Серая скалистая равнина была усыпана мелкими скрюченными деревцами, на ветках которых торчали длинные иголки вместо листьев. По иссушенной земле стелились стебли темно-зеленых растений с бордовыми листьями, кое-где между деревьями из скал торчали редкие кустарники с овальными наростами на ветках. Голые скалы, словно редкие гигантские грибы, разрослись по этой безжизненной пустыне. Только сильные порывы ветра придавали жизни этому месту. Маленькая точка на одной из скал-грибов напоминала оказавшуюся в воде мошку.

Венгард упорно лез вверх. Кожа на пальцах стерлась и начала кровоточить, мышцы рук уже сводило судорогой от перенапряжения, а он был только посередине. Вершина с трудом просматривалась сквозь нежданно образовавшийся туман и казалась недосягаемой. Камни покрылись тончайшей влажной пленкой, не позволявшей уверенно охватывать их ладонями. Пот, смешиваясь с моросящим дождем, заливал глаза. Дальнейший подъем становился смертельно опасным, но назад дороги не было. Восхождение по отвесным скалам предполагало путь только вперед, вверх.

Больше года увлекался Венгард этим экстремальным видом спорта, с каждой новой победой усложняя маршруты. Сегодня решил взять вершину, не покорявшуюся до этого даже многоопытным скалолазам. Зачем? Он не задавал себе этот вопрос, возможно опасаясь правдивого ответа. Что-то неконтролируемое внутри него требовало новых, неповторимых ощущений, толкало рисковать, с каждым разом истончая грань между жизнью и смертью. Новый покоренный пик вызывал у него неописуемый восторг и ложное, пускай искусственное ощущение счастья. Помогали хоть ненадолго уйти от проблем и ответственностей этого мира. И вот новая вершина, видимо, последняя. Самое неприятное заключалось в том, что Венгард совершал восхождения всегда в одиночку, спонтанно, по велению сердца. Сегодня он оказался один в этом безлюдном на многие мили, месте. Гиблой, безжизненной пустыне… Потому и висел в семидесяти метрах от земли, рискуя сорваться в любую секунду. Еще этот необъяснимо откуда образовавшийся туман осложнил видимость. Венгард с трудом различал ближайшие камни. Он даже не мог выбрать нормальную площадку, чтобы зацепиться. Каждое движение вверх грозило опасностью сорваться в пропасть. Пальцы рук от напряжения совсем онемели. Счет пошел на минуты, на секунды. Необходимо было как-то закрепиться. Ему ничего не оставалось, как только двигаться вверх, к недосягаемой вершине. Осторожно перебирая пальцами, Венгард подался вправо, затем ухватившись за выступающий кусок серого монолита, подтянулся и закрепил правую ногу на малюсеньком выступе. Получилось удачно. Потом такое же движение влево и вверх. Это позволило встряхнуть правую руку, сбросить некоторое напряжение в мышцах. Шаг за шагом, сантиметр за сантиметром шло восхождение. Прошло минут тридцать, не меньше, а преодолено было не более трех метров, которые раньше он преодолевал за несколько минут. Мышцы совсем закислились, с трудом подчиняясь хозяину. Голову затуманило. Мысли все больше путались и расплывались, пытаясь слиться с охватившей их водяной субстанцией. Видимость ухудшалась, словно злые силы решили, во что бы то ни стало покончить сегодня с Хранителем.

В следующей попытке ухватиться пальцы соскользнули с влажного камня и Венгард грузно полетел вниз… Цепляясь и царапая руки пробовал ухватиться он хоть за что-нибудь. Но не пролетев и двух метров больно ударился о что-то твердое. Чудом удержав равновесие, вцепился истерзанными пальцами в небольшую трещину — отверстие, находящееся над крохотной площадкой, в виде выступающего плоского куска скалы. Спасение. Краткое, но Венгард был доволен и этим. Он смог нормально упереться и встать. Почти отдыхал… Дождь нарастал, грозя превратиться в ливень. Смерть снова прихватила его за горло. Еще час-полтора и обессиленного Венгарда смоет ливнем вниз. Положение было критическим. Требовались внутренние резервы для продолжения борьбы. Осмотревшись, понял, что кругом сплошной монолит. Внимание привлекала лишь небольшая щель, за которую он держался. Она была почти незаметна, но казалось, что камни настолько выветрились за миллионы лет, что ее можно расширить. Тогда там возможно было бы спрятаться от дождя и отдохнуть. Других шансов выжить не оставалось. Рукой нащупав шатающийся камень, вырвал его и с силой начал молотить им по краю каменного отверстия, намереваясь расширить проход в расщелину. Мышцы и нервы находились в напряжении, преодолевающем человеческий предел. Лишь мысли об Алесии помогали ему держаться… «Почему мы поругались тогда? Повод был несерьезный. Повздорить из-за табасских мистерий просто смешно, совсем по-детски». Но они повздорили, и на следующий день Венгард, никого не предупредив, даже сестру, отправился сюда, в горы. От злости на себя, на эту смешную историю, на всех. Ситуация возникла действительно необычная. Словно кто-то подталкивал его принять это необдуманное решение. Результат — он висит полуживой на скале, готовый в любой момент соскользнуть вниз. Как, наверное, сейчас переживает Алесия. Если он погибнет, то будет винить себя до конца жизни за эту смерть. Хотя во всем виноват он и только он. Что так разозлило его тогда? Венгард не мог дать точного ответа. За четыре года их совместной жизни такого не было ни разу. Дурман, морок какой-то…

Дождь превратился в ливень. И это в пустыне то. «Только бы получилось» — молотила одна мысль в голове. Обретя, уже наверное восьмое дыхание, он неистово молотил осколком о монолит. От сильных ударов камень в руке разлетелся на мелкие кусочки. Тут же ему повезло найти еще один. Венгард продолжал борьбу за свою жизнь. Отверстие медленно, но увеличивалось.

Сколько еще он сможет выдержать этого марафона борьбы со смертью. Ветер усилился, дождь лил сплошной стеной. Неведомая сила поймала Венгарда в ловушку. Долго вынашивала свои коварные планы, ждала, готовилась и захватила врасплох. Уже не отпустит обессилевшего Хранителя, добьет, дожмет его. Ему стало ясно, что самому ему не справиться. Силы оставили его окончательно, а отверстие в скале почти не увеличилось. Ему нужна помощь! Оказаться в таком положении, что нет никакой возможности воспользоваться своей энергией, выйти в тонкие миры. Оставалось лишь одно — убедить эор горы посодействовать ему. Он воззвал к силам чрезвычайно могучим и гордым, моля о помощи и готовый расплатиться за нее. Духи, как правило, не принимали чью либо сторону. Они просто выполняли свою работу, то предназначение, которое им было уготовано, защищали место в котором жили. Наказывали тех, кто покушался на них, на зону их ответственности, лишь иногда помогали тем, кого считали «своим», другом. Казалось, Венгард не был таким — он нарушил их тишину и покой. Правда не был и чужим — Хранители и духи всегда находили общий язык. Сейчас Хранитель просил их — эора горы и духа дождя. Дух дождя не ответил — он сам был во власти более могущественных сущностей, направивших его сюда. Оставалась надежда только на духа горы и он направил к нему своего астрального гонца. Ожидание было томительным, но не долгим. Эор не хотел смерти Хранителя. Понимал, что привлечет на себя гнев мстительных и опасных созданий, но поступить иначе не мог. Духи, как люди, созданы Светом, и также искажены тьмой:

— Я помогу тебе. Сделай последнее усилие, — дал понять дух.

— Благодарю тебя и готов оплатить эту помощь.

Венгард чуть выждал, задействовав последние ресурсы, и нанес резкий удар, эхом разнесшийся по округе. Мгновения тишины сменились гулом ответивших гор, внутренне содрогнувшихся от волшебной мощи Хранителя, сумевшего совершить действия столь значительные и разрушительные. Его дар соединился с доброй волей эора. Здесь не было вербальной формы заклятий или волшбы. Тут была голая мощь природы и плата за силу. Где-то внутри заныла одна точка. Боль становилась сильней и сильней пока не достигла предела, грозя выйти из под контроля. Именно она стала тем оружием способным преодолеть чары нависшие над ним. И чем больше она его терзала, тем могущественнее становился он. Лишь когда сознание помутилось от непереносимых мук, грозя отключиться, камни подались, рассыпавшись в мелкую крошку. Открыли спасительное отверстие внутри. Боль отступила неожиданно, как и пришла. Венгард мог снова двигаться. Привлекая мощь камня, ухватился за край базальтового выступа, повиснув на огромной высоте, и, резким броском забросил свое тело в образовавшийся проем. Все на что хватило ему сил. Выжав себя окончательно, мозг отключился.

…Венгард очнулся. Пошевелившись, чуть не сорвался вниз. Слишком узким оказался выступ. Пришлось осторожно отодвинуться вглубь ниши. Где-то совсем далеко всходило солнце, рассвет сменил ночь. Нарастающий свет и свежий ветерок смешались в бодрящем коктейле. Солнце нового дня было прекрасно, хотя бы потому, что давало новый день жизни, надежду на спасение. Лучи проникали всюду, заглядывая за каждый камешек, проникали в любой закуток, наполняя все вокруг живительной силой. Каждой клеткой своего тела Хранитель напитывался этим даром, всевспомоществлением Анориса. Разум вновь стал ясным. Легким ментальным напряжением проверил жизнеспособность своих органов. Все работало. Он жив, здоров. Это не могло не радовать. Мокрый, усталый, изможденный, но живой. Сжал пальцы в кулак — сила в руках появилась. Но положение не ахти какое — лежать в небольшой выемке в скале, на огромной высоте, не имея никакой возможности спуститься. Это была новая ловушка. Дурные мысли лезли в голову, крича об опасности: «Странная, странная череда событий. Не мог Хранитель вот так запросто оказаться в столь безвыходной, смертельно опасной ситуации. Заманили. Кто решился на такой шаг? Одним ударом уничтожить хранителей? Дерзкий, вызывающий, наглый план. На это была способна лишь одна сила — кромешные. Четыре года относительного затишья после той победы, не позволившей уничтожить наши миры. Затем годы тихого противостояния. И вот снова столь наглое нападение. Эта атака могла быть направлена не только на него, а на всех Хранителей и Светлые эоры». Под ложечкой засосало. Плохое предчувствие. «Как там Алесия, Милегра, как все его друзья? Нужно срочно выбираться. Вопрос — как? Спуск вниз был невозможен, смертелен. Что остается? Эор, наше дело еще не закончено». Венгард ощупал пространство вокруг — сплошные камни. Лишь в районе бедра прощупывалось овальная выемка, образовавшаяся от его волшбы. На ней он и решил сконцентрировать свою энергию. Магический удар пришелся по краю скалистого выступа перекрывающего проход. На грани слышимости появился странный, вырастающий из низкой ноты звук. Он нарастал, пока не достиг вибрирующего гула, переходящего в рокот. Затем послышался щелчок, и камень с грохотом поддался, открывая узкий лаз. Эор горы держал слово. Дальше он сам. Что там внутри зияющей черной дыры?

Стало совсем светло. Венгард осторожно развернулся на животе, просунув голову в отверстие, протиснулся вперед. Плечо, затем другое, туловище. Он ухватился за что-то твердое и скользкое, подтянулся и перевалился внутрь. Отблески восходящего солнца чуть подсветили узкий тоннель, меньше метра диаметром.

«Возможно русло подземной реки» — подумал Венгард и нырнул внутрь. В лицо ударил сухой воздух с примесью легкого запаха прелой полыни. Там, за спиной, остался мир солнца, мир живых, а впереди лежал мир тьмы. Стало очень тихо, только едва слышно снаружи гудел ветер.

Дальше Венгарду пришлось передвигаться не совсем по джентельменски, но выбора не было. Пол шел под небольшой уклон, уходя все глубже внутрь горы. Пробираться приходилось в полной темноте, лишь кое-где в породе искрились мелкие кристаллы фостора, придавая путешествию Венгарда некоторую красочность. Пространство вокруг то сжималось, то вновь расширялось, кое-где образуя достаточно вместимые ниши, позволяющие даже разогнуться. Лишь один раз проход оказался таким узким, что Венгард не смог сразу протиснуться вперед. Острые углы впились в ребра, не давая дышать. Каменная глыба стиснула тело со всех сторон, словно ухватила попавшегося вора, пытающегося пробраться в недозволенное место. Мгновенная паника лишила способности соображать, но тут же отступила перед силой воли и уверенностью Хранителя. Занятия ло-шу не прошли даром. Правильный выдох и трансформация частей тела помогли преодолеть каменный плен. Продвигаясь в темноте, Венгард постоянно натыкался на что-то тонкое и выпуклое, очень напоминавшее ветки деревьев. До него не сразу дошло, что это не понятно, как оказавшиеся здесь ветви, а кости, по форме явно принадлежавшие людям. Футболка разом прилипла к взмокшей спине, и воздух сделался колючим, обдирающим горло. Мысль о том, что он тоже может оказаться среди этих останков подтолкнула его вперед. Дальнейший путь проходил в относительно спокойной обстановке. Несколько раз пришлось делать остановки и отдыхать. Ограниченное пространство навевало смертельную тоску, глаза и голова нещадно болели. Стертые колени саднило, усталость в очередной раз накрыла его, когда привыкшие к темноте глаза, заметили впереди еле уловимый свет. Это вызвало интерес и прибавило бодрости. Ситуация по — прежнему была драматичной и отличалась от предыдущей лишь отсрочкой гибели. Умереть от истощения в глуби горы было ничуть не лучше, чем разбиться о камни. Жажда жизни и любопытство подстегнули Венгарда. Свечение в тоннеле усилился так, что стало возможным рассмотреть стены каменного коридора. Оказалось, было на что посмотреть. В определенной последовательности, на точно выверенном расстоянии из горной породы выступали камни определенной геометрической формы с выбитыми на поверхности знаками. Иероглифы, пиктограммы, линейного письма и просто напоминающие рисунки. Такого разнообразия непостижимых форм и мифических персонажей ему видеть еще не приходилось. На одном, самом крупном камне было выбито изображение Вселенной в своеобразном геоцентрическом видении. Планет было почему то на две больше, а сама Земля была пятиугольной, с изображенными в глуби монстрами. Внутри окружности планет были обозначены знаки стихий, определяющие их духовную конституцию. У каждой орбиты был свой правитель, наделенный своей аурой. Но что поразило Хранителя больше всего, так это отсутствие солнца. Его просто не было в этой вселенной. Луна же имела форму полукруга с находящимся внутри существом в скафандре. Сами вырезанные в камне линии тускло светились тончайшими нитями прорисовки, счищающими тысячелетнюю пыль и наросты с поверхности. Венгард интуитивно почувствовал, что этот рисунок охранный и раскинувшиеся вокруг него знаки и изображения как клавиши на компьютере для ввода пароля. Дальше из туннеля веяло мощнейшей магией. Нещадно заломило виски. Боль сдавила, выдавила глаза, и схватила костлявой рукой горло. В голове темной вьюгой пролетел сакральный образ белого яйца обвитого черной змеей. И зазвучал тихий, шипящий голос, читающий заклинание:

«Гром прокатился по небу, сверкнула молния, темнота храма была расколота сверху донизу. Высокий седоволосый старик, облаченный в коричневые и черные одежды, поднял золотой жезл и направил во тьму зала: «Явись первый от Каука и надели нас своей силой!». Темноволосый юноша, совершенно голый, смотрел в черноту, обрамленную четырьмя колоннами, увенчанными изображениями мифических животных. Постепенно повсюду распространялось свечение. Воздух насытился массой светящихся точек. Лицо неофита было освещено мягким сиянием в то время, как он следил сквозь мерцающее облако за каким-то реальным предметом. Инициатор заговорил опять. Внезапно сквозь блестящий туман появился силуэт, окруженный мерцающим желтым сиянием. Инициатор опустил жезл и, склонив голову, положил руку на грудь в смиренном приветствии. Неофит отступил в благоговейном ужасе перед величественной фигурой. Собрав все свое мужество, юноша сосредоточил свой взгляд на нем. Тело казалось прозрачным, сердце и мозг были видимы пульсирующими и испускающими свет. Прямо на глазах сердце превратилось в ибиса, а мозг в сверкающий изумруд. В своей руке это таинственное существо несло крылатую палочку, обвитую змеями. Старший жрец, подняв свой жезл, что-то прокричал, видимо приветствие. В тот же самый момент появился бледный корчащийся дракон — отвратительное чудовище, частью змея, частью крокодил, частью свинья. Из его пасти и ноздрей изрыгалось пламя, и ужасные звуки раздавались в гулком и мрачном помещении. Внезапно фигура ударила своим жезлом со змеями по дракону, и с рычанием и воем дракон упал на бок, и пламя внутри него медленно угасло. Победитель поставил свою ногу на голову поверженного Тифона. И когда бессмертный, в сиянии величия, прошел через зал, сопровождаемый сиянием желтоватого тумана, собираясь раствориться в темноте, дракон вдруг ожил, приподнялся на своих уродливых лапах, и хищно скалясь, метнул вдогонку уходящему смертельную струю пламени…» Зыбкое видение, в мгновение пронесшееся в мозгу Венгарда, растаяло.

Что заставило Венгарда отключить свое уже захваченное в ловушку сознание он не смог объяснить и много времени спустя. Потом он осознал, что это был единственный способ стряхнуть с себя магию смерти и выжить. Отключив сознание, он не потерял способность мыслить. Интуитивно осознав опасность, у Хранителя активировались высшие силы защиты. Мгновенно определив сильную магию, направленную на человеческий мозг, он отключил предмет атаки, спасая, таким образом, себе жизнь. Хотя Хранители не являются великими магами или волшебниками, они не лишены этой силы. В первую очередь интуиции, до конца непонятой и необъяснимой, даром высших сил. Именно она определяет хранителей и помогает им в трудные минуты. Сейчас был именно тот самый случай.

Укрывшись от атаки в глубинах собственного подсознания Венгард чувствовал, что ему необходимо срочно что-то предпринять, иначе длительное отключение мозга чревато непредсказуемыми последствиями. Он понимал, что эта ловушка действовала в первую очередь на людей, отключая их сознательную деятельность. Судя по всему, она была с двойным дном. Одна картинка отвлекала, а в другой, мало приметной, и была сконцентрирована магия. Иллюзия, обман, расчет на привлечение всего внимания. Черный зодиак. Именно он привлек Венгарда, полностью захватив его мысли. А где-то совсем рядом, возможно даже в каком-то элементе этой геоцентрической схемы и находится активный элемент. Это он сумел понять, но знаки были для него неведомы, непонятны, хотя внутренне ощущал, что где-то видел их. И тут его осенило. Не мысль, а то, что до мысли — образ, идея.

Венгард не обращал на знаки внимания в силу непонимания смысла, но затем что-то знакомое навеяло ему картину. Он вспомнил. Это был один из древнейших языков на земле. Язык мергулов. Принадлежавший ни народу, ни расе, а касте жрецов, сведения о которых были настолько отрывочны и легендарны, что даже некоторые Посвященные считали рассказы о них мифом. Кроме легенд, о их материальном существовании говорили найденные в пустыне Мидасского плато небольшое святилище в глубине пещер и несколько перстней — печатей с замысловатыми надписями, состоящими из древних знаков. И все. После смерти Росвена ему пришлось взвалить на себя огромную ношу и ответственность, которые требовали больших знаний и способностей. Всего год назад узнал о мергулах Венгард, в очередной раз штудируя рукописи хранилища Храма Света. Попытался расшифровать этот язык, принадлежавший всего сотням, если не десяткам людей. Неудачно. Ему не хватило данных для анализа, понимания этой древней системы письма. Даже библиотека Храма, с ее уникальными книгами, фолиантами, рукописями не обладала полными сведениями об этой таинственной, глубоко законспирированной касте жрецов. Было только известно, что поклонялись они темным силам, через Мордука, своего повелителя и наставника, насыщавшего их знаниями и силой. Поговаривали, что именно от них получили распространение многочисленные темные культы и ордена Земного мира. Но как эти знаки оказались здесь, за тысячи километров от своего центра? Рассказывали про их сверхъестественные возможности. Молва приписывала им способность управлять временем и пространством. Специалисты полагали это мифом, народными сказками. Венгард же верил, что они были реальны, но даже он не смог собрать сколь-нибудь убедительные доказательства их существования. Мергулы были настолько таинственны и скрытны, что даже Милегра считала их выдумкой. Возможно, зря. Слишком многое объединяло, казалось бы совершенно разные, находящиеся на огромных расстояниях друг от друга, темные культы Земного мира. Корень был общий и уходил он в глубокую древность. В ту древность, которая изменила наш исторический путь. Было над чем поразмышлять. Но не сейчас.

Он понял, что охранная магия давала время посвященным жрецам для набора кодового слова, позволяющего двигаться дальше. Непрошенных гостей уничтожали. Сжигали мозг, а свежие тела использовали для своих некромантских экспериментов. И сколько таких проверок еще впереди? Какое кодовое слово? Логика подсказывала, что оно должно быть на мергульском.

Все эти образы пронеслись в подсознании Венгарда, пока он лежал недвижим под охранным оком мергуловской магии. Сознание Венгарда затуманилось. Где-то далеко, видением, пронесся рой диких ос, летевших по какому-то важному делу. Осы-думы двигались осмысленно, имея четкую цель, но чем дальше они удалялись, тем размытее становилось направление. В какой-то момент рой завис, напоминая абстрактное облако-образ, и стал растворяться в белой дымке безволия. Мысли-осы потеряли смысл и цель движения, намеренные раствориться в новом мире, захватившем их в плен. Этот мир звал и манил Хранителя. Осы-думы рассыпались пеплом, тут же унесенные ветром нового мира. Неведомое облако звало и манило Венгарда, притягивая его к себе. Отключенное сознание не могло сопротивляться магнетизму новых эманаций, отделяясь от ментального тела своего владельца. Надвигалась пустота и спокойствие. «Как хорошо», — подумал бы Венгард, если смог. Облако надвигалось, внедряясь в самые удаленные уголки сознания, заполняя его собой.

— И как мы его вытащим? Этот Паоло, чтоб ему…наотрез отказался лезть внутрь. Как две хрупкие девушки смогут вытащить такого здоровяка? — свет от фонаря одной из двух девушек скользнул по стенам каменной ловушки и уперся в недвижимое тело Венгарда, распластавшееся на дне ямы.

— Венгард!!! Ты живой?! Ой-ой-ой, — ответом было глухое эхо. Светловолосая повернулась к подруге. — Давай веревку. Я спущусь. Скорее!

— Возьми бальзам, он должен помочь. Подстрахую тебя.

— Хорошо, — секундные приготовления и хрупкая фигурка исчезла в темноте.

Венгард был без сознания. Он лежал прямо в луже, лишь плечи касались стены. Темные, слегка вьющиеся волосы, были все в крови, мертвенная белизна лица едва проступала сквозь грязь и красные пятна, левая рука была вывернута в неестественном положении. Дыхания не чувствовалось. Девушку всю затрясло от волнения. Она прижалась к нему всем телом, и, прикоснувшись губами к его щеке, прошептала:

— Венгард, дорогой, не молчи. Скажи хоть что-нибудь. — Алесия (а это оказалась, конечно же она с Милегрой) пыталась силой растормошить Венгарда, но тот не реагировал. Она проверила его пульс — сердце почти не билось.

— Что с ним?! — раздался озабоченный голос сверху.

— Он без сознания, пульс нитевидный!

— Это хорошо, что сердце бьется. Лей ему в рот бальзам. Я посвечу.

— Угу. — Алесия достала из кармана миниатюрный ножик, разжала челюсти Венгарда и осторожно залила в рот немного пахучей жидкости. После секундной паузы, показавшейся такой томительной, Венгард чуть поперхнулся, закашлялся и приоткрыл глаза:

— Алесия? — удивился он, — ты тоже здесь. Странно, а я боялся остаться в этом мире один. Как же я рад, что и тут мы вместе. — Радостный огонек в глазах блеснул и снова затух.

— Живой! — радостно воскликнула Принцесса и обняла Венгарда, передавая ему всю свою энергию восстановления. Слезы лились по ее щекам, падая солеными живительными капельками ему на лоб, и медленно скатываясь к омертвевшим губам.

— Что там у вас?! — снова раздался голос сверху.

— Все нормально! Он ожил! — ответила Алесия, кулаком утирая слезы.

Губы, ощутив влагу, чуть пошевелились. Венгард вновь приоткрыл глаза и тут же зажмурился от света фонаря направленного ему прямо в лицо.

— Так я жив? И это действительно ты, Алесия? — его глаза, отвыкшие от света, быстро моргали, а хриплый голос, набирая силу, удивленно вопрошал. — А сверху раздается голос Милегры? Это не смертный зов на Пути Странника? — еще не верил он в свое спасение.

— Надеюсь, голосок мой станет похож на скрежет смертельного зова не раньше, чем лет так через пятьдесят, когда я уже устану пилить своего бедного мужа.

— Значит и ты здесь, сестра. — Совсем поверил в происходящее Венигард.

— А ты сомневался?! — сверху раздалось нервное хихиканье. — Хотя, на определенном этапе были сомнения, — добавила она уже про себя.

— Немного. Как вы меня нашли?

— Об этом позже, — перебила его Алесия, окончательно пришедшая в себя. — Нужно срочно реанимировать тебя. Тут такой холод. Ты, наверное, очень замерз?

— Очень. Я не чувствую ни ног, ни извини меня, ягодичных мышц. — Венгард попытался пошевелиться, но ноги его не слушались. — Вот не могу ногами пошевелить. А еще хочется кушать.

— Сейчас-сейчас, — Алесия уже снимала с него мокрый свитер. — Мила! Спускай сюда теплую одежду, мази и экстракт рокавы.

— Поняла! — Милегра быстро собрала в сумку все, что нужно и передала Алесии.

Ноги у Венгарда были холодные и синюшного цвета. Усиленно втирая мазь, Алесия взялась массировать мышцы.

— Чувствуешь ноги? — спросила она у Венгарда.

— Не-ет, — стуча зубами, ответил тот, еще сильнее укутавшись в одеяло. — Зато появился оз-зноб. — Это, наверное, хорошо.

— Хорошо, — и Принцесса еще активнее взялась за дело. — А теперь? — Она совсем уже выбилась из сил.

Венгард чуть пошевелил большими пальцами на обеих ногах:

— Вот, только так. Больше не могу. Еще левое плечо не чувствую.

— Сложный вывих. Я уже вправила его, пока ты в себя не пришел. Иначе боль была бы страшная.

Разгоряченная, раскрасневшаяся Алесия крикнула Милегре:

— Придется его нам с тобой поднимать!

— Хорошо! Я подготовлю веревки, — ответила Мила.

Алесия надела Венгарду двое шерстяных спортивных штанов и теплую толстовку:

— Будем тебя поднимать. Вот выпей бульончику. Сколько дней не ел?

— Уже не знаю. Возможно пару дней. Алесия, ты извини меня.

— За что Веня?

— За то, что мы поссорились.

— О чем ты? Я почти сразу тебя простила. Смешная какая-то ссора.

— Я повел себя как дурак.

— Дурачок ты мой. Я уже давно забыла об этом. Сейчас надо думать, как тебя спасти. — Милегра уже спустила страховочные ремни и Алесия перепоясала ими Венгарда:

— Держись крепче.

— Да как вы меня вытяните? Давайте подождем, может мне станет лучше.

— Не впервой. Не такие трудности преодолевали, — Алесия покарабкалась вверх.

— Как он? — поинтересовалась Милегра, как только голова подруги появилась над краем ямы.

— Плохо. Нейроны заблокированы, застудился, работает только правая рука. Как и говорил Росвен, эликсир помог, сознание вернулось, но какие-то участки мозга не работают. Возможно, необратимо. Чужая магия блокирует все.

— Это-то понятно. С этим разберемся позже. Думаю, как мы его отсюда вытаскивать будем?

— Назад не сможем протащить, слишком узко.

— Получается, только вперед. Вопрос в том — последняя ли это была ловушка.

— И что ждет нас впереди? — Принцесса встала, слегка встряхнула руки. — Все, я отдохнула. Давай вытаскивать, а там будет видно.

— Ух! Давай! — Мила грациозно потянулась, сделав три выравнивающих вдоха и ухватилась за ремень. — Венгард, начали!

— Я готов! — послышался голос снизу.

— И раз, и раз, и раз! — четко командовала Милегра. Венгард медленно, но верно поднимался наверх пока наконец не достиг края ямы.

— Фу! Я уже думала, что больше не смогу! — выдохнула Алесия и без сил привалилась к стене.

— Я верил в вас! — Венгард сам пытался развязать стягивающие его тело ремни.

— Ну, здравствуй дорогой братец! — чуть отдышавшись, Милегра поцеловала брата в щеку.

— Как все — таки я вас рад видеть! Вы не представляете!

— Никогда бы не подумала, что ты такой тяжелый, — Милегра тяжело дышала, прилипшие ко лбу волосы лезли в глаза, раздражая и без того недовольную девушку. — На вид, ты казался полегче. Всегда считала, что ты худой и стройный. — Девушка стремительно стерла льющийся в глаза пот.

— Восемьдесят шесть килограммов при моих ста восьмидесяти шести сантиметрах, это немного, — извиняюще улыбнулся Венгард.

— Милегра, ты не справедлива к брату, — с трудом переведя дыхание, вступилась Алесия. — Восемьдесят шесть килограммов сплошных мышц и ни капли жира.

— Тебе виднее, — лукаво ухмыльнулась Мила, заставив раскраснеться Алесию еще больше. — Мы, женщины, по природе несправедливы. И, болтливы, — тут же добавила она, философски сморщив свой милый носик. — Это природа, а против нее не пойдешь. Я бы, во всяком случае, не советовала. Нам и по положению это не положено. — Милегра встала, сделала четыре выравнивающих плевру вздоха, и грозно добавила, помахав в темноту своим изящным кулачком. — А те, кто все же рискнул пойти против нее, берегись.

Эта, в некотором роде, шутливая сценка, развеяла тягостную атмосферу царившую вокруг. Энергия жизни отвоевывала свое пространство. Даже Венгард улыбнулся, глядя на изменившееся настроение сестры.

— Здорового оптимизма в таком месте, нам точно не помешает. Как считаешь Ал? — Венгард в очередной раз попытался приподняться, но тут же скривившись от боли, прислонился к каменной стене.

— Сильно больно? — озабоченно спросила Алесия, подложив под голову свой шарф.

— Нормально, — явно приуменьшал боль Венгард. — Не могу пошевелить пальцами.

Мила склонившись над братом, потрогала лоб.

— Жара нет, спасибо медунице. Но как долго она сможет сдерживать мергуловскую магию. На лицо явное ее воздействие, — лицо Милегры стало очень серьезным. Если бы было не так темно, то можно было бы заметить маленькие морщинки, легкой тенью, легшие вокруг фиолетовых глаз. — Нужно срочно выбираться из этого мрачного места. Здесь мы ничего сделать не сможем.

— Да. Голову словно сдавило стальным обручем. И давит, давит, будто шипами колет. — Алесия провела ладонями по вискам, словно стряхивая стягивающие ее путы.

— Может, попробуем спуститься обратно по скале, — неуверенно предложил Венгард.

— На одной руке!? Мы тебе помочь не сможем после того как этот прохиндей Паоло сбежал со все нашей поклажей. — скепсис Милегры был понятен. Обратный путь и спуск со скалы с помощью одной руки был невозможен. В принципе. Как в прочем и спуск двух здоровых, но неподготовленных девушек.

— Надеюсь, на свежем воздухе меня отпустит, — не сдавался Хранитель.

— О чем ты, — Милегра обреченно махнула рукой.

— Твоя сестра права. Шансов на это мало, а время упустим. Рассчитывать на «авось»? Не в наших правилах. — Алесия села рядом и о чем то задумалась.

— Часто этот «авось» такие чудеса творит, — тихо пробурчал Венгард, скорее для себя, чем для девушек, и стал разминать единственной рабочей рукой мышцы ног.

— Тут и обсуждать нечего. — Милегра наклонилась и твердо сказала. — Потащим тебя на ремнях. Будем двигаться вперед по проходу. Дальше он все больше расширяется, а назад не сможем тебя протащить. Нам надо торопиться. Действие Узелка ослабевает. Очень большое сопротивление. Необычное место. Темная энергия все заглушает. Росвен предупредил меня об этом…

— Росвен?! — перебил Милегру Венгард, — Ты сказала Росвен?! — до того измученное, полуживое лицо Венгарда мгновенно оживилось, моментально выдав непередаваемую гамму чувств за секунду пронесшихся в его сознании. Он не мог поверить услышанному. Росвен. Милегра сказала — Росвен.

— Да, Росвен. А ты думаешь, кто нас предупредил об опасности, которая тебе грозит, — подчеркнуто спокойно ответила Милегра. Она, конечно же, ожидала такой реакции, но виду специально не подала. Любила немного поиздеваться.

— Но как?! Где он, где был все это время, где сейчас?! — забыв о боли, засыпал вопросами Венгард.

— Он вышел на связь из тонких миров. — Милегра и Алесия, уже пережившие чувства, овладевшие Венгардом теперь снисходительно объясняли ему. Связался со мной и предупредил об опасности в которой ты оказался. Но давай об этом позже, не в трех словах. Мы находимся в опаснейшем месте, а впереди еще возможно, ловушки. Этот проход куда-то ведет. Очень хочется верить, что к другому выходу. С такой системой безопасности что-то ждет нас впереди.

— Я думаю, впереди нас ждет святилище мергулов, Храм Мордука. — Венгард с трудом сдержался, чтобы не продолжить расспросы, понимая, что сейчас действительно не до них.

— Давайте двигаться, я уже отдохнула, — предложила Алесия.

— Действительно пора, — Милегра ухватилась за ремень, умело намотав на ладонь. — Видите впереди, в трех метрах, несколько выступающих камней, почти в ряд. Их нам нужно обойти.

— Вижу. Как я допустил ошибку? Я же просканировал проход — и все равно попался.

— Это была магическая ловушка, ты не смог бы ее увидеть. Кодовое слово для прохода, написанное кровью одного из братьев храма. Так сказать ДНК-код. Нас о ней предупредил Росвен, — успокоила его Милегра. — К сожалению, о дальнейших преградах он не успел предупредить. Связь была разорвана. И мне показалось, в силу какой-то опасности угрожавшей Росвену.

— Значит, началось что-то серьезное. — Ответственность Хранителя возвращала его в наш мир. — Дальше в логово мергулов? Я готов. — Озорной огонек блеснул у него в глазах.

Алесия открыла глаза, тряхнув головой, сбросила накатившее оцепенение, сковавшее волю.

— Мила права. Здесь нас ждет смерть. Морок какой-то. Будем двигаться вперед. Тем более, Росвен успел нас кое о чем предупредить. Стоит ли бояться хранителям покинутого много тысячелетий назад мергуловского логова.

— Вот, наконец-то слышу здравую речь. Приведем себя в порядок, и в путь, — распустив свои роскошные каштановые волосы, перехватила их в тугой узел, стряхнула, налипшую грязь с одежды, намотала ремень на руку. — Я готова.

— Что волшебник говорил о ловушках впереди?

Некоторое время тоннель оставался прежним, но затем немного расширился. Казалось, отшлифованный водой за миллионы лет проход, увеличился уже не без помощи человеческих рук. Камень вокруг стал не столь гладким, что усложнило работу девушек. Стараясь дышать глубоко и не сбиваться с размеренного ритма, они тянули на волокуше, пытавшего помочь им изо всех сил, Венгарда. Казалось, они не думали об опасностях и ничего не боялись. От нехватки кислорода сердца их бешено колотились, пот лился ручьем и одной рукой они только успевали вытирать лоб. Сухой и спертый, с примесью неприятного запаха, напоминал воздух всегда вьющийся возле деревенских сараек или загонов для скота.

Первый скелет попался неожиданно, они чуть не наступили на него в темноте.

— Что это?! — вскрикнула Алесия первой, чуть не наступив на серевшие впереди кости. Два скелета, точно разбросанные сухие ветки, в полностью истлевших одеждах. Лишь черепа с клочьями волос и какие-то проржавевшие железяки, отдаленно напоминавшие то ли мечи, то ли кинжалы. Пара бесформенных блях и шкатулка.

— Брр. Не люблю трупы. Еще терплю всех этих насекомых кишащих вокруг, но трупы… — несмотря на эти слова Милегра с интересом подняла один из черепов и внимательно стала его рассматривать.

— Никак приглянулся? — съязвил Венгард. Изрядно подуставший он был рад остановке, пусть и такой необычной. Милегру передернуло, но она пропустила мимо ушей эту колкость. А делала она это только в том случае, когда была сильно чем-то озадачена.

— Посмотрите на череп. Он вам не кажется странным? — Мила протянула образец подруге. Та, немного щуря глаза, внимательно осмотрела его и кратко подвела итоги.

— Удлиненный затылок, узкое лицо, глазницы больше человеческих, подбородок заострен и резко выступает вперед, клыки.

— Ты хочешь сказать вампир? — предположил Венгард.

— Не совсем. Это лич. Предок вампиров, можно сказать их король. Вампиры существа сравнительно недавнего происхождения, так сказать деревенские потомки высших существ. Как считают немногие знающие, от противоестественной связи личей с простыми земными женщинами. Высшие вампиры, родились от близости этих существ с колдуньями и ведьмами. А откуда взялись сами личи, и что интереснее куда пропали, этого не знает никто. Во всяком случае, мне такие не попадались. — Алесия, как бывшая жительница мира Лаэдит, отлично разбиралась в подобных созданиях, большая часть из которых появилась в этом мире именно оттуда. Земной, как более молодой, впитывал из другого мира все, как губка.

— Как же они оказались здесь и почему? — тихо проговорила Милегра.

— Вопрос скорее в другом. Зачем они здесь оказались и как прошли первый страж?

— Если они были здесь своими, то почему валяются мертвыми. Надо заметить, что мы встретили первые скелеты на пути на этом участке. Не думаю, что за сотни, а возможно, тысячи лет, желающих пробраться сюда, было так мало. Скорее всего, они вовремя убирались. А эти здесь до сих пор. Странно.

— Возможно, они были последними. Вот посмотрите, как поцарапан скелет у второго. Магически поцарапан.

— Смотрю я на эти скелеты и почему-то вспомнил слова Шпренгера: «В наше время, когда вечер мира клонится к полному закату, старое зло, не прекращавшееся ни на одну минуту, в силу неиссякаемого вреда своего падения, насылать на мир полную яда заразную чуму, особенно отвратительным образом проявляет себя, так как в своем великом гневе чувствует, что в его распоряжении осталось мало времени». Столько времени прошло, а мир не меняется. Уже тогда закат был виден, но людям все дается шанс. Сколько можно стоять у края и не видеть бездны. Неужели мы настолько слепы. — Как по команде девушки недоуменно переглянулись и посмотрели на Венгарда. Милегра успокаивающе опустила веки, прошептав Алесии «это медуница», повернулась к Венгарду.

— У Шпренгера есть описания личей? Поэтому ты вспомнил о нем?

— Извините. Что-то навеяло. Подумал, что вот мы, три Хранителя, как и наши предки, снова в противостоянии с темными силами, боремся, не сдаемся. А зла не становится меньше, оно растет. — Всегда бодрый, веселый, жизнерадостный, сильный, сейчас он выглядел совсем измученным. Тяжелая, всепроникающая сила кромешных, оказавшаяся в своих владениях, неотвратимо разрушала сознание Хранителя, подавляя его могучую волю и силу духа. Слишком тяжелые испытания пришлось ему преодолеть. Тяжким грузом легли они на человека, пусть даже Хранителя.

— Венгард, с тобой все хорошо, как ты себя чувствуешь? — Принцесса опустилась на колени рядом с ним. Достала из сумки небольшой кожаный мешочек, и что-то выдавив из него, намазала губы Венгарда. — Самое время тебе прояснить сознание. Магия мергулов очень сильна, не зря нас предостерегал Росвен. Потерпи еще немного.

— Это место высасывает из него все соки. — Алесия выглядела очень озабоченной. После таких усилий найти мужа и снова потерять его, практически у себя на руках, такое развитие событий ее явно не устраивало.

— Вы рано беспокоитесь, мои дорогие, я вполне еще могу сопротивляться. — Венгард приподнялся на локте, при этом пытаясь бодро улыбаться. — Тем более снадобье подействовало и я способен двигаться дальше.

— Не уверена, братец, не уверена. В дальнейшей нашей судьбе я также не уверена. Впереди нас ждут еще два стража. Про один из них нас предупредил Росвен, а вот про второй не успел.

— Лежать бы нам тут всем, еще до этих, — Алесия кивнула в сторону груды костей, — если бы не его охранная грамота.

— Но мы живы и по — прежнему полны оптимизма. — Венгарду казалось помог лечебный бальзам. Взгляд стал осмысленным, серая бледность со щек спала и от него вновь повеяло силой. — Кстати, личей описывал Кантид в своем бессмертном «Исследовании темных сил и их прислужников». Я вспомнил — там точь в точь описаны подобные черепа. Из живых свидетелей личей описания были явной выдумкой, потому как считалось, что те то ли вымерли, если это вообще возможно, то ли погибли в каком-то удаленном в седую древность, противостоянии с не менее могущественными созданиями. Поэтому Кандид, хотя и легендарный, но достаточно обстоятельный исследователь привел внушающие, по крайней мере ему, доверия, сведения. Он пишет, что сам он такие черепа в руках не держал, но слышал о них от своего учителя, не менее легендарного, Ахрода. Который, занесем ему это в заслугу, их держал. Посему, очень вас прошу дать подержать мне череп, чтобы встать в один ряд с великими исследователями и мистиками древности. При этом, к вашей радости замечу, после вас. — При том Венгард молодцевато козырнул здоровой рукой. Милегра изучающе склонила голову, смотрела на брата. Она была несказанно удивлена и потому затем перевела вопрошающий взгляд на Алесию. Та, извиняясь, опустила глаза.

— В бальзам входил рышный корень. — Тут же оправдала себя. — Я его специально не давала до последнего. Ты же видела, он таял на глазах, пришлось его немного взбодрить.

— Тогда понятно. Я никогда не видела брата под наркотическим воздействием и даже не знала, что он может быть так болтлив. — Милегре оставалось только пожать плечами.

— Очень легким, я бы сказала, минимальным наркотическим действием. Этот экстракт не меняет сознание, только восстанавливает физические силы. — Секунду подумав, добавила. — Почти не меняет.

— О чем вы? Я отлично себя чувствую и готов к новым поединкам с приспешниками зла. — Венгард действительно выглядел достаточно бодро. Вот только на функциональные способности тела бальзам, к сожалению не действовал. Новая попытка геройски подняться на ноги тут же завершилась провалом. Венгард вновь упал, при этом поцарапал щеку.

— Надо было вас предупредить. — Алесия тут же бросилась его поднимать. — Еще немного времени и его действие уменьшится. В этом есть свои плюсы, но и свои минусы. Нам стоит поторопиться.

— Какие опасности ждут нас впереди. Что рассказал вам Росвен? — прежний голос Венгарда возвращался.

Шорох послышался всем сразу. Это было ясно по незримо напрягшимся лицам. Леденящий душу простой шорох. Словно легкий ледяной ветерок прикоснулся к лицам и удалился. Но от этого прикосновения сводило тело от ужаса. И тихий, тихий, далекий, далекий хохот. Не менее страшный. Налетело на короткий миг и исчезло, оставив седые волосы на голове.

— Что это? — с трудом разжимая онемевшие челюсти, прошептала Алесия.

— Оно ушло? — такой испуганной Милегра еще никогда не была. Сознание мгновенно сковало ужасом, как леденеет вода в стоградусный мороз. Бездна накатила, насадила мозг на миллионы игл и тут же схлынула.

— Твою Анориса душу! — только и смог изрыгнуть Хранитель.

— Смотрите, какие рисунки! — Алесия первой заметила едва различимые узоры на стенах и протянула руку, в непреодолимом желании прикоснуться к ним. — Такие красивые…

Фантасмагорическая картина предстала перед глазами друзей. На стене проглядывались, неясными контурами, женские рогатые фигуры с хвостами и множеством грудей, в сопровождении каких-то диких животных. Когда-то яркие краски потускнели и осыпались, оставляя едва различимые линии, но изящество контуров необъяснимым образом притягивало взгляд. Казалось, это работа какого-то древнего художника, Рафаэля каменного века, волею неведомого рока оказавшегося в этой пещере. Изысканностью мастера нельзя было не восхититься даже по прошествии тысячелетий. Без сомнения рисунок был магическим. Он источал скрытую энергию, призывно притягивая и заманивая в неведомый мир. Каждый посвященный различил бы пульсары желтого, оранжевого и фиолетового цветов, попеременно, сменяя друг друга, исходящие от изображения. Энергии, притягивающие и наполняющие радостью, сменялись призывами об опасности и осторожности.

— Стой! Не торопись! — Милегра вовремя перехватила руку подруги, уже готовую прикоснуться к манящему образу хвостатой дивы. — Это, вторая ловушка о которой говорил Росвен. Вернее предупреждение о ней. А дальше, дальше нас ждут лучи испепеляющие все живое и телесное, чем то напоминающие современные лазерные.

— Интересно. Откуда такие технологии в столь седой древности? Хотя я совсем не удивлен. — Венгард опершись о стену, стал внимательно рассматривать изображение. — Ал, подсвети снизу. Отлично. Вы видите, как меняются формы излучений. Мне кажется, в этих изменениях присутствует определенная последовательность.

— Ты как всегда прав, братец. Именно в определенной последовательности, согласно алгоритма изменений, мы должны будем нажимать вон на ту даму, что самая левая из четырех. Вернее, на одну из ее грудей. И в другое время, будь ты поздоровее, эту приятную для любого мужчины работу я возложила бы на тебя. Но не сегодня. Придется мне потискать эту рогатую красотку. Извини.

— Будь он поздоровее, я тем более не позволила ему это сделать. — Алесия предостерегающе подняла палец, перстующе указуя на девиц.

— Даже в мыслях не было. — Отрицательно покачал головой Венигард. — А если серьезно, вы знаете, как преодолеть эту испепеляющую опасность?

Милегра уже полностью сосредоточилась на обереге мергулов, начиная свои замысловатые движения рук.

— С этой ловушкой мы справимся. Благо, обладаем и знанием, и способностями к тому. А вот с последней дело обстоит гораздо хуже. Мы про нее знаем, но как ее обезвредить, нет. Этого Росвен рассказать не успел. Придется полагаться на себя. Ух ты, чуть не задела. — Милегра осторожно водила по линиям чуть не коснувшись параллельных рез. — Я где-то читала, что подобные женские фигуры являлись прообразами Великой Матери-богини и были очень распространены.

— От Тихого до Атлантического океана. Но именно в таком исполнении не встречались нигде. В данном случае — это скорее прообраз богини смерти, Кали. Для Великой Матери-богини не хватает дерева. Это какой-то особый образ для мергулов. Вообще для Земного мира свойственна деградация некогда мощных позитивных, светлых образов и верований. Что-то напоминающее падение ангелов. Часто, несущие положительный заряд культы, впадали в ересь, искажающую их суть, и со временем теряли свои первоначальные истоки, низведя себя до каких-нибудь маргинальных группок. Любой культ делают люди. Каковы носители, такова и вера.

— Все вроде бы сделала правильно, проход открыт. — Милегра наконец то закончила свои дирижерские движения, следующие за световыми пульсарами. — Я думаю, мы можем двигаться дальше. Относительно деградации мергульского культа скажу, что нам впереди предстоит серьезная дискуссия по этому поводу. Аналитика и философские мудрствования, догадки и интуиция. От этого будет зависеть наша жизнь. Последняя ловушка ждет нас.

— Думаю, нужно быть особенно внимательным с этого момента. — Алесия поправила растрепавшиеся волосы и, смахнув остатки магического воздействия змееподобных див, натянула ремень накидки, на которой лежал Венигард. — Продолжим?

— Конечно. Только теперь предлагаю двигаться еще осторожнее. Каждый шаг должен быть под контролем. — Милегра ухватила свой ремешок, и девушки аккуратно поволокли Венгарда дальше.

Проход не менялся еще какое-то время, пока неожиданно из темноты не возник перекресток. Сразу два ответвления, почти перпендикулярные основному, возникли на пути. Чуть уже главной дороги они призывно чернели пустотой, маня неизведанными тайнами и открытиями, опасностью и любопытством, тревогой и знанием.

— Туда мы не пойдем! — предупреждающе отсекла всякие предложения Милегра. Она все прекрасно понимала. Любой Хранитель посчитал бы за счастье исследовать эти места, даже рискуя жизнью. Это был их путь, их долг. Но не сегодня. Слишком высоки были ставки. Не просто их жизнь. Жизнь всего Земного мира. Она уже была уверена в этом. Враг приоткрыл свою маску. И теперь многое зависело от их способностей, знаний и опыта. Они не имели права оставить людей без защиты. Защиты их, Хранителей. — Предлагаю остановиться и прислушаться к интуиции, просканировать проход. Что-то мне уже подсказывает, что ловушка недалеко.

— Лично я ощущаю усиливающуюся тревогу. Конечно, не как тогда, от хохота, но страх постепенно усиливается. И опасность ждет там, впереди. Я без Узелка это чувствую. — Алесия расстегнула свою замшевую куртку и достала оттуда маленький флакончик с какой-то темно-фиолетовой жидкостью. Аккуратно взболтала его и близко поднесла к кристаллу брилла. — Посмотрите на «Лоурелис». Жидкость потемнела до фиолетового цвета. Это, сами знаете, почему бывает.

— От приближения мощных зон темной энергии. Не спящей. — Вспомнил когда-то изученный в библиотеке Храма Света материал, Венигард.

