по кругу и пытаясь накрыть выстрелами как можно больше пространства. На моменте отсечки винтовки из-за пустой обоймы чувствую опасность и отпрыгиваю в сторону, скривившись от боли в ноге. В дверь влетает плазменный сгусток, частично проходя через отверстие, и улетает куда-то в потолок. Серьезно они вооружены. Сгустки продолжают влетать в дверь, постепенно прожигая ее.

Перезаряжаю последнюю обойму. Так, вряд ли они снова используют резак, но вскрыть перегородку и плазменными винтовками смогут. Хотя потратят на это изрядно зарядов. Но время – это сейчас ценный ресурс. Короткий взгляд на карту подтверждает мои мысли о том, что вторая партия абордажников уже высадилась на рейдер. Будем ждать и надеяться, что это свои.

Кто-то из врагов хочет повторить мой поступок и пытается высунуть плазменную винтовку внутрь рубки. Куда он так хочет попасть, не понятно. Хотя, возможно, заметил трупы в щели перегородки и подумал, что это враги. Бью с размаху плазменным ножом по стволу винтовки, напрочь разрезая тот. Второй рукой засовываю винтовку в отверстие и открываю огонь. Один, два, три. Все, хватит, а то зарядов не останется. Снова ухожу вбок от двери, ожидаю ответный ход врагов.

Пару минут проходит в тишине. В перегородку никто не стреляет. В очередной момент чувствую опасность, и в рубку влетает эми-граната. И как ее только закинули через небольшие отверстия, думаю я, параллельно пытаясь отпрыгнуть подальше. Вспышка. На секунду пропадает картинка, но броня сразу же восстанавливает работу. Повезло, что далеко упала. При этой мысли в рубку попадает еще один подарок. Я вжимаюсь в угол, подальше от перегородки, чтобы минимизировать влияние эми-гранат. Череда вспышек то и дело нарушает обзор, но я все же успеваю заметить, что перегородку снова пытаются вскрыть плазменным резаком. Черт.

Кое-как пытаюсь навестись на вход в рубку и, когда дверь падает внутрь, а вслед за ней влетает силуэт в незнакомой броне зеленого цвета, нажимаю на спуск. Враг падает на бок, словив несколько попаданий в шею. Перевожу прицел в угол прохода, не переставая стрелять. Еще один враг пытается кувырком заскочить в рубку, но ловит попадание и падает на пол. Перевожу прицел на него. Заряды не сразу, но дырявят броню, разбрызгивая кровь на стену сзади него. Отсечка, обойма пуста. Вспышка! Перед глазами помехи. Еще одна вспышка, но уже опасности, заставляет меня отпрыгнуть в сторону. Не видя ничего, бросаю винтовку в то место, где ощущается враг, попутно пытаясь на ощупь достать плазменный нож. Очередная вспышка, но в этот раз от боли, заставляет меня упасть на пол. На несколько секунд сознание гаснет.

Очнуться меня заставляет дикая боль в теле. Пытаюсь быстро встать, но это не получается. Спиной двигаюсь назад и, облокотившись на стену рубки, с трудом сажусь на задницу. Перед глазами в шлеме маячит сообщение о критически низком запасе воздуха. Черт, не до того сейчас – отмахиваюсь от предупреждения. Прямо передо мной стоят двое врагов в зеленых бронекостюмах, спокойно переговариваясь. И хотя они говорили через внешнюю связь, сконцентрироваться на услышанном сразу не получилось. Боль мешала дико. Перевожу взгляд на свои ноги. Твою мать, вот почему так больно и запас кислорода просто испарился. Мало того, что в одной ноге так и продолжал торчать застрявший кусок лапы чужого, так у второй ноги отсутствовала стопа и половина голени, сожженная плазмой. Снова перевожу взгляд на врагов. Один из них, как раз и вооруженный плазменной винтовкой, уже присел рядом, нависая надо мной и говоря что-то.

– Ты меня слышишь? Эй, мясо? Ты тут один? Есть тут кто-то еще? – наконец-то смог разобрать, что он говорит. Пытаюсь выдавить слова в ответ, но не получается. Так, еще раз попытка.

– Надо… было… добить… меня…

– Что? Не слышу, – противник наклоняется ближе, и я с большим удовольствием вгоняю плазменный нож ему в подбородок. Он заваливается на бок, а на меня уже смотрит винтовка его напарника. Черт. Ну хоть сделал все возможное, думаю я. Сознание начинает гаснуть, но я успеваю заметить, как в голову последнего врага влетает несколько зарядов, унося того вбок. А в рубку залетает несколько фигур в знакомой мне черной броне. Темнота…

– Джон. Джон, вы слышите меня? Джон, очнитесь.

С трудом открываю глаза и вижу нависшего надо мной лысоватого пожилого мужчины, очень щуплого на вид. И судя по его одежде, он врач, что очень радует. Снова закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на своих ощущениях. Хорошо-то как, ничего не болит.

– Эй, Джон, не спите, – продолжает тормошить меня врач.

– Да не сплю я, – отзываюсь я. Так, надо оглядеться хотя бы. Но вначале нога. Снова открываю глаза и начинаю осматриваться. Я находился в небольшом помещении. Точнее само помещение было достаточно большим, но все полностью заставлено медицинским оборудованием. Сам я полулежал голый в капсуле. И самое главное, нога была на месте, хотя выглядела более розовой, чем вторая. Шрама в бедре не было, как и следа ожога на руке. Отлично, жизнь налаживается.

– Да, мы подлечили все, хотя и потрепало вас изрядно, судя по ранам. Да еще и откачивать пришлось, абордажная команда не сразу заметила разгерметизацию вашей брони. Но у нас на станции одно из лучших оснащений медицинского отсека. – Врач повел рукой, указывая по сторонам. Ага, как будто я в этом что-то понимаю. – В общем, за пять дней мы полностью восстановили вас. Хотя, стоит признать, ваш организм очень быстро восстанавливался и поглощал много пищи в процессе. Ах, да я сейчас доложу, что вы очнулись, а вы пока одевайтесь. Одежда в шкафу, – указал он рукой на панель.

Немного переживая, как бы ни вернулись болевые ощущения, я аккуратно вылез из капсулы. Черт, действительно ничего не болит. Не удержался даже, и пару раз слегка подпрыгнул на носках. Нет, жизнь определенно налаживается. Направившись к шкафу и открыв панель, увидел ряд висящих одинаковых серых комбинезонов техников. Быстро одевшись, я уставился на врача. Тот смущенно развел руками:

– Я доложил, но сказали подождать. Сейчас кого-то пришлют.

Тут у меня все-таки возникла мысль на всякий случай уточнить.

– А я же сейчас на станции корпорации «НРС»?

– Да, конечно же. Иначе вы бы не проснулись. Я ж сказал, у нас тут ОЧЕНЬ хорошо оснащен медицинский отсек. Конкуренты вытянули бы всю необходимую информацию и утилизировали вас, а не тратились на кучу дорогостоящих расходников для медицинской капсулы. Вы очень интересный экземпляр с необычными данными, и я бы с большим удовольствием с вами еще поработал. – Врач оскалился в полубезумной улыбке, заставив меня вздрогнуть. – Но, увы, мне запретили.

Блин, безумный ученый какой-то. То пират, со своей цветной одеждой, теперь этот. Действительно Фронтир – это свалка для всех, раз попадаются такие кадры. Надеюсь, что этот хмырь не имел в виду под необычными данными мою нейросеть. Ладно, дергаться все равно некуда, пока плывем по течению.

Я устроился на край все еще открытой медицинской капсулы, скрестив руки. Врач засел за одну из панелей с другой стороны помещения. Было любопытно наблюдать за дергаными движениями этого нескладного человека. Он то замирал на половине движения, то с порывом начинал что-то клацать на панели, при этом время от времени издавая странные звуки. И кто тут еще интересный экземпляр?

Мои наблюдения за ним в определенный момент были прерваны приходом какого-то бойца в броне и шлеме. Посмотрев на меня, он махнул рукой в сторону выхода. Прямо как конвой, хорошо хоть оружия в руках нет. Врач же не обратил никакого внимания на мой уход, продолжая что-то азартно делать. Причем от усердия он даже высунул язык. Мое прощание и благодарность за лечение так и осталось при мне, очень сомневаюсь, что он бы их услышал в данный момент.

Дорога до нужного помещения была короткой. По пути мне иногда встречались люди, и почти все они провожали меня взглядом. Я по возможности пытался показаться максимально спокойным и не обращать внимания на это. Мало ли, может, тут редко кто-то из новеньких появляется? Ведь даже пока мы проходили обучение и тренировки, я даже не слышал, что у корпорации есть хоть одна станция, а тут уже вторая. И судя по упоминанию об оснащенности медицинского отсека, скорее всего, здесь и все остальное ему соответствует. Тогда логично держать ее максимально в тайне, особенно если учесть, какое отношение друг к другу в свободном космосе Фронтира.

Зайдя в помещение, я практически сразу остановился и попытался вернуться назад в коридор. К сожалению, дверь за мной уже закрылась и заблокировалась, а конвоир остался снаружи. Да, именно – скорее конвоир, чем провожатый. Потому что в небольшом ярко освещенном помещении кроме двух стульев и одного стола больше ничего не было. И оно всем видом походило на некую допросную. Точнее на ее легкую или предварительную версию с возможностью переноса беседы в предыдущее мое место пребывания к тому гостеприимному психу. Черт. Надеюсь, что все будет хорошо. Интуиция молчала, и я решил не заморачиваться. Разместившись на дальнем стуле, лицом к двери, я принялся ждать.

А ждать пришлось немало, часа два точно. И большинство этого времени я провел в уже становящемся привычным состоянии – в медитации. На удивление, в конкретном помещении, с учетом всего трех предметов поблизости, это дало свой позитивный эффект. Расширять сферу внимания я даже не пытался, больше пробуя полностью прочувствовать стол и стулья. В какой-то момент мне даже удалось полностью ощущать все в течение секунд десяти – пятнадцати. Росту потихоньку, усмехнулся я. Польза от такого контроля окружающего пространства может быть колоссальная, но смогу ли я удерживать без транса эту сферу, при этом ведя активные боевые действия или когда вокруг будет гораздо больше предметов. Вопрос! И вопрос сложный, но пока не актуальный ввиду моих возможностей. Надо тренироваться. Ну что ж, продолжим. Снова вхожу в транс, полностью сосредоточившись на ощущениях и не обращая внимания на время.

В один из моментов моя сфера контроля резко сдвинулась в сторону, зацепив собой людей возле двери в помещение. Выхожу из транса и открываю глаза как раз в тот момент, когда перегородка уходит вверх. Входят двое мужчин, и оба приковывают к себе взгляд, но по-разному. Главным был крепкий мужчина с легкой сединой и с очень пронзительным взглядом, одетый в строгий костюм из дорогой ткани. Дешевой она на вид точно не была, да и почти все в космосе одеваются только в комбинезоны, и разгуливать в другой одежде – это тоже своего рода показатель. Второй явно был телохранителем первого, судя по тяжелой броне и, самое главное, габаритам. Эта махина была сильно за два метра ростом и просто внушала трепет. С таким точно не захочется связываться.

Мужчина в костюме уселся напротив меня, а амбал остался стоять у двери. Я снова посмотрел на главное здесь лицо и поежился. Меня как будто просканировали, оценили и поставили оценку с рекомендацией по использованию. Ладно, чего тянуть, все равно я сейчас вообще не вижу никаких возможностей изменить ситуацию, а молчать глупо.

– Добрый день, – поздоровался я с главным. С чего-то начинать-то надо?

– Добрый, добрый, Джон, – усмехнулся тот и откинулся на стуле. Помолчав какое-то время, что-то высматривая во мне, он продолжил: – Меня зовут Зевс, и я глава корпорации «НРС».

Смутно знакомое чувство возникло при упоминании имени, но больше я удивился, что глава корпорации решил лично со мной поговорить. Он же, по-видимому, мое удивление принял насчет своего имени, из-за чего решил пуститься в объяснения:

– Да, именно так. Мой дед был с Земли, так что мы в какой-то мере земляки. Его тоже выкрали работорговцы, но он смог сбежать. Помотало его по Содружеству изрядно, но в итоге он нашел свое место в этом мире. Отца он назвал Марсом, а тот уже по рассказам и назвал меня. Жаль, что дед давно умер, а так ему было бы интересно поговорить с земляком, узнать, что произошло и до чего успели развиться за эти годы, – добродушно улыбнулся Зевс. – Джон, ты бы поболтал с моим дедом, если б он был жив? Хотя бы о греческой мифологии? – Он резко подался вперед.

– Простите, сэр, я ничего не помню. Только иногда некоторые вещи вызывают смутное узнавание, но на этом все, – ответил я, параллельно думая о том, что это было? Ведь в моем деле все указано. Смотрят за реакцией?

– Вот теперь верю, – снова откинулся Зевс на стуле, – все же еще дед привил мне привычку больше верить своему чутью, а не данным аппаратуры или вообще другим людям, которые легко покупаются. А с моими знаниями и опытом, уверяю без ложной скромности, уловить обман я могу почти всегда. Ладно, а теперь, Джон, давай серьезно. – Его голос резко изменился, да и сам он как бы собрался. Вот теперь передо мной был точно глава корпорации.

– Давай рассмотрим ситуацию с моей стороны, а потом я послушаю твои комментарии. Ты дикий, которого удачно спасли от работорговцев, которые поставили тебе нейросеть вроде как криво, и теперь она несъемная. Ноль знаний и умений, средний параметр интеллекта, правда, остальные хороши. И после всего лишь трехмесячного обучения ты выживаешь там, где ветераны с опытом в десяток-другой лет гибнут пачками. Тебе удается взять в одиночку на абордаж чужой корабль. Отбиваешься от пиратов. Почти, но не суть. А твоя повышенная скорость восстановления, хотя и такое встречается. Правда, и некоторые другие данные у твоего организма интересные, но снова же – все может быть. Но при всем при этом ты чуть ли не налево и направо косишь пришельцев и людей в невероятных количествах. Кто ты? – В голосе уже звучал металл.

– Честно, сэр, я не знаю, – отвечаю я, в диком темпе обдумывая, о чем можно сказать. Возникает чувство, что балансирую на канате над пропастью под ураганный ветер. Неверное движение – и до свиданья, Джон. Точнее, прощай. Так, сосредоточься. – Я ничего не помню, что было раньше, до похищения. А как выжил – не знаю, повезло. Но все же мне иногда помогала интуиция, я даже пробовал медитировать и так отвлекаться от боли. Может, мой параметр ментальности неправильно оценили при тестировании? Просто иногда это непонятное чувство очень выручало. Даже возникло желание установить себе имплантат для псиспособностей. – Тут я действительно не соврал, да и чувство было, что сейчас врать точно очень опасно. Имплантат вроде как должен упростить возможность управления этими способностями. Жаль только, что вроде он усилить не может. Но если будет проще держать сферу, то это и так будет большой плюс, а там останется дело за тренировками.

Зевс помолчал, а потом улыбнулся и сказал:

– Снова не врешь, даже не любимая мною аппаратура в комнате это подтвердила. Молодец! И хорошо, что признался о своем предвидении. Это правильно. А что до теста, то твои параметры не изменились, значит, были правильно оценены изначально. Ладно, хотя вопросы к тебе еще есть, но все же отсюда ты выйдешь живым, – так же улыбаясь, продолжил он.

– Простите, сэр, а что за вопросы? Жить-то мне хочется, и не очень хорошо, если будут ко мне еще какие-то подозрения, – прямо спросил я.

– Немного нагл. Но мне нравится. Ладно, вопрос такой. Мы попытались снять ментальную копию твоего сознания для сверки показаний, но наткнулись на блок. Вообще ничего невозможно снять. Загрузить базы через нейросеть можно, а вот наоборот – нет. Такие случаи есть, правда, их очень мало, чуть ли не один на миллиард. Но, – он наставил на меня палец, – в твоей ситуации, при учете остальных обстоятельств, это очень подозрительно. Хотя и возможно. Себя ты спас в первую очередь за счет записи в своем бронекостюме и данных от искина станции. Еще своей честностью и моим личным впечатлением. Да и жаль лишаться такого везунчика. Тем более земляка.

– Спасибо, сэр, – поблагодарил я Зевса. Черт, страшно-то как. Реально, по прихоти одного человека можно очень просто умереть. И никто ничего не скажет и не сделает. Фронтир же, тем более в космосе. До конца контракта надо точно продумать, чем заниматься, и желательно подальше от больших корпораций. Или хотя бы таких людей, как он.

– Сэр, а что со мной будет сейчас? – осторожно спросил я.

– Побудешь на станции пока, а дальше тебя переведут в особый отряд. Раз выжил в такой мясорубке, то и там справишься. Только базы надо подтянуть, там требования выше, но и оплата тоже выше.

Фраза про особый отряд меня вообще не вдохновила. Если в обычном такое бывает, то что будет в особом? Так, пробуем отбрехаться.

– Сэр, а можно мне в регулярный отряд? В особом-то уже сформированная команда. Еще выше требования, а у меня денег на базы знаний точно не хватит.

– Нет. Контракт подписан, куда скажу, туда и пойдешь, – жестко отрубил Зевс, – а что до сработанной команды, так их недавно немного потрепали. Где-то половина из абордажной команды выжила, вакансий полно. Так что тебе будет, с кем сработаться, – «обнадежил» он, – деньги же самый простой вопрос. Тебе же причитаются трофеи, особенно за чужих. Так, станцию вы отбивали, она и так собственность корпорации, бонусов никаких. Захваченный крейсер потерян, а деньги тебе на счет уже перевели. Ну да ладно, это не твой просчет. Второй рейдер вообще в сплошных дырках. Естественно, пристыковалось же восемь десантных ботов, бои внутри к тому же. А кто-то вообще уничтожил часть панелей и искин корабля. – На меня посмотрели очень укоризненно.

Появилось чувство, что со мной просто играются, а все уже давно решено. Времени-то изрядно прошло, да и по записям все можно было понять, обдумать и решить.

– Корпорации вообще пришлось использовать буксиры, чтобы притащить рейдер к станции. Одни сплошные затраты. Да, с деньгами у тебя не густо. Сколько их там на твоем счету? Сто пятьдесят тысяч? – невинно поинтересовался он. Чувство с игрой только укрепилось. Ладно, наглеть, так наглеть.

– Сэр, я вам привез гораздо больше, чем трофеи за два корабля. Трупы чужих, образцы их брони и оружия, их десантный бот. Это стоит гораздо больше, ведь это абсолютно неизвестный вид, – твердо сказал я.

– Да, хороший мальчик. Спасибо тебе за это, – откровенно ухмыляясь, ответил Зевс.

– Сэр, мне кажется, не стоит мелочиться. Принесенное мной в клюве стоит очень дорого. И я уверен, что вы сможете на этом заработать огромные деньги. Я же просто хочу получить небольшую частичку того, что заслужил. Тем более ведь я все еще буду работать у вас и приносить еще больше денег. И чем я буду более эффективен, тем больше пользы. Я же везунчик. Используйте это, – попробовал подсластить. Качать права в моей ситуации точно не стоит, а то будет не один выживший, а полностью погибший экипаж рейдера «Тень».

– Нравишься ты мне. Молодой, наглый. Ладно, значит так. Я довожу твой счет до круглого числа в миллион кредитов. Далее, тебе бесплатно ставят базы под требования отряда. При этом предупреждаю: мы не смогли просканировать данные с твоей везучей башки, но если где-то помимо нас всплывет информация про этих чужих, то я хочу, чтоб твоя тушка была неподалеку. А далее она будет отправлена к нашему врачу. Да-да, именно к этому психу. После этого никакого сочувствия к тебе не будет. Ясно? – жестко произнес Зевс.

– Да, сэр. Никакой утечки информации от меня точно не будет, сэр.

– Ну и отлично. Пошли, Рекс! – Зевс поднялся из-за стола и отправился на выход.

– Сэр, а можно просьбу? Можно мне еще псиимплантат и соответствующую базу? – Мой вопрос догнал его уже в проходе. Зевс обернулся и посмотрел на меня долгим взглядом. Может, и зря я высунулся еще, интуиция просто кричала об опасности, исходящей от этого человека. С таким либо подчинись, либо умри. И власть на это у него в данный момент есть.

– Хорошо, но это последнее, что ты у меня просишь. Иначе я просто выброшу тебя в космос, – ответил он, развернувшись, и скрылся в коридоре.

Фух, пронесло – и я выжил, да еще с определенной прибылью. Главное, чтобы в этом особом отряде не продолжалась моя полоса «везения». Хорошо, хоть выбрался с этой череды передряг, не очень хочется с размаху вляпаться в другую. Но корпорацию надо менять однозначно, с таким главой это лишь вопрос времени, когда я погибну. И будет это случайно в бою или же по его прихоти, мне будет точно все равно.

Ладно, это дело будущего, контракт мне пока не разорвать. А пока я с удовольствием положил ноги на стол и расслабился в ожидании новых инструкций.

Как ни странно, ожидать пришлось не так долго. Буквально минут через двадцать в помещение заскочил уже знакомый мне псих, точнее врач, и с ходу протараторил:

– Так, Джон, собирайтесь. Вас поручили мне. Точнее, мне поручили вас. Хотя это одно и то же. Не важно. Все, пойдемте, пойдемте, по пути я все расскажу. – Он выскочил в коридор, и пока я с некоторым ошеломлением снимал ноги со стола, врач успел снова высунуться из проема и уже более нервно продолжить: – Ну что ж вы так долго. Вы же боец. Гора мускулов без мыслей. Хотя да… У вас вроде знаний и навыков не хватает, и меня же направили для исправления этого. Значит, гора мускулов без мускулов и мыслей? Тогда все ясно, – он кивнул сам себе, при этом чуть не коснувшись подбородком груди, а потом резко встрепенулся, – но вы все же поторопитесь. Мое время ценно. Очень ценно.

Слегка офигевший от его поведения, я вышел в коридор и последовал за ним. Вроде он мне при первой встрече таким безумным не показался. Или просто на него периодично находит? И надеюсь, ему поручили не проводить на мне эксперименты. Сам врач не переставал тараторить, пока мы шли, при этом в большей степени это был бессвязный поток мыслей с некоторыми текущими наблюдениями. Чтобы поспевать за ним, пришлось приложить некоторые усилия. Вот вроде невысокий, нескладный, но ногами перебирает очень быстро, чуть ли не срываясь на бег. Хотя наблюдая, как он размахивает руками, я еле сдерживался, чтобы не засмеяться.

Вел он меня куда-то в другое место, не в ту очень оснащенную лабораторию, точнее медицинский отсек. Но судя по хозяину помещения, скорее все-таки первое, чем второе. Людей по пути встречалось мало, и они почти все спешили убраться подальше от конечностей моего провожатого. Действительно все, даже бойцы в броне. Один такой малый, лысый со зверским лицом, не сумел вовремя отойти, и врач зацепил его рукой. Так псих-то не обратил внимания на то, что он со всего размаху ударил по броне, которая рассчитана на выдерживание хотя бы одного прямого попадания. Даже не поморщился и не замедлился. Чего не сказать о бойце, который принялся заискивающе извиняться вдогонку. Черт, даже представлять не хочу, что этот ученый мог сделать со мной, если б я не понравился Зевсу. Валить из корпорации надо точно при любом удобном случае. Хотя пока я таких шансов и не вижу.

В итоге, мы дошли до очередного помещения, которое было разблокировано сканом ладони врача. Зайдя внутрь, он обернулся и кивнул мне заходить. Помещение очень походило на предыдущее, разве что было поменьше и в центре него находилась странная капсула, очень похожая на медицинскую. Отличия были в размерах, дополнительных блоках и пульте управления. И еще, она была частично разобрана, и часть энергоканалов просто лежала на полу. Так, и куда мы пришли? Я вопросительно посмотрел на врача, на что тот ответил твердым взглядом и начал говорить удивительно спокойным голосом:

– Давайте еще раз познакомимся, Джон. Меня зовут Грегори. Я не приемлю никаких сокращений. Далее, нашим руководителем лично мне поставлена задача – как можно быстрее подготовить вас для соответствия критериям нашего отряда специального назначения, в абордажную часть. Такое распоряжение мне не нравится, уж слишком нерационально использовать мой ум в таких мелких целях. Но задача есть задача. Ввиду этого, чтобы была хоть какая-то польза, я протестирую на вас новые методики разгона и обучения. Если у вас есть возражения, то их стоит прямо сейчас направить главе корпорации. Они есть, Джон? Подумайте.

Такая моментальная трансформация слегка ошеломила. То передо мной предстоит тихий ученый-маньяк, потом чуть ли не откровенный псих, а теперь серьезный и рациональный образ одного и того человека. Глядя в глаза этого худощавого человека, у которого куда-то исчезла его нескладность и дерганые движения, я себе пообещал вести с ним всегда корректно, несмотря на его поведение на тот момент. И теперь понятна реакция того бойца – он точно уже видел эти трансформации.

– Джон, у вас возникли какие-то возражения, раз вы так долго обдумываете мои слова? – Его слова заставили меня очнуться от собственных мыслей и переключиться к сути вопроса. А ответ на него был явно однозначен.

– Нет, Грегори, никаких возражений у меня нет. Позвольте спросить, как будет проходить обучение и не опасно ли это для моего здоровья? – Еще раз встречаться с Зевсом, а тем более просить у него сейчас что-то, даже мелочь, это как дергать опасного и голодного хищника за хвост, одновременно поливая себя каким-то вкусным соусом. Увольте, жить хочется.

– Отлично! – Врач улыбнулся своей фирменной улыбкой и продолжил, на глазах меняя поведение. – Так, вот сюда вы ляжете. Да, именно сюда, – он показал на разобранную медицинскую капсулу, – не смотрите, что она так выглядит. Моя личная разработка, точнее модификация. Все время вы проведете в ней, не выходя и постоянно под разгоном. И не троекратным, как в обычных капсулах, – его палец устремился в потолок над головой чуть ли не одновременно с носом, – а большим. Думаю, пятикратным точно. Плюс я в него встроил усиленную стимуляцию мышц. Полноценную современную тренажерную капсулу не заменит, но на уровне старых поколений точно будет. Так, сейчас посмотрю, что там надо вам выучить. – Он забегал по комнате в поисках чего-то, а потом резко остановился, скорее всего, уйдя в управление нейросетью.

– Грегори, а разве мне стоит знакомиться с отрядом? Да и почему спешка такая?

Идея просидеть в капсуле все время в сплошных обучающих трансах меня не вдохновила. С одной стороны, ничего не делаешь, точнее не рискуешь, а контракт идет, с другой – жизнь тоже, а ты, считай, что спишь. Хотя учить базы все равно пришлось бы. Эксперимент с увеличением множителя разгона тоже не радовал, но тут я уже ничего не сделаю.

– Спешка? Почему спешка? Мы же эксперимент ставим на скорость обучения и предел выдерживания организма, – отмахнулся этот псих, уже копаясь в одном из столов, а потом резко выпрямился, – ах, да. Это попутно. А спешка, так потому, что сейчас активно соберут лучших специалистов в корпорации, запихнут на крейсер и отправят на очень важное задание. Поэтому и срочно, времени нет. А вас берут больше как очевидца и талисман для удачи, но и соответствоватьто надо. Так, посмотри, что тут у нас…

– А задание случайно не связано с чужими? – с тревогой поинтересовался я. Еще не хватало в очередную мясорубку попасть. Космос большой, хотелось бы не пересекаться с этими букашками.

– Конечно, ну конечно, с ними. Из-за этого Зевс даже приказал закрыть связь с внешним миром, чтобы не было утечки. Мою разработку использовали, никакой сигнал не уйдет. Жаль, что я с опозданием получу свои научные журналы по подписке. Не дай бог, этот жук Эдвард Третий опередит меня… – Ученый начал затихать и бурчать себе под нос.

– Грегори, а что за задание? – поинтересовался я, вдруг проговорится.

– Не знаю, да и все равно. Мне пока еще изучать текущие образцы, а я тут с вами вожусь, – неожиданно зло прошипел этот псих.

– Так это ж Зевс приказал, при чем здесь я. Но давай тогда к делу, – поспешил я перевести стрелки. Не хватало, чтобы он сорвался на меня, когда я от него буду зависеть, – и мне еще глава обещал установить пси-имплантат и соответствующие базы.

– К делу, да не будем терять время, – засуетился Грегори, – так, еще раз, что там вы уже выучили, поглядим. Не очень много-то, хотя для бывшего дикого не плохо. Жаль, что вы какой-то дефектный по части параметра интеллекта, обычно все с планеты Зевса имеют очень высокие параметры. Вот у главы по наследственности передалось – аж 203 единицы как базовый показатель. Хотя у меня все равно больше, – он с большим самодовольством указал на себя пальцем, – 237. Вот интересно изучить вопрос влияния наследственности на параметры организма, но использовать не стандартный метод, а…

– Грегори, прошу прощения, а можно закончить со мной и с экспериментом по ускоренному обучению. – Я забеспокоился, что если этот индивид увлечется еще чем-то, то шансы пережить это могут уменьшиться. Пусть лучше сконцентрируется как можно сильнее на мне, хотя там еще и трофеи он вроде изучает. Но все же два дела лучше, чем три, в плане внимания.

