Эта история произошла давным-давно с маленькой девочкой, у которой была большая мечта. Девочку звали Камилла. Она жила в небольшой деревушке, но всегда мечтала попасть во дворец. Однажды Камилле приснился чудесный сон: королевский приём, Король уже сидит на троне, все ждут только Королеву, а она всё никак не определится, в каком наряде выйдет к «черни». Перед ней бегают много слуг, которые всячески хотят её ублажить. Ведь Королева очень жестокая, злая и высокомерная. Она всегда запрещала людям веселиться, заставляла подчиняться только ей. Все её боялись. В тронном зале много приглашённых людей, но к тому времени, когда Королева выходит к народу, большая часть уже покинула помещение. Все ожидали услышать весть о том, что скоро появится наследник престола, ведь первого ребёнка семнадцать лет назад похитила злая колдунья, но вместо этого Король объявил, что передаст права правления своим государством тому человеку, который найдёт его дочь. Он сказал, что её можно определить только по одной примете – у неё на каждом пальце левой руки есть по маленькой родинке… И тут девочка проснулась. Она посмотрела на свою левую руку и обнаружила там признак королевского рода. Как жаль, что это был только сон!

Время шло. Камилла подросла и твёрдо решила покинуть деревню и осуществить свою мечту. Её путь лежал через густой непроходимый лес. Девочка шла ведь день и всю ночь, но выйти из леса ей так и не удалось. Тогда Камилла поняла, что заблудилась. Она одна, на помощь ей никто не придёт… Но вдруг прям-таки чудо! Она увидела ярко-зелёный огонёк в окне домика впереди и тут же бросилась к нему. На пороге она вытерла свои слёзы, отряхнулась и постучала. Ей никто не ответил. Камилла решила войти в дом. – Проходи, милое дитя, – раздался женский голос из комнаты.

Камилла прошла вперёд и увидела прекрасную девушку, сидящую на большом стуле, похожем на трон. Хозяйка дома держала книгу в руках, но, когда увидела свою гостью, сразу же отложила книгу в сторону.

– Я просто заблудилась. Можно я у Вас побуду, пока не рассветёт? – сказала девочка.

– Меня зовут Беатрис. Как твоё имя?

– Камилла.

– Почему же ты покинула свой дом? – спросила прекрасная незнакомка.

– Я хочу попасть во дворец, – уверенно ответила Камилла.

– Во дворец? Так, стало быть, ты хочешь быть принцессой?

– Да, хочу. Это моя мечта, но… – Камилла загрустила.

– Я расскажу тебе одну историю о Мечте, – начала Беатрис. – В одном из воздушных замков жила старая Мечта. Когда-то давно она вместе с другими мечтами попала в это Королевство Грёз и должна была сбыться. Время шло, мечта за мечтой сбывались и исчезали из воздушного замка, и к началу нашего повествования в этом замке осталась лишь одна Мечта. За долгие годы Мечта постарела, обветшала и поугасла. Она стала тихой, блёклой и одинокой. Постарел и замок: стены, покрытые паутиной, гнилой пол, тусклый свет. Всё это произошло потому, что когда-то яркая Мечта повстречала Сомнение. Оно заворожило её, подарило ей блаженство бездействия. Мечта задумалась: «А нужно ли мне это? Нужно ли мне, как другие мечты, бороть свои страхи, сражаться с драконами, рыть подземные ходы, искать какой-то выход из этого воздушного замка?». Сомнение ответило, что нет. Мечта решила, что сделала правильный выбор. Через некоторое время Мечта поняла, что в замке ей скучно, и она вновь захотела покинуть это место. Но тут появилось Утешение. Оно показало Мечте, в каком прекрасном месте она находится. Ведь это же воздушный замок в Королевстве Грёз – что может быть лучше? И Мечта успокоилась вновь. Прошли ещё годы. Мечта повстречала Отчаяние. Оно не говорило с ней, а каждый раз показывала разрушающиеся стены замка, разбитые окна. Отчаяние постоянно пыталось загнать Мечту в зеркальную комнату, чтобы та посмотрела, какая она стала дряхлая и никчемная. Отчаяние издевалось. Мечта слабела. День за днем она угасала. Хотелось бы сказать, что в один прекрасный день в её глазах загорелся огонь, она оказалась вновь полна сил, но, к сожалению, эта Мечта так и не смогла сбыться. Воздушный замок не разрушился до конца. Он до сих пор находится в Королевстве Грёз, как свидетель страшных встреч Мечты с тремя злейшими врагами: Сомнением, Утешением и Отчаянием. Каждая мечта, попавшая в это Королевство, теперь знает эту печальную историю.

Камилла внимательно слушала Беатрис.

– Думаю, что я могу тебе помочь в этом, – сказала хозяйка дома. Дело в том, что у меня есть способности. Особый дар. Я умею колдовать. Я помогу тебе стать принцессой, если ты действительно этого хочешь.

Камилла бросилась к Беатрисе и пообещала быть прилежной ученицей. Шли дни, недели, месяцы – долгое время колдунья хлопотала над образованием Камиллы. Времени для отдыха становилось с каждым разом всё меньше и меньше, а к началу седьмого месяца обучения – не стало и вовсе. Между тем девочка обучалась и нестандартным наукам. Ей так это нравилось, что вскоре она уже могла выполнять сложнейшие элементы магических ритуалов. Одним из них стало превращение маленького домика в большой замок. Конечно, без помощи Беатрисы здесь не обошлось. Результат колдовства превзошел все мыслимые ожидания! Однажды во время прогулки по окрестностям замка к Беатрисе и Камилле подъехали королевские глашатаи. Они объявили о торжественном приёме, на который приглашены все жители королевства. Это был прекрасный летний день. С утра Камилла и Беатриса усердно готовились к важному приёму, а в полдень они уже были в замке. Огромное количество людей находилось в тронном зале. Король уже сидел на троне, все ждали только Королеву, которая, как всегда, опаздывала. Как только часы пробили полдень, в зале наступила мертвая тишина – настало время Короля. Все ожидали, что он будет извиняться за опоздание своей супруги, но Король сказал, что Королева вчера умерла.

– Как вы знаете, у меня есть дочь, которую семнадцать лет назад похитила злая колдунья, – начал свою речь Король. – По настоянию придворного волшебника я собрал весь честной народ у себя во дворце. Сегодня в полдень мы собрались здесь, чтобы найти мою дочь. Моя дочь сейчас находится здесь, она одна из вас. У неё есть одна маленькая примета – на левой руке у неё на каждом пальце есть маленькие родинки.

Камилла испуганно затаила дыхание, затем показала Беатрисе свою руку.

– Это еще не всё, – продолжил Король, – она должна вспомнить свой самый яркий сон.

– Давай подождём до конца, – сказала Камилла, – пойдём последними. Это ведь не может быть правдой. Я из деревни.

– Вообще-то ты уже много месяцев живёшь в замке, – улыбнулась Беатриса и крепко сжала её руку.

В зале стояла тишина. Король попросил составить список всех присутствующих, затем с каждым начал беседовать. Чем больше людей он опрашивал, тем больше ему казалось, что волшебник ошибся. Король совсем поник, ведь остались только одна знатная дама с дочерью, а уж она никак не могла быть его ребенком, ведь эта девочка знатных кровей, а его принцесса росла где-то в деревне. Но когда он увидел её руку, то обомлел. Тогда Король попросил её рассказать о своём самом запомнившемся сне. И она поведала о том, как была на королевском приёме, где Король отдаёт правление тому, кто найдёт его дочь с родинками на левой руке.

– Это она! Это моя дочь! Но… но как? Ты принцесса в другом королевстве? – изумленно спросил отец.

– Нет, я ей не являюсь, я просто дочь этой прекрасной женщины, которая дала мне образование и воспитала, как истинную принцессу. Она достойна быть моей матерью и вашей женой, – с уверенностью сказала Камилла.

На следующий день Беатрису короновали. Камилла стала настоящей Принцессой. Теперь её обучали лучшие учителя. Король встретил долгожданных родных. Эта семья стала образцом настоящей любви и верности. Так большая мечта маленькой девочки осуществилась.

Очень давно жила-была одна бедная семья: мать с сыном. Мать – старушка, а сын – молодой парень, любивший ничего не делать. Жили они только на воде и хлебе, который из жалости приносили им люди. Изба их была вся сгнившая, окна без стёкл, дверь еле на петлях держалась. Внутри избы ничего не было, только две ржавые кровати. Даже крысы и тараканы в ней не водились, давно все умерли с голоду.

Говорит однажды мать сыну:

– Ты уже совсем большой, пойди поищи работу, может найдёшь какую-нибудь. Сил нет больше так жить!

Сын послушался и пошёл. Но ничего из этого у него не вышло. Ничего он делать не умел, ничего не знал и трудиться не любил. Везде его бранили и прогоняли.

Однажды, когда его опять прогнали, возвращаясь домой через лес, увидел он старичка, сидевшего под деревом и дрожащего от холода. Рубаха на старике была рваная, а вокруг уже осень давно все листья с деревьев сбросила. Пожалел парень старика и отдал свою рубаху, единственную, что у него целая осталась. Старик обрадовался очень, поблагодарил его и пообещал, что за доброту свою тот награду получит, только не сейчас, а дома. Сказал так старик и исчез.

Вернулся парень домой. Сильно утомился после долгой дороги и сразу лёг спать. Мать даже расспрашивать его не стала, такой у него был усталый вид. И приснился ему необыкновенный сон. Будто он в светлом лесу, где растёт много деревьев. Все деревья большие, раскидистые, а вместо листьев у них растут на ветках книги. Разные книги – большие, маленькие. Есть с красивыми надписями, с золотыми буквами на белоснежных обложках и в дорогих переплётах. Есть в чёрных обложках с кроваво-красными надписями, есть обычные, серые книги. И серых книг большинство.

И вот бродит парень по этому лесу, рассматривает книги на ветках, но сорвать их не может. Только он подойдёт к дереву, как оно начинает сразу расти да так, что самые низкие ветви оказываются высоко в небе.

Бродил он, бродил и вышел наконец к большому дубу. У него тоже вместо листьев книги растут. Внизу – старинные, толстые книги, в каждой не меньше тысячи страниц. Выше-поновее, а на верхушке – одна маленькая серая книжка.

Тут вдруг всё осветилось и появился перед ним Ангел. Вокруг Ангела белое сияние струится и свет такой добрый, ласковый, душу согревающий.

Парень зажмурился от сияния.

А Ангел говорит ему:

– За то, что ты помог старичку в лесу, отдал ему последнюю рубашку, помогу и я тебе. Лес, где ты находишься, непростой. В книги, которые растут на деревьях, записываются поступки людей, их жизнь. Дуб, у которого ты стоишь, представляет твой род. Внизу висят книги с описанием жизни давно умерших твоих предков, посередине – недавно. Еще выше растёт книга твоей ныне живущей матушки. А на самом верху есть и твоя.

С этими словами Ангел протянул руку к верхушке дуба, и дерево, согнувшись пополам, опустилось верхушкой почти к самой земле вместе с небольшой серой книжкой, на обложке которой стояло имя парня. Ангел оторвал книжку и раскрыл её. В ней оказались чистые, пустые листы, но стоило Ангелу провести пальцем по странице, как на ней появлялся текст. Перелистав пару страниц, так мало было поступков у парня, Ангел остановился на одной из них.

– Слушай внимательно! – сказал он. – Я сейчас уйду и оставлю тебе эту книжку, в ней ты прочтёшь, что с тобой произойдёт после сна. Но учти, читать ты можешь только до этого места!

И Ангел указал ему пальцем.

– Ниже его ни в коем случае не читай!

И Ангел исчез.

А парень прочёл, что когда он проснётся и пойдёт в город искать работу, то по пути провалится в яму в лесу. В яме он найдёт клад, небольшой сундучок с золотыми монетами. Дальше читать было нельзя. Но какой-то лукавый голос искушал его узнать, что будет дальше, ведь Ангел всё равно не узнает.

И парень прочёл.

По пути домой за ним погонится волк, и парень, чтобы бежать быстрее, вынужден будет выбросить небольшую часть монет из сундучка, тогда он благополучно доберётся до дома.

Тут появился Ангел и, забрав у него книжку, приставил её обратно к верхушке дерева, к которой она мгновенно приросла. Дуб распрямился, и серая книжка снова оказалась наверху.

– Ты не читал, что я тебе запретил? – спросил Ангел.

– Нет, – соврал парень и отвернул в сторону лицо, желая скрыть, что оно покраснело.

– Ну, хорошо, – со вздохом сказал Ангел. – А теперь просыпайся!

Парень проснулся, долго протирал глаза, соображая, потом вспомнил сон, оделся по-быстрому и, не разбудив мать, бросился в лес. И едва он добежал до середины леса, как провалился в яму и нашёл сундучок с золотыми монетами. Он схватил сундучок и хотел сразу бежать домой, но вспомнил про волка, и ему стало жалко выбрасывать часть золота. Парень подумал, что лучше он пойдёт другой дорогой, тогда и волка не встретит, и золото сохранит.

Другая дорога проходила через тёмные места леса. И когда он там шёл, на него напали разбойники и отняли сундучок. Не хотел потерять малое – потерял всё! Собирался Ангела «перехитрить» – перехитрил себя. Потому-то и остался ни с чем.

Жили-были на белом свете Топор и Свисток. Жили, не тужили, горя не знали и друг про друга не слыхали. Свисток холостяковал в городе, работал в милиции и имел звание – старшина. Каждое утро в красивой голубой форме с красными петлицами, украшенной маленькими аккуратными погонами, а на груди – значком «Отличник Советской Милиции», надев на голову защитный шлем, на мощном мотоцикле «Урал» подъезжал он на своё рабочее место – к большой привокзальной площади. Стоя в центре её, Свисток красивым, бело-полосатым жезлом регулировал движение, а также следил за тем, чтобы уезжающие и провожающие граждане, да и местные зеваки, при переходе через площадь не нарушали правила дорожного движения.

Топор проживал в деревне, имел жену, пятерых детишек, огород, корову и прочую мелочь, как-то: коз, кур, петуха, уток и гусей. Всё это хозяйство, жена и дети его требовали большого внимания. По этой причине он редко ездил в город и города не знал. Кроме того, Топор работал в бригаде лесхоза, занимался заготовкой древесины и ходил в передовиках. Любо-дорого было посмотреть, как ловко он обрубал сучья сваленных деревьев, пилил или колол дрова. Всякое дело ладилось у него в руках.

Так и жили на белом свете Топор и Свисток, занимаясь полезными, нужными, а главное, любимыми делами, и в конце концов познакомились.

А вышло это так.

В один из хороших летних дней поехал Топор в город по делу. Стало ему нужно купить новый костюм к отпуску, поскольку, как передовика, руководство лесхоза премировало его льготной путёвкой на юг. Топор никогда не бывал на юге, и тем заманчивее казалось ему предстоящее путешествие.

Взяв заранее снятые со сберкнижки деньги, он с утра рванул на электричку, чтобы уехать в город, но не успел купить билет и в вагон вскочил на ходу, зайцем. Теперь, сидя в вагоне, Топор тревожно вглядывался в строгие, неприступные лица людей в железнодорожной форме (время от времени появлявшиеся в вагоне) и облегчённо вздыхал, когда они (остановившись перед ним на мгновение) проходили мимо.

Наконец, бодро прогудев последний раз, электричка плавно затормозила и остановилась в городе. Он первый быстро выскочил из вагона, прошёл насквозь вокзал, вышел на привокзальную площадь, осмотрелся, прицеливаясь: куда бежать дальше. Я уже сказал ранее, что Топор город не знал, но знающие деревенские люди набросали ему план, как доехать до Центрального Универмага. Он полез в карман за планом, но тут в глаза ему бросилась крупная неоновая надпись на той стороне площади. «Универмаг», – прочитал он, забыл про план и по простоте душевной пустился к надписи прямиком через площадь. А того не заметил наш Топор, что все люди сворачивали направо, по широкой лестнице спускались в подземный переход и выходили из-под земли прямо у Универмага. Ему так скорее хотелось купить костюм и похвалиться перед женой! Лавируя среди машин, как адмиральский катер между линкоров, он без приключений добрался до середины площади. И не подозревал Топор, что является нарушителем правил дорожного движения, и не видел, что спешит к нему навстречу строгий блюститель общественного порядка. Передохнув малость, Топор пустился дальше и лоб в лоб налетел на милиционера.