— Вот именно. Когда мы тебя вытаскивали из ловушки, «Лоурелис» была просто синей. И это от нейтральной светло-голубой Земного мира.

— Что вы хотите этим сказать? — Милегра ждала продолжения.

— То, что «Лоурелис» волшебный экстракт, изготовляемый волшебниками моего мира, по только им известному рецепту. Как это происходит, никто не знает, и объяснить не может, но он точно определяет мощность и полярность окружающих его энергий. Как градусник.

— И темно-фиолетовый означает?.. — Милегра предложила продолжить своему брату.

— Что вокруг нас зло, — не подвел он.

— А что, если пузырек вдруг станет черным? — Милегра теперь обратила свой взор к Алесии.

— Что вокруг абсолютное зло. Но я таких примеров не знаю, — почему-то шепотом сказала Принцесса.

На какое-то время воцарилась полная тишина, каждый осмысливал неожиданное откровение. Первой очнулась Милегра.

— Не впервой такие повороты для нас. Пора хорошенько осмотреться на этом перекрестке.

— Вот и «светофор». — Венгард указал на рисунок яйца обвитого змеей, аккуратно вырезанный на угловом камне. — Вот с ним и придется поработать.

На выступающем из стены камне идеальной прямоугольной формы было изображено яйцо обвитое змеей. По размеру оно было чуть больше человеческой головы и даже чем-то напоминало череп. Краска давно потускнела, но следы ее не исчезли. Точность линий была идеальной. Змея казалась почти живой. Пятью витками своего мощного тела она обвила яйцо и полностью контролировала его. Она властвовала над ним, упиваясь своей силой. Казалось, всего лишь одно небольшое напряжение мощных колец и яйцо тут же расколется. Магический символ власти и могущества. Победы хтонических сил над жизнью. Пять колец, как символ смерти. Древний знак «Орфического яйца», известный многим посвященным. Большинство трактовало его как символ Космоса, окруженного огненным Творящим Духом, олицетворение души философа и мистерий. Предположительно, это была внедренная семантика. Были и такие, которые полагали, что змей контролирует космического человека находящегося внутри яйца и не позволяющего вылупиться наружу, в истинный мир.

— «Орфическое яйцо». Интересно. — Венгард вплотную подполз к камню и внимательно осмотрел его. Идеально отшлифованный, незримо уходящий в стену. Настолько незримо, что приходилось только восхититься мастерством умельцев так идеально подогнавших камень, почти незаметно входящий в основную породу. — Многие посвященные полагали, что во время инициации скорлупа разбивается, и человек рождается из состояния эмбрионального физического существования, в котором он пребывал во время внутриутробного философского возрождения.

— В нашем мире этот знак хорошо знаком, и говорит он о смерти. Это, если простым языком. — Алесия встала за спиной мужа, и голос ее выдал серьезную озабоченность. Глаза из голубых резко превратились в серые, словно накинули на себя защитный плащ. На такую трансформацию цвета глаз были способны только феи королевских кровей. Своего рода защита от сглаза и темных чар.

— На самом деле мы с Венгардом тоже считаем этот древний знак темным символом. Его нынешняя интерпретация надуманна или явно ложная. И то, что мы видим его здесь, скорее подтверждает нашу версию. — Фиолетовые глаза Милегры также изменили цвет, потускнели. Место давило на всех.

— Переулками темными, переулками прошлого… — Принцесса сделала несколько выравнивающих вздохов из дыхательной гимнастики Тан, успокоила свои энергетический потоки, приблизилась к камню и осторожно, почти нежно, провела по поверхности. — Мистерии древности. Какое наследие оставили они нам, потомкам великих мудрецов и посвященных. Какие открытия и разочарования, истины и пустышки, тайны и истлевшие формы. Ключ и замок, эволюция и деградация. Если мы разрешим эту загадку, проход будет открыт.

— Я понимаю, о чем ты. Возможно, здесь собраны ключи ко всем мистериям темных сил. Полагаю, на тот момент еще не впавших в пучину ереси и обмана, еще цепляющиеся за истину или за ее туман. Еще оберегающие знание, но исказившие его. В этой борьбе хтонического и небесного нам и нужно искать ответ на вопрос.

— Не согласна. — Милегра долго размышляла и ответ ее был взвешенным. — Виденное нами однозначно. Выбор был сделан, граница перейдена. Трансцендентальное знание утеряно и на лицо все признаки победы хтонических сил, а значит деградация культа мергулов и полный переход их на сторону сил тьмы. Следовательно, кодовое слово таится в глубинах темной семантики и символ орфического яйца ясно на то указует.

— Я не был бы столь категоричен, но скорее соглашусь, чем оспорю. — Венгард попытался приподняться, чтобы лучше осмотреть изображение. Каждая деталь имела значение, определяла суть изображения, а значит, позволяла сделать правильные выводы. — Алесия, ты как я понимаю, поддержишь мою сестру?

— Безусловно. Хотя культ мергулов и был иным в истоках своего познания мира. Иначе Росвен не был бы его участником. Мы прослеживаем в данном случае его закат или оформившуюся фазу, а значит подконтрольную кромешным. Полагаю кодовое слово для прохода связано с именами из культа мергулов, темных богов.

— Мордук? Абраксас? Ваал? Неназываемый? Кто?

— Думаю, это не Абраксас. Это вообще может быть тригема или закодированный в знаках фаллический символ рождения и смерти, отображающий прямую и треугольник. Росвен не успел даже намекнуть.

— Возможно, первая эманация Верховного Ума, представленная каким-нибудь волшебником с символами четырех низших миров: жезлом, мечом, чашей и монетой. — Милегра слегка сморщила свой милый нос, и как всегда в минуты глубокого умственного напряжения, стала тереть его кончик двумя пальцами. Сложно сказать имело ли это какой-то физиологический результат, но как иронично подмечал ее брат, насчет мозга на кончике носа, правильное решение, как правило, приходило. И сложно сказать связано ли было это с кровяными, энергетическими или иными потоками. Потому Венигард не смог удержаться от сарказма.

— Вижу, старый способ опять помог, решение найдено.

— Ты опять начинаешь! — Милегра тут же отдернула руку от носа, словно обожглась. — Твои подковырки неуместны сейчас. Идея, я считаю, неплохая.

— Я согласна с Милой. Интуиция мне подсказывает, что в пароле использовался символизм Первоисточника. Вопрос только, какой. «Таблички Исиды Бембо» не просто магический ключ, они могут быть универсальным шифром. Я полагаю, это нам поможет.

Венгард, в принципе не стремящийся спорить с женщинами, особенно в вопросах интуиции, решил согласиться и в этот раз.

— Хорошо, логика присутствует. Верховный Ум, как основоположник древних мистерий посвященных мог быть в основе кодового слова или знака. Остановимся на этом, как базовом, варианте. Не исключая других. — Тут же предостерег он. — Тогда что будет преобладать — слово или знак?

— Я, полагаю, знак. — тут же выпалила Милегра. — Символ Верховного Ума настолько должен быть древним, что уходит в такие глубины времени, где не было еще письменности. Знак, только он.

— Разумно. Тогда, который из четырех? — Милегра лишь пожала плечами.

— А если это не слово или символ, а цифра? — вдруг предложила Алесия. — Цифра, играющая сакральную роль для посвященного и говорящая о бесконечности для обычного древнего человека.

— Ноль или восьмерка? Ты это хотела сказать? — Венгард взглянул на Принцессу, та в ответ кивнула.

— Скорее ноль. Восьмерка более сложна в восприятии древнего человека. Ноль, как безначальное и бесконечное, из которого все остальные происходят эманацией и разбиваются на двадцать одну букву и вмещает все числа. Ноль, круг, является эмблемой высшей сферы, из которой происходят низшие миры, силы и буквы.

— Прекрасно, полностью согласна с Алесией. Значит «ноль».

— Не спешите, давайте рассмотрим варианты. Слишком уж подозрительно быстро мы нашли решение.

— Ох уж эти мужчины. Сомнения и нерешительность. Все равно я люблю тебя братишка. — Мила наклонилась и нежно поцеловала его в макушку. — Шучу. Насчет нерешительности, конечно.

— Значит, меч, чашу, жезл и монету исключаем? — Решил уточнить Венгард, при этом незаметно усмехнувшись. Его развеселило замечание насчет нерешительности и сомнений мужчин. Спорить он не стал, а лишь решил преподать урок. И оказался прав. Девушки задумались и сникли.

— Я бы так не торопилась. Чаша и монета напоминают круг, конечно, но… — первой решилась Алесия. — Табличка Исиды, есть ключ к Древней Книге Тота, пережившей многие века, и на ней изображены древние карты Тарот. Современный Тарот состоит из 76 карт, из которых 22 образуют специальную группу или группу изображений. Оставшиеся 56 карт состоят из четырех мастей — Мечи, Чаши, Ветки и Монеты, соответствующие пикам, червам, трефам и бубнам. И Мечи могли бы быть…

— И куда пропала недавняя решительность и уверенность в «нуле», как четырехмерной точки отсчета? — не сдержался Венгард.

— Осталась на месте. Мы просто анализируем, рассматриваем варианты, — не осталась в долгу Милегра. — Времени мало, но на кону наша жизнь. Поразмышлять не помешает на эту тему. Хотя я по прежнему за «ноль». Священное имя из четырех букв, — чуть задумалась и нерешительно добавила. — Пока.

— Уже букв, а не знака?

— Знака… Или букв. Я не знаю. — Милу неожиданно захлестнули эмоции, как правило, ей не свойственные. Злость, сомнения, раздражение, как снежный ком, брошенный подлой рукой, навалились на настороженное сознание и закружили в своем темном хороводе. У Милегры закружилась голова, фиолетовые глаза потускнели до серо-зеленого, говорящего о неуверенности. В очередной раз приходилось полагаться на мужскую логику. — Хорошо, каков твой анализ вышеизложенного. Ведь он у тебя, как понимаю, уже имеется.

— Не так быстро, сестренка. Не в том я положении и не в том месте, чтобы сделать скоропалительные выводы. Давайте рассуждать вместе. — Венгард сам, без посторонней помощи, подполз к стене, и аккуратно провел пальцами по камням, проглаживая каждый шов. Не в силах добраться до верхних рядов он потянулся, рискуя упасть на бок. Первой среагировала Алесия.

— Дорогой, тебе помочь? Хочешь что-то проверить? — и слегка подперла своей ступней здоровую ногу Венгарда, чтобы тот мог дотянуться до нужной точки.

— Отлично. Я проверял на герметичность кладку и по возможности определить примерный возраст ее по выветренности породы.

— И что выяснил? — Милегра тряхнула головой, стряхивая мелкие кусочки породы, упавшие сверху.

— Какая связь, по вашему, между «Орфическим яйцом» и «Табличками Исиды»? Первое, что приходит в голову.

— Гермес Трисмегист, — выдохнули девушки одновременно. — Смерть и Возрождение.

— Осталось правильно определить знак, символизирующий Гермеса. — Венгард довольно улыбнулся. — Мы, посвященные, как в задаче с известным ответом, находим решение. Так что мы знаем о нем?

— Во времена, когда Гермес ходил по земле с людьми, он доверил своим последователям священную книгу Тота. Эта книга содержала секреты процесса, посредством которого может быть осуществлено возрождение человечества. В книге содержался ключ к остальным его сочинениям. Кое-кто, не буду говорить кто, считает, что ее страницы покрыты странными иероглифами и символами, которые тем, кто знаком с ними и знает, как их использовать, дает неограниченную власть над духами воздуха и подземными божествами. Когда определенные участки мозга стимулируются секретными процессами в Мистериях, сознание человека расширяется и ему позволено видеть высшие божества и присутствовать при них. Эта книга описывает метод позволяющий достигнуть такой стимуляции.

— Хорошо, Мила. Добавлю, что Книга Тота хранилась в золотом ящике во внутреннем святилище храма. Был от нее один только ключ, и хранился он Мастером, высшим инициированным Арканы. Он один знал, что написано в секретной книге. Принято считать, что книга безвозвратно утеряна, но я знаю и другие мнения. Что она спрятана в священном футляре в подземелье одного таинственного ордена с темным прошлым.

— Не мергулов ли? — сам собой слетел вопрос с губ Алесии.

— Возможно. Не под воздействием ли этой книги произошла деградация некогда великого ордена посвященных. От Алама приходилось слышать, что последовательность апостолов от первого жреца инициированного самим Гермесом, остается необорванной до наших дней, и те, кто подготовлен, чтобы служить кромешным, могут открыть этот бесценный документ.

— В мире сейчас есть несколько секретных школ, которые посвящают кандидатов в Мистерии. И почти в каждом случае они освящают свой алтарь факелом Герма. — Милегра с тревогой посмотрела на брата и подругу. — Вы подумали о нем?

— Да, сестренка. О нем. — Алесия только утвердительно кивнула. — Но есть один нюанс. — Девушки вопросительно посмотрели на сидящего Венгарада. — Гермес изначальный, открывший человечеству Путь мудрости и Гермес, искаженный последующими сектами и школами, например сиятельными. Гермес, мутирующий в темного наставника кромешных Мордука. В каком из них ответ?

— Дилемма. И все же я за факел Герма, — решительно кивнула головой Милегра, словно не оставляя себе шансов для сомнений.

— Соглашусь с Милой. — С некоторой паузой высказалась Алесия. — Слишком ранний этап.

— Ну, насколько ранний мы узнаем позже, если пройдем эту защиту. Или уже никогда не узнаем. — Венгард согласился с девушками, понимая, что времени на размышления совсем не осталось. Тьма сгущалась все сильнее, мешая трезво мыслить и принимать правильные решения. Она вытягивала жизнь и последние силы из друзей. Приходилось рисковать. — Милегра, найди символ факела на стене.

Девушка уверенно вскинула руку, уже готовую приступить к работе, но через несколько секунд зависшую в нерешительности.

— Этого знака на стене нет, — в ее голосе звучали нотки, скорее обиды, чем разочарования. — Не понимаю. Мне казалось, я видела его, но сейчас он исчез.

— Магия мергулов. Не могут без подвоха. — Венигард, казалось уже привыкший, к своему по настоящему, не стойкому положению, скривился от боли и недовольства при новой попытке подняться и рассмотреть все камни. — Алесия, Мила, что вам видно сейчас?

— Помимо нескольких древних символов, но никак не относящихся к факелу Герма, волнистые линии, спирали, изгибы и окружности. — Принцесса попыталась прикоснуться к одной из линий, но ее руку предостерегающе перехватила Хранительница.

— Можем активировать не тот символ.

— Это очередная загадка, меняющаяся во времени. Знак может быть абстрактным, так сказать приветом из следующего, пятого измерения. Из разрозненных частей Мастер «видел» общую картину и она отличалась от того что видим мы. Но полагаю, не стоит усложнять. Соберем нужный нам символ из составных черт и резов, а затем соединим все с помощью Магического Узла. — Венгард знал, что так действовали почти все посвященные и волшебники обоих миров.

— Логично. — Мила достала Узелок и внимательно осмотрела его. — Вот только рассчитывать на него не стоит. Энергия почти на нуле.

— Досадно. Постараемся активировать его совместно, силой мысли. Собирай знак, а мы с Алесией постараемся его зарядить.

— Попробую.

При первых прикосновениях девушки к камням резко похолодало. На стене появился мохнатый иней, а в воздухе повисли кристаллики застывшей воды. Друзей пробрал озноб, но не от холода, а чего то иного. Стены начали молниеносно нарастать толстой коркой льда, грозя навечно впаять в себя посягнувших на их покой людей. Это происходило так быстро, что на несколько секунд парализовало их волю.

— Скорее заканчивай! — первым вышел из ступора Венгард. Следующего окрика не понадобилось. Тонкие пальцы Милегры с невероятной быстротой заскользили по застывшим камням, прожигая лед насквозь. В дело вступила неведомая светлая сила.

— Все! Я почувствовала. А теперь, как можно быстрее вперед! — и не дожидаясь Алесии, ухватила ремни, стягивающие брата, и потащила. Мгновением позже ее догнала Алесия.

Когда до вожделенного места было не более трех метров, и казалось, они проскочат, впереди что-то страшно заскрипело, открывая огромные, толщиной с руку, проржавевшие решетки. Скрежет обвальным эхом разнесся по подземелью и затих. Густой дождь хлопьев ржавчины мощным вихрем закружил над страшным коридором, заполняя все пространство вокруг.

Ловушка сработала.

Терзающий тело холод отступил так же быстро, как и атаковал. Лед мгновенно испарился, оставляя на коже крупные серые капли, наполненные тысячелетней пылью. Стены каменного коридора обволокло влагой. В полной тишине вода с потолка громыхала о пол, разлетаясь гулким эхом по всем тоннелям. Приглушенный льдом свет брилла, омывшись, загорелся сотней прожекторов, освещая узкое пространство вокруг. Лишь три фигуры замерли в предсмертном оцепенении, готовые через мгновение дать последний бой порождениям черной магии и хтонических сил. Исказившие лица гримасы перенапряжения и судороги натянутых мышц. Ожидание кого угодно или чего угодно и полная решимость дать отпор. Воздух сгустился, пропитавшись влагой и магической силой, наполнился сладковатым запахом. Время замерло, в ожидании замедленной съемки кровавой расправы. Но вместо парализующего тело дикого хохота, лишь пугающий шепот, растворившийся в воздухе, словно крупица соли в стакане воды. И… ничего. Отступившая тьма и никаких чудовищ. Не то чтобы совсем никаких. Вернее, их останки. Пугающие своими размерами и мощью, полуметровыми изгибами клыков и когтей. Даже мертвым он внушал ужас. Монстр, существо настолько омерзительное, что лучше бы его при жизни не видеть. Огромный и пугающий, даже своими полуистлевшим скелетом, нагромождением костей, почти с метр высотой.

— Еще немного и я добавила бы тут влажности. — Вся напряженная, словно натянутая струна, готовая взорваться от высокой ноты, Милегра разом обмякала, осознав, что опасность миновала. Резкий «пфф», освободил наполненные легкие, позволив уже спокойно вздохнуть вновь, слегка зацепив поток, почти осевшей ржавой пыли. Чуть приподнявшиеся волосы на голове Венгарда, говорили о нечеловеческом напряжении. Только Алесия показалась самой спокойной, почти равнодушной к опасности. Ее не выдал даже, как всегда мелодичный голосок.

— Это цветочки, что могло бы произойти, увидь мы этого монстра живьем.

— Не преувеличивайте. Обычный скелет, только слегка большой. Я вот даже глазом не моргнул. — Правду ли говорил Венгард, сейчас никого не волновало.

— А шёпот? — не верила в спокойствие близких Милегра.

— Нашептывания бездны? Согласен, несколько неприятно. Но я испытываю больше дискомфорта от онемевших рук и ног. Это беспокоит меня больше, чем омерзительный скелет этого то ли тираннозавра, то ли лернейской гидры. Не могу даже его классифицировать, согласно известной энциклопедии чудовищ Кернера «Монстры и их приятели».

— Я тоже не припомню такого существа в нашем мире. А у нас их, ой, какое разнообразие. — Алесия, абсолютно не боясь, подошла к распластавшемуся в клетке существу, и опустилась на корточки, чтобы внимательно его рассмотреть.

— Я совершенно вам удивляюсь. Врете, что так спокойны, ведь в данный момент времени нас просто уже не могло быть в живых. Это вас не беспокоит? Кстати, Алесия, не советую трогать эти косточки руками. Они вполне могут быть еще пропитаны ядом или темной магией. Или на них заговор.

— Не беспокойся, «Лоурис» не изменило сияние, а значит, они безвредны. По всей видимости, это чудище при жизни было простым охранником-убийцей, цепным псом.

— Слово «простой» не совсем для него. Посмотри какие, огромные клыки и когти. Видно, что они очень остры дор сих пор.

Скелет действительно внушал «уважение». Голов было три. Похожие, но отличия были. В первую очередь в числе зубных рядов. В средней голове их было пять. Каждый клык был повернут под углом к предыдущему, позволяя вырывать огромные массы плоти, необратимо несущие смерть. Сами черепа, действительно, напоминали тираннозавров на длинных змеиных шеях. Туловище было мощным, но судя по строению позвоночника, очень гибким. Такой мог загнуться на все сто восемьдесят градусов. Шесть коротких сильных лап и мощный хвост, по ширине почти как туловище. В общем — брр.

— Явно мутант, результат нечеловеческих экспериментов мергулов.

— Посмотрите, а глазницы у него человеческие. Может и взгляд был печальный, обреченный, злой на людей. Такие взгляды были у уродцев на ярмарках. Тех, что еще в детстве увечили для потехи толпы. Гуимплены мергулов.

— Ой-ой-ой! Веня прекрати! Нафантазировал. Я сейчас заплачу. Это монстр, страшное животное, возможно созданное магами-чернокнижниками. Творить зло и жрать людей.

— А я, как Венгард, тоже почувствовала какую-то боль этого существа.

— Еще скажи душевную.

— Даже по прошествии тысячелетий, жуткие эмоции, трагедия, проживавшего здесь, не ушла. Он словно заперт, впитался в стены. Мы не знаем, как оно было, но драматизм присутствует, я чувствую это. Его дух что-то хочет мне сказать, предупредить о чем-то. И в этом желании чувствуется месть. Своим мучителям и хозяевам. Что-то мне подсказывает, что мы еще узнаем его историю, печальную и страшную. В этих застенках боль, боль, нестерпимая боль.

— Я бы конечно, посмеялась, но что-то есть, согласна. Как считаешь Веня?

— Похоже на то. Но мергулы не хозяева путешествующего цирка. Они не просто циники и злодеи. Они их создатели и хозяева. Этих директоров цирков. Проводники зла, но не источники. А нам нужны генераторы и искажатели. Если до кромешных не добраться, то Призма на нашей совести.

— А ведь нам несказанно повезло. С паролем то мы ошиблись. — Принцесса осторожно попыталась приподнять самую большую кость, но тут же от тяжести бросила ее.

— Я полагаю, самую малость. Но что об этом сейчас говорить. Ее хватило бы для нашего бесславного конца. — Венгард упорно пытался связать концы совершенно изорванных штанов, в надежде хоть как то прикрыть обнажившиеся ноги.

— По мне, так он не за горами.

— Именно. Он в горах. Выход должен быть, иначе Росвен не стал бы нас направлять сюда. А значит поторопимся. Венгард, тебе не стало лучше?

— Немного, но идти не могу по прежнему. — Венгард в очередной раз попытался напрячь свои мускулы, но тренированное жилистое тело вновь не отзывалось привычной силой. На самом деле ему становилось все хуже и легкие судороги стали проникать уже в область поясницы, мешая поворачивать туловище. От резкой боли и навалившейся усталости закружилась голова и даже пришлось упереться своим плоским затылком о влажную стену, чтобы не завалиться на бок.

— Сейчас развяжу Узелок и двинемся дальше. — Милегра выглядела измотанной, но виду не подавала. Она не хотела признавать свою слабость. Путь вперед снова был открыт. Оставшийся за спиной мир солнца, мир живых, а под ногами мир тьмы и темных магов. По прежнему узкий проход стал немного расширяться, а под потолком заструился легкий сквознячок. Начались лестницы. Вначале маленькие, не больше двух-трех ступеней, затем все длиннее и длиннее. Девушка становилось все труднее тащить вверх Венгарда, как он ни пытался им помочь. Силы его с каждым часом таяли, лицо стало серым, почти землистым, ногти почернели и начали слоиться от непрерывных соприкосновений с камнем, глаза видели все хуже. Девушки понимали, что нужно остановиться и отдохнуть, иначе силы скоро оставят их, но в то же время каждая знала — Венгард умирает и дорога каждая минута. Впереди была неизвестность, но промедление грозило им стопроцентной гибелью. Пол под ногами накренился еще сильнее, стал напоминать крутую горку, ведущую ввысь. Приходилось идти все осторожнее и от того медленнее, было понимание того, что после падения можно уже не встать. Первой остановилась Милегра.

— Стоп! Немного нужно передохнуть, а то сил совсем не осталось. Я завяжу Узелок на выносливость, иначе нам не добраться. Никуда.

— Ффф. — Алесия, чтобы не упасть оперлась рукой о шершавую стену. — Ты думаешь, он уже зарядился в этой пещере?

— Узелок чуть потеплел, значит, надолго его не хватит, но выбора нет. Без его помощи мы не дойдем. Росвен предупредил, что в конце коридора будет храм мергулов, но, сколько до него еще идти я даже не предполагаю. — Милегра аккуратно достала Главный Магический Узелок и любовно расправила его. Дальнейшие ее движения были выверено точными. Три-четыре секунды и сложный узел был связан в волшебный узор, окрасив Узелок слабым сиреневым свечением. — Вот и готово. Ты как Венгард? — бросила она озабоченный взгляд на брата. Тот лежал плашмя на полу, не пытаясь даже прислониться спиной к стенке. Лишь легкое трепетание век говорило, что он еще жив.

— Я… Отлично. — Губы скривились в ложно веселой улыбке. — Три секунды и побежим дальше. Только левую руку совсем не чувствую. — Этого он уже не мог скрыть. И без того уставшая и побелевшая лицом Алесия совсем посерела и нервно что-то стала искать в сумке.

— На-ка, выпей скорее моей настойки. Надолго не поможет, но и она сейчас в радость. Только пей маленькими глоточками, так действовать будет дольше. — Венгард протянул свою уже не совсем здоровую руку и крепко сжал маленький темный пузырек. Пил медленно, не торопясь, как сказала жена. Эффект наступил почти мгновенно, сняв могильную серость с лица и рук, но наполнив сознание новыми воспоминаниями.

— А теперь вперед, пока действует эликсир. — Алесия смахнула набок прилипшие ко лбу волосы и первой потянула за лямку.

— Вы знаете о том, чтобы соединиться с Богом, нужно отключить ум. Ум нужен нам в этом материальном мире. Он его генерирует, он же помогает в нем «жить». Отключи ум, чтобы оказаться в ином измерении. Душе не нужен ум, она все знает сама. Все. Ей не нужен путеводитель.

— А память?

— Что память? Она фиксирует ум, наполняет его и держит нас якорем в этом мире. То, что происходит сегодня, это испытание. Испытание свободы воли. Когда ты сам делаешь свой выбор. Никто тебя не заставляет. Искушает, да, давит, соблазняет, воздействует на твой ум, мозг, пытается изменить твое мировоззрение под иллюзией событий охватывающих тебя, размягчают твою волю как пластилин, смешивая все кусочки мира в один комок. Но выбор за тобой. Какой мир изберешь ты. Вечного страха и мучений или свободы и прозрения. И этот выбор, ой как не прост. Его делают только проснувшиеся, открывшие глаза. Таких мало, остальные погибают словно мухи, утонувшие в навозе, увеличивая абсолютную навозную массу. Выбраться из навозной кучи очень трудно, почти невозможно. Но все-таки можно. Нужно просто проснуться и открыть глаза. И что еще очень важно — ни в коем случае не закрывать их потом, не спать. Не спать. И не смотреть телевизор.

— Но ты же смотришь!

— А я и не говорю, что проснулся. Это слова одного древнего Наставника.

— И про телевизор?

— Это я от себя добавил.

— Что есть тьма и что есть Свет. Все есть — Свет, а тьма — иллюзия. Мы в лапах иллюзии и наша задача — вырваться из ее цепких пальчиков. Все наше якобы существование обман, напряжение ума, его тюрьма, его опиум, результат деятельности его — нижние миры, но никак не Восхождение по Пути Прави.

— Скажи, отец, значит существует только Свет?

— Конечно, Венгард.

Коридор закончился неожиданно, как по волшебству. Проход был перекрыт одной большой плоской плитой из камня, подогнанной столь же искусно, как и предыдущие работы древних мастеров и магов.

— Отличная работа. После стольких лет нет даже легкого сквознячка. Этих бы мастеров нам в доме окна установить. — Казалось, Алесия была совершенно не удивлена неожиданно возникшему препятствию. Лишь легкие, от усталости, вибрации голоса раскрывали ее разочарование. Милегра же сдерживаться не собиралась.

— Анорис помоги нам! Только не сейчас. Я просто валюсь с ног. С таким трудом преодолеть путь и в итоге оказаться в тупике! Я этого не перенесу!

— Погоди, сестренка. — Действие бодрящего эликсира заканчивалось и Венгарду вновь с трудом приходилось говорить. Совсем уже плохо видя, он подполз к стене и внимательно ее осмотрел. Видя предостерегающие взгляды, он успокоил. — Я не буду ее трогать. Пока не разберусь. Видите знаки на камне. Видимо это дверь. И судя по всему в искомый нами храм мергулов. За ней их святая святых. И нам туда нужно попасть.

— Как? Уже нет ни физических, ни моральных, ни интеллектуальных сил. Ступор, братец.

— Предлагаю нам немного отдышаться, выровнять и насытить энергетические потоки и каналы с помощью «Ти-Гу», разобраться в замке, а я думаю, тут есть замок, и открыть эту дверь.

— Всего-то.

— Милегра подожди, не кипятись. Все равно придется открывать. — Алесия внимательно осмотрела камень и достала флакон. — «Лоурелис» не предупреждает об опасности, а значит, темной магии на воротах нет или она выветрилась за тысячи лет. Вот что это? — Алесия смело стала тереть по поверхности, вскрывая выбитые на ней знаки. — А вот и загадка.

— Погоди-погоди. Что там изображено? — Венгард попытался подняться, чтобы лучше рассмотреть в полутьме. — Совсем стал плохо видеть. — Милегра помогла подняться брату. — Ого! А ведь эти знаки мне знакомы. Это древне халдейская клинопись. Вернее, очень похожая на нее. Я полагаю, это более древний источник. Кажется, я догадываюсь, как нам решить эту головоломку. Не все знаки понятны, но картина все — таки вырисовывается. Здесь указан отрывок из тайной халдейской притчи-заклинания. Он описывает процесс поглощения солнца вселенским крокодилом. Победы хтонических сил. Я уже слышал о подобном. Припоминаю, это был экзамен для инициированных, так сказать экзаменационный билет. Нам достаточно правильно ответить на него и дверь должна открыться. Скажем так — пароль для своих.

— Хм. Мы то, не свои, мы им чужие. Каков ответ?

— Потому я тебе всегда говорил, сестренка, что нужно исследовать знания соперников. Изучив его, получишь ключ к победе.

— Помню, помню. Никогда не отвергала это постулат и тоже кое-что изучила. Например, вот эти фигурки, нарисованные по периметру этого текста. Они мне знакомы.

— Согласно анийского источника «Энки-лу» в них должен быть заключен ответ. Если не ошибаюсь, четвертая глава «Соперники, но еще не враги» описывает подобные случаи. Это один из вопросов, на который должен ответить инициированный. Для нас это код. Если судить по изображениям, мы должны определить кому посвящена эта надпись.

— И кому же?

— А вот этому козлоногому, с крокодильей головой. Умиш. Повелитель болотного гнуса и камышовых комаров. Но это на излете древнего периода, а когда-то он считался всемогущим повелителем подземных и околоземных сущностей, создателем множества современных и давно забытых ядов, отрав, темный врачеватель и некромант. Многое приписывали ему простолюдины. Полагаю, образ его потерял свой первоисточник, хотя чисто внешне сохранился близко к оригиналу.

— Что, просто нажмем на его изображение и все? — Милегра не рассчитывала на быстрое решение.

— Нет, конечно. Изображения духов, это подсказки или ложные направления, как вам угодно. В «Энки-лу» четко прописан порядок действий. Сначала нажимаешь на знаки в клинописном тексте, определяющие Умиша, а затем закрепляем нажатием на его изображение. Достаточно несложно.

— Как хорошо, что ты, братец, прочитал от корки до корки эту «Энки-лу», а то желтели бы наши косточки тут до скончания веков.

— Не торопись. Во-первых «Энки-лу» он. Потом расскажу почему. А во-вторых, это более позднее произведение и не факт, что оно сохранило правильные ответы на более старинные вопросы.

— Моя чуйка подсказывает, что ты прав, и мы скоро окажемся внутри. — Алесия почему то была крайне напряжена и озабочена, все сжалась в комочек. — И это что-то внутри нас ждет и оно ужасно.

— Ал, не пугай! Окочуриться здесь, полагаю не лучше. — Милегра решительно встала перед надписью. — Венгард, говори какие знаки нажимать.

— Начни, вон с того в виде буквы «Т» и сбоку треугольник, а потом третий в верхнем углу справа.

Интуиция Алесию не обманула. После финального нажатия на изображение Умиша, камень чуть вздрогнул, подняв столб пыли, и затем бесшумно исчез внизу.

— Поторопимся девушки. Он может быстро вернуться на место.

Действительно, не успели они перетащить Венгарда на другую сторону, как плита также бесшумно вернулась на место. А вот то, что оказалось внутри, удивило друзей.

Пещера, то ли рукотворная, то ли созданная матушкой природой, отшлифовавшая стены за миллионы лет до блеска, имела округлую форму. Не огромная, но достаточно просторная, состояла из нескольких уровней, согласно точно установленного кем-то порядка. Пещерная грубость и теснота коридора уступили место удивительной четкости и изяществу золота и мрачному спокойствию темно серого гранита. Множество колоннад по всему периметру, разделенных по строгой схеме, были прекрасны, богато украшены, но без излишеств, потому даже казались аскетичными. Балконы второго уровня и ниши нижнего, сложенные из тончайших мраморных плит, перевитых золотыми нитями, строгие гранитные стволы, непонятные каменные кубы и треугольники, все эти уровни располагались по окружности, уступая место в центре невысокому колодцу, который совершенно не вписывался в общую красоту своей угловатостью и хаотичным нагромождением каменных форм. Стены и сводчатый потолок были испещрены ужасающими картинами, изображениями и надписями. Половина надписей или знаков на непонятном человеку языке.

Первой в пещере освоилась Алесия. Несмотря на дикую усталость, она не смогла сдержать своих эмоций.

— Ого! Серьезное сооружение. Очень напоминает Драконий храм магов нашего мира. Мне довелось побывать там в детстве, вместе с матерью. Правда дальше двора меня не пустили, но будучи бойкой и очень любопытной я просочилась незаметно к входному портику и заглянула внутрь. Бррр. Почти ничего не увидела, но общий фон, стилистика и формы, те же. И самое главное, те же неприятные ощущения. Правда, здесь несравнимо сильнее, но те же.

— Вот как. Моя жена была непослушной, проказницей. Не знал, но в будущем учту. — Помимо валившей всех с ног усталости, Венгард выглядел озабоченным новой картиной открывшейся перед глазами. Всегда невозмутимый, здесь его охватило смятение, которое он хоть как-то попытался скрыть. Строго говоря, сложно было судить его за это. Оказаться в храме своих древних врагов, могущественных и злых, заполненном смертельными ловушками, стражами и замками, это кого угодно вогнало бы в уныние. Полы, потолок, стены, буквально все было унизано древними знаками, символами и рисунками и явно не для красоты. Сюда мог пройти и находиться только посвященный, остальных ждала неминуемая смерть.

— Это было ровно за год до смерти моей матери и моих сородичей. — На лице Алесии не дрогнул ни один мускул, глаза не налились слезами, но любой бы понял по этому лицу, что она все помнит и ничего не забыла. — Хорошо запомнила, как какой-то древний старичок-маг в своем черном плаще до земли, подцепил меня за воротник своей клюкой и резко потянул. Как сейчас вижу — упала, ободрав колено, но не заплакала. Тогда я больше боялась не того злого старикашку, а свою мать, которая строго наказала мне никуда не лезть. За то любопытство мне сильно досталось. Даже обиделась, дурочка.

— Магмор наделал много зла в обоих мирах. И везде чувствуется одна рука, не находите? Кромешных. — Венгард привалился о ближайший камень, не пересекая линию условной площадки, за которой начинались дорожки, унизанные разными знаками.

— Смотрите! А тут очень даже красивая картина. И еще, еще. Тут их тоже немало. Какой красивый юноша с лирой обнимает девушку, ухватившую рукой свою пятку. Стоят они на лебеде. Очень интересно. — Милегра непроизвольно потянулась к изображению, рискуя переступить невидимую нить.

— Милегра, стой! Не торопись. — Окрикнул ее Венигард. — Давай сначала осмотримся, возможны ловушки даже внутри храма. Хотя я не думаю, что их много. Все-таки прошедший путь и оказавшийся внутри был уже достоин этого, но я уверен мергулы подстраховались. Каждая дорожка ведет по пути какой-то мистерии и соответственно связана секретами прохождения, выбравших именно этот путь. В истоках мистерий лежала истина и красота. А затем была эволюция и деградация, извращающая древнюю мудрость. Потому мы и видим здесь эти красивые картины, сменяющиеся на ужасы и страх. Думаю Росвен видел только красоту и только зарождающийся ложный путь, с ужасами в конце. По изображениям заметно, что монстры, в большинстве своем, посвежее выглядят на стенах. А юноша с девушкой на лебеде, я полагаю, Орфей и Эвридика, а значит орфические мистерии на этом пути. Судя по уровням и коридорам их было немало. Видите, Орфей держит лиру. Она и есть секретное оружие Орфея. Семь струн, как семь божественных откровений, которые являются ключами к универсальной истине.

— Орфей. Это какой-то волшебник Земного мира? Ты ничего не рассказывал мне о нем. — Алесия наклонилась к мужу и поправила его одежду, вернее то, что от нее осталось.

— Он был фраконским бардом, великим учителем и просветителем, обожествленным за много веков до Нуса Спасителя. Первый из пророков и поэтов, отпрыск Муз, который учил древних родовичей ритуалам и Мистериям. Любовь Орфея и Эвридики — архаичная легенда, красивая и трагичная. Орфей, один из немногих бессмертных, кто пожертвовал собой, чтобы люди могли иметь мудрость богов. Посвященные орфики считали его сыном бога Аполлона и Калиопы, музы гармонии и ритма, а орфизм секретной доктриной, открываемой через музыку. Наше Братство, согласно Истории времен считает его пророком из ранков, скрывавшимся от преследований среди племен фраконцев. Что особенно важно для нас, наши братья полагали, что именно он спас и сохранил часть Книги Предков.

— Очень интересно. И есть данные где она теперь? — до того почти равнодушная Милегра проявила живой интерес. — Наши сказания говорят о том, что именно в «Родовине» полностью описана Магия Узелков. Мне бы очень хотелось посмотреть на эту легендарную книгу.

— Еще бы, и не тебе одной. На то много охотников, например тех же мергулов. Но она скрыта от нас под толщей пыли тысячелетий.

— Так выходит, что Орфей наш соплеменник. Если не ошибаюсь, ранки были близкими родственниками наших предков, анийцев. — Милегра была несколько огорчена. Казалось, какая-то ниточка появилась и вновь потерялась. А ей уже грезились Книга Предков, спрятанная где-то в храме мергулов, и она ее спасительница. «Очень жаль» — только и подумалось.

— Согласно наших преданий, да, впрочем, как и фраконцы. Ранки, древнее племя, родственное ванам-ванатам, анийцам и арьям-панарам. Не прямой наш родственник, но близкий.

— Может, отправимся по этой дорожке. — Алесия кивнула головой в сторону нижнего прохода, уходящего несколькими ступеньками под основной уровень пещеры и поднимающегося обратно ближе к середине, наиболее приближенном к таинственному колодцу в центре зала.

— «Дорога Вакха». Видите, буквально у нас под ногами изображения. — Венгард чуть дунул на ближайшие камни, освобождая их от вековой пыли. Взору открылись истертые изображения юного Вакха-Диониса. — Вакх представляет рациональную душу низшего мира. Он был разорван на мелкие кусочки Титанами, для того чтобы когда-нибудь быть собранным воедино и воскреснуть. Титаны во время умерщвления Вакха заставили его смотреться в зеркало, что и стало причиной его падения в море иллюзий. Видя свое изображение, он принимает его за свое подобие и одушевляет его. Рациональная идея одушевляет отражение — иррациональную Вселенную. Вакх посмотрелся в зеркало и последовал за своим отражением в материю. Титаны взяли расчлененное тело Вакха и сварили его в воде, но его сердце, источник, они не смогли уничтожить.

— Грустная история. Надеюсь это всего лишь миф и в реальности она не происходила.

— Сложно сказать, что в реальности является реальностью, а что легендой. Главное в этой истории чтобы зеркало было не кривое. Кстати отец Вакха, Юпитер, наказал Титанов и создал из их пепла человечество, как физических тел и души Вакха, кусочки которого они съели. Вот такая необычная история. Поэтому я не хочу идти по этому пути. Давайте посмотрим другие.

— А как тебе вот этот. — изящный пальчик Милегры указал на входную колоннаду с какими-то едва просматривавшимися рисунками по верхней балке. Венгард прищурился, напрягая почти ослепшие глаза, но белая пелена уже охватила их серую оболочку, мешая смотреть. Пришлось грязными пальцами выковыривать эту паутину при этом вынужденно чертыхаясь. Лишь после этой неприятной процедуры он смог рассмотреть неясные образы над еще одной «дверью» ведущей в таинственный коридор.

— Это, пожалуй, интереснее, во всяком случае более знакомо. Это друидские символы, и тебе, Милегра, они должны быть хорошо знакомы. Именно на их магии основаны твои Узелки. — Венгард на секунду задумался, внимательнее всматриваясь в замысловатые рисунки, казалось бы хаотично разбросанные по колоннам, и попытался как можно ближе подползти к портику. — Хотя я вижу немало знаков не относящимся к древним кельтикам. Судя по всему эта древняя мистерия легла в основу их магии, а к тому времени уже было многое потеряно. Прослеживается более глубокая картина символики, а значит более древняя и могучая.

— Трудно с тобой не согласиться, брат. Я, надеюсь, неплохо знаю древние обряды бардов, но многие знаки мне не знакомы. Вот хотя бы эти, — Хранительница чуть прихрамывая приблизилась к самой грубо отесанной из колонн и показала на несколько тусклых изображений. — Я, не узнаю их. С тем, что справа все понятно. Это Архи-Друид в традиционном одеянии, в нагруднике справедливости, в тиаре-ангуинуме, поясе с белым камнем и с золотым серпом. А вот это что за молодой человек в лодке, с арфой и полосатом плаще?

— С ним то как раз все понятно. Это бард, неофит. Посвящение в Друидические Мистерии происходило во время полночной церемонии и достигалось через стеклянную лодку, называемую Cwrwg Gwydrin. Эта лодка символизирует Луну, которая, проплывая через воды вечности, защищает семена живых созданий внутри лодкообразного полумесяца. А полосатый плащ говорит о том, что этот красивый юноша принадлежал второй школе друидов — Бардов или Бейрдов. Вот только струн на его арфе больше чем должно быть. Их число должно совпадать с числом ребер человека, а здесь иначе. Вряд ли это оплошность мастера, творившего эту красоту. Мергулы в таких моментах не ошибаются. Это интересно. — Венгард попытался поскрести ногтем рисунок в этом месте, но тут же болезненно поморщился. Ногти были до такой степени изломаны, что представляли уже кровавое месиво. Рука отдернулась инстинктивно.

— Погоди, милый, я тебе помогу. — Алесия вовремя подставила колено и подхватила заваливающееся набок тело мужа. — Вот так, сядь поудобнее. Помоги мне Мила. — Милегра тут же подложила сумку под голову брата и устало опустилась рядом. Лицо ее не выражало обычной решимости и уверенности.

— Я теряю надежду. Времени у нас все меньше, а выхода по прежнему не вижу. Этот оставленный храм мергулов погубит нас. Что толку нам в этих древних храмах и артефактах. Тут нет ни еды, ни воды, ни медикаментов, чтобы спасти нас. А главное, я испытываю все нарастающий страх. И источник его, вон там, в центре.

Венгард чуть улыбнулся уголками рта и здоровой рукой погладил сестру по слипшимся волосам.

— Не раскисай, сестренка. Я и так чувствую себя виноватым, что вы здесь. Уверен выход существует. Нам необходимо разгадать загадку храма. И сделать это нужно как можно быстрее. Меня тоже парализует эта сила из того колодца. Но чувствую — не достигнув центра храма, мы не сможем отсюда вырваться.

— Мы обязательно выберемся отсюда. Сейчас определим путь по которому отправимся вперед и он обязательно укажет нам выход. — Алесия производила впечатление самой бодрой. Хотя назвать бодрым такое плачевное зрелище было бы не совсем верно. Но все же. — Продолжим. А вот рядом с вашими друидами я узнаю существо из нашего мира.

— Это то, что со змеиным хвостом, туловищем и бюстом женщины и рогами как у оленя? — Венгард поправил сумку под головой и вытащил из под ноги большой угловатый камень, приносивший столько неудобства мягким местам Хранителя. — Вот так лучше. И что ты говоришь об этом чудище. Я впервые вижу его, тем более рядом с друидом. Возможно это какое-то потерянное звено в инициации, отголосок седой древности, настолько седой, что все эти просветления посвященных происходили еще до раздела наших миров?

— Очень может быть. Я знаю мистерии друидов и мы могли бы пройти по этому пути, но тут много и других непонятных изображений, а это может все испортить. Вон посмотрите на того бравого молодца. То ли дерево, то ли огромный камень с усами. Что это? М-да, я в жизни встречала подобных людей и надо заметить они всегда источали не лучшие ароматы. — Милегру слегка передернуло, давая понять о не самых лучших воспоминаниях.

Алесия вдруг рассмеялась и ее заливистый смех словно отодвинул надвигающуюся стену страха и неуверенности.

— Я понимаю о чем ты говоришь, Мила. Я тоже не раз встречала подобных… существ. И как ни странно они были из рода людей. Не орки, не гоблины, ни даже гномы. Именно люди, мужчины, такие отвратительные, вонючие, с гнилыми, редкими зубами и такими же мерзкими манерами. Я все думала кого он мне напоминает. Точно, был такой в одном человеческом селении, старатель, до такой степени не обходительный, что пришлось его как-то раз поучить манерам. Я полагаю, он меня надолго запомнил. — Принцесса замолчала и только ее озорная улыбка говорила о чем-то забавном и хулиганском из ее прошлого.

— Вот-вот. Надо признать, что нравственные уроки они плохо понимают, только физические. Я бы сказала даже физиологические. Те что отличают мужчин от женщин. Помню, в Лисании одному так двинула по физиологическим отличиям, что даже на мгновение его пожалела, так он изменился в лице, посерел, а потом вообще посинел. Вот прямо так похож на скальное изображение, один в один. Такой, что вширь, что ввысь, шеи нет, голова, что дупло и усищи торчат в разные стороны, как у таракана. Смеху было, повеселились. Я потом узнала он местных, девок он сильно забижал. — Милегра прямо преобразилась от нахлынувших воспоминаний, словно и не было только что унылого и обреченного лица и смертельно тоскливых глаз. Как все-таки преображают женщин подобные воспоминания, особенно связанные с мужчинами, пытавшимися их обидеть. Дают новые силы, как ни странно.

— Еще у меня был случай с одним рябым обалдуем, один в один как тот лесоруб. Словно их из одного родового теста лепят или одной и той же кадушки достают.

— Вот-вот. И предок их, наверное, никогда не мылся и это передалось его потомкам. — Девушки так развеселились, глазки заблестели, Милегра даже приподнялась с колен схватив Алесию за руку, затронув самую излюбленную женскую тему, — обсуждения недостойных мужчин. — Никогда этот запах не сопровождался изысканными манерами. Это правило.

— Я бы добавила — без исключений. В моем детстве был мальчишка, который должен был вырасти вот в такого же…

— Девочки, девочки, остановитесь. Пожалейте и меня и себя. Вы же не сплетницы приподъездные, — Венгард уже не смог сдержать своего ехидства. — И в смертельный час будете охаживать мужичков? Не жалко вам их было? В вас скрыта такая сила, а вы им по чреслам.

— Ха, нет конечно. А им жалко было портить невинных, красивых девушек, мечтающих о принцах и героях. На крайний случай о мытых парнях. А? — Милегра возмущенно сморщила свой милый носик, давая понять, что она выступала в том случае на стороне справедливости и возмездия. А эти два понятия дают людям новую неведомую силу, даже воспоминания о подобных событиях. Собственно, что и произошло в данный момент.

— Согласен, закон возмездия никто не отменял, но давайте, не сейчас. Нам выбираться нужно. Хотя, вижу, воспоминания пошли вам на пользу и сможем двинуться в путь. Мне бы научиться так черпать энергию. Пока вы забавлялись этими историями из прошлого, я решил пойти вон по тому пути. Митра, ждет нас.

Этот небольшой перекур пошел всем на пользу. Алесия достаточно уверенно поднялась с колен, даже по инерции поправила волосы, стряхнула пыль с одежды и приготовилась двигаться дальше.

— Если правильно поняла, отправимся путем, что чуть правее нас. Там, где изображена сцена поединка змееподобного чудовища и человека?

— Верно. — Венгард уперся рукой о ближайший камень переместил свое туловище в более удобную позицию для путешествий. — Занимательная сцена. Напоминает поединок волшебника со змеем. Только исход битвы не ясен. Монстр изрыгает в него пламя, тот в ответ бьет по нему лучом света. Обратили внимание на этом пути сцен с людьми существенно больше.

— Пожалуй. Но люди на них все больше выступают в роли пищи всевозможных чудовищ. Тут их чаще съедают, приносят в жертву, либо просто убивают. Про сцены рабства вообще замалчиваю. — Мила внимательно всматривалась в изображения, уходящих вглубь прохода тусклыми запыленными нитями, едва просматривающимися уже на расстоянии нескольких метров.

— Надо признать немало картин — разборок и между самими монстрами, а также очень неприятных природных катаклизмов — извержений вулканов, огненных пустынь, пожаров, наводнений и прочих стихийных бед. Они что нас так пытаются запугать? — чуть улыбнулась Алесия, аккуратно наматывая на руку ремень от сумки, что тащила ее мужа.