– Да-да, отличная мысль. Так, требования в абордажную часть специального отряда. Нашел. Посчитаем тогда с учетом ваших характеристик. Итого, вам надо потратить без разгона приблизительно 25 тысяч часов, чтобы соответствовать. Мда-а, – протянул ученый, а я попытался переварить цифру. Ни хрена себе. Если я буду учить по десять часов в день с обычным разгоном, то это больше года, а точнее почти 684 дня. И если в это время можно только учиться и не воевать…. О-о-о, мне подходит. Хотя тогда возникнет проблема с разблокировкой моей нейросети, если не удастся повторно перевести на обучение половину параметра. Могут все выяснить, и тогда, боюсь, новые вопросы к себе я не переживу. Сколько там, кстати, осталось до конца изучения базы «Интуиция»? Двадцать четыре с половиной тысячи часов еще. Такое обучение с разгоном сильно помогло бы, но могут возникнуть новые проблемы.

Пока я размышлял, Грегори успел отойти в сторону и начать с кем-то разговор, судя по еле заметному шевелению губ. Через минуты две он закончил и уже обратился ко мне:

– Я переговорил с Зевсом, и он дал команду обучать тебя по максимуму, что успеем. То, что не успеешь выучить, я запишу тебе на нейросеть, позже добьем совместно или же сам уже, мне все равно, – впервые ученые обратился ко мне на «ты». Хотя, судя по поведению, у него сейчас новый образ. Это проявлялось в развязных движениях с эдакой ленцой. – Главная установка, чтобы ты был на задании вместе со всеми.

– А мне до этого не записывали базы напрямую, обучение проходило через декодер. Грегори, вы уверены? И что по пси-имплантату? – спросил я.

– Не ссы, пацан, это просто сложная процедура, вот и не пользуются. Слишком большой шанс повредить мозги, пока еще не доработали технологию. Но я умею. Имплантат тебе поставлю, причем хороший, пятого поколения, с этим тебе повезло, – и видя мой удивленный взгляд, пояснил: – Хуже у меня просто нет. Правда, с твоей нейросетью он заберет два из трех мест под имплантаты. А базу под пси – будет у тебя базовая, «Эспер» называется. Она бывает только одноуровневой, правда, размер нестандартный, чуть меньше третьего уровня обычных баз. Остальные по тематике надо изучать отдельно, под каждые пси-техники. Хотя на тебя тратить эту базу и имплантат – пустая трата кредитов – они вместе стоят 2,5 миллиона кредитов. И это просранные 2,5 миллиона, с твоим-то ментальным параметром в пол-единицы. Ладно, все, двигай ходулями в капсулу, будем тебя подключать и загружать тебе все. Комбинезон бросишь здесь.

Я подчинился, на ходу снимая комбез. Что-то этот образ психа мне не очень, надеюсь, что от смены поведения у него мозги хуже работать не начинают. Кое-как угнездившись, я ждал, пока Грегори закончит настройку. Далее он подсоединил ко мне кучу трубок и каких-то шлангов. Уже перед закрытим капсулы я обратился к ученому:

– Грегори, а можно мне получить список того, что будет записано? И еще хотелось бы первым делом выучить базу «Эспер», – попросил я.

– Да, конечно-конечно, как скажете, – засуетился тот, снова меняя манеру поведения.

Черт, надо по возможности валить из этого дурдома!

– Минут через десять я начну вводить вас в сон, Джон. Вы как раз успеете все изучить.

– Спасибо. – Мои слова были сказаны уже закрывающейся крышке капсулы. А вот, входящее сообщение по нейросети. Что там? Когда я увидел список баз, то очень удивился. Теперь точно понятно, почему так долго изучать. Я вроде и слышал цифру и мог сразу сообразить, но полное осознание пришло, когда увидел конкретный список баз. В принципе, в них ничего нового не было. Но! Очень большое «но». Все базы были гораздо более высокого уровня. Например, «Рукопашный бой», «Ручное оружие», «Бронекостюмы», «Абордаж» – все были 5-го уровня. «Шифрование и взлом» и «Тактика малых групп» – 4-го уровня, а базы по видам кораблей, станциям, даже медицина –3-го уровня. То есть с учетом имплантата и базы по пси, а также военной скидки, мне сейчас в голову вольют баз почти на 4 миллиона кредитов. А еще и разгон что-то явно стоить будет для корпорации. Как-то это не ввяжется с поведением Зевса. Или я что-то не знаю? Ладно, пока просто буду следовать течению, но странно все это. Жаль, что баз по пилотированию нет, могли бы пригодиться.

Я почувствовал, что по шлангам начало что-то поступать, и сконцентрироваться стало тяжелее, но сознание не терял. Внезапно пришла мысль о том, что я и до этого в капсулах сознание не терял, просто впадал в транс. Но если я буду не известно сколько дней в обучающем трансе, так может и крыша поехать. Тогда следует попробовать медитацию, чем я и занялся. Она неплохо скрадывала чувство времени, да и мое сознание было занято. Как и ранее, я пытался сконцентрироваться на сфере, но в этот раз максимально сузив ее в пределах капсулы, пытаясь лучше отработать контроль. В какой-то момент я потерял сознание и так же неожиданно включился.

Когда я продолжил медитацию, то понял, что произошло. Мне поставили новый имплантат. Его эффект был очень заметен, настолько качественно вырос контроль окружения в пределах капсулы. Так я и продолжал медитировать, практически не концентрируясь на процессе обучения новых баз. Они как бы шли вторым потоком. Просто в определенный момент начали возникать новые знания. Первым появилось понимания про пси-способности. Как оказалось, большая часть базы «Эспер» была посвящена методике медитации. И как раз той, которую я освоил сам. Или вспомнил? Так вот, если в ней тренировать какие-то техники, то со временем можно усилить свои ментальные способности. Просто этот процесс очень длительный, и даже ограничение, а точнее, рекомендации на развитие псиспособностей, имея параметр не менее пяти, был как раз и обусловлен тем, что по статистке 97 процентов людей, имеющих меньший параметр, не смогли его увеличить через медитации. Техническими устройствами он не увеличивался, только тренировкой сознания. Чем я в принципе и занялся. Найдя в пределах сферы небольшой объект, находившийся на столе, я попытался на него воздействовать, заставляя сдвинуться.

Вообще, в пси-способности входило множество техник. Там были и эмпатия, и телепатия, и предвидение по типу моей интуиции, только гораздо более конкретная и имеющая больше возможностей. Я думаю, что мою нейросеть как раз и создали псионики на основе своей техники с адаптацией. Ввиду этого она и требовала хотя бы минимум ментальных способностей. Еще в пси-способности входили пирокинез и криокинез, разные виды левитаций, управление собственными органами и влияние на чужие, разные внушения, да много чего. Все это было похоже на какую-то магию, что выглядело дико на фоне космических технологий. Но оно было. Правда, сильных псиоников, которые реально что-то могли, было крайне мало. Не думаю, что со своим параметром смогу к ним присоединиться, но если я хотя бы смогу улучшить свою интуицию и научиться держать сферу контроля, то мне и этого хватит с головой. И пока с помощью телекинеза пытался сдвинуть самый маленький предмет, который нашел рядом с собой. Ничего не получалось, но я продолжал пытаться.

Сколько времени прошло, не знаю. В определенный момент я настолько сконцентрировался на процессе хоть как-нибудь повлиять на тот предмет, что уже совсем не обращал внимания на всплывающие в моей голове новые знания. Новые приемы стрельбы, правила передвижения в разных составах групп в зависимости от типа корабля, сложные шифры и методы обмана простеньких искинов… Все это осваивалось вторым потоком. А потом произошло ЭТО. Та хреновина, которую я до сих пор не опознал, сдвинулась. Возможно, всего на полмиллиметра, но сдвинулась. Да, в глубокой медиации, и скорее всего без нее я так не смогу, но сдвинулась. Начало положено, мысленно улыбнулся я.

Ну же, давай, давай. Есть! Наконец-то получилось сдвинуть предмет не импульсом или их чередой, а равномерным давлением. Это оказалось гораздо сложнее, прямо, как будто пытаюсь перескочить через уровень сложности. Но я справился, и использованный чип с базой медленно проехал по столу где-то один сантиметр. Я наконец-то смог понять, что это за предмет был, но с учетом того, что он весит граммов десять, и того, что мой лучший импульс смог сдвинуть его аж на четыре сантиметра, и все это в трансе, – мои навыки телекинеза даже баловством не назовешь. Но мне просто хотелось научиться и все, даже понимая, что высот я никогда не достигну.

Ладно, продолжим. Надо попробовать увеличить расстояние, только слегка отдохну. Как оказалось, использование способностей достаточно утомительно, но не для тела, а скорее для сознания. И после первой удачной попытки понадобилось некоторое время, чтобы я смог повторно сконцентрироваться. Но чем дальше, тем меньше времени на это требовалось. Жаль, что я не мог засечь время. Обычно при обучающем трансе можно было легко его прекратить и перейти на управление нейросетью, но в этот раз вообще ничего не получалось сделать. Не знаю, что там нахимичил этот псих, но мне оставалось только медитировать и тренироваться в телекинезе.

Моя новая попытка была прервана встряской, которая меня моментально выбила из транса. Открываю глаза и наблюдаю, как поднимается крышка капсулы. А за ней уже суетится знакомый мне неадекватный человечек в компании двух бойцов в средней броне, которая была явно лучше моей предыдущей.

– Вы не понимаете! Я должен изучить эту аномалию. Ведь планировался разгон с множителем шесть, периодично восемь – десять, в зависимости от того, как у него справится организм. Но в определенный момент этот показатель сильно вырос и начал постоянно меняться, доходя в пиках почти до двадцати!!! Это может быть прорыв, если изучить этот вопрос. Надо же понимать, что повлияло – модификация капсулы, экспериментальные препараты или же сам подопытный. У него и так есть очень интересные показатели… – Нарезая круги, бегал вокруг бойцов ученый.

А у меня возникла мысль о том, что больше я к этому безумцу на тесты не пойду. Спасибо, конечно, за ускоренное обучение, но кто-то говорил про множитель пять в разгоне, а не восемь. А вдруг я бы крышей поехал или что-то еще могло быть в побочных явлениях?

– Грегори, у нас приказ главы, – устало ответил седой, коротко стриженный боец, а потом обратился ко мне, – одевайся. Тебе и так дали максимум времени, не знаю, с чего такая честь. Корабль отходит через час.

Я молча кивнул и вылез из капсулы. На столе лежал комбинезон, в который я быстро облачился. Также нашел взглядом памятную базу знаний: судя по цвету, она была использована. Не удержавшись, я прихватил ее с собой, тайком положив в карман. Будет на память, да и в тренировках поможет. Все равно ведь использована.

– Следуй за мной, – сказал мне седовласый и направился на выход из помещения. Я последовал за ним, второй боец замыкал наше шествие. Черт, снова конвоируют меня. Вдогонку услышал слова Грегори:

– Я буду жаловаться Зевсу. Вы мне срываете эксперимент, я уже прописал план исследований. Мне нужен мой пациент, надо провести вскрытие мозга, изучить аномалию, если она есть. И еще нужно с десяток подопытных… – Голос стихал, пока мы отходили от лаборатории. Да и на слове «вскрытие» я невольно ускорил шаг, подталкивая впереди идущего. Не, мне такое счастье точно не надо. Лучше уж на задание, воевать, а не чтоб тебя вскрыл какой-то псих.

Седовласый усмехнулся моей реакции и, обернувшись, устало произнес:

– Меня зовут Питер. Сзади тебя идет Клод. Я командир четверки зачистки, в которую тебя зачислили пятым. Честно, парень, не знаю, чем ты угодил или не угодил руководству, но ты будешь обузой, не обижайся. Твоих навыков не хватит для нормального взаимодействия с остальной командой, так что постарайся хотя бы не мешаться. Слишком уж мало у тебя опыта. Не знаю, какую мясорубку ты прошел, но она одна тебя спецом не сделает. С этим ясно?

– Да, сэр. Но я и не претендую. Сам пытался перевестись в обычную команду, но Зевс отправил в особый отряд, даже базы загрузил под требования. Но что я выучить успел, еще не посмотрел, – ответил я.

– Я успел взять данные у Грегори. В принципе, все не так уж плохо, большинство баз отстают на один ранг, но ты сам понимаешь, сколько в каждом следующем ранге информации. Ладно, будем расценивать тебя как туриста. Еще бы знать, что за срочное задание, на которое так ускоренно всех собирали, да и добирали в абордажную команду. Даже не дали слаживание провести. Знаешь что-то? – Питер снова обернулся, твердо глядя в глаза.

– Возможно, сэр, но мне очень настойчиво рекомендовали не распространяться. Да и плодить теории я не хочу, – также твердо ответил я.

– Понятно. Поспешим тогда.

Все ускорились, а я решил более детально изучить, что успел выучить, и наконец, сколько хоть времени прошло.

Как оказалось, десять дней. И уже пошел пятый месяц моего контракта, а впереди еще 4,5 года. Надо думать, как его пораньше закончить-то. Отвлекся. Судя по данным нейросети, да и по моим собственным знаниям, я стал гордым обладателем четырех баз 4-го уровня, а именно по ручному оружию, которую я выучил еще при обучении, по рукопашному бою, бронекостюмах и абордажу с контрабордажем. Успел выучить шифрование и взлом 3-го уровня, медицину 2-го уровня. Еще доучил до второго уровня базы по конструкциям типов кораблей и станций. Ну, и наконец, база «Эспер». И если посчитать, то теперь понятно, почему так возбудился Грегори. Средний множитель разгона вышел гигантским просто. Надо поставить себе зарубку, попробовать войти в обучающем трансе в медитацию, вдруг это я так смогу спровоцировать? Если да, то валить из корпорации придется как можно быстрее, но и бонус для себя я получу хороший. Ускоренное изучение было бы очень полезно в моей ситуации. Кстати, база «Интуиция» показывала выученный 5-й уровень и остаток времени на обучение последнего в размере 21 тысячи часов.

Пока я изучал список новообретенных знаний, мы уже прошли в ангар и через один из шлюзов попали на крейсер. Питер все это время молчал и оживился только при попадании на корабль. По пути сбросив мне план крейсера с доступом в его сеть, он довел меня до одноместной каюты, где и сказал ждать дальнейших указаний. Клод всю дорогу промолчал, начисто игнорируя меня.

Каюта практически не отличалась от моей предыдущей на рейдере. Я быстро переоделся в специальный комбинезон под броню, оставив технический висеть в шкафу. Дальше решил изучить план корабля, благо знания из баз должны быстро помочь определить его, да и часть информации можно почерпнуть из сети крейсера.

Увидев название корабля, я понял, что у Зевса желание выпендриваться точно есть. Пафос – наше все. Правда, только для тех, кто в теме. И хотя я потерял память, но название уж слишком знакомо звучит. А название крейсера и по совместительству флагмана корпорации было «Громовержец». Корабль был 3-го класса и аж 7-го поколения, предпоследнего из существующих. Где его достал Зевс, не знаю, уж слишком мощная махина для Фронтира. Да и его стоимость явно исчисляется в десятках миллиардов, без всяких модификаций. Экипаж на данный момент составлял 172 человека, из которых абордажной команды было 122. Двадцать семь четверок бойцов, восемь операторов систем поддержки, два чистых взломщика, капитан абордажной команды с двумя замами. Ну и я, который тут только по распоряжению Зевса. До сих пор не пойму, как стыкуется его поведение с тем, что он впихнул в меня почти 7 миллионов кредитов и отправил сюда. Такая благодарность? Или есть что-то свое? Хотя, чего гадать, все равно без информации это бесполезно.

В итоге, прождав еще некоторое время, я решил провести тест по ускорению разгона. Все равно делать нечего, даже корабль уже успел вылететь, а мне еще никаких команд не дали. Выставил на первом месте в очереди обучения 5-й уровень ручного оружия. Жаль, что нет тренажера для отработки навыков. Точнее, он-то есть на корабле, но мне доступ к нему никто не давал, ограничив перемещение каютой, столовой и медицинским отсеком. Взломать двери, конечно, можно было, но это явно была бы дурацкая затея. Так, засечем время. Черт, а где пластинка?

Пришлось подниматься и лезть в карман комбинезона, в котором я ее забыл. Так, попытка номер два. Вхожу в транс и сразу же в медитацию. Сфера контроля и поиск нужного предмета. Концентрация и импульс. Есть. В этот раз все прошло гораздо проще и быстрее, и пластинка послушно сдвинулась на три сантиметра. Доступ к нейросети не был заблокирован, поэтому я спокойно прозанимался часа два, дав команду на отсчет времени.

Вывод из теста вышел интересный. Медитация с развитием псионических данных во время транса действительно ускоряла скорость изучения баз. Но всего процентов на десять, не более. А значит, основной прорыв случился не у меня, а у Грегори. Обидно, но зато безопасней. Все равно беру на вооружение, даже эти десять процентов – это очень много на фоне моей базы по интуиции. Я попытался продолжить, но на нейросеть пришло сообщение о сборе экипажа в ближайших кают-компаниях. Их было пять штук с разделением на командный состав, технический персонал и абордажную команду. Не успел я выйти из каюты, как пришел вызов от Питера по нейросети через сеть корабля. Мелькнула мысль о том, что буду впервые разговаривать таким способом, а в голове уже звучал голос Питера.

«Так, тебя это не касается. Имею в виду сбор в кают-компании. Всю нужную информацию получишь через сеть корабля. Пока ты придаток к команде, а не ее член. Все, сиди в каюте и не высовывайся!» – Он отключился. Черт, да я это сам понимаю, но как будто я этого хотел. Ладно, посмотрим, в чем причина сбора. Скорее всего, озвучат цель задания, но все может быть. Ждать пришлось недолго, и скоро перед глазами возникло изображение Зевса.

– Добрый день, крейсер «Громовержец». Перед вами будет стоять ответственная задача, и я хотел лично ее озвучить. Не так давно мы потеряли сигнал с одной из наших станций добычи. Туда был направлен ближайший рейдер для изучения ситуации. Его команда столкнулась с чужим видом, абсолютно незнакомым для Содружества. Одному из членов экипажа удалось спастись и, самое главное, привезти с собой образцы трупов и вооружения. Служба безопасности корпорации начала изучать этот вопрос более детально, и оказалось, что случаи пропаж кораблей и станций происходят уже на протяжении последних пары лет. Большинство грешило на пиратов, но есть вероятность, что это наши чужие. На данный момент я веду предварительные переговоры со службой безопасности нашей страны. Если все пройдет гладко, мы сможем отхватить очень жирный кусок, что отразится на всех сотрудниках корпорации. Но для этого необходимо захватить корабль чужих, по возможности максимально целым. Все вы профессионалы высшего класса, и я уверен, что вы сможете это сделать. А для стимула минимальная стоимость одной доли будет составлять 10 миллионов кредитов при выполнении данной задачи. Так что постарайтесь. Я жду полной отдачи. Да, кстати, информация про тактику боя с чужими будет размещена в сети корабля. Также тот выживший на данный момент находится на крейсере, если вам понадобится личное впечатление от него. И возможно, его везение поможет нам. Удачи.

Зевс отключился, а я переваривал информацию. Выскочило уведомления о том, что вся гиперсвязь будет заблокирована на крейсере до момента выполнения задачи во избежание любой возможной утечки.

Черт, абордаж корабля этих тараканов. Долбаная жажда наживы Зевса. Я как-то совсем не уверен, что все пройдет гладко. Хотя куда я нафиг денусь с космического корабля? А значит, абордаж и захват корабля чужих, смирился я и продолжил свою тренировку, совмещенную с обучением. Время лучше не терять и быть максимально готовым.

Обедал я, по уже сложившейся традиции, в одиночестве. Прошло восемь дней с момента выхода крейсера со станции, а наладить общение с экипажем не получалось. Точнее не со всем, а с той частью, которая мне была доступна, да и более актуальна – с абордажной командой. Не скажу, что разговоры при мне стихали, но практически сплошное игнорирование меня точно преследовало. Даже никто ничего не спрашивал о чужих, полностью удовлетворившись видео и данными Умника. С одной стороны, я понимал их. Все бойцы в абордажной команде – элита, без всяких преувеличений. То количество часов в обучающем трансе, которое мне необходимо для соответствия минимальным требованиям, просто громадно. И это минимум, практически у всех знания были гораздо обширней. Да что говорить, если средний возраст бойцов в абордажной команде по данным искина составлял 66 лет при 180 средних по Содружеству. И опыт, это еще большая пропасть между нами. Невозможно сравнивать меня, удачно выжившего в одной операции, и их, с годами службы и десятками, а то и сотнями абордажей. Для всей команды я выступал выскочкой, которого отправили к ним. Даже новички, только что набранные взамен погибших, и те были такими же ветеранами. При этом никто меня не третировал, не игнорировал мои вопросы, но все держали дистанцию. Но все же, с другой стороны, обидно, черт возьми. Тем более нам в бой идти вместе. Хотя я же для них турист, вспомнил я слова Питера.

В общем, я выбил разрешение на посещение тренировочного зала и почти все время проводил в нем, частично напирая на освоение нового вооружения. А тут с ним все было гораздо лучше, чем на рейдере. Средняя броня 5-го поколения с энергетическим щитом, выдерживающим до трех попаданий плазмой, в зависимости от мощности заряда. При этом срок автономной работы с дополнительными кислородными стержнями составлял практически пять десятков часов. И плазменная винтовка, более современный аналог той, что я позаимствовал у Саймона, тоже 5-го поколения. Основное отличие от старой заключалось в том, что она была мощнее и имела большее количество зарядов в обойме. И хотя в реальности это была не обойма, а скорее батарея, в базах она была названа так, что меня удивило. Вместо лазерного пистолета в экипировку входил мощный пистолет с электромагнитным ускорителем пятого, наибольшего, калибра с обоймой в 25 патронов. Он больше походил на короткий обрез, чем на пистолет. При этом предполагаемые для использования заряды были бронебойно-разрывными. Еще в комплект входили знакомые мне эми-гранаты и плазменный нож. Взломщик мне не доверили, сказав, что неумехам он не нужен. Хотя он мне и на самом деле не нужен, что там взламывать-то на чужом корабле?

В итоге, я изучал базу по ручному оружию, параллельно тренируя навык телекинеза, и два часа в день проводил в тренажерной капсуле для оттачивания навыков и поддержания формы. В пси-способностях хвастаться было нечем, хоть я и поставил себе новый рекорд по силе импульса – целых 6 сантиметров. Но вот без медитации мне с трудом и всего на мгновение получалось вызвать сферу контроля, причем радиусом всего в метр. В общем, надо еще тренироваться и тренироваться.

На этой мысли я наконец-то доел очередную порцию безвкусного нечто, выбранного мной на пищевом синтезаторе случайным образом. В этот момент раздался сигнал тревоги, заставивший меня бросить на стол поднос с едой и устремиться вслед за разбегающимися бойцами. Надо спешить в арсенал. Подробные инструкции, что делать и куда бежать, мне передали на нейросеть, а потом еще и Питер повторно спрашивал, как будто не веря, что я могу запомнить с первого раза. Так что я достаточно быстро попал в арсенал и начал облачаться в броню. Неужели наконец нашли цель для абордажа?

Крейсер после выхода сразу направился в сторону памятной станции, но ее на месте не оказалось. Совсем. Даже останки кораблей были полностью подчищены. И куда все делось вместе с моим знакомцем, искином Умником, не известно. «Громовержец» начал рыскать по данной территории, обходя точки предыдущих упоминаний о пропажах кораблей. И вот хоть какой-то результат.

В нужный мне десантный бот я вбегал одним из последних. Питер отвел мне место в самом конце бота. Как он выразился, «подальше от настоящей работы». Когда я разместился и зафиксировался в креплениях, седовласый ветеран обратился ко мне:

– Ну что, малой? Готов к настоящему делу? – спросил он ехидно.

– Питер, я хоть и новичок у вас, но пережил достаточно серьезную бойню, где и ветераны погибли. Ты сам-то за своими штанишками последи, особенно, когда увидишь этих букашек вживую, а не на видео, – уже не сдержавшись, зло ответил я.

Весь десантный бот заржал, причем Питер веселился не меньше. Сразу послышались подколки моего вроде как командира, а тот, не обращая внимания на них, начал говорить:

– Джон, все, успокойся. Извини нас, а точнее меня в первую очередь. Это у нас спор вышел по поводу тебя. Мы не могли понять: или ты реально кому-то подмазал, чтобы к нам попасть, или все же действительно имеешь потенциал. Уже когда видео увидели, то смысл спора пропал, но все же продолжили, только в этот раз на то, когда ты сорвешься, – Питер улыбнулся. – Я ставил на момент первой тревоги и выиграл. Но перед операцией все равно бы признались, а то заряд плазмы в спину не очень хочется. Мир?

– Мир, – ответил я, – но все же вы уроды. Да мы даже не то, что боевое слаживание не проходили, я тупо многих по именам не знаю. Да даже не многих, а практически всех.

– А слаживание мы бы и не прошли, нужна тренировка, и не одна, а их не было. А что до имен, судя по врагу, вполне возможно, что учить тебе придется гораздо меньшее их количество. Куш, конечно, хороший, но опасный. Но как захватим, тогда и познакомишься. Я тебе твою долю тоже выставлю, – весело подмигнул Питер.

На нейросеть пришла команда опустить забрало, и почти моментально все лица скрылись. Щелчок, и в шлеме раздается голос ветерана.

– Так, тебя будет слышать только моя четверка. С Клодом ты знаком, еще есть Рис и Дерек, – первый кивнул головой, а второй помахал рукой, – также после высадки я тебя подключу к общей сети командиров четверок. Хоть ты и воевал с чужими, но не геройствуй. Держись сзади. Ты без шуток сейчас турист. Позже подучишься и полноценно вольешься в команду.

– Хорошо, но я и не собирался строить из себя героя. Просто не хочется второй раз оказаться наедине с горой трупов, среди которых твои друзья.

– Это да, но наш отряд действительно крут, прорвемся, – услышал я уверенный голос Питера.

– А что хоть происходит? В честь чего тревога? – спросил я.

– Не знаю, мы хоть и особый отряд, но тут скорее весь корабль особый, для сложных миссий. И нам не докладывают сразу. Жди. Будет что-то, сообщу. Наше дело малое, захватить корабль и все.

Я кивнул словам Питера. Потянулось ожидание в тишине. Возможно, другие четверки и болтали, но мне досталась какая-то неразговорчивая. В какой-то момент нас тряхнуло, включился сигнал герметизации брони. Благо запас кислорода не тратился, выкачиваемый напрямую из корабля через крепления брони в боте. Хотя его и так было больше чем достаточно. Еще одна встряска. В шлеме прозвучал неизвестный мне голос:

– Так, парни, наш крейсер засек четыре корабля противника, под стать нам размерами. Сейчас ведем бой и достаточно успешно благодаря информации нашего везунчика. Как только останется один вражеский крейсер, все боты вылетят на абордаж. Плана корабля нет, поэтому просто зачищайте все. Команды брать живые образцы не было. Готовьтесь, вражеских кораблей уже осталось три.

Потекли очередные минуты ожидания, то и дело прерывающиеся встрясками.

– Внимание! Враги выслали десантные капсулы, попробуем сбить как можно больше, но группам четыре и пять остаться на борту «Громовержца», принять меры к контрабордажу, – поступила очередная информация.

– Черт, а я так хотел прогуляться по чужому кораблю, – раздался чей-то голос, и Питер пояснил:

– Мы четвертая группа, так что вылезай из фиксаторов, ждем дальнейших указаний, ну или мест высадок.

Я молча подчинился. Не больно то и хотелось лезть туда. А то еще не хватало там застрять, и уж точно я оттуда никуда не денусь. Ожидание долго не продлилось, и скоро каждой группе распределили точки возможного абордажа врага. Питер махнул рукой, и мы побежали вслед остальным разбегающимся бойцам на выход из бота, а далее из ангара крейсера. В нем все еще оставались ожидать еще три десантных бота, готовых по команде сорваться на абордаж врага, а также два небольших тягача для транспортировки захваченного корабля.

Пока двигались к нужной точке, Питер на бегу рассказывал текущую ситуацию:

– Мне на нейросеть пришла краткая сводка. Вражеские корабли выпустили почти пять десятков десантных кораблей. Большую часть мы сбили и продолжаем сбивать, но по расчетам где-то полтора десятка кораблей достигнут крейсера. Наша пятерка вместе с еще одной четверкой будет прикрывать один из коридоров возле реактора. Перегородки перекрывать без нужды не будут для нашей большей мобильности. И да, напоминаю, мы внутри нашего корабля, не палите из плазмы куда попало. Ну что, здесь и остановимся. Ждем прибытия гостей.