– Старшина Свисток! – представился милиционер, приложив руку с чёрно-бело-полосатым жезлом к козырьку синей фуражки с белым кантом. – Нарушаете?!

Топор остановился, сделал шаг назад, помедлил секунду, вытер о штанину потную ладонь, протянул руку милиционеру и просто сказал:

– Топор Иван Петрович.

И попытался обежать неожиданную преграду.

– Подождите, гражданин Топор! – жезлом остановил его старшина.

– Некогда мне, извини, милок! – пробормотал Топор и попытался обежать его с другой стороны.

Старшина очень удивился. Добродушное выражение лица сменилось на жёсткое.

– Вы куда? Я вас не отпускал!

Топор изумлённо воззрился на милиционера.

– Дак меня никто не держит!

Теперь удивился милиционер.

– А я что, по-вашему, делаю?

Топор снисходительно пояснил:

– Ты, милок, со мной познакомился, и я дальше побёг.

– Придётся задержаться! Вы почему ПДД нарушаете?

– А чо это такое?

– Это Правила Дорожного Движения.

– Дак я не по дороге иду, а по площади! – удивился Топор.

– По площади машины тоже ездят, и действуют правила ДД. Поэтому уплатите штраф. Три рубля!

– Милок! Какжетак?! – запричитал Топор. – Три рубля? Это ж – деньги!!! Я за них день работаю, а мне – штраф!

Топор заволновался не на шутку, зашарил по карманам, доставая какие-то бумажки и роняя их. Свисток невозмутимо ждал.

– Да я, да подожди! Лучше Ты, милок, подскажи мне, грешному, где универмаг центральный?

– Это можно. Вернётесь обратно, к вокзалу. На его правой стороне остановка пятого троллейбуса. Сядете на него. Ваша остановка так и называется – Центральный Универмаг.

– Спасибо, милок! А рыбные снасти там продают?

– Там целый отдел для рыбалки.

– Вот здорово! – обрадовался Топор. – Я такой рыбак завзятый! И снастей прикуплю! А ты, случаем, сам не рыбак? – с надеждой спросил он.

– Люблю посидеть с удочкой, – усмехнулся старшина Свисток.

– Да что ты говоришь! – обрадовался Топор. – У нас на Гусеньке такая славная рыбалка, такие красивые места! Закачаешься смотреть! А какова рыба клюёт! Сама на крючок лезет!

Топор поставил сумку на асфальт.

– Вот голавли такие! А сороги, лещи! В омутах – во такие щуки!

Топор показал руками, какие щуки в их Гусеньке. Старшина недоверчиво хмыкнул.

– Не вру, паря, честное слово – не вру! – горячился Топор. – Приезжай ко мне! Сам увидишь! Только не сёдни.

– А почему не сегодня?

– Сёдни у меня в городе важное дело.

– Что за дело?

– Костюм мне надо прикупить. Вишь, я передовик у себя. И мне путёвку дали на юг отдыхать. А к ней ишо премию. Вот куплю костюм и поеду на юг! Я, паря, ловкий мужик!

Топор гордо стукнул кулаком себя по груди.

– Премию-то мне за чо дали?

– А за что?

– А директор наш такую штуку придумал. У нас нынче был юбилей лесхоза. Всякие игры, шутки, артисты были, призы. И придумали кубометр дров наколоть для детского сада: кто быстрее. Я самый быстрый стал! Премию и получил! И на костюм потрачу. Всю. Слушай, милок. У меня к тебе просьба будет. Не откажи! А!

Топор с надеждой смотрел на Свистка.

– Смотря какая.

– Пойдём со мной!

– Зачем? – удивился старшина.

– Посмотришь, как на мне костюм сидит!

Свисток заулыбался.

– Там, в примерочной, зеркало большое. Наглядишься на себя.

– Дак я всё своё не увижу.

– Почему?

– А как штаны на ногах сзади глядятся мне не видать. И пиджак тоже. – Топор засопел носом. – Милый мой! Я шею зимой застудил. Поворачивать больно!

Свисток задумался на минуту.

– Хорошо, Петрович. Там, где костюмы продают, у меня знакомая работает. Я ей записку напишу. Она тебе костюм подберёт и поглядит!

Свисток достал из планшета лист бумаги и сочинил записку. Написав её, старшина протянул листок Топору.

– Я провожу тебя до вокзала, до твоей остановки, а то ненароком кто-нибудь тебя переедет.

Старшина Свисток поднял свой белочёрный, полосатый жезл, перекрывая движение, и они пошли к вокзалу, на остановку Топора. На остановке Топор долго горячо жал и тряс руку старшины.

– Вовек не забуду твоей доброты! Тебя-то, как зовут?

Старшина смеётся.

– Петя я, по фамилии Свисток!

– Пётр! Пиши мой адрес! Станция моя Пустельга называется. От неё два километра по хорошей дороге, до Пятачков. А там меня все знают!

– Ладно, приеду! – засмеялся старшина. – Но если клевать не будет – оштрафую!

– Да что ты!.. Да я! – засуетился Топор. – Я такую тебе рыбалку организую… лучше… лучше, чем инструктору из района, что на праздник приезжал, хороший ты мой человек! – кричал Топор, высовываясь в форточку троллейбуса.

– Ты, Петрович, тоже хороший человек!

Старшина помахал ему рукой

– До свидания! Жди в гости!!

Арник открыл глаза и зажмурился. Яркие лучи солнца, проникшие в комнату сквозь распахнутые двери лоджии, на миг ослепили его. «Проспал восход солнца, такового ещё не бывало», – подумал мальчик, надевая шорты и футболку.

– Уже полдень, – произнёс он, взглянув на часы, – как это я умудрился проспать?!

Неожиданно налетевший ветер донёс с лоджии нежный приятный аромат. «Живые камушки[1] зацвели», – догадался Арник и, неслышно ступая, словно боясь спугнуть чудо, переступил порог.

Перед ним предстала пустыня Намиб в миниатюре, так называла бабушка коллекцию маминых африканских растений. Самыми ценными в ней были литопсы, или живые камушки. Они росли в просторном глиняном лотке среди настоящих камушков, разбросанных по песчаной почве.

Сегодня, впервые после отъезда родителей Арника в длительную экспедицию по Африке, они раскрыли множество белых, розовых, сиреневых, жёлтых цветков.

– Вот обрадуется мама! – воскликнул мальчик.

Он схватил фотоаппарат, сделал несколько снимков и поспешил к компьютеру. Загрузив фото, открыл почту. Письмо от мамы: она каждый день сообщала сыну о самых интересных событиях. Арник первым делом начал рассматривать приложенные файлы.

Больше всего его поразила фотография горного плато, в расщелинах которого росли литопсы. Они были в цвету – необыкновенное зрелище! Машинально мальчик перевёл взгляд на вершину кристалла горного хрусталя[2], стоявшего на полке компьютерного столика.

Тотчас повеяло жаром пустыни, и послышалась мелодия песков – предвестницы песчаной бури. В следующее мгновение в лицо Арника полетели песчинки. Мощный порыв ветра сбил его с ног и покатил, как сухую веточку, к обрыву.

«Надо осторожнее обращаться с кристаллом», – успел подумать мальчик, теряя опору под ногами.

К удивлению Арника ветер довольно мягко опустил его перед нишей, словно подсказывая место, где можно спрятаться от бури. Не мешкая, он забрался в глубь укрытия. «А теперь надо оценить ситуацию, в которую попал, и найти разумное решение», – вспомнились дедовские наставления.

Для начала мальчик окинул взглядом нишу. Под стенкой шевелился крохотный, беловатый комочек: ни глаз, ни ушек не было видно. Посадив малыша на ладонь и разглядев его со всех сторон, он признал в нём детёныша золотого крота, обитающего в пустыне Намиб.

– Как ты сюда попал, дружок? – поинтересовался Арник.

– Я выглянул из норки, ветер подхватил меня, закружил и куда-то понёс. И теперь я пропаду без мамы, – жалобно пролепетал тот.

– Не паникуй раньше времени. Твою маму мы найдём, – уверенно сказал мальчик, а сам подумал: – «Где её искать в этом песчаном круговороте?».

Но вот буря неожиданно утихомирилась. Песчинки опустились на землю, и показалось палящее африканское солнце, которое напомнило путешественнику, в какой опасности он очутился.

– Что ты увидел перед собой, когда выглянул из норки? Что-нибудь приметное есть возле твоего дома? – спросил мальчик у малыша.

– Ничего не видел, мы ведь почти слепые. Но мама говорила, что вход в нашу нору находится под кустом дикой дыни.

– Это уже неплохо – хоть какой-то ориентир есть. Да и к тому же плодами диких дынь в давние времена путники утоляли жажду. Пора действовать! – скомандовал Арник.

Мальчик снял футболку, оторвал рукава, один прицепил на голову для защиты от палящих лучей, в другой посадил кротёнка, вышел из укрытия и осмотрелся.

Впереди высоченные, красноватого оттенка дюны, за ними беловатая дымка. «Понятно: там океанское побережье и знаменитые намибские туманы, дающие жизнь скудной растительности и немногочисленным представителям животного мира», – припомнил Арник рассказы отца о пустыне Намиб.

Сзади возвышалось горное плато, в расщелинах которого красовались цветущие камушки.

– Нам вперёд! – сказал мальчик и решительно сделал первый шаг. На счастье среди камней показалась тропа, спускающаяся к дюнам. Пройдя несколько шагов, он радостно вскрикнул:

– Вот это находка!

Под камнем лежала нераскупоренная двухлитровая бутылка минеральной воды.

– Тут недавно проходили люди – отлично, – обрадовался Арник.

Попив воды и освежив личико малыша влагой, он бодро зашагал вниз. Вскоре путник подошёл к дюнам.

– А вот и дикие дыни, – проговорил мальчик, направляясь к невысоким, колючим кустам, усыпанным мелкими плодами, – мне повезло, ведь они плодоносят раз в десять лет.

Под одним из кустов зашевелился песок, и показалась золотистая мордочка. Она настороженно крутила головой туда-сюда, старательно принюхивалась, учуяв незнакомый запах. Малыш высунул мордочку из рукава и радостно закричал:

– Моя мама! Она где-то рядом!

Мальчик опустил кротёнка на песок, и тот, резво перебирая ножками, поспешил навстречу мамаше. Арник облегчённо вздохнул – малыш спасён. В это время он услышал строгий голос кротихи:

– А что здесь делает человеческий детёныш? Почему ты один? Помощь нужна?

Заботясь о маленьком жителе пустыни, мальчик на время забыл о своих проблемах. А теперь они с новой силой навалились на него: куда идти, как спастись от нестерпимого зноя, надолго ли хватит воды? Не задумываясь, Арник рассказал местной жительнице о своих происшествиях.

Та обеспокоенно покачала головой и сказала:

– Куда тебе направляться, не могу сказать – мы редко появляемся на поверхности, и я не знаю, где можно отыскать людей. Но долго ты не выдержишь в пустыне – погибнешь. Сейчас я позову соседку, поясохвоста – есть такая ящерица в наших местах. Она часто катается по дюнам, свернувшись колесом, и наверняка знает, где бывают люди. А ты пока съешь несколько плодов дыни – восстанови силы.

Кротиха затолкала детёныша в нору, а сама засеменила к другому кусту.

Через некоторое время появилась ящерица с желтовато-коричневыми жёсткими чешуйками на спине.

– Что ты хотел узнать, мальчик? – обратилась она к путнику.

– Уважаемая ящерица, мне надо как можно скорее найти людей. Вы знаете, где их отыскать?

– Знаю! Недавно здесь проходила группа учёных. И туристы частенько бывают тут. Сначала мы заберёмся на вершину вон той горы, – ответила ящерица и показала на ближайшую песчаную дюну.

Путь на вершину был нелёгким. Арник выбился из сил, выпил всю воду, а когда достиг цели, ноги подкосились, и он кубарем покатился вниз, на противоположную сторону дюны. Следом, свернувшись калачиком, катилась ящерица.

Несясь на огромной скорости по склону дюны, Арник ухитрился принять сидячее положение. Теперь он скользил по песку, как дети по ледяной горке.

Африканский аттракцион подходил к концу, и взору путешественника открылась песчаная равнина. Несколько цветущих вельвичий украшали пустынный пейзаж.

Эти реликтовые растения учёные отнесли к деревьям, хотя внешне на деревья они вовсе не похожи. За всю жизнь – а живут они более тысячи лет – вельвичии отращивают всего два огромных листа. Эти листья, терзаемые ветрами, разрываются на полосы и напоминают крепкие ремни. Конусовидный, суживающийся книзу ствол поднимается над поверхностью не более чем на пятьдесят сантиметров. Местные жители называют вельвичию «большой господин».

И вот один такой, самый большой, господин внезапно появился на пути мальчика. Катящийся следом поясохвост что-то отчаянно кричал Арнику. Но тот, успев услышать лишь обрывок фразы: «…оттуда не возвращаются…», влетел в воронку.

Полный мрак и бешеная скорость – это всё, что ощутил мальчик, провалившись в оказавшийся полым ствол.

Движение по тёмному тоннелю длилось недолго. Перед путешественником возникло овальное, монотонно мерцающее, сиреневое пятно.

– Возможно это люк… Другого пути у меня нет, только вперёд, – прошептал Арник, подавшись навстречу неизвестности.

В то же мгновение его тело, будто повинуясь чужой команде, вошло в овал. Вернее будет сказать, не вошло, а каким-то непостижимым образом просочилось сквозь него.

Мальчик очутился в громадной, совершенно пустой, сиреневой сфере. Было прохладно, невидимый ветерок трепал волосы.

Путешественник с наслаждением вдохнул чистый воздух и обернулся. Не увидев овала, сквозь который он попал в таинственное помещение, Арник растерялся, а попросту говоря, испугался. В ушах звучали последние слова ящерицы: «Оттуда не возвращаются».

Тем временем послышался шум прибоя, и Арник почувствовал на лице освежающее прикосновение морских брызг. Сиреневая сфера заколыхалась и начала растворяться в волнах, набегающих на сверкающий чистотой песок.

Страх мальчика улетучился. Он стоял на песчаном берегу, украшенном сиреневыми островками цветущего чабреца. Пряный аромат, смешанный с морской свежестью, приятно щекотал ноздри. Размеренный шум прибрежных сосен ласкал слух.

Спокойное, величавое море приглашало в свои объятия, и Арник, на ходу сбросив одежду, вбежал в прохладную воду. Вдоволь накупавшись, мальчик вышел на берег. Странно, но его тело было совершенно сухим.

– Как такое может быть? Что это? Где я? – прошептал Арник и тут же услышал монотонный, как у робота, голос:

– Ты находишься на межгалактической станции, направляющейся на Пустынную планету. Всё что ты видишь и ощущаешь – иллюзия.

Мальчик в растерянности крутил головой: никого не было видно. Зато перед ним возник куст ежевики с аппетитными ягодами.

– Это тоже иллюзия? – поинтересовался он.

– Верно! Но если ты представишь, что срываешь ягоды и кладёшь их в рот, то ощутишь вкус ежевики и чувство насыщения.

Экспериментировать Арнику не хотелось. Мальчика больше волновало то, что он направляется на неизвестную планету.

– Кто вы? Что делали на Земле? Зачем меня с собой забрали?

– Успокойся! С тобой ничего страшного не произойдёт. Мне сложно объяснить тебе, кто мы такие – землянам недоступны наши технологии. Можно сказать так: мы – информационные сущности, невидимые человеку.

Тысячи лет назад мы были обыкновенными людьми и жили на планете, похожей на Землю. Уровень технического развития позволял нам выходить из нашей биологической оболочки, и тогда мы обрели возможность мгновенно перемещаться в любую точку Вселенной.

Но однажды произошла техногенная катастрофа. Биологическая жизнь на нашей планете была уничтожена. Уцелело лишь несколько сотен сотрудников подземной лаборатории. Для восстановления условий, пригодных для возрождения жизни, нужны были тысячелетия. Столько продержаться в подземелье выжившие люди не смогли бы. Было решено перебраться на вашу планету и переждать.

И снова злой рок наказал нас: прибыв на Землю, мы не смогли обречь биологические тела. Это было расплатой за наше пристрастие к иллюзорной жизни. Тысячи лет мы прожили на подземной базе в малозаселённой пустыне Намиб, как вы её называете.

Напряжённая работа не прошла даром. Теперь мы сможем возродить биологическую жизнь на нашей планете, – закончил свой рассказ невидимый собеседник.