— Возможно. Я полагаю данные душераздирающие рисунки отвлекающим маневром от истинной картины. Ведь Митра представлял собой солнечный культ, упрощением более разработанного учения Заратуштры, персидского Мага. Как божество он представлял женский принцип при визуальной полной противоположности и подчеркнутой мужественности. Он олицетворял скрытый символ двуполярности этого мира, мужской и женский. Считается, что он появился на свет из расколовшегося камня, во мраке подземной пещеры. Именно там совершался его культ. Внутри они были украшены знаками Зодиака: Рака и Козерога. Рак был первыми воротами схождения, а Козерог — вторыми воротами восхождения. Это были два пути бессмертного прохождения с неба на землю и с земли на небо.

— Подожди, Веня. — перебила Венгарда Алесия, осторожно смахнула пыль с напольных каменных плит и взглядом обратила на них внимание. — Все плиты имеют знаки Зодиака. Думаю придется идти именно по указанным тобой знакам.

— Ты абсолютно права, дорогая, и именно в последовательности Рак-Козерог вниз, и наоборот, когда тропа пойдет вверх.

— Но для этого тебе придется как то встать на ноги, братишка. Мы тебя поддержим и осторожно пойдем по указанному тобой пути. Благо камни широкие. Осталось открыть первую решетку. — Милегра вплотную подошла к первым воротам и крепко ухватившись за железные прутья в три пальца толщиной потрясла их, при этом тут же сделала успокаивающий жест. — Это я для проверки, вдруг бы они рассыпались от древности.

Венгард усмехнулся. — Это вряд ли. Тем более я не вижу особых проблем с ними. Нужно найти на стене изображение короны на острие меча и один раз нажать на него. Полагаю для первых ворот этого будет достаточно.

— Ты так уверен, милый?

— Я потому и выбрал этот путь, что его описание было в подборке Остоматуса и он был уверен, что оно очень древнее и не претерпело за прошедшие тысячелетия изменений. Впереди нас должны ожидать трое ворот. Именно столько было уровней при посвящении в ритуалы Митры: самоочищение, игры разума и терпение. На первом этапе кандидату предлагалась корона на острие меча, на втором ему давался панцирь разума и чистоты, на третьем колпак, с вытканными на нем знаками зодиака и другими астрономическими символами. После того как посвящение было закончено, его приветствовали, как восставшего из мертвых, ему открывались секретные учения персидских мистиков и он становился полноправным членом Ордена. Все дело в том, что до Нуса Спасителя не было иного Пути к Богу. Только через Мистерии, способные раскрыть спящий разум и достичь просветления. — Венгард с неимоверным усилием поднялся на одно колено, а затем упершись здоровой рукой о него и встать на второе. — Мила, жми на корону и поднимайте меня.

От нежного касания камень беззвучно ушел вглубь каменной породы и решетка поскрипывая и чуть покряхтывая от засиженных тысячелетий неспешно пошла вверх.

— Двинулись, только осторожно.

— Что это? — первой преодолела последние ворота Милегра, за которыми был резкий, но неглубокий спуск. — Здесь три лестницы. И по какой нам идти?

— Не торопись, там должна быть ловушка. Нам нужно немного отдохнуть. Путь был не длинный, но я не пушинка, а вы не титаны. — Они устало опустились на пол с трех сторон облепив изящную колонну из розового мрамора, которая явно смотрелась моложе на фоне потрескавшихся старых белых колонн. — Я помню и эту разгадку. В одной из лестниц должно быть семь ступеней и семь перекладин. Это символ митраической инициации. Именно по ней мы и спустимся. Совсем скоро должны быть финальные ворота, украшенные головами львов и кетским крестом. Нажмем седьмую голову, что справа на лево, затем крест и мы должны оказаться в центре храма мергулов. Все довольно просто. Во всяком случае здесь. И тогда я вас смогу поздравить. В древности вы были бы инициированными. Величайшая честь. Правда удостаивались ее только мужчины. Извините, сразу прерву ваши возможные возмущения на этот счет. Это была не моя идея, понимаете.

Милегра уже готовая, спустить всех собак и на Венгарда и на древних мастеров культа Митры, лишь устало махнула рукой.

— Давайте, последний рывок. Хотя не знаю, что это за последний рывок, куда он нас вынесет, что принесет. Безнадега какая-то. Обратили внимание, в этом коридоре не так давит этот дикий ужас как в проходе и возле входной двери. Устала смертельно, но настроение не такое мерзкое.

— Не могу не согласиться, Мила. Нам бы сейчас не помешала помощь эора горы, но он явно здесь не властен. Придется выбираться своими силами.

Последние ворота пути были преодолены без особых приключений. Отступили гнетущие страхи и боль, появилась даже некая сила, окрылившая друзей. Это не могло не настораживать. Словно зло затаилось, где-то за углом, усыпляя бдительность Хранителей, готовое нанести свой один разящий и решающий удар. На какое-то время показалось, Храм принял их за своих. Надолго ли сохранится этот обман.

— Поздравляю, последние ворота пройдены и вы стали обладателями новой силы инициированных Митрой. — Венгард, выглядел несколько бодрее, чем прежде. Во всяком случае, не тем обездвижимым обрубком-чурбаком, почти пнем, с единственной рабочей рукой-веткой. Хоть и передвигался он по прежнему с помощью своих стойких девушек, но уже мог стоять на ногах. Митра не бросал своих адептов. — Вон за тем проходом в арку должен находиться центр храма, его сердце. Именно там мы должны найти ответы на наши вопросы, а он у нас один — это выход.

— Или умереть. — Милегра с детства любила противоречить брату. Без повода, можно сказать, любя. Не могла по другому, не сдержалась и сейчас.

— Возможно, ты права, сестренка. Это мы скоро узнаем. Будьте по прежнему внимательны. Коварства мергулов никто не отменял.

— Конечно, дорогой. Если вы не против, я пойду первой. — Не дожидаясь отрицательного ответа мужа Алесия прошла арку. Венгард, с трудом поддерживаемый Милегрой сильно отстали. Они слышали лишь голос Принцессы, быстро удаляющийся от них.

— Это невозможно! Тут какие-то статуи!… Он зовет меня!… Манит… А-а-а!!!

Последний выкрик прозвучал уже как глухой стон, словно крик раненной птицы падающей с огромной высоты. Короткий, но отразивший всю боль его носителя. Девушка затихла.

— Алесия!!! — Венгард почувствовав беду, рванулся из крепких рук сестры, что не смог удержаться на ногах, упал, увлекая и ее на грязный каменный пол. От их падения столб пыли поднялся метра на два. — Что с тобой?! — Венгард неуклюже барахтался, не в силах сам подняться.

— Венгард! Что ты творишь! — Закричала Милегра, молниеносно поднимаясь из пыльного капкана. — Подожди, я тебе помогу.

— Нет, я сам! Поспеши на помощь Алесии. Скорее! Я сам. — бормотал Венгард, беспомощно пытаясь выбраться из плена своей немощи. Сейчас Милегра послушалась брата и бросилась на зов Алесии.

— А-а-а!!! — донесся через некоторое время уже крик Милегры.

— Алесия! Милегра! Что с вами?! — кричал Венгард, пытаясь сдвинуться с места. Ноги его совсем не слушались. Со слезами на глазах, с помощью одной руки пытался он доскребтись до девушек, но сумел проползти не более трех метров. — Что с вами?! Я иду на помощь! — Венгард плакал, пытаясь продвинуться еще хоть немного вперед. Голова заболела, его охватило чувство тревоги и страха. Он почувствовал в какой они опасности. — Я должен! — Венгард с силой ударил по ноге, уперся рукой о камень и попытался встать. Он понимал, что сейчас от него зависят жизни двух самых близких ему людей. Он собрал всю свою силу в кулак. Ноги не слушались его, колени дрожали, но теперь он чувствовал их. Через «не могу» он заставлял себя подняться и добраться до арки.

Первым, что бросилось ему в глаза были пять статуй из черного мрамора, окружавшие сложенный из грубых камней не широкий колодец наполненный какой-то темной маслянистой жидкостью похожей на нефть. Существо с головой петуха, телом человека и змеями вместо ног почти везде имело одинаковый вид, лишь позы и предметы в руках отличали их между собой. Венгард узнал его сразу.

— Абраксас.

Хранитель мог дать голову на отсечение, что при его появлении статуи повернули свои птичьи головы и хищно усмехнулись. Ужас сковал все тело, ноги его дрожали словно осиновый лист. Он обхватил их руками, чтобы не упасть, сделал первый шаг, и рухнул на камни. Поднялся и снова упал. Пот градом катился по лицу, усталость пудовыми гирями висела на конечностях, но Венгард падал и снова поднимался. Пока, наконец, не встал уверенно на ноги. Боль в ногах была дикой, но Венгард понимал — болят значит работают. — Помоги мне Анорис! Помоги Нус Спаситель! — Превозмогая боль Венгард добрался до девушек. Алесия и Милегра были еще живы, но пульс еле прощупывался. Головная боль, будто кувалдой молотила по вискам. Интуитивно понимая, что нужно как можно дальше удалиться от опасного колодца Венгард потащил их в сторону каменного круга, спрятавшегося в одной из ниш. Какой-то внутренний магический компас, чья-то рука помогала ему. Лишь недовольные взгляды абраксасов хищно пожирали незваных гостей. Чужим здесь было не место, чужих ждала только смерть. Но кто-то или что-то мешало им приблизиться к друзьям вплотную. В ушах зазвучало «Вихри враждебные веют над нами, тёмные силы нас злобно гнетут. В бой роковой мы вступили с врагами. Нас ещё судьбы безвестные ждут». Откуда взялись эти слова Венгард не понимал. Сначала он затащил на каменный круг Алесию, затем Милегру. От прикосновений каменный круг засветился, переливаясь молниями из края в край, но этого уже Венгард не видел. Он без сил рухнул рядом с ними, теряя сознание…

В глухих северных лесах, тех где Копша сокровища стережет, непроходимых и труднодоступных, окруженная болотами и озерами, реками и ручьями спряталась деревенька. Скорее большая деревня, густонаселенная людьми красивыми и рослыми, свободными и равными. Жили не богато, даже бедно, по три урожая за год не снимали, каждое семечко в земле берегли, холили и лелеяли. Но зато в ноги никому не кланялись, девок перед свадьбой хозяину на первую ночь не отдавали, спины от хозяйских плеток рубцами не ветвились. Север не юг, если палку в землю воткнуть сама не зацветет, потрудиться надо. Вот и трудились с весны до осени вставая спозаранку и засыпая за полночь. Зато зимой красота, отдыхали. Соберутся вечерком мужики в общей избе, разведут огонь, достанут хмельной напиток и начнут беседу. Времени зимой много, долгая зима, да и темы все новые возникают. Так за сотни лет менялся характер ванатов, все больше становясь созерцательным и философским. За долгие годы полюбилась им эта земля, суровая, но добрая. И эоры мест сразу приняли ванатов за своих, помогли освоиться на новой земле, хотя, возможно, знали, что на самом деле не новая то была земля для родовичей, а хорошо забытая старая, настолько старая, что и старики о том не знали, только духи земли помнили о древних родованах за многие тысячи лет до того гонявшие по полям и лесам мамонтов, да зубров. Потрескивал костер, в небе горели яркие звезды, давая повод, под хмельную чарку вспомнить старые легенды пращуров о звездах и вселенных, о великих предках с далеких планет, о ярь-мощи и ледяной стреле, о волшебниках и чародеях севера, магах и колдунах юга, ведунах и волхвах срединных краев, о покинутой родной земле и о совсем легендарной, великих предков. Поспорить о том, что в рассказах ведунов и ведуний правда, а что сказка и над тем лишь посмеяться должно мужчине. Много тем было у ванатов долгими зимними ночами. Но и про женщин своих, да чего скрывать, иногда и чужих, не забывали. Один из таких разговоров случайно (травы целебные ровно в полночь заваривала) подслушала Ана, дочь Главной ведуньи ванатов Власки. Хоть и не зима на дворе была, а лето, пора трудолюбивая, страдная, но то был период, когда выдались такие летние деньки, что одно дело сделано, а следующее еще не начали. Совсем стемнело и зрелые уже мужики, почти старцы, с длинными бородами у кого с проседью, а у кого совсем седые, развели костер на окраине, у леса. Чинно расположились вокруг, передавая из рук в руки хмельную чашу с забродившим медом. Первым, по старшинству, отхлебнул совсем уже седой, дед Гордей.

— Знатная медовуха получилась, ребята, знатная. Вот и мяты бабка моя к месту добавила. Во рту так свежо, приятно. На вот, возьми, Усень, подтверди мои слова. — дед неспешно передал деревянную резную чашу в виде уточки сидящему по правую руку такому же древнему старцу. Тот неспешно отпил, утвердительно склонив голову.

— Добрая брага, ничего не скажешь. Вот что умеет твоя баба делать, то умеет. Не поспоришь с этим. Лучшая в этом деле. Попробуйте и вы. — Чаша пошла по рукам, вызывая одобрительные похмыкивания, кивки и другие утробные звуки. Последним хмельной напиток пробовал самый молодой, но уже почтенный дядька Иван.

— Хороша, ничего не скажешь. Но честно вам скажу, пивал я и получше.

— Не бреши Ванька. — заголосили недоверчиво товарищи Ивана.

— Да где ты мог? — намеревался было уже обидеться дед Гордей. Он хоть и каждый день ругался со своей старухой по каждому поводу, но такие слова был готов принять как личное оскорбление. Хоть и сварливая была у него бабенка, но пятьдесят восемь весен совместной жизни это вам не баюн чихнул.

— Опять выдумываешь. Как был в молодости балабол, так и остался. — загомонили старшие. — Где ты мог лучше медовуху пить?

— Не вру я вам, Волос свидетель. Давно то было, правда, не спорю. Молод был, горяч, хорош собой, зубы все целые. В те времена я охотничал и шкурки далеко на юг возил, со скотоводами торговал.

— Это ты не про те два года, что пропал из рода, а вернувшись все молчал, словно воды в рот набрал? — Перебил его в годах, но крепкий еще мужичек небольшого роста и длинными серыми волосами до плеч.

— Про то времечко верно ты подметил Крепыш. — Иван склонил голову, словно задумался о чем-то, провел своей пятерней-лопатой по волосам, так толком и не пригладив свою буйную прическу, продолжил. — Долго ничего не рассказывал потому как стеснялся. Вы б меня по головке не погладили за то что из племени исчез, вот я и соврал, что был в плену у кощеев.

— А на самом деле, как было? — лукаво прищурил свои глазки-щелки дед Гордей, гнев которого пошел на убыль.

— Да женился я там. — Лицо Ивана покраснело, глаза словно туманом утренним грустью поволокло, лишь отсветами костра обнажая вдруг нахлынувшая печаль. Склонил свою голову, взглядом уперевшись в тлеющие угли, тихо продолжил рассказ. — Не в первый раз я свою добычу на торжище ирчан доставлял, много знакомств с местными завел, в том числе и с девами ихними. Полюбил я их, а они меня…

— Брешешь ты, ой, брешешь. Ирчане. Хоть и сродники они нам, но дюже суровые, а бабы ихние еще злее. Взглянут, как молнией шибанут. Что ж я у ирчан не бывал. Враки говорю. — Высокий, но худущий, как жердь дед, плюнул себе на ладонь и молодцевато пригладил свою макушку, уже совсем не богатую волосами.

— Брешут собаки злые, а я правду говорю. Я ж горячий был, до девок охочий, а у нас сильно то не забалуешь, кровники под боком кому нужны. А ирчане только для чужих суровятся, а так добряки оказались. Бабы ж любят истории всякие, а я такое мог рассказать, навыдумывать, что они только рты раззявили и дивились. Благо язык у нас похож. Я им про чудищ заморских, лесных упырей и упыриц, да мало ли у нас этого народца по чащобам. Чуть приукрасил и стал для них что баян-сказитель. Особенно мои истории приглянулись одной вдовушке молодой, красивой и аппетитной. Полюбила она меня, да чего скрывать и мне она приглянулась. Брагу такую варила, что все усы потом день обсасывал. Старейшины рода с ней даже советовались, когда Сому готовили. Не только в браговарении была сподручна, в других делах тоже мастерица. — Лицо Ивана расплылось в широкой улыбке то ли захмелевшей, то ли воспоминания приятные грусть-печаль отогнали. Он вновь взлохматил свой седеющий, но все еще богатый волосами чуб и продолжил. Окружающие внимательно слушали его, уже не перебивая. — Поплатился я тогда за свои удовольствия. Поймали меня ее братья, прямо в постели. Уширопили так, что места живого не осталось. Как Ланка их не просила, не умоляла меня пощадить, фендюжили до тех пор пока кожа в кровь на кулаках не стерлась. Как не покалечили, не знаю. Три зуба, да ребра сломанные в расчет не беру. Бросили в глубокую яму в чем мать родила, до суда, тычин отхватить грозились. Смертью грозили.

— Че за обычаи такие? Потычинил мальца — и за то смерть? — не сдержался до того молчавший дед Бачан, до глубины души возмущенный такими жестокими обычаями.

— Вот такие. На третий день меня из ямы достали синего от холода и голода, да обоссаного. Обмыли, накормили, напоили, одели, да на суд к Главной ведунье повели. Жила та на окраине деревни, в обычной мазанке. А вот женщина оказалась замечательной. Как увидела меня убогонького, так давай причитать и грозить братьям любушки моей наказаньем. Помню, уложила на лавку и давай своими мазями натирать, да настойками отпаивать. Три дня лечила, пока мне лучше не стало, а потом отпустила.

— Погодь-погодь. Как отпустила? Если ты говоришь по их закону за твое тычинство смерть полагалась.

— Легко отделался. Понятное дело женился я на Ланушке моей. Ведунья мне то велела. Так мне в радость только. Народу сказала, что я наказание через побои понес. Любовь была по взаимному согласию, да и мужа у нее не было. У ирчан женщины в почете, к их мнению прислушиваются. Обязали меня жениться на Лане и приняли в род.

— От тебе раз. Как бабу че ли? — возмутился Бачан.

— У нас в род тоже не только сторонних баб принимают. Пленников, приблудных, да мало ли кого еще. Лишь бы достоин был. Да и любил сильно я Ланушку. Думал на всю жизнь останусь с ней. Только погибла она через два года от набега кощеев. На осьмом месяце беременности.

— Ох лихо та какое приключилось, беда то какая. — сокрушенно закачал головой дед Усень и опершись на клюку поднялся. — Кощеи, подлые люди, ни нам, ни другим родовичам продыху не дают. А ведь когда-то были нашего роду племени, пока изгои не стали. Предков их когда-то изгнали из рода, а они выжили да скучковались потом в ватаги разбойные и начали грабить добрых людей, нападать на поселки. Трудиться не хотели, на легочка все хотели получить. Сразу давить их надо было, в болоте топить, а прадеды наши сблагодушничали, мы теперь расплевываемся. Я б их к Ящеру всех отправил.

— Золотые твои слова Усень. Упущение дедов наших. Не увидели они будущей опасности в тех выродках. А они со всех концов в стаю сбились и теперь лихо людям несут. Под знаменем Чернобога.

— Ладно вам братья, не для того мы сегодня собрались, чтобы о выродках говорить. Грустная то история, но давняя. Благо и кощеи на запад ушли. У них там добыча побогаче. Жаль много наших лучших воинов пало в борьбе с ними, но что поделаешь. Давайте историю Ваньши дослушаем.

— Прав ты Липат. Расскажи Ваньша что дальше было, про обычаи ирчан поведай. Сильно от наших отличаются?

— Похожи мы, схожи и обычаи наши, но есть кой какая разница, не скрою. За те два года мы сильно сдружились, даже с братьями моей Ланушки, задиристыми, но в общем-то неплохими ребятами. На всех праздниках был, во всех обрядах участвовал. Ведунья их, почти как наша матка Власка сильна. В травоварении, знахарстве, ведовстве может не так, а вот судьбу предсказывает, как никакая ведунья у родованов. Все что она мне нагадала, сошлось, до мелочей. И ничего я не смог изменить, как ни старался. Не хочу говорить об этом.

— Гадает, как у нас — в ведро с водой смотрит?

— Точно. Раз в году, ровно в полночь ведунья наливает воды в ведро, чтобы луна отражалась, и смотрит картинки будущие. Страшно в тот момент, аж до мурашей по коже. Расскажу лучше про их обычаи, словами их жрецов, которых я часто слышал на праздниках. Старший племенной бог у них Анорис. Вообще у них боги — это друзья, как наши. Они полны братской, сестринской, отцовской и материнской любви и защиты. Они — герои, борющиеся со злом. Амброзия наполняет их силой Живы, дает бессмертие, Прану, растит их, наполняет красотой, превращает из одних в других, обращая их в человекоподобных. Жрецы и старейшины кланов творят утреннюю благодарную жертву, возлияние Сомы на Агни-Огонь, дают пить Амброзию своим соплеменникам. Навь же грозит живущим Ямой, смертью, чтобы сделать существование драгоценным. Над Навью Индрик, он ведет героев в Ирий небесный, в Златую Телегу, над которой Златой шатер. Тот что у нас Пращуром, Прадо зовется у них Исварогом, от него пошли боги и люди. Как-то я подслушал меж кудесников, что главный у них Брахма и Вышень, но нам о том они ни разу не говорили. Знаю только, что Сварог после богов создал Прадо и Прабу, наших Пращуров. Злыдни у них такие же — Сивый и Чернобог. Имя Рода никогда не упоминают, но явно о нем знают и почитают тайно. Он у них, как я понял, непроизносимый. Коляда, Яро в почете, Жива, Ладо. От засухи хранит Полевой, Цветич и Зернич, от потравы в Земле — Коренич, Стеблич, Листич. Да много добрых богов славят ирчи. Не забывают и духов. Особенно любят праздники. Песни, танцы, хмельной мед, хороводы. Все роды в эти дни братаются меж собой. В честь Яро поют хвалу. Выливали сладкий кленовый сок и мед на траву, лицом стоя на восток и подбрасывали корцы в небо. А хороводы какие водили в честь Купалы, да Ладо с Лелем. Любо дорого. На Вешню Мовь, как у нас, приходили кудесники, ведуны и ведуньи из лесов, гадали, предсказывали, читали молитвы кудесные, лечили и исцеляли больных. За то монет не брали, только еду и одежду. Очень редко колдуны появлялись, которые могли умерших вызывать, мертвого оживить, но люд их боялся и сторонился. Я думаю это все слухи, да домыслы народные, так как они никогда ни с кем не разговаривали. Появятся, все что надо в деревне обменяют и обратно в чащобы свои непроходимые. Таких не видел ни разу, только побасенки слышал. А как весень до середины доходил, так праздновали Новый год. В этот день украшали Жертвену Гору цветами и зеленью, возносили молитвы богам, благодарили за урожай и плоды земные, просили возвращения весны, тепла и солнца. На всех улицах висело Коло, увитое лентами и цветами. Большие корзины, кошельки, жбаны яблок, груш и других плодов, бочонки зерна и меда, хлеба и мяса, масла, сала, молока и творога ставились на Овсенней горе. Из первого зерна делали первую муку и первый хлеб, отдавали Даждь-Богу. До Колядина дня хранили по домам первые снопы. Третий день Великих Овсеней посвящался братской тризне. В этот день вырывался у холма круглый ров и в ней садились празднующие. Сначала пели гимны, а затем приносилась жертва в воспоминание усопших. Затем подавали сочиво, по нашему кутья, после чего все вкушали жертвенного мяса, жаризну. Все это запивалось брагой или хмельным медом. Старейшина рода, ведун или ведунья выливал напиток на землю, говоря: «Пийте с нами, братья, почившие в Исварозе! Ешьте с нами брашна, кутью, жаризну. Придите к нам на тризну братску!». Всегда среди живых оставляли места для мертвых, с угощением и питьем. Вспоминали умерших, хваля их достоинства и подвиги, даже разговаривали с ними, как с живыми. Но это уже ближе к концу, когда после браги до Сомы дело доходило. Бывало стоило одному крикнуть «Слава Анорису! Вижу моего отца!», как тут же другие видели то же. Не поверите, один раз и я в том кругу сидел и отца своего узрел, вот как вас сейчас. И Ланушку мою видел. — Никто из дедов не съязвил, не посмеялся. Лишь утвердительно покачали головами. Каждый из них не раз вершил тризну, и каждый видел кого-то из умерших родственников. Усопшие по зову приходили из Нави в мир Яви — происходило общение с миром предков.

— Приходилось и мне видеть своих пращуров, бабку свою Аулину. Почти каждую осень, после того как она померла. — Заволокло глаза деда Гордея, нахлынули воспоминания. Еще больше постарело его, морщинистое, как кора древнего дуба, лицо. Снова огоньки, как живые, пробежались по взгрустнувшим старикам, навевая на них старые воспоминания. С минку сидели они в тишине, уйдя думами в себя, вспоминая о своем, родном. В лесной чащобе глухо заухала сова, словно намекая о затянувшейся встрече.

— Интересно ты Ваньша рассказываешь, познавательно. Только уж светать скоро начнет, а мы уже не молоденькие по ночам не спать, а потом в поле целый день трудиться. Пора по домам идти. — Дед Бачан, опершись на свою палку-клюку, первым поднялся и заковылял в сторону своей хаты.

— Прав, Бачан, пора по домам. Будьте здравы, родовичи.

— Будьте здравы.

Опустел круг, погас костер, лишь звезды в небе трудились в этот ночной час поддерживая равновесие Вселенной, да сторожевики, охранявшие деревню от врагов, перекликались в ночи. Побежала до дому и Ана.

— Мама, зачем ты добавила яроцвет? Он же помогает в любовных делах, а мы готовим напиток от грудной болезни.

— Без него, Анушка, никак не обойтись. Яроцвет нашу любовь — энергию будоражит, на поверхность выбрасывает, значит включает всю нашу спящую силу. Она любовь-сила другие энергии толкнет и внутри человека все бороться начнет с недугом. А дальше и хумырь-трава и золотоцвет в дело пойдут. Яда маленько добавим — хвори потравить. Тут без жабьих лапок не обойтись. Пчелиной пыльцой отек снимем. Этот рецепт еще твоя бабка от своей прабабушки получила. Не одна сотня лет ему, а может и тыща. Ты учись, милая, запоминай все. Нам, ведуньям, и знахарить нужно уметь, и кости править, и роды принять. Конечно, о главном не забывать — род наш от темных сил оберегать и варлаков всяких отгонять. Вот, почти все готово. Вытаскивай серебряный камень из горшка, пора уже. Остынет напиток и готов к употреблению. — Матка Власка, как уважительно называли ее в поселке, сняла свой пожелтевший от времени и проведенных опытов, фартук, поправила русые, с проседью, волосы и надела свои любимые височные кольца. Матка Власка была еще не старой, не многим более сорока, еще очень красивой и статной женщиной. Заботы и огромная ответственность не убавили ей морщин, но умное и доброе лицо ее вызывало симпатию. Из поколения в поколение женщины ее рода возглавляли лесное племя ванатов, потомков легендарного народа ванов, жившего в далекой древности у Хмурого моря. Именно с тех, давних времен возглавляли родовичей женщины-ведуньи, жрицы Светлого бога Белбога, в старые времена называемого Анорисом, защитника и покровителя ванов, а затем и ванатов. Много с тех времен воды утекло, раскололи враги и тысячелетия великий народ на мелкие части, доживающие свой век в глуби лесных чащоб. И ведуньи из рода Пансаров следили за тем, чтобы не погибли, не зачахли родовые кланы ванатов.

Сегодня матка Власка со своей дочерью Аной готовили лечебный напиток для сильно захворавшего кузнеца Вадима. Тот, зимой провалился под лед и о том никому не сказал, сам лечился. Не вылечился. Вот уже и весна началась, а он слег с жаром. Теперь его спасать надо. Хороший парень кузнец Вадим, сильный, смелый, но слишком скромный. Постеснялся матку Власку беспокоить, а теперь при смерти, в жару валялся, бредил.

— Мама, бабка Гнычиха кузнеца хотела вылечить, а тому еще хуже стало. Но мы же спасем Вадима? — Ана в ожидании устремила свои большие голубые глаза-блюдца на мать.

— Конечно, доченька вылечим. С Гнычихой у меня серьезный разговор предстоит. Не своим делом та занялась. Вадим — человек хороший, а Гнычиха — колдунья. А от злых сил хорошему человеку добра не жди. Сначала может и полегчает, но затем обязательно скрутит, запеленает доброго человека темная сила. Вот хуже ему и стало. Зря я ей тогда позволила остаться у нас. Жалко стало ее — пришла к нам голодная, оборванная, избитая. Видно за дело ее дреговины выгнали, а мы себе во вред, сжалились.

Ана перекинула свою светлую косу через плечо и в упор посмотрела на мать:

— Не хотела говорить тебе, но не смолчу больше. Молодые девки не нарадуются на Гнычиху. Она им кого надо приворожит, отобьет от жены доброй, отца у детей уведет, и прочие разные гадости творит у себя на отшибе. Поговаривают, что беременным от плода избавиться помогает. А еще судачат, что по ночам она в черную кошку превращается и ходит по домам высматривает, хвори и болезни напускает. Затем предлагает их вылечить. Еще говорят, что против тебя народ настраивает, недоброе замышляет.

— Со мной тягаться у нее силенок не хватит, а вот то, что она в поселке творит очень плохо. Зря ты молчала, мне ничего не говорила. — Матка Власка с укором посмотрела на дочь, вгоняя ту в краску.

— Не хотела тебя беспокоить, у тебя столько забот. Мало ли чего в народе болтают. — Ана поняла, что нужно было раньше все рассказать матери о бабке Гнычихе. Вон та, сколько уже дел натворила, она же все стеснялась рассказать, боялась оговорить человека.

— Это не ерунда, доченька. Ты сменишь меня, станешь Главной ведуньей нашего рода. Должна знать, что зло потихоньку проникает к нам, распространяет свой яд. Сначала приворожить кого, потом сглазить, от плода ненужного избавиться, людям «помочь». Помощь та затем боком выходит. Все это — колдовство темное. Она людей в черный омут тянет. Думаешь так, только пальчик помочу, а потом не заметишь, как по горло в трясине окажешься. А выбраться то и сил нет. И конец всему. Окажешься без роду, без племени. Тыщи лет назад жили наши прадеды в Ярун-стране, хорошо жили. Ни с кем не воевали, трудились. Но пришло к ним злое племя «марту». Жалкие такие, голодные. Попросились пожить рядом, недолго. Пожалели их наши пращуры, пустили. Они же потихоньку зло вокруг стали распространять, сбивать с Пути истинного ванов и даров верных. И ста весен не прошло, как зло заполонило все наши роды. Междоусобицы начались, болезни, неурожаи, голод. Одни над другими захотели возвыситься, слуг, рабов заиметь. Стали Анориса и Белбога забывать, а черному богу марту, Мордуку, покланяться. Бога, заветы предков забыли, стали вырождаться. Спохватились, да поздно. Уже у многих родовичей глаза тьмой поволокло. Призвали ведуны народ на борьбу. Была война долгая, кровавая. Много народа марту оказалось вокруг и многие наши родованы с ними. Пошел тогда брат на брата, сын на отца, дочь на мать. Сильные, злые, коварные оказались они. Только после долгой борьбы пришлось нашим предкам отступить с родной земли, оставить могилы предков, храмы Анориса. Надругались вороги над Святой землей, над могилами пращуров, а храмы отдали темным богам. Пришлось дедам нашим отойти на север, к Хмурому морю. Ушли со своей земли, но веру не предали. А на той земле тьма теперь и зло. Плачет и стонет Святая земля, корит за ошибки наших пращуров.

— Но ведь не могли деды наши не принять, не обогреть сирых и голодных? — от услышанного Ана разволновалась, щеки заалели, глаза-блюдца еще больше стали. Красавица — девка.

— Не могли, точно говоришь. Иначе сами бы злым уподобились. Должны были зло сразу распознать и меры принять. Для того ведуны и нужны. Но зло часто, поначалу, сладко и незаметно, удобно и расслабляюще. Искушает нас, топит нашу волю, как огонь воск. Трудно от него потом избавиться. Не уймется оно. Уходим мы от темных сил все дальше и дальше, а оно за нами идет, преследует, не спрячешься от него. Вот уже опять до нас добралось.

— Откуда матушка, взялось, это зло?

— Этого, Анушка, я не ведаю. Понимаю только, что потеряли мы Знание, а зло оно в крайностях сидит, а мы с тобой должны оберегать от него наших родовичей, родных и близких. Не исключено, что бабка Гнычиха это только первая ласточка… Ладно, горшок с напитком остыл. Бери его, а я свои ведуньи дела возьму. Пойдем кузнеца Вадима спасать, пока не поздно.

— Пойдем, мама. — Дочь и мать вышли из своей избенки и направились по деревянной мостовой на край села, где жил и трудился кузнец Вадим.

Было давно за полночь. Поселок спал. Только сторожевики, невидимые для вражьего глаза подавали друг другу условные сигналы, имитируя то крик выпи, то уханье совы. Не спали и в одинокой покосившейся избенке, расположившейся на краю леса, за деревней. В эту глухую темную ночь бодрствовали бабка Гнычиха и ее гость. Гость Гнычихи, еще молодой крепкий мужчина, с длинными темными волосами и неприятным злым лицом, о чем — то спорил с ней.

— А я тебе говорю, пора. Самое время устранить матку Власку и ее дочь. Сделать это нужно тихо, без свидетелей, как несчастный случай.

— Торопишься ты, Злыдень. Где Руны мы еще не знаем. Как не найдем?

— Найдем. — недовольно скривился тот. — И не называй меня Злыднем. Я Золторакс, а не Злыдень, сто укусов волдырника тебе пониже спины. Сколько раз тебе говорить. Я — высший Поисковик нашего братства. — Черноволосый так и сверлил своим тяжелым взглядом, отчего его и без того угловатые черты лица еще больше заострились.

— Ты взглядом своим противным не буровь, не буровь. Для меня ты — Злыдень, злыдень и есть. Ишь глазенки вытаращил, искришь, хоть огниво подноси к тебе. Да вот только я тебя ничем горяченьким кормить не собираюсь. Потому уймись и меня старую, слушай и начальство передо мной не строй. Власку, для уверенности, лучше выкрасть. То, как не найдем Книгу? Недоволен будет твой хозяин.

Злыдень задумался. Был резон в словах старухи. Не стоило так рисковать. Перспектива быть зашитым в брюхо чирдинской акулы, выпущенной в море к ее родственницам, его не прельщала. Черноволосый задумался и принял решение.

— Возможно, ты права, бабка. Сто драконов тебе под лопатку, — Золторакс запустил свою иссохшую с крючковатыми пальцами руку в мешок, что висел у него на поясе, и вытащил кисет из зеленоватой кожи нильского крокодила. Отсыпав на ладонь немного черного порошка, он поднес его к носу и вдохнул. Почти мгновенно глаза его покраснели, зрачки расширились, и без того неприятное лицо, передернуло судорогой, тело пробрала мелкая дрожь.

— Ух! Сто ядовитых жаб тебе в печенку! — выкрикнул Золторакс и резко опустился на скамью.

Бабка Знычиха наблюдая за Золтораксом, недовольно наморщила лоб. Судя по ее ворчанию, картина эта была ей знакома.

— Опять нагадишь, паскудник. Пену твою зеленую мне потом оттирать, леший безбородый.

— Не ворчи, мне нужно поговорить с Хозяином… — язык Золторакса наливался тяжестью, мешая говорить. Не закончив фразы, он откинул голову назад, упершись затылком о бревенчатую стену. Колдун отключился. Сознание его под воздействием ядовитой пыльцы магического порошка уже неслось в мир темных духов — обитальцев низших планов миров Бездны. Дух Золторакса мчался по темным коридорам, на встречу с хозяином, Черным колдуном Нафанчаром. Этот мир уже принадлежал Верховному жрецу Мордука. Стражники Черных коридоров, устрашающего вида темная нежить не препятствовала духу Золторакса. Эти сгустки темной энергии, черные щупальца без головы и туловища, напоминавшие расплывшиеся кляксы постоянно перетекали из одной конечности в другую. Они словно бесформенные протуберанцы на черной дыре охраняли пути-дороги мира темных духов. Никто не знал по каким законам существовал этот мир, но Посвященные помнили о нем и называли его миром Жути, потому как это слово точно отображало ощущения каждого, случайно или нет, попавшего туда. Стражники уже распознали Золторакса и молча пропускали его. Лишь изредка, шипя, взрывались своими бесформенными жгутами, преодолевая свое естественное желание опутать ими всякого попавшегося им на пути. Опутать до ужаса, до смерти, до колик в животе. Эти цепные псы своего властителя питались страхом жертв, парализуя волю к сопротивлению. Мозг, который посетили Стражники Черных коридоров, мгновенно истлевал от страха, превращаясь в пепел. Сила их росла, пополняясь новыми жертвами.

Все это понимал и чувствовал Золторакс. Поэтому каждая его встреча с Хозяином добавляла не один седой волос в его черной шевелюре. В последнее время с ясной отчетливостью он стал понимать, что ждет его душу после смерти. Душу, что он еще в юности продал Мордуку. Понимал, но уже ничего не мог сделать. Размышления об этом лишь умножали его скорбь, поэтому он не стремился об этом вспоминать. Теперь он был слугой правителя Ура. Не лишенным знаний и силы, но раб. И вновь преданный раб, преодолевая страх и боль, мчался сквозь коридоры иномирья на встречу с Хозяином. Нафанчар, предупрежденный Стражниками, уже ждал его, заговорив первым.

— Ты добыл рукопись, Золторакс?

— Я нашел ее. Она у ведуньи народа ванатов, надежно спрятана. Хотел убить ее и забрать, но возникли сомнения…

— Какие сомнения, Золторакс? — Нафанчар был явно недоволен таким ответом своего слуги.

— Если Книга хорошо спрятана, то уничтожив ведунью, мы можем потерять след.

— Ты сильный колдун и сможешь разыскать ее по магическому сиянию.

— Рукопись наверняка защищена и определенный риск существует, — неуверенно проговорил эор Золторакса. — Они умеют хранить свои священные артефакты.

— Хорошо. Схватите ведунью и все узнайте у нее. Постарайтесь доставить ее ко мне. Я уничтожу ее дух и заставлю служить Мордуку. Пусть ее сила и знание наполнит мою сущность. Устал вариться в границах наших земных владений. Мое физическое Я готово захватить власть на Земле. Для этого нужны новые земли и рабы. Слуги Мордука и зачавшей его Бездны. Кромешные требуют выполнение обязательств, взятых мною. Поэтому поторопись и не подведи меня. Я увеличу твою силу. Меня ждут дела на землях Междуречья. — Образ Нафанчара неожиданно исчез, словно унесенный сильным порывом ветра мираж. Образ Золторакса на мгновение застыл, словно собираясь с силами перед обратной дорогой, устремился назад.

Прошли суны, тело колдуна дернулось — эор его вернулся.

Энин проснулась последней. Ее разбудили крики младших братьев, хаотично сновавших по хижине туда — сюда и издававших такие же бессистемные звуки, бывшие, видимо, неотъемлемой частью какой-то неведомой ей детской игры. Младший, Руил, уже два раза наступил ей на ногу в игровом азарте, убегая от старших братьев. Девушка поморщилась, но ничего не сказала. Утро оказалось, как всегда, солнечным и даже показалось ей прохладным, насколько это было возможным при тридцати градусах, но самое главное, день выдался свободным. В кои то веки. Кувшин для умывания оказался пустым (не просыпайся последней) и ей пришлось идти к источнику. Путь был не близкий, через весь поселок, а потом еще в гору, по каменистой и пыльной тропе, кишащей всякими гадами, мелкими, но ужасно кусачими насекомыми и всего прочего похожего на них. Уже сколько раз она подвергалась их злостным нападениям, подворачивала ноги на острых, угловатых камнях, возвращаясь домой с полными кувшинами. А ведь когда-то у них было два колодца и родник и все рядышком, под боком. Но сначала высох один колодец, другой отравили хаши, непримиримые враги данаков, родник завалило камнями. Остался единственный источник на всех, да и тот давал с каждым годом все меньше воды, превратившись в тонкую струйку. Поэтому Энин пришлось отстоять очередь из нескольких женщин, чтобы набрать живительной влаги. По возвращению домой, повстречалась ее тетка. Она была на двенадцать весен младше матери Энин, поэтому они были как подружки.

— Здравствуй, Энин! — первой приветствовала та племянницу.

— Рада видеть тебя Дорин. Твоя красота с каждым днем все ярче и ярче. — Решила начать разговор с хмурой родственницей приятными (особенно от других женщин) для любой даначки словами.

— Ты, как всегда шутишь, а мне не особенно весело. — Еще молодая, и действительно красивая, темноволосая и кареглазая Дорин выглядела сегодня озабоченной. — Твой отец еще не вернулся с охоты?

— Его нет уже семь ден и никаких вестей. Он мог бы послать сокола с сообщением. Мы с мамой начали беспокоиться. Хаши совсем обнаглели, все чаще и чаще нападают на нас, не приготовили ли они какой западни. — Энин вытерла вспотевший лоб подолом своей груботканой рубахи и внимательно посмотрела на запад, точно в ту сторону, куда отправился в последний раз ее отец на охоту. Она так сильно прищурила свои огромные серые глаза, что приходилось гадать, то ли она прятала их от ослепительного солнца, то ли пыталась разглядеть фигуру возвращающегося отца.

— Твой отец не тот человек, которого легко заманить в ловушку и с ним отличные воины. Хашам их не взять. Моего мужа тоже давно нет, четыре дня. С едой итак плохо, а еще эти хаши. Триста лет живем рядом и триста лет враждуем. Если бы не твой отец нас бы уже давно перебили.

— Они сейчас не самая главная опасность.

— А кто же еще? — с опаской посмотрела Дорин на племянницу.

— Правитель Урука, Нафанчар. Жестокий черный колдун, захвативший земли к югу от Урука до Болотного моря.

Дорин с интересом посмотрела на молодую девушку, но не удивилась. Она уже давно не удивлялась тому, откуда такая молодая, никогда не покидавшая их маленький поселок девушка, пусть и грамотная, столько знала. Столько, что ее в тайне побаивался старейшина рода, больших знаний и опыта человек. Тетка знала силу племянницы и всегда признавала ее, в отличии от остальных жителей. Хотя, надо признать, многие доверяли Энин, но негласно, втайне от старейшины, чтобы не гневить его. То есть официального статуса у Энин в поселке не было.

— Сколько уже лет живем мы на этой земле после того как ее покинули наши сородичи. Что же будет дальше, как будем продолжать род?

— Не знаю. Некому теперь за нас заступиться. Слышала род галатов ушел на север, согнали их со своей земли. — Энин поставила тяжелый кувшин на землю и осмотрелась. — Даже я помню еще зелень вокруг — деревья, кусты, траву. А сейчас что? Засохшие ветки, солончаки и пыль. Зло надвигается на нас. Нафанчар со своими мергулами хотят нас поработить.

— Что посоветует нам Шу-нун, как думаешь?

— Шу-нун скажет, что забыли мы Рода, заветы прадедов и потому поглотит нас тьма. И это, как ни странно, в этот раз, будет правдой.

— А ты что думаешь, Энин? Все знают твои способности заглядывать в будущее и вызывать дождь. Ты бы что сказала людям на сходе?

— Это преувеличение. Иногда у меня кое-что получается. Мать говорит, что это у меня от бабушки. Знаю одно, если мы ничего не сделаем, будем сидеть сложа руки, ждет нас гибель. Видела я это уже не раз в своих видениях.

— Кто же нас уничтожит? — зрачки Дорин расширились от нахлынувшего страха, но голос она сдержала.

— Воины Нафанчара. В поисках какого-то человека они вырежут всех.

Дорин изменилась в лице. Испуг и растерянность на короткое время овладели ей. Она теребила край своей широкой холщовой юбки, нервно покусывая потрескавшуюся от жары губу.

— Ты говорила кому-нибудь о своем видении?

— Нет. Какой смысл беспокоить людей своими фантазиями. И ты зря беспокоишься. Это всего лишь галлюцинации, как говорит мой отец. Ты одна из всего племени серьезно относишься к ним, — попыталась успокоить тетку Энин, но в голосе слышались интонации внутренней обиды за пренебрежение к ее пророчествам. — Ты же знаешь, многие мои пророчества не сбылись.

Дорин словно очнулась и с вызовом посмотрела в глаза Энин.

— Они не сбылись, потому что некоторые родовичи, втайне от всех, обезопасили себя, для верности. А для скольких упрямцев они сбылись? Если бы не ты, я до сих пор бы оплакивала своего младшенького, Ирбиса. Камнепад произошел именно в том месте, что ты предсказала.

— Я вижу какие-то грядущие картинки, но чувствую, что это необязательное будущее, а только наиболее вероятное. Из смертных никто не может точно предсказывать. Но наше грядущее не сложно увидеть и без пророчеств. Границы черных земель Нафанчара приближаются к нам, и не сложно предугадать, что будет. Мы знаем, как он поступает с завоеванными.

— Ты права, Энин. Откуда в столь юной девушке столько мудрости и ума. — Дорин в знак благодарности погладила руку Энин, а затем с грустью добавила. — Ведь когда то Урук был священным городом наших предков.

— То было давно, — Энин подняла глаза к солнцу, поднявшемуся довольно высоко и палившему так нещадно, что пот катился градом по натруженным женским спинам. — Я пойду, Дорин, а то мать меня потеряла. Чтобы выжить приходится все больше и больше работать. Думаю, нам не вернуть уже тех веселых и беззаботных времен, что были еще на моей памяти. На все воля богов.

— Да пребудет с нами Анорис! — Дорин чуть наклонилась, развернув ладони перед собой кверху.

— Да пребудет с нами Свет! — Энин повторила движения своей тетки и закинув глиняный кувшин с водой на плечо пошла по направлению к своей хижине. Разговор с Дорин невольно заставил ее вспомнить ее недавнюю беседу со старейшиной Шу-нуном. Сегодня он позвал ее в свой дом для разговора, освободив даже от работ на поле. Это очень удивило Энин. До этого старейшина почти не замечал девушку.

Шу-нун, старый уже человек, с седыми до плеч волосами и черными, как уголек, проникновенными глазами, сам встретил ее у дверей. Отпустив своего молоденького, четырнадцатилетнего помощника (выполняющего все его поручения) погулять, старейшина жестом пригласил Энин присесть на циновку.

— Здравствуй, Энин, — ласковым голосом произнес старец.

— Здравствуйте уважаемый Шу-нун, — Энин с настороженностью посмотрела на старейшину. Ее удивило столь явное расположение к ней старика. Она считала, что он ее недолюбливает. И как ей казалось из-за ее способности предвидения. То ли завидовал он ей, то ли боялся, что она подорвет его авторитет в племени. Пророчествовать она начала с восьми лет и почти сразу Шу-нун стал к ней придираться, часто был груб и вообще запретил людям слушать ее. Именно из-за старейшины Энин часто приходилось молчать, скрывать свои видения. А не промолчи она, можно было избежать многих бед. Она понимала, что не все ее пророчества сбываются, но многие подтверждались. Ей не хотелось служить темным силам, к коим относились предсказания. Но почему не допустить того, что Анорис через нее предупреждает об опасности. Она была юной, чистой душой и телом девушкой, верящей в Свет, Добро и Любовь. Никому и никогда она не делала ничего плохого, была честной и доброй. Самое обидное, что и Шу-нун был хорошим человеком. Почему он так недолюбливал ее, остерегался? А сейчас производил впечатление самого радушия и гостеприимства. Начал старик издалека.

— Ты, наверное, удивилась моему приглашению (Энин только кивнула, она не привыкла перебивать старших). Думаешь старый Шу-нун придирается к тебе, недолюбливает (из почтения Энин попыталась отрицательно покачать головой). Не спорь, я знаю. Но это не совсем так. Ты же знаешь, что я несу ответственность за наше племя, а это ох, какая большая забота. Особенно в это тяжелое время, когда мы одни остались на родной земле, окруженные врагами. Животных вокруг почти не осталось, пищу становится добывать все труднее и труднее. Даже последний водный источник пересыхает. А тут ты, со своими предсказаниями. Сама знаешь, не одобряем мы этого…

— Я не хотела… — попыталась оправдаться Энин и даже хотела встать, но старик поднял свою сухую, но крепкую еще руку и остановил ее:

— Знаю, знаю. Не со зла ты это. Ты девушка добрая, хорошая. Не ведал я тогда, как относиться к твоим предсказаниям. Ты знаешь, откуда берут свои видения большинство предсказателей (Энин понимающе кивнула). Но я знаю тебя, знаю твою семью, твой род. Все очень хорошие, порядочные люди, ни разу не запятнавшие себя позорным поступком. Твоего отца я даже наметил на свое место, когда отойду к Духам предков. Поэтому решил не признавать твои пророчества, но и не отрицать их полностью. Я не запретил тебе говорить о них. Больше восьми лет я наблюдал за тобой и за твоими пророчествами. Кхе, не думай, что я не замечал тебя. Я часто думал об этом. И ты знаешь, что я решил? — старец вплотную приблизился к девушке и пристально посмотрел в ее бездонные серые глаза. Энин ничуть не смутилась.

— Что же уважаемый Шу-нун?

— Что эти видения посылает тебе Анорис. — Шу-нун оторвал свой пронизывающий взгляд от глаз Энин и встал.

— Вы, правда, так думаете?! — изумление и радость отразились на красивом загорелом лице девушки.