Мы достигли одного из длинных технических коридоров, с редкими дверями в небольшие склады и каюты техников. Рядом с нами с потолка высунулось две турели, что меня очень порадовало. В конце коридора мелькали фигуры другой четверки. Облокотившись на стену, я присел в ожидании.

– Что, Джон, уже устал? Броня слишком тяжелая? – подколол Питер, на что я отмахнулся и попросил включить меня в связь четверок. И первое, что я услышал, было:

– Здесь, 4–2, ко мне пришел подарок, встречаем.

– Принято, – ответил мне уже знакомый голос, который описывал ситуацию про бой с четырьмя кораблями врага.

– Здесь, 5–3, аналогично, – раздался чей-то хриплый голос.

– Говорит 4–4, к нам тоже уже кто-то стучится, – а это уже был Питер, который мне указал пальцем на начинающую плавиться стену коридора. Метров через десять начали проявляться еще такие же следы прямо напротив одной из турелей. Питер с Клодом разместились по бокам от одного прохода, Дерек с Рисом – у другого. Я стал чуть в глубине коридора, прижавшись к противоположной стене. Ну что, готов. Эта мысль была последней перед началом, а дальше события понеслись вскачь.

Проплавленная перегородка падает внутрь коридора, и сразу ветераны отправляют во вражеский бот по эми-гранате. Вспышка, еще одна. Не глядя, они вдвоем высовывают винтовку в проемы, открывают непрерывную стрельбу. Падает еще одна перегородка, только возле Риса и Дерека. Они пытаются повторить маневры своих товарищей, но в руку Риса влетает заряд плазмы, заставляя того выронить гранату. На мгновение того окутывает щит, а дальше следует вспышка.

Я перевожу прицел своей винтовки в проем и начинаю стрелять, прикрывая застывшие на секунду фигуры. Ко мне подключается турель, выпуская чуть ли не непрерывный поток лазера. Жаль, что он не настолько эффективен против врагов.

В шлеме постоянно звучат какие-то доклады, но я полностью сосредоточиваюсь на бое. Внезапно из первого проема вылетает черная фигура чужого, сбивая с ног Питера. Очередное мигание щита, но уже у моего командира, и тот спадает, уходя на перезарядку. Седовласого ветерана отбрасывает к стене, но тот почти сразу отталкивается от нее и перекатом уходит под врага, открывая огонь прямо под ним. Черного чуть ли не разрывает снизу, но все же он погребает под своим телом Питера. Я одной рукой перевожу прицел винтовки в первый проем, второй – пытаюсь нашарить эми-гранату. Есть, активация и бросок внутрь десантного бота чужих. Турель прямо напротив второго бота уже уничтожена плазменными зарядами, да и вторую зацепили разок, оплавляя край. Я начинаю смещаться ближе к входу в проем, параллельно не переставая стрелять и не давая врагу вылезти в коридор. В том мельтешении тел в боте уже не ясно, куда ты попадаешь. Главное, что попадаешь.

Вспышка опасности, и я моментально приседаю, пропуская над собой зеленый сгусток. Щит бы выдержал, но накопление нового заряда займет какое-то количество драгоценных секунд. Бросаю еще одну эми-гранату внутрь бота. Клод также не прекращает стрелять. В боте врага все меньше шевеление, разорванные и проплавленные тела чужих просто устилают все соты. Вроде чисто. Питер наконец сбрасывает тело черного, откатываясь от проема подальше. Короткий взгляд в сторону второго. Черт. Корпус Риса лежит на полу, отдельно от его ног. Как так? Ведь отвлекся на всего-ничего. Над Дереком нависает черный, уже успев пробить ногу того своей лапой. Мой снаряд плазмы входит в чужого, отрывая устремившуюся в голову бойца лапу. Следующий заряд плазмы, уже от Клода, сносит врага, отжигая еще одну лапу. Еще один, и чужой затихает. Мы с Клодом под прикрытием Питера аккуратно подходим ближе ко второму боту «тараканов». Чисто. Точнее такое же месиво из лап и тел чужих, забрызганное желтой жидкостью, как и в первом, но живых нет. На всякий случай стреляю туда еще пару раз, лишним точно не будет.

Вроде отбились, думаю я, опуская оружие. Смотрю на ногу Дерека и понимаю, что тот сейчас не боец. Его ногу чуть не отпилили полностью, сквозь броню видно мясо и крошево кости. Вот какой смысл в такой броне, если она на раз пробивается как плазмой, так и просто лапами чужих. Разве что энергощит защищает одного-двух попаданий за секунд пять-десять. Хоть так. Слух резко включается, и я слышу доклад Питера.

– Говорит 4–4, отбились от двух ботов. Потери – один убитый, второй тяжелый.

– Принято. Так, 4–4, к раненому я отправлю техников чуть позже, а пока помогите 4–3, чужие к реактору прорываются.

– Понял, – ответил Питер, а я догадался посмотреть в дальний конец коридора. Там мельтешили фигуры чужих и бойцов. Не решившись стрелять издали, мы не сговариваясь с седым поспешили ко второй группе, а Клод остался оказывать медицинскую помощь и охранять Дерека. Успели мы к кульминации, когда неизвестный мне боец добивал плазменным ножом последнего «таракана». У них тоже оказался один убитый. Пока Питер переговаривался с ними, я перезарядил винтовку и присел возле стены. Все-таки ветеран оказался прав, имен придется запоминать гораздо меньше. И это пока бои еще шли на нашей территории.

– Доклад по потерям и текущему статусу, – в шлеме прозвучал тот же мужской голос, и сразу послышались отчеты от командиров четверок. Так, послушаем, что у нас там сейчас за ситуация.

Как оказалось, пока все шло сравнительно неплохо. Потери были, но с учетом того, что крейсера достигли 16 десантных ботов, в каждом из которых был как минимум один черный и неизвестное количество обычных чужих, то они были не такие уж и большие. Пять человек с моей группы и четыре человека вместе с одной системой поддержки в пятой группе, погибшими, и всего три тяжелораненых. И это из 21 человека в одной и 18 человек при поддержке двух систем в другой. Вот что значит уровень подготовки, оснащения и бой от обороны. Если бы такое соотношение потерь было в моей первой операции с чужими, то все могло закончиться совершенно по-другому. Состав остальных трех групп был многочисленнее – по шесть четверок, две системы поддержки и командир или его зам.

Крейсер тряхнуло, и сразу в шлеме раздался обеспокоенный голос командующего абордажной команды:

– Черт! С вражеских кораблей стартовали еще вражеские боты, десятка три. Часть нашей системы обороны уже уничтожена, поэтому в этот раз будет сложнее. Четвертая и пятая группы остаются на обороне, а первые три сейчас стартуют в ботах под прикрытием нашего крейсера. Брать будем дальний из двух оставшихся кораблей. Второй его пытается прикрыть, соответственно отсюда и приоритет. Может, еще какие бонусы заработаем, – подбодрил командир. Кстати, до сих пор не знаю его имени. Хотя это сейчас не важно. Интересней то, что у врагов еще минус один корабль. – Все, старт. Мой зам, Волтер, остается за главного в контрабордажной команде.

В шлеме уже звучал другой голос, гораздо более басовитый:

– Так, большая часть четвертой группы будет охранять ангар с тягачами. Согласно данным из анализа траекторий, туда направляется вражеский десант. В помощь вам будет направлена система поддержки. Остальные распределяются по ключевым точкам и возможным местам высадки.

– Судя по приказу, нам в ангар, – ко мне подошел Питер, – ты молодец, не растерялся. Извини, недооценили тебя, думали, тебе просто везло.

– Да ничего, мне действительно крупно фортануло, да и не раз, иначе не выжил бы. Как мои друзья и весь остальной экипаж, – вздохнул я. Ладно, не будем предаваться грустным мыслям. – Что там с Дереком?

– Сейчас техники заберут его в медицинский отсек, как и остальных. С их оружием, – кивнул он на труп черного, – раненых мало. Ладно, пошли, отсчет до предполагаемого времени высадки идет.

Я кивнул, по пути взяв протянутую мне Дереком обойму для плазменной винтовки и эми-гранату. Поблагодарив, поспешил последовать за Питером и Клодом. Сзади меня уже топала вторая четверка, тоже имеющая одного погибшего и двух раненых, из которых один слегка хромал, а второй дожидался переноса в медицинский отсек.

Уже через пару минут мы заходили в ангар, в котором отсутствовали три десантных бота. Само помещение было очень широким и его можно было разбить на две зоны. В левой располагалось пять рельсовых ускорителей для быстрой отправки ботов с абордажной командой, а правая была отдана под свободную площадку для хранения любых кораблей. В данный момент она была занята двумя тягачами – небольшими кораблями, большая часть которых была двигательной установкой с реактором и системой захвата. Оставшегося места хватало всего на небольшую рубку под одного пилота, где он и ночевал.

Проем вылета из ангара в данный момент был перекрыт раздвигающимися бронированными створками. С противоположной стороны находились два входа, а также вся стена была заполнена ремонтным оборудованием, которое было размещено по всей площади ангара. Еще возле каждого из мест, отведенных под десантные боты, размещался гравитационный кран с панелью управления. В общем, система старта при абордаже значительно отличалась от таковой на рейдере, в котором ангара как такового, вообще, не было, ввиду отсутствия свободного пространства. А сами боты были просто состыкованы в специальных местах, разбросанных по корпусу.

Когда мы зашли в ангар, в нем уже находилась система огневой поддержки с оператором, который уселся за одной из панелей, что-то колдуя с прибором на своей руке. Спустя минуту подошли остальные будущие защитники ангара. Оставшаяся часть команды уже рассредоточилась по всему кораблю в указанных точках. Оставалось ждать, я устроился за гравитационным краном возле бота своей группы. Питер уселся рядом, а Клод – чуть поодаль в магнитном кресле, которое он откатил откуда-то. Всего в ангаре собралось 12 бойцов из оставшихся 16 в четвертой группе плюс оператор боевой системы. Как по мне, учитывая соотношения потерь по прошлой стычке, более чем достаточно.

– Твою мать, – ругнулся рядом Питер и, увидев мое уставившееся лицо, а точнее шлем, пояснил: – У меня друг – один из пилотов. Я его перед началом всего это, – он покрутил пальцем в воздухе, – попросил дублировать мне хотя бы краткую выжимку из текущей ситуации. Искин такую себе пишет в свою резервную память. Так вот, у нас минус один бот, не смог долететь. Эти чужаки уже наловчились сбивать нам щиты одновременным ударом, – как будто в подтверждение его слов крейсер тряхнуло, – ага, именно так. Но хоть два других пристыковались.

Хреново, одним махом потерять почти три десятка бойцов, да еще и каких. Воцарилось молчание. Я еще раз на всякий случай проверил свой боезапас. Так, четыре обоймы под винтовку плюс одна в ней, пять эми-гранат. Ну и к пистолету я вообще не прикасался. В этот раз я набрал зарядов побольше.

– Внимание, готовность двадцать. Сейчас будет попытка продавить щиты и сразу же высадка вражеского десанта, – услышал я в шлеме бас Волтера.

Я встал с пола и, присев на корточки, развернулся в сторону вылета из ангара, продолжая прятаться за гравитационным краном. Питер и Клод сместились назад, находя себе другие укрытия. Спустя всего десяток секунд все бойцы были рассредоточены по ангару. Часть спряталась за вторым оставшимся десантным ботом, и только система огневой поддержки стояла на пустом пространстве чуть ли не посередине помещения, намеренно привлекая к себе внимание.

Корабль тряхнуло, потом еще. Очередной удар заставил меня приложиться шлемом об установку крана.

– Пипец, они используют брандеры, – услышал я крик Питера, но не успел уточнить, как с очередным взрывом бронированная створка ангара, отделяющая космос от корабля, чуть ли не влетает внутрь помещения. Автоматически срабатывает щит, перекрывающий отток воздуха. Но только воздуха, поэтому очередной вражеский бот спокойно влетает в ангар и со всей скоростью впечатывается во второй десантный корабль. Взрыв! Мое тело просто уносит назад, сминая спиной одну из панелей. Меня спасает энергетический щит в броне. С трудом поднимаюсь из остатков оборудования, пытаясь одновременно нашарить винтовку и осмотреться вокруг.

А в ангаре ситуация резко осложнилась. От удара вражеским ботом в наш и последующего взрыва бойцов, прятавшихся за этим десантным кораблем, просто размазало по полу, не помогли и щиты. Система огневой поддержки уцелела, уже окутываясь щитом, правда, при этом потеряв один из вооруженных манипуляторов. А вот оператору не повезло, и один из гравитационных кранов снес панель, за которой тот прятался, практически расплющив тому шлем. Но, судя по движению оставшегося вооружения, у системы хоть сработала автоматическая программа при потере управления.

Наконец-то найдя винтовку, встаю и оглядываюсь в поисках напарников. Фух, уцелели. Питер как раз вытаскивал погребенного под завалом из оборудования Клода. Пытаюсь нашарить еще кого-то уцелевшего, как в разбитый проем ангара влетает вражеский бот. Черный, угловатый, неправильной формы. И в этот раз десантный, судя по скорости.

– Питер, у нас гости! – кричу я, выводя ползунок мощности на винтовке до максимума. Сейчас уже не до того, чтобы минимизировать повреждения внутри крейсера. Открываю огонь как раз в тот момент, как из зависшего в воздухе вражеского бота начинают десантироваться чужие. Один из них ловит корпусом сгусток плазмы, и его уносит внутрь бота, сбивая с ног остальных «тараканов». Бот чужих резко падает на пол ангара, заставляя тот слегка затрястись. Черт, ушли из-под обстрела. Главное не дать им выйти, мелькает мысль, пока я обегаю останки двух ботов. По врагам уже стреляют, тут же присоединяются еще выстрелы. Отлично, не только наша тройка выжила. В ангар влетает второй десантный бот чужих. Да блин. Встретить их, как в прошлый раз, сейчас явно не получится, а значит, будет больше потерь. Аккуратно высовываюсь из-за крупного обломка корабля и сразу прячусь, уходя от сгустка плазмы. По моему укрытию начинают вести непрерывный огонь, не давая высунуться и заставляя еще сильнее вжаться в него. Сбоку от меня Питер и Клод уже приготовили эми-гранаты. Слитный бросок. Череда вспышек. Мы одновременно высовываемся, открывая огонь. Боковым зрением замечаю, как еще три фигуры начинают стрелять по чужим.

Первой целью я выбираю «таракана», пытавшегося перепрыгнуть какой-то обломок. Попадание плазмы сжигает переднюю лапу, заставляя того повалиться вперед и с размаху удариться корпусом об пол. Его хвост с пушкой пытается навестись на меня, но я не даю ему никого шанса. Еще одно попадание выжигает цилиндрическое тело до половины. Так, следующий. Чувство опасности, и я отпрыгиваю в сторону от приземлившегося предмета, перекатываясь в сторону ближайшего укрытия. Зеленая вспышка и в том месте, где я только что был, вспыхивает шар плазмы, метр диаметром, выжигая все внутри. Охренеть, не думал, что у них есть гранаты, причем которых нет у Содружества, с таким маленьким радиусом при такой мощности. Даже щит бы не спас. Кстати, а что там с ним? Твою мать, перед глазами же мелькало сообщение о повреждении, а я сразу и не обратил внимание. Видимо, от взрыва и последующего удара что-то в броне сломалось, и щит стал недоступен. Ладно, значит, по старинке просто попытаемся не попадать под выстрелы.

Пока у меня мелькали эти мысли, я не прекращал стрелять во врагов. Очередной целью стал чужой, который пытался бросить еще одну гранату, параллельно стреляя в меня из плазменной пушки. Только чудом откатываюсь от попадания рядом со мной, спасибо интуиции, стреляю в ответ. «Таракан» смещается, и мое попадание приходится не в корпус, куда я целился, а в хвост, сжигая его кончик вместе с оружием. Тот от неожиданности роняет себе под ноги гранату. Зеленая вспышка – и от врага остаются только кончики лап. Остальное же полностью сгорает в концентрированной плазме.

Так, моя очередь метать гранаты. Вспышка, и у меня наконец-то получается подняться с пола. На всякий случай бросаю еще одну гранату, пока в голове летит поток мыслей. Куда? Назад в укрытие и вести бой от обороны, но тогда они смогут закрепиться. Или… А-а-а, к черту, и мое тело рвется вперед, на ходу опустошая винтовку в сторону врагов. Слева и справа пристраиваются фигуры товарищей.

Массированный огонь из нескольких стволов буквально выжигает оглушенных врагов, большая часть которых сконцентрировалась перед выходом из бота. Оторванные лапы, разорванные тела, везде желтая кровь чужих. Винтовка показывает пустой заряд, и я сразу приседаю за одним из обломков бронеплит ангара. Быстрая перезарядка, и сразу же высовываюсь добить врагов внутри бота. Справа от меня уже стоит боец и непрерывно стреляет. Вспышка опасности, и очередной мой прыжок в сторону. В фигуру бойца влетает плазменная граната, прилипая к броне в районе ноги. Тот моментально реагирует, пытаясь левой рукой ее сбросить. Секунды – и зеленый плазменный шар выжигает все, откидывая оставшуюся часть тела бойца в сторону. В голове мелькает мысль, что ботов-то два, а я на одном сосредоточился.

Не поднимаясь с пола, кидаю две эми-гранаты, одну в сторону новой угрозы, вторую в сторону первого десантного корабля чужих. Вспышки, и я, подбрасывая свое тело, бегу внутрь ближайшего бота врага, стреляя в малейшее мельтешение. С трудом удерживая равновесие, перемахиваю через месиво врагов у входа и впечатываюсь в большое тело черного. У того уже отсутствует одна из лап и есть след касательного попадания плазмой на броне корпуса. «Таракан» пытается своими почти человеческими руками достать уже знакомую мне гранату. Бью левой рукой по его кисти, выбивая смертельной подарок и молясь, чтобы он не успел его активировать. А удерживаемая в правой руке плазменная винтовка уже направляет свои заряды во врага. Начинаю стрелять просто в упор. Первый выстрел уходит по касательной, сжигая часть брони и обнажая желто-серые внутренности чужого. Следующий приходится в эту прореху, дожигая остальное и чуть ли не оставляя просто пустую оболочку. Готов. Но за его фигурой виднеется еще троица песчаных. Картинка идет калейдоскопом. Выстрел и вспышка опасности сливаются воедино. Увожу корпус в сторону, стараясь удержать прицел на врагах. Еще несколько вспышек опасности, чудом удается увернуться, расплачиваюсь касательным попаданием в плечо. Мой выстрел, и один из врагов заваливается вперед, попадая на сгусток плазмы своего товарища. Я уже сижу на корточках, пытаясь максимально спрятаться за останками черного. Еще выстрел, и дальний враг лишается лапы и половины тела. Остался последний, который старается отбросить останки собственноручно подстреленного союзника. Навожу на цель и нажимаю на спуск. Пусто. Ну, твою мать, почему так не вовремя. Резко встаю и бросаю винтовку в хвост противника. От попадания вражеское оружие смещается и сгусток плазмы проходит над моей головой. Выхватываю пистолет и начинаю опустошать обойму. Один из зарядов попадает в руку врага, не дав ему дотянуться до чего-то на поясе. Долбаный подрывник. Броня в корпусе чужого не выдерживает, и из дыры вырывается фонтан желтой жидкости, окатывая меня. Впрочем, он быстро прекращается. Лапы у врага подкашиваются, и он грузно оседает на пол. Готов.

Я на всякий случай начинаю стрелять во все тела или их останки вокруг меня, опустошаю одну обойму, а потом и следующую. Вроде чисто. Перезарядив пистолет последней обоймой, ищу взглядом свою плазменную винтовку. Цела, это хорошо. Очередная перезарядка, но уже основного оружия. Черт, боезапаса немного, а там еще второй бот.

Аккуратно выглядываю из-за десантного бота чужих, попутно скашивая глаза на месиво перед ним. С десяток «тараканов» там явно валялось. Вид на второй бот порадовал. Прямо напротив входа стояли две фигуры, стреляя из плазменных винтовок внутрь. Медленно продвигаюсь к ним, попутно осматриваясь по сторонам. Подойдя, нахожу Питера и еще одного бойца.

– У меня вроде как чисто, – говорю им.

– Тут тоже. Надеюсь, отбились. Живой, черт, да ты действительно везунчик, – усталым голосом говорит седовласый ветеран.

– А где Клод? – с надеждой спрашиваю я. Хоть я с ним даже и словом не перекинулся, но все же один из тех, с кем я был знаком.

– А нет Клода. Как и остальных. Из всех остались только трое, ты, я и Саймон, – Питер кивнул на неизвестного мне бойца.

Его имя мне напомнило Рода, да и судьбу предыдущей команды. Надеюсь, с этой так не будет.

– А что хоть у остальных?

– По всему кораблю отбились. Самые большие потери у нас тут. Долбаные брандеры! – Седой со злостью пнул труп чужого, а потом резко остановился, как будто вслушиваясь во что-то.

– Да, черт побери! Готовьтесь и поищите боезапас. У абордажной команды возникли проблемы, и всех на последнем уцелевшем боте направят к ним на усиление. Ну, хоть вражеский крейсер остался один, и у него вроде подавили все оружейные порты. Добраться должны без проблем, – Питер подошел к нам и с еще большей злостью сказал: – чего вылупились? Шевелитесь, остальные сюда уже идут.

Полная задница, вот что это. Единственное, о чем я думал. Ладно, все равно деваться некуда. Ну что, пошли искать боезапас.

На сборы много времени не понадобилось, и уже спустя пять минут все оставшиеся в живых бойцы погрузились в десантный бот. Тот был частично поврежден взрывом, но добраться до цели должен. Бот тряхнуло, и он вылетел через проломленные брандерами створки ангара в направлении последнего корабля чужих. Мое место снова находилось в самой глубине, и мне было прекрасно видно всех абордажников. Из двух групп уцелело всего 22 бойца, включая меня. Пять тяжелораненых уже находились в медицинском отсеке. И это из изначальных 39 бойцов в четвертой и пятой группах. Оборона крейсера тяжело далась, и даже сейчас у большинства на броне были видны вмятины, касательные следы от плазмы или даже закрытые пеной легкие ранения. Но с другой стороны, эти почти сорок человек отразили десант более чем из двадцати ботов, в каждом из которых имелся как минимум десяток врагов. При этом сами враги были изучены только по видео, а никак не из личного опыта. Да и еще эти брандеры в ангаре, которые унесли жизни сразу семи бойцов. А еще и отсутствие боевого слаживания части четверок, неэффективность лазерных турелей против брони врагов. В общем, это был действительно элитный отряд корпорации. И жаль, что все их навыки не помогают, когда сбивают сам абордажный бот.

Что-то начал уходить в какую-то депрессию, одернул я себя. Так, лучше спросить у Питера, что там на вражеском корабле. А в ответ я услышал:

– Не знаю, Джон. Сразу после высадки десанта связь с ними полностью прервалась. Что там, неизвестно, вот капитан и отправил срочно всех боеспособных бойцов туда. Надеюсь, что все живы и просто там связь чем-то глушится, – вздохнул Питер.

– Да, кстати, у меня броня повреждена и щит не работает, – сообщил я ветерану.

– И что ты хочешь от меня? Я тебе что, псионик арсианский, чтобы прямо сейчас его починить? Да даже и те не справились бы. Просто держись позади. Все равно тебе не дали бы достаточно времени для смены брони, – вначале срывается, а потом усталым голосом говорит тот.

– Я просто хотел сообщить. Для меня это как в прошлый раз в той броне, главное не подставляться. Правда, мне тогда ногу сожгли, – поежился я от воспоминаний.

– Ну, вот и не подставляйся, и не привыкай рассчитывать на экипировку. Все может повредиться, износиться и сломаться. Главное, чтобы ты сам не сломался, – твердо сказал Питер.

– Запомню, – только и ответил я. Постараюсь. Хотя нет, черт возьми. Просто сделаю. Выживу наперекор всему. А то будет обидно погибнуть и даже толком не вспомнить, кто я. Да и просто не прожив ничего. Всех воспоминаний всего про Центр беженцев, обучение и тренировки, а также мою единственную операцию, которая чуть не стала последней. Внезапно вспомнилось, что я так и не связался с троицей своих земляков. А уже столько месяцев прошло. Интересно, как у них сложилась судьба?

– Не спи, мы уже приближаемся, – вывел меня из размышлений окрик Питера.

Сзади меня, там, где располагался пульт управления десантным ботом, раздавались приглушенные ругательства. И «долбаная железяка» и «летающее ведро» были самыми ласковыми из них. Видимо, повреждения были все-таки более значимыми, чем говорил седой ветеран. Но добрались, и то хорошо. Бот произвел стыковку, и началось вскрытие обшивки.

– Так, мы высадились недалеко от одного из десантных кораблей, но будьте готовы к неприятностям, – прозвучал голос Волтера. Все уже отсоединились от крепления в ожидании, проведя герметизацию брони. Отсчет по остатку кислорода пошел.

Обшивка падает, и туда сразу влетает две эми-гранаты. Вспышки, и в проем уже устремляются фигуры бойцов. Почти сразу по связи слышно: «Чисто». Я выхожу из бота одним из последних, осматриваясь по сторонам. А посмотреть было на что.

Интерьер корабля сразу же показывал свою чужеродность. Основной коридор, к которому посчастливилось пристыковаться боту, был очень широким и высоким. Но он весь был усеян разбросанными небольшими проемами, которые были размещены на разных уровнях без всяких перекрытий. Да, если присмотреться, то эти проемы уходили совершенно под разными углами в глубь корабля. Обшивка стен была выполнена в уже знакомой по вражеским десантным ботам манере в виде плохо обработанного камня. Кстати, пол был таким же, и, вообще, ни одной гладкой поверхности видно не было. Освещение внутри достаточно тусклое и исходило от хаотично разбросанных как на стенах, так и даже на полу фиолетовых полосок. Мило тут, что уж сказать. Хорошо хоть врагов пока не видно. Я выключил принудительную трансляцию реальной картины, дав возможность электронике в шлеме осветить все вокруг.

– Крег, мы прибыли на борт. Ответьте, каков статус, – услышал я попытку Волтера выйти на связь с остальными двумя группами.

– Слышу… зде… пло… не… связи… Ходи… левый… кори… ор… – В шлеме были сплошные помехи, но слова можно было кое-как разобрать.

– Черт! Ладно, все слышали, идем, – скомандовал Волтер, после попытки дозваться повторно. Протестировав связь, оказалось, что она глушится даже на расстоянии метра, и все общение возможно только через внешний динамик.

– А как же бот? – спросил Питер, когда мы выдвинулись.

– Он и так поврежден, пилот выдавил из него все, что можно, – словно в подтверждение один из бойцов кивнул, – так что, либо мы улетаем на одном из двух других десантных ботов, либо не улетаем вовсе. Вряд ли капитан еще кого направит, если мы не вернемся, ибо просто некого.

Веселенькая перспектива. Значит, ищем бот, а еще я на всякий случай пометил себе через броню бойца, который был пилотом бота. Этого надо точно прикрывать, а то мне повторений ситуаций не нужно. Тут Умника точно нет.

– Тут бы не помешали наземные мини-разведчики. Могли бы разведать и автономно, – заметил кто-то из бойцов.

– Ага, только кто же знал, что тут ни одной перегородки. И так хорошо, что не приходится лазить по тем туннелям, – кивнул Волтер на постоянно встречающиеся проемы. Там бы вообще не развернулись, и шансов на что-то точно не было бы.

Мы растянулись в цепь, следуя по коридору. И я снова оказался в конце. А уже через метров тридцать начали попадаться первые трупы чужих, причем часть из них находилась как раз в тех самых разбросанных проемах. Данная ситуация заставила более внимательно контролировать окружающее пространство.

Переступая очередной труп, чувствую опасность и пытаюсь уйти в сторону. Прыжок в сторону на одной ноге, когда вторая находится в воздухе, явно не лучшая идея, и я, запнувшись о тело чужого, падаю на бок. К счастью, сгусток плазмы проходит мимо. Я откатываюсь в сторону, уходя еще от одного заряда, и пытаюсь найти взглядом противника. Но меня опережают, и идущие впереди бойцы уже открывают огонь, наведя винтовки куда-то назад и вверх. Встать получается, когда все кончено и чужой уже валяется расплавленной кучкой, выпав из одного из проемов.

– Блин, да ты реально везунчик. А точнее везучий акробат. Твой прыжок точно достоин просто лучших наград за артистичность и даже, возможно, должен войти в анналы истории Содружества, – подколол меня Питер. Я отмахиваюсь и продолжаю путь. Волтер еще несколько раз пытается выйти на связь, но безуспешно. А десантного бота наших рядом не оказалось. Как кто-то предположил, мы могли десантироваться на другом уровне. Происходит еще несколько нападений, но удается обойтись без потерь. Причем один раз моя интуиция подсказала мне момент атаки, и выскочивший из проема в стене чужой, который уже целился из хвостовой пушки в запомненного мной бойца, наскочил на мой заряд плазмы. От попадания враг сложился внутрь, оставляя торчать из проема свои лапы. Не, сволочи, пилот должен выжить. Не дождетесь!