– Но меня-то зачем вы взяли?

– Это случилось непреднамеренно. Наша станция выходила из подземелья, и в это мгновение ты влетел в неё. Автоматический режим управления не позволил нам вмешаться, так ты и очутился здесь.

В это время лёгкий толчок вывел Арника из оцепенения.

– Вот мы и дома! – прозвучал голос невидимого существа, – совсем скоро ты увидишь нас воочию.

Никаких открывающихся люков, трапов не было. Ничего привычного для понимания мальчика не произошло, но он каким-то непостижимым образом очутился на твёрдой поверхности.

Арник схватил горсть грунта – реальный, осязаемый. Над головой синело обычное небо, по нему плыли обычные на вид облака. Лучи местного солнца, казалось, подбадривали мальчика. Он осмотрелся: пустошь и тишина окружали его.

– Безжизненная Пустынная планета, – чуть не плача, прошептал юный землянин.

Солнце нещадно палило, облака куда-то разбежались, и Арнику ничего другого не оставалось делать, как сесть на землю, прикрыть голову футболкой и ожидать перемен.

К счастью, перемены вскоре наступили: мощные порывы ветра пригнали полчище свинцовых туч. И вот капли живительной влаги полились на грунт, изнывающий от жажды. Мальчик подставил ладони: вода вмиг наполнила их. Сделав глоток, он почувствовал, как прохладная струйка потекла по пищеводу.

– Ура! – радостно закричал путешественник, – Настоящая вода! Это не иллюзия!

Земля блаженствовала: она разбухла, над ней появился пар. И самое главное – кое-где начали появляться зелёные ростки. Они на глазах крепли, на них раскрывались цветки… Невдалеке, как в сказке, выросли деревья, вдоль которых потекла река…

Вдруг сквозь шум дождя послышался детский голос:

– Привет! Давай знакомиться. Я Фил. А как твоё имя?

Землянин встрепенулся, он так засмотрелся на фантастические изменения, происходящие вокруг, что не заметил, как к нему подошёл мальчик. Выглядел он вполне обычным человеком: спортивное телосложение, русые волнистые волосы, синие глаза.

Арник настороженно спросил:

– Ты не иллюзия?

– Нет! Я настоящий, – сказал мальчик, толкнув Арника в плечо.

– И правда, настоящий, – промолвил землянин, ощутив прикосновение и силу толчка, – я Арник. Такое имя мне дали в память о пра-бабушке-травнице. Её любимым растением была горная арника. А что означает твоё имя? Откуда ты взялся? Как я понял, все оставшиеся в живых после катастрофы превратились в информационные сущности.

– Верно, так и было. Пойдём спрячемся от дождя под деревом.

Мальчики отыскали невысокое дерево с пышной кроной, уселись в развилках веток, и Фил начал рассказывать:

– На нашей планете было принято давать постоянные имена детям в день трёхлетия, когда определялись их способности и характер. Я с первых дней жизни – а дети у нас могут говорить с самого рождения – любил порассуждать на разные темы. Вот дед и назвал меня Филом – по первому слогу от «философ».

Я был спокойным ребёнком, а вот моя соседка Юля не могла просидеть на месте и секунды. Мы подружились и однажды решили пробраться в подземный научный городок, где работали наши родители. Посторонним, особенно детям, вход туда был строго воспрещён. Но мы умудрились пробраться в городок.

И как раз в это время произошла техногенная катастрофа. Так мы оказались маленькими информационными сущностями. Теперь, поскольку мы ещё малы и не можем использовать возможности такого состояния, нам вернули биологическую оболочку. А вот и Юлька!

В это время к ним подбежала шустрая девчушка, мокрая от дождя, улыбающаяся. Голубые глаза светились задором, длинные волосы прилипли к платью. Она подпрыгивала на месте – так ей не терпелось что-нибудь предпринять.

– Привет! Ты кто? – обратилась она к юному землянину. – А! Наверное, ты тот самый мальчик, который случайно прибыл к нам с Земли. Что вы тут прилипли к веткам?! Мама сказала, что теперь мы можем радоваться жизни, кушать настоящие ягоды, пить настоящую воду.

– Да! – спохватился Фил, обращаясь к Арнику, – мой дед говорил, что ты можешь научить нас выживать в природе.

– Здорово! – воскликнула девочка, покажи поскорее, что можно есть. На нашей планете не было ни растений, ни животных – всё живое погибло задолго да нашего рождения. Мы получали питательные вещества из специальных коктейлей.

Только сейчас Арник почувствовал насколько он голоден.

– Вперёд! – крикнул он и, спрыгнув с дерева, помчался на поиски пищи.

До самого вечера под тёплым благодатным дождём ребятишки во главе с Арником изучали окрестности. Чего здесь только не было! Даже топинамбур – земляная груша – в изобилии рос на прибрежном лугу. Обычно их высаживают в огородах. А здесь, как показалось Арнику, дикие и культурные растения, выходцы из разных климатических зон – всё было вперемежку.

«С голоду тут не пропадёшь, но эти насаждения выглядят очень неестественно и угнетающе», – подумалось мальчику. И вдруг его охватила такая тоска по родным местам, что он не сдержался и заплакал. Да, Арник, спокойный, неунывающий мальчик, плакал, с ужасом представляя свою жизнь на этой искусственно возрождённой планете.

В это время сквозь дождь пробился ветер, принёсший дух пустыни. Арник почему-то забыл про своих новых знакомых – и, словно по велению неведомого проводника, помчался навстречу зною. Вскоре оазис остался позади, а перед путником открылись песчаные просторы.

Внезапно под ноги мальчику юркнула ящерка, и лишь тогда тот остановился.

– Иди за мной! – услышал он шепот: то ли жительница пустыни заговорила, то ли песок, послушный ветру, зашуршал.

Арник последовал за маленьким проводником. Нещадное солнце палило. Надвигающая песчаная буря предвещала большие неприятности, но мальчик доверился судьбе – да ведь другого выхода у него и не было.

Показались высоченные дюны. Ящерка поспешила наверх, путник – за ней. Наконец они взобрались на вершину. На противоположной стороне у подножия дюны Арник заметил два огромных листа. Их нещадно трепал ветер, засыпая песком воронку в середине ствола.

– Успели! Скорее катись вниз, пока ветер не забросал вход, – произнесла ящерка.

Мальчик быстро сообразил, что это и есть его спасение. В этот момент порыв ветра сбил его с ног, и через мгновение Арник провалился в воронкообразный ствол старой вельвичии.

…

– Арник! Завтракать иди! – послышался бабушкин голос.

– Какое счастье, что это был всего лишь сон. Нет ничего лучше настоящей Природы! – воскликнул мальчик и побежал на кухню.

Однажды в довольно странном мире в очень странное время родился совсем уж непозволительно странный человек. Его звали Джон, и мир действительно давненько не видывал таких странных личностей. Вы ведь замечали, что когда Вам весело, время идёт быстрее, а когда Вам грустно, время будто замедляется? Так вот, Джон так жил: чем счастливее он был, тем быстрее старел, тем быстрее вокруг него пролетало время. А когда Джон был несчастен, он старел гораздо медленнее.

Несложно понять, что люди старались держаться от Джона подальше – как и всё странное, он их пугал. Поэтому они селились далеко от него – там, где само Время знать не знало ни о каком Джоне и шло в обычном темпе. Но одиноко ему не было никогда. У Джона был друг, странный, как и всё вокруг него. Дело в том, что этот друг был жирафом. Да-да, самым обычным жирафом. Его звали Купер. Так что скучать Джону не приходилось. К тому же у него дома было много интересных книг и хороших пластинок, а также громадный сад, где он много всего выращивал – точно не заскучаешь.

У каждого из друзей были часы. У Купера – большие наручные, показывавшие нормальное время. А у Джона – просто громадные напольные, которые отражали течение его времени. Раз в неделю (по времени Джона, то есть чаще или реже, чем раз в семь дней) Жираф приходил в гости к Человеку. Их любимым занятием было пить чай и играть в домино. Они могли сидеть за этим делом часами и попутно разговаривать обо всём, что лезло в их довольно не глупые головы. А после они оба ели кукурузу из сада Джона. Кукурузу они просто обожали. Что? Говорите, жирафы не едят кукурузу, не пьют чай и не играют в домино? Ну что же, Вы наверно очень известный жирафолог. Нет? Тогда попрошу промолчать, ведь я с ними знаком и мне виднее.

Я познакомился с ними обоими давно. Около двадцати лет назад. Забыл сказать, что Купер и Джон родились одновременно. В момент нашей встречи часы Жирафа показывали 17 лет, а часы Человека – 26. То есть, Джон жил вполне неплохо. И в этом-то и была проблема. В тот год Джон влюбился. И Купер заметил нечто странное – этот год впервые длился ровно триста шестьдесят пять дней. Они с Джоном выпили много кружек чая, думая об этом. В итоге они поняли, что, несмотря на то, что Джон был счастлив от своей любви, проблем это чувство тоже приносило немало. Так вот время для него и уравновесилось на целый год.

Года через два я получил от Джона и от Жирафа по письму. Первый приглашал меня на свадьбу. Разумеется, на свою. А второй в своем письме рассказал мне о дне, когда Джон сделал предложение. В тот день целый год промчался всего за один день, Жираф даже не успел снять урожай кукурузы. Поняв, что дело приняло серьёзный оборот, и опасно быть настолько счастливым, они оба решили, что для баланса Жираф абсолютно случайно и ненамеренно сломает несколько любимых пластинок Джона. Это вроде бы помогло.

В день свадьбы часы показывали 20 и 35 лет. Всю церемонию Жираф усиленно рвал любимые книги Джона, а иначе тот мог и не дожить даже до медового месяца.

После этого я надолго уехал в путешествие. А потом навалились самые обычные человеческие дела. А Джон всегда хотел путешествовать. Он не мог сказать, любил ли он это дело, но ему казалось, что просто обожал. Ведь Джон никогда не бывал нигде, кроме своего дома, сада, усадьбы Жирафа и магазина с едой. Посмотреть на новые места было бы крайне интересно, но он очень боялся, что путешествия ему слишком понравятся, и он постареет быстрее. Очень грустно жить, если страшно быть счастливым.

Надо бы немного рассказать о жене Джона. Что тут скажешь, кроме того, что она его любила? Пожалуй, важного больше ничего и нет. Хотя нет, вспомнил. Она не любила играть в домино. И как Джон мог в неё влюбиться?

Последний раз я видел Джона, когда часы показывали 37 и 76. Сорок один год за семнадцать лет. Неплохо? Мы с Жирафом после первой же кружки чая решили, что это был самый лучший брак на свете. Почему-то в тот день Джон был грустнее обычного.

– Я устал, – сказал он. – Почему всё так? Я просто хочу быть счастливым. Немного дольше. Мне надоело отмерять счастье порциями, чтобы случайно не умереть (впервые за двадцать лет знакомства я увидел слёзы в его глазах). Почему нельзя дать одному простому человеку хоть немного больше счастья? И чтобы не надо было за это ничего платить. Ведь счастье-то должно быть у каждого в достаточном количестве.

Сказав это, Джон встал из-за стола и ушёл в дом. Вечером его жена рассказала нам с Жирафом, что Джон в лотерею выиграл поездку в кругосветное путешествие. Это-то и сделало его таким грустным. Он хотел, но не мог поехать.

В четыре часа утра (или ночи?) меня разбудил телефонный звонок. Это был Жираф.

Он сказал, что Джон с женой все-таки собрали вещи и уехали в путешествие. Больше он ничего не добавил, но каждый из нас знал, что другой улыбается.

Через год Жираф сидел на крылечке дома Джона, ждал меня, ждал, пока сварится кукуруза, а заодно думал, как бы ему сыграть в домино одному (я сильно опаздывал). Он даже не задавался вопросом, можно ли и нужно ли играть в домино в одиночку. Он просто знал, что ему и Джону это нравится и что раз в неделю надо играть в домино. Вскоре я наконец-то добрался до Жирафа. Мы сидели на закате в саду, попивали вкуснейший зелёный чай, ждали, пока остынет кукуруза, и играли в домино.

Вдруг открылась калитка, и в сад вошла жена Джона. Ничего не сказав, она села к нам за стол, налила себе чаю и взяла несколько костяшек. Мы долго играли, пили чай, потом ели кукурузу и всё время молчали и улыбались. Джон был счастливым человеком. Возможно, самым счастливым на земле, и его счастье длилось целых 38 лет, а это очень много. Джон был счастливым человеком, и в тот вечер это делало счастливыми нас троих.

Действующие лица:

Ханс – принц, слеп от рождения.

Королева – мать Ханса.

Элиза – пастушка.

Виц – шут.

Кнорриг – тайный советник.

Кротильда – принцесса.

Цаубер – придворный чародей.

А также придворные, гости, слуги, стража.

Королева в комнате сына.

Королева. Ты снова не спал, мой мальчик.

Принц. Да, ночь была душной.

Королева. Ты грустен. Позвать шута?

Принц. Нет, благодарю Вас, матушка. Большая часть из того, что он читает, мне не понятна. Он рассказывает о солнце; а что такое солнце?

Королева. Солнце?.. Оно греет, оно горячее.

Принц. Это я понимаю, чувствую. Но какое оно… на ощупь? С чем сравнить его мне – слепцу? Королева (вздыхая). Ты утомлён, тебе нужно поспать.

За окнами замка слышна простенькая пастушья песенка.

Принц. Поют?.. Какой чистый голос! Совсем рядом. Кто это?

Королева (смотрит в окно). Какая-то девчонка пасёт гусей. Я закрою окно.

Принц. Нет-нет, прошу Вас. Пусть она поёт.

Королева. Как угодно. И всё же я позову шута.

Королева уходит. Принц встаёт с кресла и подходит к окну. Песня умолкает, но вскоре звучит вновь. Принц улыбается и водит рукой в такт пению. Он очарован этим голосом. Звеня колокольчиками на колпаке, появляется шут.

Шут. Доброе утро, принц! Королева прислала меня к Вам.

Принц. Здравствуй, пересмешник. Подойди сюда. Слышишь ли ты песню?

Шут. Прекрасно слышу, Ваше высочество.

Принц. Видишь ли ты, кто поёт?

Шут. Да. Она прямо под окнами, у пруда. Это Элиза, дочь старшего королевского пастуха.

Принц. Она молода?

Шут. О да. И очень красива.

Принц. Красива?.. Что это значит? С чем это можно сравнить? Найдётся ли у тебя ответ?

Шут. Ваше высочество, у меня есть ответы почти на все вопросы, которые только существуют на свете. Разве что, кроме двух: о дате собственной смерти и о повышении мне жалования.

Принц. Перестань! Отвечай мне.

Шут. Простите, Ваше высочество. Если Ваша милость желает узнать о красоте из уст дурака, я расскажу.

Принц. Говори. Но помни, я слеп.

Шут. Разве? Но, Ваше высочество, для того, чтобы видеть красоту, не обязательно быть зрячим. Простите меня за вольность, но я дурак, мелю, что жернова. Доводилось ли Вашему высочеству умываться в знойный день родниковой водой?

Принц. Конечно.

Шут. Помнят ли Ваши руки нежность абрикосов, а губы – их сладость?

Принц. Разумеется.

Шут. Доводилось ли слышать пение птиц в зарослях сада и шум дождя? Помните ли журчание ручья?

Принц. Да.

Шут. Так вот, сложите всё это: и дождик, и птиц, и ручей, и абрикосы – и получите ту, что поёт сейчас под этим окном.

Принц. Неужели ты не солгал мне? Но тогда… Она прекрасна!

Шут. Совершенно верно, Ваше высочество. Уж на что я глуп, как пробка, но и я иногда задумываюсь о красоте. Особенно, когда встречаю эту пастушку.

Принц. Отведи меня в сад. Скорее!

Шут. Слушаюсь.

Королева вышивает гобелен, но прерывает занятие и звонит в колокольчик. Входит слуга.

Королева. Пригласите ко мне тайного советника.

Слуга кланяется и уходит. Через некоторое время появляется тайный советник. Он похож на корягу, на которую натянули богатый сюртук и нахлобучили напудренный парик.

Королева. Здравствуйте, Кнорриг[3]. Есть ли какие-нибудь новости?

Кнорриг. Да, Ваше величество, наши, то есть, простите, Ваши крестьяне…

Королева. Я не об этом. Есть ли новости, касающиеся моего бедного сына?