— Да. Далеко не все сбывается, но и не в этом дело. Тебе посылается предупреждение о возможной опасности, к которой лучше приготовиться, чем оплакивать жертвы. Твой дар светлый и потому мой выбор пал на тебя, женщину. В нашем роду остался один очень древний свиток, который когда-то, очень-очень давно, был частью важной книги, принадлежавшей нашим предкам. Большая часть этой книги исчезла, возможно, с нашими соплеменниками ушедшими на север. Нам же досталась эта часть. С тех пор мы бережем ее как священную реликвию. Сильно изменился наш язык с тех пор и я многое уже не могу понять из нее, но главное передал мне предыдущий старейшина, а тому его учитель. Она является фрагментом, предупреждающим нас о страшной опасности, которая грозит не только нам, оставшимся здесь, но всем нашим родованам, ушедшим на север и в другие земли. Я не смог прочитать ее, но кое-что мне поведал мой предшественник, а ему его наставник. Там говорится о темной силе, надвигающейся на нас и готовой поглотить все живое, светлое и доброе на Земле. И по многим деталям описания — время это наступает.

— Свиток говорит, как бороться с этим злом?! — Энин не смогла усидеть и легким движение встала на ноги. Тело ее напряглось в ожидании ответа, взгляд ловил каждое движение старца.

— Этого я не знаю. Рукопись лишь часть Книги, и только соединив все части можно что-то узнать.

Тело Энин резко расслабилось, как расслабляются мышцы после долгого дня тяжелой работы, ощутившие долгожданный отдых.

— Так значит, нам никто не сможет помочь? — Девушка уже слышала о этой книге, но то были сказки, рассказываемые маленькой девочке на ночь. А сказки и быль редко сходятся на перекрестках нашего времени. Поэтому она еще не до конца поверила в слова старейшины.

— В нашей части говорится о какой-то девушке и ее друзьях, способных вступить в борьбу с надвигающейся темнотой. Это почти единственное, что мне удалось разобрать, не считая еще пары непонятных мест.

— А ваш наставник не знал о чем говорится в Книге? — Тот отрицательно покачал головой.

— Не успел. Он рассказал, где спрятан артефакт и святыни рода, но обучение мы не прошли. В силу трагических обстоятельств. Многие тайны и знания рода были навсегда в тот день утеряны. — Шу-нун был совершенно спокоен, лишь где-то в глубине его темных глаз мерцали какие-то отдаленные воспоминания о боли, давно прошедшей и контролируемой, но далеко не забытой.

— Что за девушка? — не стала бередить она былые раны.

Старик поднял голову и усмехнулся.

— Имя ее не указано. Вообще это отрывок, не более того, в котором многое мне уже не понятно. Говоря откровенно, почти все. Не думаю, что та девушка — это ты. Тебя же я позвал, чтобы посоветоваться, узнать, что ты видела в своих посланиях и принять окончательное решение. Возможно, это интересно и важно для нас. — Шу-нун начал расхаживать из угла в угол, все больше удаляясь в глубину своих мыслей.

— Я никому не говорила об этом. Видения были ужасны.

Старейшина непроизвольно помассировал свой лоб и словно на что то решившись, подошел к Энин, взял ее за руку и слегка сжал ладонь:

— Говори.

— Наш поселок, и все в нем живущие, будут уничтожены черными рабами Нафанчара. В моих видениях они ищут какого-то важного человека и что-то еще, я не поняла, слишком смутной была картинка.

В черных глазах Шу-нуна заплясали огненные языки растерянности.

— Ты уверена в этом, девочка моя?

— Да. — сухо ответила Энин.

— Что мы сможем сделать? — невольно развел руками Шу-нун.

— Для начала я должна посмотреть эту рукопись, — немного подумав, ответила ему Энин.

Старик исчез так надолго, что Энин показалось, что он просто забыл о ней. Минки ожидания тянулись так медленно, словно Коло остановил свой нескончаемый бег по небосводу вселенной. Вдруг захотелось есть и пить, но Энин никогда бы не встала с этого места, не ушла из дома старейшины. Она скорее бы умерла, чем оставила надежду увидеть то, о чем многие в деревне шёпотом говорили, но никто не верил. Легендарная, таинственная, сказочная и всемогущая Книга предков — «Родовин». Сколько же она слышала о ней фантастических историй. Что написана, нет, создана она великими, божественными первопредками родовичей, пришедшими с Сияющей звезды, той звезды, что находится в созвездии Ан-эден-на или Лады-праматери. Так говорят ведуны. Эта книга обо всем — как сеять и собирать урожай, как охотиться и на кого, за кого можно выходить замуж и жениться, как распознавать темные силы и как бороться с ними, как добыть огонь и правильно его направить. О звездах и вселенных, о силе магии и духах, Великом Золотом Пути, о мирах Яви, Нави и Прави, о мире Сварги и еще многом многом другом, о чем мы уже давно забыли и потеряли Знание. Все в деревне знали о ней и никто не верил в ее существование. Книга о прошедшем и уже давно забытом Величии и Знании, а главное о Пути к Анорису, пути которым ходили наши предки еще во времена Золотого Оленя. Неужели сейчас она увидит пусть частицу этой великой Книги. Шу-нун просто возьмет и вынесет ее сейчас в эту комнату. Энин не могла поверить в это, но и просто встать и уйти тоже была не в состоянии. Всегда легкие на подъем, стройные и неутомимые ее ноги сейчас словно одеревенели.

Старейшина появился, когда девушка уже потеряла надежду на его возвращение. Как всегда, сильно ссутулившись, он вынырнул из какой-то тайной двери, словно и не выходил никуда. В руках его был обычный сверток из грубой рогожи, обтянутый по всей длине старыми, совсем истертыми кожаными ремнями. Он с удивительной молодецкой сноровкой почти мгновенно освободил рукопись из плена, сторожившей ее обертки. Заметив совершенно ошарашенный, обалдевший вид девушки, он ехидно усмехнулся.

— Вижу удивлена. Это тебе не репу сажать или тростник вязать. Реликвия. — Шу-нун осторожно разложил в ряд двенадцать металлических пластин-страниц. Точно в той последовательности, как его учил предыдущий старейшина рода, а до него еще много-много других. — Ты, девонька, не тушуйся. Понимаю, я увидел бы в первый раз такое, обомлел. Откровенно говоря, первый раз когда посмотрел на них, так и было, трухнул немного. Потом привык, обыденностью даже стало какой-то. Бывало спрячусь от всех, разложу их и сижу, думаю, что же там написано. Полетками сидел, голову ломал. Так мне хотелось ответы получить на все мои вопросы. А главное, как жить дальше, что делать. Тяжелые времена настали, а помощи от этих железок никакой. Прямо зло берет.

Энин не слышала старика, завороженно вглядываясь в священный артефакт. То, что видела она сейчас эмоционально намного опережало все события в ее жизни. А она уже два раза помогала принимать роды у своей матери, будучи еще маленькой девочкой. Ей казалось, что воспоминания о тех событиях уже ничто не затмит. Однако то, что чувствовала она сейчас было ни на что не похоже. Такая энергия, такая мощь, просто магия исходила от этих простых на вид, тончайших, металлических пластинок. Единственное, что смогла выдавить из себя Энин было:

— Они такие тонкие.

— Вот и я удивился поначалу, хоть репу режь. Таких тонких пластин ни один кузнец в мире не сможет наковать. Первым, что подумал. А еще смотри. Видишь металл какой-то светло-серый. Поверь мне, а я понимаю в этом, такого металла не бывает. Вот сурьму когда добавишь, то да, но все равно, не то. Я даже не знаю сколько им весен. И они не ржавеют. — Последние слова Шу-нун сказал почему-то шёпотом, даже слегка наклонившись к девушке. — Не ржавеют и не ломаются, хотя такие тонюсенькие. Я пробовал, не сдержался. — До того желтые иссушенные щеки старейшины вдруг залила краска стыда, заполняя капилляры густой и тягучей кровью. — Хотел понять, как они сделаны.

Взгляд Энин выражал глубочайшее возмущение. Старый человек, а шкодил как малолетний мальчуган.

— Да как вы могли! Право дите малое. Это же артефакт, Священная реликвия, на нее молиться надо, а вы гнуть давай.

— Виноват, хромыга попутал. После того раза, никогда больше, клянусь. Да, с ними ничего и не сделаешь, чудеса кудесные и только. — Он осторожно протер рукавником каждую страницу, одну даже в уголке поковырял своим потрескавшимся ногтем. — Что это за пятнышко взялось, не было раньше.

Энин, успокоившись, начала внимательно рассматривать металлические страницы. Каждая была размером не больше ее двух ладоней, вся усыпана столбцами из каких-то неизвестных, но до боли знакомых знаков. Символы были похожи на их алфавит, но гораздо более сложнее в написании, а множество было совсем неизвестны. Выглядели они как новые, словно только что с наковальни искусного кузнеца-мага. Воспоминание молнией стрельнуло у нее в мозгу. Где-то она уже видела подобные листы. Но где?

— Сколько я не бился, не советовался с другими старейшинами (неформально) только малую часть распознал. Древний, очень древний шрифт. Текст идет столбцами то справа налево, то слева направо. Смена направлений мне до конца непонятна, но как-то связана со знаком Свентовита. Знаки отдаленно похожи на наши буковы и руны, но прямой схожести нет. Разобрал, например, вот эту строку. Там написано «…и стали темные анунаки соперниками светлых и разразилась меж ними война, Нинлиль схватился с Неригалом и звуки той битвы были слышны до краев Вселенной, и камень плавился от их взгляда, вода закипала от их дыхания, и звезды падали с потолка Вселенной от взмаха их боевой палицы, горы превращались в пыль от ударов, воздух был черен от вздымавшегося оплавленного песка, все живое погибло в округе тысячи лиг и земля раскололась на месте их битвы, навечно скрывая в своих недрах побежденного…». Честно скажу я бы это не понял, если бы наши легенды не хранили память об этой великой битве богов. Если мой перевод верен, то можно попытаться распознать и остальные тексты. Но смена направлений все время ставила меня в тупик и получалась какая-то белиберда. Вот на этой странице, возможно, говорится о родах и расах людей, что населяли нашу Землю. Вот видишь этот знак, так похож на наш родовой герб, а вот тотем асеманов, этот олатов, что когда-то на севере жили, а вот этот отрывок говорит о девушке.

— Согласна. Этот тотем данатов, хотя откуда я могу его знать. — Энин задумалась. Рука машинально накручивала кончик русой косы на палец, туда-сюда, туда-сюда. Внимательный взгляд не обошел и еще неизвестно откуда узнаваемых знака. Три вертикальные палочки обвитые по горизонтали тремя кругами и две сдвоенные палочки сверху накрытые полуокружностью. — Этот знак я узнаю — «уходящий далеко на север», им обозначали края расположенные на крайнем севере, за третьим кругом ойкумены, куда не только нога человека не ступала, а даже историй про те страны нет, как и про людей их населявших, так там холодно.

— Знаю, я тоже узнал его. Мой дед рассказывал мне о великом герое, который побывал в тех краях и вернулся, обмороженный, без носа и пальцев. Это было так давно, что даже имя героя исчезло из рассказов боянов. Говорили лишь, что живут там ледяные великаны, белые-белые, а при прикосновении к ним замерзаешь насмерть, так они холодны.

— Холоднее чем вода в горном ручье зимой?

— Вода в горном ручье все одно, что расплавленная бронза жарким летним днем в кузне. Гораздо холоднее. Дед говорил мне, что там звери не живут, птицы не летают, потому как сразу окаменевают от холода, словно их пленяют ледяные эоры. Еще дед рассказывал, что наши прародители из той ледяной страны, но я не верю. Правда он же утверждал, что тогда она не была такой холодной, а почти такой же теплой и зеленой, как наша земля сотню весен назад.

— Я вдруг вспомнила, что тоже где-то слышала эту легенду, не пойму только откуда. — На бронзовый лоб девушки легкими стайками налетели маленькие морщинки и быстро запорхали по коже, помогая вспомнить хозяйке что-то очень жизненно важное. Но как они не старались не помогло. Ее мозг спал, лишь только делая робкие попытки проснуться. Результатом мозгового напряжения стало лишь узнавание еще одного образа-знака. — Вспомнила, что обозначает этот завиток с палочкой — это символ ведунов-данаков, точно.

— Молодец, Энин. Видимо, не зря я доверился тебе, Анорис свидетель. Вот, посмотри, думаю это тоже поможет тебе в будущем, это знак Храма. Того первого Храма, что был в Уруке, общего для всех родовичей. Интересно откуда Родовин мог знать о Храме, если тот был построен значительно позже. Чудно.

— Возможно, Храм был построен в честь кого-то из богов, упоминаемых в этой книге.

— Сам Анорис? — сгорбленная фигура старейшины вдруг выпрямилась в струну.

— Возможно, или его аватар на Земле. Сложно совместить знания создавших эту Книгу с нашими представлениями о ней. Не знаю опять откуда, но у меня на языке крутится имя народа собравшего эти знания воедино.

— Ты знаешь, Энин, предчувствия не только у тебя бывают, иногда и у меня. Именно они заставили позвать тебя и доверить великий Артефакт нашего народа тебе. Я обращался к Роду и он дал знак отдать эти страницы тебе. И теперь я вижу, что это правильное решение. Я тоже смутно чувствую надвигающуюся угрозу и ты должна спасти нашу реликвию, если не сможешь спасти людей. Попробуй разобраться в ней ты, я что мог уже сделал. Она нужна нашему народу, я знаю. А тебе нужно уходить из деревни, мне был знак «большой крови» и потому ты уйдешь, не спорь. Это мой приказ, как старейшины рода. Ты должна сохранить «Родовин».

— Я уйду, как только вернется отец. — Энин не просто дались эти слова. Она понимала, что ничего не сможет сделать, изменить судьбу и только с помощью этой книги возможно спасти родованов. Она уже видела эту картину смерти, видел ее и Шу-нун. И никак не могла воспрепятствовать грядущим событиям. Сердце сжалось, готовое остановиться. Мать, братья, родичи, соседи. Что с ними будет. Старейшина словно прочитал ее мысли.

— Мы попытаемся спасти кого сможем, женщин, детей. Укроем их в соляных пещерах с несколькими воинами. Остальные обязаны принять бой с врагом. Здесь могилы наших предков, оставить мы их не можем. А отца не жди. Извини, но думаю, что он уже не вернется. Вопрос в двух-трех днях. Тебе нужно уходить на рассвете. Матери я все объясню. Перед уходом ты должна узнать еще одну тайну, но она не моя. Пусть твоя матушка расскажет, как ты оказалась у нас в поселке, как она тебя спасла. Это ее история. Прощай.

Энин не смогла ответить старейшине, ее язык сковал страх и боль грядущего, глаза налились озером слез, готовым выплеснуться мощнейшим водопадом. Не в силах больше сдерживать себя, выбежала из хижины.

Алесия была уверена, что открыла глаза. Для полной убедительности, что не спит она крепко-крепко зажмурилась и вновь попыталась хоть что-нибудь увидеть. Ответом на ее старания осталась все та же темнота, полная и беспросветная. «Я ничего не вижу, но все помню и понимаю, мне холодно, а значит я чувствую. Где же я, где Венгард, Милегра. Я боюсь этой темноты». Мысли молниями пронзили ее мозг, заставляя полностью стряхнуть забытье и страх. Голова сильно болела, но тело слушалось хорошо. Она была уверена, что не ослепла и не находится в иномирье, где-нибудь во втором круге страданий, где мрак и скрежет зубов. Здесь было темно, но тихо. «Хотя, что это за звук. Один, второй, третий. Напоминает падающие с высоты капли. А это что за шорох».

— Здесь есть кто живой, отвечай! — ответом был лишь тот же слабый шорох. Под ложечкой засосало. — Если ты демон преисподней, лучше уходи! Тебе не удастся без боя получить ни меня, ни мою душу! Я Хранительница!

— Алесия, это ты что ли так кричишь. Я знаю, что ты хранительница, а я не демон. Что за темнотища, ничего не вижу и воняет, как у скунса под хвостом. Алесия, где мы?

— Слава Нусу Спасителю! Это ты Милегра! Я только что очнулась, а здесь так темно и сыро, замерзла. Где Венгард?

— Да здесь я. — раздался до боли родной голос совсем рядом. — Зажжет свет кто-нибудь. Магические Узелки на месте? Доставайте. Они должны светиться в темноте. А то я даже кончика носа своего не вижу. Девочки, вы в порядке? Как самочувствие, все помните?

— Физически, вроде да, в моральном отношении, нет. — Милегра первой достала свой Узелок и его едва уловимый свет, слегка дополненный светом Узелка Алесии, открыл удручающую картину. Они лежали на камнях магического портала, расположенного в весьма унылом месте. Это был подвал, древний, грязный и сырой. Огромные камни-блоки, отшлифованные временем и сыростью, подогнанные так, что позавидовали бы сегодняшние мастера, напоминали уже знакомые друзьям камни храма мергулов. Идеальная кладка, выверенная, точная и одновременно изящная, была выверено симметричной. Высоты ее хватала точно на рост Венгарда, который был чуть больше ста восьмидесяти шести сантиметров. Идеально квадратный, он имел одну особенность, отсутствие каких - либо дверей. Ни лаза, ни отверстия в стене, ни даже какой-никакой щели. Каменный мешок. Откуда поступал воздух тоже было не до конца понятно. Лишь один выбитый на небольшом участке стены рисунок, вернее сцена. На фоне звездного неба несколько фигур охотников преследуют, вернее загоняют с помощью каких-то трещалок, жертву, огромного мамонта, готового вот-вот оказаться в ловушке. Сцена обыденная для множества пещер палеолита, разве что отличающаяся более качественной и умелой прорисовкой. Первым ее заметил Венгард.

— Посмотрите, интересный рисунок и судя по всему единственный в нашем узилище. Алесия, подсвети. — Венгард и Алесия вместе рассматривали сцену охоты, но ничего интересного не могли увидеть. Охотники были все как на подбор, волосаты, свирепы, в шкурах, лишь впереди бегущий, видимо вожак, выделялся размерами и тигровым кафтаном. В художественном смысле мамонт был интереснее. Древнему мастеру явно лучше удавалось изображать животный мир.

— Что там у вас интересного? Я обошла каждый уголок, осмотрела каждый камешек. Могу констатировать — ничего необычного нет. — Закончив работу Милегра присоединилась к изучению наскальной живописи. — Мамонт хорош, не находите? Прямо газель на бегу.

— Согласен, он получился особенно удачно. Сложилось мнение, что мамонты грузные, неповоротливые и медленные, а судя по этой картине так не скажешь. Огромен, но изящен. — Венгард неторопливо водил ладонью по камням силясь найти хоть какой-то знак, зацепку или просто щель, указывающую на решение трудной задачи.

— Мой Узелок ослабевает и скоро может затухнуть, он полностью «выжат». — Принцесса развязала Узел Сияния и аккуратно положила свой Узелок во внутренний карман куртки. — Пусть отдохнет, может скоро понадобится.

— Мой тоже. Предлагаю посидеть немного в темноте и обсудить сложившуюся ситуацию, а Узелки пусть набираются сил. — Подвал вновь погрузился в полную темноту. Мила первой расположилась на самом сухом камне. Алесия села рядом.

— Хорошо. Тем более мне ничего не приходит на ум. Новая каменная ловушка, только меньше размером чем предыдущая. — В погрузившейся темноте, Венгард наощупь нашел девушек и выбрал место посуше. — Может пока нет идей, обсудим, что с нами произошло?

— Проанализируем произошедшее, глядишь и решение появится. У кого-нибудь есть мысли, как мы оказались здесь, выбрались из храма мергулов, почему живы и совершенно здоровы. По случаю столь радостных событий было бы тем более обидно истлеть тут заживо. Какой-то казус, насмешка судьбы или месть мергулов. Возможно, сейчас мы находимся у них в темнице и какой-нито скелетик сейчас над нами подглумливается. — Лица Милегры было не видно, но было совершенно ясно, что она возмущена столь изощренным издевательством темных сил. Выбраться из одной страшной ловушки, чтобы оказаться в другой. Хранительница не любила и не прощала никому таких насмешек. Как правило, подобные ситуации усиливали ее физическую и мозговую активность. Сейчас она была сильно не довольна.

— Не думаю, что мы у них в казематах. Смысл нас лечить, чтобы потом сгноить заживо. Полагаю, это перенес нас магический портал. В нашем мире их было достаточно много, но со временем было потеряно знание и порталы пришли в негодность. Заросли бурьяном и травой. Знаю только, что проходя сквозь пространство и время больные клетки людей восстанавливались и лечились. — Принцесса слегка ухмыльнулась. — Но шрамы не исчезали, ума не прибавлялось и грудь не вырастала. Во всяком случае легенд на эту тему не было.

— Ты полагаешь, что сейчас мы находимся не внутри горы, у мергулов, а перенесены магическим порталом куда-то в другое место? — раздался тихий голос Венгарда из темноты.

— Конечно. Милегра, вспомни, что нам сказал Росвен о храме.

— Точно, вспомнила. Он предупредил, что выход через портал. Зачем то просил найти его сумку, ту что он залил кровью, уходя от погони. — Казалось даже в полной темноте можно было заметить, как Мила морщит свой лобик, напряженно пытаясь вспомнить свою встречу с Росвеном и его слова. — Потом его образ резко пропал и я так ничего и не поняла. Сумку ту я давно почистила и положила к вам в шкаф, а затем попросила взять ее Алесию. Не понимаю.

— Кажется я догадался. Генный код. Магический портал храма был создан великими Хранителями задолго до деградации мергулов и работал он на крови жрецов. Она была шифром вызывавшим срабатывание портала. Капаешь капельку в нужном месте, задаешь место и все.

— Понимаю почему Росвен, он был жрецом этого храма, не понимаю тогда как мы оказались здесь. Если ворота портала работают на записанный в них генокод жреца, сумку то мы оставили в храме. — Алесия поудобней оперлась о теплую спину мужа.

— Даже если на сумке остались частицы крови Росвена, мы бросили ее у того страшного колодца и она осталась лежать там.

Венгард задумался, пытаясь разобраться в кругообороте последних событий. Этот колодец, вспомнил как он тащил из последних сил бездыханных девушек в эту нишу, от перенапряжения у него даже пошла кровь из носа. Тут его осенило.

— Когда я вас оттащил, как оказалось, на магический портал, то залил его своей кровью и потерял сознание.

— И что? Причем тут твоя кровь? Портал работал только на своих. — перебила его Милегра и тут же сама продолжила. — Твоя кровь оказалась той же гаплогруппы, что и кровь жрецов храма. Вот так поворот.

— Жрецы храма были из одной касты-рода, имели общего предка, а значит были единокровны. И ты, Венгард, потомок кого-то из священников, как и Росвен. Милегра тоже? Вот так кульбит.

— Вряд ли. Этот код передается только через игрек хромосому, по отцовской линии.

— Даже здесь эта дискриминация. Бедные женщины. — Мила легонько стукнула кулаком по бедру брата. — Все равно это как то неправдоподобно.

— Ничего подобного. У вас своя линия — женская. Орден Хранительниц Магических Узелков как раз основывается на таком же принципе.

— Вот так поворот. Получается, ты Веня, мергуловский последыш? — улыбнулась в темноте Милегра.

— Я попросил бы, без оскорблений. Росвен тоже был служителем храма, еще задолго до падения Ордена в темноту. Как и многие великие Посвященные. Тем более эта новость для меня полная неожиданность, но других логичных объяснений этому феномену у меня нет. Так как место назначения не было задано, то портал вынес нас к ближайшему или наугад.

— Хорошо, это может оказаться правдой, а может нет, но все достаточно логично. Но кто мне расскажет о колодце, который чуть не уничтожил нас. Единственное, что я запомнила, когда приблизилась к нему, это какой-то своеобразный запах и черная маслянистая жидкость, похожая на нефть, источавшая такие флюиды, что я от ужаса и боли тут же отключилась.

— То же самое испытала и я. Успела лишь оттащить Милу от колодца немного и испытала такой страх, словно на меня напала огромная стая навий и они потащили меня куда-то в черную бездну, такую ужасную и притягательную, что я не могла не произнести ни звука. Я буквально оцепенела, тело, язык, дыхание все сковало ледяным панцирем. И тянуло туда, затягивало в этот колодец.

— Вы не поверите, вас туда действительно затягивало, когда я до вас добрался. Каких сил мне стоило вас оттащить, сейчас даже не скажу.

— Может он не стал тебе перечить? — Милегра почему — то перешла на шепот, опасаясь, что колодец может их подслушать.

— Кто? — не до конца понял ее брат.

— Колодец. Ты тоже подумал, что это переход в потусторонний мир, мир кромешных?

— Подумал. Не тогда, сейчас. Вдруг понял, что это проход в нижние миры.

— Прекратите. Ни в нашем, ни в Земном мире не существует подобных проходов, все хранители уверены в этом. — Алесия заерзала на спине мужа, избавляясь от вдруг пробежавших по телу мурашек и неприятных мыслей о колодце.

Милегра задумалась.

— Так вот откуда происходит проникновение.

— Не уверен, что происходит, но уверен, что готовится. Я думаю, что этот проход изначально был запечатан. Для того и существовал Орден, чтобы стеречь его. Но когда-то сила темных возобладала над хранителями, опутала и теперь она просачивается через этот проход.

— Полагаешь только через него?

— Не уверен. Не уверен, что просачивается, но связь нижнего мира и нашего происходит именно через него. Я видел в храме следы. Только сейчас до меня дошло, что то были не ваши следы в центральной части. Храм посещают.

— Нам срочно нужно выбираться отсюда.

— Для этого нам нужно найти скрытый рычаг, либо раскрыть код рисунка, других вариантов не вижу. Сквозь стены мы ходить пока не можем. Нужно думать. — Все дружно замолчали, углубившись в раздумья над тайной подземелья. В полной тишине были слышны лишь звуки капающей на камни воды и самого беззвучия, такого молчаливого, но наполняющего мозг какими-то придуманными индивидуальным разумом шорохами, шепотом и завываниями, идущими непонятно откуда и уносящимися неизвестно куда.

— Я одна слышу какие-то стоны или это мои галлюцинации? — первой не выдержала атаки тишины Алесия.

— Не стоны, а вой стаи волков в зимнем лесу, ждущей своей замерзающей в ночи жертвы. — Милегра зябко поежилась от нежданно нахлынувшей волны холода и передернула плечами.

— Вам девочки только миражей не хватает. — усмехнулся Венгард, явно замалчивая и скрывая свои звуки, наполняющие голову. — Место магическое, затемненное за много веков, вот и слышится всякая блажь.

— Так и того… до головной боли недалеко. — Милегра охватила виски ладонями и стала усиленно массировать кожу. — Эти звуки не дают сосредоточиться и толком поразмыслить.

— Предлагаю моим Узелком создать защиту, иначе у нас ничего не получится. Я же вижу, Веня, что и ты не можешь сконцентрироваться. Или я не права?

— Признаюсь, права. Всякая какофония в голове, а мыслей ноль. Тут весь воздух и тишина пронизаны негативными энергиями. Дорогая, ставь защиту, а ты сестренка побереги свой Узелок, посидим в темноте, подумаем, не маленькие.

Гнетущая тишина подвала отступила, наполнив воздух уже настоящим беззвучьем. Минуты летели одна за другой, заполняя временной вакуум, час передал вахту другому часу, который был готов передать ее третьему, как громкий возглас Алесии разорвал эту паутину опутавшую друзей.

— Вспомнила!

— Наконец-то. А то у меня от голода под ложечкой засосало. — Милегра нехотя поднялась и принялась разминать отекшие от долгого сидения на камнях, ноги, сделав даже несколько приседаний по системе Лошкина.

— Слушаем тебя внимательно, Алесия. — Венгард ничего такого не стал делать, лишь помассировав колени и икры, еще совсем недавно парализованные.

— Разгадка в звездном небе. Я обратила внимание, что все созвездия изображены достаточно схематично, но одно из них обозначено очень точно, даже некоторые светила отмечены разным цветом и величиной.

— Что за созвездие привлекло так твое внимание?

— Созвездие Рака. Именно оно в древних Мистериях отражает нисходящий Путь вверх.

— Подсвети мне Мила. — Венгард резко поднялся и еще раз внимательно осмотрел рисунок. Лицо его радостно изменилось, словно он увидел что-то очень приятное. — Думал, что запомнил изображение на память. А ведь оно имеет одну неточность. На нем нет одной звезды, маленькой, но очень важной в древних инициациях. Я думаю, это неспроста. Что если ее сознательно упустили. Своего рода загадка-замок для посвященного. Знаешь ответ — выходи, нет-сгниешь здесь, а кости твои забросят в портал и отправят иномирье.

— Я всю стену на этом участке исследовала. Нет никаких зацепок, все ровно и отшлифовано. Единственно, в том месте где должна быть звезда еле заметные точки, как будто кто то иголкой ковырял в этом месте.

— Обрати внимание, как минимум два — три раза, это делали совсем недавно. Не удивительно, что при таком освещении мы этого сразу не заметили. Светите с двух Узелков. Видишь, микро сколы свежие. Нужно уколоть чем-то очень тонким именно в этом месте. Есть какой-нибудь миниатюрный ножичек или булавка. — Лицо Хранителя порозовело, глаза заблестели, все тело наполнилось свойственной ему энергией и силой. Только рваная одежда, грязь и засохшая кровь на руках и лице напоминали о страшной опасности, еще совсем недавно опутавшей в свои крепкие пелены друзей. Венгард вновь был прежним, уверенным, могучим и знающим Хранителем. Его энергетические каналы заработали на полную мощность, заставляя излучать ладони тепло и светло-голубой свет. Охватившее было друзей уныние сменилось мощным силовым подъемом. Милегра и Алесия тоже подтянулись, налились силой и уверенностью. Ситуация мгновенно поменяла знаки с минуса на плюс. Все были уверены в правильности решения. Первой среагировала Принцесса. Освобождая кое-как уложенный клубок волос, она первой выхватила булавку.

— Это пойдет. — протянула она Венгарду подходящий дамский атрибут.

— Отлично. — Венгард осторожно, чтобы не дай Анорис ошибиться, уколол острым концом в намеченном месте. Каково же было разочарование, когда после десятого укола, уже уверенные в освобождении друзья, поняли, что это провал. Не помогли усиленные уколы и в близлежащих точках. Мергулы опять сыграли с ними злую шутку.

— Что ж такое, я был уверен, что замок находится здесь.

— Не понимаю. Я тоже не сомневалась. Моя интуиция об этом просто кричала, а она меня никогда не подводила. — Алесия чуть не плакала от обиды.

— Не паниковать. Ничего страшного, просто мы чего то не учли, не просчитали. Нужно еще раз хорошо все обдумать. — Милегра первой села на облюбованный ею, еще теплый от тела, камень и принялась размышлять вслух. — Моя интуиция тоже не последняя в нашем деле и она говорила о том же что и вам. Значит, что? То, что мы мыслим в правильном направлении. Заклинания мергулов, закрывающий проход возможны, но в таком случае для нас это явилось бы окончательной смертью. Их колдовство нам неведомо. Но…

— Но, — подхватил Венгард, — эти порталы были созданы не ими, а посвященными и волшебниками еще эпохи Рассвета или даже раньше. Они были умны, прозорливы и добры, а значит в своих кодах они вряд ли использовали для последующих поколений заведомо не открываемые замки. А значит…

— Значит, — закончила Алесия, — они оставили решаемые для будущих посвященных задачи и подсказки. Одна из подсказок, для своих, почему ее и не заметили впоследствии мергулы, и была в воздухе или «замурована» в каменные стены. Она не сразу сработала, все-таки время и магия мергулов сыграли свое дело, но затем Узелки активировали ее.

— Тогда почему мы до сих пор не на свободе? — задала резонный вопрос Хранительница Главного Магического Узелка.

— Либо мергулы вскрыли их подсказку и перекодировали выход, либо мы что-то сделали не так. — Сделал вывод Венгард. — Ну-ка посветите еще раз в том же месте. — Он еще внимательнее осмотрел рисунок. Сначала весь, а затем тот участок где было изображено созвездие Рака. Он и гладил его и дул на камни и просвечивал на скрытые магические изображения и темные энергии, жалея о потери «Лоуриса» Ничего. Вернее, ничего нового не принес этот осмотр. И когда он уже собирался расположиться на камешке, рядом с девушками и подумать, его осенило. — Смотрите! Предыдущие сколы скрыло время, а свежие глубже чем наши.

— И что бы это могло значить? — Милегра, вслед за Венгардом нежно провела по изображению и тут же ответила на свой вопрос. — Сила воздействия. Надо попробовать чем-то посильнее ударить. Ищите камень и что ни будь похожее на долото или ножик. — Все, без лишних слов принялись за поиски. Каково же было общее удивление, когда Алесия, как по волшебству, выдвинув один качающийся камень, нашла за ним тонкий, с заостренным концом, металлический стержень. Обычный, только сильно ржавый, он никоим образом не походил на волшебный предмет.

— Вот и он. Чудесно. — Алесия взяла в левую руку стержень, в правую булыжник и занесла руку над нужной точкой. — Если позволите я сделаю это.

Ответом было молчаливое согласие. Резкий и точный удар, затем последовавший громкий хлопок и задрожавший пол возвестили о неких механических процессах начавшихся в подвале.

Шел дождь. Легкий, моросящий, но оттого еще более неприятный. Дальними всполохами сверкали молнии, наводя ужас на окрестных собак и местных бродяг, буквально толпами заполонившие все углы и закутки, словно крысы. Серые дома, сложенные из округлых каменных валунов, освещаемые только вспышками молний, напоминали унылые сооружения из какой-то фантазийной игры о средневековом царстве. Сточная канава, запруженная в нескольких местах скрюченными телами то ли нищих, то ли пьяниц, облепленные крысами, словно пчелами улей, источала все ароматы клоаки, находящейся в услужении целого города. Высокие каменные заборы и узкие окна-бойницы домов не свидетельствовали о приветливом, миролюбивом и спокойном районе. Скорее наоборот. В подтверждении, между раскатами грома, изредка, совсем далеко слышались голоса стражников, для вида выкрикивающих в улицу из какого-нибудь теплого трактира, условные сигналы. Судя по всему этот район ими обходился далеко стороной. Двух-трех этажные дома, сильно пошарпанные, а кое где и разрушенные, все как один были покрыты серо-коричневой черепицей и надо признать тоже не все могли похвастаться цельностью. То тут, то там стаи крыс гоняли одиноких собак, но объединившись собаки переходили в контрнаступление, от чего район буквально взрывался воинственным лаем и визгом атакуемых псов. Кошек почему то не было видно нигде. Унылая картина не самого красивого города. Именно такой и предстала она перед взорами друзей еже моментно оказавшихся выброшенными в какой-то темной подворотне.

— Где мы? — первой ужаснулась Милегра, счищая попавшейся под руку палочкой, чей-то, как ей хотелось бы думать, помет. — Это какие-то из кругов преисподней? Судя по запаху и валяющимся всюду фекалиям, нижние.

Алесия тоже вляпалась рукой в густую жижицу, на счастье природного происхождения. Лишь Венгард, вылезая из подвала сумел устоять на ногах и обойти, хоть это и было очень трудно, все преграды и препятствия, обильно усеявшие темное пространство.

— Надеюсь это не нищие кварталы Рио. Оказаться так далеко и столь неудачно мне бы совсем не хотелось.

— Что бы ты хотел от портала мергулов. Он источает и притягивает зло. Трудно рассчитывать, что округа останется конфеткой, милой и чистенькой. — Принцесса уже справилась с возникшим неудобством и уже приводила в порядок прическу и одежду. Задача оказалась трудновыполнимой. Портал лечил раны, но не чинил одежду.

— И все же где мы? Мне не приходилось бывать в таких урманах. Хорошо хоть дождь закончился. — Милегра стянула волосы в тугой узел Главным Магическим Узелком. — Так даже надежнее.

— Нужно возблагодарить Анориса, что мы выбрались, пусть и не в райские кущи, но все-таки. Такое впечатление, что мы находимся в каком-то средневековом захолустном портовом городишке из романов Рокленда. Я всегда представлял его города именно такими, грязными и убогими.

— Надеюсь мы не в таком.

— Странно, что ни в одном доме не горит свет. Больше того, вообще электрических фонарей не видно. Да и канализация течет прямо по улице. Странно все.

— В любом случае, первое и единственное что меня интересует сейчас, это еда. Когда мы ели последний раз?

— Точно сложно сказать, но очень давно. Надеюсь здесь есть ночные заведения, где мы могли бы плотно покушать.

— Скажу откровенно я чувствую запах одного из них. Не изысканный, но пахнет едой. Вон в той стороне, там даже есть свет. Пошли на запах.

— Ага и побыстрее, желудок совсем свело. — Было совсем темно, но Венгард был уверен, что в данный момент Милегра подкрепила свои слова, круговыми движениями ладони в области живота.

Преодолев почти квартал загаженных трущоб хранители оказались у дверей двухэтажного полуразвалившегося дома, но с яркой, красочной вывеской «Таверна «Веселый Уго»». Убогий вид таверны дополняли две писающие по углам фигуры и три находящиеся в недвижимом положении, одна на крыльце и две у забора. Тело находящееся у крыльца еще пыталось издавать хрюкающие звуки и даже грозило кому-то кулаком. Два других были почти голыми, все в крови и замершие словно покойники. Возможно, они ими и были. Вот все, что удалось разглядеть в свете двух тусклых факелов, что горели на входе.

— Дикое место, я бы сказала крайне неприятное, а хотелось бы что ни будь поприличнее, гостиницу или отель.

— Я бы назвал это место необычным. У нас даже в глухих деревнях горит хотя бы одна лампочка, а тут фитили какие-то. Ладно девочки, не тушуйтесь. Зайдем, узнаем у администратора где мы и где цивилизация, затем поедим и переночуем, а завтра будем выбираться отсюда домой.

— Хорошо бы. Заходим.

Внутри трактир оказался ничем не лучше, чем снаружи. Обшарпанные, все в темных пятнах, стены, низкий потолок, с деревянным кругом, унизанным горящими свечами, полторы дюжины человек, если сказать криминальной внешности, то значит ничего не сказать. Самым удивительным было то, что как только друзья вошли, шум и пьяный гвалт вдруг прекратился и все присутствовавшие устремили свои удивленные взгляды на них. Было достаточно темно, но разглядеть постояльцев было не сложно. Сложно было представить, чтобы в одном месте собралось столько отвратительных и неприятных личностей. Чтобы как то сгладить неловкость от их появления и нарушить установившуюся тишину Венгард поприветствовал всех (как не ответить, когда все взгляды, недоброжелательные и хмурые устремлены на вас).

— Здравствуйте, господа! Рад приветствовать. А почему у вас горят свечи? Электричество отключили? — Все и без того ошарашенные лица, удивились еще больше. Один древний старикан, на одной ноге, подхватил костыли и первым подковылял к троице. На ужасном русском, коверкая все слова он произнес.

— Ти кто? Ти руси?

— Да, я венет. Мы случайно оказались в вашем достойном городе, в вашей приличной компании, но мы не знаем где мы находимся. Вы подскажете нам?

Тут трактир пришел в дикое возбуждение, посетители загомонили на непонятном языке, в котором Венгард все же узнал старонемецкий. Он неплохо знал немецкий, но этот понимал с трудом. То, что он понял из гомона ему не понравилось.

— Ви как тут оказаться? Руси уже многа лэт здес нэт. — Старик, судя по всему самый мудрый и умный в этой компании был удивлен не меньше остальных. — Наши грендфазе килд руси еще сто лет назад. Отвечай, иначе вас капут. — Все, что понял из коверканных русских слов и старонемецких выражений Венгард. Ситуация накалялась. Пьяные злодеи, как по команде, встали из-за столов и двинулись на девушек и Венгарда. Обстановка резко стала критической.

— Что-то мне не нравится их гостеприимство. Запахло жареным. Алесия доставай свой Узелок и вяжи его на защитную волшбу. Венгард дай нам с минуту. Продержишься?

— Постараюсь, но их слишком много. Попробую оглушить их «Эхом морей», а потом вы. Взгляды уж больно у них недружелюбные. — Тут в рукав Венгарда вцепился старикан и уже стал горланить что-то на старонемецком, что-то явно недружелюбное. И тут началось.

«Эхо морей» лишь оглушило и нарушило ряды атакующих. Несколько человек, схватившись за голову, сползли под столы и уже там начали что-то завывать. Самые стойкие и ожесточенные, преодолев распыленное на всех действие не самой мощной волшбы, медленно двинулись в сторону входа. Самое неприятное было в том, что выход был уже отрезан для друзей несколькими местными головорезами, вернувшимися с улицы. Помог в этом и мерзкий колченогий старикан, заверещавший что-то другим верзилам. Он сразу догадался про волшбу Венгарда, почти сразу вцепившись своим одиноким зубом в руку Хранителя, отчего сила заклинания уменьшилась еще больше. Ни энергии, ни времени на новое уже не было. С трудом смахнув тщедушное тельце со своей руки, Венгард тут же вступил, в древний как само человечество, кулачный бой. Закрывая девушек своей спиной он ждал их защитного заклинания Узелков. Работая как заправский кандидат в мастера спорта он вначале озадачил атакующих. До такой степени, что тройка бойцов надолго вышла из сражения, но остальные озверели еще больше. Словно ожесточенный морской шторм они дружно накатили на парня и девушек, так и не успевших ни завязать Магические Узелки, ни дать достойный отпор местному хулиганью. Их начали месить. Чем попало, стульями, бутылками, кастетами, ножами и прочими свойственными данному контингенту предметами. Единственное, что успел сделать Венгард, это прикрыть собой девушек, а свое тело столом, вовремя сломавшимся совсем рядом. Некоторая отсрочка позволила им занять более удобную позицию. Быстрой смерти друзей помешало, как ни странно, жгучее желание всей гоп компании расправиться с пришельцами. Они так хотели первыми расправиться с ними, что только мешали друг другу, а какая-то часть даже сцепилась между собой в борьбе за дележ будущей добычи. Эта неорганизованность дала некоторую передышку, но небольшую. Пока три самых огромных злодея, внешности «лучше таких никогда в жизни не видеть», не отпихнули остальных и принялись наносить свои мощные и уже более точные удары. Судя по всему Венгард им был не нужен, они хотели его убить, а насчет девушек планы были другие. От этих трех уварачиваться становилось все сложнее и Венгард пару раз уже сильно получил по голове и в бок, ответив лишь одной результативной паховой атакой, выведшей из борьбы одного из верзил. Того тут же сменил следующий. Девушки, зажатые в углу и тоже получившие несколько ударов по голове ничем не могли помочь Венгарду. Для обычных людей все давно бы уже закончилось. Все к этому шло и для Хранителей. Время перемен проявляло себя во всей красе.

Яркая вспышка света, совпавшая с пропущенным ударом дубины в висок, показалась Венгарду следствием именно удара. Разлетающиеся в разные стороны душегубы, позволившие вздохнуть полной грудью показались ему уже следствием потери сознания и галлюцинаций. Голова гудела словно церковный колокол, изображение двоилось, но по прежнему оставалось по месту событий, в зале трактира. Только освободившаяся грудь дышала глубоко и свободно, над лицом не нависали оскалившиеся рожи, не было запаха исходившего от этих же лиц и брызг слюней, а его поднимал какой-то приятной наружности седобородый дедушка, при этом мило еще улыбающийся. Венгард пришел к логическому выводу, что он все таки без сознания в этом мире, а оно уже в ином. Иначе с чего вдруг ему стало так хорошо и свободно. Не от того же, что этот дедушка водил над его головой теплой ладонью и бормотал. В этот момент он начал слышать. Сначала голоса раздавались издалека, эдаким эхом, но потом все отчетливее и яснее. Вот уже и Алесия с Милегрой склонились над ним, ужас какие растрепанные, раскрасневшиеся и избитые. Они что-то кричали и дергали его за руки и плечи.

— Венгард, Венгард! Ты слышишь меня! — голос был похож на голос сестры. А вот Алесия шепчет ему в хо.

— Веня, дорогой, приходи в себя. Нас спасли. Если ты меня понимаешь, но не можешь говорить, зажмурь глаза.

Венгард послушно зажмурил глаза и когда открыл их, то картина не изменилась. Те же лица, теперь уже пытавшиеся поднять его на ноги. В этот момент он понял, что удар по голове хоть и был силен, но череп Хранителя оказался крепче. Он начал понимать, что спас их этот милый пожилой человек в сером шерстяном плаще и такого же цвета камзоле, но в ярких цветных полосатых гольфах. Подумалось, что как все здесь присутствующие странно и совершенно не современно одеты.

— А почему у вас такие разноцветные гетры?

— Ты уверен, что нормально соображаешь? — свою озабоченность состоянием брата Милегра выразила поглаживанием его по голове.

Старик лишь мило ухмыльнулся и расправил плечи. Его едва видные сквозь щелки век глаза гордо блеснули и обдали Хранителя мощной энергией мага.

— Мои гетры говорят о моем статусе в гепидском королевстве и высоком положении в гильдии магов Срединной Германии. Имею честь представиться, маг Пенштайн, одинокий отшельник, потомственный Хранитель Прохода и оттого вынужденный житель этого захолустного городишки. К слову ваш спаситель. — Волшебник чуть отступил и слегка склонив голову, изящно поклонился. За долгие годы проживания в столь глухих местах он не потерял ни манер, ни приятного человеческого обхождения. Наблюдая озадаченные лица друзей, не способных в данный момент выразить всех эмоций, любопытства и вообще огромной массы вопросов нахлынувших на них, маг предостерегающе остановил их жестом. — Уважаемые гости. Я понимаю, что у вас сейчас возникла масса вопросов ко мне и готов ответить на них, в рамках моих знаний, но прошу вас не в этом месте. Местные обыватели не должны догадаться кто вы и откуда, а лишние расспросы в магистратуре мне не нужны, как, впрочем и вам. Пусть этот инцидент случившийся с вами будет выглядеть как обычная в этом районе пьяная разборка с забредшими сюда случайно приезжими. Я, скажем так, в этом городе, в том числе и среди этой публики, человек авторитетный, потому все мои просьбы хозяин местной забегаловки выполнит неукоснительно. А компенсацию за некоторые разрушения получит с самих же невоспитанных постояльцев. До смертоубийства я не стал доводить, ограничился только членовредительством. И то замечу, в воспитательных целях.

Пенштайне не врал. За все время его присутствия в трактире ни один из головорезов, даже тот мерзкий старичок, не издали ни звука. Они молча, словно остолбеневшие, хотя возможно так и было, смотрели на него не в силах хоть что-то ему перечить. Большая часть народа, из опасения быть наказанным волшебником попыталась забиться подальше по углам. Сделать это было сложно потому что основная часть столов была сломана, а целых стульев осталось не более трети. Несколько самых яростных злодеев, уже пришли в себя и пытались как можно тише отползти подальше от группы незнакомцев. Все уже поняли, что они находятся под защитой Пенштайна. Большего не требовалось.

— В назидательных целях не считаете нужным их наказать? — Венгард не был мстительным человеком, но сильная обида, в том числе и на себя за неудачные действия, жгла его еще не до конца остывший мозг. Он всегда был сторонником справедливого возмездия.

— Не стоит. Они уже были наказаны. Да и откровенно говоря это бесполезно в отношении подобных субъектов. К моему глубокому сожалению это потерянные люди, их души черны как рурский уголь и я им ничем не смогу помочь. К моему еще большему сожалению число подобных как бы людей с каждым годом стремительно растет. Наша цивилизация все больше рождает подобных чудовищ. Но сейчас давайте не об этом. Приглашаю вас к себе в дом. Он находится в центральной части города. Там мы с вами все обсудим. Поверьте у меня к вам не меньше вопросов, чем у вас ко мне.

Путь до обиталища Пенштайна занял не менее тридцати минок. Бравый маг шел впереди, неся в руке фонарь освещавший нелегкий путь по трущобам провинциального города. Справедливости ради нужно признать, что по приближению к центру улица становилась чище, шире и воздух свежее. По дороге им несколько раз попадались стражники, охраняющие благочестивых граждан центральных районов от жителей нищих окраин. На уважительное приветствие городских воинов маг отвечал лишь незаметным кивком головы. За время пути друзья многое узнали о месте в котором оказались. В начале беседа не клеилась, но затем дикая смесь ломаного старорусского и плохо воспринимаемого старонемецкого позволили найти ту золотую середину понимания. Говорили в основном Пенштайн и Венгард, как слабый, но носитель старонемецкого. Именно по результатам этого общения выяснилось, что это за город. Название его было таким длинным и сложным, что друзья даже не пытались его запомнить. Это было и не важно. Важнее было то, что данный мир был параллельным нашему миру, раздвоение которого произошло более полутора тысяч лет назад, после Каталаунской битвы. В той битве здесь победил Атилла. Варварский мир захватил огромные пространства известной ойкумены, установив свои законы. Здесь не было эпохи Возрождения и промышленной революции, максимум до чего дошел прогресс это было водяное колесо, алхимические успехи и изобретение виски. Незыблемым было и движение на восток германцев. Результатом чего была Великая Германия до Рипейских гор, разбитая сегодня на огромное число королевств, княжеств, свободных городов и торговых факторий. Разбитые славяне и русы влачили жалкое существование в количестве нескольких десятков тысяч в резервациях Саамии вместе с карелами и чудью.

— Ну и стал мир лучше без русских? — поинтересовался Венгард, неприятно озадаченный услышанным.