В итоге мы дошли до развилки в коридоре, минуя то и дело разбросанные тела чужих. Волтер принял решения разделиться и ушел вправе с семью бойцами, оставив за главного у оставшихся Питера. А еще через десяток метров мы нашли первые трупы наших. Один из бойцов был продырявлен в районе груди, причем дыра была очень большой, чуть ли не размером с весь корпус. У второго, который лежал поодаль, отсутствовали ноги и одна рука. Вторая так и продолжала держать винтовку.

– Что ж за пушка сделала такое, – задумчиво протянул Питер, присевший у первого трупа, – пойдем дальше.

Ответ на его вопрос мы нашли буквально через тридцать метров. Коридор как раз поворачивал где-то под углом в тридцать градусов, и впереди идущие бойцы, практически не останавливаясь, последовали дальше. Не знаю, расслабило их практически полное отсутствие живых врагов или же, наоборот, слишком сильно сконцентрировались на хаотично разбросанные проемы, из которых эти враги только и нападали. В общем, первый же огромный шар плазмы влетел в целившегося в пустой проем бойца, напрочь снося тому щит и отжигая ему верхнюю часть корпуса с головой. Тело еще не успело упасть, как за большим снарядом последовали два маленьких, нацеленных на второго абордажника. Тому повезло больше, и первый заряд поглотил щит, но второй попал в ногу, отрывая ту и заставляя его упасть посреди коридора.

Следующие за ними бойцы моментально бросили за угол две эми-гранаты. Сразу после вспышек один рванул за раненым, второй высунулся и начал стрелять, прикрывая первого. Но, как оказалось, это было ошибкой. И в абордажника, уже начавшего тащить безногого, влетел огромный шар, убивая сразу двоих. Его напарник спрятался за угол, уходя из-под обстрела.

У меня в этом момент начали мелькать в голове сплошные ругательства. Я так и продолжал следовать в конце цепочки и при начале стрельбы прижался к стене для контроля тыла и ближайших проемов, только краем глаза поглядывая на происходящее. Но то, что эми-граната не подействовала, и то, что боец не смог убить врага после нескольких попаданий, насторожило меня. Хотя, может, не долетело и не попал?

Спрятавшийся за углом боец бросает еще одну эми-гранату. Очередная вспышка и очередная попытка убить врага. В этот раз он успевает сделать только один выстрел, как в его голову влетает уже знакомый шар плазмы. Безголовое тело заваливается назад, выпуская свой последний выстрел в потолок. Да что ж такое? Что там за враг? Почему не работают гранаты?

В этот момент из мелких проходов начинают лезть «тараканы». Первый высунувшийся в моем секторе ловит два попадания, разрывающие его на куски. Остатки тела удачно падают на другого чужого, который уже целился из прохода чуть ниже, сбивая ему прицел хвостовой пушки в момент выстрела. Сгусток плазмы приходится ему в спину, и чужой фактически убивает сам себя. А я уже стреляю в следующий проход, больше полагаясь на интуицию. Рядом ведут бой Питер и Саймон. Пилот с неизвестным мне бойцом безуспешно пытается остановить врага, стреляющего теми огромными шарами плазмы.

Внезапно ощущаю опасность сбоку, и тело само изворачивается в какой-то немыслимой позе, уходя от удара лапой чужого, который только что вылез из проема рядом со мной. Не успеваю в него прицелиться, как врага уже убивает Питер. Оторванная лапа отлетает мне в лицо, заставляя дернуться и закрывая мне обзор на секунду. Но этого времени хватает, чтобы я пропустил выстрел очередного «таракана». Чувство опасности вопит, но полностью уйти от заряда плазмы не удается. Пытаюсь извернуться и одновременно оттолкнуться, убирая с траектории зеленого сгустка свое тело, но он попадает в левую кисть, моментально сжигая ее. От боли припадаю на колено и чуть не роняю винтовку, но новая вспышка опасности заставляет мобилизовать остатки сил. Пригибаю голову, уходя от нового смертельного сгустка, а сам, опирая винтовку на колено, открываю огонь по только что вылезшим гигантским насекомым. На очередном нажатии спуска оружие показывает пустой заряд. Кричу, что «пусто», и, пока Питер прикрывает меня, кладу винтовку на колени, одной рукой нашаривая запасную обойму. С трудом перезарядив, продолжаю бой. Сколько он длится, не знаю. Точно не долго, потому как не успеваю потратить все заряды, хотя и мельтешение врагов слилось в одну цепочку кадров.

И вот в очередной момент возникает ощущение не просто опасности, а ОПАСНОСТИ. Разворачиваю голову и наконец вижу того врага, который практически сразу уполовинил наш отряд и стрелял теми огромными шарами. Был он реально устрашающим и, в первую очередь, своими габаритами. Эта мерзость выглядела как здоровенный шагающий танк, еле вписывающийся в проход немаленького коридора. На четырех лапах и с большой пушкой сверху. По бокам от нее находились платформы, в которых сидели двое чужих. На данный момент один активно стрелял, а второй лежал бесформенной грудой. И вся эта шагающая махина была в отметинах от плазмы, которые оставляли небольшие следы и углубления, но никак не могли пробить всю толщину черной брони.

Пришел писец, мелькнула мысль и погасла, заставляя сосредоточиться на убирании тела подальше от огромного шара плазмы. Как назло, я спотыкаюсь об одно из тел чужих и лечу головой вперед на еще одного врага. В падении выпускаю винтовку и ухожу в перекат, выходя из него левым плечом. Толчок, и врага отбрасывает назад. Тянусь к пистолету и понимаю, что не успеваю. Ухожу в сторону от очередного плазменного шара этого танка, который убивает кого-то из чужих. Черт, почему именно по мне приспичило стрелять? Голова пытается выстроить план выхода из ситуации, а сбитый мною враг уже поднимается на лапы, одновременно нашаривая на поясе плазменную гранату. Я – идиот, мелькает мысль, пока мое тело берет разгон, и я в прыжке двумя выставленными ногами бью врага в центр корпуса. Мышечные усилители плюс моя масса в броне делают свое дело, и пока я плашмя падаю на пол, врага, активировавшего гранату, уносит в сторону ходячего танка. Чужой влетает прямо под корпус махины. Взрыв! «Таракана» разносит на части, а танк резко дергается вверх, обнажая дыру в днище, сквозь которую видно обожженное тело черного чужого. Не теряя времени, вскакиваю, не обращая внимания на оставшихся сзади врагов. Надеюсь, Питер с остальными прикроют. Выхватываю пистолет и закатываюсь под поднятый на почти выпрямленные манипуляторы танк. Махина начинает опускаться, но я уже открываю огонь в виднеющееся тело черного. Меня окатывает желтой жидкостью, но я все-таки успеваю выскочить из-под обрушившейся на днище техники врага.

Пытаюсь сориентироваться и встать с пола, но очередная вспышка опасности заставляет обратить внимание на чужого, который находился во второй платформе на танке. Мля, и почему я не перекатился в другую сторону? Пытаюсь навести на него пистолет, но понимаю, что точно не успеваю. Я вижу, как пушка врага начинает загораться зеленым, но тут половина его тела сгорает во вспышке плазмы. Перевожу взгляд на Питера, стоящего напротив врага с винтовкой в руках. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что уже все кончено.

С трудом поднимаюсь, отмахиваясь от истеричных сообщений встроенной аптечки о применении стимуляторов, и обращаюсь к ветерану:

– Спасибо. Я думал, мне конец.

– Это тебе спасибо. Если б ты не положил эту махину, хрен бы мы выжили. Но твои выкрутасы… Это что-то… Понятно, как ты выжил при первой встрече с чужими, – устало отвечает он.

Я смотрю по сторонам. Замечаю Саймона, который перезаряжает винтовку, контролируя тыл, неизвестного мне бойца, который не сводит прицела своего оружия с проемов. И мертвого пилота… ну твою мать, не сдержавшись, выругался я.

– Что такое? Кисть? – спросил Питер.

– Да не. С таким напряжением боль куда-то ушла, а ты, блин, напомнил, – поморщился я, одной рукой пытаясь перезарядить пистолет. – Не, пилота убили. И как мы свалим-то отсюда без него? – киваю на тело с дырой в животе.

– А-а-а, это. Жаль парня, да и все остальных. Но с пилотом проще, у меня есть навыки. Не такие, как у него, конечно, но долететь до крейсера смогу, – обрадовал меня Питер. – Ладно, держи обоймы под пистолет и давай сюда на плазму. Держись позади. Все равно ты с одной рукой не вояка. Хотя… – поглядел он на распластавшийся ходячий танк, – может я и не прав. Все, пошли. Надо найти своих.

Мы с трудом перелезли через останки вражеской техники и направились дальше. Надеюсь, больше такой задницы не будет. Ну, или хотя бы таких махин. Обычные чужие – это не проблема, а вот такой танк. Мда… Но ничего, прорвемся.

И наша четверка продолжила путь по кораблю.

Я шел предпоследним, вдоль правой стены. Чуть позади у левой стены коридора держался Саймон, прикрывая тыл. Неизвестный мне боец, представившийся Сэмуэлем, или коротко Сэмом, и Питер были впереди, выдвинувшись метров на десять. И пока все было тихо и спокойно, что радовало.

Держа дуло пистолета на предплечье согнутой раненой руки, я старался не обращать внимания на боль. Пока получалось не очень, даже с учетом работы аптечки. И со сходом накала боя все ощущения стали обостряться. Если бы получилось войти в какое-то подобие медитации на ходу, то было бы хорошо, но пока все попытки оканчивались неудачей.

В итоге коридор уперся в очередную развилку, возле которой до этого проходил бой. Причем неслабый, судя по количеству трупов чужих. Желтая жидкость, вытекшая из тел, уже успела найти неровности в полу и собраться в некие лужи. Останки чужих торчали из проемов. Даже были останки черных тараканов и, судя по количеству оторванных лап, их было явно больше двух. А чуть дальше, в глубине одного из коридоров, находился дырявый корпус уже знакомого танка. Вопрос, как они умудрились пробить его броню, отпал сам собой, когда в центре этого месива я заметил две разбитые системы огневой поддержки. На них, насколько я помню, были установлены по одной бронебойной ракете, на всякий случай. И этот случай появился.

– Да-а-а, была б у нас такая штука, то могли бы и не потерять столько бойцов, – проследив мой взгляд, прокомментировал Питер, – тут у них предварительно погибло только двое, но есть раненые, – он поочередно указал мне на буквально погребенные тела абордажников. У одного из них была пробита грудь, из которой до сих пор торчали куски сожженных лап. Второй лежал без головы, даже после смерти сжимая винтовку в руках и, судя по находившемуся на линии прицела чужому, смог отомстить за себя.

– А откуда информация про раненых? – спросил я у Питера.

– Вон кисть валяется, а у трупов руки на месте. Кстати, не хочешь себе приладить? Она хоть и правая, но все же ничего, правда, слегка использованная, – подколол ветеран.

– Да иди ты, – беззлобно посылаю я его. Реакция на стресс у всех разная, и, видимо, Питера пробивает на черный юмор.

– Ладно, пойдем по трупам. Все-таки у наших тут был полный состав, да и потерь больших мы пока не видели. Надеюсь, найдем их побыстрее, – скомандовал наш юморист.

Перелезать через завалы тел было не очень удобно, но радовало, что они состояли из чужих. Сколько же их тут всего? Ведь столько десанта перемололи. Хотя там были боты с нескольких кораблей. Но ведь только на этом мы уже нашли немало врагов, живых и мертвых. Остается надеяться, что их осталось немного, а в идеале, что корабль уже зачищен. Ах, мечты-мечты.

И, словно насмешка над моими надеждами, из одного проема вылетает плазменная граната. Смертельный подарок устремляется в Питера, но тот уже отпрыгивает спиной назад, открывая огонь из винтовки. Момент его падения совпадает с взрывом гранаты, и ветерана слегка протягивает назад по полу. Но его ответные выстрелы достигают цели, и из проема вылетает кусок лапы чужого. Питер поднимается, настороженно оглядываясь по сторонам.

– И мы что-то можем, не все же тебе блистать на арене. Хотя мне твой прыжок не переплюнуть, – очередная реплика от этого шутника, и снова я отмахиваюсь. Нравится ему, пусть ерничает, меня это точно не задевает.

Дальнейший путь пошел более-менее гладко. Только раз враги попробовали предпринять что-то похожее на массированную атаку, но неудачно. Я как раз дернул кистью в дурной попытке сбросить или уменьшить боль. Естественно, оно помочь не могло и эффекта не дало. Но как раз этот момент выбрали враги для атаки, и зеленый сгусток плазмы разминулся с моей рукой, пролетев там, где должна была быть кисть. Почему я не почувствовал опасность – не знаю. Или же это точно не могло мне повредить, или я слишком сильно ушел в себя в попытке уменьшить боль. Но в момент пролета плазмы мимо моей руки у меня возникла только одна мысль. Выкусите, второй раз не сожжете. И я навожу пистолет на застывшего врага, и нажимаю спуск. Его тело сотрясается от попадания, и второй выстрел он производит куда-то в потолок, после чего затихает. В этот же момент происходила атака и на моих напарников. Питер не успел уйти от заряда, но щит поглотил удар, а дальше седой ветеран не оставил жуку шансов. В Саймона вообще не успели выстрелить, выскочив прямо на прицел его винтовки. Сэм умудрился не только увернуться, но и снять двоих, причем второго при попытке бросить гранату, из-за чего в проеме раздулся плазменный шар, сжигая тела неудачливых чужих.

– Да, что-то вялые они какие-то без своей техники и брандеров, – пожаловался Питер.

– Не накаркай, не хватало нам еще того танка, – одернул его Сэм. Я кивнул в подтверждение, пока раздумывал, перезаряжать пистолет или нет. Все-таки еще пол-обоймы, а с другой стороны, как раз ее может и не хватить. Ладно, перезаряжу, убрав неполную к остальным.

А еще через метров сто плавно извивающегося коридора мы дошли до резкого поворота. Питер поднял руку, останавливая нас, и аккуратно дошел до угла. Выглянув, он моментально отшатнулся, уходя от плазменного заряда. Остальные сразу подготовились к бою, прикрывая все возможные зоны атаки, но седовласый ветеран спокойно выпрямился и начал кричать в коридор:

– Эй вы, косоглазые уроды, куда стреляете? Совсем охренели, что ли? Летишь тут к вам, пытаешься спасти, а тебе в ответ плазменный привет, да? Жопу надеру тому чудаку, который мне чуть в голову не попал.

Все опешили, а из коридора донесся неуверенный голос:

– Питер, это ты?

– Нет, черт возьми, это четвероногая хрень с членом в жопе, на которую прикрепили пушку, чтобы попонтоваться размером хозяйства. Я, конечно, – ветерана совсем понесло.

– Парни, свои, – раздался знакомый мужской голос командующего абордажной командой.

Мы вышли из-за угла, и передо мной предстал коридор длиной метров сорок, который оканчивался не очень широким проемом в какое-то громадное помещение. Прямо напротив входа в него находилась стена, которая мешала оценить размеры зала. По всему коридору валялись останки чужих, и, как апогей этой бойни, перед входом в зал красовался подбитый вражеский шагающий танк. Не хило они, мелькнула мысль, ведь в этот раз они валили его без систем огневой поддержки. Правда, и далось это явно тяжелее, судя по сложенным у одной стены пятерым убитым. Двое раненых сидели, опершись на противоположную стену: один – лишившийся обеих ног по колени, а второй – без руки по самое плечо. Выжившие бойцы сделали баррикады из трупов чужаков, контролируя тыл, но большая часть абордажников пряталась за останками танка, ведя огонь куда-то в неизвестное помещение. Причем выстроив из обломков чуть ли не баррикаду.

– Что вас так мало? И где Волтер? – к нам подошел командир, с уже узнаваемым голосом.

– Мы разделились. С ним ушло семь бойцов, а нас было девять. Жаль, что только попали на такую же махину, – Питер указал на уничтоженную технику врага, – сразу четверо погибло, а позже еще один. А у вас как?

– Подожди, почему вас всего семнадцать?

– Отбивали две попытки абордажа, а в последний раз они использовали брандеры в ангаре. Раненых оставили, а всех боеспособных капитан сюда отправил из-за того, что с вами прервалась связь, – пояснил Питер.

– Понял. Ладно, мы тут закрепились и пытаемся прорваться внутрь. Вторая группа контролирует еще один проход в зал, но пока мы не можем прорваться. Врагов осталось не так уж много, но внутри два таких шагающих танка и плюс какая-то то ли матка, то ли что-то еще. Она зафиксирована в центре и не может выйти. Ну и враги ее не бросают, подставляясь под выстрелы. Да и при попадании в поле зрения этой фигни, бойцы почти моментально застывают на месте. Мы так уже потеряли троих.

Я внимательно слушал, что говорит командир абордажной команды. Так, в первой группе осталось 14 боеспособных бойцов, во второй – неизвестно, но вряд ли сильно больше. И навскидку, от изначального количества абордажной команды после окончания операции останется хорошо если треть. Это при удачном стечении обстоятельств. А если нет? Что ж ты, Зевс, не пустил меня в регулярный отряд, там явно должно было быть лучше. По крайней мере, спокойней точно. Все-таки моя первая встреча с чужими – это исключение.

– А чего не начали массированную атаку? Да и как уничтожили танк? – спросил Питер.

– Первый довольно просто – ракетами из систем огневой поддержки. А со вторым помучались, но повезло, и нашли слабое место в броне днища. Так и завалили. А с атакой, так, как раз и собирались. Захватить надо, а терять время нельзя. Неизвестно, когда подтянется помощь кораблям чужих. Да и запас кислорода не бесконечный. Через минуту начнем, со второй группой уже договорились знаками.

Питер кивнул. Надеюсь, что это все. А может, даже повезет и будет как в голофильмах, что после уничтожения главного мозга все враги умрут. Только жаль, что это жизнь и такое вряд ли случится. Командующий еще раз проводил инструктаж, куда кто бежит, но я не слушал. Все равно не полезу вперед. Со своим пистолетом я мало что могу сделать тому шагающему танку. Да и щита нет. Мои размышления подтвердил Питер, который сказал мне вообще остаться и охранять раненых еще с тремя бойцами. Я только кивнул.

Бойцы сосредоточились на позициях, проверяя оружие и боезапас. Некоторые уже держали наготове эми-гранаты. Не знаю, чем они помогут против танков. Хотя там же есть и другие враги. Отмашка, и абордажная команда устремляется вперед в зал. Раздаются выстрелы, мелькают зеленые сполохи. Сам я вместе с одним из бойцов контролировал как раз зал, остальные двое держали тыл. И поэтому, хоть и перегородка напротив входа в атакуемое помещение мешала обзору, я смог увидеть часть происходящего действия.

Вот один из бойцов стреляет по какой-то невидимой мне цели, а в следующее мгновение он прыгает в сторону, уходя от выстрела плазменной пушки шагающего танка. Щит мерцает, но держится, и абордажник, припав на колено, продолжает огонь. Откуда-то сверху из проема падает чужой, вминая бойца в пол. Щит рассыпается. Человеческая фигура с трудом отбивает удар лапой, подставляя винтовку. Вспышка эми-гранаты, и на полсекунды картинка пропадает из виду. Когда она восстанавливается, абордажник уже отбрасывает тело чужого с торчащим в корпусе по самую рукоять плазменным ножом. Резко поднимается на ноги, подбирает винтовку и уже целится куда-то. А через мгновение половину его тела испаряет очередной огромный заряд плазмы, прилетевший от одного из танков врага.

Чувство опасности заставляет отвлечься от разглядывания и включиться в действо. Вжимаюсь в укрытие, в которое влетает зеленый сгусток. Высовываюсь и начинаю вести ответный огонь в двух песчаных чужих. Рядом куда-то стреляет неизвестный мне напарник. Первое мое попадание приходится в стык лапы и корпуса «таракана», заставляя того провалиться вниз при очередном шаге. Пытаюсь добить. Попадаю в корпус дернувшегося чужого, но пуля приходится по касательной, уводя всю убойную силу в сторону. Снова вжимаюсь в укрытие, пропуская над головой плазменный заряд. Стреляю вновь и в этот раз уже во второго врага, пока второй пытается встать. Несколько прямых попаданий по корпусу пробивают броню насекомого, выпуская струю желтой крови. Перевожу прицел и несколько раз нажимаю на спуск, добивая первого. Заряды в пистолете неожиданно заканчиваются. Пытаюсь перезарядиться, но боковым зрением вижу летящий в нашу позицию маленький предмет. Чувство опасности вопит, и я стараюсь откатиться назад, попутно утянув за плечо напарника подальше от взрыва. Руки натыкаются на энергетический щит, бессильно скользя по нему. Черт. Взрыв, и меня отбрасывает в сторону. Пытаюсь сориентироваться и подняться на ноги, как через укрытие уже выскакивает враг, стреляя куда-то мне за спину. Пистолета нет, и рука нашаривает плазменный нож. Понимаю, что не успею ударить в рукопашной, и со всей собственной силы и мускульных усилителей отправляю в полет свое активированное оружие. Нож входит в центр корпуса врага, и тело заваливается назад. Повезло. Ведь в базе рукопашного боя было метание, но я его даже в виртуальности не пробовал, отдавая предпочтение обычным схваткам.

Нахожу взглядом пистолет, который лежит в метре от меня, причем со стороны раненой руки. Так, а обоймы нет. Ну. хоть в запасе есть. Перезаряжаю предпоследний, сажусь на корточки и, положив на колени пистолет, бросаю две последние эми-гранаты за укрытие. Сразу после вспышек выскакиваю из-за него, готовый открыть огонь по врагам. А из них остался только один дезориентированный чужой, причем с отсутствующей хвостовой пушкой. Расстреливаю его как в тире и наконец смотрю, что там случилось с моим напарником. А ему повезло, взрыв снес щит и впечатал его спиной и головой в пол. Но он все-таки выжил и сейчас медленно пытался подняться. Ну и отлично, хватит уже потерь.

Осматриваю, что там происходит в зале, но толком ничего не разобрать. Все действо сместилось внутрь и пропало из вида. Только по оставшимся в поле зрения телам можно было догадываться об успешности атаки. Но не успел я прикинуть потери сторон, как в голове раздался просто крик интуиции. Приходит стойкое убеждение, что мне срочно нужно туда и главное убить ту матку, иначе мы все тут ляжем. Без вариантов. Меня подкидывает словно на пружине, и, коротко бросив только что устроившемуся рядом напарнику: «Прикрой, я туда», – устремляюсь в зал, уже не слыша ответных возражений.

Все внимание сосредоточено на моей цели, а в голове словно идет отсчет обратного времени до краха. Я на автомате перепрыгиваю через тела чужих и влетаю в зал. Короткого взгляда хватило, чтобы понять – ситуация достаточно хорошая. Два шагающих танка врага уже уничтожены, а третий, который непонятно откуда тут взялся, закрывает мою цель. Он был весь в отметинах от плазменных зарядов с уничтоженными платформами для стрельбы. И на него наседали окружившие его абордажники. Перескакиваю через очередной труп и чуть не поскальзываюсь на желтой крови врагов. В меня уже летит зеленый сгусток плазмы, но я на ходу пропускаю его мимо себя, не обращая внимания на врагов. Наших бойцов хватит, чтобы разобраться с оставшимися чужими. И хотя среди кучи тел, разбросанных по залу, встречались фигуры людей, но все же на глаз их было в десятки раз меньше, чем останков «тараканов».

Перемахнув через какую-то панель управления, которые были разбросаны по залу и использовались противостоящими сторонами как укрытия, я выскочил на финишную прямую. Пробежав мимо опешивших бойцов, я несся настолько быстро, насколько мог. В голове шел отсчет последних секунд, и, хотя мой ра зум не мог объяснить причину такой паники, я решил довериться своей интуиции, которая уже выручала меня не раз.

Прямо передо мной находился шагающий танк, нацеливший в меня свое основное оружие. Выстрел, и я предугадываю, куда будет нацелен огромный шар плазмы, бросая свое тело в противоположную сторону. Спину обжигает боль, но я уже проскакиваю между ногами танка к своей цели. А она выглядела как огромный чужой темно-красного цвета, только с большим раздувшимся цилиндром корпуса тела. Четыре лапы свисали, еле достигая пола. Хвоста видно не было, как и вообще брони. Прямо перед этой «маткой» лежала куча трупов песчаных чужих. И как объяснение этому явлению очередной из них прыгает под летящий в мою цель плазменный заряд. Я навожу пистолет, но поздно. Отсчет закончен, и в голове раздается боль.

Точнее БОЛЬ. Голова раскалывается, и на сознание обрушивается поток бессвязных образов. Меня валит на колени всего в десяти метрах от цели. Краем глаза вижу, что к полу припадают и чужие, застывая на месте. Сознание потихоньку начинает заволакивать пелена, мелькают десятки, а то и сотни мелькавших в нем картинок. Пытаюсь отрешиться от этого потока, уходя в медитацию. С третьего раза это удается, но я успеваю почувствовать солоноватой вкус на губах. Медитация сильно уменьшает нагрузку на сознание, и у меня получается создать свою сферу контроля. Только в этот раз это скорее не сфера, а просто луч внимания, который помогает найти врага. Держаться становится тяжелее, но я уже поднимаю так и не выпущенный из руки пистолет. Навожу на врага и зажимаю курок, опустошая обойму. С первым выстрелом давление на сознание падает, но и мне становится все тяжелее удерживать луч внимания. Из последних сил дожидаюсь последнего заряда в пистолете. Получилось, думаю я, и сознание гаснет.

В голове мелькают остатки разрозненных образов, которые я всеми силами пытаюсь удержать. Такое чувство, что они касаются меня. А точнее просто мои. Прямо как воспоминание о событиях до попадания в Содружество. Догадка пронзает меня, и я еще сильнее пытаюсь зацепиться за них. Как насмешка, они еще быстрее утекают мимо, и мне удается зацепить только одно из них.

Я совсем маленький. Играю с игрушками в какой-то комнате. На обстановке сосредоточиться не получается, все плывет. Возникает чувство, что я одинок. Точнее не одинок, а просто почти все время один, но от этого не страдаю, как будто так и надо. Внимание концентрируется на странных фигурках, которые я пытаюсь сложить в определенном порядке. Разложив все ближайшие, я ищу остальные части игрушки. Далеко. Пытаюсь дотянуться, но никак не получается. Еще больше сосредоточиваюсь, и внезапно игрушку дергает в мою сторону. Та подкатывается ко мне, и я беру ее в ручку и так же сосредоточенно укладываю в нужном месте. В углу помещения движение. Это добрый дядя подходит ко мне ближе, присаживается и, вглядываясь в мои действия, произносит: «Как интересно!» Я улыбаюсь ему в ответ.

Воспоминание прерывается от того, что кто-то тормошит меня за плечо. С трудом открываю глаза и вижу склонившегося надо мной Питера. Он одет в обычный комбинезон под броню. Мозг сосредоточивается на анализе текущего состояния, уводя от ценных воспоминаний. Черт, слишком мало и ничего не понятно. Разве что теперь я понял свою тягу в изучении телекинеза. Хотя не понятно, как у меня тогда это получилось, если мой параметр низок? Удача? Или я просто что-то не видел, все-таки четкой картинки не было, скорее образы.

– Эй, вылезай, герой, – продолжает меня тормошить Питер, а потом чуть ли не выдергивает за руку из медицинской капсулы. Черт, снова такое же окончание операции. Надеюсь, все закончилось хорошо. Хотя, если я тут, то, видимо, да. Только в прошлый раз я очнулся в другом помещении на станции.

Я кое-как удерживаю равновесие после рывка Питера и пытаюсь найти одежду. Глаза цепляются за кисть, которая была слегка другого цвета. И не розоватого, а какого-то более темного. Да и на руке виднелся небольшой шрам по месту отрыва кисти. Что за?..

Но тут седой ветеран видит мой взгляд и, разводя руками, произносит:

– Ну, это ж медицинская капсула крейсера и не сравнится с той, что на станции. Да и капитан отдал распоряжение вылечить всех по-быстрому, чтобы просто восстановить боеспособность.

– А я уже подумал, что мы на станции, – разочарованно протянул я.

– Не, только сутки прошли. Одевайся, пойдем в кают-компанию, там расскажу, что ты уже пропустил, Гер-р-рой, – последнее слово у Питера прозвучало крайне странно, ну уж точно без какого-либо уважения или как там полагается вести себя при обращении к таким персонам.

Я быстро оделся, поблагодарив дежурного врача. Судя по его внешнему виду, он на ногах тут чуть ли не все время с момента первых ранений. Да и заполненные капсулы в медицинском отсеке этот факт только подтверждали. Всего я их насчитал 16 штук, при этом свободны были только три, и одна из них только что освободилась мной.