Кнорриг (скрывая зевок). Ах, Вы об этом… Новости не утешительные. Вы же знаете, всем принцессам в округе известно о недуге принца, и они…

Королева. Их не интересуют честь и богатство?

Кнорриг. Ваше величество, простите меня, но этого у них и так хватает.

Королева. Так ли? Неужели кто-то смеет думать о себе, как о равных нам по положению? Эти полунищие выжившие из ума королишки ещё смеют что-то заявлять о своих достоинствах?

Кнорриг. Но, Ваше величество, принцессы в основном, хм… молоденькие. Им не интересно общество, хоть и молодого, и полного сил, но… слепого принца.

Королева вспыхивает, но сдерживает гнев. Она вздыхает и закрывает лицо рукой.

Королева. Что это у Вас подмышкой? Что в папке?

Кнорриг. Это? Сущая безделица. Не стоит беспокоиться, Ваше величество. Так, безделица. Портрет.

Королева. Портрет? Чей же?

Королева (протягивает руку). Уж не дочь ли короля Рюсселя?[4] А ну-ка…

Кнорриг. Разбирая почту, я случайно наткнулся на него. Однако не придал значения. Но положил на всякий случай, это… извольте взглянуть – принцесса Кротильда.[5]

Королева (рассматривая и возвращая портрет). Фу, неужели такое возможно?

Кнорриг. Увы, Ваше величество, принцесса не записная красавица.

Королева вздыхает.

Кнорриг. Ваше величество, позвольте задать Вам вопрос. Зачем Вам обязательно нужно женить принца?

Королева. Ему нужна опора в будущем управлении королевством.

Кнорриг. Но, Ваше величество, для этого вовсе не нужно его женить! Достаточно иметь, ммм… Надёжного друга, старшего наставника, который в любой момент смог бы прийти на помощь, пожертвовать собой.

Королева. Вы говорите о жертвах?.. Постойте-ка, уж не себя ли Вы прочите на место наставника?

Кнорриг. Я никогда бы не посмел, Ваше величество! Не решился бы даже заикнуться об этом… впрочем, как вам угодно.

Королева. Ступайте, займитесь делами. А портрет оставьте.

Кнорриг. Конечно, Ваше величество. Тем более что принцесса Кротильда посетит наше королевство уже сегодня. Я взял на себя смелость, и принимая во внимание, что…

Королева. Да как Вы смели?

Кнорриг. Ваше величество, прошу простить меня, но это свершившийся факт, и теперь нам нужно подумать, как устроить всё наилучшим образом. Позвольте мне этим заняться. Уверяю Вас, все недоразумения исчезнут, Вам стоит лишь приказать, и дело останется за малым.

Королева. За малым? Это женить принца на этой гаргулье?.. Бедный мальчик.

Кнорриг. Ваше величество, по-моему, принцу всё равно, какова она лицом, не так ли?

Королева хмурится, но сдерживает себя, чтобы не наговорить советнику грубостей. Она машет рукой, и советник, раскланиваясь, уходит.

Декорации разросшегося «дикого» сада. В центре – скамейка, окружённая кустами чайных роз (или какими-нибудь другими). Шут Виц усаживает принца на скамейку.

Принц. Я ничего не слышу, мы опоздали!

Шут. Не извольте беспокоиться, Ваше высочество, я сейчас же найду и приведу её.

Шут скрывается в кустах. Принц прислушивается, медленно поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Вскоре шут приводит Элизу. Она одета в нечто, напоминающее холщовый балахон до пят, подпоясанный залатанным передником. На голове старая шляпка, похожая на чепец, но из грубого неяркого сукна.

Шут. Она здесь, Ваше высочество.

Принц протягивает руку, он улыбается.

Принц. Вы пришли! Пожалуйста, дайте вашу руку и присядьте со мной.

Элиза смущённо смотрит на шута. Виц легонько подталкивает её. Элиза присаживается на край скамейки и снимает шляпку. Золотые волосы девушки рассыпаются по её плечам. Принц находит руку Элизы.

Принц. Здравствуйте, милая певунья!

Элиза. Добрый день, Ваше высочество.

Принц (дотрагивается до волос девушки). О, какие мягкие волосы!

Шут. Они ещё и золотые, Ваше высочество!

Принц. Золотые?.. Что это?

Шут. Всё просто, Ваше высочество. Что Вы чувствуете, когда подставляете лицо солнцу?

Принц. Я чувствую…

Шут. Ну же, немного усилий!

Принц. Будто кто-то ласково гладит меня по щеке.

Шут. Правильно, это и есть самое верное сравнение!

Принц счастливо смеётся, поворачивается к Элизе, желая что-то сказать. Но со стороны замка доносится крик: «Ваше высочество, Вас требует королева-мать!». Элиза убегает. Принц протягивает руку, Виц подхватывает его под локоть и помогает подняться со скамейки.

Шут. Вас ищут. Не иначе к нам кто-то пожаловал.

Принц. Пожаловал? Ты что-то знаешь?..

Шут. Не то чтобы очень. По-моему, это новая соискательница Вашего будущего королевства.

Принц (с напускной строгостью). Ты забываешься, дурень!

Тронный зал. Слуги вводят принца. Королева отпускает слуг и сама ведёт принца к трону.

Королева. Ваше высочество, сын мой, я прошу Вас быть учтивым и вежливым.

Принц. Ещё одна напыщенная самодовольная выскочка? Неужели Вам не надоели эти маскарады?

Королева. Я мать и лучше знаю, что нужно моему сыну, а чего следует избегать. Так вот, теперь Вам пришла пора жениться. Того требуют многие обстоятельства. Вам нужна опора в будущем, ибо я не вечна. Вам нужна та, на которую Вы могли бы положиться. Хоть и не во всём, но хотя бы в делах управления королевством. За Вашим королевством, не забывайте об этом. Как только узы брака соединят Вас с избранницей, Вы тотчас будете коронованы.

Принц. Но…

Королева (сквозь слёзы). Сын мой, послушайтесь меня. Сделайте, как я прошу, умоляю Вас.

Принц (твёрдо, но безразлично). Хорошо. Королева садится на трон. Слуги усаживают принца рядом в кресло. В зал набиваются придворные, среди них Кнорриг, еле скрывающий ехидную улыбку. Звучат фанфары, в зал входит шталмейстер и объявляет о прибытии принцессы Кротильды. Входит Кротильда в сопровождении двух герольдов. Она худа и безобразна, ее отталкивающие черты не скрывает даже веер, которым она старательно прикрывает длинный нос. Королева жестом приглашает Кротильду садиться в кресло. Та благодарит и садится.

Королева. Хорошо ли Вы добрались, принцесса?

Кротильда. Благодарю, Ваше величество, я ничуть не устала.

Королева (в сторону). Ещё бы, ведь ты не ворон считать сюда ехала… (И самой принцессе). Надеюсь, мы вполне обойдёмся без долгих и скучных церемоний. Вы позволите мне так поступить?

Кротильда (в сторону). Нужны мне Ваши церемонии, провалитесь Вы с ними… (И королеве). О, конечно, Ваше величество. Признаюсь, меня так утомила дорога, что ещё час-другой, и я окончательно позабуду весь этикет, и просто-напросто усну. Я так разбита.

Королева (с натянутой улыбкой). Как мы Вас понимаем. Не правда ли, Ханс?

Принц. О да. Что касается разбитости, то я уже слышу какие-то поскрипывания. Королева. Ну что ты, мой мальчик. Что подумает о нас гостья.

Принц. Ах да, наша гостья. Какая она из себя? Эй, кто-нибудь, скажите мне, что представляет собой особа, голос которой похож на скрип несмазанных петель?

Королева (грозно). Ваше высочество!

Шут (выходит из толпы гостей). Я отвечу вам, принц. Наша гостья принесла с собой ветер пустыни и сухие кусты шиповника.

Королева. Стража, убрать его!

Стражники хватают шута и выталкивают его из тронного зала. Принц слышит это и старается скрыть смех. Двери в зал закрывают. Но из-за дверей доносится песенка шута:

В зале наступает неловкое молчание. Все переглядываются. На середину выходит Кнорриг, он фальшиво улыбается, потирает руки, кланяется вначале королеве, потом Кротильде; в сторону принца лишь слегка наклоняет голову.

Кнорриг (королеве). Позвольте мне, Ваше величество, поздравить принцессу с благополучным прибытием в наше королевство. (Принцессе). О досточтимая и великолепная Кротильда, разрешите выразить Вам своё восхищение. Надеюсь, Вы окажете нам любезность, рассказав, э-э-э-э, о своих впечатлениях, полученных по прибытии к нам.

Кротильда. О впечатлениях? Разве я приехала сюда делиться впечатлениями? Для того чтобы рассказывать, как тряслась в карете? По-моему, это странно. В своём письме Вы говорили…

Кнорриг (перебивает принцессу). О, я понял, не продолжайте. Простите мою бестактность, я должен был сразу обо всём догадаться. Вас утомила дорога, это видно невооружённым глазом. В таком случае мы попросим Её величество позволить Вам отдохнуть с дороги. А после, скажем, за ужином, всё обсудим на свежие головы.

Кнорриг поворачивается к королеве.

Королева. Вы правы, советник. Распорядитесь, чтобы наша гостья не испытывала ни в чём нужды. Позаботьтесь, чтобы у неё было всё необходимое для отдыха. И о каком письме шла речь?

Кнорриг. Это сущий пустяк, Ваше величество. Просто я отправил принцессе маленькое письмецо с выражением признательности за то, что она любезно согласилась посетить наше королевство. А сейчас я с радостью исполню Ваши приказания.

Советник раскланивается и подает руку принцессе. Кротильда тоже раскланивается и в сопровождении советника и герольдов покидает тронный зал. С разрешения королевы присутствующие расходятся. Зал пустеет. Остаются королева, принц и вновь оказавшийся здесь шут (он стоит за колонной).

Принц. Все ли разошлись?

Королева. Да, сын мой.

Принц. Какая она, эта Кротильда? Впрочем, я слышал Её голос, и этого вполне хватило, чтобы обрисовать её. Ха-ха-ха, оказывается, и в тёмной комнате можно рисовать картины. Хотите знать моё мнение?

Королева. Ваше мнение?

Шут (выходя из-за колонны). Ваше величество, позвольте мне рассказать принцу.

Королева. Тебе – дураку?

Шут. Ваше величество, кому же, как не мне – дураку – удобнее всего описать другого дурака?

Королева. Что-что?!

Шут. Я имею в виду себя, Ваше величество. Ибо, кого интересует моё мнение, кроме меня самого?

Принц. Пусть говорит. И пожалуйста, Ваше величество, оставьте нас одних.

Королева. Как угодно. Но прошу Вас, не утомляйте себя беседой с глупцом. Нужно ещё подготовиться к торжественному ужину.

Королева уходит. Принц и шут остаются наедине.

Принц. Что ты обо всём этом думаешь, Виц? Шут. Разве шуту дозволено думать?

Принц. Говори.

Шут. Ваше высочество, прошу заранее простить меня, но я предпринял кое-какие шаги. Даже не шаги, а так… парочку шажков. В Вашем праве сейчас же отправить меня на плаху, но всё же я Вам скажу. Эта Кротильда… Препротивна, как горячее молоко с маслом и пенками!

Принц. Неужели настолько гадкая?

Шут. Хуже, Ваше высочество. Я забыл добавить комков из манной каши. Но всё бы это было полбеды. Она же ещё и глупа, как пробка. Видели бы Вы, как она зевает; однако если Вам угодно услышать моё прямое мнение, то не лучше ли будет высказать его в Ваших покоях?

Принц. Ты прав. Идём.

Шут берёт принца под руку и уводит. Тронный зал пустеет. Свет гаснет, но загорается вновь. В зал входит королева в сопровождении придворного чародея Цаубера.

Королева. Помните ли Вы, о чём я просила Вас?

Цаубер. Да, Ваше величество, зелье готово. Хотите взглянуть? (Чародей достаёт из халата склянку с отваром).

Королева. Нет-нет, оставьте. Расскажите, как оно действует.

Цаубер. Всё очень просто. Нужно лишь добавить его в пищу или питьё, и принявший его забудет о своих… неудовольствиях. Проще говоря, удовольствуется тем, что ему предложат.

Королева (тяжело вздыхая). Хорошо. Сегодня за ужином ты добавишь его в бокал принцу.

Цаубер. Принцу? Я не ослышался?..

Королева. Принцу! И не забывайтесь, Цаубер!

Цаубер (кланяясь). Прошу простить меня за непонятливость, Ваше величество.

Королева. Сегодня за ужином!

Каморка Цаубера. Чародей сидит за столом. Стол завален книгами и заставлен всякой химической посудой.

Цаубер (сам с собой). И за что мне такое наказание? Бедный принц. А ведь я нянчил его в колыбели, рассказывал сказки, учил премудростям и правильности речи. Не я ли прививал ему всё доброе, о чём знаю сам? Не я ли делился тем, что почерпнул из тысяч манускриптов? А теперь мне же приказано уничтожить мальчика, лишить его чувства сердечности, лишить возможности отличать прекрасное от безобразного!.. Ах, если бы я мог дать ему зрение! (Голос из темноты). А разве ты не можешь? Цаубер. Кто здесь?

Шут. Это я, великий маг.

Цаубер. Виц? Я не слышал, как ты вошёл. Ты научился усмирять свои колокольчики?

Шут. Они молчат по другой причине.

Цаубер. Догадываюсь. И ты прав, мой смешливый друг… как же мне тяжело. Мне приказано дать принцу приворотное зелье.

Шут. Зелье?.. Но неужели ты – могущественный – не можешь стереть в порошок какую-то лягушку?

Цаубер. Ты говоришь о Кротильде? О, её-то я могу превратить хоть в кактус, хоть в бочку для сусла. Только нашему принцу это вряд ли принесёт какую-то пользу. Зло нельзя покарать злом. Оно не может истребить само себя. Найдётся ещё одна Кротильда, десятки, сотни.

Шут. И ничто не может помочь принцу?

Цаубер. Я не сказал «ничто». Ты, я вижу, так прирос к своему колпаку, что не хочешь понимать простые вещи. Зло можно победить. Но добром! Слушай, просидев недавнюю ночь над книгами, вглядываясь в магический хрустальный шар, я сумел высчитать, что есть на свете девушка, способная исцелить принца и стать ему верной опорой. Понимаешь? Она существует! И она где-то рядом. Но где?..

Шут. Тебе удалось узнать Её имя?

Цаубер. Нет.

Шут. Ты разглядел, какова она из себя?

Цаубер (раздражённо). Нет!

Шут. Но хоть что-то о ней известно?

Цаубер. Только то, что она была когда-то принцессой. И ещё Её облик. Только облик. Я сумел разглядеть его в чашке со старым вином, когда читал заклинания. И ещё у неё золотые волосы. Не из чистого золота, нет. Это образно. Они…

Шут. Они подобны облакам на закате, которые отражаются в голубых глазах озера. Цаубер (недоумённо). Да! Но как?.. Ты знаешь её? Видел? Где?..

Шут (смеясь и похлопывая чародея по плечу). Здесь. Она пасёт гусей за оградой замка! Цаубер. Гусей?.. Ну, конечно, іуси! Гусиные перья для письма. Они стояли у меня в стакане, и одно упало, как только я попытался всмотреться в её лицо. Милый Виц, скорее приведи её ко мне! Но помни, ни одна душа не должна видеть, как она войдёт сюда!

Шут (пряча колпак за пазуху). Не волнуйся, я приведу её потайной лестницей.

Шут убегает. Маг бросается к книгам и начинает в них что-то искать.

Там же. Шут приводит Элизу.

Цаубер. Да-да-да, клянусь всеми звёздами Млечного пути, это она! Садитесь же, дитя моё!

Маг усаживает Элизу в кресло, она в недоумении смотрит на происходящее.

Цаубер (шуту). Это она, мой добрый пересмешник! Во всяком случае, сходство поразительное. Но… существует одна заковырка, и если мои догадки верны…

Шут. Что ещё?

Маг грозит Шуту пальцем и обращается к Элизе.

Цаубер. Милое дитя, позволь спросить. Нет ли у Вас родинки на правой стороне шеи прямо под ухом?

Элиза послушно убирает волосы и показывает родинку.

Цаубер (потрясает руками). Она есть, есть! Конечно, иначе и быть не могло!.. Дитя, помните ли Вы хоть что-то из своего детства? Помните ли, как оказались в лачуге пастуха?