— Нет. Стал хуже. Нарушилось равновесие. На огромных просторах германцы деградировали, превращаясь в похотливых скотов и пьяниц, былая сила растаяла, как туман, а наша мощь напоминает огромного бумажного дракона. Южане напирают, готовые размолотить нас как соломенный сноп, а мы только запиваемся и сквернословим на их счет. Наши дни сочтены. Если бы не мы, маги, все давно бы уже закончилось. Все это понимают, но ничего не делают, на нас надеются. Думаете почему лиходеи в трактире забились как мыши под метлу. Боятся, понятно, но не только нас. Все наслышаны, что делают южные в покоренных областях. Вот мы и пришли. Здесь моя скромная обитель. — Резко вывернув из-за угла пошарпанного двухэтажного дома, компания уткнулась в большие железные ворота забора, окаймлявшего небольшой милый садик, в глуби которого виднелся весьма приличный особняк в готическом стиле, как сказали бы у нас. Черепичная крыша на фоне восходящего солнца пламенела яркими алыми всполохами, словно объятая огнем. Светало.

— Неплохо живут местные маги, неплохо. — поцокал языком Венгард и обернулся к Милегре. — Вот тебе и отель, как ты просила.

— Как то я должен компенсировать свою ссылку. В Готбурге, столице, маги моего статуса ведут богемный образ жизни. Я не беру в расчет этих старых аскетов, что в одиночестве медитируют по пещерам и чащобам и раз в год появляются на нашем сборе в Мошехских лесах и всяко нас стыдят за роскошь. — Пенштайн молниеносно вскрыл свою же магическую защиту и пригласил всех пройти в свой уютный дом. — Прошу вас проходите. Располагайтесь. Сейчас слуги приготовят вам воды помыться, а в это время накроют ужин или уже завтрак, как вам будет угодно. И только после этого мы поговорим о делах. — Хозяин быстро что-то приказал бородатому старику, на вид старше его самого, тот коротко кивнул и исчез за маленькой дверью. — Это мой слуга и помощник, Сребр, он с младенчества в нашей семье. Из русов, кстати от него я узнал ваш язык.

Прошло не меньше часа, прежде чем друзья чистые, сытые и сменившие свою грязную и рваную одежду, сели в небольшом кабинете мага, расположившись рядом с камином.

— Теперь можно поговорить о делах. — Начал первым разговор владелец дома. — Я готов ответить на ваши вопросы.

— На самом деле вопросов будет немного. — Венгард, причесанный, гладко выбритый, но несколько не по росту одетый, выглядел несколько странно в коротком кафтане старорежимного барона времен эпохи короля Людовика ХV. — Во времени мы крайне ограничены. Кое что мы поняли из вашего рассказа. Мы оказались в параллельном мире, лишенном основных благ цивилизации, многих балансиров и равновесий. Вопрос в том, почему портал из храма мергулов нашего мира вынес нас в ваш мир?

— Точно ответить не смогу, потому как не знаю почему проход открывается именно сюда. Видимо портал был создан задолго до разделения наших миров, и полагаю данный инцидент возник из за случайной выборки пространства-времени вселенной. Знаю лишь, что наш портал ведет уже в ваш мир. Во всяком случае именно об этом говорят предания, передающиеся у от отца к сыну. Именно род Пенштайнов, в силу уже забытых обстоятельств, следит за этими порталами. Точно согласно инструкций. Именно я являюсь Хранителем и проводником между проходами. Сам лишенный возможности ими воспользоваться я обязан оказать помощь все прибывшим, что на портале номер один и номер два. Предвосхищая ваш вопрос скажу, вы прибыли на портал номер один, а отправитесь на портал номер два. Нашему формуляру более тысячи лет и я должен его неукоснительно соблюдать. Таков кодекс. Он же предписывает нам не задавать лишних вопросов. Но так как, проходом не пользовались уже на памяти шести поколений я не могу не поинтересоваться у вас о вашем мире. Всего лишь один вопрос.

— Спрашивайте сколько хотите, попробуем удовлетворить ваше любопытство.

— Не имею право. Но одно меня гложет уже много лет. Не спрашивайте откуда, у нас магов свои методы, но меня очень интересует одно ваше интересное изобретение. Оно больше всего интересует меня. — Волшебник, не смотря на преклонный возраст и седую бороду, разволновался как мальчишка. Щеки его раскраснелись, до того ровный и даже скрипучий голос, вдруг заиграл волнующими юношескими тонами. — Его у вас называют электричеством. Когда везде горит свет, как по волшебству. Остальное меня интересует мало, но это изобретение очень привлекло. Сам я больше трех минок свет не могу создавать.

— Согласен, отличное изобретение, очень полезное. Могу изложить научную концепцию сего новаторства, но это бессмысленно без научно технического прогресса и требующихся для создания электрического тока механизмов.

— Понимаю, понимаю. Могли бы пообещать, что если вам придется еще раз осуществить подобное путешествие не смогли бы вы захватить оные инструменты.

Венгард усмехнулся и с сожалением развел руки.

— С удовольствием, но это мало вероятно, если только лампочку, если портал позволит ее переносить. Только не знание принципов действия меж пространственных порталов вынесло нас в ваш мир, и как оно сложится в дальнейшем трудно сказать. Но сделаем все что сможем, уважаемый господин Пенштайн. Обязательно набросаю вам основополагающие принципы этого открытия.

— Заранее признателен.

— Скажите, как вы узнали о нашем прибытии? — впервые задала свой вопрос Милегра.

— Очень просто, уважаемая Хранительница. На порталах выставлена сигнальная магия, как и защитная. Как только поступил сигнал, не умываясь бросился на ваши поиски. В силу исторических обстоятельств проход расположился в неблагоприятном районе и даже у таких сильных волшебников могли возникнуть трудности там. Собственно, что и получилось.

Друзья покраснели одновременно.

— Должен признаться господин Пенштайн, что мы не являемся волшебниками в полном смысле этого слова, во всяком случае не такими могучими как в вашем мире. Магия нашего мира оскудела за тысячелетия и сменилась технологиями и техническим прогрессом. Мы Хранители, посвященные. И лишь некие обстоятельства заставили нас осуществить это опасное путешествие.

— Понимаю и не задаю лишних вопросов. Мои обязанности не предполагают информировать вас о всех событиях происходящих в рамках деятельности порталов, но вы мне симпатичны и я предупрежу.

— О чем?

— За прошедшее время ваш случай был вторым.

До того расслабленные и уже сильно сонные лица друзей как по команде вытянулись от удивления. Маг даже рассмеялся, довольный эффектом произнесенных им слов.

— Представьте себе, молодые люди. Но разочарую вас. Я его не видел. — Ответом было еще большее удивление в молчаливом вопросе. — Да. Этот человек или существо осуществило телепортацию без моей помощи, моего ведома и моего разрешения. Как оказалось оно оказалось не обязательным. — Последние слова маг произносил с нескрываемым чувством обиды и разочарования. — Столько лет здесь сидеть, из поколения в поколение, гноить себя здесь во имя великой идеи и задачи, а оказывается ты не столь нужен. Вот так молодые люди.

— Не расстраивайтесь, мы то без вас никуда. Вы спасли наши жизни, это ли не великое служение цели.

Старичок снова воспрял и приободрился.

— Вы правы, старею, становлюсь сентиментальным. Сто второй годок уже.

— Скажите, а как возможно путешествие без проводника, если это вообще возможно.

— Трудно сказать. Я о таком не информирован, но если ты знаешь коды-замки, местоположение второго портала, обладаешь генным носителем и временно-пространственными координатами следующего портала, то… — Пенштайн лишь пожал плечами и плюхнулся в свое мягкое кресло, тут же подставив ноги к огню. Друзья недоуменно переглянулись между собой, но промолчали, оставив при себе несформировавшееся мнение о других путешественниках. Старый маг же начал «клевать носом» и уже сквозь дрему произнес. — Идите спать. Вам надо выспаться перед новым переходом. Кто его знает, что вас ждет на другом конце портала. Завтра договорим. — Трудно было с ним не согласиться. Смертельно уставшие друзья тихо разошлись по заранее определенным им комнатам и там мгновенно погрузились в сон, не в состоянии анализировать полученную информацию.

Ровно в полдень вся компания выдвинулась к месту нахождения Восточного портала, как назвал его Пенштайн. Погода стояла отличная, ярко светило солнце, но густая лесная тень не позволяла сбросить новые куртки, выданные магом в дорогу. Словно войсковой старшина он основательно выбирал одежду каждому, взамен старой, превратившейся в лохмотья. Старик встал раньше и почти все время провел в собственной библиотеке, пока хорошо выспавшиеся друзья умывались и собирались в дорогу. Путь был не близкий и пришлось даже один раз перекусить, расположившись на стволе упавшей сосны. Пенштайн был беззаботен и тонко шутил, подсознательно стараясь произвести впечатление на девушек, но чем дальше они удалялись в лес и приближались к искомой горе он становился все молчаливее и озабоченнее. Это не укрылось от внимания Венгарда.

— Уважаемый маг, не смог не заметить вашего беспокойства все более увеличивающегося в процессе пути. Это связано с нашим путешествием или вашими местными заботами? Возможно, мы чем-то смогли бы вам помочь. — Пенштайн, бодро шедший во главе отряда, неожиданно встал как вкопанный и внимательно осмотревшись по сторонам тихо произнес.

— Я действительно не все сказал вам. Все оттягивал, но раз вы заметили, то должен предупредить. — Хранители сгруппировавшиеся вокруг мага приготовились услышать не самые приятные известия. Обычно, хорошие новости выкладывают сразу при знакомстве, скелеты в шкафах пытаются скрыть или оттянуть время неприятных новостей. Пенштайн этим от остальных людей не сильно отличался, потому он весь как-то скукожился и даже на мгновение прикусил губу.

— Мы уже совсем рядом с той пещерой, где расположен портал и пора вам кое-что рассказать. Я все приготовил для вашей благополучной отправки, но есть одно препятствие. — Пенштайн приподнял руку, предупреждая готовившиеся уже сорваться с уст Венгарда вопросы и продолжил. — Пещеру охраняют. Когда он там появился даже не могу сказать, но точно до меня и моего отца. Возможно, при моем прадеде. Мы годами, десятилетиями не посещаем проход в силу отсутствия надобности. Так, иногда проверяем его и чистим, не в силах проверить его работоспособность. Он это знает или чувствует и потому не проявлял себя.

— Кто он? — не сдержалась Милегра, и пристально, в упор посмотрела в глаза мага, словно заставляя его рассказывать всю правду. Пенштайн виновато поднял взгляд.

— Это не наша вина. Мы не знаем откуда он взялся. Человек-мышь, вампир, лич, кто его знает. Мой отец видел его всего один раз, мельком. Он был не робкого десятка и немалой силы, но как рассказывал сам, улепетывал так, словно пятки сверкали. Преодолевая страх, несколько раз пытался его найти, но безуспешно. Но знаю точно, он там. Я не портовый грузчик и разбираюсь в магии. Его незримые следы везде, и в них чувствуется такая мощь, что каждый раз в ужасе убегал из пещеры. Был там и после последнего прохода. Следов насилия или борьбы не было, а значит у них все прошло полюбовно. Но я уверен он следит за порталом и не поздоровится тому, кого он не захочет пропустить. — На несколько секунд повисла тишина, которую заполняло лишь веселое щебетанье птиц и далекая многоголосица каких-то местных зверушек. — Но я все предусмотрел. Днем он должен спать, а для того чтобы он вас не почуял я утром приготовил отвар уничтожающий человеческие запахи. Нужно протереть им все самые источающие запах места и он вас не должен почувствовать. Надеюсь.

— Интересный поворот. С огромным удовольствием бы изучил это существо. — Глаза Венгарда засверкали озорными огоньками, свойственным познающим окружающий мир исследователям. — А вы уверены, что с ним невозможно поговорить, договориться.

Пенштайн натянуто улыбнулся, пытаясь скрыть свой нарастающий страх. Комок внутри него нарастал, скатываясь в большой шар и только сила воли и магической медитации позволили им снова овладеть собой и взять себя в руки.

— Когда вы окажетесь в пещере вы меня поймете. В ней я испытываю необъяснимые чувства. Никакая моя охранная магия не помогает. Мы уже совсем рядом, а на меня уже накатывает неконтролируемая волна пока не ужаса, но беспокойства. Поэтому я не люблю ходить в те места, а уж местные обходят их за версту. Неужели вы не ощущаете действие темной магии.

— Я почувствовала что-то, но не стала говорить. — Алесия выглядела явно обеспокоенной, но сохраняла спокойствие. — Не хотела вас беспокоить, но на всякий случай завязала защитный узелок. Это помогло.

— Вот-вот. Мы уже совсем рядом, вход невидим для обычного человеческого взгляда и находится он за той высокой сосной, которая расходится в середине на шесть стволов. Кодовое слово вы теперь знаете, обработаем вас раствором и будем прощаться. Перед расставанием я бы хотел сделать маленький подарок. — Маг достал из своей кожаной сумки со множеством замочков небольшую тряпицу белого цвета, легко уместившуюся в его узкую ладонь. — Это лечебная повязка, я пропитал ее своими фирменными составами, а в этом я, поверьте, непревзойденный мастер. Добавил немного исцеляющей волшбы, в общем немало времени над ней потрудился. Вы ребята хорошие, сразу мне понравились и потому мне не жалко с ней расстаться. Исцеляет многие раны и болезни, кроме смертельных, конечно. Жаль, что действие ее не бесконечно. Потому, как только она почернеет, сразу сожгите ее. Вы же знаете, что все болезни имеют информационный характер, каждая свой код и шифр, у них свое поле и свои законы. Повязка считывает, записывает на себя код вашей болезни и сохраняет. Чем чернее она становится, тем больше на ней негативной информации с вашими болезнями и ранами. Со временем она становится опасной и может убить, поэтому ее необходимо вовремя уничтожить.

— Господин Пенштайн, вы благородный и достойный всяческого уважения мудрец и волшебник. Наша благодарность не знает границ. — Венгард с воодушевлением протянул руку старику, и на мгновение замявшись, обнял его, как старого друга и наставника. Девушки с благодарными улыбками пожали ему руку. Дальнейшие действия были быстрыми и слаженными. Каждый уединился за ближайший кустик, чтобы осуществить достаточно интимную процедуру натирания кожных желез приятным на запах раствором. Что не преминула отметить Милегра, передавая через брата благодарность.

— Отличный аромат, господин Пенштайн. Достойный самых взыскательных духов. Я полагаю, Шанель гонялась бы за вами, а в нашем мире вас бы с руками оторвали лучшие парфюмерные компании. — Пенштайн покраснел от таких льстивых слов и не смог удержаться от слов похвалы в свой адрес.

— Вы знаете в нашем мире я очень высоко ценюсь на этом поприще. Мое маленькое хобби дает мне очень приличный заработок. Ко мне обращаются коронованные особы. Не хочу хвастаться, но если бы этот экстракт готовил какой-нибудь наш местный маг или волшебник, поверьте мне столь блистательным и прекрасным дамам было бы крайне неприятно вдыхать запахи, входящих в состав ингредиентов. Несколько профессиональных секретов позволили сделать сей эликсир не только полезным, но и приятным.

— Не могу не восхититься вами уважаемый маг. А теперь, когда мы готовы, простимся и надеюсь не на всегда. — Друзья еще раз тепло попрощались с Пенштайном и осторожно спустились в узкий проход пещеры.

Спертый запах залежалой картошки резко ударил в нос. Несколько метров пришлось буквально протискиваться между замшелых камней, прихватив себе на волосы тонкие комки паутины, ухватившиеся своими цепкими и тонкими нитями за друзей, особенно за Венгарда, пробиравшимся первым в живой цепи. Затем проход резко расширился, открывая множество малых пещер и ходов, готовых поставить в тупик любого непосвященного. Но друзья были хорошо проинструктированы и отлично знали дорогу, тем более портал располагался невдалеке от входа. Защитная магия Узелка Алесии и приятный аромат пенштайнова эликсира несколько рассеивали мрачную атмосферу подземелья, в котором устроила логово темная сущность. Достаточно бодро двигавшийся вперед Венгард вдруг остановился и поднял правую руку.

— Видите слева небольшое отверстие? — Девушки молча кивнули. — Он там, вы его чувствуете? — шёпотом спросил Венгард.

— Да. Как такое не заметишь. Так и прет темной магией. Пойдем быстрее отсюда. — Милегра слегка подтолкнула брата вперед и сама ускорила шаг.

— А может одним глазком заглянем? — неуверенно попросил Венгард в надежде на профессиональное любопытство жены и сестры.

— Да ты сдурел. Видел, как его боится Пенштайн. Я уже домой скорее хочу.

— Только взглянем. Когда удастся посмотреть на лича? Нам это необходимо.

— Даже не думай. И потише. Проходи вперед. — Милегра настойчиво толкнула брата, не допуская никаких возражений. Венгард нехотя согласился и продолжил движение. Тем более оставалось совсем немного. Через несколько минок они были уже на месте, небольшом округлом ответвлении этого огромного каменного лабиринта. Портал находился в центре и имел такую же форму как и предыдущий. Аккуратно уложенные кругами валуны были почищены и ждали своего часа. Не откладывая в долгий ящик столь важное дело хранители встали в цент круга и Венгард достал маленький нож, приготовившись сделать надрез на пальце. Именно в это мгновение камни окружавшие портал зашипели и заговорили человеческими голосами, вселяя ужас в молодые сердца. Язык Венгарда, уже готовый произнести заветное слово, способное унести их в свой мир, внезапно онемел, руки застыли словно окаменевшие дендроиды и все тело налилось чугунной тяжестью. Многоголосица камней, вещавших на древних и не очень языках вдруг прекратилась и установилась полная тишина, предвосхищая появление хозяина пещеры. Человек-мышь, существо с человеческим лицом и телом летучей мыши имел огромные размеры в сравнении со своими собратьями грызунами и небольшие по сравнению с людьми. Его почти красивое лицо с выпирающим орлиным носом усмехалось.

— Пенштайн хороший волшебник, но иногда бывает очень наивен. Неужели он рассчитывал обмануть меня своими хитростями с этими запахами. Глупого и ленивого человека возможно, но не меня. Мои хозяева не мыши, но люди умные, все предусмотрели. Вы же повели себя неосмотрительно, но то простительно из за молодости лет и отсутствия опыта. Я вижу, люди вы непростые и ваша кровь доставит мне особое удовольствие, наполнив мой мозг вашими нейронами. Даже не представляете, как я устал сосать кровь этих глупцов, крестьян, ремесленников, охотников и лесорубов, их детей, а в лихую годину и животных. Да, люди в последние годы как огня боятся появляться в наших лесах, а я не могу далеко отлучаться от своего места. В голод приходилось питаться кровью белок и кабанов. У них кровь получше. А сегодня такой натюрморт, пальчики оближешь. — Только сейчас, с огромным трудом, Венгард смог чуть повернуть голову и разглядеть пришельца. Не более полутора метров в длину он навис над друзьями в воздухе почти не используя свои расправленные крылья. Мышиное тело с удлиненными лапами, напоминали когтистые руки. Лишь его голова, с длинными и черными волосами, красной кожей на лице, тонкими губами и орлиным носом диссонировала с этим омерзительным телом. В его умных глазах не было злобы и звериной ненависти, лишь грусть и безысходность. Говорил он почему то на латинском, слегка коверкая слова и искажая звуки. Милегра и Венгард знали этот умерший язык. Алесия его не понимала и судя по широко раскрытым глазам трудно было сказать какие чувства она сейчас испытывает. Милегра своих не срывала. Преодолевая окаменелость мышц, в том числе и лицевых, но подстегиваемая яростью она смогла высказать все, что хотела.

— Ттты, меерзкоое ччудовище, да я ттебя. — И без того искаженное гримасами лицо Милегры вдруг застыло после легкого движения когтистых лап. — Ттт… — Это все на что была способна теперь Хранительница Главного Магического Узелка. Три застывшие, словно изваяния фигуры перед ликом смерти в лице человека-мыши. В ответ тот лишь мило улыбнулся.

— Я Амарук, Крылатый Змей, как когда-то меня называли в племени. У нас не принято не знать имени, убившего тебя. Я благородный пайни. Был. — Лицо изменилось, уже искаженное зловещей улыбкой. — Пора кончать с вами, хотя я вам даже немного рад. Так редко что-то происходит здесь. — Амарук резко взмахнул своими крыльями и мгновенно оказался у шеи Милегры. — Я могу пить кровь из любого места, но почему-то у шеи кровь слаще, и объяснения тому нет. — Чудовище осклабилось, выставляя напоказ свои длинные и острые клыки, вонзило их в шею девушки. В этот момент воздух вокруг зазвенел, наполняя все вибрациями Главного Магического Узелка. Вибрациями Высшего Порядка. Проявляя свою Волю, идя наперекор правилам, спасая свою Хранительницу, хозяйку, друга. Удар отчаяния получился такой силы, что стер черную магию на мили вокруг. Друзья сбросили магическое оцепенение, но было уже поздно. Амарук успел влить в нее свой яд. Милегра беспомощно замахала руками, силясь удержаться на ногах, но не смогла, упав прямо посреди портала. Она силилась что-то сказать, но ее тонкие губы лишь изгибались, не выдавая ни звука. Темно-фиолетовые глаза наливались капиллярами крови, доведя зрачки до огромных размеров. Кожа ее темнела на глазах и уже отливала сталью. Хранительница умирала. Венгард подхватил ее голову себе на колени и не в силах что либо говорить суматошно пытался что-то сделать, то отсасывая кровь из раны, то приставляя свою ладонь к ней. Ничего не выходило. Алесия уже в шестой раз вязала Магический Узел, но ничего не помогало. Ее охватило отчаяние.

— Узелки выжаты полностью. Они ничего не могут! Веня, что делать, она сейчас умрет!

Венгард словно не слышав жену продолжал попытки вытянуть яд из раны. Алесия вспомнив о лечебной повязке уже накладывала ее на место укуса. Процесс омертвения замедлился, но не остановился. Слишком сильны была магия мергулов. Милегра потеряла сознание и уже едва дышала. Начались конвульсии.

— Я могу ей помочь. — Раздался негромкий голос откуда то из темноты. Совершенно незнакомый голос. Взгляды метнулись в угол. Они совершенно забыли про лича. Но сейчас там лежал человек, израненный, тоже умирающий, но человек. Почему так произошло думать было некогда. Венгард рывком вытащил из угла окровавленное тело, в котором едва теплилась жизнь и резко поднял его.

— Спаси ее или умрешь.

— Я в любом случае не жилец. Время мое сочтено. Но я хочу ей помочь. — Венгард с недоверием посмотрел на человека, который оказался самым настоящим краснокожим, индейцем.

— Почему? Ты только что хотел убить нас. — В ответ тот лишь смог улыбнуться.

— Если успею, расскажу потом. Время идет на секунды. Она вот — вот умрет. Мне нужно снова укусить ее. Я способен вырабатывать антидот. — Венгард замотал головой и схватил его за горло. Тут вмешалась Алесия. Она перехватила руки Венгарда и разжала их.

— Давай. У нас нет выбора. Она уже вся почернела и не дышит. — Венгард ослабил хватку, обмяк, предоставляя им свободу действий. Амарук не раздумывая, тут же впился резцами в горло Хранительницы наполняя кровь противоядием. Весь процесс занял не более четырех секунд. Слизнув капли ее крови с губ он удовлетворенно улыбнулся и откатился в сторону.

— Она будет жить, я все-таки успел.

Апатия Венгарда вдруг снова сменилась гневом. Он вскочил, готовый наброситься на Амарука, но его снова остановила рука Принцессы.

— Стой. У нее появилось дыхание. Посмотри. — Они вместе склонились над Милегрой и внимательно ее осмотрели. По прежнему серого цвета, без сознания, но задышавшая. Венгард от радости обнял жену.

— Она не придет в себя еще пол часа. — Почти шёпотом сказал бывший человек-мышь. — Не трогайте ее, вы сейчас ей все равно ничем не поможете. Антидот сделает свое дело, все будет хорошо. Повязка Пенштайна спасла ее, замедлив действие яда.

— Мы можем как то помочь тебе, спасти? — Удобно уложив сестру, уже изменившийся Венгард обратил свое внимание на Амарука. — Мы сделаем все что сможем для тебя.

В ответ тот лишь покачал головой.

— Нет, вы никак не спасете меня, это уже не в вашей власти. Такова участь полиморфов, слуг мер-гулов, инициированных некромантов. Когда-то это был мой собственный выбор. — Венгард, в спокойной обстановке пытался удержать жизнь в истлевающем на глазах теле, пытаясь снять боль лечебной волшбой. — Бесполезно. Моя смерть запрограммирована мер-гулами. В случае развоплощения, снимаются их чары, но приходит смерть. Неизбежно. И вы тут не при чем. Ваша волшба уничтожила магию, но приговорили меня к смерти не вы.

— Расскажи нам, как ты здесь оказался, облегчи душу.

— Душу? — Амарук усмехнулся немного ободренный лечебной волшбой Венгарда. — Душа сосуд Духа, а не эмоций и чувств. Ее выжгли у меня во время посвящения. Даже если что и осталось… Но я расскажу вам. Если это хоть как-то поможет.

Я родился много лет назад, в Северной Америке, как вы ее сейчас называете. Наша семья была главным шаманским родом в племени пайни. Мы были влиятельными в тайном братстве колдунов обеих Америк. Мой пращур был шаманом тогда, когда индейцы еще жили на Затопленном Материке, вернее им был наш общий предок краснокожий Улитка, великий сын звездных драконов из созвездия Летучей Мыши, Дома Богов. Потом его род спасался на Большой Земле и уходил от преследовавших их магов Великих гор сначала на север, а потом уже в Америку. Амарука, «Земля Крылатого Змея», стала нашей новой родиной. Прошли годы, земля Северного прохода ушла сначала под лед, а затем ее покрыла соленая вода. Мы стали недосягаемы для воинственных магов севера, но черная магия овладела нашими высшими иерархами. Темный колдун Толтек уничтожил всех белых шаманов и ввел свои правила, те что когда-то погубили Затонувший Континент. Верили в Небо, но силу черпали из-под земли. Мы пошли по пути темного знания и это был тупик для наших народов. Колдуны-нагуали, оборотни и владыки подземных духов владели только темной стороной Знания. У меня не было выбора. Я его и не знал. Мы поклонялись Амару, Пернатому Змею, посланнику Неба. Уже в юности я был инициирован в наше тайное братство Мер-гул. Существовала легенда о Священном Дереве, произрастающем в подземном мире, на коре которого наши жрецы написали свое знание. Именно по ней мы получали посвящение, и немногие выжившие проходили обучение. Поверьте, таких было мало. Я был среди лучших, пройдя все семь испытаний и удостоенный укуса священной змеи из нашего главного храма. Во время седьмого испытания, которое проходило в Доме Летучих Мышей, меня покалечил Камазоц, страшное чудовище с телом человека, крыльями и головой летучей мыши. Он пощадил меня в обмен на службу. Так я попал в его Дом. Камазоц, умный, утонченный, но жестокий бог. Именно в его Доме изучают некромантию, магию смерти, обучают вызову и управлению подземных духов, управлению человеческой волей. То, что заставлял делать меня наставник ужаснуло бы вас, а меня выворачивало наизнанку. Однажды, ради тренировки, мне пришлось вырезать сердца из груди всех малышей небольшой деревушки, расположенной глубоко в джунглях. Как говорил мой учитель сердце должно окаменеть или его придется вырвать. Бессердечные, так называли нас индейцы. Мое сердце каменело, но не смогло превратиться в камень. Вступая в транс я часто получал приказы от самого Камазоца. И когда он сказал принести ему в жертву сердце моего младшего брата, я не смог это сделать. Нам подчиняются беспрекословно и никто не смел мне перечить, но в последний момент я отказался. Мое сердце было еще живо. Да, я был чудовищем, но Маниту не совсем отказался от меня. За это я был жестоко наказан и оказался в этом мире, в теле летучей мыши, на страже магического портала. На долгие, долгие годы. Вы даже представить себе не можете, как все это время мстил, пытал меня Камазоц. Я умираю и сейчас отправлюсь в тот мир, который не раз видел в своих камланиях. Мои братья-шаманы через свои увеличительные стекла будут вызывать меня для своих темных дел, принося окружающим горе и боль. Но я сам виноват, то был мой выбор. Все, не чувствую ни рук, ни ног.

— Амарук, ты страшно грешил, но я все равно благодарен тебе за спасение моей сестры. И ответь мне на последний вопрос. Как выглядел тот мергул, что прошел сквозь портал до нас. — Венгард склонился прямо над губами умирающего, который уже еле шевелил ими.

— Я не видел его вблизи. Мне это запрещено. Он был в длинном сером плаще с капюшоном, надвинутом на глаза. Я поймал всего один его взгляд. Даже меня он заставил вздрогнуть. Еще мне запомнился шрам, как клеймо. Он у него необычный и проходит… — Губы силились еще что-то продолжить, но глаза мертвенно остекленели и последним звуком был лишь тихий прощальный выдох уже не живого тела.

— Он умер. Нужно его похоронить. Он хоть и монстр, но мне его почему-то жаль.

— Милегра очнулась.

— Я весь внимание. Даже сел в кресло между вами, чтобы было удобно вас слушать. До Мошеха нам долго лететь. — Венгард откинул спинку пассажирского кресла и приготовился.

— Хорошо. Начну я, потому что Росвен вошел в контакт со мной. — Милегра поправила свои пышные, темные с рыжиной волосы и, переглянувшись с Алесией начала свой рассказ.

— Когда ты, скажем так, несколько неожиданно исчез (при этих словах Венгард виновато опустил глаза), Алесия сообщила мне об этом только на следующий день. Я посчитала эту выходку твоим бзиком, хотя ты никогда не отличался этим, и успокоила Алесию. Но когда ты не подавал о себе вестей почти три дня, мы забеспокоились. Все-таки ты Хранитель, а не какой-нибудь истеричный забулдыга. Стали тебя искать. Обзвонили всех друзей, знакомых, приятелей, конечно же позвонили в Сен-При, но никто не знал куда ты уехал. Тогда я, через своего сильно осведомленного знакомого узнала, что ты улетел в сторону Золотых гор. Тут мы оказались в тупике — что делать дальше? Алесия не находила себе места. Она интуитивно чувствовала, что ты в серьезной опасности. Не помог Главный Магический Узелок, не помогло сканирование на предмет твоего нахождения. Это было невероятно и тревожно. Мне пришлось выйти в тонкие миры в поисках тебя. Хотя ты знаешь, как я этого не люблю. Никакого результата. Мы по — настоящему отчаялись. Тогда я решила рискнуть еще раз, отправившись на твои поиски в тонкие миры. Тут меня ждал сюрприз. Вернее сюрпризом это даже не назовешь. Не успела я там оказаться, как столкнулась с Росвеном. Опущу те эмоции которые я испытала, тем более ты знаешь насколько они отличаются там. Их там просто нет. Но вот что он рассказал.

Тогда, четыре года назад Магмор уничтожил его телесную оболочку, но Росвен успел вырваться в тонкие миры. Там состоялся их главный с Магмором поединок. Наш замысел не удался, Росвену не получилось заманить Магмора в ловушку на звезду Љ 781468. Магмор раскрыл план и уничтожил Арфана и Вендала, с его Магическим Узелком. Свет Чаши должен был навечно остаться в заточении. Магмор и кромешные были почти у цели. Главный маг достиг невиданной силы. Результат их поединка с Росвеном был предрешен. Но он не все учел. У Росвена был один шанс и он его использовал. Главный волшебник рискнул. С помощью Сиятельного Света атаковал Магмора, проникнув в самые глубины сознания того. Вы не поверите. Оказывается, Магмор не до конца подчинился кромешным. Они не смогли полностью поработить его разум. В глубине сознания Главного мага, в самом удаленном, тайном его уголке осталась маленькая искорка Света. С помощью Высших сил Росвен разжег ее, рассеивая темноту кромешных в душе и сознании мага. И Магмор воссиял! Вот почему именно Главный маг явился нам тогда в Храме Света. Именно он снял свою блокировку Священной Чаши, и нам тогда удалось освободить Свет и восстановить Равновесие.

— А что же случилось потом с Росвеном, куда он пропал?! — не сдержавшись, перебил Милу Венгард.

— Слушай. Физическое тело погибло, и Росвен не мог вернуться в этот мир. Ему пришлось остаться в тонких мирах. Он стал Странником. Как я поняла, серьезная должность. Ты знаешь, там нет времени, нет пространства. По заданию Высших он выполнял серьезные поручения — в другой Вселенной, находящейся на грани уничтожения Черной дырой. Именно туда пришел сигнал опасности из нашего мира. Сигнал шел как от Венгарда, так и от нашего мира вообще. Нужно было спешить на помощь. Именно Росвен выяснил ориентировочное место твоего пребывания. Приблизительное, потому что напрямую связаться с тобой он не мог, мешал магический экран. Но выяснить что это за место он сумел. Магией мергулов так и несло от него. Он же помог и ловушки вычислить. Предупредил о серьезной опасности исходящей от кромешных.

— Что именно?

— Об этом он не успел рассказать, его атаковали. Обнадежил новой встречей и исчез. — Мила лишь развела руками. — Вот и все.

Венгард нервно заерзал в кресле самолета, напряженно о чем-то думая. Полет их уже начался, лайнер летел над землей. Еще недостаточно набрав высоту, самолет проносился над бескрайними просторами степей, так что можно было разглядеть комбайн, обыденно ведущий свои сельскохозяйственные работы.

— А с тобой Росвен не выходил на связь? — Венгард обернулся к Алесии и вопрошающе посмотрел на нее.

— Нет. Возможно, не успел, а может первой решил предупредить Хранительницу Главного Магического Узелка и сестру. Он же не знает, что мы с тобой… — Алесия засмущалась и немного покраснела. Но Венгард не заметил этого, лишь задумчиво пробормотал:

— Мне иногда кажется, что Росвен знает все. — Венгард снова обратился к Милегре. — Он сказал, что меня нужно искать в Храме мергулов?

— Он достаточно подробно все объяснил, как тебя искать, но очень торопился, опасаясь чего-то. Видимо он ожидал атаки.

— Наверняка. Приедем домой, попытаюсь его найти в тонких мирах.

— Веня, ты не раз пытался это сделать раньше. У тебя не получилось и мы поверили, что Росвен погиб. Видимо он не хочет, чтобы его искали, а на то есть веские причины. Если Странник не считает нужным, чтобы его нашли, то это вряд ли удастся. Придется ждать, когда он сам выйдет на связь. — Алесия ласково провела ладонью по мягким волосам Венгарда. Она словно хотела его успокоить.

— Ты права, дорогая. Вот и Росвен предупредил нас о надвигающейся опасности, а мы ничего не почувствовали. Сам чуть не погиб и вас чуть не погубил. Какие же мы Хранители? — Венгард был недоволен собой. Он и раньше критически относился к своим способностям, считал недостойным предназначения Хранителя Священной Чаши и Храма Света. Истязал себя в библиотеках, на тренировочных площадках, медитационными практиками. Познавал, искал, обогащал свой Дух. Но все ему было мало. Возможно, от этой неудовлетворенности собой он и увлекся столь экстремальным видом спорта. Словно все время проверял себя. Дела в Земном мире в последнее время вновь стали ухудшаться и он почему-то винил в этом себя. Милегра, зная о терзаниях своего брата, пыталась его ободрить.

— Веня, мы делаем все, что в наших силах. Мы не единственные Хранители в Земном мире и не единственные Посвященные. Кромешные очень сильны и трудно было рассчитывать, что они отступили. Просто готовили новую атаку.

— А мы ее просмотрели, как просмотрели Мермака.

— Не в нашей власти было достать Мермака и его Сеть. Сиятельные по прежнему очень могущественны. Но смогли же мы приостановить распространение Сети в мире, в некоторых странах ее даже закрыли. Мермак и Сиятельные притаились. — Алесия поддержала Милегру. Она прекрасно знала максимализм и неравнодушие Венгарда, резонно полагая, что иногда его нужно придерживать.

— На время, только на время. Они именно притаились. Сейчас перегруппировались и наверняка вынашивают новые планы, а возможно уже воплощают их. Мы же ничего не знаем и бездействуем. Сколько раз я вам говорил — нам нужна Призма. Даже не Сиятельные с Мермаком, а именно Призма. Пока мы ее не уничтожим, ничего не изменится. Что толку в нашей борьбе? Люди как оставались бездушными существами, так и остаются. Мы теряем последние капли духовности. Просто четыре года назад мы отсрочили мгновенный неминуемый конец. А процесс медленно, но идет. И судя по всему, кое-кого это не устраивает.

— Мы ничего не можем сделать. Сколько мы пытаемся найти эту Призму? Бесполезно. Она словно в воду канула, исчезла в безвременье. Никто не знает даже как она выглядит. Кроме Мермака, конечно. Но он находится под такой защитой своих колдунов, что нам до него не добраться ни здесь, ни в тонких мирах, ни тем более в Сети. Мы даже не знаем где он сейчас, в Земном мире или виртуальном. — Милегра сама переживала происходящее, но по женски пыталась все рассматривать в более розовом цвете. Для самоуспокоения. — Важно то, что Главный Магический Узелок охраняет Земные Энергии, а другие Магические Узелки вернулись к прежним владельцам, кто остался жив, понятно. Правда, Алесия? — Милегра, ища поддержки, обратилась к Принцессе. Алесия обретя Магический Узелок лесных фей также являлась его Хранительницей. Отвечала за энергии леса. Правда, ей пришлось отказаться от королевства лесных фей, но Узелок остался у нее. И не только из-за Венгарда. Дело в том, что после смерти Проводника граница между мирами закрылась. О Тайном проходе знали немногие, но и им сейчас пользоваться не могли. Он и раньше был труднодоступен, после завала пробраться через него стало невозможно. Земной и Волшебный миры стали недоступны для контактов между собой. Да они и не стремились. Принцесса, оставшись с Венгардом, лишь иногда с грустью вспоминала о старом доме. И ее, как Хранительницу Магического Узелка не меньше чем Венгарда заботило будущее двух миров.

— Конечно! Я думаю, что потеряв возможность мгновенного захвата власти в наших мирах с помощью Магических Узелков энергий, они могут воспользоваться другим путем. Не удалось с Магическим Узлом Властелина, они воспользуются Призмой. Медленнее, но надежнее.

— Вот-вот! Не получилось нахрапом, дожмут постепенно. Тем более у них все готово и все работало. Нет, точно вам говорю, кончать надо с Призмой и Сетью. А то будет поздно. Возможно, уже поздно! — успокоившийся было Венгард опять разгорячился. — Найдем Мермака, узнаем у него где спрятана Призма и ударим по Сети! — Кресло Венгарда заходило ходуном так, что пассажир, расположившийся за ним, сделал ему замечание.

— Сейчас своей горячностью ты мне напомнил Ратибора, — как-то само вырвалось у Алесии. От этих слов что-то щелкнуло внутри каждого, словно остановилось. Друзья замолчали, лишь через несколько минут Венгард задумчиво произнес:

— Без помощи Росвена будет трудно осуществить наш план.

— Трудно. Есть одна мыслишка… — в глазах Милегры загорелись озорные огоньки.

Небольшое уютное кафе в центре Мошеха было почти пустым. В это предвечернее время всегда немного народа. Сегодня были заняты два столика. За одним расположились Венгард, Алесия и Милегра. Судя по их озабоченным, напряженным лицам разговор был очень серьезным.

— Когда вы договорились встретиться? — насела Милегра на Венгарда.

— Сегодня через два часа, в отеле «Мошех».

— Почему ты поверил ему? — Алесия чуть наклонилась вперед и почти зашептала. — Мне кажется это ловушка. Слишком много случайностей и неожиданностей в последнее время происходит. Все больше опасных для жизни. Откуда он знает кто мы такие?

Венгард неторопливо отпил из своей чашки и ответил не сразу.

— Я тоже думал об этом. Если кромешные пошли в наступление, то очень удобно прихлопнуть разом сразу трех Хранителей. С нашей стороны глупо попасться столь легкомысленно. Но… — Венгард на секунду замолк, словно что-то вспоминая или сомневаясь в чем-то. Он нахмурился. Даже морщинка на переносице появилась. — …Но, он кое-что сказал, чему мне было сложно не поверить.

— Что ж он такого сказал? — не удержалась Милегра.

— Он сказал, что он друг Росвена. И один из Посвященных Светлого Круга.

— Друг Росвена? — резко выдохнула Алесия.

— Посвященный Светлого Круга? — не меньше изумилась Милегра.

— Да. И что он обладает крайне важной информацией для нашего мира.

— Светлый Круг — это легенда, его Посвященные давно в прошлом, если существовали вообще. — Алесия оглянулась и снова понизила голос. — Тебе не кажется странным, что вдруг возникает Посвященный из полу мифического Светлого Круга и ты ему сразу поверил?

— Во-первых, не сразу. Во-вторых, для многих мы тоже легенда, а в-третьих, он рассказал, как очень давно, они с Главным волшебником, спасли город от психей.

— Это волшебник Валиант, — чуть не подскочила со стула Алесия. — Дядя Росвен много раз рассказывал мне эту историю. Как они в Земном мире спасли Ганибург от атаки психей. Тогда, ничего не понимающие люди сходили с ума от ужаса. Никто не мог понять, что происходит, и горожане обратились к Валианту за помощью. Стародавняя история, когда еще собирались раз в десять лет Посвященные обоих миров. Дядя Росвен один из немногих мог совладать с психеями.

— Да, Росвен упоминал этот случай, поэтому я поверил ему. И представился он именно Валиантом.

— Погодите, — вмешалась в разговор Милегра. — Все это замечательно, но если существует Посвященный Светлого Круга, то должен существовать и сам Светлый Круг. Почему же мы с ним до сих пор не сталкивались. Почему бились с кромешными, а Светлый Круг нам не помогал? Или мы не вместе, не Светлые Силы?

— Это нам и предстоит выяснить. — Венгард достал деньги из кошелька и аккуратно положил под тарелку. — Кстати, я не уверен, что они не помогали. Он об этом ясно намекнул. — Мила только пожала плечами.

— Что-то очень серьезное произошло, если он после стольких лет решил себя проявить. — Принцесса первая встала из-за столика. — Пора, нам не стоит опаздывать.

— Согласен. — кивнул Хранитель.

Ксант и Энир очень любили друг друга. Еще совсем юными поженили их родители. Красивая, стройная, с темными каштановыми волосами и зелеными глазами Энир, и высокий, могучий Ксант. Оба из древних родов, ведущих родословную со времен Северного перехода. Достойный сын и дочь достойных родителей. Величественное сплетение родов древних Хранителей и Великих ведунов. И любовь у них была великая, неземная. Плодом которой стали мальчик Ратибор и девочка Энин. Под стать отцу и матери. Дети подрастали, а родители не могли нарадоваться на них. Но… Как часто это «но» накрывает тенью такие светлые жизни.

Ксанта Совет ведунов назначил правителем города Урук, одного из основных городов Союза городов Субарты, древнего государства, многочисленного объединения племен родованов — сальвинов, артов, вандов, панов, расов и многих других родов. Ксант стал самым молодым ведуном-правителем столь крупного города-государства. Назначение столь молодого, энергичного и сильного ведуна было определено ситуацией, сложившейся на границах Союза. Тень Мордука пала на Свет Анориса. Машту вновь начали теснить родованов с юга. Но повели их не племенные вожди, а всплывшие из пучин темных времен, мергулы — слуги Мордука. За год они захватили несколько крупных городов в пойме великих рек Арванд и Барану, вплотную приблизившись к землям Урука. Сейчас там, как никогда, был нужен сильный правитель. Урук располагался на землях родов сальвинов, поэтому оборону возглавил Ксант. Лидером мергулов и племен марту был черный колдун Нафанчар, Верховный жрец бога Мордука. Сила, которую вдохнул Мордук в свое воинство, была великой. Если раньше родованы без труда отражали нападения агрессивной, многочисленной, но неорганизованной и неумелой массы злобных племен машту, то теперь многое изменилось. Накачанные темной силой и магией дикие толпы кочевых племен остервенело атаковали форпосты, крепости, поселки и селения светлых родованов. Витязи с трудом сдерживали их злобный напор. Но даже геройство воинов не спасало всех поселенцев от плена. Юг страны охватил пламень пожарищ. Дикие орды сжигали поля с пшеницей, дома, поселки, города. Вот уже потянулась под ударами плетей нескончаемая вереница пленников — женщин, стариков, детей. Ни один мужчина в здравом уме и силах не сдавался в плен врагу. Плач и стон стоял в поселениях на юге. А помощь все не шла. Не могли договориться союзные города Субарты. Давно минули времена единой силы и мощи родовичей. Сейчас каждый был за себя, думал о себе и своем роде. Словно мутная пелена затуманила глаза и ум Великих ведунов и вождей племен родованов. Уже не одну сотню лет теснили и выдавливали их с родной земли пришельцы, а они все не могли собрать все силы в единый кулак для отпора. Каждый род по отдельности воевал с врагами, лишь иногда помогая соседям — родовичам. Все боялись — как бы какой клан не усилился. Поэтому и ушли на север многие роды, давно ушли, с начала войн Противостояния. Остались самые стойкие и упрямые, не готовые уступить агрессии и напору врага. Эта, то утихающая, то вспыхивающая с новой силой война длилась уже несколько столетий. Уже давно прервались связи, заросли тропки и дорожки соединяющие южных родованов с северными братьями-родовичами. Лишь общая былая слава и могущество сохранились в древних легендах и сказаниях.

Ксант был из молодых, но разумных. Он понимал, что только объединившись можно вернуть свои земли. Именно его род больше всех воевал, находясь на пограничье. Сальвины были настолько древними, что знали себя от Северной прародины, легендарной Анаросии и вели свой род от самого Анориса. Но с начала войн Противостояния были разделены они, уже более трех сотен лет. Половина сальвинов осталась в землях Египетских, и там сражались за свою землю. Разделенные врагом разрушились родовые связи. На всех торговых путях в Египет теперь хозяйничали разбойники и лиходеи. На древних южных землях родованов сохранились только государства Субарты и Египта. Остальные жители огромной территории ушли на север, в поисках своей прародины и легендарных сородичей, оставшихся на родной земле со времен Великого оледенения.

Кому хочется отдать свою колыбель? Там, где ты вырос и окреп, набрался сил и знания, поливал потом и кровью благодарную землю. Там, где построил дома, дворцы, города, проложил дороги, прорыл каналы, вырастил сады и вспахал пашни, где родились и выросли твои деды, отцы, братья и сестры. И вот твоя земля в огне, а твои близкие либо мертвы, либо понурые и голодные бредут на невольничьи рынки Шу — мадука, столицы Су — марту. Что может сделать с этой огромной злой силой просвещенный ум и добрая душа?

Ратибор по мальчишески быстро взобрался на колени отца и серьезно посмотрел в его большие серые глаза:

— Папа, я тебя очень люблю и поэтому пойду с тобой на войну! — его голос выражал такую уверенность и решимость, что Ксант, не удержавшись, рассмеялся:

— А не рано для шестилетнего мальчика на войну?

Малыш ничуть не смутился и по взрослому привел веские доводы:

— Я уже два года упражняюсь с мечами, затем ты меня научил лечить раны и мысленно воздействовать на врага. В сражении я буду полезен.

Ксант внимательно посмотрел на сына. Впервые он заметил, что тот повзрослел и это уже не тот малыш, что храбро пищал, когда его шесть лет назад окунали в воду на посвящении Анорису. На него смотрели умные глаза уже мальчика, его приемника, будущего Великого ведуна сальвинов. На душе у Ксанта стало теплее и он ощутил чувство гордости за сына. Неожиданно вспомнился недавний случай. Ратибор и Энин играли с остальными детьми возле дома Вадима, дальнего родственника Ксанта. Вдруг из-за сарая выскочил огромный волкодав и с рычанием помчался на детей. Ближе всех к собаке оказалась трехлетняя Энин. От неожиданности она замерла на месте и смотрела на собаку округлившимися от страха глазами. Все дети со страху бросились врассыпную, и только Ратибор не растерялся, схватил увесистую палку и встал между Энин и собакой, намереваясь дать бой обезумевшему псу. Тот не ожидал такой решительности, притормозил, по прежнему рыча и скалясь. Огромный пес и маленький мальчик, готовый на все для защиты сестры. Их взгляды встретились. Волкодав почувствовав решимость Ратибора, заскулил и убежал прочь. Мальчик начал расти. Ксант еще раз внимательно посмотрел в глаза сына и проведя ладонью по его непослушным белокурым вихрам, обнял его за плечи.

— Сын, когда-нибудь мы обязательно вместе выйдем сражаться с врагом. Плечом к плечу. Ты и я. И еще много-много наших родовичей. Чтобы никогда не плакали от горя ни твоя сестра, ни твоя мать, ни твоя подружка Илин. Я тебе обещаю. Но не сегодня. Тебе еще надо подрасти и многому, слышишь, очень многому, научиться. Чтобы защищать свой народ и свою Родину. Сын опустил голову и только сказал:

— Я постараюсь, чтобы они никогда не плакали.

В этот момент в двери, словно ветер, ворвался белый комочек и помчался на Ксанта. Тот успел среагировать, поймав этот комочек на руки и подбросить вверх. От чего комочек радостно заверещал:

— Ай-ай-яй! Папа! Еще! Еще! — Это была Энин. Они с матерью вернулись с реки и девочка была настроена поиграть. Отец подбрасывал ее все выше и выше, а она хохотала все сильнее.

— Ну, хватит вам, разыгрались. — построжилась Энир. В светлом льняном платье до щиколоток, перетянутом в осиной талии веревкой, открытые загорелые руки, вьющиеся темно-каштановые волосы, собранные в пучок, тонкий прямой нос, большие зеленые глаза. Высокая и стройная. Простота одежды только подчеркивала неземную красоту и изящество Энир. С плетеной корзиной в руках она выглядела как богиня.

— Помогите мне развешать белье, сорванцы, — мягко улыбнулась Энир.