– Ты что там завис? Понравилось быть больным? Так могу устроить, только это будет не так героически. Хотя тоже в твоем стиле, во второй вариации, – снова Питер.

– Иду-иду, – я последовал за ветераном. Местами в коридорах до сих пор были видны следы от прошедшего боя. Оплавленные дыры в стенках, часть на скорую руку заделанных энергоканалов, неоткрывающиеся перегородки. Даже один из отсеков мы обходили ввиду того, что он был почти полностью уничтожен. Но спустя некоторое время мы достигли кают-компании, в которой было, на удивление, не очень многолюдно, всего человек пять. Да и те подняли свои стаканы при виде меня. Блин, да что такое случилось? Это все из-за того темно-красного чужого?

Мы присели за стол, и Питер сразу убежал брать себе еду. Я от его предложения поесть отказался, после медицинской капсулы энергия бурлила, и чувствовал себя превосходно. Разве что слегка ныла кисть, но только слегка. Как меня заверил врач, это остаточный эффект и не критично для ее работоспособности. Ветеран шумно уселся напротив меня.

– Ну что, рассказывай, с чего ты меня называешь героем? Да и их реакция хоть и приятна, но странна. Особенно учитывая момент нашего первого знакомства, – начал допытываться у Питера.

– Может, я вначале поем? А то это тебя в капсуле кормили и поили, а я специально тебя ждал. И при этом мучился и страдал от голода, – невинно поинтересовался тот.

– Не-а, давай, сам же обещал рассказать, – продолжил выпытывать я.

– Ну, хорошо. В общем, когда та красная мря ударила своей псионической волной, накрыло вообще всех, включая и других чужих. И чем ближе, тем сильнее. Тебе вообще должно было мозг в кашу превратить. Потому что с теми двумя, кто стоял чуть дальше тебя, так и произошло. А тебе хоть бы хны, достал пистолет и расстрелял ее. Может, у тебя мозга нет в голове, сплошная кость? – в очередной раз задумчивым голосом подколол меня ветеран.

– Ты не отвлекайся, что там дальше было. И вообще, какая ситуация сейчас.

Питеру лишь бы поиздеваться.

– В общем, если б не ты, то могли все там лечь. Кто ж знал, что у врагов есть псионики, хоть и такие непередвижные. Да и позднее, при просмотре записей, мы заметили, что чужие начали очухиваться раньше. Вот поэтому ты и герой. Даже капитан сказал, что договорится с Зевсом, чтобы тебе утроили твою долю. А если нет, то отдаст из своей части.

– Тогда почему ты так странно выделял слово «герой»? – не понял я.

– Да потому что ты идиот! – взорвался он. – То, что ты спас всех, это удача. Тупое везение. А вот выбегать без щита на поле боя! Не используя укрытия! С одним пистолетом, с которым ты мог бы только застрелиться против тех бронированных машин! Еще не видя до этого зал, тупо вслепую! Еле разминуться с шаром плазмы из пушки! Да, черт возьми, тебе хоть какая-то база дала понимание, как надо вести бой?! Или ты голофильмов насмотрелся?! Ты, безмозглый идиот! – на наш столик обернулись те пятеро, рассматривая всю эту сценку. Я на всю эту отповедь только и смог развести руки и произнести:

– Прости, мама, больше не буду.

Питер замолк, а та пятерка начала ржать. Не удержавшись, седовласый ветеран улыбнулся, а потом заржал уже со всеми. Отсмеявшись, он продолжил:

– Я теперь понимаю, как ты выжил в прошлой операции, да и почему Зевс тебя взял. Удачи точно мало не бывает, и тебе она сопутствует. Но все-таки думай головой. Ты оставил раненых и нарушил приказ, хоть и спас всех. Благо там остались другие, более вменяемые. На это сейчас все посмотрели сквозь пальцы, но все же мне не хочется получить заряд в неприкрытую спину, когда тебе в очередной раз приспичит геройствовать.

– Не буду. Просто в тот момент интуиция мне кричала о том, что если не убью ту тварь, то все там ляжем, – честно ответил я Питеру.

– Да все так и поняли, – и видя мое непонимание, пояснил: – Не знаю, как ты подмазал в Центре беженцев персонал, чтобы уменьшить свой ментальный параметр, но скрыть тебе его не удалось. Капитан пытался понять, как ты понял про того чужого, и, пока ты лечился, отдал приказ на тест показателей. Оборудование не такое точное в плане проверки параметров, но все же показало ментальный в размере 2,5 единиц. Ты хоть объясни мне, зачем ты это делал? Боялся службы безопасности и их вербовки?

Не знаю, как я смог удержать свое лицо, не выдав удивления, просто постарался максимально достоверней развести руками и кивнуть, как бы подтверждая его версию.

– Ну, да. Этот персонал как начнет рассказывать всякие небылицы. Был у меня знакомый, знаю… Хотя и доля правда там тоже есть. Но сейчас-то ты прикрыт контрактом с нашей корпорацией, так что они обломятся, – стукнул он меня по плечу в поддержку своих слов. Не знаю, как это у него сочеталось, но в ответ я просто кивнул, сам раздумывая над новой информацией.

Усиление пси-способностей – это очень хорошо. И мне уже хочется их протестировать. Да и интересно, повлияет ли это на интуицию? Но тут есть другой вопрос. Откуда такой скачок? Это из-за влияния того пси-удара красного чужого? Или же это мои навыки. Вопрос. Ладно, но сейчас хотелось бы узнать об обстановке, что я сразу же и сделал.

– Ну, давай тогда по порядку. Когда ты вынес главного чужого, остальные впали в ступор секунд на десять. Но нам этого хватило, успели очухаться и снять большую часть врагов. Те потом очнулись и чуть ли не включили режим берсеркеров, просто пря напролом и не считаясь с потерями. Мы окопались в том зале и удерживали его еще минут тридцать, пока враги не закончились. Как потом оказалось, они все поперли мстить, причем крайне безмозгло. Хорошо хоть тех шагающих уже не было, последний был перед красным. В общем, после этого мы группами прочистили корабль, так и не найдя никого. Причем мы даже не нашли рубку управления. Кто-то предположил, что тот главный как раз и выступал эдаким живым компьютером и пультом управления. И возможно даже капитаном корабля. После этого мы на оставшихся двух десантных ботах быстро переправили всех раненых, включая некоторых идиотов. – Выразительный взгляд Питер был мной проигнорирован. – Ладно. В общем, к захваченному кораблю быстро отправили два тягача, и сразу после того, как они закрепились, мы ушли в гипер. Капитан решил не дожидаться прихода возможной помощи чужим, бросив даже остатки остальных уничтоженных кораблей. Вроде как мы направились вначале в противоположную сторону, чтобы не навести врагов, и сделаем небольшой крюк, после чего пойдем к станции. Сейчас как раз идет второй прыжок, после чего пойдем уже прямо к цели. К нашим миллионам, – улыбнулся Питер, а потом его улыбка сошла, – жаль только, что не все их получат.

Этот вопрос я одновременно хотел и не хотел задавать. Но все же решился.

– Девяносто три человека, из них восемьдесят четыре из абордажной команды, остальные из экипажа. Большей частью техники. Кстати, реально из нового набора после последней операции выжил только ты и еще один паренек. Но все равно тяжело терять даже тех, с которыми ты только недавно познакомился. После окончания операции все ребята решили посидеть вместе в баре, помянуть погибших. Тебя тоже приглашаем, – Питер помолчал, а потом добавил: – Видишь, как и говорил, много имен тебе не придется запоминать.

Мы помолчали, а потом я все же решил уточнить:

– А что с кораблем?

– Ну, еще летает, так сказать. Все-таки четыре корабля врагов одного с нами класса потрепали нас изрядно. Как потом я узнал, эти отличались от тех, что атаковали станцию. Были мощнее, да и двух разных видов, если судить по анализу вооружения и количеству десантных ботов. В общем, как мне сказал знакомый техник, у нас половины орудий нет. Щит вроде выдает всего процентов шестьдесят от максимума. Уничтожена установка гиперсвязи. Про ангар ты знаешь. Да и про десантные боты тоже. Некоторые отсеки уничтожены, и часть бойцов переселились. Но мест сейчас хватает, – Питер снова помолчал, а потом резко встал, хлопнув меня по плечу, – все, я ушел спать. Специально тебя дожидался, но вроде как ввел уже в курс дела. Твоя каюта не пострадала, так что дорогу найдешь. А я пошел. Пока-пока, – помахал он мне, скрываясь в коридоре.

Я решил еще посидеть, уйдя мыслями в себя. Через некоторое время ушла та пятерка. Я немного посидел, а потом встряхнулся, выкидывая из головы пессимистические мысли, и решил направиться к себе и наконец-то протестировать свои пси-возможности. Надеюсь, все же изменение ментального параметра реально повлияет на силу способностей.

Уже скоро я сидел на полу, облокотившись на стену каюты и разместив перед собой знакомую пластинку. Вдох, резкий выдох, и я моментально проваливаюсь в медитативное состояние. От удивления, чуть сразу же не вываливаюсь обратно, но все-таки получается удержаться. Так, изменения уже есть. На последних тренировках я тоже быстро входил в это состояние, но не моментально. Прямо как рубильник дернул. Ладно, сфера контроля. С ней тоже происходят изменения, и мне удается прочувствовать всё в радиусе трех метров. Это хоть и требовало определенных усилий, но все же был сразу виден качественный скачок. Возможно даже, скоро я смогу удерживать хотя бы метровую сферу, но в сознании. А теперь телекинез. Уменьшаю сферу, сосредоточиваясь только на пластинке. Импульс. И предмет улетает в противоположную стену. Ни хрена себе. Я выскакиваю из медитации и ищу пластинку. Она лежит возле стены, от удара слегка отлетев назад. Скорость предмета была небольшая, но расстояние! Раньше это было шесть сантиметров, а сейчас сразу в районе двух метров. И хоть пластинка весит всего ничего, да и сила импульса все равно слабая, но это очень большой скачок. Даже мелькнула мысль найти еще одного красного чужого, но тут же была отброшена. Не, нафиг, лучше я медленно и сам.

Так я и продолжил заниматься, чередуя пси-тренировку с разучиванием баз. Подстроившись под график остальных, я проводил часть времени с остальной абордажной командой, наконец-то познакомившись со всеми. Как оказалось, черноватый и ехидный юмор, как у Питера, был чуть ли не у каждого третьего бойца-ветерана. Надеюсь, меня самого к концу контракта не пробьет на это.

А через пять суток корабль со своим трофеем наконец-то вышел из гипера в системе, где находилась основная станция корпорации, с который мы и стартовали. Добрались мы без приключений, что очень радовало. Да и все раненые уже успели выйти из медицинского отсека. В момент выхода в обычное пространство я с Питером, да и большая часть бойцов, находились на обеде в кают-компании. Основных тем для разговоров было две – женщины и куда кто потратит свои деньги. Причем вторая тема часто переходила на первую. Очередное ехидное заявление Питера было прервано входящим сообщением, которое сразу перевели с нейросетей на общий экран в кают-компании. Перед нами появился чем-то взволнованный капитан.

– Как вы все знаете, наш корабль получил повреждение установки гиперсвязи. Поэтому связаться с корпорацией не получалось. Но согласно условиям задания, мы должны были доставить наш трофей на основную станцию. Наш крейсер вместе с призом только что вошел в систему, где она расположена. Но появилась проблема… – Изображение капитана исчезло, а перед нами пошли увеличенные кадры снимков станции и окружающего ее пространства. И то, что я там увидел, мне совсем не понравилось. – Станция была атакована, и судя по повреждениям, вряд ли там кто-то выжил. Также искин уже идентифицировал уничтоженную личную яхту главы и останки атакующих кораблей.

Последнее я и сам смог сделать. Побывав внутри, сложно не узнать угловатые очертания кораблей чужих. Вид разрушенной станции да и уничтоженных кораблей чужих вместе с яхтой убил всю радостную атмосферу в кают-компании.

– Сейчас я собираю срочное совещание всех старших лиц на корабле. Если у кого-то есть какие-либо идеи, что делать дальше, предлагайте их своим руководителям. Будем рассматривать. А пока прошу не расслабляться. Как оказалось, еще ничего не закончилось. – Капитан отключился, и в помещении растеклась гнетущая тишина.

– Звездец, – кто-то не выдержал и высказался. Моментально раздался гул голосов, а я думал о том, почему мне так везет? Не одно, так другое. Действительно, звездец.

В итоге капитан, проведя совещание, решил потратить сутки на поиск возможных выживших, а также на краткий ремонт корабля. Все-таки была вероятность возвращения врагов, ведь пока неизвестно, все тут они погибли или нет. Если не все, то могло прийти подкрепление, а еще один бой крейсер может и не выдержать. Но все же оставалась надежда на выживание кого-то, да и, согласно анализу искина корабля, прошло приблизительно три дня. Еще не мешало бы устранить хотя бы часть повреждений, а то крейсер шел на максимальной скорости, без задержек уходя в гипер, чтобы избежать возможной погони, а некоторый ремонт мог проходить только снаружи.

Так что после оглашения решения большая часть команды занялась делом. А все бездельники, в число которых вошел и я, остались в кают-компании следить за ситуацией. Я сидел за столом, краем глаза поглядывая на экран, но большей частью концентрируясь на лежащей передо мной пластинке в попытке заставить ее подняться и удержаться в воздухе, но не входя для этого в медитацию. Пока это абсолютно не получалось. Максимум она время от времени дергалась в сторону, сдвигаясь буквально на пару сантиметров, но на этом все. Но я не отчаивался, веря – хотя даже не веря, а уже зная, – что это дело тренировок. Ведь до скачка способностей я тоже смог увеличить их силу с помощью тренировок.

На экране было выведено несколько изображений. Одно из них показывало уже знакомые, но безрадостные кадры на общий вид станции и останки кораблей. Искин прикинул, что их было минимум два, помимо яхты главы корпорации. И судьба Зевса была неизвестна. О ней вообще возникли разные теории и предположения, от того, что он мог погибнуть и корпорация, скорее всего, развалится, и до того, что он мог улететь на курьерском корабле, как он часто делал, и соответственно выжить. И как напоминали некоторые, кроме станции, у «НРС» было еще немало имущества, поэтому не стоит переживать по этому поводу и о судьбе премиальных за захват корабля.

Сам я по этому поводу думал, что было бы неплохо досрочно разорвать контракт. А с другой стороны, тройная премия, а это минимум 30 миллионов, мне бы точно не помешала бы. Да, и пообщавшись с абордажной командой, узнал, что такие потери для них, как в двух последний миссиях, не случались уже лет десять. Обычно они сидели на базе, тренируясь. Глава даже два-три раза в месяц привозил им девочек для расслабления. А на задания они ходили обычно раз в месяц, большей частью вылавливая курьеров конкурентов или захватывая ценные объекты или кадры других корпораций, иногда проводя уничтожение исследовательских центров. А пару лет назад при войне с другой компанией проводили штурм центральной базы, при этом и там потери были меньше, чем сейчас. В общем, особый отряд использовали для точечных ударов по другим корпорациям. Так что я даже задумался, что, в принципе, работа даже очень ничего, учитывая в три раза большую заработную плату, да и большие премии из-за ценности трофеев.

От размышлений меня отвлек доклад десантного бота о стыковке со станцией. Точнее с ее останками.

– Говорит Десант-1, заходим внутрь уцелевшего отсека. По плану, это склад запасных частей. Продолжаем поиск выживших.

– Принято. Напоминаю, что следует еще провести поиск установки гиперсвязи, – услышал я голос капитана. Это да, мне Питер говорил, что ее повредили, но, как оказалось, полностью уничтожили. Один из брандеров влетел в нее в момент, когда щит просел.

– Говорит Десант-2, мы проверили останки яхты, выживших нет. Блок связи уничтожен. Сейчас демонтируем резервную память и направимся к станции для помощи в поиске.

– Принято. Жаль. Ладно, что уж поделать. На всякий случай, повторю командам: приоритет на поиске выживших. При нахождении сразу же перенаправить на крейсер для оказания медицинской помощи. Вторичная задачи: сбор данных о произошедшем, поиск всей возможной информации доктора Грегори о результатах исследований чужих, поиск необходимых запасных частей для ремонта крейсера, всех возможных расходных материалов для пополнения запасов, оружия и боезапаса. И никакого мародерства, искин проведет анализ записей всех бойцов. Если запись повредится, вам придется еще доказать, что вы ничего не сделали. Мы сотрудники корпорации, а не пираты или мусорщики. И погибли наши коллеги.

После речи капитана последовали два «Принято» от командиров групп. Поиск продолжился, но, как мне сказал Питер, чтобы уцелеть в этом металлоломе, в который превратилась станция, надо быть редким везунчиком. Или мной. Причем это чуть ли не цитата. Ладно, опять задумался, уйдя от тренировки. И я снова сосредоточился на пластинке.

А та упорно игнорировала мои попытки, но я также упорно не обращал внимания на неудачи. Бойцы в кают-компании уже разбились на группы по интересам. Часть из них звала меня сыграть с ними в азартные игры, но я отказался. Я точно не игрок, и, если вдруг у моего везения есть предел, не хочу его так бездарно потратить. Да и перспектива проиграть свою долю, что некоторые сейчас успешно делают, меня совсем не прельщала. Другая большая группа вывела на один из мониторов в кают-компании запись какой-то спортивной игры с непонятными для меня правилами и сейчас активно болела за своих. И то, что это запись, их почему-то не смущало.

В общем, в такой атмосфере прошло часа полтора и уже стало ясно, что опасения Питера подтвердились и никто на станции не выжил. Да и мало что уцелело. Установку гиперсвязи не нашли, как и резервную память искина станции. Большая часть отсеков была уничтожена плазменными орудиями вражеских кораблей. Причем на станцию вообще никто не высаживался, трупы чужих не были обнаружены. Потихоньку начали вывозить все более-менее целое, что сейчас могло пригодиться. Техники докладывали об окончании некоторых ремонтных работ. А у меня все же наметился некоторый успех.

Я смог удержать пластинку в воздухе секунды три. Правда, это стоило мне небольшого головокружения и кровотечения, которое практически сразу прекратилось, спасибо имплантату на регенерацию. Да и с кистью он мне уже помог, восстановив нормальный цвет и убрав даже намек на некомфортные ощущения в ней. Хотя шрам еще оставался, но стал уже еле различим.

Аккуратно вытерев салфеткой кровь, я огляделся – не заметил ли кто. Но все были слишком увлечены своими занятиями. А мой ближайший сосед вообще сидел, уткнувшись в стену и время от времени смеясь над чем-то. Или что-то смотрел, или же читал. Ну и хорошо. Мне почему-то не очень хотелось привлекать излишнее внимание к моим пси-способностям. Хотя и скрывать их уже бессмысленно, слухи в замкнутом пространстве разошлись быстро, да и мое героическое выступления на корабле чужих повлияло на это.

Внезапно раздался сигнал тревоги, а вслед за ним встревоженный голос капитана:

– Тревога! В систему вошли четыре корабля чужих. Состав одинаков с той группой, которую мы уничтожили. Срочно всем группам вернуться на крейсер. Мы уходим в разгон в сторону ближайшей планеты республики Верон, Сигмы-35. У вас есть где-то пятнадцать минут на стыковку, иначе крейсер не успеет уйти в гиперпрыжок до контакта с врагом. Не успеете, останетесь тут. Экипажу быть наготове. Пилотам тягачей следовать указанной траектории и скорости разгона.

Почти сразу развлечения в кают-компании прекратились, заставив всех загудеть как встревоженный улей. Но на удивление, никто никуда не сорвался, просто сосредоточились на экранах, где были показаны оба оставшихся десантных бота. Третий, на котором я попал на уже трофейный корабль, так и остался торчать в нем, добитый последним перелетом. Если б знал о его таком состоянии, не факт, что решился в нем лететь.

Все напряженно следили за экранами, но уже спустя пять минут смогли расслабиться. Успевают. Да и крейсер тоже успеет уйти в гипер. Боя не будет, и это хорошо, а то шансов в этот раз вообще нет.

А еще через тридцать минут, когда крейсер вместе со своим трофеем ушел в гипер, передо мной уселся Питер, который был во второй группе поисковиков. Он уже успел снять броню и сейчас быстро наминал еду.

– Ну что, поделишься, что там? Давай уже, не томи, – не выдерживал я его молчания. Все бойцы уже слушали рассказы своих товарищей, а мой друг? Да, друг. Ветеран, который взял шефство надо мной, за короткий промежуток стал им. По крайне мере для меня. Так вот, Питер долго игнорировал мои вопросительные взгляды, просто откровенно скалясь.

– Хреново там все. Никого не осталось, как ты знаешь. Даже той пышечки из диспетчерской. Жаль, – вздохнул он, – успели только вынести часть исследований нашего психа. Его лаборатория уцелела, а вот он сам – нет. Задохнулся. Так его и нашли – плавающим в центре помещения. Брр, жуткое зрелище, он и до смерти был не очень приятным, а уж после… – Питера передернуло.

А я подумал, что для меня это скорее к счастью, потому как он мог во время моего скоростного обучения провести тест моих параметров, а там-то на тот момент было всего 0,5 в ментальном параметре. Да и исследования по ускорению обучения – это очень ценный приз.

– В общем, могли еще покопаться, да не успели. А ведь еще и яхта осталась, и те корабли чужих. Как же не вовремя они вылезли. И не боятся, сволочи, тут через один прыжок, хоть и длительный, уже планета Верона. А она хоть не самая оживленная, но с десяток гигантских боевых станций имеет. А там не как на нашей, а уже совсем другой уровень и щитов, и мощности орудий. Да и кораблей там всегда полно. Странно все это.

– Скорее нагло. Интересно, эти чужие хоть пытались войти в контакт? Или просто пока изучают нас? – задумчиво протянул я.

– Так кто же их знает. Пусть у правительства Верона или даже Содружества голова болит. Ну, или хотя бы у Зевса, а наше дело маленькое, – отмахнулся Питер.

– Возможно, но как-то не хочется ощущать себя букашкой, которая ни на что не влияет, – ответил я.

– А кто ты, если не букашка? Даже наше правительство, притом, что они управляют республикой с почти полтора десятками планет в 45 системах и 47 миллиардами граждан, и то вообще не воспринимаются центральными мирами Содружества. Точнее воспринимаются, но как некие отсталые. А уж если смотреть на арсиан, то там вообще. А теперь сравни себя с правительством. Кто ты? Бывший дикий, работающий абордажником. Да, имеешь пси-способности, но они не такие уж и сильные. Я видел псиоников с ментальным параметром в 13 единиц, и те работали на побегушках у глав корпораций или спецслужб. Что еще? Параметр интеллекта выше среднего, но ничего выдающегося, например как у Зевса или был у Грегори. Разве что с реакцией все хорошо. Базы есть только боевые. Нейросеть установлена криво и не поменяешь. Будет чуток денег на счету. Но даже с теми миллионами, ну купишь ты себе корабль, например, но точно не самый новый. В корпорациях они иногда в сотнях исчисляются. Вот и выходит, что ты пока хороший боевик, но и все. Выкидывай из головы романтическую дурь, расслабься и живи в свое удовольствие, стремись к большему, конечно, но не к несбыточному. Мир ты не поменяешь. Тем более, такой, как Содружество.

На эти слова я не нашелся что сказать. Можно было поправить по поводу нейросети, но и все. К сожалению, Питер прав во всем. Но с другой стороны, я и не хочу менять и перекраивать мир. Я просто хочу, чтобы мог сам определять свою судьбу без внешнего давления, как было с отправкой на крейсер.

– Не грузись, парень. Поверь, у тебя и так куча возможностей, как для роста, так и для наслаждения жизнью. И может быть, я когда-нибудь буду работать на тебя в виде командира абордажной команды. На меньшее не соглашусь, – усмехнулся Питер, разрядив обстановку.

– Ладно, гипер будет длиться еще двадцать три часа. Так что отдыхай, и я пошел спать, – попрощался седовласый ветеран.

Я тоже решил не засиживаться в кают-компании и ушел к себе, продолжать тренировку в телекинезе. Хочу выйти на минуту удержания. Вряд ли это получится быстро, но я подожду.

В принципе, дальнейшие часы в попытках осуществить свое желание это подтвердили. Я даже забил на обучение баз знаний, полностью сосредоточившись на телекинезе. И на сон выделил всего три часа, помимо двух походов за едой, за которой Питер делился новой информацией. Настолько сильный азарт во мне сыграл, даже сам был удивлен. Кровь из носа текла несколько раз, один раз даже потерял ненадолго сознание. Этот случай как раз и заставил меня сделать паузу и пойти поесть.

Питер рассказал, что согласно анализу из резервных баз искина яхты, на ее борту Зевса в момент атаки не было, только экипаж. Как оказалось, на станцию напали две группы уже знакомых четверок кораблей чужих. Станция долго не продержалась, и даже попытка выпустить в бой яхту не помогла. Самому главе повезло улететь за сутки до нападения на курьере по какому-то срочному делу. И судя по траектории прыжка в гипер, Зевс ушел к той же планете, куда мы и направляемся. Больше особо важных фактов из искина вытянуть не удалось. Все-таки он был корабельным, а не в станции.

Я решил не строить никаких теорий, пока мы не попадем в систему Сигмы-35. И очень надеюсь, что враги за нами не последуют. Хотя если и последуют, то шансов у них не должно быть совсем. Так что я выкинул это из головы, снова уйдя в тренировки, только на этот раз сбавив темп. В итоге я смог удержать пластинку в воздухе в течение 15 секунд. Прогресс очень радовал, и я с большим удовлетворением от достигнутого результата пошел на обед в кают-компанию. Не минута, но уже что-то.

В помещении было достаточно людно. И это было неудивительно, ведь через 15 минут мы должны были выйти из прыжка. Поздоровавшись со всеми, я быстро взял еду и направился к сидящему за одним из столов Питеру.

– Ну что на этот раз? Снова все решают, на что потратить призовые? – спросил я.

– Не, никто не хочет накаркать. Слишком уж странно такое свободное передвижение чужих близко к территории Верона, – ответил ветеран.

– Согласен, но ты сам мне недавно расхваливал оборону планеты. Не думаешь же ты, что они даже десяткой кораблей могут что-то сделать? – спросил я его.

– Да не должны, но все же тревожно как-то. И не только мне, вот все притихли, – указал он на остальную часть абордажной команды. – Капитан к тому же приказал транслировать выход, а обычно это не принято. Может, чего недоговаривает, и искин яхты смог больше рассказать, а с нами «забыли» поделиться.

Я сосредоточился на своих ощущениях, пытаясь понять, есть ли какая опасность. Возникло какое-то странное чувство, которое я не смог ни с чем соотнести, да и просто понять.

– Не знаю, вроде откровенной угрозы не чувствую, но что-то странное есть, – честно признался я Питеру.

– Вот видишь. Ну ладно, ответ мы узнаем через минуту, – ответил тот.

Все в кают-компании притихли, словно отсчитывая последние секунды про себя. Выход из прыжка, и искин корабля запускает датчики для анализа окружающего пространства. Секунда, другая, третья, и на экран начинает поступать изображение планеты.

– Питер, а она и должна так странно выглядеть? – пытаюсь я сказать как можно тише, но звук распространяется по всей комнате. Изображение меняется, показывая орбиту и пространство системы, и вопрос отпадает сам собой.

Все усеяно останками кораблей, людских и чужих. Причем счет идет на сотни, а то и на тысячи. Вокруг планеты висят глыбы станций с огромными дырами в них. Да и планета выглядит не лучше. В ее атмосфере крутятся гигантские темные воронки то ли пыли, то ли чего-то еще. Никакого движения, да и привычных орбитальных лифтов не видно. Но самое главное, что по ней проходят громадные яркие полосы, которые пульсируют огнем. Питер молча сбрасывает мне какое-то изображение через нейросеть. Я открываю и вглядываюсь в висящую в черной пустоте космоса планету, которая вся усеяна огнями и просто пышет жизнью. Часть планеты освещена местным светилом и видно голубые разводы океанов с белесыми облаками. Разительное отличие. Не думаю, что там хоть где-то можно было спрятаться и выжить после такого.

– Тревога! Зафиксировано 317 целей, предположительно корабли чужих. Корабль уходит в гипер в следующую систему, – тишину разрывает голос искина. Это как будто отпускает взведенную пружину. Реакция людей на увиденное и услышанное совершенно разная, вплоть до слез у некоторых ветеранов. Рядом звучит глухой голос Питера.

– Если звездец был возле станции, то, что сейчас?

На это мне нечего ответить, и вопрос повисает в воздухе.

К выходу из гиперпрыжка экипаж готовился с максимально возможной тщательностью. Техники смогли восстановить большую часть орудий, а также вывести рабочие показатели щита на 86 процентов от номинального значения. Правда, при этом буквально опустошив склад запасных частей, причем используя фантазию. Подчас некоторые решения были сделаны буквально на коленке, а не так, как привыкли в Содружестве – заменой поврежденного блока на новый. И инженеры не гнушались разбирать мало нужное на данный момент оборудование или использовать часть с уже поврежденных кораблей. Все было направлено на повышение боеспособности корабля.