Элиза. Я всегда жила там. А пастух – мой добрый отец.

Цаубер. Приёмный! Только приёмный! А Ваш настоящий отец… (Маг роется в бумагах, достаёт из кипы рисунок и протягивает Элизе) Вот он! Элиза (рассматривая рисунок). Но ведь это… какой-то король.

Цаубер. Именно! Конечно, король! Но не какой-то, а Ваш родной отец. А Вы – самая настоящая принцесса!

Элиза (она вот-вот упадёт в обморок). Я принцесса?..

Цаубер. Конечно, дитя моё! Я не знаю точно, что с Вами случилось, не всё мне удалось рассмотреть. Но то, что удалось, полностью подтверждает мои слова, Вы – принцесса! Когда-то давно несчастье постигло вашего папеньку. Разбойники похитили у него единственную дочь – совсем ещё кроху. Отец всюду искал её, но безуспешно. И вот теперь Вы здесь. Вам стоит лишь приказать, и я исполню любое Ваше желание! Шут. Да расскажи ты ей!

Цаубер. Помолчи.

Шут зажимает рот колпаком.

Цаубер (Элизе). Ну? Каково же Ваше желание, принцесса?

Элиза (горячо). Мне бы хотелось, чтобы к принцу вернулось зрение!

Цаубер. Ах, дитя моё! (Шуту). Видишь, Виц, чудеса сбываются!

Элиза. Чудеса?

Цаубер. Конечно! Ибо не бывает жизни без чудес. А чудес без любви. Скажите, полюбился ли Вам принц? Влюблены ли Вы в него? Не смущайтесь и не краснейте. Говорите, от этого зависит многое. Любите ли Вы принца?

Элиза. Да, я люблю его! Полюбила уже давно, когда была ещё совсем девочкой. Я подкрадывалась и смотрела на него, скрываясь в кустах. Я любовалась им, как ребёнок может любоваться красивой игрушкой. Но это было тогда. Потом я выросла, и в груди явилось то чувство, которое зовётся любовью. Но я гнала от себя эту сладость, понимая, что всё напрасно. Но любовь оказалась сильнее меня. Что до этого я знала в жизни? Только луга да гусей. Травы, солнце, лес были моими друзьями, им доверяла я свои невзгоды, с ними делилась радостями и тайнами.

Шут (надев колпак и звеня бубенцами). Ха-ха, сбывается! Предсказание сбывается!

Цаубер. Тише! Ты переполошишь весь замок! А нам нужно придумать, как поступить дальше.

Тронный зал. Торжественный ужин. Во главе стола – королева, рядом – место для принца. Далее восседает Кнорриг, он довольно улыбается. Рядом с ним свободный стул – для Кротильды. Остальные места заняты придворными. Все шумят, и все, кроме королевы, веселы. Звучат фанфары. В зал в сопровождении шута входит принц. Все (кроме королевы) встают и кланяются. Шут усаживает принца рядом с королевой. Вновь звучат фанфары. В зал в сопровождении герольдов входит Кротильда. Шут шепчет принцу: «Явилась соискательница». Принц встаёт.

Королева. Садитесь, сын мой.

Шут помогает принцу сесть. Королева жестом приглашает садиться остальных. Звучит музыка. Королева подаёт знак, разрешая приступить к угощениям. Ужин начинается. Гости пьют-закусывают, переговариваются, поглядывают то на принца, то на Кротильду. Церемонимейстер стучит тростью и объявляет:

Господин Цаубер, придворный маг!

Входит Цаубер, но не один, за руку он ведёт Элизу. На Элизе роскошное платье, причёска и т. п. красивости. Все смотрят на Элизу. Музыка нестройно смолкает.

Королева (с неприкрытым удивлением). Кого это Вы к нам привели, милейший Цаубер? Откуда взялось это создание? Уж не наколдовали ли Вы её?

Цаубер. О нет, Ваше величество, мои скромные познания в чудесах уступают в таких вопросах куда более могущественному ваятелю – природе. Ибо, кто, кроме неё, способен создать столь прекрасное существо?

Принц. О ком Вы говорите? Я чувствую, что здесь будто с моря налетел лёгкий бриз. Цаубер, кто с Вами? Кого Вы привели?..

Шут (звеня колокольчиками). Её, Ваше высочество, её!

Принц. Её?..

Кнорриг (с шумом отодвигает стул, встаёт из-за стола, швыряя на пол салфетку). Что за идиотские выходки, колдун?!

Публика в недоумении, общее замешательство. Кротильда вот-вот готова проглотить вилку. Шум и шушуканья.

Кнорриг. Замолчите все!

Зал смолкает.

Кнорриг. Ваше величество! Над нами хотят посмеяться! Кто эта девчонка? Откуда притащил её этот сумасшедший старик?

Королева (Кнорригу). Помолчите! (Элизе). Кто Вы?

Элиза. Я ещё не знаю, Ваше величество…

Кнорриг (он стоит рядом с Кротильдой). Ха-ха-ха, вот это да! Да как она посмела? Это выскочка!

Кротильда. Самозванка?..

Цаубер (громко). Господа, позвольте Вам представить принцессу Элизу, дочь и наследницу славного короля Гюта![6]

Кротильда. Принцесса?!

Принц (скучая). Ещё одна?..

Цаубер. Да, это правда, ещё одна. Слышите ли Вы, господа, звуки горна?.. Впрочем, ещё слишком далеко. Это король Гют спешит сюда со всей своей свитой! Я вызвал его, послав почтовых голубей.

Принц. Вы здесь все с ума посходили?

Цаубер. Возможно, Ваше высочество. Но мне кажется, что и Вы были бы не прочь последовать общему примеру! Умоляю Вас, молчите и слушайте.

Цаубер (Элизе). Спойте нам, милое дитя! Спойте ту песню, что пели недавним утром под окнами замка. Смелее!

Элиза поёт. Принц узнаёт голос и встаёт из-за стола. Шут подводит принца к девушке. Принц проводит рукой по её волосам. И вдруг Элиза целует принца. Раздаётся ужасный гром! Блещут молнии! Принц обретает зрение и видит перед собой Элизу.

Принц. Это Вы?! Пастушка! О, простите, принцесса Элиза!

Элиза кивает. Принц берёт её за руки. Шут звенит колокольчиками и пляшет. Гости шумно радуются. Кнорриг и Кротильда выходят на авансцену.

Кнорриг (Кротильде). Она тоже принцесса! Какой просак. Что теперь со мной будет? Кротильда. С Вами, остолоп Вы этакий?! А я? Что будет со мной? Как я вернусь домой одна, без принца? Без какого-либо вообще жениха! Вы ничтожество, Кнорриг!

Королева (указывая страже на советника). Взять его!

Кнорриг (падает на колени). Ваше величество, умоляю простить меня!

Все хохочут, и королева тоже.

Принц (он держит Элизу за руку). Матушка, позвольте мне решить судьбу господина советника.

Королева. Что Вы придумали?

Принц. Матушка, зачем омрачать праздник? Пусть же здесь будет назначена свадьба Кноррига и Кротильды! Ведь он так пёкся об этом! Шут. Вот поистине королевский поступок! Ура жениху и невесте!

Кнорриг и Кротильда переглядываются и скрываются в толпе. Музыка, радость, смех. Опускается занавес. На сцене остаются Элиза, принц и шут. Основной свет на шута.

Шут.

ЗАНАВЕС

Далеко от наших мест, у самого подножия гор Стара-Планина, что в Сербии, стояло селение. Ни мало, ни велико, однако ж имелись в нем и собственная церковь, и охранная башня, и кузня за ручьём, как то положено по древним обычаям. Местные жители промышляли охотой, рыбалкой да разными ремёслами. Торговали на ярмарках расписной посудой, вышиванками, полотнами домоткаными красоты невиданной. А особая слава шла о кузнечных дел мастере Милораде. Сделает ли подкову, серп али украшения на девичью забаву – всё выходит ладно, всё сердце радует.

Был тот кузнец высок, силен, как все его братья по ремеслу, а нравом спокоен, молчалив да хмур. Вот разве что молоту с наковальней улыбался, на горн весело глядел и на девку Бояну ещё искоса посматривал, хоть и издали. Надо сказать, что Бояна та первой красавицей на всю Сербию слыла. Станом тонка, весела душой, в рукоделии разном искусна, а уж сказок и песен знала – не переслушать и за всю жизнь. Оттого вокруг мастерицы всегда крутились подружки смешливые, дети малые до волшебных историй охочие и, само собой, женихи – один краше другого. Но вот ведь диво: не прельщали Бояну ни дорогие подарки, ни сладкие речи. Будь ты хоть принц заморский, пройдет мимо – не заметит. Зато частенько видели её близ кузницы, по эту сторону ручья. Сидит себе под деревьями, тихонько напевает да узоры чудные вышивает. Видеть видели, а потревожить не решались. Хоть и за ручьём кузня, а мало ли чего суровый хозяин скажет. Тут Бояне было спокойно, отдыхала она от назойливого внимания. Да и кузнец ни разу не прогнал её, только чаще выходил на крыльцо, молча смотрел, слушал напевы и снова возвращался к работе.

Вот так однажды по своему обыкновению вышел Милорад во двор кузни отдохнуть да поглядеть, не сидит ли за звонкой водой красавица Бояна. Но в этот раз на привычном месте никого не оказалось. Зато со стороны кузни на перилах мосточка, перекинутого через ручей в незапамятные времена, висел рушник. Да не такой, каким не жалко в будний день муху пришибить, а праздничный! Огненно-красными жар-птицами вышитый, кружевом тонким отороченный. Подивился Милорад: неужто решилась искусница ручей перейти, да так испугалась, что и рукоделие своё потеряла? Пошёл он в село, вернуть пропажу, а то ведь хватится девица такой красоты, а сама пойти забрать побоится. Постучался кузнец к Бояне в дом, протянул рушник:

– Потеряла, возвращаю, – ему бы что приветливое сказать, да за годы нелюдимой жизни позабыл Милорад мало не все слова. Только и мог, что постараться не испугать, не обидеть.

– Да что ты, мастер-кузнец, – рассмеялась Бояна. – То не пропажа, то подарок тебе. Потревожить не хотела, вот и оставила на мосту. Спасибо, что не гонишь меня со своей земли, уж очень мне любо это место! Будешь теперь рушником моим стол накрывать, вспоминать меня будешь.

Подивился Милорад таким речам. Вот чего девка удумала, подарки у порога оставлять! И ведь за что? За отдых на земле, тень от деревьев да прохладу водную, которые кому-кому, а уж кузнецу точно принадлежать не могут. Но пока он думал, шустрая Бояна уже закрыла дверь и вернулась к своим делам. Снова не нашлось у кузнеца подходящих слов, чтоб хоть за дар чудесный поблагодарить. Ничего ему не оставалось, как вернуться к себе. Остаток дня ходил он сам не свой. До самой ночи все рушник разглядывал, каждым стежком любовался, каждому завитку узора радовался и понять не мог, что ж это с ним такое происходит? Чтоб он – кузнец – после тяжёлого и странного дня уснуть не мог! Да не бывало ещё такого. А сон ночью и правда не шёл. Как закроет глаза, всё ему Бояна мерещится, а в ушах будто всё слова её ласковые слышатся. Не выдержал кузнец, встал с лавки да отправился обратно к горну. Авось работа от наваждения чудного избавит. Раздул огонь, достал инструмент и приступил к делу. Да только сам не заметил, как вместо накладок серебряных, заказанных купцом заезжим, вышли у него легкие девичьи серьги с невиданными доселе узорами. Длинные, едва не до самых плеч, они тихонько и мелодично позвякивали, напоминая ту самую песню, которую так любила напевать Бояна. По утру отнёс кузнец серьги красавице. Просто в руки сунул, ничего не сказал, ушёл поспешно, чтоб не успела Бояна отказаться от дара: вдруг да не по вкусу придётся ей украшение? И зря боялся. Долго рассматривала девушка серьги, любовалась причудливо переплетёнными узорами из трав, листьев и птиц небывалых, а налюбовавшись, надела подарок и уж боле не снимала. И с того дня, заслышав серебряный звон, все знали – то идет Кузнецова зазноба. Все чаще стала Бояна приходить к Милораду. И уже не устраивалась скромно на берегу, а смело переходила мост и то хозяйничала в горнице при кузне, то вечерами, когда хозяин выбирал время для отдыха, брала свое рукоделие и устраивалась рядом новую сказку рассказать, новостями поделиться, а то и просто помолчать с любимым вместе. Что б ни делать, а лишь бы вдвоем побыть.

Так шли дни до осени, а там уж и свадьбу играть самое время. Как раз после самой большой ярмарки, на которой можно удачно продать товары, чтобы безбедно прожить с молодой женой весь год. Собрал Милорад всё, что за лето на продажу выковал, и отправился с сельским обозом в ближайший город, наказав Бояне за кузней присматривать да к свадьбе готовиться. И только скрылась из виду последняя телега, как появились в деревне странники, побывавшие во многих дальних землях, повидавшие немало чудес. Теперь возвращались они по своим домам, отдыхая по пути то в чистом поле, то у добрых людей. Надо сказать, что худых дел за ними никогда не водилось, а потому на постой странников пускали охотно. И то верно: коли уж в чужих землях человек не сгинул, значит мудрость да удача – его спутники верные, а за кров и доброе отношение, глядишь, и в твоем доме от хорошего человека ума и везения прибудет.

Вот и на этот раз никто путникам отказать не посмел, устроили всех по домам. Только одна странница ничье приглашение не приняла, а отправилась прямиком к ручью, постучалась в дом кузнеца, где в отсутствие жениха хозяйничала Бояна. Была та женщина едва ли не краше Кузнецовой невесты: волосом черна, бела кожей. Да только и сами спутники её, и ребятня сельская почему-то обходили странницу, предпочитая без нужды с нею не заговаривать. Почему так, никто объяснить толком не мог. Но было в ней что-то, чего лучше не касаться, не ведать, не испытывать. То ли в голосе сила тайная слышалась, то ли в больших тёмных глазах недобрые искры посверкивали. Сторонились её люди, а ей и горя мало: ходит, смеётся, улыбается чему-то своему. Вот и Бояна на миг задумалась, а пускать ли незнакомую женщину? Однако ж обычай нарушить не решилась. Устроила странницу на тёплой печи, накрыла стол, и стали они за ужином друг друга беседой развлекать, как положено хорошей хозяйке и доброму гостю. Звали путницу Гордана, шла она аж из самой Аравии, много чудесного и опасного повидала на своем пути, о многом Бояне поведала. Заслушалась её девушка, забыла и про свою нерешительность, и про опаску, с которой смотрели люди на Гордану. Время шло к полуночи, а хозяйка с гостьей всё не наговорятся.

– А где ж брат твой, Боянка? – поинтересовалась странница. – Почему к нам не вышел или не боится сестру одну оставлять?

– У меня нет брата, – удивилась Бояна. – Это дом жениха моего, кузнеца Милорада.

Девушка и сама не заметила, как рассказала гостье всю свою историю от начала до сего дня, поделилась мечтами своими, показала заветные серьги – самый первый подарок будущего мужа. Не заметила она и того, как недобро блеснули глаза Горданы, внимательно слушавшей рассказ о чужой радости, жадно рассматривавшей кузнецов дар.

– Хороши серьги, красавица! А сам мастер, небось, куда лучше? Я вот мало не всю жизнь по свету брожу, а такого не встретила. Не боишься, что если меня увидит, так тебя и позабудет? – вроде бы в шутку спросила Гордана.

– Нет, не забудет меня мой Милорад. Холоден будет ему чужой очаг, жёстким покажется хлеб из чужих рук. А меня он всегда узнает, хоть башней каменной, хоть медведицей бурой стану.

– Ну, значит, так тому и быть, – улыбнулась гостья и отправилась спать.