— Надо помочь, дочь. — Ксант поставил дочь на землю. — Кто первый?!

— Я! — закричала Энин и бросилась к матери.

— Тихо-тихо, собьешь. — малышка с разбегу врезалась в ногу матери.

Вчетвером быстро справились с бельем и вместе отправились в сад. Наступило время ужина. На большом семейном столе быстро появились фрукты, овощи и оставшееся еще с обеда мясо сагуна. Хорошо потрудившись днем все с аппетитом ели.

— Завтра с рассветом мы уходим на юг. Орды Нафанчара показались под Варкой. Сегодня прискакал гонец от наших. Еле живым добрался. Машту бесчинствуют, словно это мы уже двести лет воруем их жен, дочерей, сынов. Они вырезают всех мужчин, остальных уводят в рабство. Магия мергулов помогает им. — тихо обратился к Энир Ксант, когда дети вышли из-за стола.

— Уже завтра? — Энир с грустью и надеждой посмотрела на мужа. Тот кивнул. — Я не понимаю, за что они нас так ненавидят. Ведь когда-то мы спасли их от голодной смерти.

— Сама прекрасно знаешь за что. Меня очень беспокоят мергулы. Двести лет о них ничего не было слышно. Мы думали, что избавились от них. А они скрывались в горах Загроса, копили силы и знания. Что подвигло выйти их из тайных храмов и скрытых горных селений?

— Неподготовленные, не уверенные в своих силах, в своей победе, они бы не появились.

— Согласен. Поэтому это и вызывает мое беспокойство. Еще Верховный Совет Субарту, как всегда медлит. Нужно срочно объединить силы и выступить сообща. Иначе нам мергулов не одолеть. Я вижу сейчас совсем другая ситуация по сравнению с предыдущими нападениями. За мергулами и машту кто-то стоит. Кто-то очень сильный и могущественный. Все сейчас происходит иначе. У них другая сила и организация. Как следствие — они за год захватили весь юг и мощь их растет. Одни мы их не сможем остановить. Я уже устал взывать к Совету! А им видите ли надо все обдумать! — Ксант отложил ложку, встал из-за стола и нервно стал расхаживать по двору. В последнее время он спал по нескольку часов, взвалив на свои плечи непосильную ношу ответственности. Не мог понять почему остальные родованы медлят. Он считал, что сейчас, промедление смерти подобно. Враги вплотную подошли к Уруку.

— А ты не задумывался, что в Совете кому-то на руку наше ослабление и усиление Нафанчара — Энир пристально взглянула на мужа. Она сознательно не договаривала, то, что хотела сказать. Ксант прекрасно понимал, что имеет в виду его жена.

— Ты об Удоне? Я не хочу верить в его предательство. — Ксант поднял руки к небу и воскликнул — Анорис, не допусти этого!

— Зная Удона, можно предположить всякое.

Ксант накрыл ладонью рану на руке, полученную в бою с машту. Совсем свежая и оттого неприятно ноющая, особенно когда Ксант волновался. Сейчас даже проступили капли крови сквозь повязку. Удар того исполина был настолько силен и опасен, что если бы не особые способности у ведуна сейчас не было руки.

— Я хочу созвать Общее Вече. Пусть народ решит, как дальше быть. По одиночке нас всех передавят. И еще… — Ксант на секунду замолк, словно сомневаясь стоит ли говорить, — я послал гонца к Верховному Совету и… — Ксант на мгновение замялся, — еще одного к северным братьям. Мне кажется, пора созвать Великий Совет всех родованов и асов, соединить части Книги предков. Полагаю, настал момент пророчества.

Энир вздрогнула словно ей сообщили что-то опасное и трагическое.

— Ты считаешь, что настало время предсказания Эльвы? Ты понимаешь, что говоришь? Что же нас ждет тогда?

— Раньше сомневался, сейчас все меньше. Я не сообщил Великому Совету о гонце, потому что действительно опасаюсь предательства. — Ксант присел на плетеную скамью. Он снова был спокойным, уверенным и могучим ведуном сальвинов. Ситуация требовала полной мобилизации сил. Следующие его слова были холодны и рассудительны. — Вы не вернетесь в Урук, а останетесь здесь, под надежной защитой местных духов. Здесь безопасно и мне будет спокойнее.

— Ты хочешь, чтобы нас не было с тобой, когда осадят город? — изумилась Энир. Она была не просто красивая женщина, жена и мать. Она была Посвященной тайного знания тонких энергий, Хранительницей Магического Узелка, потомственной Хранительницей. Её авторитет и знания в роду были сопоставимы с Главным ведуном сальвинов. Её сила и способности были нужны городу. Поэтому такое решение мужа не только удивило её, но и возмутило. Но ни одна черточка ее идеального лица не выразила ни капли недовольства. Она умела владеть собой и знала правила. Муж является главой семьи и его решение, закон. Но её помощь необходима людям. Это она тоже понимала. — Ты понимаешь, что предлагаешь? Мы нужны тебе и нужны людям, нашему городу.

— Я все обдумал. И как муж и отец, и как правитель Урука. Это непростое решение и далось оно с трудом. Неспроста пришлось отправить гонца на север, не предупредив Верховных волхвов и нандалей. И не из трусости заговорил о Пророчестве. Вчера я получил достоверные сведения, что нынешняя война не обычная, как думают в Совете. Мергулы нашли проходы в нижние миры и получили там особую силу. Мордук воззвал к кромешным, дав им свой коридор в наш мир.

— Этого не может быть! — Энир уже не могла сдерживаться. Её лицо исказило страхом.

— Может. Возможно, в Совете кто-то знает об этом. И с ним заключили договор. Следовательно не исключено предательство. В это не хочется верить, но необходимо предвидеть возможные варианты. Я никому еще не говорил о своих опасениях, только тебе. У меня предчувствие, что Урук падет. Поэтому, как муж, отец и правитель приказываю тебе остаться здесь. Завтра мы выйдем навстречу войскам Нафанчара, и если все получится как я задумал, дадим бой в Варкской долине. По моим сведения у них в четыре раза больше воинов. Но мы на своей земле и духи на нашей стороне. Не рассчитываю победить, но очень хотелось бы потрепать их. Затем будем оборонять Урук. А там, глядишь, наши подойдут.

— Отличный план! Мы с тобой! Как я объясню детям, что нас не будет рядом с отцом. Как я объясню людям, что Хранительница будет не с ними.

— Я не сказал, что это самый оптимистичный план. Если я прав и в Совете предатель, то помощь опоздает, а скорее вообще не придет. И если я погибну, то вы должны остаться жить, вместе с женами и детьми нашего племени. Именно ты призовешь Великий Совет и соберешь Книгу предков. Конечно, с помощью Великих ведунов. Крайне важно будет найти предателя. Догадываешься о силе кромешных. Сейчас они еще не набрали мощь и с ними еще можно бороться. Но сообща. Потом будет поздно. Они как тень расползутся по всей земле. Это должны понять наши северные братья, асы, панары, энты, раны и ванаты. Я не знаю, удалось ли снять замки с проходов в Нижние миры. Даже думать об этом не хотел. Но вчера я вошел в мир Богов и почувствовал их присутствие там.

— Ты один отправился путешествовать?! Не сказал мне?!

— Со мной был Яруч. Не хотел тебя беспокоить, пугать раньше времени. Извини.

— Выходил в мир пращуров? — Энир осуждающе посмотрела на мужа. Путешествие в тонкие миры не увеселительная прогулка, а крайне опасное и трудное проникновение. Поэтому Хранительница была так недовольна.

— Меня предупредил Странник.

— Странник?! Его никто никогда не видел. Я думала — он сказка.

— Я тоже так думал до вчерашнего дня. Только великие ведуны способны выходить в мир Богов, и далеко не всем открыты все его Грани. Отныне мергулам открыт путь за нижние Грани. Пока это маленькая щелочка, но со временем… Если тень накроет Землю, никто не выживет.

— И ты спокойно говоришь, что погибнешь, а я должна жить? — в глазах Энир стояли слезы, она заламывала себе руки, чтобы не заплакать. Даже такая сильная женщина с трудом сдерживала себя. Слезы — очистительная вода, смывающая с души грехи, горести и печали. Пока есть надежда-плачь, покаявшись-плачь. Энир знала это.

— Конечно, не спокойно. Не спал всю ночь, думал о нас. Прекрасно знаешь, что я не могу бросить и сдать город, без боя отдать землю предков, на которой мы прожили тысячи лет, с момента Великого перехода. И никто из братьев этого не сделает. Но кто позаботится о вас? Надеюсь Светлый Анорис поможет нам и мы победим. Надежда остается всегда. Всегда! Тем более, когда со мной такие могучие богатыри, мои братья. Даст Бог мы победим!

— Я дам тебе свой Магический Узелок.

Даже раннее утро не смягчило иссушающий зной над Варакской долиной. Вернее долиной она была когда то, сейчас она напоминала скорее пустыню, потрескавшуюся от жары землю с редкими островками пожухлой травы, непонятно откуда взявшейся в этом безводном месте и еще более редкими кустами низкорослого сакса. Низину со всех сторон окружали невысокие горы, переходящие на севере в пологие холмы. Некоторым образом долина имела два входа — выхода, на севере и юге. Именно здесь и проходила дорога, соединяющая юг страны с центром, Урук с Варкой. Теперь по этой дороге, в сторону Урука, двигалась огромная армия Нафанчара. Колдун торопился захватить город сальвинов, священное место родованов.

Войско Ксанта притаилось за северными холмами. Именно здесь он решил дать бой мергулам. Позиция была удобной — замкнутый в долине враг не мог атаковать в обход, используя свое огромное численное преимущество. Оставалась лобовая атака, к которой родовичи были готовы. Ксанту пришлось пойти на это сражение, потому как город был еще не готов к осаде, не все успели спрятаться в крепости. После нескольких недель относительного спокойствия враг бросил все свои силы на Субарту, не насытившись кровью родовичей Эреду, Ура, Ларсы и Варки. По данным разведчиков машту насчитывалось более сорока тысяч, и их армия все время росла за счет покоренных народов предгорий Заринья. Главный ведун сальвинов привел с собой всего четыре тысячи бойцов. Но каких! Задача была — как можно дольше задержать врага.

Следопыты, присматривающие за южными воротами Варкской долины, подали сигнал — лагерь врага ожил. Войска готовились к маршу. Долина наполнилась многоголосицей огромной армии.

Ксант рассчитывал подпустить соперника как можно ближе и с трех сторон ударить по нему лучниками. Хорошо замаскированные, воины ждали приказа.

Уже облаченный в блестящие медные доспехи, как настоящий воин-ведун, Ксант отдавал приказы быстро и четко.

— Эрисп, твой левый фланг и красный флажок. Атакуешь только лучниками и дротиками, в ближний бой не ввязываешься. Твоя задача нанести максимальный урон и сохранить воинов. Полезут на скалы — организованно отступай по тропе к лошадям. Возьми сто мечников, они будут прикрывать ваш отход. — Эрисп, немолодой, суровый воин, только кивнул. Он знал какая у него задача.

— Ты, Олтин, то же самое должен сделать справа. Твой флажок зеленый. Главное — сохранить воинов. — Олтин, молодой и горячий, не мог сдержать эмоций.

— Позволь атаковать их с фланга в ближнем бою. А дальше ударим всей мощью!

Ведун с улыбкой посмотрел на юного, бесстрашного Олтина.

— Ты замечательный, смелый воин, поэтому я доверил тебе правый фланг лучников, но ты очень молод и горяч. У них десятикратное превосходство, с ними мергулы, а нам нужно сохранить людей для обороны крепости.

— С нами Великий ведун. И это многого стоит! Я все понял и все сделаю, как ты сказал.

— Да пребудет с нами Светлый Анорис!

— Да придаст нам Анорис силу предков!

— Да пребудет с нами Свет!

Последним делом Ксант посетил палатку своего дяди, седовласого ведуна Антина. Тот увидел племянника и первым поприветствовал его. Одетый в простую длиннополую льняную рубаху, с простодушным открытым лицом, длинными спутавшимися седыми волосами Антин не производил впечатление знатного родована.

— Рад видеть могучего правителя и моего племяша!

— Все шутишь, дорогой дядя.

— А как же. Перед каждым сражением я всегда настраиваюсь на шутливый лад. У меня тогда лучше получается. Видимо такова воля Дыя и великого Ана.

— И не без помощи араки, — рассмеялся Ксант и обнял дядю.

— Арака не сома, облегчает тяжелые думы, помогает мне отогнать плохое настроение и темные предчувствия. Вон как все забегали, мергулы появились?

Ксант серьезно посмотрел на тут же преобразившегося Антина. Тот весь подобрался, расправил плечи, брови его хмуро сошлись на переносице. В жизни Антин слыл шутником, балагуром и выпивохой. Но как только вставал вопрос о чем-то серьезном, он становился совсем другим — сосредоточенным, собранным, сильным. Ксант знал, что только ему он может поручить самую трудную задачу. Как сейчас.

— Машту выступили. Они так уверены в своей безнаказанности, что даже не выслали вперед разведку. Думают, что мы трясемся от страха, за стенами города. Их намного больше, но у нас хорошие позиции. Пришлось припасти им пару сюрпризов. Самый «приятный» сюрприз должен преподнести им ты. Сейчас вы, с Архипом, на лошадях, обходной тайной тропой проберетесь мергулам в тыл. У Южного входа, в пещерах, спрятались четыреста отборных наших мечников. Ты возглавишь их, придашь им сил, зарядишь их ярью. Когда машту пройдут долину и выйдут на нас, начнется сражение. Вы же будете ждать, ждать моего сигнала желтым флажком. Не раньше. Как бы нам трудно не пришлось, не атакуйте. Только по сигналу. Вам придется труднее всего. Главная ваша задача нанести максимальный урон противнику и смешать их ряды и тылы. Нам нужно как можно дольше задержать их, выиграть время. Постарайтесь прорваться к ставке мергулов. Нафанчара с ними нет, но среди них много сильных черных колдунов. Если у вас получится — несколько дней передышки нам обеспечено. Без колдунов они не пойдут на штурм города. Сил у нас очень мало и главная надежда на помощь с севера, которая, я верю придет к нам, очень надеюсь. Поэтому так важно, чтобы у вас получилось, пока мы оттянем на себя их силы. Если атака завязнет, то уходите по тайным тропам. Вас прикроет Архип, с воинами.

— Все понятно племянник, сделаем. Прекрасно понимаю, что от этого зависят тысячи жизней родовичей. Да поможет им Дый! Умрем, но сделаем.

— А вот умирать не надо, дорогой дядя, — Ксант еще раз внимательно посмотрел на Антина. Простоволосый, в рубахе, из оружия только посох. — Может хоть сегодня оденешь доспехи, битва предстоит серьезная.

Антип откинул рукав. Под ним оказалась необычная кожаная куртка, ярко-серебристого цвета, в мелкую чешую.

— Несерьезных битв не бывает. Я понимаю, что сегодня не обычный день, поэтому и достал свою тужурку из серебристого уратского единорога, выпаренную в моем волшебном растворе. Попрочнее твоих замечательных лат будет. Вот так вот. И шелом знатный имеется, правда на шапку путника больше похожий. И посох мой не хуже меча работает, сам знаешь. Не беспокойся за меня.

— Знаю тебя в деле, потому и доверил самую трудную задачу. Но не перестаешь меня удивлять, дядя, — Ксант со знанием дела потрогал тужурку и восхищенно покачал головой. — Знатный доспех, знатный.

— Нафанчара разобьем, тебе такие сделаю.

— Спасибо. Мои тоже ничего, старинной гномьей работы. Таких уже не сделать, некому.

— Давно такие делали. При пращуре Китеке. Да и некому. После того как Проход закрылся почти не осталось гномов в Земном мире. Правда четырех я знаю. Ох, мастера, не хуже твоих могут доспехи сработать. Еще помнят старые древние секреты, но, паскудники, ни с кем делиться не хотят. Говорят в могилу все знания унесем, но вам, людям, не откроем.

— Неужто так тебе и сказали. — брови Ксанта в удивлении поднялись от такой наглости гномов. Так говорить с ведуном никто не мог себе позволить. Антин ухмыльнулся, вспоминая что-то приятное.

— Это я перефразировал. Донес так сказать общий смысл их гномьей философии. Мне они такого не сказали бы никогда. Но на падение нравов людских жалились, обиды нанесенные упоминали и намекнули о том, о чем я и так давно догадался. За что, кстати, их совсем не осуждаю. Много они от подлых людишек натерпелись, и обмана, и воровства, и гонений. К родованам у них претензий не было, почему и дружили со мной, но вот остальные…

— Поди жалеют, что с родственниками не остались в своем мире?

— Спрашивал и об этом у них. Представь себе не жалеют. — Антин хитро улыбнулся, глаза озорно заблестели. — Они ж те еще пройдохи. Что хочешь готовы терпеть лишь бы конкуренции не было. А жалобы их, это так под чарку и задушевную беседу нюни. Они свое дело знают и конъектуру чувствуют. Скоро месяц, как они все свое добро собрали и на север отправились. Они, как крысы беду чуют.

— Это не их земля. Им главное барыши. Мы же родились на этой земле, живем и умирать на ней будем. Эта земля приняла пепел наших предков, если придется примет и нас. — Главный ведун резко встал со скамьи и вплотную подошел к ведуну Дыя, посмотрел ему прямо в глаза.

— Пора! До полудня начнется битва.

— Да пребудет с нами Светлый Дый!

— Да пребудет с нами Светлый Анорис!

Враг двигался нестройными колоннами, поднимая пыль до неба. Нос и рот воинов был закрыт тканью, но мелкие частицы проникали везде, разъедая даже глаза. Отплевывая и стряхивая ее с ресниц и бровей, ругаясь и проклиная всех на этой земле, двигалось черное воинство по выжженной солнцем земле. Большая часть войска была пешей и составляла основу колонны. Лишь в арьергарде, замыкая войска, находился большой отряд верблюжьих всадников, как тяжеловооруженных, так и легких наездников. Перед ними, лениво переставляя свои огромные ноги двигались восемь боевых слонов. К их спинам были приторочены огромные кибитки из темной фиолетовой камчи, с несколькими отверстиями вместо окон. Нетрудно было предположить, что там располагались важные персоны. То там, то здесь раздавались крики людей, стремительно перемещающихся на конях вдоль колонны и безжалостно хлещущих любого, выбившегося из строя. Люди двигались молча, не желая получать лишнюю порцию едкой пыли в легкие. Сразу же после закованных в тяжелую броню воинов, уныло брели полуголые, окровавленные и грязные люди. Внешний облик разительно отличал их из общей массы темноликих людей вокруг. И не только цепями, сковавшими их. Это были светлокожие, русоволосые пленники, уныло бредущие навстречу своей смерти. Среди них было много детей и стариков. Разговаривать, а тем более плакать им запрещалось. За непослушание кара была одна — смерть. Прямо тут же, на обочине дороги — ударом каменного молота по голове.

С правого фланга проскакало несколько легких всадников, поднимая еще выше придорожную пыль. Не останавливаясь, они промчались вперед. Это были разведчики. В черных кожаных доспехах и медных шишаках на головах, с короткими, словно ножи мечами, они стремительно перемещались на своих хусанских изящных лошадках. Отряд из тридцати таких скакунов, с худым бородатым командиром во главе, стремительно пересек низину и почти мгновенно оторвался от основной колонны. Совсем немного времени и они приблизились к узкому выходу из долины, словно нехотя протискивающемуся между холмами.

Не доехав сотни метров до прохода, командир разведчиков резко осадил коня и призывно поднял руку.

— Остановитесь! Мой амулет Манго жжет мне руку, предупреждая об опасности! — он пристально осмотрел близлежащие холмы, надеясь увидеть хоть какую-то примету об угрозе их жизням. Но не было даже намека на это. В полной тишине слышалось лишь тяжелое гудение стонущего от зноя воздуха и возбужденное похрапывание лошадей, перебирающих копытами на месте. Даже птицы не нарушали однообразия окружающего ландшафта.

— Командир, здесь негде даже спрятаться, — первым нарушил тишину темнокожий безбородый воин в дротиком в руке. Он, как и основная часть разведчиков, заметно отличался от командира внешне. Тот был марант — полукровка, мать которого была рабыней, из родованов, остальные чистокровные хоши.

— Я чувствую опасность, амулет меня ни разу не подводил, не быть мне шункором разведчиков. Опасность где-то рядом. Разворачиваемся, нужно доложить Шуш-бину. Пусть он решает, что делать. — Он развернул своего коня и уже собрался огреть многохвосткой своего скакуна, как один из его воинов закричал.

— Смотрите! — указывая на одинокую фигуру путника, появившегося впереди на дороге, выворачивающей из-за нависших над ней холмов. Высокий, бородатый, в серой дорожной накидке, посохом и котомкой через плечо. Он появился неожиданно, тут же замер на месте, увидев всадников. Несколько сун путник и командир разведчиков молча смотрели друг на друга. Первым среагировал путник. Скинув котомку с плеча, крепко ухватил ее и побежал прочь, что есть силы. Шункоры, словно гагары загоготали, выкрикивая воинственные кличи, призывая командира в погоню.

— Вперед, командир! Поймаем этого гожа! Он нам все расскажет, что видел! Вернемся не с пустыми руками к Шуш-бину! — призвал одноглазый воин, с выбритой наголо головой. Охотничий азарт воинов перекинулся и на командира. Лишь мгновение тот сомневался. Врожденная кровожадность и жадность до рабов заглушили тревожное предчувствие.

— Хая! Взять его! — и несколько десятков черных наездников, вздымая облако пыли, устремились за родованом уже скрывшимся за холмом. Наездники, грязно ругаясь, подбадривали себя, нещадно хлеща мчавшихся во весь опор коней.

Первым скакал командир, уже почти на корпус лошади опережая остальных, не поспевавших за ним на своих обычных лошадках.

— Хэй, хэй, хэй! — подбадривал он своего скакуна, и так мчавшегося быстрее ветра. Привычный к погоням и кровавым схваткам он отлично подходил своему хозяину — жестокому, беспощадному, сильному. Яростно сжимая зубами уздечку, с красными от ненависти глазами конь несся на убегающего человека, уже намного опередив остальных догоняющих. Силуэт путника стремительно приближался. Лошадь уже была готова втоптать его в пыль своими обработанными специальным раствором копытами. Дорога уже повернула за холм, словно торопилась вырваться из мертвой Варкской долины и увидеть буйную растительность и разнотравье.

Понимая бессмысленность дальнейшего бега, путник резко остановился в нескольких шагах от кустов суахили, и повернулся навстречу стремительно приближающемуся всаднику. Спокойно отложил в сторону свой мешок и крепко сжал посох. Он даже не вспотел от столь длительного и напряженного бега. Дыхание его было ровным и спокойным. Взгляд серых, проникновенных глаз выражал уверенность и не было даже малой толики страха или переживаний, которых можно было ожидать в его непростой ситуации. Сделав несколько шагов назад, к кустам, для защиты спины от неожиданных атак, он ждал первого всадника. В это время командир разведчиков яростно раскручивал кожаную петлю, уже намереваясь пленить невезучего сальвина. Взмах руки. Но петля вместо того, чтобы обвить свою жертву, натолкнулась на выставленный посох и черный наездник рухнул в на землю. Ничего не понимая, скривившись от боли в правой лодыжке, тот поднимается, ошалело озираясь по сторонам. Его бойцы уже совсем рядом и наверное, смеются над позором командира. Ярость и злоба охватили маранта. Выхватив свой короткий бешменский меч, не обращая внимания на боль в ноге, с диким воплем, он бросился на безоружного странника. Тем непомернее было его удивление, когда уже через суну он осматривал свой же меч у себя в груди. Всего одно движение соперника и его же атака оказалась смертельной. Умирая, командир мергулов видел, как словно скошенная трава, падали на землю его воины, пронзенные длиннохвостыми стрелами сальвинов. Лишь один из наездников успел метнуть свое короткое копье в странника, не причинив ему никакого вреда. Молниеносное движение посохом, и последний враг упал замертво.

Из придорожных кустов появились лучники. В светлых рубахах, высокие и стройные, они словно сказочные грибы, после дождя выросли из земли. Впереди бежал, торопясь к страннику, пожилой родович.

— Ты не ранен, Ксант? — первым делом спросил он.

— Нет, я справился. Как у вас? Никто не ушел?

— Никто. Сработали слаженно.

— Это хорошо, Гриб. Главное, чтобы враг ничего не заподозрил. Понимаю, это были разведчики. Видишь, у этого амулет Манго. Он почувствовал опасность. Поэтому пришлось рискнуть, но зная их повадки, оправданно. Этих людей легко просчитать. Не могли они не броситься в погоню за такой доступной жертвой, — усмехнулся Ксант.

— Ты как всегда все рассчитал.

— Спасибо, что быстро поняли мой план и подыграли. Очень важно, чтобы машту ничего не заподозрили. Чем неожиданнее будет наша атака, тем больше шансов на благоприятный исход. Уберите скорее трупы и приготовьтесь к битве. Уже скоро.

Из-за деревьев показался всадник. Еще не остановив коня, юный наездник уже соскочил на землю.

— Ксант! Войска мергулов приблизились к зоне первой засады!

Главный ведун улыбнулся и обвел взглядом окружавших его родовичей.

— Отлично! Они не стали дожидаться разведчиков. Совсем потеряли осторожность. Что ж, встретим их, как подобает, друзья! К бою!

— К бою!!! — отдалось многоголосым эхом, и молодые лучники побежали на холм, к своим позициям. Ксант три раза свистнул, из-за кустов суксана выбежал его белогривый скакун Гжель, мощный красавец, с умными, почти человеческими глазами. Приблизившись к Ксанту, он остановился, ожидая новых приказов. Ведун легко вскочил на спину лошади и ласково похлопал его по шее.

— Начинается. Мчись вперед, они начнут первыми. — Конь отлично понимая хозяина поскакал в нужном направлении.

Солнце появилось над холмом, запуская свои палящие лучи на каждый кустик, деревце, камень.

Атака началась в полной тишине. Уныло бредущие по дороге воины машту сначала ничего не могли понять. Вдруг пешие воины из колонны, с глухими стонами, стали падать на землю. Истекая кровью, они только непонимающе хрипели. У каждого в горле торчала стрела — многохвостка. Немая сцена ужасающей картины. Вокруг, выжженная безлюдная пустыня, а люди падали и падали замертво. В передних рядах назревала паника. От выстрелов невозможно было спрятаться, а главное понять откуда пришла угроза. Счет убитых уже пошел на десятки, сотни, когда кто-то из тяжеловооруженных мечников закричал, указывая прямо в поле.

— Да вон же они! Из земли вырастают! — Действительно прямо из земли, точно по команде, возникали стройные ряды лучников, и выпустив стрелы, мгновенно исчезали под землей. Через суну возникал следующий ряд, и также молниеносно исчезал. Все происходило так быстро, никто не мог понять, что происходит. Пока опешившие машту разобрались в чем дело, возникла суматоха, грозившая превратиться в бегство. Первыми пришли в себя тяжеловооруженные пехотинцы. Сомкнув щиты, они перестроились во фланги и, выставив копья, двинулись на лучников. Но сальвины были великими мастерами стрельбы. Они находили лазейки даже в неприступных латах врагов. Атака мергулов захлебнулась. Машту пришлось спрятаться за заслоном из щитов. Мергулы быстро оценив опасность положения, пошли на хитрость. На стрелков погнали пленных родованов. Прикрываясь женщинами и детьми вражины гнали их на своих. Израненные, измученные и обессилевшие брели плененные. Ничего уже не могли сделать лучники. Не могли стрелять в своих братьев и сестер. Организованно начали отход. Войска мергулов, разорвав строй, бросились в погоню. Теперь серьезная опасность возникла для родовичей. В этот момент из-за холма, словно стремительная лавина, показалась латная конница сальвинов. Словно весенняя горная река, неслась она на оголившийся фронт машту. Удар их был настолько мощным, что уже ничего не понимающий враг, побросав оружие, в панике, побежал. Получив удар в тыл, тяжеловооруженные пехотинцы мергулов гибли на месте, так и не успев оказать серьезного сопротивления. Началось избиение авангарда машту. При этом были освобождены пленники, тут же переправленные к своим.

Накал битвы нарастал, грозя превратиться во всеобщее паническое бегство врага. Так бы и произошло, если бы не мергулы и их гвардия. Быстро перегруппировав своих элитных копейщиков, они остановили свое обезумевшее бегущее воинство. Немало погибло черных пехотинцев на копьях своих же сородичей, но толпа была остановлена. Вперед были брошены верблюжьи всадники и три тысячи отборных бойцов. Колдуны задействовали свою черную магию. Прямо над родованами небо потемнело, из туч вырвался черный смерч и накинулся на ратников сальвинов. Сметая ряды всадников и лучников, смерч носился среди родовичей. Поднятые на высоту невиданной силой и брошенные о землю, гибли люди. Все мгновенно изменилось на поле боя, неся смерть атакующим.

Взгляд, брошенный в сторону от битвы, заметил бы на холме высокую фигуру в белом. Человек взметнул руки вверх и смерч, исчез, осыпавшись на головы белыми хлопьями. Началась битва ведунов и черных магов. В этот момент, на еще смешанных сальвинов ударила верблюжья конница и тяжеловооруженные отряды, усиленные легкими пехотинцами. Численный перевес был на их стороне. Мощный напор смешал родованов. Ржание лошадей, верблюдов, крики, стоны, кровь и обезумевшие глаза — все слилось в страшной сече. Атаки колдунов и их отражение — битва магов и ведунов шла над головами сражающихся. Мергулы бросали все новые и новые силы, оголив тылы. Несколько часов уже длилась битва. Силы сальвинов таяли. Еще немного и они дрогнут. Ксант отлично видел битву, стоя на холме. Сил почти не осталось, пот ручьем лился по спине, превратив рубаху под доспехами в мокрую тряпку. От напряжения кровь пошла из носа и ушей. Еще немного и родованы дрогнут. Оставался Главный Магический Узелок — дар Энир. Произнеся заговоренные слова, Ксант развязал Узел. Глянул вдаль, в начало долины, поднял руку и махнул желтым флагом.

— Теперь и нам пора. Их объял Ушас, — сказал Ксант, повернувшись к молодому Лисипу. Отборный отряд из пятисот всадников во главе с Ксантом помчался на врага, вернее преследовал обезумевшего от страха воинов машту, бросивших свои позиции. А где-то далеко, в тылу у мергулов, атаковали неистовые воины Антина. Удар их был столь неожиданным, что мергулы не успели ничего предпринять. Началось паническое бегство воинства мергулов.

Родовичи уничтожали преследуемого врага где только могли. А тот устремился к южному выходу из долины, рассчитывая укрыться за холмами, под защитой десятитысячного арьергарда. Ксант, прекрасно понимал опасность дальнейшего преследования врага. За холмами они сами могли оказаться в ловушке. А перегруппировавшийся враг, под защитой свежего многочисленного арьергарда мог опасно контратаковать измученных воинов Ксанта.

— Стойте!!! Дальше нельзя! — преградил Ксант путь преследующим врага, родовичам. — Отходим назад! — действительно, из-за холмов спешили свежие воины мергулов, рвущиеся в бой. Лишь толпа бегущих сдерживала их нарастающую атаку. Шум барабанов и рев лутаров, огромных медных труб разнесся над окрестностью, заглушая шум боя, вернее крики смерти бегущих. Арьергард машту, свежий и полный сил, разворачивался боевым строем, готовый немедленно атаковать, как сальвинов, так и своих. Перед рядами, закованных в доспехи копьеносцев, на черном красавце — коне, гарцевал всадник, также весь в черном. Это был командующий, мергул Гистас. Черный плащ, и такой же черный, с малиновым верхом кошпец, был расшит серебряными пятиконечными звездами. Руки в перчатках, с золотым напылением, сжимали два серых металлических шара. Его худое, безбородое лицо выражало бесстрастную ненависть и злобу. Колдун сразу понял, что произошло и оценил масштабы надвигающейся катастрофы. Понял по искаженным от страха и боли лицам, что без волшебства здесь не обошлось. Нигде не были видны и его братья — мергулы.

Гистас одним движением ног остановил коня и вперил свой хищный взор в сторону бегущих соплеменников и преследующих их сальвинов. Сосредоточенно вытянул вперед руки с шарами и его мертвенно серые губы что-то забормотали. Между металлическими предметами возникло взаимодействие и стойкий разряд. Тут же мергул развел руки в стороны. Мощный электрический импульс, своими ветками — ручищами ошеломил бегущих и преследующих. Не жалея ни своих, ни чужих, он косил живых молнией убийцей. В воздухе запахло паленой человеческой плотью.

— Назад! Все назад! — кричал Ксант, увидев, как увлекшиеся погоней соплеменники валятся на землю словно обуглившиеся головешки. Не теряя ни суны Главный ведун сальвинов направил своего Гжеля навстречу приближающемуся электрическому полю. Разряд был еще достаточно мощным и стойким, а сил у Ксанта почти не осталось. Выбора не было. Гибли его товарищи, братья — родовичи. Нужно было остановить электрический смерч.

Не останавливаясь, на полном скаку ведун сотворил невозможное, формулу Сферы изоляции и направил свой волшебный посох в сторону электрического поля. Долгие, томительные мгновения шла борьба двух волшебников, пока электрическое поле, распластавшееся на десятки метров, не сжалось в разряд и не вошло молнией в посох Ксанта. Яркая вспышка и удар тысячепудового молота были последними воспоминаниями предводителя сальвинов.

Заставил же ты нас поволноваться! — Ксант открыл глаза и увидел озабоченное лицо дяди. Он еще ни разу не видел того таким обеспокоенным. — Слава Анорису, ты вернулся! — Антин подошел к племяннику и помог ему приподняться. Только сейчас тот заметил, что лежит совершенно голый на огромном теплом булыжнике. Плоский валун предназначался для врачевания. Великий ведун знал это, но никак не мог узнать место где сейчас находился. Он вообще плохо соображал, голова напоминала ему вечевой колокол во время набата — гудела и ничего соображала. Он никак не мог вспомнить, что с ним произошло, что вообще произошло. Словно дикие перелетные птицы слетались в голову его мысли и воспоминания, но тут же разлетались в стороны напуганные неведомой опасностью.

— Где мы? — Ксант с трудом повернулся направо, налево, ничего не понимая. — Что это за хижина и почему я здесь? — язык ворочался, с трудом подчиняясь хозяину.

Антин наконец улыбнулся своей привычной добродушной улыбкой. Морщины на его лице разошлись (такое было возможно только у ведуна Дыя) и он облегченно вздохнул.

— Давно я так не пужался. Совсем ничего не помнишь? — дядя сел рядом, поддерживая еще очень слабого племянника.

— Смутно. Прихожу в себя. Помню битву, мы погнали машту и хафиру, затем молния и все…

— Вот-вот. Твой план удался. Я ударил в тыл мергулам и трое колдунов погибли на месте, даже не сообразив, что происходит. Но трое организовали отпор и битва продолжилась с новой силой. Ох, немало положили мы в тот день врагов. И если бы не их десятикратное превосходство, победа была бы за нами. Но магия мергулов и численный перевес вновь стали брать верх. Они стали теснить нас. Тебе пришлось использовать Главный Магический Узелок. Надо сказать, отлично сработало. Я было подумал, что это мой последний бой, так навалились на нас отборники Нафанчара. Но даже они не смогли преодолеть ужас их охвативший. Не всех, конечно, охватила паника, были среди них и подготовленные, но их просто смела толпа. Хорошо, нас оттеснили к холмам и не затоптали эти обезумевшие люди. И верблюды тоже.

— Вспоминаю. Но что за молния случилась?

— Вот и я о том же. Молния. За южным входом в долину располагался арьергард мергулов, раза в два нас превосходивший. Свеженький и кровожадный. Понятно, мергулы при нем. Они то нас и поджидали, в полном боевом порядке. Ты скомандовал отходить. Но ребята наши так увлеклись погоней, что многие оказались в опасной близости от их войск. Тут то один из мергулов, Гистас, я его знаю, правая рука Нафанчара, чтобы остановить толпу долбанул по нашим «Ветками смерти». Я не мог предположить даже, что он настолько силен и способен сотворить такое мощное заклинание. Видимо, мергулы многому научились. Кто им дал такую силищу?..

— Догадываюсь. Но об этом позже. Что дальше было?

— Дальше… Как начало наших коптить ты и помчался на Гистаса, сотворил «Сферу изоляции». Единственно правильное решение, надо сказать, принял. Я тоже о нем подумал в тот момент, но сил совсем не осталось. Пытался помочь раненному Сланту, сыну Вермины. Ты же знаешь Вермину, ту с которой я десять весен назад славненько так…

— И что было дальше? — Ксант нетерпеливо дернул за рукав Антина. Только он умел совершенно неожиданно сбиться с темы и уйти в свои сладкие воспоминания былых геройских подвигов. Не всем это нравилось и грубые одергивания близких часто обижали старого ведуна. Но не сейчас.

— Вот я и говорю. Собрал твой посох весь заряд, принял, так сказать, на себя удар. Вот и вдарило тебя молнией. Добре замечу долбануло. Если бы я, не собрав последние силенки, не изолировал тебя своей волшбой от разряда, то даже похоронить тебя бы не смогли. Развеяло бы твой пепел прямо тут же, по полю. А так, только кисти рук почернели. Откровенно говоря, уже не рассчитывал я, что ты оклемаешься. Сил то у меня осталось «кот наплакал», думал не спас. Увез тебя к одной своей старой знакомой, неподалеку от Варкской долины. Латипа зовут. Знатная целительница. Раз, два и обчелся таких осталось. Не то что раньше. Раньше сила ведуна такой была, что…

— Погоди, Антин, погоди, — вновь прервал Ксант, разошедшегося дядю. — Что с войском нашим, что с машту и хафиру, где они?

— Да ничего. Машту отступили. Наши вернулись в Урук. Их увел Эрисп. А с тобой я к Латипе помчался, благо ее логово недалеко. Все родованы о тебе беспокоились. Я чтобы их не расстраивать закинул тебя на своего коня и увез. Думал, если не выживешь, пусть войско пока ничего не знает.

— А войско мергулов где? — обеспокоился Ксант. — Что собираются предпринять?

— Не знаю. Поддали им хорошо. Не сразу очухаются. Дозор за ними отправил присматривать. Пока данных нет. Три дня мы с Латипой, посменно, возле тебя дежурили. Она сейчас в соседней комнате отсыпается.

— Спасибо, что спас меня, дядю. — Главный ведун с благодарностью обнял Антина.

— Я то что. Латипе спасибо скажи. Чем только она тебя с того света не вытаскивала. Какими только снадобьями и зельями не отпаивала, не обмазывала, какие только заговоры не шептала. Не без моей помощи, конечно.

— Спасибо вам. Но разлеживаться некогда, враг рядом. Он по прежнему силен и наверняка извлечет урок из допущенных ошибок. Одно радует, что трех мергулов они недосчитались после битвы. Да и тыщ двадцать погибло врагов. Наших много не вернулось?

— Две тыщи, без четырех бойцов. Раненых немало.

— Раненых вылечим. Главное, организовать оборону.

— Погоди, погоди. Только что с той стороны двери постучался, в наш мир еще толком не вошел, а уже помчался куда-то. Надо дня три полежать, полечиться, и если все будет хорошо, то вернемся в Урук. Только свое имя вспомнил, а уже на коня запрыгнуть собрался, — заворчал недовольный ведун.

Ксант попытался спрыгнуть с камня, но голова у него закружилась, ноги подкосились и он чуть не упал, ухватившись правой рукой за край валуна.

— Да, ты прав. Не готов еще к путешествию. Но к завтрашнему утру ставь меня на ноги, как хочешь. Нету у нас времени болеть.

— Ладно, ладно. Будь по твоему. Сейчас Латипу разбужу, поколдуем над тобой.

— Знакомую твою надо будет забрать с собой. Опасно здесь одной оставаться. Мергулы найдут, не пощадят.

— Я ей сколько говорил, не слушает. Не хочет свою нору покидать, жалеет. Говорит, сколько тут добра наготовила — мази всякие, травы, снадобья. Кому это оставит?

— Все заберем, в городе пригодятся. Осада будет долгой, ей работа найдется. Хотя, не уверен, что в крепости ей будет спокойней, чем здесь, в камышовых зарослях. Тут ее может быть и не найдут.

— Найдут. Мергулы ведовскую силу чувствуют. Рабство или смерть ее ждут.

Ксант неторопливо оделся, достал свою котомку.

— А где Главный Магический Узел?

— В надежном месте. Я его возле тебя нашел, на поле. В пчелиное дупло для надежности припрятал. Мало ли что. Слишком ценный предмет.

— Голова сильно кружится, мысли путаются.

— Еще бы. Я же тебя из Междумирья вытаскивал.

— Ух ты! И как тебе это удалось? Расскажи подробно.

— Чуть не остался там с тобой. Кто-то помог нам сильно. Я когда понял, что уходишь ты из нашего мира, решил рискнуть. Пошел за тобой. Опоздал бы на мгновение и потерял бы тебя. Увидел только твой шлейф. Вернее почувствовал, что это твой «хвост» мелькнул. Думать было некогда, бросился за ним. Гадай потом куда ты отправился перед Ирием Светлым. Тебя забрало в Междумирье повышенной мерности. Засосало тебя в нарождающуюся звезду. Я за тобой, как в омут с головой.

— Ты уже бывал в Междумирье?

— Один раз. Много лет назад. За женой моей, теткой твоей значит, погнался. Её тогда скворчи извели, сознание вытянули, а тело не тронули. Вот я тогда с дуру, по неопытности, бросился за ней. То, правда, было междумирье пониженной мерности, сварлива больно была. Слаб и неопытен был я тогда. И ее не спас, и самого чуть в «черную дыру» навеки вечные не затянуло. Чудом спасся. Правду говорят: «дуракам везет». Меня когда уже стало затягивать, «лихие» напали. Они опасности не увидели, решили по легкому моей душой поживиться. Так получилось, что меня они вытолкнули из поля, а самих засосало. Один остался, но я с ним кое-как справился. Вот так, по дурацки, чуть не погиб.

— Ёть, дядя Антин. А сейчас — то зачем за мной бросился. Знал же, что можешь не вернуться.

— Знал то, знал. Выбора не было. Опыта, знаний, силы у меня сейчас поболе. Вдруг выдюжу, повезет нам. Так и получилось. Ты пойми, я тогда, и сейчас, все одно бы за вами пошел. Нельзя было по — другому. Все равно жить бы не смог, зная, что не все попробовал для вашего спасения.

— Как же тебе удалось меня спасти и самому спастись?

— Сам еще до конца не понял. Латипа сказала, что после того, как я отвар лопустника выпил немного времени прошло. И лежал, словно младенец спал. Я только помню, что в Междумирье за тобой бросился, успел ухватить, а потом такое началось. Завертелось, закружилось, я отрубился. Очнулся в хижине, ничего не помню. Маленько оклемался и к тебе. А ты дышишь, сердце бьется, только без сознания. Два дня вот так и пролежал, пока сегодня не очнулся.

— Интересно, как мы спаслись, или вернее кто нас спас?

— Я в последнее мгновение перед отключкой увидел оранжевый поток света, мчащийся на нас, словно кто-то спешил на помощь. Так мне показалось. Успел «коконом» нас спеленать. Только смяло его тут же, будто камышовую тростинку переломило.

Ксант осторожно сделал несколько шагов и оперся о стену. Везде висели пучки трав, различных кореньев, кошелки грибов и ягод. Всевозможные кадушки, бочки и бочоночки стояли на земляном полу. Из всех углов распространялись всевозможные ароматы. Ксант внимательно все осмотрел и неожиданно спросил:

— Как Латипа валун этот сюда приволокла? Здесь его быть не должно.

— Не должно, но есть. Сколько ее бабки-прабабки помнили, он тут был. Целебный камень говорят, потому еще ее прабабка избу на нем и поставила. Ее род охранять его стал. Охранители, так сказать. Она сказывала, что еще ее прапрабабка девчонкой нашла его в зарослях, и в ней открылся целительский дар. С тех пор, все женщины в ее роду — целительницы. А мужчин они только для зачина находят. Рожают одних девочек. Латипа сейчас в самом расцвете лет.

Ксант хитро посмотрел на дядю и ухмыльнулся.

— М-м-м, понятно. То-то я смотрю, ты тут все знаешь и знахарку видно, не только за снадобьями посещаешь.

Антин смутился, покраснел, как юный селянин. Ксант таким его ни разу не видел.

— Ты понимаешь, в чем дело, — засмущался ведун, — пора ей уже преемницу родить. А я как бы подхожу. Не думай, что я уже совсем старик.

— Я так не думаю. У того, кто видел тебя в деле, язык не повернется такое сказать. Знаю, ты уже столько лет один.

— Долго не мог забыть свою Малку… А тут…Понравилась мне девка, в общем.

— Это нормально, и нечего тут стесняться.

— Я и не стесняюсь, — Антин встал со скамьи, пригладил свои седые волосы и подошел к окошечку, — сейчас не до любви. Мергулы всех и вся уничтожат на нашей земле, никого не пожалеют. На тебя я очень надеюсь, племяш. Давай, выздоравливай, много дел у нас впереди. Слышу, стонет земля под ворогами, а помощи все нет.

— Боюсь, не будет. На себя нужно рассчитывать.

— Почто так? А наши братья — родовичи? — еще темные, густые брови Антина от удивления взметнулись вверх. — Бросят нас что ли?

— Опасаюсь, предателя в Совете.

— Серьезное обвинение. Знаешь или догадываешься? — посуровел Антин.

— Пока только догадываюсь. Очень хочу ошибиться.

— Понимаю, ты зря языком болтать не станешь. Проверь все, не маленький. Если это так — тяжелые ждут нас времена.

— Боюсь очень тяжелые.

— Тысячу бородавок тебе на нос, старая ведьма. Надо же было такое место для засады найти. — Золторакс, едва успевал отмахиваться от поедавшего его гнуса. — Да кто тут сможет ягоды и травы собирать? Заживо сожрут.

Голова бабки Гнычихи вдруг появилась из-за замшелого пня. Она улыбалась своей неприятной улыбочкой, довольная муками своего подельника.

— Это они тебя, злобную душу, так изводят. Своего в тебе признали, кровососа. А матку Власку, с дочерью они не трогают. То ли боятся, то ли нужды нет. Зато место верное. Они сегодня сюда, за тягун травой придут. Верно тебе говорю. Тут-то ты их со своими душегубами и накроешь. Смотри только, подготовься получше, не с лихотой биться будешь. Первым делом рот ей зажимайте, а потом вяжите, злыдня твоя душа.

— Ладно, знаю все, не учи. Ай! (Злыдень только успевал отбивать нападения комаров-гигантеров).

— Тихо ты, злобудос. А то услышат. У ведуний слух тонкий. Вот-вот они должны появиться. — В этот момент один из лихих людей подал сигнал. Ведуньи приближались. Золторакс весь напрягся, забыв о комарах. Три раза проквахтал тетёрочкой, предупреждая всех о полной готовности.

Матка Власка шла по тропке, разговаривая с Аной, ни о чем не подозревая. Она сорвала травинку и показала дочери.

— Смотри, это митхун-трава. Её надо использовать от злых чар. Маленькая, незаметная она на земле, но очень важная в отваре. Без нее злых наговоров не выведешь из нашего тела. Смотри внимательнее, увидишь, срывай. Но рви с умом, не с корнем. Потому как многолетняя она, еще не раз вырастет.

— Понятно, мама. Буду внимательно смотреть. — Ана взяла в руки травиночку и стала пристально ее рассматривать, покручивая в руке.

— Молодец, она не сомневайся. — Матка Власка наклонилась и сорвала еще две травинки. — Много собирать не будем, нужды нет. Пусть растут себе спокойно и на нас не обижаются.

— А трава может обижаться, мама?

— И трава, и деревья, и цветы. Они все живые. Знают свое назначение и если зазря их рвут, губят, могут обидеться и защититься. Мало не покажется. Жаль я не понимаю их языка. Видишь, трава колышется, словно сказать что-то хочет.

— А я думала, от ветра раскачивается.

— Когда от ветра, она по-другому себя ведет. Наши предки могли говорить с растениями, да и с животными тоже. Еще твоя прабабка, моя бабка умела это делать.

— Почему же мы не можем?

— Пропал дар. У нас и трети дара нет от наших пращуров. С каждым поколением все слабее ведуньи рождаются. Но ты не такая. У тебя дар большой.

— Так я мама… — не договорила Ана. Стянула горло ей петля наброшенная. Рядом, хрипя, упала на колени матка Власка. Не в силах сказать ни слова, хватала ртом недостающего воздуха. Тут же их окружили лихие люди, с бабкой Гнычихой.

— Вяжите их, и кляп забейте, — скомандовал Золторакс разбойникам. — Потащим их к нам в берлогу.

— Лихо вы сработали, умело. — Гнычиха от удовольствия потирала руки. — Я-то вас кривобокими и криворукими считала. А вы вона как быстро все сделали. Еще бы узнать где рукопись Власка прячет, и тогда расцелую тебя, касатик.

Золторакс брезгливо сплюнул.

— Вот только этого не надо, сто колунов тебе в горло. Ты давай от нас не отставай, на руках никто тебя не понесет, не принцесса. — хохотнул Злыдень.

— Ладно-ладно, тороплюсь. — помогая своей клюкой Гнычиха бодро засеменила за удаляющимся отрядом разбойников.

В лесу у них было настоящее логово. Несколько землянок, сарай, погреб и два специально вкопанных столба. К ним-то и привязали пленниц.

Первой освободили от кляпа матку Власку.