Экипировка солдат тоже подверглась ревизии. Учитывая тяжесть прошедшего боя, почти у всех броня носила те или иные повреждения. Часть оружия была утеряна или повреждена. Хорошо хоть, что, согласно регламенту, в арсенале хранился полуторный боекомплект на всю команду. Поэтому брони на всех хватало. Причем по распоряжению капитана, она даже подверглась кустарной, но ценной модификации. В самих бронекостюмах предполагалась опциональная возможность установки усиленного генератора энергетического щита. И хотя отряд был особым в корпорации, эту опцию не включили, ограничившись стандартным типом. Связано это было с тем, что этот генератор составлял большую часть стоимости брони, а все-таки цель компании состояла в прибыли любой ценой, и глава посчитал трату на это излишней. Но тут инженеры как-то смогли выкрутиться и объединить две установки в одну. В итоге щит должен был по расчетам выдержать два попадания с плазменной пушки чужих. И даже на полном заряде с учетом брони боец мог теоретически выжить при прямом попадании плазмы из шагающего танка «тараканов». Конечно, вероятность была не большая, но отлична от нуля.

Даже два оставшихся десантных бота техники смогли довести до нормального состояния. В общем, они из себя выжали все возможное. Конечно, часть ремонтных работ была начата сразу после захвата корабля, но основное они сделали за последний прыжок в гипере.

Откуда я все знаю? Да просто после увиденного капитан приказал держать всех в курсе текущего состояния, чтобы каждый мог предложить что-то дельное в сложившей ситуации. А она была совсем не ах! У многих жили родственники, друзья и знакомые на той планете. И что сейчас происходит с той, куда мы направляемся, не известно.

Было решено собрать все последние данные воедино. Базу данных по чужим, все данные с датчиков и анализы искинов, записи боев, включая даже мой первый. Часть информации из предварительных выводов Грегори. Запись красного таракана. Предварительные внутренние схемы из крейсера чужих. В общем, все, что касалось чужих, было скомпоновано в одну базу, которую на всякий случай приказал подготовить капитан. А также любые дополнения должны были сразу дублироваться туда.

Все это время я, имея базу по технике, помогал инженерам. Правда, роль моя больше сводилась к принеси-подай, привари тут, подержи, соедини то. Но я не возражал, понимая, что с моим 2-м уровнем общей базы что-то толковое сделать без указаний невозможно. А каждые руки были важны, даже самые неумелые.

Так пролетели девятнадцать часов. Ввиду аврала в коридорах крейсера можно было слышать только сухие фразы-команды. И крайне редко раздавался яростный спор инженеров о технических решениях по тому или иному вопросу. Большинство предпочитало молчать, стараясь не строить каких-либо теорий, чтобы не было лишних надежд. В последние четыре часа капитан разогнал всех отдыхать, разбудив всего за полчаса до выхода из прыжка.

Но в этот раз абордажная команда встречала вход в систему не в кают-компании, а в десантных ботах, в полном облачении с модифицированной броней, на спине которой выросло небольшое утолщение, с плазменными винтовками, увешенными максимальным количеством эми-гранат и обойм. Оставшиеся 38 бойцов были разбиты на две равные группы. В моей главным был уже знакомый мне Волтер.

Закрепленный в пару ко мне Питер повернулся и спросил:

– Волнуешься о том, что там будет? На выходе из гипера?

– Не знаю. Я уже слегка перегорел, слишком долго для меня идут бои. И обучение под разгоном, лежание в медицинских капсулах или тренировки в пси-способностях на отдых не тянут. Но сдаваться не собираюсь, что бы там ни было, – твердо ответил я.

– Это хорошо, Джон. Надо бороться, и уже дело не в деньгах. На той планете проживало 3,5 миллиарда человек. И будет хорошо, если там выжило хотя бы десять процентов от этого числа после того, что эти долбаные тараканы сотворили с ней. Но даже это вряд ли.

Мы помолчали. До выхода еще оставалось минут десять напряженного ожидания. По распоряжению капитана, на нейросеть будет идти звуковая трансляция из рубки о текущем состоянии, но она начнется только при входе в систему. Причем это будет сделано, скорее, для экипажа, чем для находившихся в рубке. А пока в боте слышались негромкие переговоры между бойцами. Как я заметил, почти все они предпочитали говорить через внешние динамики, а не напрямую через нейросеть.

– Народ, а кто знает, что будет с нашим трофеем? – прозвучал вопрос.

– А зачем он сейчас кому-то нужен? Там на орбите планеты их десятки находились, бери не хочу. Да и скорее всего кто-то же должен был уцелеть, поэтому вполне вероятно многое по врагу успели передать Службе безопасности и разведке. Бессмысленная операция вышла, – зло ответил басистый Волтер.

– Тогда почему не бросили захваченный корабль, а потянули за собой? – не унялся тот же голос.

– Честно, не знаю, но вроде капитан хотел его как-то использовать, – ответил Волтер.

– Да-а-а, вот и выходит, что вся эта авантюра вышла зря, как и все погибшие. Да и Зевс мог не придержать информацию, что он, скорее всего, сделал, а сразу передать ее той же Службе безопасности Верона. Долбаная жажда наживы, – тихо протянул я, но Питер услышал.

– Согласен, но, с другой стороны, насколько я помню, пропажи наших кораблей случались уже несколько лет, и такую массированную атаку никто не предполагал. Но это его не оправдывает ни в коем случае.

Наш разговор прервало сообщение о минутной готовности. Воцарилась тишина, которую разрушил чей-то голос, скорее всего пилота. Не успел я познакомиться со всей командой, поэтому и не узнал.

– Готовность до выхода 5, 4, 3, 2, 1. Выход из гипера. Щит на максимальную мощность. Анализ пространства системы. Черт! Засветка целей! В системе идет бой. Предварительный подсчет вражеских кораблей 1387 единиц. У союзников, помимо десяти станций обороны, 764 корабля. Черт, у врагов есть 16 штук, сравнимых с дредноутами первого класса. Нас засекли, пять кораблей выдвинулись на перехват. В гипер уйти уже не успеем. Они размером как наш приз, в прямом бою сейчас без шансов, – начал чуть ли не скороговоркой выдавать взволнованный голос.

– Так, навигатор, запрос у наших на коридор прохода или хотя бы на место в строю. Далее, пилотам тягача разместить захваченный трофей сзади крейсера для прикрытия от вражеских кораблей. Дистанцию выдерживать минимальную. По его уничтожению уходить самостоятельно, в бой не вступать, – раздался сосредоточенный голос капитана.

Потекли минуты ожидания. Кто-то из бойцов что-то еле различимо шептал, кого-то пробило на черный юмор. Я же размышлял о том, что точно сменю профессию, как вся эта хрень закончится. Даже не хочу представлять, что бы я себе мог придумать, если бы капитан не вел трансляцию. Да и вообще не иметь возможность повлиять на ситуацию и тупо ждать возможной смерти – это страшно. Словно в подтверждение моих слов я услышал:

– Враги открыли огонь. Зафиксировано несколько попаданий в наш трофей, а также один в щит.

Вооруженные силы Верона дали коридор для прохода. Нас ставят во вторую линию обороны. До момента достижения необходимой точки 25 минут. Прикрыть нас смогут только через двадцать.

Черт, еще столько времени просто ждать. И почему я не захватил свою пластинку? Хоть бы так отвлекся.

– Капитан, вражеские корабли пришли в движение. Происходит выпуск роя малых кораблей с носителей. Наши двинулись навстречу, выпуская свои. Капитан, мы не успеем развернуться и войти в порядок армейцев, – раздался панический голос пилота.

– Выжимайте из двигателей все, но нам надо пройти наши порядки, там развернемся и займем свое место. Только учтите, что нам и бой после вести, не убейте полностью оборудование. Как там наш трофей?

– Держится, но еще десяток попаданий и прикрытия не будет. Вражеские корабли догоняют. По сигнатуре следа они отличаются от тех, с которыми мы воевали. Щит на 76 процентов. Черт, щит на 69 процентов и продолжает падать, они ускорили обстрел. К тому же нас краем может зацепить «мошкара».

– Блокировать все отсеки за исключением основных и проходов в спасательные шлюпки. Отключить все системы в этих отсеках. Отключить все оружие кроме автоматических турелей. Выключить установку входа в гипер. Перевести всю энергию на щиты и двигательную установку, – скомандовал капитан, а потом добавил: – и отправим всю нашу накопленную информацию по врагу. Только присоедини данные по экипажу и нашей корпорации.

– Вы уверены, сэр? Насчет отправки информации? – уточнил удивленный пилот.

– Выполняй. Если не успеем, так они хоть воспользоваться смогут. Возможно, у них все это есть, но может, какой-то небольшой факт поможет флоту и Вероне, – твердо ответил капитан.

– Принято, – отозвался пилот, и спустя минуту: – Информация отправлена. Да и корабли противника перестали догонять, интенсивность обстрела остается на прежнем уровне. Щит держится на отметке 53 процента и дальше не падает. Если так пойдет, то мы можем успеть, – голос не сдержал облегчения. Обстановка в десантном боте слегка успокоилась. Как будто кто-то ослабил туго натянутую струну, дав небольшую передышку. Но, как оказалось, именно ее.

– Капитан, «мошкара» врагов резко ускорилась, видимо, включив какой-то аналог форсажа. Она расходится тремя большими группами. Основная, самая большая, идет навстречу нашим малым кораблям, а вот две поменьше – как бы в обхват. И левая группа согласно анализу искина спустя три минуты достигнет нас. Нам же необходимо еще пять минут до зоны контроля армейцев, – в голосе пилота начали снова проявляться ростки паники. – Черт, капитан, трофей уничтожен, один из тягачей тоже зацепили. Прикрытия больше нет.

– Свяжитесь с нашими, попросите прикрыть. А второму тягачу уходить на форсаже, – распорядился капитан максимально спокойным голосом.

Спустя минуту раздался ответ:

– Отказано, сэр. Сказали, что ради одного корабля ломать порядки не будут. Да и если будет возможность накрыть больше «мошкары», то откроют огонь. Нам выделен коридор и больше ничего. Если по траектории не будем попадать в него, то нас уничтожат свои, чтобы мы не сломали порядок, – ответил другой голос, и тут же влез пилот:

– Сэр, щит падает, сейчас на отметке 34 процента. Черт, задет тягач, второй уничтожен. До атаки «мошкары» двадцать секунд. Что делать, капитан? – уже не сдерживая панику в голосе, кричал пилот.

– Держаться, что нам еще остается. Скоро нас смогут прикрыть, – ответил капитан, и тут же крейсер слегка дернулся. Потом еще и еще.

– Черт, они стреляют какими-то торпедами, щит уже на 15 процентах. Автоматические турели ведут огонь, но их слишком много. Щит 13… 10… 7… – Каждая цифра сопровождалась небольшим толчком, ощутимым даже в боте.

– Пилот, подготовиться к срочному вылету, – раздался напряженный голос Волтера.

Крейсер сильно тряхнуло, потом еще раз, еще. По связи снова раздался голос пилота:

– Щит упал, до перезарядки пять минут. Но мы вошли в зону огня армейцев… – Снова волна оптимизма, несмотря на то и дело сотрясающийся корабль. – Твою мать! Капитан! Линкоры заряжают основное орудие, целясь в палубную авиацию врага, но нас при этом точно зацепит. Что они творят? Зачем было давать нам этот чертов коридор?

– Пытаются не дать вражеской «мошкаре» зайти в свои боевые порядки, прикрываясь нами. Не было коридора, а была ловушка для чужих. Всем приготовиться к эвакуации. До удара минута. Был рад работать с вами, господа, – раздался на удивление спокойный голос капитана.

Пока я пытался переварить информацию, корабль в очередной раз тряхнуло. Раздался резкий сигнал тревоги, и механический голос искина перекрыл трансляцию:

– Внимание! Поврежден основной реактор. Дестабилизация ядра, до взрыва осталось пятнадцать секунд.

– Даже меньше. Удачи всем, – так же спокойно продолжил капитан.

– Капитан, но мы не успеем эвакуирова… – трансляция прервалась на истеричном возгласе пилота.

– Старт боту, – раздалась команда Волтера.

Меня дернуло в фиксаторах, накатилась резкая перегрузка, и десантный бот с притихшими бойцами вырвался в космос. Но почти сразу пилот начал материться, уводя нас на форсаже подальше от взрывоопасного крейсера и попутно от выстрелов палубной авиации врага. Нас начало трясти, а потом резкая волна ударила по боту, заставив его завращаться. Все прелести попаданий можно было полностью прочувствовать на себе через фиксаторы брони.

– Крейсеру конец! У нас щит упал. Благо хоть волна унесла в нужную сторону, и залп линкоров чудом прошел мимо. Сейчас выровняю бот и будем ускоренно валить, – послышался из-за спины голос одного из бойцов, который по совместительству был пилотом.

– А второй бот где? – спросил Волтер.

– Да хрен его знает, у нас же аппаратура не крейсера, слишком много целей рядом. Сейчас сужу диапазон, – пилот начал что-то ворчать себе под нос. Нас время от времени резко дергало в сторону из-за включения маневренных двигателей в попытке скорректировать курс корабля.

– Твою мать, еле разминулись с бортом линкора. Хорошо, хоть с крейсера передали сигналы «свой-чужой». Иначе пипец был бы нам. Так, нашел второй бот, идет рядом с нами. А есть и плохая новость, – бот резко дергает в сторону, – за нами все еще летит «мошкара» чужих. И их до хрена, хотя взрывом должно было зацепить большинство. Куда двигать-то, Волтер?

Беззаботный голос этого пилота резко контрастировал с тем, что он говорил. Бот выписывал разные фигуры, и все это время нас дергало вместе с ним, всего пару раз тряхнув.

– Ну что за день! Снова чуть щит сбили. Так куда рулить, Волтер. Я пока лечу просто в глубину порядков и, блин, не понимаю, чего чужие так именно за нами увязались. Глупо это… – В бот как будто влетает гигантская кувалда, и он снова уходит во вращение. – Сука! Второму двигателю пипец, щиту пипец, маневренных справа не осталось, управлять я толком не могу. Ну хоть вопрос отпал – куда рулить.

– Черт тебя возьми, говори нормально! – не выдержал Волтер.

– А что говорить-то? Восстановить управление я не смогу, нас по инерции несет прямо на планету. Так что молитесь, чтобы мы выжили при входе в атмосферу, а там я попробую как-то затормозить.

– Твою мать, – не сдержался замолкший Питер. И я с ним был солидарен, только за время болтанки, похоже, я восстановил всю свою память по части ругательств.

– А что хоть со вторым ботом? – спросил с надеждой Волтер.

– Кончился он. Последняя оставшаяся «мошкара» зарядила по нам торпедами. У нас хоть щит был. А у второго бота он был на перезарядке. Не повезло. Зато хоть почти вся третья группа палубной авиации врага очень тупо слилась на турелях линкоров. Ладно, не мешайте, входим в атмосферу.

По боту разнесся сигнал тревоги, который пилот с матом почти сразу вырубил. Начало трясти. Все бойцы стали принудительно герметизировать броню. Щит включить не получалось, мешали фиксаторы. Разговоры смолкли. Бот начало трясти еще сильнее. По одной из стен, которая больше всего пострадала после попадания торпеды, начали проявляться огненные следы. Пока еще темные, но которые становились все ярче прямо на глазах. Напряжение достигло максимума. В этот момент бот тряхнуло, и я с трудом удержался от вскрика, но некоторые не смогли. Лавину прорвало, и раздались ругательства пополам с молитвами. А потом тряска резко утихла и раздался веселый голос пилота:

– Что, обосрались, ветераны абордажа? Не ссыте, зашли мы в атмосферу, правда второй двигатель отвалился. Да и обшивка пострадала, надо будет не забыть покрасить…

Ага, как же. Прямо на моих глазах та стена остывала. Особенно весело было тому бойцу, который находился прямо возле нее. Его сейчас как раз пытался привести в себя сосед.

– Ты сможешь посадить бот? – напряженно спросил Волтер.

– А хрен его знает. Попытаюсь, сейчас только выберу точку поближе к магнитной трассе. А то, как говорится, от прыжков с большой высоты без антиграва не умирают, а вот от приземления… Сейчас это выясним. Вы там держитесь, если что. Десять… – Чем дальше, тем менее беззаботным становился голос пилота.

– Что, блин, десять? Говори яснее! – крикнул Волтер после очередного резкого толчка снизу.

– Уже два, один…

Серия толчков закончилась с отсчетом. Резкий удар, и мое тело выносит вместе с оторванными фиксаторами вперед. Время как будто замедляется, и я наблюдаю, как та поврежденная стенка сминается, захватывая с собой ближайших бойцов. Срабатывает моя настройка и включается энергетический щит, чтобы почти сразу принять на себя несколько ударов от летящих тел других бойцов. Да и не только их. Бот вращается, и я влетаю в пилотский пульт управления. Этого уже щит не выдерживает и отключается. На очередном обороте затылком ударяюсь о какую-то стойку, и сознание выключается.

Очнулся я в этот раз практически сразу, что вызвало определенную радость. Не каждый же раз мне приходить в себя в медицинской капсуле? Хотя… Я с трудом поднялся, убирая с себя валяющееся тело бойца, и огляделся вокруг. Мда-а… От удара практически все фиксаторы сломало, которые не были рассчитаны на такие приземления, и теперь бойцы валялись как попало внутри бота. Пилотская панель после моего падения вообще не подавала жизни. Хотя, если присмотреться, то вмятин там гораздо больше. Все-таки вес бойца даже в средней броне был достаточно большим. Было бы гораздо проще, если б снова меня встретила медицинская капсула. Проснулся, а все уже само решилось. Так, хватит бесполезных размышлений, надо выбираться.

Бот лежал под небольшим углом на боку, как раз на той стене, которая изначально была повреждена ударом торпеды, а после при входе в атмосферу. Так что самый простой вариант с выходом был как раз через штатный проем. Аккуратно перебравшись через разбросанные тела, я добрался до него, но тот оказался заклинен и на попытки открытия только скрипел от бессилия. В итоге мне пришлось искать плазменный резак, что не должно было составить никаких проблем. Несколько всегда находилось в специальных ящиках. Один из них, оказавшийся внизу, был полностью смят. Оставался второй, вверху.

И пока я изображал какую-то обезьяну, пытаясь залезть по останкам фиксаторов в полу, благо мышечные усилители помогали изрядно, в боте начали приходить в себя другие бойцы. Добравшись до ящика, я с легким усилием открыл перекосившуюся дверцу, и в этот момент снизу раздается знакомый голос пилота:

– Ты что там лазишь? Решил переквалифицироваться в альпинисты? – Только момент для ехидства он выбирает неудачный, и я, отвлекшись на него, не успеваю подхватить резак. Тот устремляется вниз, падает на один из поручней, отскакивает и влетает этому говоруну прямо в голову. Пилота качает, видно, полностью не пришел в себя, и соответственно на летящий увесистый предмет он реагирует поздно. Бумс! Тело валит с ног, а я пытаюсь не засмеяться. Но оказывается, не один я оказался свидетелем этого эпического действия, и Питер с еще одним бойцом начинают ржать.

– Говорил я ему, меньше болтать, больше делать, – сквозь смех выдавливает он.

В итоге слегка пришибленного пилота поднимают, и спустя десять минут, с ругательствами, мы наконец вылезаем из бота. Хорошо, хоть обшивка частью была повреждена, а то мы бы могли посадить батарею плазменного резака и не выбраться. Все-таки обшивка десантного корабля сильно отличается от перегородок отсеков внутри кораблей.

Полузакопанный в землю бот торчал в каком-то поле возле одной из транспортных магистралей. Посмотрев на оставшиеся от приземления следы, я подумал, что мне в очередной раз крупно повезло. Кувыркались мы изрядно, попутно снеся несколько деревьев и повредив магистраль. Хотя последняя никого не волновала, поскольку служила больше как разметка для летающего транспорта, а не как дорожное полотно. Вдали виднелся какой-то крупный мегаполис минимум с десятком орбитальных лифтов. А над ним, да и над нами, в небе то и дело вспыхивали небольшие яркие звезды и практически сразу исчезали, унося с собой десятки жизней защитников планеты.

– Ладно, чего встали. Давайте остальных вытащим. Да и оружие бы не мешало забрать, – скомандовал Питер, одергивая всех. Где-то далеко в глубине поля стартовали гигантские ракеты, унося свои смертельные подарки чужим. А потом еще несколько раз, оставляя надежду, что они изрядно навредят пришельцам.

– Да-а-а, получите, твари! – тут же среагировал пилот. Точно, наконец-то вспомнил, как его зовут. Руфус. Толком с ним познакомиться не успел, просто Питер представил мне всех бойцов с краткой характеристикой в одно предложение.

– Ты лучше связью займись, а не фигней страдай, – тут же одернул его седой ветеран.

Спустя десяток минут мы вытащили всех бойцов с амуницией и оружием. Руфус, к общему сожалению, доложил, что пилотская панель вместе со связью удачно разломана чьей-то тушкой, которая на нее упала. На этом моменте я скромно промолчал. Ну а что? В нее мог не один я попасть, пока бот кувыркался. А связь через нейросеть была заблокирована по причине вторжения. Обычная схема при войнах, учитывая возможность ее взлома. Но тут она была бессмысленна ввиду врага и просто-напросто мешала. Чертово бездумное выполнение инструкций. Так что, связаться с местными пока не удастся, придется ждать, пока кто-то за нами не прилетит. Вряд ли они пропустили наше падение.

А оно, к слову, обошлось тоже не дешево. Пятеро бойцов погибли при приземлении. В первую очередь те, кто находился возле той стены. Поврежденная обшивка не выдержала и смяла человеческие тела в броне. Еще одному повредило ногу, чуть не раздавив попросту вмятым бортом. К счастью, броня выдержала, а первый удар на себя принял энергетический щит. Так что, поработав плазменным резаком, мы смогли освободить его. В итоге на данный момент оставалось 13 боеспособных абордажников и один раненый.

– Ну, что будем делать, Питер? А то ведь та канитель на орбите так просто не закончится. У наших меньше кораблей. Да и тараканьи дредноуты тоже внушают изрядный трепет. Кстати, сколько их там было?

– Шестнадцать вроде. Да, мне тоже не очень хочется, чтобы мы остались на планете, которая может последовать примеру Сигмы, – протянул я.

– А что мы сделаем? Без корабля и связи? Поднимемся на крыльях любви и улетим на них в центр Содружества? – ответил ветеран. – Скорее всего, почти все корабли либо там, воюют, – он ткнул пальцем в небо, – либо улетели, увозя по максимуму гражданских.

– Значит, собираемся и размещаемся поближе к магистрали, вдруг кто-то из фермеров проедет. Ну, или пока за нами не приедут. А там ориентируемся по ситуации. Если в течение двух часов никого не будет, двигаем в город и ищем местных, – решил только что подошедший Волтер.

– Слышишь, Питер, а чего фермер-то? – спросил я у него, пока мы располагались на земле. Все убрали в броню шлемы, наслаждаясь воздухом. Как бы ни работала система очистки и генерации воздуха на станциях и кораблях, на планете он был в разы свежее. Еще кто-то притащил резервные сухпайки из бота, так что сейчас все сосредоточенно набивали себе животы.

– Так, население этой планеты в первую очередь занимается производством продуктов питания. И такой мегаполис, – ткнул он пальцем в видневшийся вдалеке город, – это редкое явление тут. Ведь чтобы пищевой синтезатор тебе сделал то, что ты захочешь, в него надо положить пищевую смесь. А ее надо откуда-то взять. Вот на таких планетах все это и производится, – для пущей убедительности он постучал по земле.

– Ясно, – ответил я. Мы замолчали, а я задумался, насколько могут быть разные жизни у людей. Кто-то годами, а то и десятилетиями сидит на ферме и спокойно занимается своим делом. А я эти полгода провел как белка в колесе. При этом толком-то и ничего не видел. Даже в чертовом борделе был всего раз. Не, надо точно менять профессию, но это после того как выберусь. Может, пилотом стать? По крайней мере, будет возможность свалить от неприятностей. Мелькнувшая мысль заставила улыбнуться. Ладно, это все потом. Так, а пока поищем какой-то камушек, схожий по весу с пластинкой, и потренируемся.

А небо все так и продолжало вспыхивать яркими звездами. Над планетой продолжался ожесточенный бой, решая ее судьбу. В стороне виднелся след входа в атмосферу. Возможно, еще какой-то корабль пытался приземлиться. Или же нет, а просто падал на землю, захваченный гравитацией.

Бойня, мелькнула мысль, но я решил не развивать ее, сконцентрировавшись на камешке. Тот уже послушно левитировал в воздухе десять секунд. Не мой рекорд, конечно, но больше удерживать его я и сам не пытался, чтобы не перенапрячься в ненужный момент. Да и так можно отточить общий контроль над телекинезом. Чтобы не один раз и долго воздействовать, а много раз, но меньшее время и без напряга. Остальные же бойцы развлекали себе кто чем. Руфус собрал благодарных зрителей и в лицах рассказывал какую-то байку. Несколько бойцов, включая Питера, дремали, положившись на остальных. Кто-то задумчиво уставился в горизонт. А меня поглотила тренировка, и момент появления новых лиц я откровенно прозевал.

К нам с поля подлетела боевая машина коричневого цвета, на которой сидели пехотинцы. Сама машина работала на антиграве и имела одну большую пушку, расположенную на небольшой башне. Сзади нее, уровнем ниже, была вторая, поменьше. Она выглядела больше как элемент системы ПВО, эдакой короткоствольной лазерной турелью. Зависнув над одной точкой, эта машина плавно опустилась. На землю начали спрыгивать бойцы, всего пятеро.

Все были одеты в гораздо более массивную броню, чем наша, и все в ней были выше минимум на голову. Вооружены они были плазменными винтовками, какими-то аналогами наших. Правда, у одного было нечто, похожее на ручную пушку, которую я узнал по базе ручного оружия. Мощная штука. Но кроме нее, осмотр даже не то, что техники, а брони, не принес никакого узнавания. Возможно, базы для наземных войск свои, имеющие мало пересечения с абордажными. Хотя это было логично, ввиду разных условий действия. В такой большой броне явно не побегаешь по коридорам, да и та пушка слишком мощная для внутренних боев на кораблях. Хотя против чужих, наверное, самое оно. Пока я размышлял, Волтер отправился здороваться с местными.

– Ребята, а вы кто будете? – спросил один из приехавших бойцов.

– Абордажная команда отряда корпорации «НРС». Выполняли миссию по захвату чужих, удачно, но потеряли связь. Вышли в этой системе, а тут этот замес. Крейсер наш уничтожили, и мы эвакуировались на десантном боте, – Волтер ткнул за спину, хотя это точно было излишним. Бот, да и след от падения, сложно было не заметить. – Посадка вышла жесткая и связи не было. Вот и ждали кого-то. Меня зовут Волтер, и я тут за главного. Да, и согласно регистрации корпорации, мы являемся военнообязанными Верона. Сейчас передам информацию по экипажу и оставшимся бойцам.

– Сержант Коул. Отлично, нам как раз и нужны абордажные команды. Тем более с опытом боев против этих жуков. На орбите идут дела не ахти, уж слишком мощные дредноуты у врагов даже без щитов. Не пробить. Вот и генеральный штаб обороны придумал какой-то план. Прыгайте на броню, поедем к базе. Там капитан все расскажет. Ваши данные я отправил в штаб.

– У нас есть еще данные по нашей миссии, – сказал Волтер и пояснил уже вроде как нам: – Капитан отдал мне и командиру все данные, на случай невозможности их передать. Их вроде передали, сержант, но все же.

– Это лучше все к капитану, а он уже передаст разведке. Поехали, – ответил Коул.

После команды Волтера все поднялись и направились к прибывшей машине. Первым туда отправились двое бойцов, чтобы затащить на нее нашего раненого. Один из пехотинцев пытался помочь им с этим, разместившись сверху. Я с Питером задержался, пропуская остальных вперед. Все равно без нас не уедут.

– Кстати, Питер. А что у них за броня? Внушает, да и раза в полтора больше нашей. Разновидность тяжелой? По базе не помню такую. Правда, и габаритные размеры не подходят для проходов в корабле, – поинтересовался я.

– Да, тяжелая, но пехотная. Им на размер плевать, наземные же войска. А экономить армия всегда хотела. Так что толщиной брони компенсируют отсутствие энергетического щита. Наша лучше, особенно после модификации щита, учитывая, что у них его просто нет. Хотя их броня лучше держит удары, так что будь они внутри бота, то могли просто отряхнуться после падения. Разное применение просто, – пояснил ветеран.