И Бояна тоже в эту ночь спала, словно зачарованная: не потревожили ее ни сны, ни посторонние звуки, ни даже петушиный крик, привечающий зорю. Проснулась она уже к полудню. Собственное тело показалось тяжёлым и неуклюжим, лавка – слишком маленькой, а в избе вдруг стало слишком жарко. Уж не заболела ли? Тут вспомнила Бояна, что в доме ночевала странница, попробовала её позвать. Но из горла вырвалось только страшное звериное ворчанье. Испугалась девушка больше прежнего, рванулась с ложа, скатилась на пол и встала на четыре толстых мохнатых лапы, украшенных страшными когтями. Нет, не может это быть явью! Разве бывает так, чтоб уснуть человеком, а проснуться зверем лесным? Может быть, Бояна всё ещё спит, чего только ночью не привидится? Тут блеснула на лавке одна из серёжек. Видать, расстегнулся замочек, когда она во сне ворочалась. Бояна протянула к Кузнецову подарку лапу в надежде, что вот сейчас проснётся, и всё станет на свои места. Но когти не хотели снова становиться пальцами, а серебряная застёжка больно уколола то, что некогда было тонкой девичьей ладонью. Но и боль не принесла желанного пробужденья. Откуда-то сзади раздался неприятный издевательский смех. Бояна обернулась и увидела Гордану.

– Ну, как? Узнает теперь тебя твой кузнец? Да и захочет ли глядеть на толстолапую медведицу? С лесным зверем в человеческом доме разговор короткий: рогатину в горло, мясо закоптить, а шкуру на пол бросить… А коли такой беды не хочешь, ступай себе в лес. Вернётся Милорад, уж я его встречу, не обижу. Вот, сама полюбуйся!

Гордана, смеясь, провела рукой по лицу, и Бояна сквозь звериные слёзы увидела уже не чёрную ведьму, а себя. Ту себя, какой она заснула вчера, какой последний раз видел её Милорад. Какой она уже никогда не будет. А колдунья подобрала оброненную девушкой серёжку, и тут же в руках у неё появилась вторая – точная копия. Вот только звенеть созданный Горданой морок не мог. Как она ни старалась, фальшивая серёжка петь не хотела. Решив, что никто ничего всё равно не заметит, ведьма распахнула дверь и выпроводила медведицу Бояну вон из дома.

– Нет тебе пути обратного, – кричала Гордана ей вслед. – Ни добрым вилам, ни древним богам не снять моего заклятья. Ищи себе медведя в тёмном бору!

В тот же день вернулся и ярмарочный обоз. С большой прибылью пришли мастера в свои дома. И кузнец тоже не с пустыми руками к будущей жене отправился. Обнял на радостях ту, что вышла его встречать, показал привезённые из города подарки, отдал деньги, сел за стол отдыхать. Подала ему хозяйка свежего молока да хлеб из печи. Попробовал Милорад – и чуть не подавился. Никогда ещё такого не бывало, чтоб хлеб у милой выходил горький да жёсткий. Оставил кузнец несъедобную горбушку, напился молока и пошёл в кузницу инструмент разбирать, огонь в горне разводить. Соскучились руки по любимой работе. Всё ж его дело – нужные людям вещи ковать, а не на базаре торговать. Да вот напасть: сколько угля ни подбрасывай, огонь выходит недостаточно жарким. То чадит, то шипит, то и вовсе гаснет. Что ж за день такой невезучий? И хозяйка его, куда ни ступит на дощатом полу – везде занозу в пятку получит, что ни возьмёт в руки – всё непременно сломается или разобьётся. Ровно сглазил кто весь их дом! Злилась фальшивая Бояна, ругалась словами, которых кузнец и в городе не от всякого нетрезвого сапожника слышал.

– Что с тобой, Боянка? – поинтересовался кузнец. – Или не рада мне? Или что недоброе случилось?

– Не видишь, устала я, – огрызнулась Бояна, не справившись с раздражением от постоянных неудач. – С ночи тебя жду, а ты вон когда явился. Ешь давай и под руку не болтай. Или хлеб мой не нравится? Так иди и поищи себе другого!

Тревожно стало Милораду: уж если любимая ему не рада, то стоило ли возвращаться? Вышел он из избы, словно на неведомо чей зов потянуло, и сам не заметил, как оказался за сельской околицей. Из раздумий его вывели испуганные крики: «Медведь! Медведь! Там зверь в деревню забрёл!». Огляделся по сторонам, и правда, на опушке леса, совсем рядом, стоял медведь. Правда, почему-то не такой уж страшный и злобный, как можно было подумать со слов перепуганных детей. Бурая шкура лоснилась на солнце, глаза по-человечески пристально смотрели на сельскую суматоху. Потом зверь заметил Милорада, мельком глянул на него и скрылся в лесу, сверкнув на солнце то ли глазом, то ли прилипшим к уху мокрым древесным листом – на таком расстоянии и не разглядишь.

Понемногу все успокоились. Чего ж зря кричать, коли зверь сам ушел, никому вреда не причинив? А к вечеру и вовсе затеяли общий пир по случаю возвращения обоза. Позвали и всё ещё гостивших в селе странников. Одну Гордану не смогли сыскать, да не больно-то и старались. Без неё всем спокойней. И вот пришла пора не только самим насытиться, но и угостить добрых вил – хранительниц сербских лесов, гор и рек. Кому же и подносить дары духам, как не самой красивой невесте села? Правда, в этот раз Бояну почему-то пришлось долго уговаривать выйти за ворота с подносом, уставленным всякой снедью. Девушка отпиралась, как могла, и лишь взглянув на хмурого, сторонящегося её кузнеца, уступила просьбам. Но стоило ей сделать шаг, как налетел ветер, сбил с ног Бояну, опрокинул поднос на праздничное платье. Поднимаясь, девушка бранилась так, что все от удивления притихли. В наступившей тишине из ворот к людям вышла вила в одеждах из золотой осенней листвы, а за ней, словно стараясь укрыться от посторонних глаз, неуверенно шёл медведь. Тот самый, что так напугал всех днём. Фальшивая Бояна попятилась от новой гостьи, стараясь затеряться в толпе. Труда это не составило, потому что селяне, как зачарованные, смотрели на вилу: не каждый раз духи земли показываются людям.

Однако был в этой толпе и тот, кто смотрел не на сказочное чудо, а на медведя. Так смотрят на давних знакомых, с которыми не виделись много лет, а потому порядком подзабыли, как те выглядят. Не побоялся Милорад и подойти ближе, чтобы разглядеть, что же такое блестит на бурой шкуре. Словно облегчая кузнецу задачу, медведь повернул печальную морду, и на его ухе тихонько звякнула серебряная серёжка. Всё понял Милорад. Упал на колени, обнял страшного зверя и заплакал. Отмахнувшись от назойливых селян, старавшихся угодить волшебной гостье, чем только можно, вила подошла к безутешному жениху:

– Всё верно. Не к любимой вернулся ты. Пришла в твой дом ведьма Гордана, украла ваше счастье. Да не по мерке оно ей. Не приняли её ни очаг, ни домашние духи. Одна ей дорога теперь – вон из ваших мест, вновь по свету скитаться. Но только чар её мы разбить не можем. Вот разве что она сама заклятье снимет.

Отряженные старостой на поиски люди всё-таки нашли ведьму – не успела она далеко уйти. Да и хранители лесные так заплели ей тропы, что куда ни направься, всё равно к селу обратно придёшь. Вернулась Гордана уже в своей собственной личине, злая и порядком исцарапанная ветками.

– Заклятье моё нерушимое, – прошипела ведьма. – Не будет вам счастья в облике человеческом. Вот разве что ты, кузнец, не побоишься со своей суженой в чаще лесной поселиться, вечно от людей прятаться, в берлоге жить. Хочешь, превращу и тебя в медведя?

– Не так страшна доля звериная, коли с любимой рядом буду, – Милорад расправил могучие плечи, заслоняя испуганную Бояну.

И не успели люди опомниться, как у пиршественного стола стояли уже два бурых медведя. С опаской косились на них селяне: мало ли чего им ведьма вместе со шкурами наколдует, а ну как на бывших соседей бросятся? Когда все опомнились, ведьмы Горданы уже и след простыл, а медведь с медведицей скрылись в лесных зарослях. Из всех чудес на площади осталась только вила. Она печально смотрела вслед Бояне и Милораду и тихо, но отчетливо наставляла ошарашенных произошедшим селян:

– Ошиблась ведьма. Не век им ходить в медвежьих шубах. Придёт их время, сгинет Гордана от руки верного человека с чистым сердцем, и тогда спадёт заклятье с Бояны и Милорада, вернутся они к людям. С этого дня никто не смеет охотиться в ваших лесах на медведей, как и они не причинят вам вреда. В трудный час просите их о помощи, но бойтесь чинить им обиду.

Только договорила прекрасная вила, как тут же снова налетел ветер и унес её с собой. А селяне постепенно приходили в себя, возвращались к своим заботам, домашним делам. И только долгой зимой пересказывали друг другу историю кузнеца и первой во всей округе красавицы.

Бояна и Милорада не стали уходить совсем уж далеко от людей, но выбрали себе тихое место, где никто не мог их потревожить. Им дела не было до чужих страхов и пересудов. Они вновь жили вместе. И так ли уж важно, в каком обличье? Она все равно осталась самой родной, весёлой, легконогой Бояной, а он по-прежнему был ей верным спутником, опорой и защитой. Её Милорадом.

Есть в одном городе улица с необычным названием и целой легендой. На квадратной табличке синими буквами написано: улица Лунных Кошек. Здесь стоят невысокие дома в два этажа с мансардами под крышами и с дымоотводной трубой. Говорят, по ним, этим крышам, под светом луны бродят лунные кошки. Каждая волосинка на их теле – крошечная звёздочка. Стоит только кошке взмахнуть хвостом, как по воздуху поплывёт мерцающая точка. Звёздочка упадёт на землю к остальным таким же опавшим с кошкиной шубки, но не погаснет, а будет блестеть всю ночь.

В этот поздний вечер, когда все остальные дети засыпали под мамины сказки, на улицу Лунных Кошек выбежали двое: мальчик и девочка девяти лет. Они опасливо выглянули из-за угла, проверив, нет ли здесь полицейского.

– Кажется, никого, – прошептал мальчик и смело вышел на освещённую дорогу. За плечами у него висел рюкзак, в котором лежало всё, что нужно для поимки лунной кошки. Однако девочка не торопилась выходить следом.

А вдруг их поймают, или они не успеют вернуться домой до того, как их хватятся? Что тогда будет!

– Наська, не тормози, – мальчик махнул рукой, показывая, что пора бы уже поторопиться.

Переборов страх, Настя засеменила следом за другом. Женька – авантюрист, от своего слова просто так не откажется. Если сказал, что поймает лунную кошку, в лепёшку разобьётся, но отыщет волшебного зверя. А Настя, как и всякая женщина, пусть ещё маленькая, относилась к сумасбродной затее с большим сомнением, хоть и не без интереса. А что если лунные кошки и вправду существуют?

В существовании волшебных зверей Женька даже не сомневался. Перечитав городские сказки, он даже выяснил, на крыше какого дома наверняка живёт лунное кошачье семейство. Это было старое здание Дома детского творчества, где даже существовал музей детских поделок и рисунков. Однако к этому времени здание успело «состариться» – рисунки, сделанные юными художниками на стенах, давно облезли, а деревянные полы, местами прогнившие от сырости, никто не чинил. Дом детского творчества был закрыт до лучших времён, поделки и рисунки надежно укрыты в целлофан, а само здание никем не охранялось. Поэтому пробраться к нему детям не составило труда. Местность вокруг Дома творчества не освещалась, но Женька отлично подготовился: порывшись в рюкзаке, мальчик достал отцовский фонарик и посветил вокруг.

– Где-то тут должна быть пожарная лестница, – сказал Женька, водя белым лучом по стене. – Вот она!

Лестница находилась довольно высоко, и невысокий мальчик никак не мог до неё допрыгнуть.

– Насть, придётся тебе первой лезть, – сказал Женька. – Я тебя подсажу, а ты хватайся за перила.

– А вдруг я упаду? – испугалась девочка. Мальчик вздохнул. Ну и зачем, спрашивается, она с ним захотела отправиться на поимки лунной кошки? Лежала бы сейчас в кроватке, как послушная девочка.

– Ты, главное, держись крепко, – сказал он и дал Насте толстую бельевую верёвку, которую нашёл в ящике на балконе. – Как заберёшься, привяжи её к перилам. А на верёвке я и поднимусь.

– Хорошо, – кивнула девочка, и, как только Женька присел на корточки, залезла ему на плечи.

– Ну, схватилась? – спросил мальчик, сопя от тяжести. «Такая худая, а тяжёлая», – подумал он про себя, но вслух не сказал. Он знал, что девочкам лучше ничего не говорить о их весе.

– Ага, – ответила Настя. Немного подтянувшись, она ухватилась за вторую ступеньку, поставив ноги на первую.

Женька поднял с земли пыльный мешок с лямками, который он снял, чтобы было удобнее подсадить подругу, и привязал его к верёвке.

– Поднимай! – скомандовал он девочке.

– Есть! – ответила девочка, схватив рюкзак. Ей было уже не так страшно, на секунду в Насте даже проснулся дух приключений.

Оказалось, что забраться по бельевой верёвке не так просто, как могло показаться на первый взгляд. К тому же под его тяжестью верёвка слишком натягивалась. Но мальчик справился – недаром он лучше всех в классе лазил по канату на физкультуре.

– А теперь, Наська, лезем на самую крышу, – сказал Женька, отвязав верёвку и сложив её в рюкзак. – Смотри только наверх или перед собой!

Настя героически преодолела подъём, стараясь смотреть только на ступеньки. Страх сжимал её сердце, но забравшись на крышу девочка ничуть не пожалела о своем приключении. Она вспомнила экскурсию в городской планетарий: тогда над их головами включили искусственное небо, усыпанное звёздами. Но здесь всё по-настоящему. И небо, и ветер, от которого становится прохладно и хочется укутаться потеплее, и целая улица внизу. Кажется, что можно нащупать ногами невидимую дорожку и легко перебежать с одного дома на другой.

– Женька, как здорово здесь! – прошептала Настя, когда друг тоже забрался на крышу. Вокруг было так тихо, что шёпот показался девочке криком.

– Тише, – прошептал Женька в ответ. – Где-то здесь они и прячутся.

Крыша Дома творчества была достаточно удобной для того, чтобы по ней лазать. Резких скатов она не имела, но дети все равно боялись упасть. Держа в зубах фонарик, Женька пополз первым к дымоходной трубе, которая давно стояла холодной. Дети облазили всю крышу, но волшебных животных так и не нашли. Мало того, не было даже ни единой блестящей шерстинки, которая бы указала на их недавнее присутствие здесь.

– Переходим к плану «Б», – сказал Женька и достал из рюкзака пакет с кошачьим кормом. Настя засмеялась:

– Так ты только обычных кошек привлечёшь, но никак не лунных.

– Ничего ты не понимаешь, – махнул рукой мальчик. – Самое важное – это произнести волшебные слова. Сначала три раза мяукнуть, а потом сказать:

– Ты что, серьезно? – фыркнула Настя. – Это и есть волшебные слова? Это детский стишок. Ты думаешь, что лунная кошка его поймёт и уж тем более придёт сюда?

Женька скрестил ноги, закрыл глаза, промяукал три раза, а затем произнес волшебные слова. Настя старалась не засмеяться. Какой же её друг упёртый и как отчаянно верит в сказки. Он часто рассказывал Насте невероятные истории, которые прочитал в книжках. Да так увлечённо, что казалось, мальчик сам бороздил моря на волшебном корабле или попал в сказочную страну прямо из городского парка. А потом Женька решил отыскать лунных кошек, которые по волшебной легенде жили на их улице.

Как только магические слова были произнесены, мальчик открыл глаза и взглянул на звёздное небо. Он ждал чуда так искренне, что Настя сама на мгновение поверила, что сейчас на крышу упадёт маленькая звезда, а следом за ней по невидимой дорожке побежит лунная кошка. Но вместо звезды на крышу начали падать капли дождя. Его лёгкая морось неприятно кольнула щёки. Нужно было слезать с крыши как можно скорее.

Боясь поскользнуться на влажной лестнице, дети осторожно спускались друг за другом. Времени спускаться по верёвке не было, поэтому с последней ступеньки пришлось спрыгнуть.

– Давай здесь спрячемся, – предложил Женька, нырнув под высокое дерево, что росло возле Дома творчества. Тяжёлые капли застучали по широким листьям, но под густыми ветками было сухо.

– Мяу, мяу, – услышали вдруг дети откуда-то сверху. Женька поднял глаза. Между тёмных листьев что-то мелькнуло. Мальчику даже показалось, что он увидел застрявшие на ветках звёздочки.

– Мяу, мяу, – жалобное мяуканье повторилось.

– Наська, это же лунная кошка! – воскликнул Женька. – Волшебные слова сработали! Зря ты не верила.

Девочка с любопытством подняла глаза. Неужели и правда произошло чудо?