— Кто вы лиходеи, и знаете ли на кого руку подняли? Да я вас в лягушек превращу! — яростно прокричала в лицо Золтораксу матка Власка.

— Кто вы мне прекрасно известно, поэтому ты здесь. А волшебство тебе не поможет, я блокировал его. Сопротивление бесполезно. Это говорю тебе я, колдун Золторакс из Южных чертогов. Поэтому пожалей себя и дочь, выполни все, что я тебе прикажу.

— Далеко занесло тебя черный колдун. Слыхала я о ваших краях и о вас, мерзких темных тварях. Только не пойму, что тебе от меня нужно?

— О мерзости своей судить не стану, но сразу скажу тебе, что нужно от тебя. Надеюсь, ты прикинешь своим умишком, в какую ситуацию вы попали, и сразу ответишь. — Золторакс выдержал паузу и патетично изрек. — Мне нужна Книга Судеб! Вернее ее часть, что хранит ваш род.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. — изобразила неподдельное удивление Власка.

— Вы ее называете Книгой предков, Книгой Рода, Родовитом или еще как-то там. Только не вздумай мне врать. Подумай о дочери.

— Ты, или тот кто тебя послал, что то напутали. Отродясь у нас такой книги не бывало. — Матка так и сверлила взглядом колдуна.

— Дырку во мне не просверли. И не зли меня, а то хуже будет. Себя не жалко, о дочери подумай.

— От тебя мерзотень добра все равно не жди. Не о чем мне тебе рассказывать. Все!

— Расскажешь, никуда не денешься, — Золторакс отвернулся и направился к ближайшей землянке. Возвращался он вместе с двумя дюжими разбойниками и кожаным бурдюком в руках.

— Держите ей голову и зажмите нос, — скомандовал он. Верзилы тут же выполнили приказ. — Попробуй нашего зельица, раздери тебя пустынные скунсы, — и с силой засунул бурдюк в рот матке Власке. Ничего не могла поделать с такой силищей женщина. Сопротивлялась, как могла, чуть не задохнулась.

Не сразу подействовал отвар, пришлось подождать колдуну. Как только зрачки расширились, понял он, подействовала микстура.

— А теперь поговорим. Надеюсь, говорить ты можешь, — черные глаза его зло блеснули. — Ответь, где спрятана Книга судеб?

Матка Власка приподняла, склонившуюся голову, и рассмеялась.

— Давай, я спою тебе, милок! Настроение у меня приподнятое, прям петь хочется! А ты мне подпевай.

— Совсем сдурела баба! Отвечай немедленно! — Золторакс со злости ударил ведунью в живот. — Зелье должно было подавить твою волю!

Что-то пошло не совсем по плану. Власка вновь рассмеялась.

— Ведуньи, как я, заговорены от подобных зелий. Не страшны они мне. Честно скажу — только настроение улучшает.

Золторакс понял, что зелье не помогло и его охватил неконтролируемый гнев. С необузданной яростью стал наносить он страшные удары по телу Главной ведуньи ванатов. Но та, словно не замечая их, все сильнее и сильнее хохотала в ответ. И только когда та замолкла, уронив голову на грудь, отошел он от истерзанной матки Власки. Тяжело дыша от усталости, бессилия и злобы, смотрел он на дело рук своих.

— Кажись, померла, — проговорил один из верзил. — Повезло, до пыток не дожила.

— М-м-м!!! — неистово завизжал колдун.

— Что же ты наделал, Злыдень! И за что я тебя, дурня, похвалила. — раздался сухой шамкающий голос Гнычихи у того за спиной. — Как мы теперь про рукопись узнаем?!

— Заткнись, старая квочка! — Золторакс резко повернулся к старухе и замахнулся на нее окровавленной палкой. Лицо его было ужасно. — Без тебя знаю! Пора тебе что-нибудь придумать, а то за ненадобностью переломлю тебе хребет прямо здесь.

Глаза черного колдуна сверкали злобным огнем. Веко на левом глазу подергивалось на перекошенном лице, зубы то скрежетали, то стучали мелкой дробью. Его трясло и лихорадило. Сила Главной ведуньи дала обратку черной магии.

Гнычиха не на шутку испугалась. «И вправду неистовый. Совсем обезумел», — подумала она про себя, а в слух пролепетала.

— Успокойся, милок. Придумаю, как нам помочь. Вон, дочка ее у нас. Я уверена, она что-то знает. Пойдем к ней поговорим.

Когда они подошли к девушке, та была без чувств. Горе, ненависть, бессилие переполняли душу молодой ведуньи.

— Снимите ее со столба и вытащите кляп, — приказал Золторакс, — и приведите в чувства.

Колдун внимательно осматривал бесчувственную девицу. «Какие брови, какая кожа!»

— Красивая, — невольно подумал он. — Не то что наши. Мне бы ее четвертой женой. Жаль придется убить. Не довезем до хозяина. — В слух скомандовал Гнычихе. — Живо принеси настоя своего. На молодой ведунье попробуем.

— Бегу, милый, бегу, — припустила Гнычиха в землянку за настойкой.

Долговязый разбойник окатил девушку водой из ведра. Ана вздрогнула и открыла глаза. Понимание происходящего приходило постепенно. С ним поднималась ярость и ненависть. Глаза ведуньи сузились, зрачки расширились.

— Очухалась, дуреха, — осклабился бандит, и тут же лицо его исказилось от боли. Ана мгновенно вскочила и с размаху ударила ногой ему между бедер. Это только рассмешило Золторакса и четырех его помощников.

— А ты, злая, — хохотал он. Черный колдун хорошо говорил по ванатски, почти без акцента. Это было неудивительно для полукровки. Его мать была рабыней, плененной знахаркой из родованов Субарту, южных родственников ванатов. Она научила его языку, все еще похожему на язык северных братьев. Возможно, по этой причине Нафанчар выбрал именно его для этого задания (кстати он убил свою мать во время инициации в черные колдуны). — Прям искры летят вокруг! — Выродки расхохотались еще сильнее.

Ана не говоря ни слова (они застряли у нее в груди от клокотавшей ненависти), сделала два круговых движения руками перед собой, сгущая энергию между ладонями, и резко направила ее на колдуна. Удар удался такой силы, что если бы не ближайшая сосна, в которую впечатало Золторакса, его бы отшвырнуло шагов на десять. Спас его волшебный кафтан. Осталось только большое выжженное пятно на груди. От удара такой силы колдун сполз по дереву уже без сознания. Затем настала очередь бандитов. Вся сила и ярость ушла на первый удар, поэтому с остальными пришлось труднее. Гнычиха отобрала самых сильных отморозков. Не струхнув, они бросились к Ане. Первого она отшвырнула резким ударом в лоб, а второго подсекла ногой уже в метре от себя. Два оставшихся оказались чуть проворнее. Один схватил ее сзади за руки, а второй с силой ударил ее под дых. Ведунья сбила дыхание и с трудом хватала ртом воздух. Быстро выправив диафрагму, она резко ушла вниз, освобождаясь из цепких лап бородача, и снова воспользовалась своим излюбленным приемом. Тот, поскуливая, скорчился на траве, держась за свое причинное место. Второй с размаху рубанул кулаком по лицу Аны. Та вовремя среагировала, увернувшись от удара, и тут же ответила «Вороньим клювом» ему между глаз. Тот рухнул на колени, мотая головой как заведенный. В это время оклемался первый разбойник, и дико рыча, мчался на девушку. Уже изрядно уставшая и измотанная, она остановила его «Молотом кузнеца» по лбу. У того аж ноги подвернулись.

— Так вам выродкам и на…, - не успела договорить ведунья и сама рухнула в траву.

— Молодая еще, не опытная, — бабка Гнычиха снова сгорбилась, опершись на свою тяжелую клюку. — Клюка моя, тоже чай не коряга какая болотная. — уже шепотом добавила она.

— Спеленай ее побыстрее, пока в себя не пришла. И рот ей заткни, а то еще какой гадости нам натворит, — приказала она одному из очухавшихся бородачей.

— Ага, — только и смог тот ответить, шатаясь, направился к девушке.

Старуха подковыляла к Золтораксу. Тот по-прежнему еще не пришел в себя.

— Что, Злыдень, обтрухался. Что бы делал без старой карги? — злорадствовала бабка, и пнула его в бок. — А это тебе за то, что напугал меня, старую. Не люблю я такого обхождения. — Гнычиха достала из-за пазухи ярко-красный лоскуток, плюнула на него три раза и смазала сосновой смолой. Затем поднесла к носу колдуна. Тот махнул головой, чихнул и открыл глаза.

— Опять твоя поганая старая рожа, — недовольно прокряхтел Золторакс.

— Если бы не моя, как ты говоришь, поганая старая рожа, терзали бы тебя сейчас черные карлики из Мертвого царства. — Жарили твои мягкие места на сковородах, — хохотнула бабка. — Если бы не я, все давно мертвяками тут лежали. Расправилась с вами девка, как курятами. Тьфу на вас.

— Так это ты ее того, шибанула? — удивился колдун.

— А то кто же? Вы, что ли неумехи?

— Ты ее, часом, не пришибла? — Золторакс с трудом поднялся с земли и осторожно растирая грудь подошел к уже связанной девушке.

— Нее, в самый раз. Я свое дело знаю, — успокоила Гнычиха.

— Я же заблокировал ее магию, — недоумевал колдун.

— Сильна она очень оказалась, я такой силы еще не видала. А как она кулачной сваргой владеет, залюбуешься.

— Что еще за кулачная сварга? Пошто не сказала мне?

— Бесконтактный бой. Никак не думала я, что молодая девка боевой ратью овладела. Её только витязи посвященные знают. Бьют врага на расстоянии. «Рать ветра» называется по ихнему. Со стороны кажется словно ветер врагов косит, а это сила концентрированная на расстоянии бьет. Знаю, мужчины-ведуны это мастерство осваивают. Но чтобы девка… Не слыхала.

— Ладно, мы теперь эту «Рать ветра» быстро выбьем. Но интересный экземпляр. Хозяин был бы доволен, доставь я ее.

— О главном думай. Об артефакте. — Гнычиха ткнула его палкой в бок. Она могла теперь это позволить себе. Победитель. — А ее вряд ли доставишь. Пытать придется. Так ничего не скажет.

— Да. Рот то ей можно освободить, как думаешь?

— Думаю, можно. Иначе как допрос ей учиним. — Гнычиха наклонилась над связанной. — Что пришла в себя, голубушка? Ишь ворочается как, кричит что-то. Освободи ей рот, — сказала она одному из бородачей, тому что поближе. Тот так опасливо, вытащил кляп.

— Силы лесные, силы родные, помогите! — сразу же закричала ведунья, как только освободилась от кляпа. — Призываю вас силою Волоса, хозяина лесов и…

— Заткни ей рот скорее! — накинулась Гнычиха на ничего не понимающего разбойника и сама, выхватив у того из руки тряпку, запихнула Ане ее обратно в рот. — Надеюсь не успела!

— О чем ты старуха? Что произошло? — встревожился Золторакс, поглядывая на извивающуюся девушку.

— Ванаты лесное племя, а ведунья обратилась к лесным духам и зверям. Закон лесного братства призывает вступиться за нее. Волос тому порука.

— И что?

— Надеюсь не услышали они ее, не успела их призвать, а иначе ноги придется уносить. — Бабка на всякий случай собрала свои травы, горшочки в узелок. — Для надежности сменить бы нам место. На всякий случай.

— Заберем рукопись, сразу и уйдем. Дел осталось — язык девке развязать. — Золторакс осмотрелся по сторонам, приказал бородачу.

— Пришел в себя? Привяжи девку к столбу. Я с ней снова поговорю. — Долговязый одной рукой ухватил девушку за платье и, приставив к столбу, осклабился.

— Позволил бы хозяин, я бы с ней по-другому поговорил. — И с размаху ударил ее по лицу. — Это тебе за мою обиду.

Золторакс подошел к Ане и взял ее за подбородок.

— Шутки закончились. Скажи где Родовит и я тебя отпущу. Иначе, умрешь в муках. Твоя мать легко отделалась. Рассчитывал она покрепче будет. Если согласна, кивни. — Ответом был столь ненавидящий взгляд, что даже колдун поежился. — Жаль такую красоту уродовать, но придется. — Затем скомандовал разбойникам. — Тащите ветки к столбу. Подпалим ее немного.

Выродки сразу радостно зашевелились. Очень им хотелось отомстить ведунье. Быстро натаскали веток, достали кресало, только никак ветки запалить не могут, словно что-то им мешало.

— Ну что вы тяните, дурни! — разозлился колдун, с помощью магии накалил воздух и сам разжег костер. — Вот так лучше. А ты, милая, соображай быстрее. Не скажешь, весь дом твой перероем, но найдем. — Ана гордо отвернула голову. Огонь медленно разгорался. Не услышал Волос призыва ведуньи.

— Сергач, ветки маленько раскидай, чтоб не сразу девка сгорела. Перед смертью, все должна рассказать. — Бросил через плечо колдун одному из бородачей. — Пойдем пока Гнычиха в землянку, соберем добро в дорогу. Скоро она все расскажет. Не было еще человека, кому огонь язык не развязывал. Сто углей ей в глотку.

— Пойдем, Злыдень, пойдем. Я думаю, скоро дозреет она. — Прошипела бабка Гнычиха, спускаясь с Золтораксом в землянку.

Но сегодня у Проведения были другие планы. Появился статный молодец на спасение Ане. Прямо из под земли вырос. Вернее из кустов. И не один, а с другом своим, серым волком. Налетели они словно ясны соколы на разбойников и завязался кровавый бой. Точнее не успел он завязаться. Умело работали парень и волк. Пока одному волк сзади в шею вцепился, добрый молодец другого разбойника в куски порубил. Остальные, хоть и успели дубины свои дубовые поднять, но не успели их на голову богатыря опустить. С двух ударов раскроил он их намертво. Бросился к костру, стал ветки раскидывать, как неведомая сила подняла его над землей и с силой отбросила.

— А ты кто такой прыткий?! — закричал Золторакс, вышедший из землянки. — Сейчас я тебя расплющу. — Поднял огромный валун в воздух и на богатыря направил. Раздавил бы того, кабы не волк. Спас он своего хозяина, запрыгнул на колдуна, отвлек на время, пока сам с распоротым животом не оказался на земле.

Хватило этих сун богатырю в себя прийти. Словно молния скользнул он на колдуна, сжав его горло словно клещи. Силен оказался Золторакс. Не сразу подался. Отчаянно защищаясь, успел проникнуть в сознание соперника, но и тот оказался не прост. Сбросил с себя темную пелену, сознание опутавшую и еще крепче сжал пальцы. Этого напора выдержать колдун уже не смог. Бессильно опало его тело в могучих руках, принеся бесславный конец. Тут же налетели мороки, ухватив серую душонку чародея и потащили в свои адские чертоги, тонко повизгивая от удовольствия. Правда и пареньку сильно досталось. Преодолевая слабость отвязал он Ану от столба. Та без сознания была, угорела совсем. Положил он ее на траву и пошел друга своего искать. В кустах нашел его, заброшенного, раненного. С трудом дышал волчище. Взял его на руки, отнес, положил рядом с девушкой.

— Эко тебя угораздило, Серый. Весь бок разорван. — Волк грустно посмотрел на друга. Больно ему было. — Как же тебе помочь? Бежали с родной земли — ни мазей, ни снадобий не прихватили. — Сам витязь на ногах кое-как стоял, весь в крови. — Сейчас я тебя перевяжу. — Снял куртку, рубаху стаскивать начал и упал тут же, без чувств…

… Открыл глаза — лежит на лавке, а возле него девушка красивая суетится. Не сразу вспомнил о произошедшем, а как вспомнил, улыбнулся.

— Значит, это я тебя спас? — Ана подскочила к нему, на колени опустилась.

— Меня. — И давай повязки поправлять. — Спасибо тебе.

— Не за что. Услышал я твой ведуний призыв о помощи. Мы с Серым со всех ног к тебе помчались. — Чуть приподнялся на локте, осмотрелся. — А где Серый?

— Не беспокойся. Я ему бок зашила, заговоров начитала и в волчью траву отнесла. Ему там лучше будет, поправится. Ох, и тяжелый он.

— Я то как тут оказался? Как ты меня сюда затащила? И раздела.

Еще больше Ана покраснела, но с гордостью сказала.

— Мы ведуньи сильные, когда надо что хочешь подымем. И потяжелее тебя поднимала.

— Восхищаюсь тобой. Только имени твоего не знаю.

— Ана. Я ведунья ванатов. С сегодняшнего дня Главная ведунья. — И заплакала. — Убили, злодеи, мою мать.

Приподнялся витязь, обхватил девушку за плечи, по голове стал гладить, успокаивать.

— Не плачь, Ана. Темное время настало. Кругом зло и ненависть. Я тоже всех родных потерял. Все наше племя анатов погибло от рук злодейских. Один в живых остался.

— Расскажи, откуда ты и что с тобой приключилось.

— Меня зовут Ратибор. Я витязь славного племени анатов, что живет южнее ваших лесов, за Холодной степью, у Хмурого моря, в двух неделях пути на юго-восток от этих мест. Мой отец был ведуном нашего племени. Больше ста лет прошло, как разделились наши роды. Вы ушли на север, мы остались. Все это время воевали с хурганами и кощеями. Сколько ни били, а их все больше становилось. Не давали они нам покоя набегами своими грабительскими. Сколько братьев и сестер в полон увели не счесть. А ведь мы пасли стада на своей земле, никого не трогали. После гибели Арты трудно северным родованам пришлось. Все меньше и меньше становилось нас, пока не прижали нас к Хмурому морю. С южными братьями связь была потеряна, враждебные племена заблокировали перевалы Высоких гор. К вам дороги кощеи перекрыли. Отец меня отправил пути на север разведать. Более дюжины ден искал я пути подходящие, а когда в родную деревню вернулся, то чуть не разорвалось сердце мое от увиденного. Смерть и пепелища. Всех убили или в полон забрали поганые. А отца моего и еще двух ведунов распяли на огромных камнях. Пытали что-то, выведывали. Обезумевшим ворвался в родной город. Только ждали меня. Попал в ловушку. Не хочу сейчас вспоминать как из нее вырвался, только пришлось туго мне. От погони я ушел, но коня своего, друга потерял. Он ценой своей жизни меня спас. Уходили на север, к родованам, оказались в ваших землях. Так и шли мы с Серым, пока зов твой не почувствовал. Я ведь многое слышал о роде вашем, матушке твоей.

— Нету больше ее, — снова зарыдала Ана. Ратибор гладил ее по голове и успокаивал.

— Ты хоть отомщена за смерть матери. Моему отцу нет пока покоя в мире Прави. Пепел пожарищ стучит в моем сердце, зовет к мщению. Обязан я вернуть наши Великие ценности.

Ана вытерла слезы и беспокойно посмотрела на Ратибора.

— А где бабка Гнычиха?

— Кто? Не было тут никакой бабки. — Удивленно посмотрел на нее витязь.

— Вот зараза, убегла. Все равно найду предательницу.

— Вместе найдем. Я помогу тебе.

— Спасибо, Ратибор. Ты полежи пока, а я в село сбегаю, наших позову. Они помогут. Тебя с Серым донесут. Пока дом тебе не сладим, у нас поживешь. По маме тризну поможешь справить.

— Я сам смогу дойти, не беспокойся. Спасибо тебе.

— Это тебе спасибо за мое спасение.

— Только долго не задержусь у вас. Сил наберусь, здоровье поправлю и в путь. Да и вас не хочу попусту подставлять под стрелы вражьи. Ищут они меня.

Город-красавец, гордость Субарты, Урук расположился на обоих берегах великой реки Арванд. Его мощные, высокие стены были видны издалека. Даже раскидистые сады вечнозеленой смоквы и стройных пальм не смогли закрыть вид на величественную крепость. Аккуратные обихоженные домики пригорода, утопающие в зелени садов, мощенные улочки и переулки, изумрудные поля. Такой живописный вид открывался каждому приезжему. По всему периметру возвышались неприступные стены, возведенные предками сальвинов еще во времена начала Великого противостояния. Сложенные надежно и в то же время изящно, как впрочем и все что творили великие мастера — родованы. Камни огромных размеров снаружи были обработаны и отполированы так, что окрестные племена пастухов и скотоводов считали это работой самих богов. Верхние зубцы стен были раскрашены в яркий красный цвет, а охранные башни в желтый, зеленый, синий и белый цвета, точно по направлениям частей света. Главные, Южные ворота были настоящим произведением искусства, сплошь украшенные драгоценными и полудрагоценными камнями. Вокруг основного прохода древние мастера выбили на камнях батальные сцены, охоты на львов и крокодилов, а на самом верху была изображена жреческая процессия, ведущая к солярному символу города. Недаром Урук еще называли городом Солнца. Такое название могло возникнуть из-за Главного храма столицы сальвинов посвященного солнечному богу Анорису. Самому большому и величественному храму Анориса из всего союза городов Субарты. Именно к нему и дворцовому комплексу вели все четыре дороги от Северных, Южных, Западных и Восточных ворот. Все пути на Центральную площадь проходили через кварталы жителей, мастеров, ремесленников. Все кварталы были неповторимы по своему облику. Жителей каждого квартала объединяла общая профессия, ремесло. Каждый имел свое своеобразие, отличавшее его от других, и свой цвет, по окрасу ворот, от которых шло направление. Но что еще интереснее внутри квартала не было ни одного похожего дома. Каждый родован стремился построить себе неповторимое, отличающее его от других, жилище. Фантазия и мастерство урукчан создали неповторимый облик города. Даже города северных и срединных земель Субарту уступали Уруку именно в неповторимости архитектуры, фантазии строителей. Хозяева не скупились на дорогие краски, привезенные даже из далекой страны Куш. Каждый дом стремился хоть в чем-то превзойти сам Народный дворец, где собиралось обще племенное и городское собрание, служил Главный ведун сальвинов. Все родовичи были равны и различались лишь архитектурой и фантазией своих домов. В этом деле они старались вовсю. Почти в каждом дворе располагались сады, фонтаны или водоемы, умело задействованные с помощью самых хитроумных водопроводных систем. Все работало как отлаженный механизм, принося людям гармонию, красоту и радость. Яркое солнце и свежий речной ветерок, буйная растительность, зелень, множество плодов, уютные красивые дома. Что еще нужно горожанину? Так было всегда. Но сегодня Ксант въезжал в другой город. Все тот же, родной и любимый, те же дома, улицы, стены, люди. Но уже другой. В воздухе нависла напряженность, тревога, опасность. Даже в радостных приветствиях, встречавших его людей, был заметен скрытый страх и напряжение. Родовичи смотрели на него с надеждой и верой. Они верили, что Главный ведун спасет их от страшной напасти, какой многочисленной она бы не была. Город уже наполнился разговорами и слухами о страшной грозе идущей с юга, уже поглотившей города Ур, Ларс, Варку и другие. Люди знали, пощады не будет. Смерь или рабство ждут их впереди, что случилось с их братьями и сестрами на юге. Из уст в уста передавались рассказы о зверствах и насилиях, чинимых хафиру и машту. Запах сгораемой плоти разнесся по южным окраинам государства. Урук был переполнен жителями окрестных и южных деревень. Измученными, израненными, с необъяснимой болью в глазах, людей потерявших самых близких, потерявших все. Даже победа в Варкской долине не сняла пелену напряженности во взглядах сальвинов. И в первую очередь беженцев, видевших зверства бесчисленного воинства мергулов. Заметил Ксант огонек надежды в глазах людей, зажегшийся при его появлении. Горожане проявляли радость сильнее, чем дружинники, но было заметно, что и у ратников, попадавшихся ему на пути уверенности становилось больше.

— Приветствуем тебя, Главный ведун! Рады видеть тебя живым и невредимым! Слава Анорису, Ксант снова с нами! — раздавались крики отовсюду. Не успел он въехать в Южные ворота на своем Гжеле, как его окружила толпа родовичей.

— Теперь мы зададим этим мергулам! Пусть убираются обратно! Как здрав будешь, Ксант?!

— Спасибо друзья, чувствую себя лучше! Нам всем теперь потребуется много сил и здоровья. Предстоит нелегкая схватка с врагом. Все должны быть к ней готовы. Еще нет полных данных. Но завтра на Вечевой площади мы соберемся, чтобы обсудить дальнейшие действия. — Родованы одобрительно загудели и пропустили его дальше, понимая, что тот еще не до конца оправился после ранения и ему нужно увидеть близких и отдохнуть.

Ксант ехал по родным улицам и видел изменения, произошедшие с городом. Нет, дома, улицы, сады были все теми же, но люди… люди изменились. Хмурые лица совсем не напоминали прежних улыбчивых и добродушных родовичей, умеющих как хорошо потрудиться, так и хорошо отдохнуть, повеселиться.

Все чаще попадались израненные, изможденные беженцы, хотя и принятые своими близкими, одетыми и накормленными, но не забывшие недавних трагедий. Растерянность и непонимание, печаль и грусть, страх и ненависть. Глаза заполненные болью и потерями. Все эти чувства, эмоции заполняли улицы и дома, угнетая и подавляя прежнюю беззаботность и легкость. Пришла беда, настоящая война. Не просто кровавые набеги, приграничные стычки и конфликты, почти не касавшиеся основной массы жителей. Пришла война на уничтожение, война за свободу и свою землю. Предстоял бой не на жизнь, а на смерть. Давно лихо не подступало так близко, хватая за горло. Многие, особенно из тех, что помоложе, еще не знали войны. Более двадцати лет хафиру не воевали с родовичами. Тогда, два десятка лет назад, возле Халепы, враг был остановлен объединенным войском Субарты и крепко получил по зубам. Долго не могли прийти в себя «черные люди», зализывали раны, копили силы. Нет, конечно, были многочисленные провокации, набеги, грабежи и налеты, стычки. Машту не могли без разбоя. В нем была их жизнь. Неспособные творить, созидать, производить, трудиться они могли только грабить, воровать, отбирать и убивать. Боялись силы и трусливо убегали, получив достойный отпор. Родованы всегда были сильнее. Если бы они объединились, то давно прогнали бы хафиру и машту со Святой земли, вернули бы ее, тысячелетиями поливавшуюся их потом и кровью, пропитанную живительными соками родовичей, землю их предков, а значит являвшуюся частью сути родованов. Если бы не разобщенность, постоянное соперничество, даже в трудный для Родины час. Давно были бы изгнаны многочисленные, агрессивные, но трусливые племена хафиру. Раболепствующие и льстящие сильному, презирающие и глумящиеся над более слабым, хитрые и коварные, злобные и ограниченные хафиру из года в год, из века в век по немногу, по чуть чуть выдавливали добродушных, открытых и гостеприимных, доверчивых родованов с их земли. Не способные созидать, но отлично разрушающие и прекрасно потребляющие. Все соки выжали они из захваченных земель. Стонала земля от их гнета. Когда награбленные богатства заканчивались, земля истощалась без обработки, наступал очередной голод, который гнал их на новые войны, набеги и разбой. С этим бы тоже справились родовичи. Многочисленны и злы были враги, но не организованны и боязливы. Могли укусить, но не съесть. Так продолжалось много лет. То служили родовичам за пропитание, то коварно нападали на них, когда они не ждали. Образ жизни хафиру. Так бы и продолжали, если бы не появились мергулы. Откуда взялись эти слуги тьмы, побежденные, но недобитые далекими предками родованов. Где скрывались, где прятались не одно столетие? Откуда взялась их темная мощь, многократно превосходившая былую. — Об этом думал Главный ведун сальвинов, направляясь ко дворцу. Некому было дать ответы на эти сложные вопросы. Ответить на них придется самому. Уже давно нет Книги судеб, потеряны, либо раскиданы по свету Священные книги и артефакты славных родованов. Сила ведунья стала совсем не той, что раньше.

— Будь здрав, Ксант! — зычный голос прервал размышления Главного ведуна сальвинов. — Прямо на дороге, преградив путь Гжелю, стоял высокий седой старец, с взлохмаченной шевелюрой и бородой, в серой холщовой рубахе. Это был Локоть, немного безумный ученый и Главный механик Урука. Человек неординарного ума и столь же необычного поведения. Вечно грязный и не чесаный, брошенный женой еще лет десять назад, тогда за пьянство и полного отсутствия интереса к жене, да и женщинам вообще (сразу предупрежу, чтобы избежать кривотолков — к мужчинам тоже). Автор многочисленных изобретений и придумок, как оказавшим большую пользу горожанам, так и абсолютно бесполезных, иногда даже вредных (взять хотя бы случай с взрывом на рыночной площади и не только). Вот и сейчас он стоял перед всадником абсолютно босой, но с огромными белыми крыльями за спиной и что-то мурлыкал себе под нос. Ксант любил этого полубезумного, приносящего иногда столько неудобств и волнений, старика.

— Будь здрав, Локоть! И как тебя племянница босого отпустила из дома? — улыбнулся ведун.

— Хм. Не обращай внимания. Убежал от нее. Постоянно следит за мной, как за маленьким. Не выпускает меня из дома.

— Если бы ты не чудил, старина, то тебе и слова бы не сказали. Зачем ты в последний раз с башни индюка сбросил? А голубю зачем пришил вторые крылья? А?

— На индюке я испытывал самопад. С помощью него тело должно плавно опускаться на землю с большой высоты. Очень важный эксперимент. Сначала даже я хотел его на себе провести. Но потом передумал. Хоть и уверен был я в расчетах, но сначала решил поэкспериментировать на малых объектах.

— И слава Анорису! Иначе пришлось бы отскребать твое дряхлое тело от камней, что под башней. Тряпка над индюком запуталась и он переломал себе все ноги и крылья, не считая индюшачьих испражнений, которыми он обильно полил мостовую во время полета, — усмехнулся Ксант, вспомнив эту известную историю. Старик насупился, нахохлился словно воробей.

— Индюк сам виноват. Повел себя недостойно испытателя. Крутился и верещал, как резанный, нарушил баланс и запутался в ремнях. Оттого и столь плачевный результат. Я понял простую вещь тогда — все нужно делать самому. — Локоть подошел к коню и стал ласково гладить по морде. Лошадь радостно осклабилась. Старик был единственный, кроме Ксанта конечно, кому Гжель позволял себя гладить.

— Так ты по — прежнему хочешь сигануть с крепостной башни с тряпицей за спиной? — от удивления Ксант развел руками. — А потом спрашиваешь, почему племянница за тобой следит и из дома не выпускает.

— Самопадом, а не тряпицей. — Старик обиженно поджал губы и тут же виновато взглянул на ведуна и тихо добавил. — Уже.

— Что уже? — не понял Ксант.

— Уже прыгал… Пока тебя не было. — Локоть оторвался от морды лошади и совершенно изумленно посмотрел на Главу города. — А где ты был все это время?

— Ты тему не переводи, — для строгости нахмурился Ксант, — И как прошел твой новый опыт с тря…самопадом? — поправился он.

— Почти отлично! — обрадовался старик, рассчитывая на более серьезное отчитывание.

— Твое «почти» меня пугает, — рассмеялся Главный ведун. — Что ты сломал себе на этот раз? То, что не голову, я вижу.

— Да ерунда. Только правую ногу, в лодыжке и кисть на левой руке. Вывихи я в расчет не беру. — Локоть снова воодушевленно начал размахивать руками. Когда речь шла о его научных исследованиях он преображался. — Эксперимент прошел отлично. Переломов бы не было, будь я хоть немного помоложе и ловчее.

— Ну-ну. Судя по твоему бодрому виду без волшбы тут не обошлось?

— Это конечно. Я не мог себе позволить сиднем столько ден сидеть. Раненым и больным. Твой дядька, мой старый друг, помог.

— Хм, — покачал головой Ксант, — конечно, как тут без Антина. Он хоть тебе перед волшбой рассказал об опасности твоих экспериментов?

Старик пожал плечами и искренне спросил.

— А смысл? Он меня уже больше пяти десятков весен знает. Давно уже престал мне нотации читать. Хотя первый десяток весен сильно донимал. — Локоть чему-то усмехнулся, возможно каким-то воспоминаниям молодости. — Потом потерял надежду меня образумить. Только моя ненаглядная женушка никогда не сдавалась, пилила и пилила до старости.

— Ох, дед Локоть, дождешься ты у меня. Запру тебя в амбар, для твоей же пользы. И как ты дожил до таких седин со своими изобретениями.

— Дый — заступник бережет. Спасибо ему. А задумка моя очень нужная. — немного обиделся дед.

— Для тех, кто с жизнью хочет быстро распрощаться?

— Познание суть эмпериум. Ты же Главный ведун, должен понимать необходимость моего изобретения. Это раньше ведун через одного мог с башни спрыгнуть и полететь словно птица свободная. Сейчас не те времена.

— Ладно не обижайся, Локоть, вижу необходимость твоей придумки. Тебя только жалко потерять, старый ты уже для эмпериумов своих.

— Я не обижаюсь, все понимаю, что это вы обо мне заботитесь. — Старик тяжело вздохнул, но тут же встрепенулся, словно вспомнив что-то. — Погоди. Мы все обо мне и обо мне. Ты — то где был все это время?

— Воевал. Вообще-то на нас мергулы напали, — спокойно заметил ведун.

— Мергулы напали?! Твою ежку! Откуда они взялись? Эти черные маги крайне опасны! — Заохал Локоть и тут же забыв об этом продолжил. — Так вот о пользе моего изобретения. Я изготовил самопад для человека. Новой конструкции и совершенно другого решения. Безопасный. — Старик расплылся в абсолютно счастливой улыбке. — Сам его опробовал. Прыгнул с башни Северных ворот. Она самая высокая!

— Ты совсем с ума сошел! — недовольно поморщился Ксант, — Кто тебе разрешил это сделать? Где был караул?

— Пришлось пойти на маленькую хитрость, — старик лукаво ухмыльнулся. — Сказал им, что это твой приказ.

— Что?! И они в это поверили?

— Не сразу конечно, сомневались шибко. Пришлось их построжить маленько. Ты не ругай их. Все вышло очень распрекрасно. Так что и меня не ругай. Я жив, здоров и на благо сальвинов хорошее изобретение сделал.

Ксант только развел руками и попытался помягче поговорить с Главным механиком.

— Локоть, уважаемый, прошу тебя не делай ничего подобного более. Город в опасности, а тут еще за тебя беспокоиться приходится.

— Вот сразу видно, что ты еще молодой и глупый, — снова нахохолился дед Локоть. — В науке без жертв нельзя. Если бы не мой научный подвиг вы бы до сих пор молотили палками. А теперь у нас мельница. Чуешь разницу. За те опыты я получил два перелома, между прочим.

— Да кто ж спорит! Много было пользы от твоих изобретений. Я только об одном прошу — не подвергать себя опасности. А руку ты тогда сломал случайно. Зачем решил проверить силу мельничного колеса? Не свалился бы в зерновую яму.

— Да? — Механик видимо вспомнил ту старую историю и решил пойти на мировую. — Зато сейчас я в отличной форме, ничего не сломал. Только пятки отбил. Вот смотри, какие красные. — Он принялся задирать ногу, пытаясь продемонстрировать свои ступни, которые на самом деле были черные от пыли.

— Они у тебя темные от грязи. Ты когда их мыл в последний раз? Надеялся, что сиганув с такой высоты хотя бы пятки свои от наростов многолетних отобьешь. Но даже это тебе не помогло. — Ксант попытался обнять вновь разобидевшегося старика, но ему помешали крылья у того за спиной.

— Это что за диковинка такая?! — Главному ведуну стало по — настоящему интересно.

— Ты меня удивляешь, мой мальчик. Это же крылья.

— Я это понял. Зачем они тебе?

Старик изумленно посмотрел на него.

— Как зачем. Летать.

— Эх. Зачем ты собрался лететь? Тебе у домашнего очага нужно лежать, отдыхать, да с Домилой разговоры вести. А ты опять куда-то собрался.

— Рано ты меня к домашним духам лежебочить отправляешь. Я еще полон сил и здоровья. — Гордо провозгласил ломанный-переломанный старец. — Две осени трудился я над крыльями, они стоили мне больших трудов и затрат. Сколько гусей, лебедей и прочих пернатых я извел на них, сколько выпарил нефуты черной для склейки. Ого-го-го! Сколько пальцев исколол, обжигал, поотбивал. Все ради этого творения.

— Скажи, куда лететь в них собрался?

— Куда птицы летят? Просто летают. Я с детства мечтал об этом.

Неожиданно глаза Главного ведуна загорелись юношеским огоньком. Не в силах сдержать себя он протянул руку и нежно провел по перьям.

— Я тоже с детства мечтаю полетать, — мечтательно проговорил суровый воин.

Локоть хитро прищурился.

— Эти крылья для тебя. Зачем они мне, старику. Полетаю, поиграюсь маленько и отдам тебе для дела. — Ксант удивленно посмотрел.

— Это ж твое детище. Не жалко?

— Нет, конечно. Я их для всех родовичей творил.

Детская улыбка вдруг сошла с лица Ксанта, уступив место тягостным мыслям. Он помрачнел.

— Полетаем после победы. Сейчас война. Город ждет длительная и тяжелая осада. Необходимо серьезно к ней подготовиться. Это касается и тебя, как Главного механика Урука. Нужно отремонтировать старые и изготовить новые оборонительные орудия и механизмы. Нам предстоят нелегкие дни. Понимаешь?

— Понимаю, — совершенно серьезно ответил Локоть. — Я все понимаю, Главный ведун.

Ксант наконец то добрался до Главного круга — центральной площади Урука. Всегда многолюдная, шумная и веселая, сегодня представляла совсем иное зрелище. Редкие прохожие, в основном воины, безмолвно пересекающие каменный круг предстали перед взором главы Урука. На восточной стороне площади показался небольшой отряд воев, во главе с крупным богатырем.

— Эрисп! Погоди! — увидев отряд, призывно закричал ведун. Молодой витязь повернул голову и радостно вскрикнув, подбежал к всаднику.

— Ксант! Наконец-то ты вернулся! — командир Белых лучников обнял ведуна. Оба почти одного возраста (Ксант на две весны был старше), высокие, широкоплечие, русоволосые, они были похожи друг на друга, даром что родственники. Только один был в полном боевом одеянии, а второй в простой холщовой рубахе, с вышитым ведовским узором, воротником.

— Тебя не было боле трех ден. Как Антин тебя увез куда-то, так и след пропал. Отправил людей искать тебя. Никаких результатов, как в воду канул. Расскажи, что случилось, где Антин? — Эрисп радостно рассматривал ведуна, все еще не веря в такую удачу.

— Мы были в логове у одной его знакомой знахарки. Они спасли меня от смерти. Ты же знаешь, как меня долбануло. Три дня валялся на перепутье, в ожидании навий. Слава Анорису, сдюжил, вернулся в мир Яви.

— Слава, Светлому Дыю! Ты не представляешь, как я рад! Почему Антина с тобой не видно?

— Он пребудет следом, ноша его тяжела. Везет с собой Латипу, ту самую знахарку. — Многозначительно улыбнулся Ксант.

— Тогда понятно, — понимающе кивнул Эрисп. — Оттаял старик. Это хорошо. Одно плохо, время не совсем подходящее для лелькиных хороводов.

— С любимыми и один день за счастье. — Ксант печально посмотрел на небо. Ярко светившееся солнце потемнело, закрылось тучами, угрожающими осыпаться на землю сильным дождем. — Расскажи, что передовые дозоры докладывают? Что мергулы готовят?

— К ним подтягиваются все новые и новые силы. Вчера прибыли отборники лилубеев. Они быстро оправились после поражения и уже большими отрядами рыщут в окрестностях. Такими темпами они быстро восстановят свое число, а возможно и превысят его.

— Вот гидра! Отрубаешь ей одну голову, вырастают еще две. Ничего, эти головы не бесконечны. Что наши братья? Не слышно вестей?

— Тишина. Я послал человека с сообщением о битве, ответа ждать пока рано.

— Не меньше семи ден. — Ксант недовольно поморщился, вспомнив о нерасторопности и недальновидности союзных племен родованов. — Как идет подготовка к осаде?

— Полным ходом. Город заполнен беженцами. Выжившие из родов все пришли к нам. Немногие вырвались. Страшные поведали истории. Только род Аверана явился почти в полном составе. Как им удалось вырваться из павшего Ура, не понимаю.

— Интересно. Ничего, будет больше защитников. Протянем подольше, а там, глядишь, и помощь от Совета придет.

— Ларса, Ур, Варка, теперь мы. Пора бы уже старейшинам поторопиться с решением и прислать подмогу. О чем думают Главные ведуны, весь юг в огне. Сколько братьев и сестер в Ирий отправились, сколько мается в плену. А Совет молчит. Думают, мы одни полчища мергулов одолеем? — накипело на душе у витязя, терзали его думы смутные, горе увиденное. Понимая его, Ксант ничего не мог ответить, сам так же думал. Но приободрил товарища.

— Справимся, Эрисп. Придет помощь, уверен в этом. Погоним тогда мразь эту, покуда все наши земли не освободим и из полона всех наших родовичей. Вот тогда, в Лелин день, свадьбу твою сыграем. Обещаешь? — Эрисп грустно улыбнулся, посмотрел в серые глаза Ксанта, утвердительно кивнул.

— Обещаю. Только хафиру прогоним, тут же сыграем с моей Милкой свадебку. Но чтобы ты по правую руку был.

— Обязательно. Это как водится.

— Ладно, пойду я, люди ждут. Пора старый караул сменить.

— Иди, вечером встретимся, поговорим. Завтра вече народное соберем. Послушаем, что люди думают.

— Необходимо народ приободрить. Страх вижу у многих в глазах.

— Не удивительно от таких зверств, что я слышал.

В зал совещаний Городского Совета вошел уже немолодой, темноволосый, с легкой сединой в волосах, мужчина. Среднего роста, крепкого телосложения в походке чувствовалась уверенность. Поскрипывая подошвами новеньких сандалий, направился он к небольшому возвышению в конце зала.

— Приветствую тебя Главный ведун Урука и народа сальвинов! — торжественно приветствовал он.

— Рад видеть тебя, Аверан, глава рода веринов! — Главный ведун встал с кресла и приветствовал вошедшего.

— Мой род тоже рад приветствовать тебя в моем лице, — продолжил Аверан.

— Аверан, мы родственники, хотя и дальние. Поэтому давай без церемоний. Время не то. Расскажи, как вам удалось вырваться из Ура? Ты видел гибель Сильвена, моего друга?

— Я не видел его смерти. Лишь слышал, что погиб он как герой, достойный потомок своих славных предков. Я же со своими людьми не успел вернуться в Ур. Слишком скоро осадили его мергулы. Нам пришлось с боями отступать к Варке и там принять осаду. После падения Ура в городе не осталось ни одного живого человека. Из Варки мы вырывались с боем. Затем в обход добирались до Урука. И вот, мы снова среди братьев.

— Это трагическая новость. Отрадно, что ты со своим родом целыми и невредимыми добрались до нас. Ваша помощь будет особенно необходима в этот трудный для Родины час.

— Можешь на нас положиться, Главный ведун.

— Спасибо. Займите оборону на Восточной стене крепости.

— Да пребудет с нами Светлый Анорис!

— Да пребудут с нами Светлые боги!

Аверан поклонился и вышел из зала совещаний сальвинов. Главный ведун встал с кресла и в раздумьях стал расхаживать по мраморному полу. Что-то беспокоило его и тревожило. Так продолжалось некоторое время пока он, наконец не решился.

— Арсений! — крикнул он стоящему у дверей воину. — Созывай народ на Вечевую площадь! — Арсений кивнул и тут же удалился.

Вечевой колокол звонил призывно, без надрыва. Люди неторопливо потянулись на площадь. Солнечные часы на Храмовой башне отсчитали полдень. Почти все взрослое население собралось на площади, запрудив даже окрестные улочки. Толпа гудела, тревожно переговариваясь.

Первым вышел на Круг Главный ведун сальвинов, правитель Урука.

— Родовичи! Братья и сестры! Беда пришла на наши земли! Лихо темное напало на родованов. Черные машту и серые хафиру вновь угрожают нам. Все бы ничего, не впервой это, кабы не возглавили их мергулы, черные колдуны из темных легенд прошлого. Пали наши города — славные Ур, Ларса, Варка и другие. Десятки тыщ наших братьев и сестер погибли от лиха темного, десятки тыщ уведены в полон, лишились свободы. Темная магия и злоба хафиру противостоят нам теперь. Все дальше и дальше гонят они нас от Святой земли, из родных мест, лишая святынь, домашних очагов, свободы и жизни. Уничтожают нас. Потому что жизнь без свободы — это смерть, поруганные святыни — это смерть, обесчещенные матери и сестры — это смерть, победа мергулов — это смерть. Смерть для всех верящих в светлых богов. Сила темная огромна. Много весен назад наши братья и сестры ушли на север — в легендарные края нашей прапрародины. Когда-то давно мы приютили машту и хафиру, помогли им выжить. Но за добро они отплатили нам злом. И в этом их суть. А наша суть — мы не могли им не помочь. Потом нашим предкам пришлось покинуть Святую землю. Тех, кто остался ждали смерть, рабство и унижения. Многие, многие тысячелетия, мы, родованы, живем на этой земле. Первые мы пришли сюда и обжили. Она стала нашим домом, она насквозь пропитана нашим потом и кровью. Здесь могилы наших предков, здесь суть нашей души. Светлый Анорис дал нам эту землю, черный Мордук хочет ее отнять. Вам предстоит решить — уйти ли на север, оставив нашу Родину и могилы предков на поругание или биться здесь и умереть, не имея сраму. Вам люди решать!

— На родной земле биться будем! Мертвые сраму не имут! Не отдадим варлакам нашу землю! Не дадим глумиться над святынями! Не дадим на поругание могилы пращуров! Смерть вражинам! — заклокотала многотысячная толпа словно буря-ураган, не унять. Взметнулись вверх мечи и копья, а кто без оружия был кулаками потрясал. Долго не унимались родовичи, пока Главный ведун снова не поднял руку, прося слова.

— Не ждал я иного ответа от славных сальвинов! Потому как нету у нас другого пути! Биться будем!!!

— Смерть! Смерть! Смерть! — единым многоголосым эхом разнеслось над площадью.

— Да пребудет с нами Светлый Анорис и Светлые Боги! Не посрамим землю нашу и память предков!

— Не посрамим!!! — прогрохотал многотысячный голос родованов. Долго еще бушевал народ и снова Ксант взял слово.

— Теперь о деле. В Варкской долине добро мы врагов порубали. Но снова собирают они силы и скоро появятся у стен нашего города. Эта короткая передышка должна пойти нам на пользу. Во много раз превышают супротивники нас числом. Только не силой духа, не умением. На родной земле будем биться. Она нам поможет. Надеюсь, помощь наших братьев из северных городов придет. Тогда, с Божьей помощью прогоним вражью силу.

Только к вечеру закончилось вече и народ разошелся. Домой возвращались другие люди, с надеждой и верой в глазах, сильные и непоколебимые.

— Ты дал им надежду, Ксант, — за спиной Главного ведуна стоял второй ведун сальвинов, Энар.

— Надежда умирает последней, — Ксант внимательно всматривался в спины расходившихся соплеменников. Статные, гордые, неподвластные вражьей силе, предпочитающих смерть рабству. Он знал, они не подведут, не сдадутся. Ведун оперся о свой волшебный посох, снимая напряжение с ноющей правой ноги. — Энар, проследи, как идет подготовка к обороне и отправка женщин, детей, стариков на север. Мне нужно успеть повидаться со своими. Они укрылись в трех лигах отсюда, с остальными женщинами и детьми. Пора отправить их в Исин, под защиту Сенеда.

— Хорошо. Передавай наилучшие пожелания Хранительнице. Надеюсь вскоре увидеть моего друга, Яруча.

— Счастливо, Энар. Когда появится Антин, пусть организует оборону Южной стены.

— Все сделаю. Легкого пути тебе.

Ксант торопил Гжеля. Скоро начнет смеркаться, а он хотел добраться до поселка засветло, чтобы до восхода солнца отправиться в обратный путь. Но он торопился и по другой причине. Щемило сердце, неприятно так щемило, тревожно. Он знал, беспокойству нет причин. Враг еще далеко, а поселок охранял небольшой, но опытный отряд, во главе с самим Яручем, могучим витязем.

Ведун еще раз поправил на груди Главный Магический Узелок. Тот постоянно перекручивался и затягивался на шее, вел себя неспокойно. Показался последний холм, за ним село. И тут сердце Главного ведуна екнуло. Над холмом поднималось несколько столбов дыма, которые совсем не напоминали дым от очагов. Ксант ударил Гжеля по бокам, но тот и так все понял и помчался во весь опор.

То, что открылось взору повергло Ксанта в ужас. Поселка внизу не было. Только догорающие хижины и пепелища. Словно обезумевший спускался он вниз. Тлеющие головешки и трупы. Обезображенные тела близких ему людей. Женщины, дети, мужчины валялись вперемежку. Воины, полуголые, с мечами в руках, видимо были застигнуты врасплох. У колодца виднелось огромное тело Яруча. Он лежал на спине, почти голый, в обеих руках держа по мечу. Не меньше двух десятков хафиру валялись мертвыми у его ног. Весь утыканный стрелами, словно речной дикобраз, этот не молодой, но бесстрашный воин пал от последней черной стрелы, явно направленной мергулом в сердце. Так и лежал он чуть оперевшись головой о колодец, со своей скупой улыбкой на устах. Ветер перебирал его светлые кудри, оживляя застывшее, окровавленное лицо. Достойная смерть достойного человека. Хафиру побоялись даже глумиться над телом богатыря, что было их любимым делом. Остекленевшие голубые глаза были устремлены к небу, взывая к Анорису, открывающему ворота в Ирий небесный. Ксант прикрыл веки Яручу.