В этот момент раздался какой-то гул, потом резкий хлопок. Я оборачиваюсь и вижу зеленый столб, упирающийся в мегаполис. Вспышка заставляет переключиться фильтры в шлеме, и спустя секунду картинка появляется вновь. Только города уже нет, а есть гигантский огненный шар на его месте. А в нашу сторону уже идет ударная волна. Земля начинает трястись.

– Всем ложиться! Уйти от брони! – кричит сержант Коул. Мир для меня замирает, а я пытаюсь выбрать место, где упасть. Опасно, здесь тоже. Вот тут. Падаю на землю в трех метрах слева, прислушиваясь к своей интуиции. При этом удается утянуть за собой Питера. А дальше мы вжимаемся в землю, активируя герметизацию брони и энергетический щит. Сам же руками пытаюсь уцепиться покрепче.

Удар. Тело отрывает от земли и уносит назад вслед за волной. Вокруг сплошная пыль и ничего не видно. Пытаюсь за что-то зацепиться и влетаю в какое-то дерево. Хорошо хоть щит выдержал. Земля затихает, волна прошла. Пытаюсь подняться и осмотреться, но тут слышу еще один хлопок. Даже сквозь густую пыль видно еще один зеленый столб, уходящий в небо. Черт. Мелькает мысль о том, что в этот раз ударили в том направлении, откуда вылетали ракеты. А в это время тело само пытается как можно сильнее вжаться в землю. Сейчас должно быть жестче, столб был гораздо ближе.

Тряска земли сдвигает находящиеся рядом остатки деревьев, чуть ли не заваливая на меня. А я еще крепче припадаю к поверхности. Ударная волна сносит меня вместе со стволами. Рядом проносится какая-то тень, размерами похожая на бронемашину. Мозг не пытается осознать увиденное, больше концентрируясь на машинально захваченном руками обломке дерева. Очередной удар приходится в спину. А следом прилетает от удерживаемой в руках коряги. Щит не выдерживает и исчезает, но хорошо хоть выдержал основные удары. А меня волочит по земле, придавливая стволами деревьев.

Когда движение прекращается, я минуту лежу на спине, дожидаясь еще одного возможного хлопка. Но, к счастью, все тихо. Пыль потихоньку опадает. Ладно, пора вставать. С трудом отбрасываю с себя ветки. Где-то неподалеку уже раздаются окрики остальных. Внезапно рядом появляется громадная фигура.

– Ты как? Фух, выжили. Хорошо хоть находились далеко, а иначе бы нас ударной волной размазало, – услышал я голос сержанта Коула.

– Там вроде накрыли позиции космической обороны, – поделился я наблюдением.

– Сам видел. Только там не только их позиции были, но и наши, – тяжело вздохнул он, – мне с вами повезло. Если бы вы не упали, то и я там бы остался. Ладно, пошли осматриваться.

В пыли было видно не очень хорошо, но броня, как могла, дорисовывала картинку, улучшая обзор. В итоге, как оказалось, мы потеряли только одного. Того раненого, который после окрика не успел спрыгнуть, и его вместе с машиной перевернуло и пронесло по земле, просто раздавив весом боевой техники.

Остальные были более-менее целы, благодаря броне. В итоге даже Руфус «пошутил»:

– Оказывается, орбитальные обстрелы менее опасны, чем обычные приземления, – на что словил полноценный удар кулаком от одного из наземных бойцов. А с учетом того, что их броня была тяжелей и имела большие мышечные усилители, то весельчака просто унесло назад.

– Следи за языком, Руфус, – предупредил Волтер, – а то я тебе добавлю.

Оглядев хаос, который остался после ударов, я направился к остальным помогать переворачивать завалившуюся набок боевую машину. И сколько она бы ни весила, но усилие в броне почти всех бойцов помогло вернуть ее в нормальное положение. Один из бойцов моментально забрался внутрь, вытащив ошеломленного водителя, который все время находился внутри.

– Как он? – спросил сержант.

– Нормально, ударило слегка, – отозвался боец и почти сразу скрылся в боевой машине. Пока все собирали частично вырванное с креплений оружие и амуницию, тот бодался с техникой.

– Сержант, антиграв сдох, придется по старинке, – доложил боец.

– Это как? – спросил я, но в ответ Коул просто ткнул пальцем. А из боевой машины начали высовываться до этого спрятанные под броней колеса, которые моментально стали раздуваться в размерах. И через минуту боевая машина уже не лежала на днище, а уверенно стояла на колесах, всем видом показывая, что ей все нипочем.

– Ну что, поехали? – обратился сержант к сгрудившимся бойцам.

– Куда? Ведь ваши позиции были уничтожены? – спросил Волтер.

– Я ж говорил, командование придумало какую-то операцию, и требуются абордажные команды, да и просто бойцы. И вас надо было доставить не к нам, а в другое место. Времени нет, операцию должны скоро начать, раз уж вражеские дредноуты начали удары по планете. Ну что, вы готовы?

– А куда мы денемся, – проворчал Питер, – поехали.

Дорога до спрятанной в холме базы заняла минут двадцать. Правда, все это время пришлось очень сильно держаться за боевую машину из-за того, что водитель гнал как безумный. Техника подскакивала на кочках, чуть ли не перелетая некоторые небольшие преграды. При этом внутри нее находилось всего восемь бойцов из числа абордажников, ввиду меньшего размера брони, и сам водитель. А вот пять громадных фигур наземной пехоты и оставшиеся бойцы из экипажа крейсера, включая меня, чувствовали все прелести жизни сверху. Хорошо, хоть броня могла гасить часть ударов, да и мышечные усилители позволяли удерживать себя. Правда, из-за нашего количества стрелять боевая машина толком не могла, так как был заблокирован поворотный механизм пушки. Уж слишком нас много. Я этот вопрос решил уточнить у сидящего рядом сержанта.

– Так, это ж машина поддержки. Считай, что просто большая мобильная пушка и система воздушной обороны с тремя дополнительными бойцами для прикрытия. Мы в своей броне, конечно, помедленней будем, чем она, но ненамного. Зато гораздо мобильней. При наличии тяжелого плазменного оружия два-три бойца ее могут разобрать на раз. А едем сейчас на ней, так не бросать же. И вы нас к тому же не догоните. А время сейчас ценно, – оглянулся Коул на очередной зеленый столб в небе. В этот раз он был практически на пределе видения оптики шлема.

– Да, если такие удары продолжатся, то повторится история с Сигмой. Видели мы то, что с ней стало, – протянул я.

– Если б. Эти столбы вроде как просто главный калибр тех дредноутов, и то бьющий с расстояния. А планеты, – выделил он окончание, – уничтожались какими-то бомбами с орбиты. Вот флот и пытается не подпустить их. Там вообще без шансов, не важно, какое укрытие и на какой глубине.

– То есть Сигма не единственная? – уточнил я, вычленив главное, а сам внутренне похолодев. Как-то недооценил я масштаб. Точнее не задумывался.

– К сожалению, нет. Еще как минимум две планеты Верона были уничтожены этими «тараканами», – вздохнул сержант, – и вроде как командование направило зарос о помощи в Центральные миры. Ладно, все, приехали, – указал он на обычный холм, слегка поросший деревьями.

Боевая машина остановилась, и все бойцы начали спрыгивать с нее. Заскрежетали слегка погнутые створки, выпуская наружу остальных.

– Все, убирай машину, – крикнул Коул и обратился к нам, – следуйте за мной.

Он направился к одному из больших камней, расположенных у подножия холма. Проговорив что-то не различимое в шлем, он остановился в ожидании перед каменной глыбой. А через десяток секунд та мигнула и исчезла, открывая вид на узкий коридор, который оканчивался турелью, укрытой энергетическим щитом.

– Пошли, – скомандовал сержант, и первый подал пример, впритык протискиваясь в него в своей броне. Мелькнула мысль о том, что в такой точно не побегаешь по кораблю. Я заходил одним из последних, напоследок обернувшись. За холмом уже скрывалась боевая машина. Где-то вдали виднелись пылевые облака с появляющимся черным дымом над ними. Справа мелькнул очередной зеленый столб. Снова хлопок от удара. Я сразу же поспешил зайти внутрь, буквально проталкивая вперед замедлившегося Руфуса. Хватит мне уже впечатлений от главного калибра чужих дредноутов.

Мы следовали колонной по узким коридорам несколько минут. По дороге то и дело встречались развилки с турелями. Хотя все сюрпризы этим явно не ограничивались. Как пояснил впереди идущий сержант, весь этот проход был готов к подрыву для препятствования попадания врага на базу. Да и сама она находилась не под холмом, как могло показаться, а в стороне и очень глубоко. Поэтому даже прямой удар главным калибром линкора по холму никакого эффекта не дал бы, просто завалив один из входов. Как в подтверждение его слов, мы уперлись в достаточно большой лифт, в который хоть и с трудом, но смогли поместиться.

Лифт принес нас в один из больших ангаров, с большим количеством турелей и солдатами в похожей на сержантскую броне. В нем располагались уже знакомые нам боевые машины, наравне с другой малопонятной техникой. Но Коул нас торопил, и рассмотреть подробней ее мне не удалось.

В итоге мы пришли в еще один ангар, на этот раз громадный. Большая часть его была уставлена разнокалиберными десантными ботами, которые сюда попали через три разгонные площадки в конце помещения. И в нем было достаточно многолюдно. Много техников вместе с управляемыми ими ботами или оборудованием занимались ремонтом кораблей. То и дело шныряли толкаемые персоналом гравитационные тележки с разными запасными частями или же оружием. Но больше всех приковывала взгляд разбитая на группы большая толпа бойцов в абордажной броне. Не успели мы толком узнать, что здесь происходит, как на один из помостов вышел какой-то человек в униформе. Все сразу умолкли, обратив свои взгляды на него.

– Добрый день, господа. Точнее совсем не добрый, и поэтому мы тут собрались. Постараюсь кратко описать текущую ситуацию, а потом перейдем к сути задания. Итак, человечество встретилось с врагом. Точнее с ВРАГОМ, который не пытается захватить нас или наши ресурсы, а просто ведет войну на уничтожение. По нашим данным уже минимум три планеты уничтожены в нашей республике. Погибли миллиарды наших граждан. Весь страшный удар пришелся по нам. Правительство после уничтожения первой планеты отправило запрос о помощи Центральных миров, и те ответили согласием, выслав нам флот. Но его еще нужно дождаться. Сейчас цель командования – это защита планет и мирного населения любой ценой. Основная угроза идет от вражеских дредноутов. Не от их главного калибра, хоть и тот наносит страшный урон. Но от их бомб. На данный момент наш флот смог уничтожить четыре из шестнадцати кораблей. На остальные сил не хватит, и так с трудом получается их не подпустить ближе к планете. Ввиду этого был разработан план по доставке наших бомб внутрь этих дредноутов и дальнейшему подрыву их изнутри. За это можно благодарить абордажные команды, которые уже встречались с врагом и собрали нужные сведения. Да и не только их. По расчетам аналитиков, даже два взрыва в разных точках корабля, при условии нахождения бомб как минимум на пятьсот метров в глубине, выведет из строя их с вероятностью 87 процентов.

При этих словах зал загудел как встревоженный улей. Причем большей частью слышалась нецензурная брань. И я был полностью согласен.

– Черт, из нас делают каких-то смертников. Долететь до цели на десантном боте во флотском сражении – это уже на грани фантастики. А еще всего лишь надо проникнуть в глубь вражеского корабля на какие-то пятьсот метров, прорываясь через толпы многолапых гигантских насекомых. Активировать бомбу, а потом успеть смыться. Легко! Ах да, еще надо, чтобы бомба не сдетонировала от случайного попадания… – Язвительность в голосе Питера переливалась через край.

Выступающий, наверное, понял, что присутствующие совсем не оценили предложенную миссию, и попытался заглушить своим голосом разговоры в толпе бойцов:

– Вы должны понимать важность этого задания. На этой планете проживает полтора миллиарда человек. Их жизни зависят от наших действий. Не одни вы будете рисковать. Чтобы как можно больше десантных ботов долетело, множество экипажей кораблей будут прикрывать вас. Да, потери будут велики. Но другого варианта задержать бомбежку планеты нет. Даже тут шанс достаточно мал, но он все ж есть. Некоторые вражеские корабли, согласно анализу искинов, не имеют запасов орбитальных бомб и ограничатся только обычным обстрелом с орбиты. Надеемся, что флот Содружества скоро должен подтянуться.

Это точно самоубийство. Шансов на выживание очень мало. Но с другой стороны, полтора миллиарда. Мне больше не хочется видеть картинку уничтоженных планет. Слишком страшно это. Да и, насколько я помню, технология терраформирования утеряна полностью, и обитаемые планеты – это невосполнимая ценность человечества. Да и снова же – полтора миллиарда. Твою мать!

– Тоже решился? – угрюмо спросил Питер. В ответ я только кивнул. А что еще делать? Да и не хочу я снова сидеть и ждать, выживу или нет, без возможности что-то изменить. Орбитальная бомбардировка не оставит шансов просто пересидеть на базе. Хотя и при выполнении задания какое-то время придется ждать и бездействовать в надежде на выживание, но только пока не доберемся до цели. А на борту дредноута все уже будет в моих руках. Может, именно к этому меня толкала интуиция, когда подсказала с выбором работы? Не знаю.

– Полетят только добровольцы, насильно никого не будем заставлять, несмотря на мобилизованный статус. Причем это касается и абордажных команд армейских подразделений. Далее, бомба будет деактивирована, и до момента включения она технически не сможет никаким образом детонировать. НО. Если ее повредят до активации, взрыва тоже не последует. Всего в ангаре мы смогли собрать 37 ботов. Нашей целью будет только один из дредноутов. Другие возьмут на себя соседние базы. После активации бомбы у вас будет пятнадцать минут для отступления. Если же ее попробуют вскрыть или повредят раньше, то взрыв произойдет сразу… – Человек в униформе перевел дух и продолжил: – Как было замечено, связи на вражеских кораблях нет, поэтому согласовать взрыв не удастся. На основе всех полученных данных искины смогли только приблизительно прикинуть внутреннее расположение коридоров в дредноуте, но это уже что-то. Также у нас есть на складе некоторое вооружение, которое вы можете использовать. Но все то, что функционирует через дистанционное управление, не будет работать, проверено. Да и я сам не советую, важнее всего скорость. Рекомендации по вооружению и тактике вы можете получить у снабженцев. Это касается тех, кто еще не сталкивался с чужими. Промедление может стоить огромного числа жизней некомбатантов.

– Эх, надо было приземлиться в другом месте. Могли бы и не попасть в эту заварушку, – вздохнул Руфус.

– Что, не идешь с нами? – спросил Питер.

– Да нет, иду, конечно. Этим «таракашкам» навалять точно надо. Да и куда вы без пилота? – ответил тот. И, словно в издевку, выступающий закончил свою речь:

– Чуть не забыл. Пилоты в ботах уже есть, все добровольцы. Так что надо собраться в команду, выбрать себе бот. Техники принесут запрошенную амуницию. Старт операции через тридцать минут. Всех отказавшихся прошу проследовать за лейтенантом, – он указал пальцем на появившегося рядом с ним бойца в пехотной броне.

– Ну, значит, просто в роли абордажника. Но тогда самого крутого! – гордо напыжился Руфус, а потом не выдержал и рассмеялся. Все тоже сразу заулыбались. Ладно, кто там еще идет с нами?

В итоге, отказавшихся из нашей команды оказалось трое. Остальной десяток решил участвовать в этой авантюре, которая точно переплюнет своей безумностью задание Зевса. Да и не только его. Зато к нам неожиданно решил присоединиться сержант Коул с четырьмя бойцами, мотивируя тем, что на этой планете живет его семья и он хочет сделать все возможное для их безопасности. Убедить их сменить броню на абордажную не удалось. Хоть пехотная и имела большую броню, правда без энергетического щита, и даже могла быть герметичной с автономной работой в тридцать часов, но она не была полноценно рассчитана на возможные условия в космосе. Но сержант отмахнулся, сказав, что если они попадут в космос, то уже будет все равно. В коридорах чужих он сможет развернуться, да и просто ему, как и остальным, их броня привычней и удобней. Волтеру пришлось согласиться.

Наш командир, которому сержант сразу передал командование над собой и остальными своими бойцами, отправил Руфуса на поиск хорошего бота вместе с пилотом. Сам Волтер, получив данные от пехотинцев, ушел регистрировать отряд добровольцев и оставлять все контакты на случай невозврата. А мы разбирались с экипировкой. В этот раз все решили вооружиться серьезней, беречь корабль точно не придется, да и его надо не захватить, а уничтожить. В итоге все взяли с собой вместо эми-гранат обычные плазменные пехотные. Они были не такие мощные, как у чужих, у которых все просто испарялось внутри взрыва. Радиус взрыва гораздо больше, метра два. Но последнее было точно к лучшему. Также набрали плазменных мин для защиты бота с пилотом, пока десант будет отсутствовать. Переносные энергетические щиты решили не брать, мин должно хватить, а на все места нет. И как главный аргумент бойцов вооружились плазмометом. Той пушкой, которая была у одного из бойцов. На ней регулировок никаких не было, да и запас зарядов всего на пятнадцать выстрелов. Все просто, но очень мощно. А последнего было точно в избытке.

Также я захватил с собой свой пистолет. Он, конечно, в поражающей силе не сравнится с плазмой, но тоже был достаточно мощным, а главное более скорострельным и даже дальнобойным, хотя последнее и не требовалось. Да и очень выручил меня в прошлый раз. Кто-то вспомнил про автономных мини-разведчиков, но их не оказалось на складе. Как раз должны были подвезти от места дислокации Коула, но не успели. А пока мы готовились, прибежал Руфус.

– Так, парни, нашел бот, не самый современный, да и потрепанный на вид, но только на вид. Движки хорошие, очень маневренные, да и пилот вроде смышленый. Опыта ему, правда, не хватает, но несколько раз выжил во флотских свалках. Плюс на боте стоит энергетический щит. Слабенький, конечно, но все же он есть, – расхваливал наш пилот, пока вел к кораблю.

Сам бот был меньше нашего и действительно выглядел непрезентабельно. Вмятины, цвет непонятный, да и весь какой-то не очень. Но раз уж Руфус нахваливал, то ладно. Все последовали внутрь, занося амуницию. Места немного, впритык, но вроде должны все поместиться, включая нашу пехоту в их громадинах. Правда, тем придется скорее сидя крепиться к фиксаторам. К нам как раз вышел знакомиться пилот, и, увидев его лицо, я слегка опешил. Блин, мир тесен. Даже такой, как Фронтир.

– Стас, это ты? – удивленно протянул я.

– Черт, Джон, ну и встреча, – радостно откликнулся он, стискивая меня в объятьях. Точнее пытаясь, все же оба были в броне. Я слегка растерялся от такого приветствия.

– Вижу, что ты тоже решился на эту самоубийственную миссию, – сказал пилот.

– Да как-то само собой вышло. Видел, что получилось после бомбежки другой планеты, и не хочу повторов, – ответил я. Да и вариантов я не вижу, а так хоть можно самому побарахтаться. Но это уже мысленно и про себя.

– А я хочу отомстить этим тварям. Я ж с Юрой тогда устроился в «Транспортную компанию Лорана». До сих пор считаю, что название дурацкое. Так вот, все было хорошо. Правда, пираты раза два пытались напасть, но мы отбились. На корабле-носителе девушку встретил, Зою. Даже начал подумывать о свадьбе, хотя вроде и мало времени прошло. А потом эти чертовы жуки вылезли. Мы были как раз у Мааруна, когда поперла армада. Армейцы пытались что-то сделать, мобилизовать кого-то, но большая часть экипажей просто ушла в гипер, спасая свои шкуры. Мы остались, пытаясь защитить планету. А в итоге нас разбили, и я потерял свою Зою. Как и Юру, и Лорана. Да всех, черт возьми! – уже не сдерживаясь, крикнул он. – Эти долбаные твари заплатят за все.

– Сожалею, – только и мог сказать я.

– Пусть они сожалеют о содеянном, – тихо ответил он.

– Эй, парень, ты нас хоть не угробь. Все-таки не ты один потерял близких. А трупы мстить не умеют, – одернул его Питер.

– Сделаю все возможное, чтобы доставить вас туда целыми, – твердо ответил Стас, а потом добавил: – И обратно тоже.

– А ты не знаешь, что с Михаилом? – спросил я его, вспомнив про кряжистого мужика, с которым мы решали в Центре беженцев о дальнейшей судьбе. Как давно это было по ощущениям, а всего полгода в реальности.

– Не знаю, но его отряд базировался на Сигме, – ответил Стас и развернулся, уходя к пилотской панели.

– Сильно он изменился, – сказал я Питеру, глядя в спину одному из своих первый знакомых в Содружестве.

– Война всех меняет. А тем более такая, – ответил седой ветеран.

Мы замолчали, каждый раздумывая о своем. Пока размещались, армейцы принесли цилиндр бомбы с панелью управления на боку. Диаметр его был всего полметра. Чистое концентрированное разрушение, пока спящее в своей оболочке. Пилот задраил входной люк в десантный бот, и мы погрузились в ожидание.

– Волнуешься? – спросил Питер.

– Ты снова с тем же вопросом? Конечно же, да. Умирать совсем не хочется, – ответил я.

– Это правильно, я тоже, – услышал я спустя десяток секунд молчания.

– Эй, Волтер, а наши сведения хоть пригодились? Те, что мы собрали при захвате крейсера чужих? – спросил кто-то из бойцов.

– Вроде да, они еще от капитана их получили. Нового было мало, все-таки пока мы летали, другие тоже успели повоевать с «тараканами». Но те же схемы внутреннего устройства, да и тот красный чужой, – это точно новая информация для командования. По крайней мере, со слов особиста, которого я выловил, – ответил тот.

– Жаль, что только призовых за захват не будет, – протянул Руфус, – ведь мы не довели трофей, да и кому он сейчас нужен.

– Не знаю, тут юристов можно подключить, но до этого надо еще дожить, – ответил Питер.

– Как думаешь, сколько ботов из нашей группы доберется до дредноута? – тихо поинтересовался я у него.

– Не знаю, но хорошо, если хотя бы пять. И мы в их число можем и не войти. – Седой ветеран и не думал снижать голос.

– Не накаркай, пессимист чертов! – рядом возмутился Руфус.

Весь диалог прервал голос Стаса:

– Готовность двадцать. Выходим на разгонную линию, все системы в норме. К старту готов. Готовность пять. Старт, – на меня наваливается нагрузка. Рядом чертыхается кто-то, и Руфус поясняет:

– Такой старт для того, чтобы все боты успели выйти, пока их не накрыли с орбиты по засветкам. Так что терпите, сейчас весь выход из атмосферы таким будет. – И словно в подтверждения нагрузка все увеличивается. Держаться все сложнее, но в определенный момент все прекращается. Мы движемся еще какое-то время, а потом снова раздается голос Стаса:

– Мы спрятались за одним из оставшихся линкоров. Тут жесть, что творится. Потери очень большие, хорошо хоть не только у нас. Ждем начала операции.

– Ты подробней расскажи, – потребовал Руфус.

– Наши смогли сбить еще один дредноут, и десант перераспределят. А что до текущей ситуации. Сейчас гляну. Итак, у наших осталось… черт, все, готовность двадцать до старта операции, к каждой группе десанта еще прикрепили остатки нашей палубной авиации. Будут прикрывать нас, да и служить дополнительными целями. Готовы? Поехали, наваляем этим тварям, – раздается сосредоточенный голос пилота.

В голове проносится вихрь мыслей, а потом я резко успокаиваюсь. Главное долететь до дредноута, а на это я вообще никак не повлияю. А там мы уж точно наваляем. Хоть и от отчаяния. А пока можно будет изучить предполагаемую схему коридоров в дредноуте. Все же лучше, чем бесполезно переживать.

Изучать схемы не пришлось даже минуту. Это скорее были предполагаемые рекомендации по внутреннему размещению коридоров внутри кораблей чужих. Использовался опыт из других абордажей, даже нашел наш трофей. Но вот дредноуты до этого захвачены не были, и их строение было можно только угадывать. В итоге я решил использовать свою интуицию на месте, когда придется выбирать путь. Так же быстро я пролистал тактику чужих. Чего-то нового я не почерпнул, только разные мелочи, типа скорострельности их оружия, анализа поражающей мощи и т. д. Все равно это в реальном бою бесполезно и надо было учитывать при подготовке операции для правильного подбора амуниции. А так было чувство, что план составили буквально на коленке и от безнадеги. Хотя, с учетом ситуации, возможно, так и было.

За это время бот, судя по репликам Стаса, только и успел выйти из-под прикрытия и спрятаться за один из рейдеров.

– Так, сейчас будет рывок. Представьте, дредноут чужих выстрелил из главного калибра по линкору, за которым мы прятались. Хорошо, хоть щит выдержал, но еле-еле. Чувствуют, гады, что мы идем по их души, – пилот начал входить в азарт. – Готовность до последнего рывка пять. Старт!

Бот вылетел в сторону нашей цели. Все замолчали, вслушиваясь в эмоциональные выкрики Стаса.

– Так, нас тридцать семь плюс еще легкой авиации кораблей пятьдесят. Да и пяток рейдеров. Черт, начали обстрел. Врассыпную, – бот резко ушел в сторону, – сволочи, начали стрелять уже главным калибром по нам. По мелочи, а это уже совсем.

Очередной крен в сторону.

– Да что ж такое, потерь-то уже сколько. Твою ма-а-а-а-ать… – Нас начало мотылять из стороны в сторону, а потом резкий удар, который приходит через фиксаторы, и бот начинает крутиться.

– Что там? – кричит Волтер.

– Не мешай, – сосредоточенным голосом отвечает Стас.

Серия разноплановых толчков, и бот выравнивается. Меня очередной раз вжимает в фиксаторах.

– Дредноут еще раз долбанул главным калибром, еле успел уйти. Впереди идущий рейдер не успел и попал под удар. Его кусок зацепил нас и снес щит. Как мало нас осталось! – Пилот опять выругался, в очередной раз бросая бот в вираж. Чувствую, что мы проваливаемся куда-то вниз, а потом резко вправо. Блин, как какой-то аттракцион. Бот мотался как сумасшедший, выписывая разные фигуры и уводя нас от смертельных попаданий.

– Сколько ботов осталось? – слышим очередной крик Волтера после длительной череды виражей.

– Тринадцать, нет уже одиннадцать. Черт, да что ж такое! К нам идет «мошкара» врага, а еще долбаный дредноут…

Бот сотрясается от несильных толчков.

– Прикрывайте, блин! А-а-а-а, твою мать…

Резкий удар, и десантный корабль снова начинает вращаться, но почти сразу стабилизирует курс.

– Нам снесли в очередной раз щит, и я тут слегка не разминулся с одним из кораблей. В общем, правый двигатель поврежден. Я выжму, что смогу, но на обратном пути рассчитывайте только на один, и то если повезет, – пилот продолжает делиться информацией, не прекращая бросать бот из стороны в сторону. Приходит мысль о том что стоило ли сюда лезть? Или лучше было остаться на базе? Интуиция четко отвечает. Да.

Но мои размышления улетучиваются, когда я замечаю, как при очередном вираже бомба, закрепленная в один из фиксаторов, слегка сдвинулась. Она же должна жестко держаться.

– СТАС! Бомба сдвинулась, – кричу я, представляя, как мы долетим, но без нее, и все будет вообще напрасно.

– И что? Мне притормозить, что ли? Да отцепись ты. Прикройте же! Это я уже не тебе, Джон. Держите там ее, что ли, – посоветовал он.

– И как ты себе это представляешь? – это уже подключается Питер.

– Ладно, мы уже почти прибыли…

Сильный удар и вращение бота заставляют пилота замолкнуть. Серия толчков от маневренных двигателей, и вроде курс стабилизируется, но в заднюю правую часть бота влетает заряд, прожигая его насквозь. Двое ближайших бойцов погибает сразу, третьему сжигает ноги. Раздается дикий крик боли и следом сигнал тревоги. Потом толчок, и бот как будто на что-то налетает. Раздается скрежет, и десантный бот скользит по коридору дредноута.

– На месте, – заканчивает Стас. Бот останавливается, ударившись о какое-то препятствие, и слегка разворачивается. Я с легким ужасом смотрю на активированную бомбу, на которой пошел обратный отсчет. От удара она выпала из фиксатора и стукнулась о соседний.

– Твою мать!!! Бомба запустилась! – кричу я. Вот какого хрена-то? Да и как она смогла просто от удара активироваться? Черт!

– Так, в темпе. Пехота остается тут и пытается развернуть бот, подготовив его к запуску. У вас гораздо мощнее мускульные усилители, так что, не спорьте, – командует Волтер.

Мы мигом выскакиваем из бота. Коридор один, так что можно не заморачиваться с решением, куда идти. Стас удачно залетел в одну из пробоин дредноута, и второго конца просто не было.

– Быстрее, двигайтесь, – торопит Волтер, выскакивая из бота.

– Я с вами, остальные пусть остаются, – вмешивается сержант.