– Похоже, она застряла на дереве, – сказала Настя, пытаясь рассмотреть волшебную кошку.

– Сейчас, я помогу ей, – Женька ухватился за ветку и полез за несчастным животным. Вскоре раздался его победный возглас. – Достал!

Настя затаила дыхание. Прямо сейчас на её глазах случилась настоящая сказка!

– Принимай пострадавшего. Только это не лунная кошка, а лунный котёнок, – сказал Женька и вручил подруге испуганного зверька.

На вид это был обычный котёнок, только с необычным окрасом. На чёрной мордочке, спинке и хвостике виднелись белые крапинки, которые по форме напоминали маленькие звёздочки.

– Какой красивый, – улыбнулась Настя, прижимая котёнка к груди. Зверёк от пережитого испуга тоже прижался к девочке. – И что будем с ним делать?

– Будем с ним играть, – улыбнулся Женька, беря котёнка в свои руки. – Но сначала его нужно покормить.

– Бабушка вчера купила свежее молоко, – сказала Настя. – Но сейчас не удастся вынести. Самой бы незаметно пробраться домой.

– Я спрячу его в своей комнате, – в Женькину голову пришла идея. – А потом тихо выйду на кухню и найду, что ему покушать.

Так друзья и решили сделать. Выйдя на освещённую улицу, они наскоро попрощались и поспешили вернуться каждый в свою комнату, пока не проснулись родители. Тихонько прокравшись мимо родительской спальни, Настя юркнула в свою комнату, подбежала к висящему у кровати ночнику и легонько стукнула по нему. Мягкий свет наполнил детскую.

Девочка наскоро тронула ночник ещё два раза, и светильник, вспыхнув ярким светом, вновь погрузил комнату в темноту. Дети условились дать друг другу какой-нибудь знак, что возвращение домой прошло гладко. Однако в Женькином соседском окне было темно. Неужели он ещё не вернулся? Настя заволновалась. Взяв телефон, девочка написала другу сообщение: «Ты дома? Дай знак, если всё в порядке».

Телефон у Женьки запиликал, конечно же, не вовремя. Это случилось в тот момент, когда мальчик как настоящий партизан пробрался к холодильнику и вытащил пакет с молоком. Испугавшись резкого звука пришедшего на телефон сообщения, мальчик неосторожно развернулся и споткнулся об стул. Холодный пакет с молоком выскользнул из рук и шмякнулся на пол, а мальчик, не удержавшись на ногах, растянулся в белой луже.

– О, нет… – схватился за голову Женька. Не успел мальчик найти тряпку, чтобы вытереть пол, как на кухню зашла мама.

– Что тут происходит? – спросила она и щёлкнула выключателем на стене. – Женя, ты чего не спишь?

– Я, я… – растерялся мальчик, а потом сообразил, что сказать. – Я захотел пить… я случайно…

Женька понимал – мама сейчас догадается, что он соврал. Почему-то с мамой всегда так: стоит ему начать что-нибудь придумывать в своё оправдание, будь то невыученный урок, плохая оценка или проблемы с друзьями, как она смотрит таким взглядом, что сразу хотелось признаться. Во всём, даже в том, что ещё не совершил, но планировал. На папу влияние «честного взгляда», как называл про себя Женька, почему-то действовало не так сильно. Отец смеялся и говорил, что это просто иммунитет, выработанный с годами.

– Ну-ну, – буркнула мама и посмотрела на сына своим «честным взглядом». Женька почувствовал, как ноги у него подкосились, и он чуть было снова не растянулся в луже разлитого молока.

– Я хотел покормить котёнка, – опустил голову мальчик. Под пристальным взглядом мамы у него покраснели щеки.

– Какого ещё котёнка? – удивилась она, но в её голосе не было злости. Поэтому Женька, набрав побольше воздуха в легкие, выпалил:

– Которого я спас. Я очень хотел найти лунную кошку, поэтому я и убежал из дому – её искать. На крыше её не оказалось, тогда я произнёс волшебные слова, а потом начался дождь…

– Ты что, по крышам лазил? – остановила Женькину скороговорку мама. – О, боже мой!

Дальше мальчика никто не стал слушать. Мама причитала и хваталась за голову. «Хорошо, что папа в командировке, сейчас бы ещё и от него получил», – подумал Женька, понуро опустив голову. Как только мама высказала всё, что она думает о ночных поимках лунных котов, она властно указала на дверь кухни:

– Иди в свою комнату. Завтра я ещё папе позвоню и расскажу, как ты себя ведёшь.

– А котёнок? – робко спросил Женька. – Можно мне его…

– Нет! – резко оборвала его мама. – После таких выходок никаких котят. Марш в свою комнату!

Разлитую лужу молока мальчику тоже не дали убрать. Отправив непослушного сына спать, мама вздохнула и принялась вытирать пол.

Зайдя в свою комнату, Женька тяжело вздохнул. Спасённый котёнок свернулся калачиком на его подушке. Мальчик присел рядом с ним и погладил зверя за ушком.

– Не разрешат мне тебя оставить, – горько вздохнул Женька, а потом с надеждой посмотрел на котёнка. – Ты же лунный, так ведь? Можно я желание загадаю?

Мальчик положил животное на колени и положил руки на кошачью спинку.

– Хочу, чтобы ты со мной остался, – произнёс Женька шёпотом, а потом добавил. – Если, конечно, ты не против.

Пилик! В кармане толстовки засветился телефон. «Женька, что у тебя там происходит? Ответь!». Мальчик стукнул по лбу квадратным экраном мобильника. Он совсем забыл ответить Насте!

«Меня поймали прямо на кухне. Завтра ждёт серьёзный разговор. Про тебя ничего не сказал», – Женька набрал сообщение на клавиатуре телефона и нажал «отправить». Он не хотел подставлять ещё и подругу. Достаточно и того, что Настя пошла с ним на поиски лунной кошки. Она – настоящий друг, в отличии от этого труса Димки, который только и умеет, что приписывать себе подвиги да за спиной у других смеяться. Мальчик лёг на кровать, обнял котёнка и вскоре уснул.

А когда из-за туч вышел молодой месяц, на карниз окна Женькиной комнаты запрыгнули две кошки. Одна была, как и спасённый мальчиком котёнок, чёрной с белыми точками, а шерсть второй была белоснежной, как сама луна. На её ушах, словно серёжки, блестели звёзды, свет которых отражался в её тёмных глазах.

– Гляди, Звёздочка, вот твой сынок, – сказала белая кошка и кивнула на спящего котёнка в объятиях маленького мальчика. – Похоже, он в надёжных руках.

Звёздочка глянула в окно и жалобно мяукнула.

– Столько лет мы не слышали зова ребенка, который верил бы в нас, – сказала белая кошка. – Мы сами перестали верить в таких детей, а твой сын верил и доказал, что связь между нами и мечтателями ещё существует.

– Но ведь он ещё такой маленький… – ласково произнесла Звёздочка, глядя на свернувшегося в клубочек сына. – И не обучен волшебству. Как он будет помогать мальчику?

– Думаю, мальчик поможет ему разобраться в этом, – сказала белая кошка. – Его вера в чудо способна на многое. Не переживай, Лунный совет разрешит тебе навещать сына ровно год – до его совершеннолетия. А теперь нам пора, чувствуешь, как пахнет добрыми мечтами? Нужно успеть подарить людям надежды на их исполнение.

И лунные кошки грациозно побежали по небу, осыпая крыши домов и карнизы окон своими звёздными шерстинками, которые будут сиять до самого рассвета. А как только наступит утро, звёздочки растают, словно первые снежинки.

Растаяли шерстинки лунных кошек и на карнизе Женькиного окна с приходом жёлтых солнечных лучей. А когда часы показали десять, в комнату заглянула бабушка.

– Женька, вставай. Я чай заварила горячий, сейчас бутерброды нарежу, – старушка ласково потрепала внука по голове и вдруг услышала мяуканье. – Ой, а что это у нас? Котёнок?

– Ага, – зевнул мальчик и поднялся с кровати. – Лунный. Я его, бабуль, вчера ночью нашёл, когда ходил лунную кошку искать.

– Неужто в уличные легенды поверил? – улыбнулась старушка. Про вчерашний случай с разлитым молоком она не знала. Бабушка засыпает со снотворным, а сон от него, как знал Женька, очень крепкий.

– Ага, поверил, – сказал мальчик и рассказал старушке, как всё было. – Мама вчера меня застукала, когда я котёнку хотел молока принести. Споткнулся, разлил, шуму навёл… Боюсь, бабуль, что котёнка не разрешат оставить.

– А ты у мамы прощения попроси, – посоветовала бабушка. От признания внука, что он на крышу залез, у старушки чуть сердце не остановилось. Но она была мудрой женщиной, которая воспитала двоих детей и троих внуков, и знала, что криком мало чего добьёшься. – Ты себе даже не представляешь, как она за тебя боится.

– Я знаю, бабуль, – ответил мальчик и бережно взял котёнка в руки. – Но я очень хотел его найти.

Бабушка оказалась права. После того, как мама серьёзно с ним поговорила и десять раз сказала, что так делать нельзя, Женька попросил прощения. А когда мама всё-таки оттаяла и простила сына, мальчику удалось обратить её внимание на котёнка.

– Симпатичный малыш, – улыбнулась мама, рассматривая белые точечки на спинке, лапках и хвостике котёнка. – Будто звёздочки затерялись в его шёрстке. Ты уже придумал имя?

От радости мальчик поначалу не мог вымолвить ни слова. Подбежав к маме, он обнял её за шею.

– Я назову его Лун, ведь он самый настоящий лунный котёнок, – сказал мальчик. – И волшебный. Моё желание сбылось!

Мама рассмеялась и, отпив глоток кофе из чашки, сказала:

– Давай, корми своего волшебного зверя. Со вчера голодным остался.

А котёнок, услышав про еду, мяукнул три раза.

В далёком чудесном краю, там, где белоствольные берёзки ласково развевали изумрудные кудри на ветру, а лазурное небо любовалось бескрайними степями да равнинами, жили девицы-красавицы: не одна, не две, а целых…пять! И звали-величали сестриц чудно́ – Матрёшками, хотя у каждой из них было своё имя: Глаша, Маша, Саша, Даша и Милаша. Девчата были очень похожи друг на дружку, все на одно лицо, хотя характер у каждой был свой, особенный. Были они красавицами и певуньями неповторимыми.

А сейчас, друзья мои, позвольте мне поближе познакомить вас с удивительными героинями этой увлекательной сказки. Надеюсь, вы с ними подружитесь!

Среди родимых сестриц Глаша была самой старшей, оттого и самой ответственной. Приходилось ей и за младшенькими присматривать, и по хозяйству управляться. Но самым её главным увлечением, можно сказать, хобби, была любовь к поварскому искусству. Торты и пирожные, кулебяки и ватрушки, пироги и пышки выпекала Глаша с большой любовью и охотно угощала ими всю родню. Упитанная краснощёкая хохотушка обожала сладости. Хлопотала у чудо-печки и бодро напевала:

Люди просто обожали добродушную Глашеньку, а сёстры – тем более, слушались и беспрекословно выполняли все задания и поручения милой хозяюшки.

Главной её помощницей являлась добрая и покладистая Маша. Хотя готовить она не очень любила, но на стол накрывала с превеликим удовольствием. Так как её любимым увлечением было рукоделие, иначе как Машей-кудесницей её и не величали. Шить новые наряды, вязать красивые тёплые шапочки, носочки и рукавички, вышивать гладью и бисером она могла без устали день-деньской. Нельзя забывать, друзья мои, что Матрёшки, как и все юные девушки, очень уж любили наряжаться да прихорашиваться. Чего только не мастерили умелые руки Маши-мастерицы: причудливые кокошники и изящные венки, цветастые шали и модные сарафаны, вышитые диковинными цветами и сказочной красы узорами. С утра до вечера Маша занималась любимым делом, радостно напевая:

Несмотря на то, что Маша была спокойной и уравновешенной, с третьей сестрицей Сашей общий язык она почему-то не находила. Иногда девчонки даже ссорились, хотя через минуту тут же мирились.

Дело в том, что Саша была необычной Матрёшкой. Вместо традиционного сарафана она предпочитала носить стильные джинсы, а вместо лент, платков и кокошников – кепки с козырьками. Косы заплетать не желала, чем порой огорчала добродушную Глашу. Что ни говори, и что это за девица-Матрёшка без косы до пояса да без бантов и лент ярких атласных? К замечаниям и советам Саша не прислушивалась. Любила играть в жмурки и горелки, лапту и «лошадку». Подвижная и задиристая, она ничего на свете не боялась, но доставляла Глаше и сестрицам немало хлопот и огорчений. Ведь Саша была «заводной» Матрёшкой, любила свободу и желала жить так, как ей хочется.

Вот такой бесстрашной и независимой была Матрёшка Саша.

В отличие от энергичной сестры следующая, Даша, была фантазёркой и мечтательницей. С утра пораньше она убегала в леса-луга. Даже к обеду не могла её Глаша отыскать. Целыми днями Дашенька любовалась травами росистыми да цветами душистыми. Плела венки из ромашек и васильков, собирала грибы-крепыши, ягоды витаминные да растения целебные на случай неожиданной хвори. Наслаждалась пением птиц голосистых и сама, словно птичка певчая, тихонечко напевала:

Вот, друзья мои, и поведала я вам о дЕвицах Матрёшках. С каждой познакомила, каждую представила: Глаша, Маша, Саша, Даша… Ой! Ну, как же так? А про пятую-то сестрёнку, младшенькую самую, и запамятовала… Сбежала она к ручейку игривому с рыбкой-пескариком позабавиться. Ну что ж? Пусть потешится егоза! А я вам об этой махонькой девчонке и сама расскажу!

Итак, жили Матрёшки, поживали, добра особого не наживали, а просто жизни радовались: наряды новые примеряли, хороводы водили, чаи бруснично-медовые попивали да Глашины пироги нахваливали. Незаметно промчалось разноцветное лето. Вот и осень, махнув золотистой, багряной накидкой, скрылась за горизонтом. Захандрили дЕвицы-красавицы. Заскучали. Даже бусы и серёжки рябиновые им не в радость. Сидят в горнице натопленной, семечки тыквенные да подсолнечные грызут и в окошко поглядывают. Затихла земля-матушка в предвкушении стужи зимней да морозов трескучих декабрьских… Но вот, однажды утром погожим, отведав оладушек румяных с вареньем из яблочек райских, выбежали Матрёшки во двор погулять, свежим воздухом подышать, порезвиться – глядь, а там…первый снег выпал!

– Ура! Первый снег! – радостно завопила непоседа Саша и… давай своё личико румяное снежком чистым умывать!

Сестрицы тотчас последовали её примеру. Ну кто же откажется от упавшего с неба пушистого счастья? Матрёшки любовались искристым снегопадом и радовались наступившей зиме. Засмотревшись на волшебный купол неба, Глаша мечтательно протянула вверх ладошку в мягкой варежке. Вдруг, откуда ни возьмись, на неё плавно опустилась крошечная Зимняя Мушка в белом меховом тулупчике и такой же изящной шапочке. Она утёрла влажный лобик блестящей рукавичкой, грациозно раскланялась и любезно представилась:

И так же неожиданно, как появилась, так и упорхнула со стайкой легкокрылых снежинок.

Глаша с недоумением вертела в руках небольшой голубой конвертик с пригласительным билетом и растерянно поглядывала на сестриц.

– Девчонки! Что делать будем? Решать нужно: кого снарядим в дальнюю сторонушку русской красой девичьей удивлять?

Матрёшки притихли. Чего греха таить? Ведь каждой из них, конечно же, хотелось попасть на сказочное представление Санта-Клауса. Но приглашение-то было одно… Молчание длилось недолго. Малышка Милаша взглянула на сестриц своими чистыми ярко-синими глазёнками и обиженно прошептала:

она лукаво улыбнулась… Милаша!

– Мы все вместе отправимся в гости к Санта-Клаусу! Собирайтесь, девчонки!

Несмотря на робкие Глашины сомнения, решение было принято единогласно!