– А-а-а-а, черт с тобой, пошли. У нас слишком мало времени на споры, – отмахивается командир, крепя бомбу у себя на спине. Это слегка ослабит энергетический щит, растянув его на дополнительный предмет, но так хоть можно избежать случайного попадания. Правда, если щит не спадет в неудачный момент. Черт! Не думать о плохом, одергивал я себя, доставая оружие и устремляясь вперед. Оборачиваюсь на ходу и вижу, как оставшихся три пехотинца пытаются развернуть бот. Стас остался внутри, помогать раненому.

– И не забудьте заминировать коридор на врага, чтобы бот не уничтожили. Мы должны выбраться отсюда! Если что, время взрыва вы знаете, – кричит напоследок Волтер.

Так, не тормозить. Быстро догоняю впереди идущих бойцов. Блин, нас всего десять, и надеюсь, этого хватит. Ведь надо пройти всего пятьсот метров, оставить бомбу и назад. Не захватить же корабль! На максимум пытаюсь включить свою интуицию, контролируя ближайшие проемы. Черт, знакомый коридор и знакомые проходы. Вспышка опасности, и мой заряд устремляется навстречу первому высунувшемуся врагу, который уже целился из пушки. Большой сгусток плазмы буквально сжигает половину «таракана» чуть ли не до хвоста. А я уже стрелял в другого чужого. Проносится мысль о том, что это гораздо лучше, чем сидеть и не иметь возможности повлиять на ситуацию. Увожу голову от зеленого сгустка, и очередной враг ловит плазму.

«Тараканы» начинают наседать с разных сторон, не нападая только из центрального коридора. И их все больше и больше. Очередной сигнал опасности, но в этот раз в спину. Пытаюсь развернуться, одновременно отшагивая в сторону, но не успеваю и ощущаю толчок в спину. Энергетический щит спасает и даже не слетает, спасибо модификации. Попавшего в меня врага убивает один из бойцов, но сам чуть не подставляется под выстрел врага. Мой заряд плазмы проходит мимо его головы и сносит внутрь прохода «таракана». Вижу еще одного, направляю оружие. Пусто, черт. Куда ушли заряды, ведь их же пятнадцать? Мысль молнией проносится в голове, пока я другой рукой нашариваю плазменную гранату. Приседаю под зеленым сгустком, а сам отправляю в полет свой подарок. Ловите, сволочи. Вспышка в проеме, и оттуда вылетает оторванный хвост с оплавленной пушкой.

Отряд продолжает пробиваться вперед. Как можно быстрее перезаряжаю оружие и чуть не спотыкаюсь о тело одного из абордажников. Черт! Дыра в животе не оставляет шансов. Пытаюсь нагнуться и подхватить заряды, но еле успеваю перекатиться вперед. В тело убитого попадает несколько зарядов плазмы, еще сжигая человеческую плоть в броне. Вижу, как из проходов сзади уже прыгают очередные враги, накапливаясь в коридоре. Две одновременно брошенные плазменные гранаты разрывают на части врагов, правда, те в ответ успевают снести мне щит.

Быстрый осмотр показывает отсутствие врагов сзади, и я разворачиваюсь, догоняя ушедший вперед отряд. Вроде отбились, мелькает мысль. Успеваю сделать всего с десяток шагов, как из-за незамеченного мной в бою поворота коридора появляется шагающий танк. Первый же огромный шар сносит одного из бойцов. Энергетический щит слетает, и плазма попадает на броню, частично ее прожигая. Раздается резкий крик боли. Но почти сразу его прерывают выстрелы чужих с платформ на вражеской технике.

Абордажники моментально реагируют, и под танк закатывается несколько плазменных гранат. Почти одновременные взрывы слегка приподнимают танк, но тот еще цел. Очередной выстрел, на этот раз в Волтера. Черт, бомба! Но под огромный шар плазмы подставляется фигура в тяжелой пехотной броне. Заряд сносит тело, прожигая почти всю броню вместе с плотью с правой стороны. Крика нет, сержант Коул гибнет сразу. Под танком раздается очередной взрыв плазменной гранаты, который добивает вражескую технику, а выпущенные остальными бойцами заряды сносят двух чужих на платформах.

Отряд движется дальше, пытаясь пробиться. Я бросаю короткий взгляд на два лежащих неподалеку тела. Блин, мы прошли только метров двести, а уже потеряли троих. Но вернуться из мыслей в реальность меня заставляет очередная вспышка опасности. Из-за разрушенного танка выскакивает черный таракан и стреляет в меня. Я смещаюсь в сторону, пропуская смертельный заряд. Мой ответный выстрел совпадает с чьим-то, и части врага разносит в разные стороны. Но оттуда уже лезут еще такие же. Раздается взрыв, который разбрасывает врагов. А я и не заметил, что кто-то бросил гранату, думаю я, добивая еще шевелящийся кусок таракана. Перезарядка.

Один из бойцов пытается перебраться через останки танка, но его сносит огромный шар плазмы, испаряя верхнюю часть тела. Твою мать, еще один! Я вырываюсь вперед, на ходу доставая две гранаты. Припадаю к остову танка. Пытаюсь высунуться и забросить гранаты, но интуиция удерживает меня на пару секунд. Над головой проносятся зеленые сгустки. Теперь можно. Высовываюсь и отправляю в полет обе гранаты. Они летят слегка не точно, но с учетом того, что помимо стоящего посредине коридора шагающего танка возле него сгрудилось чуть ли не с десяток врагов, это не важно. Пригибаюсь. Два взрыва, и через импровизированную баррикаду перелетает чья-та оторванная лапа. Рядом приземляется Питер.

– Очень надеюсь, что эта бомба сработает, – говорит он, высовываясь и посылая заряды плазмы во врагов.

– Я тоже…

А интуиция кричит, и я утаскиваю вниз ветерана. Тот успевает словить два зеленых сгустка, которые сносят ему щит, но от третьего я его спас. Мелькает мысль, что у меня впервые получилось прочувствовать опасность не для себя.

– Спасибо, – кивает Питер. Вспышка опасности, и я с трудом успеваю отклониться от прилетевшего сбоку заряда. Не успеваю навестись на цель, как Питер сносит пытавшегося вылезти из проема врага.

– Та не за что, – отмахиваюсь я, оглядываясь. Еще двое бойцов засели за танком ближе к другой стене. А Волтер с ценным грузом под прикрытием Руфуса находились сзади, попутно следя за тылом и частью проемов в стенах. – Главное, чтобы бомба сработала. Хотя почему, блин, они не отправили их на ракетах каких-нибудь?

– Не знаю, но возможно, боевую часть они сняли не с них, а с наших бомб, применяемых в орбитальных бомбардировках. Вот и не на чем их отправить. На коленке-то не совместишь, – задумчиво ответил Питер, бросая очередную гранату за спину. – Не знаю, в общем. Хотя это странно. Но, черт возьми, нашел время обсуждать это.

– Да ладно, а когда? – ответил я. – Осталось чуть больше двухсот метров, а времени совсем мало. Погнали, – кричу я, выталкивая свое тело из-за останков вражеской техники.

Поврежденный, но еще работающий шагающий танк уже целится в меня. Вокруг него месиво из частей «тараканов». Один из убитых свисает с платформы. На второй враг еще жив. Я отправляю под танк загодя приготовленную плазменную гранату. И сам же лечу навстречу будущему взрыву, уходя от выстрела песчаного. Таймер на гранате выставлен с задержкой, и я успеваю спрятаться за одной из лап танка. Взрыв, и танк чуть приседает, а у меня из-за близкого расстояния сносит щит. Не теряя времени, закатываюсь под технику врага. Днище хоть и повреждено, но еще не пробито. Выстрел, еще один. Танк дергается. Наконец-то плазма доходит до засевшего внутри врага. Стреляю еще и откатываюсь в сторону, уходя от обрушившейся техники.

Чувство опасности кричит, и я пытаюсь еще дальше уйти от смертельного участка. Но лежа это сделать тяжело. Первое, а затем второе попадание. Энергетический щит слетает. Пытаюсь найти противника, как мне перекрывают обзор. Фигура в броне перепрыгивает через меня и стреляет куда-то. И она же ловит два попадания по ногам, которые должны были попасть в меня. Плазма почти сразу сжигает части тела в броне, и Питер заваливается на меня.

Краем глаза вижу еще одну фигуру, стреляющую вдоль коридора. Раненого ветерана стаскивает с меня Волтер. Я пытаюсь встать и сориентироваться. Вперед вырывается еще один боец. Волтер не дает мне ничего разглядеть, оттаскивая за танк. Блин, очередная баррикада.

– Как ты? – спрашивает командир.

– Нормально, что с Питером? – отмахиваюсь я, наконец встав и на всякий случай перезарядив винтовку.

– Ног нет. Потерял сознание. Осталось пять минут, – быстро отвечает Волтер.

Я оглядываюсь и замечаю еще одно тело бойца, в этот раз без головы. Черт, мы так не дойдем!

– Оставим Питера тут, засунув подальше. Авось не заметят. На обратном пути заберем. Если будет этот путь… – говорит Волтер.

Вижу мелькнувшую тень в одном из проемов сзади и отправляю туда плазменный заряд. Потом еще несколько в случайные проемы, больше полагаясь на чутье. Вылетевший из проема обрубок хвоста подтвердил правильность действия.

– Будет, – твердо говорю я, – мы сможем. Тем более чужие нападают как-то хаотично и не централизованно, так что шансы есть… – Высовываюсь и посылаю заряд в одного из черных «тараканов». Тот успел пробить лапой еще одного бойца. Правда, абордажник, ушедший вперед, успел перед смертью забрать как минимум пятерых таких, судя по разбросанным вокруг него останкам.

– Это да, но их слишком много для нас, – ответил Волтер, засовывая Питера поглубже.

– Так, не теряем время, нам еще назад пробиваться, – тороплю я его, выскакивая на помощь Руфусу. Нас осталось всего трое. Дальнейшее сливается в мельтешение кадров. Я непрерывно стреляю куда-то. Интуиция вопит об опасности, заставляя меня постоянно дергаться из стороны в сторону, уходя от плазменных выстрелов. Последнюю гранату я забрасываю в летящих на нас в рукопашной атаке черных «тараканов». Мелькает мысль о том, что они совсем глупо ведут себя, а дальше близкий взрыв отбрасывает меня назад, сбивая щит. Жесткое приземление, и передо мной мелькает сообщение о невозможности перезарядки. Все, щита нет. Дальше лучше не подставляться. Еле успеваю подняться под прикрытием Руфуса.

В итоге мы уперлись в знакомый по прошлому крейсеру вход в зал. На табло у бомбы оставалась всего минута, а нам надо пройти еще пятьдесят метров. Возникает легкая передышка, и я перезаряжаю последнюю обойму в плазменном оружии.

– Ну что, давайте тогда хоть доделаем дело. Нам и так повезло с путем, ни одной развилки. Грех не сделать все как надо, – с трудом говорит Волтер, тоже пытаясь перезарядить пистолет. В определенный момент у него слетел щит и чужие плазменным выстрелом сожгли правую руку почти по плечо. Хорошо, хоть бомбу не зацепили.

– Ага, куда уж деваться, – поддакивает Руфус. Он был самым целым из нас, вообще без царапины, если так можно сказать. Даже мне частично успели повредить броню на ноге из-за близкого пролета плазменного заряда.

Я киваю, и мы устремляемся вперед в зал. Конец близок, какой бы он ни был.

Влетаем в знакомое помещение, с ходу открывая огонь. Глаза вычленяют десятка три врагов, большей частью песочного цвета, но есть и полдесятка черных, возвышающихся над остальными. А за их спинами темно-красный чужой, только в этот раз больше раза в полтора, а то и два. Хорошо, что хоть танков нет.

Я бегу чуть сзади, под прикрытием щитов двух бойцов. Первый же мой выстрел сносит нескольких чужих, которые уж очень удачно стояли. Опасность, и я еле успеваю отдернуть голову в сторону от ответного выстрела. Большая их часть попадает во впереди идущих Руфуса и Волтера, практически сразу снося им щит. Те моментально прыгают под прикрытие одной из панелей управления чужих. Я следую за ними, напоследок направляя свой заряд в одного из чужих, который пытался достать плазменную гранату, да так и застыл. Меньше думать надо, мысленно ухмыляюсь я, замечая по началу движения, как тот все же решается. Но заряд быстрее и сжигает ему половину корпуса. Вспышка взрыва, но последствия от меня скрывает мое укрытие.

– Сколько осталось? – кричит Руфус. Волтер с трудом сбрасывает со спины цилиндр и смотрит на панель.

– Двадцать пять метров и десять секунд, – устало отвечает тот, облокачиваясь на пульт чужих.

В голове начинают безумным вихрем мелькать мысли о планах, о себе идиоте, попавшем сюда, о потерянной памяти, о погибших товарищах. Но все они прерываются. Панель, за которой прятался Волтер, пробивает плазменный выстрел. В его груди образуется дыра, и он тихо умирает.

А следом влетает еще один заряд, на этот раз цепляя бомбу. Сами решили ускорить, злорадно думаю я, в ожидании конца. А он не наступает, хотя верхнюю треть бомбы сжигает напрочь. Что за черт? Я дублирую криком мысли Руфуса, который тоже застыл в недоумении. Окрик заставляет его припасть на пол, а следом под чувством опасности уже пригибает меня, уводя от плазменного заряда. Черт, раз бомба не взорвалась, укрытие стоит поменять. Прятаться за панелью управления явно не лучшая затея. Руфус направляет свою винтовку в центр бомбы. Выстрел. Плазма повторно сжигает цилиндр, но ничего не происходит. А в оплавленных внутренностях находится немного электроники – и все. Я, конечно, не имею специальных баз по бомбам, но ее наполнение совсем не похоже на что-то взрывающееся.

– Твою мать! Уроды! Это не бомба, это вообще хрен знает что! – кричит Руфус, доставая последнюю плазменную гранату и забрасывая за панель. Взрыв, и обстрел на несколько секунд утихает, но потом сразу возобновляется. – Вся операция – это подстава! Зачем только?

– Не знаю, но давай хоть продадим свою жизнь подороже, – отвечаю я, выкатываясь из практически уничтоженной панели. Укрытие прослужило целых десять секунд, что очень много против плазмы. Правда, последние заряды несколько раз опалили мне броню, проходя уж слишком близко, и только благодаря интуиции я смог уцелеть.

Так, врагов стало меньше, но ненамного. Краем глаза вижу выскочившую фигуру Руфуса. Выстрел в черного чужого. Тому сносит лапы с правой стороны, но враг еще жив. Не успеваю добить, как приходится убирать плечо от зеленого сгустка. Выстрел в двух стоящих рядом чужих. Плазма цепляет обоих, сжигает по две лапы и оставляет оплавленные полосы на боках брони. Враги падают, а мне в голову приходит мысль о том, что все происходит как в долбаном голофильме. Только конец будет другим.

Пытаюсь уйти от очередного сгустка плазмы. Тело удается убрать, а вот часть оружия нет. Плевать, все равно мало зарядов осталось. Бросаю бесполезный кусок железа в корпус приближающегося врага. Тот молниеносным ударом лапы отбивает его в сторону, но я уже успеваю достать пистолет и подойти к нему впритык. А вот на выстрел времени не хватает. Зеленый сгусток плазмы попадает во врага сзади, толкая труп на меня. Даже так, стреляют по своим? Пытаюсь извернуться в сторону, уходя от заваливающегося чужого, но бездыханное тело цепляет меня одной из лап. Падаю, боковым зрением замечая, как плазменный заряд сжигает ноги Руфуса.

Пытаюсь столкнуть врага и как можно быстрее подняться на ноги. В тело чужого впивается несколько зеленых сгустков. Удается оттолкнуть лапу и подхватить валяющийся рядом пистолет. Откатываюсь в сторону, избегаю плазмы. Руфус лежит чуть впереди, пытаясь дотянуться до выпавшей винтовки. Приближаюсь к темно-красному врагу, но под выстрелы подставляются другие чужие. Вскакиваю на ноги, отмечаю, что каким-то чудом по мне еще не попали. И в этот момент на меня обрушивается пси-удар.

В голове снова раздается боль. Причем гораздо сильнее, чем в прошлый раз. И это несмотря на то, что я почти сразу пытаюсь уйти в медитацию, уменьшая поток образов. Но сейчас это не помогает. Их слишком много, ноги подкашиваются, и я падаю на колени, роняя пистолет. Не знаю, сколько это длится, чувство времени исчезает. Но в определенный момент образы начинают обретать все больше смысла, да и мелькать они начинают меньше. А потом в голове возникает вопрос в виде какой-то смысловой картинки.

– Кто ты?

Образы начинают повторяться, ускоряясь все больше и сливаясь в поток. Пытаюсь сконцентрироваться, несмотря на боль и давление на сознание.

– Не знаю.

Услышан мой ответ или нет?

– Посмотрим.

Появляется ощущение внимательного взгляда, потом кто-то начинает как будто отрывать кусочек за кусочком от моего сознания. Я пытаюсь сопротивляться, но от моих действий отмахиваются, как от маленького ребенка. В голове нарастает боль, которая словно по венам начинает потихоньку распространяться по всему телу.

– Странно, мы не встречали таких, как ты.

В голове продолжают появляться смысловые образы, причиняя боль.

– На тебе след убийства Высшего. Но ты сам имеешь способности Высшего, а создан как обычный Низший, но чем-то похож на других… Странно!

Я пытаюсь понять, о чем он говорит. Концентрироваться на собственных мыслях сложно, уж слишком силен поток образов. Может, низшие – это люди? Но образы не обращают внимания на мои разм ышления, продолжая давить на сознание.

– При этом какой-то другой Высший обрезал твои способности. Война же между Высшими бессмысленна! Мы не знали, что у вас такие есть. А что второй?

Образы сменяются, к ним присоединяется эмоциональный посыл. Удивление, любопытство. А потом в голове мелькает очень четкий образ.

Лежащий Руфус без ног, держащийся за голову. Вокруг него без всякого движения застыли чужие. Внезапно пилот убирает руки и какими-то механическими движениями тянется к лежащему впереди него плазменному оружию. Переворачивается и с трудом садится. После чего приставляет оружие к своему животу и нажимает спуск. Плазма выжигает громадную дыру в нем, но тот, не обращая внимания, пытается нацелить оружие в свою грудь. Но не успевает, и его движения резко обрываются, а он оседает на пол. Будто кукловод бросил свою игрушку. А в голове новый поток образов, которые с собой несут боль.

– Этот обычный. Как и все до этого. В чем же причина обрезания силы?

В голове снова чувствуется внимательный взгляд, а потом сознание будто выворачивают, оголяя все внутренности. Боль затмевает все, и я пытаюсь кричать, но сил нет. Тело абсолютно не слушается. Тогда я пытаюсь окунуться в самую глубь себя, укрываясь от боли.

– Удивительно. Но это значит, что не только с вашими Низшими не договориться, а даже и с Высшими…

Через некоторое время в голове появляется новый поток образов, несущий с собой твердую уверенность. Я концентрируюсь на своей внутренней сути.

– Так, а это что? – В этот раз любопытство. Внимательный взгляд пытается вывернуть заинтересовавший его участок, но поздно. Я вспомнил. Сворачиваю свое сознание единым мысленным усилием и выталкиваю вторженца из своей головы. Боль исчезает, а мысли кристально чисты. Мы оба вываливаемся в обычное пространство, где прошло буквально полминуты. Раздается псионический визг красной твари, заставляя очнуться окружающих ее чужих. Поздно, еще раз думаю я. И сминаю ее переднюю часть тела телекинетическим ударом, прессуя плоть в единое месиво. Нужно было броню носить, урод.

В глазах резко темнеет, а на губах чувствуется что-то солоноватое. Черт, перенапрягся с непривычки. Надо будет аккуратней. Разворачиваю сферу контроля на двадцать метров вокруг себя, попутно вгоняя сознание в боевой транс. Чувство опасности включается на полную мощность. Долго так не протяну, но много и не надо. Поехали, твари.

Подхватываю пистолет и начинаю стрелять. Первые пули сносят уже готового стрелять чужого, пробивая ему броню. Поток желтой жидкости выплескивается из начинающего заваливаться тела. В меня уже стреляют. Небольшой шаг в сторону и смещение корпуса, а рядом пролетает зеленый сгусток плазмы, попадая в своих же. Мой же выстрел подрубает лапу одного из чужих, заставляя того припасть к полу. Второй заряд приходится в поврежденную броню, продырявливая ее и заодно все внутренности. Снова чувство опасности. Слегка приседаю, пропускаю в опасной близости смертельный подарок. Я продолжаю вести огонь, убивая врагов одного за другим.

Последний патрон в обойме вгоняю в недобитого мной черного без правых лап. Перезарядиться не успеваю, как снова обжигает чувство опасности. Так дело не пойдет. Убираю ногу с траектории пролета зеленого сгустка. Другой враг уже целится из хвостовой пушки, но я наношу несильный телекинетический удар по нему сверху, и заряд плазмы приходится ему же в спину. Смещаюсь вбок от очередного выстрела и достаю плазменный нож. Еще приходится несколько раз уйти от выстрелов, а потом мой нож, усиленный телекинезом, практически полностью входит в броню черного таракана.

Ухожу за одну из панелей и ускоренно перезаряжаю пистолет. Врагов осталось немного, но они потихоньку начинают прибывать. Хорошо, хоть они резко поглупели. Плазменный шар пробивает панель управления прямо перед моим лицом, заставляя сосредоточиться на бое. Еще некоторое время и обойма опустошена. Мне удается выскользнуть из зала. Так, теперь ноги в руки и вперед на десантный бот. В шлеме неожиданно раздается обеспокоенный голос Стаса:

– Эй, меня кто-нибудь слышит? Кто-то жив? Ответьте!

– Ты еще тут? Вы же должны были свалить давно отсюда? Да и как связь-то заработала? – удивляюсь я, отбиваю телекинетическим ударом отправленную в меня из проема плазменную гранату. В коридоре вспыхивает зеленый шар плазмы.

– Связь недавно включилась, вот я и попробовал связаться. Главное, чтобы вы быстрее тащили свои задницы сюда. В систему зашел флот Центральных миров и арсиан. Две с половиной тысячи кораблей, из которых штук пятьдесят дредноуты. И сейчас они раздолбают все корабли чужих к чертовой матери, включая этот, – тараторил пилот.

– А что с бомбами? Почему не взорвались? – интересуюсь я, перемахивая через останки шагающего танка и по пути хватая плазменную винтовку кого-то из наших. В прыжке расстреливаю попытавшегося меня подстеречь врага, а потом всем телом впечатываю того в пол. Так, где тут Питер? Спрятанного ветерана удается вытащить. Жив, но, естественно, без сознания. Вот и отлично. Снова движение, и я опустошаю остатки обоймы в двух высунувшихся чужих, не давая тем даже раз выстрелить. Перезаряжаю последнюю обойму и забрасываю Питера на спину. Так, побежали. В этот момент наконец-то раздается ответ Стаса.

– Потому что подонки они! – тянет Стас. – Прислали информацию по операции одновременно с командой отступить всем абордажным командам, когда флот появился. Как бы тебе сказать…

– Позже, готовься, я скоро буду, – прерываю я его пояснения, с трудом уходя от выстрелов сзади. С грузом это гораздо тяжелее. Перемахнуть второй подбитый танк сложнее, тем более за ним находилось несколько врагов. Телекинетический удар сносит одного таракана на другого, заваливая обоих. В глазах снова мутнеет, и мне приходится уменьшить размер сферы контроля. Сейчас свалиться нельзя. На врагов практически перестаю обращать внимание, стреляя только в крайнем случае.

Я выворачиваю на финишную прямую в коридор, где находился бот. Тут тоже произошла изрядная бойня. Оплавленные стены, куча останков «тараканов». Плазменные мины явно пригодились, правда, не обошлось без потерь. Я успеваю заметить два тела в разорванной пехотной броне. Створки бота открыты, и оттуда стреляют две пушки. Сбоку из проема вываливается очередной чужой. Последний мой патрон приходится ему в сочленение лапы, буквально отрывая ее. Добивает его плазменный выстрел одного из пехотинцев.

Не знаю, каким чудом я не споткнулся и в меня не попали в спину при пробежке по коридору. Сфера контроля и интуиция помогали сильно, но все же не могли спасти от всего. Уже когда влетаю в бот, в мою ногу попадает плазменный заряд, сжигая ее напрочь и заставляя меня проехаться на пузе с Питером на спине. Внутри бота лежит бездыханное тело раненого. Один из бойцов заслоняет нас и продолжает вести огонь. А мимо проносится фигура Стаса, убегая в сторону пилотской кабины.

Я сбрасываю Питера и тянусь к плазменному оружию на полу, которое раньше принадлежало тому раненому. Нога пульсирует болью, но по сравнению с атакой на сознание это мелочь. Прицелиться не успеваю. Бот дергается и устремляется вперед. Раздается скрежет с левой стороны. Как раз с той, где был уничтожен двигатель. Я бросаю винтовку, вцепившись в один из фиксаторов, а второй хватаю тело Питера. Створки начинают закрываться, и бот вылетает в космос.

Практически сразу происходит крен, и в меня влетает тело ветерана, припечатывая спиной в стойку в боте. Кричу десантнику, чтобы он зафиксировал Питера, а сам начинаю ползти в сторону пилотской кабины. Дергания бота из стороны в сторону очень мешают, но в итоге у меня кое-как получается залезть в кресло второго пилота и закрепиться в нем. В шлеме мельтешит информация от сигнализирующей аптечки, которая впрыскивает мне один стимулятор за другим.

– Черт, дредноут будто с ума сошел. Стреляет просто без какой-либо системы во все стороны. А у нас двигателя нет, – говорит Стас.

Очередной крен, и я чуть не вылетаю из кресла. Затягиваю фиксатор сильнее. Делаю вдох, а после выдох. Последний рывок. Ухожу в транс, говоря Стасу:

– Так, сейчас я тебе буду говорить, где безопасная зона, если по нам будут стрелять. На реагирование у тебя будет секунды две-три.

– Что ты… – пытается спросить он, но я перебиваю:

– Нет времени на объяснения, просто слушай, если хочешь выжить. Начинаю… – Ухожу в транс, концентрируясь на ощущениях. Сосредоточиться сложно, все-таки перенапрягся с непривычки, но осталось немного. Вспышка опасности! – Срочно влево и вниз…

«Благодаря удачно проведенной операции, разработанной Службой безопасности Верона, удалось задержать дредноуты чужих от орбитальной бомбардировки на достаточное время, чтобы пришедший флот Центральных миров и арсиан смог переломить ход битвы. У нас в гостях находится один из членов Генерального штаба…» – Ведущая на экране продолжала что-то говорить, но я уже не слушал.

Уроды! «Удачно проведенная операция…» Как потом поведал Стас, в той информации, что распространили армейцы, было подробное описание этого долбаного задания. Не было никаких бомб, а были просто макеты. Все, что армия смогла выпустить по врагам, она на тот момент уже выпустила. А что-то было уничтожено. Но особисты смогли проанализировать все исходные данные и выяснить, что основными группировками и кораблями всегда управляли темно-красные тараканы. И они были поголовно псионами с уклоном на контроль сознания. Они же глушили связь на корабле, полностью покрывая полем свои корабли. Так вот, если присутствовала личная угроза жизни им, они всегда терялись и пытались максимально защитить себя, подчас плюя на все остальное. А почувствовать эти угрозы они могли легко, особенно в пределах своего поля. Вот и в этот раз, сразу после попадания десантных команд на дредноуты, эти громадные корабли практически сразу перестали пытаться выйти на дистанцию бомбардировок, больше концентрируясь на внутренних боях, а не на космическом.

Это позволило флоту перегруппироваться. И самое главное, дало время, чтобы дождаться помощи. Но все это стоило того, что почти из десяти тысяч абордажников, которые добровольно вызвались на эту операцию, выжило всего пятьдесят три человека. Возможно, поэтому армейцы и слили эту информацию почти сразу, учитывая, что большей частью это были обычные солдаты и ни одного человека из Службы безопасности. Но от этого не стало легче.

Атаку чужих в итоге отбили, уничтожив еще два их флота в других системах. Потери человечества были колоссальные… Множество разведчиков отправились на поиск места, откуда пришли чужие. Но пока ничего не нашли. Хотя поиски все еще продолжаются.

Я же провел несколько дней в медицинской капсуле, большей частью леча повреждения в головном мозге. Хорошо, что из-за количества раненых армейцы не заморачивались с проведением тестов на пси-способности. А я до прилета успел разбить все записи с демонстрацией своих навыков. И так повышенное внимание мне было обеспечено. Все-таки один из тех счастливчиков. Нас даже официально награждали, выдав медаль, которая повышала гражданский рейтинг на три пункта, и денежную премию в размере двух миллионов кредитов. А еще звали на службу тех, кто был мобилизованным наемником, обещая звания и т. д. На этом моменте кто-то не выдержал и сломал челюсть выступающему. Последствий не было, но награждение не показали на экранах, просто упомянули в новостях.