Началась серьёзная подготовка к далёкому, но увлекательному путешествию. Да, друзья мои, осмелюсь вам открыть одну удивительную тайну, которую Матрёшки хранили как зеницу ока. Дело в том, что в обычное время сестрицы жили каждая сама по себе. Но как только появлялась какая-то угроза и опасность, или они хотели подшутить над кем-нибудь, из пяти Матрёшек неожиданно получалась… одна-единственная! Шутницы со смехом прятались друг в дружку, и в результате оставалась только… Глаша, которая тотчас превращалась в кругленькую куклу с молчаливым застывшим взглядом. Надеюсь, сестрёнки Матрёшки не очень обидятся на меня за эту раскрытую семейную тайну? Отправляясь в увлекательное путешествие, сёстры упаковали в расписной ларец свои самые лучшие праздничные наряды, надели сарафаны с кружевами, серьги да бусы, повязали в косы ленты яркие.

Домовитая Глаша испекла в дорожку пирогов с капустой, грибами, плюшек румяных да ватрушек творожных. Предусмотрительная Маша в кармашек заветный спрятала сердечко-подушечку с нитками да иголками и пакетик с бисером-стразами. Не была бы она кудесницей! Как знать? Дорога дальняя. Вдруг сгодится? Заботливая Даша ягод сушёных да трав душистых для чая в холщовую торбочку упаковала, мёда янтарного целебного не забыла положить. Саше брать особо нечего было. Хотя, нет! Набор круглых блестящих камешков, благодаря которым она часто тренировала зоркость глаз и остроту зрения, да любимую скакалку в последнюю минуту Саша всё-таки решила взять с собой. А что же Милаша-малышка? Глиняные свистульки да сладкие леденцы на палочках в виде скачущих лошадок – вот весь багаж младшей сестрёнки! И отправились Матрёшки в путь-дорожку неблизкую. Дружно взявшись за руки (тележку с ларцом тянули по очереди), Матрёшки бойко шагали в сказочную страну и пели:

Вот и ещё один денёк пролетел. Дело к ночи движется. Подошли Матрёшки к лесу тёмному, дремучему. Притомились маленько. Передохнуть решили. Да вот только не знали, не ведали бедняжки, сердцем не чуяли, какие испытания нелёгкие их здесь подстерегают.

А в том лесу дремучем жил да был злодей – драчун по прозвищу Головёшка. Не любили его люди добрые за нрав вызывающий, злобный, завистливый, да ко всему живому и красивому ненависть лютую.

Жил он одиноко, затаившись, в чаще лесной. Никого и никогда не любил. Услышал пение девичье счастливое, разозлился и решил им гадость какую-нибудь устроить. А как увидал красавиц поближе, так сразу и решил младшенькую в плен взять. Выскочил он из зарослей глухих да как закричит голосом неприятным:

Увидев протест и несогласие в глазах Матрёшек, он принялся яростно стрелять из огненного лука горящими стрелами. Перепуганные девушки бросились бежать со всех ног, но беспощадный злодей продолжал их преследовать! Перепачканные сажей, испуганные Матрёшки решили, что их жизни пришёл конец. И тут находчивая Саша вспомнила о своей резиновой скакалке. Выхватив её, она стала энергично сбивать бушующие языки жадного пламени. А маленькая Милаша что есть силы начала свистеть в глиняную свистульку! Удивлённый Головёшка был настолько сражён смелостью бесстрашных девушек, что даже глаза закрыл от изумления.

И в эту критическую минуту мудрая и рассудительная Глаша громко скомандовала: Внимание!

Матрёшки быстро спрятались, и когда Головёшка открыл глаза, то потерял дар речи! Куда пропали Матрёшки? Чудеса, да и только! Перед ним стояла только одна неподвижная равнодушная кукла. Это было невероятно! Выбежав из горящего леса, взволнованная Глаша долго искала, но так и не смогла найти ларец с праздничными нарядами. Видимо, он сгорел во время головёшкиного обстрела.

На берегу бурной реки можно было наконец-то перевести дыхание и немного отдохнуть. Но на этом их злоключения ещё не закончились.

Малютка Милаша спустилась с обрыва к самой реке умыть своё чумазое личико. Она нагнулась над водой и вдруг… страшная тень невиданного глазастого чудища мелькнула совсем рядом. Раскрыв зубастую пасть, зверь пытался проглотить бедняжку.

– Сестрицы! Милые! На помощь! – слабым голоском успела выдохнуть Милаша. Сёстры стремительно бросились к реке. Ловкая Саша огрела мерзкое чудовище стеблем камыша, который успела найти на берегу. Но силы были неравными. И тогда на помощь пришли круглые камешки! Меткие попадания в выпуклые глаза чудища помогли выиграть время и вытащить испуганную сестрёнку на берег. Когда оглушённый зверь открыл глаза, его охватил настоящий шок! Ему было совсем непонятно, откуда вдруг стало так много одинаковых девчонок! Он то думал, что это от удара дубинкой всё в глазах замельтешило и увеличилось в пять раз! Несколько раз икнув, зверь ушёл на дно и затаился там под старой корягой, потому что понял, что проиграл в неравной схватке. Милашенька была спасена. Уставшие Матрёшки сидели на зелёной солнечной лужайке и были по-настоящему счастливы! Все живы и здоровы! Чего ещё желать? Старшая сестрица любовно вытирала их платочком и ласково приговаривала:

Пройдя огонь и воду, голодные и обессиленные сестрицы не отчаивались, а потихоньку приближались к владениям Санта-Клауса.

Наверное, вы догадались, друзья мои, в какой местности жил двоюродный брат российского Деда Мороза Санта-Клаус? Совершенно верно! В тех краях стояла настоящая суровая зима, совсем не такая, как в российских широтах.

Из ярко освещённого замка Санта-Клауса слышались звуки чудесной музыки. На главной площади искрилась, переливалась разноцветными огоньками большая новогодняя ёлка. Вокруг царило оживление и веселье. Нарядные гости в карнавальных костюмах важно заходили в замок и приветствовали дедушку Сайту великолепными танцами и песнями. До начала главного представления оставалось ровно четыре часа.

И только сейчас бедные Матрёшки поняли, что в таком виде: грязных и оборванных сарафанах, с растрёпанными косами и кое-где обгоревшими лентами, им ни в коем случае нельзя появляться в приличном обществе, уже не говоря о том, чтобы предстать перед самим Санта-Клаусом. Такого позора сестрицы пережить не могли. Им было очень жаль, что путешествие закончилось так грустно и неинтересно. Что делать? Было холодно и одиноко, но назад возвращаться не было ни сил, ни желания.

И вдруг, откуда ни возьмись, словно по мановению волшебной палочки, появилась… уже давно им знакомая Белая Мушка! Она была в блестящем бальном платьице с бенгальским огоньком в руках и снежной коронке, усыпанной инеем, словно сахарной пудрой. Будучи в отличном настроении, Мушка радовалась предстоящему празднику, как и следовало вести себя главной помощнице Санта-Клауса.

Увидев озябших, измученных Матрёшек и выслушав историю их неудачного нелегкого пути на праздник, добрая Мушка сжалилась над ними и пригласила передохнуть в свой маленький уютный домик, а сама быстренько улетела встречать вновь прибывших званых гостей.

Настроение у Матрёшек было далеко не праздничным. Что делать? Что делать? Этот злодей Головёшка! Ведь только по его милости сгорел ларец с любимыми нарядами. Как быть? Нет! Сестрицы не плакали, но им было просто очень грустно и обидно.

Одной только Маше грустить было некогда. Вы ведь не забыли, друзья мои, что она не зря звалась Машей-кудесницей! Пока сестрицы искали выход из положения в мучительных раздумьях, та времени зря не теряла. Нельзя забывать, что страна-то была волшебной и сказочной. И все там было волшебным. Набрала Маша нитей снежных искристых и сшила своим дорогим сестрицам сарафаны невиданной красы. Украсила их кисеей из блестящих снежинок и вышила узоры дивные, такие, какие вы наверняка видели на окнах в своих домах в трескучий мороз! А в кокошники вплела цветы из льдинок хрустальных. В общем, такая красота получилась, что Маша и сама не ожидала!

– Девчонки! Поднимайтесь! Скоро представление начинается, а вы ещё не готовы!

Увидев шикарные наряды, которые висели в прихожей домика, изумлённые Матрёшки чуть не расплакались от радости и гордости за свою умелую предприимчивую сестру.

ДЕвицы-Матрёшки были хороши! Выстроившись в рядок в плавном хороводе, они исполнили чудесный русский танец и спели чудесную народную песню нежными девичьими голосами. А когда крохотная Милаша подарила Санта-Клаусу свою любимую глиняную свистульку-спасительницу, тот даже по-стариковски прослезился от умиления.

Приблизившись к гостям, Матрёшки низко в пояс поклонились, чем окончательно покорили присутствующих. Все были восхищены удивительными гостьями.

Праздник продолжался до утра. И скажу вам по секрету, друзья мои, что самыми красивыми и самыми счастливыми на представлении были наши славные сестрицы, русские красавицы – Матрёшки…не одна, не две, а целых пять… Глаша, Маша, Саша, Даша и маленькая Милаша… Вот так!

– И снова осень, – задумчиво произнес Мечтательный кот, провожая взглядом пролетающий над ним пожелтевший лист.

Холодные дождевые капли упали на его медную шёрстку, и Мечтательный кот с грустью вздохнул.

«Что за жизнь? Возлегаю на этом высоченном постаменте уже много лет подряд, обречённый на вечный холод, жару, дождь и мороз. О чём думал скульптор, когда меня создавал? Уж точно не о том, каково мне придётся в этом шумном и многолюдном месте! То птицы, то насекомые. Те так и норовят использовать меня вместо посадочной площадки. А я что? А я ничего. Ни прогнать, ни фыркнуть, как следует. Ни хвостом махнуть. Статуя, она и есть статуя. Безмолвная конструкция, пусть и грандиозная».

– Пых, пых, – вздымался колечками сигарный дым в воздух. Это джентльмены покуривали трубки у подножия постамента. Облокотившись на ограду, они пристально наблюдали, как течение реки уносит за собой яркие жёлтые листья.

Мечтательный кот поморщился от недовольства. Он терпеть не мог подобные запахи.

– Ещё и сигарный дым нюхай! Шли бы вы куда-нибудь отсюда, – сердито ворчал он, но джентльмены и не думали уходить.

Конечно, не всё так плохо было в жизни Мечтательного кота. Эту романтическую скульптуру обожали не только жители города, но и приезжие. И дети, и взрослые любили фотографироваться на её фоне, то и дело отпуская восхищённые реплики.

Мечтательный кот при этом счастливо мурлыкал себе под нос.

– И всё-таки я знаменит! – с гордостью говорил он. – Пусть и одинок, но знаменит. Пожалуй, все мечтательные натуры по-своему одиноки. И ищут таких же мечтателей, как они сами. А мечты у них, надо признать, одна интересней другой.

Десятки людей приходили к статуе Мечтательного кота и делились своими мечтами. Может быть, они верили, что эта скульптура поможет им как-то их осуществить?

Мечтательный кот съёжился внутри. А он? О чём мечтает он сам? О серой мышке? О молоке? О домашнем уюте?

Нет-нет. Такие мечты его совсем не привлекали. Дело скульптора – создать Мечтательного кота, а дело самого Мечтательного кота – найти свою настоящую мечту.

И кот искал. Долго искал. А в один из прекрасных осенних дней – нашёл, а точнее – подслушал.

– Мама, а это правда, что над нашим городом каждую осень пролетает златокрылый ангел? – услышал он как-то раз детский голосок снизу.

– Даже если и пролетает, людям его не увидеть, – серьёзно ответила женщина. – Ангелы очень застенчивы и не любят привлекать к себе внимание людей.

– А Мечтательный кот? Он видел ангела?

– показала девочка ручонкой на статую.

– О, этот кот высоко забрался. Такой, может, и видел, – засмеялась женщина.

С того самого дня Мечтательный кот позабыл о грусти и печали. Наконец-то у него появилась настоящая мечта! И имя ей было – златокрылый ангел.

Девочка сказала, что ангел пролетает над городом каждую осень. Ну что же, сейчас как раз начало октября, и у него есть все шансы его увидеть. Правда, раньше Мечтательный кот никогда не замечал, чтобы над ними парили ангелы, но это, вероятно, оттого, что он невнимательно смотрел или… ворчал. А когда ворчишь или уныло вздыхаешь, можно пропустить много чего интересного – и ангела в том числе.

Так пролетал день за днём. Мечтательный кот больше не ворчал и терпеливо ждал. Даже птицы теперь не были ему помехой, и колечки дыма не раздражали.

Первый ноябрьский день подарил городу хмурое серое небо. Вот-вот, казалось, пойдёт снег. Мечтательный кот снова загрустил и чуть не заплакал. Как же так? Студёная зима скоро возьмёт власть в свои руки, а златокрылый ангел так и не появился…

И тут вдруг… Он увидел в небе птицу. Она стремительно падала вниз, из последних сил хватаясь крыльями за воздух. Ещё немного – и бедняжка очутится в ледяной воде.

Мечтательный кот впервые в жизни разволновался. В тревоге его железное сердце испуганно колотилось. Он больше не думал о том, что он статуя. Он больше не думал о своей мечте. Резкий прыжок ввысь – и он уже летел, как пантера, с вытянутыми лапами навстречу падающей птице.

Тогда-то он и увидел над собой златокрылого ангела. Ангел бережно взял из его лап раненую птицу и спрятал под своё крыло. А затем бросил благодарный взгляд на отважного героя и взмыл в небо.

– Златокрылый ангел, – зачарованно прошептал Мечтательный кот, с удивлением обнаружив, что всё так же лежит на каменном постаменте. И он ещё долго смотрел ангелу вслед, пока тот не скрылся за высокими домами…

Ни в кого столько девочек не влюблялось, сколько в Петьку Стрельцова. Никто столько пятёрок не получал, сколько Петька Стрельцов. Никто столько не давал списывать. Петьку Стрельцова все в классе обожали, его и в школе все обожали, но у него была одна проблема. Когда он начинал с кем-то разговаривать, он заикался, дрожал, и у него краснели уши. Попросят списать, признаются в любви, вызовут к доске – сразу начинает дрожать и заикаться, а уши совсем покоя не давали.

Но вот у Пети день рождения. Подарки, гости, хлопушки, салат с крабовыми палочками, лимонад, торт… Всё там было, разве что алкоголя не было – интеллигентные родители Петьки не могли такого допустить. Но самое главное – это торт, потому что перед тем, как задуть свечи, следует загадать желание. И Петя загадал. Он загадал мысленно:

– Хочу… чтоб у меня не было проблем с заиканием, дрожью и ушами!

И в один присест задул все тринадцать свечек.

На следующий день Петя в прекрасном настроении вскочил с койки и крикнул на весь дом:

– Ма-ма-мама, п-папа, до-доброе ут… ут… утро!

Петя в ужасе от собственных слов захлопнул рот рукой. С родителями он обычно не заикался. Рука, закрывающая рот, дрожала. Всё дрожало. Петя всё понял. Теперь у него не было проблем с заиканием. Не, никаких проблем, заикаться у него получалось отлично, легко и непринуждённо. Да и дрожать тоже. Петя с нарастающим страхом кинулся к зеркалу – что же с ушами?

Ушей на месте не было. В самом деле, какие могут быть проблемы с ушами, если ушей нет?

Петя не пошёл в школу. Он никому ничего не сказал, заперся в своей комнате и рылся в книжках, чтобы найти ещё способ загадать желание. Нужно было всё исправить. Наконец нашёл, что нужно потереть лампу Алладина и загадать желание джинну. Лампы Алладина у Пети не было. Затем он нашёл, что нужно написать желание в Новый год на бумажке и поджечь бумажку. Но новый год уже был. Что же делать? И тут он вспомнил. Есть обычай такой – ждать падающей звезды. И пока звезда падает, нужно успеть загадать желание.

Петя дождался ночи, а ночью сел у окна и уставился на ночное небо.

Петя ждал несколько часов, глаза уже слипались, но вот… Она летит. Петя моментально подумал:

– Хочу, чтобы мои уши были, где полагается, перестать дрожать и заикаться!

Уши вернулись. Дрожать он перестал. Зато заикался он отменно. Почему? Потому что он не сказал «перестать заикаться». И те таинственные силы, которые исполняли его желания, решили, что он хочет заикаться. Но Пете было всё равно, главное – уши на месте.

литопсы (живые камни, цветущие камни) – реальные растения из африканской пустыни Намиб

кристалл горного хрусталя – в данном случае – волшебный.

от немецкого «knorrig» – корявый.

от немецкого «russell» – свиное рыло.

от немецкого «krotte» – жаба.

от немецкого «Gute» – добро.