Ведун заскрипел зубами от ярости и бессилия. Две скупые слезы медленно скатились по щекам. Злыдни не пощадили никого, даже грудничков. Никого не взяли в плен, видимо опасаясь погони. Трупы, трупы, трупы, изрубленная плоть и кровь, море крови, еще не впитавшейся в землю. Ксант затуманенным взором осмотрелся вокруг. Он боялся увидеть тела своих близких. Их нигде не было заметно. Он кидался, словно обезумевший лев от дома к дому, от пепелища к пепелищу. Пока под обломками не увидел платье, до боли знакомое. Он узнал бы это платье из тысячи. Это был его подарок Энир на годовщину их свадьбы. Ксант бросился к еще тлеющим бревнам и, не замечая боли от ожогов, принялся их разбирать, пока не отбросил все. Затем он на мгновение замер и тут же согнулся пополам. Его вывернуло наизнанку. Страшный рев разнесся по округе. Он узнал черное, обгоревшее сверху, тело своей жены. Не в силах больше стоять, он рухнул на колени и зарыдал. Тихо, беззвучно, почти без слез. Не было очистительных слез. Только подрагивали плечи и безвольно опущенные руки не могли шевелиться. Ксант забылся в горе.

Лучи восходящего солнца коснулись щеки и заставили проснуться. Пробудиться от сна или забытья, он ничего не помнил и не понимал. Ведун открыл глаза и непонимающе осмотрелся. Его обожженное тело лежало на остывших углях. Лицо, руки, одежда, все черные, в золе. Осознание произошедшего возвращалось, наполняя мозг новой болью и страданием. Случилось страшное и ему не хотелось жить. Ксант сел возле безжизненного тела жены, взял ее обгоревшую руку и замер. В следующий раз он пришел в себя далеко за полдень, когда солнце безжалостно жарило и иссушало все живое. Что-то щелкнуло. Ксант вдруг вскочил, вытер ладонью пот, заливавший лицо и огляделся по сторонам. Принялся кого-то искать. Метался по сгоревшему поселку словно безумный. Растаскивал обгоревшие бревна и камни, заглядывал в самые укромные и потаенные места, перерыл весь поселок. Он искал своих детей, тел которых нигде не было видно. Наконец, обессиленный, обезвоженный он сел у колодца, возле тела Яруча и заплакал. Слезы текли по его щека, очищая душу и сознание, освобождая разум от безумия, бессилия и горя. Очистительные слезы.

— Светлый Анорис! За что мне такие испытания! — воззвал Главный ведун сальвинов к небу. Затем он вытащил ведро воды из колодца и вылил на себя. Струйки темной воды стекали, омывая голову, лицо, тело. Русые волосы за одну ночь посеребрило.

Взяв лопату, Ксант направился к саду, и начал копать. Он копал весь день и всю ночь. Лишь к утру, закончив работу, он ненадолго уснул.

Первой он похоронил свою жену, красавицу Энир, а затем всех остальных. Особенно бережно отнесся к обгоревшим телам детей. Среди них были и его малыши.

— Забери их чистые души, Светлый Дый! Ждите меня, мои дорогие. Я скоро приду к вам. Мы еще устроим вам достойную тризну, братья и сестры, — сказал Ксант, присел к дереву, усталый и задумчивый.

Ксант похлопал лошадь по морде.

— Вот и остались мы с тобой одни, Гжель. — Конь понимающе заржал в ответ. — Пора. Не можем мы в столь трудный час бросить своих. Я нужен им. Тем более кое за кем остался должок. — Вскочил на коня и обернулся. Сорок восемь погребальных курганов-могилок с уложенными равновеликими крестами на них навсегда врезались ему в память.

Ксант взобрался на холм, заставляя себя не оборачиваться.

— Последний раз, — какая-то сила тянула его взглянуть вниз. Все та же страшная картина. Сердце вновь сжал черный обруч. — Поехали, Гжель. — Конь топтался, вдруг заржал, мотая головой.

— Что с тобой? Нам нужно спешить. Родованам нужна наша помощь. — Конь стоял на месте, перебирая копытами, разворачиваясь вновь к сгоревшему поселке.

— Что случилось, что ты там увидел? — Ксант прикрыв ладонью глаза, еще раз внимательно посмотрел вниз. Только сейчас он заметил две крошечные фигурки, появившиеся из леса. Они медленно брели в сторону пепелищ. Совсем маленькие, как точки. Если бы не особое зрение ведуна он ни за что не заметил бы их. Кто это? Сердце забилось невероятно от вида этих фигурок, превращавшиеся в до боли знакомые. Скорее интуитивно, чем по воле разума всадник ринулся им навстречу.

— Венигард!!! Энин!!! — Ксант на ходу соскочил с коня и бросился к детям.

— Папа!!! Папа!!! — обрадованные дети бросились отцу на шею. — Папочка!

Ксант целовал их щеки, губы, волосы, не в силах остановиться. Сознания вдруг навалившегося счастья долго не отпускало.

Слава Анорису, вы живы! Какая удача!

— Папочка, — только смогли вымолвить совершенно обессилевшие, изможденные дети. В изодранной одежде, голодные, измученные жаждой они жались к отцу не в силах оторваться. Первым пришел в себя Венигард:

— Пить. Мы умираем от жажды.

— Пейте скорее, — он достал из сумки кожаный мешочек с водой и протянул детям.

— Энин, пей, — сдержавшись, мальчик первой протянул воду сестре. Не в силах терпеть девочка припала губами к воде. Но сделав не более четырех глотков, она вернула бурдюк брату.

— Теперь ты.

— Пейте, воды много, — успокоил их отец. — Сейчас перекусим. Поди давно не ели?

— Более двух ден, — ответил сын.

— Пойдемте к деревьям, там в тени поедите. — Ксант посадил их на Гжеля (в ответ лошадка радостно заржала, приветствую наездников) и они направились к саду.

Только когда дети поели, Ксант спросил.

— Что произошло в поселке?

Энир начала всхлипывать, и Венигард, еле сдерживаясь сам, все рассказал:

— Черные всадники, на верблюдах, напали под утро, только солнце начало всходить. Мы все спали, как кто-то закричал. Мама вышла из дома и обратно забежала уже испуганная. Сказала нам быстро собираться. Не успела она одеть свое ожерелье, как в дом ворвались два страшных воина, с кривыми мечами. Они набросились на неё. Мама не успела ничего сделать, как они навалились, кричали, ругались наверное. Я вижу сейчас они её убьют, схватил свой нож, что ты мне дал, запрыгнул одному на спину, всадил в шею. А второму мама шею сломала. Она подобрала оружие и сказала бежать за ней. Мы выскочили из дома, она сразу одного зарубила и второго ранила. Двух всадников волшбой с верблюдов скинула и пожгла «Солнечным вихрем» еще двух. Только дядьки на верблюдах ее из луков расстреляли. Они в нас целились, но она бросилась и нас собой закрыла (тут Энин заплакала еще сильнее, а Венигард засопел). Умирая она приказала нам бежать в сторону леса, из последних сил стараясь прикрыть нас «Невидимкой». Я не мог ее бросить. Тут к нам подбежали еще три дядьки. Я выхватил свой нож и бросился на них. Одному в бок попал, но они вдвоем нож у меня выбили, а третий Энин схватил. Если бы не дядя Яруч убили бы они нас. Один уже хотел сестру копьем заколоть, но дядя Яруч его мечом на две половинки разрубил. Затем, тех двух порубал. Почти сразу на него десять человек навалилось. Один на коне, я его запомнил, худой такой, все командовал. Яруч нас закрыл и приказал бежать. Я спорить не стал, испугался, и мы с Энин дали деру. Черный всадник погнался за нами, но дядя Яруч лошадь его копьем проткнул. Последнее, что я видел — все дома в огне, кругом битва, девки и тетки куда-то бегут, за ними черные воины. И дядя Яруч уводит от нас этих. А мы все бежали, бежали, пока в лесу без сил не свалились. Потом немного отдохнули и глубже в лес ушли. Видел я, как десять человек искать нас отправились. Только ничего не вышло у них. Я же заговор скрытный знаю — по ложному следу направил их. Мы под деревом поваленным переждали, боялись выйти. А как невмоготу стало без еды и воды, вышли. — Не мог уже сдерживаться Венигард, засопел, посмотрел на отца полными слез глазами.

— Мама умерла?

Обнял Ксант детей, не смог соврать.

— Умерла. Все погибли. Дядя Яруч, тетка Милена, Лутек, все. — Венигард вытер накатившиеся слезы, спросил.

— Где ты ее похоронил, покажи.

Пришли к могиле матери. Такой же маленький курган, как у всех, только на обережном кресте цветочек расцвел.

— Мама в Ирее Светлом? — серьезно спросила Энин.

— Конечно.

— Мы с ней встретимся еще?

— Обязательно. Встретимся в мире Прави. Она нас там будет ждать, — успокоил ее отец. — В этом мире мы временно, в небесном — навсегда.

— Скорее бы уже в мир Прави, — вздохнул Венигард.

— Успеешь еще, сынок. У нас еще тут дела неоконченные остались. Мама сама за светлое дело боролась, за него и смерть приняла. Нам от нее нельзя отставать. Пока зло и черные люди по земле нашей ходят, нет нам покоя. А как разобьем мергулов, так обязательно тризну великую по ним справим. Обещаю. Теперь в город нужно спешить. Мстить будем за матушку вашу, крепко мстить.

— Обещаю отомстить!

— Страшную новость принес ты, племяш. — Антин крепко обнял Ксанта сам с трудом сдерживая слезы. — Крепись. Любил я Энир и уважал. Слава Дыю, дети остались живы. Нет времени горевать. Живые взывают нас. Опоздай вы немного и не прорвались бы через кольцо хафиру.

— Да, если бы не Гжель, не увидел бы ты нас.

— Кстати, как он?

— Лечу его. С тремя стрелами в боку выносил нас из окружения. Человек сто навалилось. Если бы не Гжель и моя волшба бы не помогла. Хотя с десяток хафиру уже никогда не увидят Урука, — усмехнулся Ксант.

— У самого то плечо как, сильно болит?

— Мал-мала, ерундовая рана. Главное, Энин и Венигард не пострадали и снова со мной.

— Эх, племяш, что за напасть на нас навалилась, зло и горе кругом. Мергулы лагерь свой разбили, сегодня последнюю дорогу перекрыв. Думаю будут штурмовать вскорости. Уж больно они побыстрее хотят Урук захватить. Нафанчар после Варкской долины поди рвет и мечет. Наваляли мы им тогда. — грустно улыбнулся Антин.

— Теперь без помощи не наваляем. Около восьмидесяти тыщ их под стенами собралось. Нас же и двенадцати не наберется. Хорошо хоть женщин, детей и стариков отправили.

— Не всех, — вздохнул ведун Дыя, — не всех. Многие наотрез отказались покинуть город. Как я их только не уговаривал, грозил. Особенно старики и молодежь. Старики, все как один захотели на родной земле умереть, а молодежь, сам знаешь, горячая.

— Жаль. Это их решение. Люди вольные, у нас все равны.

— Но не на войне. Без порядка в битве — смерть. Правда командующего и правителя в тот момент в городе не было. Поэтому прощается это им. Нам любая помощь нужна.

— Согласен. Ты то свою зазнобу отправил?

— Куда там. Из логова своего еле вытащил. Не пойду, говорит, далеко от дома. «Кто лучше меня раненных вылечит?» Нечем было крыть.

— Что ж, на все воля Ана Всемогущего. Как идет подготовка к обороне? — Ксант встал со скамьи и подошел к столу, на котором были разложены карты. — Кто прикрывает Северную стену и реку? Там самое слабое место у нас.

— Энар руководит обороной.

— Отлично, я спокоен. Эрисп на Южных воротах, ты на Западных, Восточные держит Панас. Самопалы, метательные орудия в полной готовности?

— Все готово. Локоть хоть и с блажью в голове, но свое дело знает отлично. Камни, масло, «черную смерть» заготовили в достатке. Надолго хватит.

— Только бы помощь вовремя подоспела. Не подвел бы гонец.

— Дан не подведет. Молодой, но опытный, все сделает как надо.

— Что ж пойдем проверим нашу готовность.

— Пойдем, племяш, проверим.

Наступила ночь. Город спал тревожным сном, лишь стражники и городской караул четко выполняли свою работу. На крепостных стенах усиленная охрана внимательно следила за вражеским лагерем, периодически переговариваясь между собой. На улицах было пустынно, действовал запретный час. Только небольшие вооруженные отряды родованов попадались на пути ведунов. Ничего лишнего, все действия отработаны, без суеты. Лишь закрытые наружными ставнями окна домов придавали улицам необычный вид. Ксант и Антин направились к южным крепостным башням.

Неожиданно, из темноты крепостной стены, появился невысокий широкоплечий воин в полном боевом облачении. Резко выкинув вперед копье, он зычно гаркнул.

— Стойте! Слово! — ведуны резко остановились и растерянно переглянулись.

— Я и слова не знаю. А ты дядя? — Антин стукнул себя кулаком по лбу.

— Вот старый дурак. Обо всем подумал, а слово караульное у Эриспа не спросил. Хорош военачальник. Может без слова нас наверх пропустишь, Лобан? — ведун выдвинулся чуть вперед, направив на себя свет факела. Молодой воин до того напряженный и воинственный, сразу успокоился и улыбнулся.

— Это ты, дядя Антин. Вообще — то не положено. Приказ Главного ведуна.

— Вообще-то и я тут, — сделал шаг Ксант. — Мы решили караул проверить, а о слове караульном забыли. — Оправдывался Главный ведун.

— Ничего, — Лобан убрал копье. Суровое и воинственное лицо сразу превратилось в добродушное и улыбчивое. — Раз ты, Ксант, здесь, то проходите. Вам можно.

— Спасибо, уважил, — съязвил Антин, ступая на крутую лестницу.

— Молодец, справно службу несешь. Теперь вижу, тут мышь не проскочит, — вполне серьезно сказал Главный ведун и ободряюще похлопал караульного по плечу. — Враг у городских стен, потому особая осторожность нужна.

— Я все понимаю. Стараюсь.

Наверх ведуны поднялись, приветственно помахав двум стражам, патрулирующим по крепостной стене. Прильнув к крепостным зубцам (мало ли внизу стрелков) ведуны всматривались в прилегающие окрестности.

— Ого! — Невольно вырвалось у Антина. — Сколько их!

— Много.

Внизу все окрестности были залиты огнями многотысячных костров и факелов, освещающих лагерь мергулов. Костров было так много, что издалека казалось, что все окрестности заполнены огнем. Своим острым ведуньим глазом Ксант точно определил расположение врага, его сильные и слабые стороны. Судя по потоку огней, вливающихся в окрестное море, силы мергулов все росли и росли. Антин с тревогой всматривался в этот огненный поток.

— Чтоб им пусто было. Все прибывают и прибывают. Конца и края им нет. Светлый Дый, дай нам силы совладать с этой нечистью!

— Нужно их позиции завтра на карту нанести. Внимательно следить, чтобы подкопов нигде не вели. У мергулов, я думаю, много пакостей для нас заготовлено.

Утро выдалось ясным, воздух застоялся, как перед грозой. У Южных ворот разрасталась темная тень. С каждой минутой тяжесть спертого воздуха усиливалась. В надвигающемся мареве солнце казалось кровавым.

Крепостная стена была около ста локтей в высоту. Парапет с бойницами, надежно защищал проход по стене. Огромные обтесанные камни были хорошо подогнаны.

Черные тени с огромными медными и черными кожаными щитами заметались у крепостных стен, сливаясь в одно огромное темное пятно. Словно темно-серый слоеный пирог, следом за ними строгой отделяющей линией двигались они в серых металлических нагрудниках с длинными и короткими копьями, в медных шапках — шишаках, потемневших от времени. Двенадцать осадных башен и множество штурмовых лестниц, сколоченных наспех.

— К бою!!! — раздался призыв защитников крепости, собирая воинов для обороны. Тонкие струйки родованов, как муравьи, потянулись наверх. Штурм начался.

Первые волны нападавших защитники встретили камнями и стрелами. Хафиру берегли своих бойцов и поэтому в первых рядах находились воины завоеванных земель. Мужчины народов нуби и хаши. Мощные чернокожие нуби и приземистые кряжистые хаши. Подгоняемые копьями и бичами они обреченно полезли наверх. Только там у них был шанс выжить. Внизу, отступающих ждала смерть.

В ход пошла кипящая смола и кипяток. Душераздирающие крики слились в один общий крик смерти. Упавшие со стен, грудой тел застилали землю. Вздохи еще живых, заваленные трупами, умирающие, тянущие руки к товарищам, взывающие к спасению. Куски ошпаренной кожи лоскутами слезающая с мертвых и еще живых. Кровь пузырилась на еще горячих телах. Стоны, безумные крики, боль и смерть. Осадный таран, так и не добравшийся до ворот, был уничтожен. Точный выстрел самопала, доставивший огромный горшок с горящей смолой спалил его дотла. Точно по команде работали обороняющиеся, размеренно и уверенно. Одиноких, взобравшихся на стену, тут же безжалостно уничтожали мечники. Накатывающие волны атакующих, одна за другой разбивались о высокие укрепления города, не принося им большого урона.

— Навались, братцы, навались! Гыр их! Бей, коли, круши! — повсюду слышались ободряющие крики Антина. Не жалея своих седин носился по стене, словно юный паренек. Тут же, не покладая рук, трудились Ксант и Эрисп.

Орда множилась на глазах. Полчища Нафанчара словно бушующее море накатывало на защитников города. Канаты с крючьями летели на стену, защитники только успевали их рубить. Десятки, сотни лестниц впритык заставили всю южную сторону и по ним карабкались все те же воины нуби и хаши. И падали, падали вниз. Новые лестницы опирались на трупы, которые уже напоминали пристенный курган. Счет убитых пошел на сотни, тысячи, а враги все прибывали. Главный ведун приказал перекинуть часть воинов с других точек на помощь осажденным. Ряды защитников медленно убывали и уже кое-где появились пробелы. Туда — то и устремились воины Нафанчара. Один за другим повылазили. Десятка три хафиру уже бьются на стене, отвоевывая плацдарм. Первым оценил опасность Ксант.

— Срочно туда! — и бросился с десятью родовичами на хашей. Не стал тратить свою волшебную силу, берег ее. Знал, что еще пригодится. В правой руке крепко сжимал свой короткий меч, а в левой волшебный посох.

— Не позволять им становиться в ряды! Напирай с двух сторон! Васятко, с обратной стороны заходи! — Закружились, завертелись топоры, мечи, булавы. Мощный, широкогрудый Васятко размахивал своим боевым молотом почище чем в своей кузне. Так наяривал, что ни один чернокожий нуби даже приблизиться к нему не мог. Ксант с родовичами напирал с другой стороны. Прибывающим врагам некуда было становиться и они прыгали на головы, защищавшихся хаши, внося сумятицу. От такого напора среди штурмующих началась паника. Озверевшее от страха месиво рухнуло вниз, с внутренней стороны крепостных стен, где выживших быстро добили стражники. Подоспевшее подкрепление отовсюду выдавило вражин. Словно стекающая по стене волна схлынуло вражье войско, оставив горы трупов у ее подножья.

— Ух! Отбились пока. — вытер пот с лица Антин. Вся его рубаха была в чужой крови. Расстроился от того ведун. — Ну вот, моя выходная рубаха испорчена. Не успел сменить. Совсем ее испоганили супостаты. А я в ней жениться хотел. — Стоящие вблизи родованы расхохотались.

— Ты Антин, даешь! Тут думаешь, как бы голову целой сохранить, а ты о свадьбе! — хлопнул ведуна по плечу Василько.

— А я с дядю согласен. В такой рубахе за него только кикимора или квачха согласится выйти замуж, — улыбнулся Ксант.

— В этом деле не рубаха главное, а кое-что другое!

— Дурни вы… — беззлобно выругался Антин. Вовремя сказанная шутка иногда получше действует любой пламенной речи. Враз сняла напряжение после боя, отодвинув вдаль думы печальные, горькие.

— Не обижайся, дядю. — Ксант подошел поближе к Антину и тихо-тихо спросил. — Скажи лучше почему мергулы ни магию свою не задействовали, ни тяжелые осадные механизмы?

— Думаю, пожадничали они. Хотели малой кровью город взять. Строить то они толком не умеют. А в разрушенном городе не сладко властвовать. Вот и хотят для себя его сохранить. Как поймут, что голыми руками нас не взять, так нам мало не покажется. Ты поди для этого случая силенки свои бережешь, угадал? — хитро посмотрел Антин на племянника.

— Мудр ты. Ничего от тебя не скроешь, — развел руками правитель Урука и серьезно добавил — Или есть у них кое-какие задумки, неведомые нам. Запутывают нас.

— Возможно. Кромешные обладают силой несметной. Вопрос в том, какую часть они смогли передать мергулам. Проходы в нижние миры защищены Светлыми Иерархами.

— Есть над чем помозговать. Полагаю, машту со своими пока морду умоют, у нас время есть. Собирай ведунов, витязей и глав родов во дворец, там и помозгуем.

— Добре, — согласился старый ведун, и повернувшись к Васильку скомандовал. — Посмотри тут, пока меня не будет. — Тот в ответ утвердительно кивнул.

Два ведуна еще раз взглянули на лагерь врага. Откатившиеся назад полчища группировались в новые отряды. Выдвинулись вперед группы новых всадников. На недосягаемом для стрел расстоянии гарцевали на конях и воинственно кричали на своем гортанном языке. Они строили устрашающие рожи и воинственно потрясали мечами.

Антин сплюнул и выругался:

— Кричат, как звери рыкают. Что за язык поганый такой.

— Это они наш на свой лад переложили. Родного языка у них отродясь не бывало. Как к нам прибились, так стали нашу речь на свой собачий язык подстраивать. Только вот нутро не переделаешь. Не все звуки да буквицы произнести могут. Предки ихнии пока с нашими не посмешивались вообще говорить не могли. Все шипели, да рычали.

— Об этом еще мой дед рассказывал. Приютили их на свою голову. Потому хоть и худо, но понимаем их поганую речь. — Антин приложил ладонь к уху, прислушался. — Вот что они мордучьи слуги кричат? А то я на старости лет стал хуже слышать.

— Я тоже не все понимаю. Ругают нас. Обещают голову на… противоположное место поменять. Это если культурно. Также кож с живых содрать и соломой набить. Затем по всем городам выставить. Если обобщить — смерти лютой нам хотят.

— Ах ты, мля кромешная! — не сдержался Антин, и высунув свою седую голову над стеной потряс кулаком в сторону всадников. — Да я ваши ж… натяну на барабаны и детишкам играть отдам! — Антина понесло.

— Дядю, не уподобляйся этим людям. Пойдем, дел много, — кое как оторвал Ксант ведуна от стены и потащил за собой.

Наступил вечер и дозорные со стен видели только надвигающееся море огней. Огней несущих смерть. Они медленно приближались под устрашающий звук барабанов. Первые стражники застыли на стенах в изготовке, как вдруг огненное море остановилось, замерло. На несколько сун установилась тишина. Пока откуда то из дальней темноты на город не устремились огромные пылающие шары. Вступили в работу осадные орудия.

Город запылал. Светло стало как днем от огня пожарищ. Один за другим падали горящие смоляные шары на крыши домов, стены, сады сальвинов. Заискрились над крепостными зубцами молнии заклинаний мергулов. В городе вечевой колокол бил набат. Тревожный сигнал призвал защитников города к оружию. Над Южной стеной послышался рокот и стали видны фиолетовые вспышки. Мергулы начали новый штурм. Все пришло в движение. Крепость напоминала подпаленный улей. Всюду бегали люди. Кто-то тушил свой дом, кто-то сбивал пламя с одежды соседей, кто-то, прихватив меч бежал к Южным воротам. Мимо проносились ратники, лязгая щитами, совсем юные сальвины двигались с донесениями, женщины прятали детей в подвалы, а небольшой отряд инженеров тянул огромную боевую машину, намереваясь установить ее в направлении вражеской атаки.

— Тушите! Заливайте водой! Не давайте огню перекинуться на другие здания! — ведун Энар буквально летал на своем сером скакуне, успевая везде организовать жителей в их борьбе с огнем. Горели деревья, кусты, рушились дома родовичей. Пожары бесновались, почти не сдерживаемые. Жители были готовы впасть в отчаяние. Перед атакой это было крайне опасно.

— Энар! — Антин громко позвал друга. — Я должен быть на Южной стене. Нам нужен дождь, иначе может возникнуть паника, потеряем припасы. Ты мастер стихий. Вызови дождь. — Энар уже черный от сажи, с обгоревшими волосами сразу понял о чем говорит Антин.

— Пожары по всему городу. Нужна большая туча. Один я не справлюсь.

— Хорошо, я помогу тебе. — ведун спустился с лошади.

Из маленького горящего домика у дороги навстречу им выбежала напуганная женщина.

— Светлый Анорис! Что происходит?! Люди, помогите! У меня в доме осталась дочь. Она не может ходить. — Моментально два юноши, участвовавшие в тушении пожаров, плеснув друг на друга по ковшу воды, кинулись за девочкой.

— Энар, торопись! — воззвал Антин. Но того уже не требовалось подгонять. Он стоял на изготовке, воздев руки к небу и творил волхву. Сжатые в кулаки пальца раскинулись в Знаке. Поворотом кисти он активизировал выписываемую им последовательность. Рядом встал Антин, и чуть покачивая телом, усилил энергию Энара. Не замечая опасности, они погрузились в транс, взывая к Силам Природы.

— Прикройте их щитами! — закричал пожилой усатый сальвин, облаченный в доспехи лучника. Он оказался единственным воем на улице.

— Щитов нету. Кедровая дверь пойдет? — совсем юный паренек уже тащил из ограды разрушенного дома дверь.

— Давай, поможете! — скомандовал усатый и вместе с двумя молодыми сальвинами закрыл ведунов от разлетающихся вокруг огненных комков.

Волхва Энара приобрела форму. Стихии ответили ему. Прямо над ним образовалась большая туча. Закончив последний узел волшебного плетения, Энар, до того бесшумно шевеливший губами, воскликнул.

— Арбендис венум! Лило дол! — вместе с последними словами из тучи хлынул поток воды. С первыми каплями из пылающего дома появились юноши. На руках они несли белокурую девчушку измазанную сажей словно головешка. Увидевшая их мать девочки бросилась к ним.

— Слава Анорису! Вы спасли ее! — тут же люди подхватили малышку из рук обожжённых героев, еле стоявших на ногах, мучительно хватающих воздух опаленными легкими. Дождь все нарастал, пока не превратился в ливень. Не прошло и трех минок, как он закончился столь же неожиданно, как и начался. Этого было достаточно, чтобы потушить все пожары в городе.

— Вроде все успели, — Энар рукавом рубахи стер капли дождя с лица. От усталости он присел на какой-то обломок стены разрушенного дома.

— Огонь потушили. Вот-вот начнется штурм стен. Мне нужно туда. Ты, старина, отдохни. Знаю сколько ушло сил на эту волшбу. Придешь в себя, присоединяйся. — Антин ободряюще хлопнул ведуна по плечу, тут же вскочил на коня и исчез в темноте ночи. После дождя в крепости не горело ни огонька.

Ксант успевал везде, раздавая приказы. Он понимал, что этот штурм может оказаться решающим. Словно захлебнувшийся от дождя враг, снова пришел в себя. Равнина перед крепостью вновь осветилась десятками тысяч огней. Заработали вражеские самопалы, онагры и баллисты. Вновь засвистели вокруг огромные булыжники и горящие шары. Стены сотрясались от мощных ударов, снова рушились и горели дома, повсюду гибли люди. Но уже не было того ужаса, что в первой атаке. Защитники пришли в себя и просто выполняли свою работу. Они приготовились к штурму. Вражье море застыло на месте, ни шагу назад, ни шагу вперед. Они ждали окончания бомбежки. Больше сачина продолжался этот кошмар. С огромным трудом защитники справились, крепостные стены трещали, но держались. Давно перевалило за полночь, а штурм еще не начался.

— Не пойму почему не начинают, утра что ли ждут? — куда-то в воздух спросил Ксант.

— Не думаю. Зачем тогда выстраиваться в полном боевом порядке. Считаю, скоро начнут. На психику действуют. — отозвался Эрисп, стоявший по правую руку от ведуна.

— Мергулы замолчали. Что-то готовят, — размышлял Главный ведун.

В этот момент работа осадных орудий враз прекратилась и над окрестностями установилась звенящая тишина, длившаяся несколько минок. Затем послышался, сначала издалека, затем все ближе, неприятный шипящий свист. Он приближался, вгрызаясь в сознание и поглощая весь разум. По прежнему никого не было видно. Свист нарастал и ратники не в силах его терпеть стали бросать оружие и падали на колени, зажав уши руками. Полное замешательство охватило защитников.

Ксант превозмогая боль в голове, скинул свой шелом, расстегнул медный латы и глубоко вздохнув, начал волшбу. Он не видел источника опасности, но в голове засела довольно ясная мысль: «Почему они прекратили обстрел? Боялись кого-то повредить в воздухе». Он тут же запустил светящийся шар в небо. Кометой поднявшись ввысь он разорвался тысячами светящихся брызг, освещая ночной воздух. Перед взором открылась устрашающая картина. На расстоянии не более двухста локтей от стены над головами завис десяток ужасных чудовищ.

«Виверны» — все понял Главный ведун. Потревоженные ярким светом чудища запищали, загомонили, ослабляя свой свист. У Ксанта было буквально несколько сун для решительных действий.

— Затыкайте уши и стреляйте горящими стрелами в них! — заорал он нечеловеческим голосом воинам. — Эрисп, прикажи осадным механизмам стрелять горящими горшками и дротиками над стенами! — Молчаливый витязь тут же исчез. Крылатые монстры, прейдя в себя, вновь продолжили свой свист ужаса. Самые слабые вои не в силах преодолеть устрашающий звук корчились на камнях, пытаясь закрыть руками льющуюся из ушей кровь. Но Главный ведун сальвинов уже знал, что делать, кто его враг. Скинув доспехи, крепко сжимая свой волшебный посох, он начал свое противостояние с вивернами. Правильно оценив ситуацию, сотворил «Щит отражения», усилив с помощью посоха, и направил точно на виверн. «Щит отражения» ударил по монстрам их же оружием. Магический свист отразился на самих вивернах, кратно усиливаясь с помощью волхвы ведуна. От неожиданной страшной боли несколько крылатых существ рухнули на землю и разбились. Остальные громко заклокотали, вращая своими шипастыми мордами и самопроизвольно выпуская из пасти ядовитый воздух. Еще две виверны, отравленные своими сородичами, исчезли в темноте. Другие же, в безумной ярости, направляемые неведомой рукой, устремились к стенам Урука.

— Стрелять огневыми по готовности! — скомандовал Ксант лучникам. В этот момент снизу, из города полетели снаряды Локтя. Град горящих огромных стрел устремился на приближающихся гадов. До стен не долетели еще три чудища, сбитые двумя огненными горшками и одним огромным дротиком. Визжа и цепляясь за сородичей, монстры падали вниз.

— Стрелять по крыльям! — командовал командир, сам овладев луком погибшего товарища. — Туловище стрелами не пробить! — Сотни стрел устремившихся в ночь были ему ответом.

До стены долетели только четыре гада. Этого было достаточно, чтобы навести беспорядок в рядах защитников. Выдыхая ядовитые газы, виверны десятками умертвляли ратников. Ксант выхватив свой меч, мастерски отбивался от пикировавших на стены монстров.

— Рубите лапы и крылья! — улучив момент, он выскочил из-за зубца и молниеносно рубанул тварь по когтям, отсекая ей пол ноги. Та зашипела, и сделав разворот над городом, исчезла в темноте. Тут же ведун увидел другого монстра, пронесшегося над стенами в сторону вечевой площади. В когтях чудище держало молоденького паренька, который героически тыкал мечом в брюхо виверны. Последнее, что удалось увидеть ведуну перед их исчезновением во тьме, это агонию зверя и падение молодого богатыря.

— Какой молодей. Жаль, если разбился. — прошептал ведун, на суну провожая пару взглядом. Этого времени хватило, чтобы просмотреть атаку другого чудовища, резанувшего Ксанта по плечу. Он успел только ухватиться за крепостной зубец рукой. Виверна не выпустила тела, но потеряла скорость и на мгновение зависла над стеной. Ведун завис у нее в лапе над башней. Выручил Эрисп. Не растерявшись, он забрался на зубец, и подпрыгнув, взобрался на спину крылатому. Одним ударом своего легендарного меча он обезглавил врага. Чудовище тут же рухнуло на защитников, заливая все вокруг своей темно зеленой кровью. Ксант, выпущенный из смертельной хватки несколько раньше, чуть не свалился со стены. Если бы не вовремя ухватившие его руки товарищей, то пришлось бы ему пополнить груду мертвых тел под стенами города.

— Ты жив? — подхватили его сильные руки Эриспа.

— Вроде да. — Ксант ощупывал себя, исследуя на предмет ранений. Ответом оказалась сильная боль в левом плече. — Только вот сильно меня эта тварь за плечо прихватила. Постараюсь кровь заговором остановить.

— Подожди, у меня сейчас лучше получится. Ты о боевой волхве думай. — Откуда ни возьмись возле него оказалась старая подруга Антина, знахарка Латипа.

— Ты у меня пациент проверенный, постоянный. Не впервой с тобой возиться. — тут же она достала из сумки свои лечебные сверточки, горшочки с мазями и принялась их втирать в плечо, при этом тихо приговаривая.

— Ты откуда взялась, Латипа? — поинтересовался Главный ведун.

— Оттуда. Кто ж вас лечить будет, если не я? Для чего еще я с Антином в город поперлась. Все, не отвлекай меня, а то еще окромя тебя вона сколько делов. — проворчала Латипа и уже не обращая на него внимания, продолжила свое бормотание.

В этот момент, из-за стены, раздался новый бой барабанов. Воинство мергулов запоздало, и словно проснувшись, бегло выдвинулось на штурм.

— Очухались, супостаты. Хорошо хоть не одновременно с вивернами напали, а то худо бы нам всем пришлось. — Ксант повернул голову к Латипе. — Давай, милая, на ноги ставь меня, совсем скоро здесь будет очень жарко. Уходи отсюда, прячься.

— Все уже, перевязываю. С моим заговором скоро все пройдет. А уходить я не собираюсь. Туточки мое место. — Решительно сказала знахарка.

— Ладно, как знаешь. Не до уговоров сейчас. — махнул рукой Главный ведун. — Спрячься пока в сторонке, под руку не лезь. — Латипа согласно кивнула.

Ксант придвинулся к краю стены, у которой уже изготовились к бою два витязя — Эрисп и Марко.

— Долгая сегодня будет ночь, — сказал он, всматриваясь в надвигающейся темноте, орду.

— Главное, чтобы закончилась, — угрюмо ответил суровый Эрисп.

— Мирко, иди на правый край, поддержи наших. Главного ведуна и одного витязя в центре достаточно.

Лавина накатывала. Целое море врагов разлилось под стенами Урука. Снова мергулы запустили вперед захваченных в плен воинов. Хати и нубики, лулубы и шори, подгоняемые машту и хафиру, волокли среди огненных всполохов, осадные башни и стенобитные орудия. Вновь заработали дальнобойные механизмы. Тот, кто направлял их не интересовался потерями. Первый натиск испытывал крепость защитников города по всей линии обороны, растягивая ряды воев по всей стене. Несколько таранов, один за другим устремились к Южным воротам. Надежно прикрытые медными щитами они казались не столь уязвимыми, как в первый раз. Тащили их отборники Нафанчара, лучшие рабы, обученные и подготовленные им. Вылитые из бронзы, охраняемые двумя огромными башнями, ворота казались неприступными. Но не для магии мергулов.

Штурм начался по всей линии южных стен. Как тараканы полезли наверх супостаты. Мощный таран, не в пример первому, уложенный на площадку с колесами, разгонялся для ужасающего броска.

— Кидайте перед воротами камни! Не дайте тарану врубиться! — кричал Ксант защитникам ворот.

Огромный таран, с острым бронзовым наконечником, устремился к воротам, набирая скорость. Хищно скалилась бронзовая морда на острие тарана, отдавая голубоватым свечением магии мергулов. Сверху посыпались камни. Воинственные шори бежали впереди, расчищая тарану путь. Быстро орудуя, где надо щитами, где руками устраняя возникшие препятствия, они погибали, но освобождали путь для продвижения. Когда до ворот осталось не более ста локтей, воины шори сомкнули щиты над головами, закрывая своими телами образовавшийся коридор. Таран на огромной скорости мчался на ворота. Десятки, сотни шори падали, защищая его от камней, горящей смолы и копий. Несколько сун оставалось до ворот. Понимая, какая опасность нависла над городом, Ксант закричал.

— Мирко! Бери воинов и бегите к воротам!

В этот момент, когда до ворот оставалось не более двадцати локтей и клыкастая морда тарана осклабилась уже не бледно-голубым светом, а ярким синим, из-за ворот появились двенадцать сальвинов, шесть из которых были вооружены топорами и мечами, а шесть волокли огромное бревно. Первые врубились в ряды шори, разбросав их по сторонам, а остальные бросились вместе с бревном под колеса несущегося на скорости тарана. Раздался страшный скрежет и хруст костей. Таран подкинуло вверх и изменив направление, он врезался в боковую стену. Раздался сильный взрыв, сопровождавшийся синим пламенем, разметав двенадцать героев и с полсотни шори на куски и выворачивая огромный кусок крепостной стены. Врыв был настолько мощный, что Ксанту показалось, что башня зашаталась от колебаний земли, но устояла.

— Слава Анорису! — не успел Ксант поблагодарить Светлых богов, как из-за крепостного зубца появилась первая вражья рожа. Невзирая на жару, он был одет в грубую шкуру и меховую шапку, держал в зубах короткий боевой лукум. Он тут же перехватил его в правую руку и спрыгнул на камни.

— Отвлекающий маневр, — подумал ведун. Взмах меча, второй и опасность утихла. Первый обезглавленный враг был отброшен ногой в сторону, а еще добрый десяток с предсмертными криками неслись навстречу земле, по инерции цепляясь за перерезанные веревки.

Бой закипел. Воздух свистел от пролетающих стрел и копий, осадные башни горели, кругом загудела смертельная схватка. Земля под стенами была усыпана обломками, камнями, залита смолой и кипятком, завалена трупами воинов Нафанчара, а все новые и новые орды перли вверх. Уже полностью были уничтожены бойцы первой волны атаки. Они пали, захватив с собой немало жизней родованов. Пали ни за что, рабски выполняя волю новых хозяев. Рабство сменили на смерть.

Мергулы решили пустить в дело новый таран. В этот раз в бой пошли хафиру. Опустились руки осажденных, когда они увидели кто идет впереди. Перед строем гнали пленных. Захваченных родовичей, женщин и детей. Проверенный метод слуг Мордука.

Стеная и плача под бичами, уныло плелись изможденные пленники. Затихли защитники ворот, не поднималась рука направить оружие на своих. Не знали, что делать, как поступить. Таран с врагом все ближе подбирался к воротам. Барабаны загрохотали громче, призывая усилить натиск. Яростная битва вновь разгорелась на стенах Урука. Лязг оружия, крики людей перекрывали звуки рогов и грохот барабанов. Пехотинцы Урука отражали натиск хафиру. Только магический таран упорно двигался вперед, не встречая никакого сопротивления.

Да будет воспета доблесть героев, защитников родного города. Открылись крепостные ворота. Сотня отчаянных бойцов, во главе с витязем Мирко, на горячих скакунах устремилась к тарану. Не ожидали отборники Нафанчара. Обогнув линию пленных, на полном скаку врубились они в нестройные ряды хафиру, отсекая их от плененных родованов, забрасывая таран горящей смолой.

— Бегите! Бегите к воротам! — закричал им витязь и рубанул мечом черного меченосца, замахнувшегося на ребенка. Изнуренные, почти лишившиеся рассудка от боли и голода, родовичи бросились к воротам крепости, падая и вставая. Бежали насколько хватало сил. А сил было мало. Им требовалось время. Понимая это, яростнее львов бились ратники сальвинов, защищая как могли своих соплеменников. Они крошили отборников мергулов в капусту, не давая тем опомниться. Все ближе были родовичи к воротам. Видели все военачальники врага, бросили им наперерез и в помощь отборникам тысячу хассанских людоедов на диких верблюдах.

— Смотри, Мирко! Не успеют наши! — закричал молодой Хлоп, указывая в сторону ворот. — Останься со своим десятком здесь, Хлоп! Остальные, за мной! — скомандовал Мирко, и напоследок рубанув тянущегося к нему копьеносца, направил коня в сторону крепости. Хлоп с десятком ратников преградил путь трем сотням хассунских людоедов. Родовичи, увидев надвигающуюся опасность, прибавили как могли, но сил почти не осталось. Несколько сун не хватило людоедам. Успел Мирко. Со всего лету полусотня всадников врубились во фланг верблюжьей кавалерии. Завязалась сеча, отрезали сальвины людоедов от соплеменников. Открылись городские ворота, принимая беглецов. Полетели в сторону вражин стрелы, камни, дротики. Из сотни их осталось не более десяти. Уже давно погиб десяток Хлопа, пали все воины Мирко. Только он сам с тремя сотоварищами, окруженный со всех сторон, бился как лев. Надолго запомнят темные силу витязя. Шелестел меч в руках Мирко, так быстро, что незаметно его было. Всякий подпиравший тут же падал замертво. К стенам крепости спешили новые ряды вражьего войска.

— Навались, братцы, на супостатов! Не посрамим землю родную! Не сдавайтесь! — кричал Мирко, подбадривая оставшихся в живых. Только уже не ответили ему товарищи. Один за другим пали от вражьих копий. Одного Мирко не могла одолеть вражья сила. Груды тел малым курганом обволокли героя. Только не просто его победить. Один витязь за сто сойдет. Заговорен от магии, с измальства военной науке обучаемый, такие великие богатыри проходили посвящение в витязи. А Мирко не последний был среди них. Узоры ткал своим мечом. Ничего не могли с ним поделать лиходеи. Даже стрелы все отбивал. Но прибыл на подмогу мергул Гаррак. Убил он черным колдовством истощенного витязя. Навершием лежал воин на кургане тел. Тут же появилась стая белых голубей, закружила над местом гибели героя. Долго кружила, потом взмыла ввысь и улетела.

Светало. Битва была в полном разгаре. Неистово атаковали хафиру и машту, твердо стояли сальвины. Горы трупов у стены возвышались уже на добрую дюжину локтей. Неутомимый Главный ведун успевал везде. Повсюду мелькала его белая (вернее совсем уже не белая) рубаха, вовремя прикрывая образовавшиеся бреши.

— Не поспеть за тобой, племяш! — Антин оперся о стену башни, с трудом переводя дыхание.

— Пока справляюсь. Ты как, дядю?

— Рука рубить устала. Пошто не волхвуешь? Удара колдунов ждешь?

— Жду. Не может того быть, чтобы они не задумали новой мерзости. После вивернов сил у них поубавилось, но еще чего ни будь придумают. — В этот момент из-за зубца вылезла лохматая голова шайца. Он дико вращал своими красными глазами (был слух что они кровопийцы) и размахивал дубиной. За его спиной теснились еще две таких же отвратительные рожи. Изрыгнув какие-то нечленораздельные звуки, он лихо соскочил на камни, следом за ним остальные.

— Поговорить спокойно не дают, лиходеи, — недовольно пробурчал Антин и посильнее сжав рукоятку меча набросился на лохматого. Ксант взял на себя оставшихся. От первого удара лохматый ловко увернулся и нанес удар в бок ведуна. Антин почти увернулся, но его задел камень пущенный со стороны лагеря мергулов. Получив удар с двух сторон, ведун вскрикнул и припал на одно колено, ухватившись рукой за бок.

— Дядю! — Краем глаза Ксант заметил опасность. Яр-сила прожгла все его нутро, утраивая ее мощь. Он разорвал уже четырех наемных убийц буквально голыми руками. Лишь когда их тела оказались за крепостной стеной разум вернулся. Тут же подоспели воины на помощь. Ксант бросился к Антину, по прежнему стоящему на коленях. Кровь текла по плечу, из под ладони. Белое, как простыня лицо, не выражало ничего. Лишь губы сложились в слабую улыбку.

— Обидно. Не смогу тебе больше помочь. — Ксант схватил дядю на руки, намереваясь отнести вниз. Тот сильно застонал, и посиневшими губами прошептал.

— Отпусти меня, племяш. Больно. — Ксант осторожно опустил его на камни, аккуратно прислонив к стенке.

— Ничего, дядю, ничего. И не то с нами случалось. Ты сильный, все выдюжишь. Сейчас кровь остановлю, а потом зазноба твоя на ноги тебя быстро поставит. Будешь здоровее прежнего. Она, кстати, где-то здесь была, на стене. — Обращаясь к пробегающему вою позвал. — Хворь! Позови Латипу. Нужна она срочно. — Воин наклонил голову.

— Погибла она. Достала ее стрела песчаных лучников.

Антин печально улыбнулся.

— Ненадолго с ней расстанемся. Следом пойду. Не обессудь, племяш. Рана заговоренная, смертельная. Ничем не поможешь.

— Да ты что говоришь! То я не Главный ведун. Разговорю. — Ксант быстро начал водить ладонью над страшными ранами Антина. В этот момент воины на стене враз закричали.

— Ксант!!!

Ведун не обращая внимания пытался спасти Антина. Один из воинов подбежал к нему и потряс за плечо. Заикаясь от испуга, он проговорил.

— Ксант! Подойди к стене! — тот в ответ лишь отмахнулся. Антин с трудом открыл глаза и посмотрел на небо. Он увидел то, что не мог увидеть Главный ведун.

— Иди Ксант. Пока не поздно, прошу тебя. И прощай. — Ксант с неохотой оторвался от ведуна и выглянул наружу. То, что предстало перед его взором ужаснуло его.

— «Стрелы навий» — прошептал он.

На чуть просветлевшем от восхода солнца горизонте показались многотысячные черные точки. Они стремительно приближались к городу, вызывая в голове панику. «Стрелы навий» были одним из самых мощных заклинаний кромешных, до сего дня не доступные ни одному колдуну или магу. Заклинание темной стороны магии, которое не был способен создать ни один маг Земного мира. Оно было настолько мощным, что это с трудом бы удалось нескольким колдунам. Мергулам как то удалось. Новые силы, новые возможности дарованные им кромешными. Тысячи и тысячи черных стрел с наконечниками в виде ужасающей вытянутой крокодильей морды, кружились в воздухе пока не находили свою жертву. Вскоре родованов ждала кровавая баня.

— Твою мать! — не сдержался Главный ведун. — Мне не хватит сил, — и повернувшись к ближайшему воину, приказал. — Хворь, найди скорее Энара и приведи его сюда. Как можно быстрее.

— Понял! — Хворь мгновенно исчез.

— Не успеет. Вот-вот начнется бойня. — Времени на сомнения не оставалось. Ксант воздел руки к небу и начал творить волхву. Ни разу ему еще не приходилось создавать такие мощные заклятия, также как ни разу не противостоял он такой магической силе. Только «Навий щит» мог спасти сальвинов. Но на него требовалась огромная сила, как минимум десятка великих ведунов. Выбора не было. На стене воцарилась гнетущая тишина. Страх сковал сознание. Все слышали о «Стрелах навий» еще из сказок. И догадывались что их ждет. Никто не убегал и уже не нападал. Понимали, бесполезно. Все с ужасом вглядывались в лицо приближающейся смерти.

Ксант воззвал к светлым силам. Он торопился. Черные точки превратились в черные стрелы. Еще несколько сун и они вопьются в свои намеченные жертвы. Все замерло на поле боя. И осаждающие, напуганные не меньше, и осажденные. Казалось даже ветер затих, не рискуя связываться с магией кромешных. За мгновение до неминуемой смерти Главному ведуну удалось. Сначала чуть замерцал воздух перед стеной, словно не желая работать, затем как-бы нехотя заискрил, запылал полной мощью «Навий щит» десятками тысяч искринок. Завязли в нем стрелы, уже предвкушавшие кровавый пир. Запищали, словно дети малые, лишенные любимой игрушки. Все как завороженные взирали на свою смерть, застывшую в нескольких локтях от их лиц. Но пол дела создать «Щит», главное удержать его до полного уничтожения стрел. Ксант держался из последних сил. Сначала задрожали руки, затем ноги, из носа и ушей пошла кровь. Он начал отступать. Ослабли невидимые нити, связывающие щит, задрожали струны, усилил напор враг. Не выдержать Ксанту, кабы не пришел на подмогу Энар. Влил в него свою силу, до остатка, давая призрачный шанс на победу. Вражины тоже не сдавались. Велика была мощь касты мергулов. Воззвали они к кромешным о помощи. Дали темную силу колдунам. Усилился натиск. Кровавые слезы потекли из глаз правителя Урука. Вот-вот рухнет он без сил. Но велика Сила светлая, сила родовичей, сила товарищества. Очнулся Антин, и превозмогая боль встал рядом. Влил в Ксанта всю свою силу до остатка. И рухнул замертво, тут же превратившись в высушенный скелет. Видя то, утроилась Яр-сила Великого ведуна. Смел он «Стрелы навий», как дождь очистительный смывает грязь с листьев деревьев. Рухнули на землю черные стрелы, поражая с яростью уже хафиру, приготовившихся к штурму. Великая то была победа. Не удалось вражьей силе одолеть силу родованов и стоящие за ними светлые силы.

Ксант без сознания упал рядом с бездыханными телами Антина и Энара. Еще некоторое время все, словно завороженные бессмысленно смотрели в небо, пока первыми не опомнились машту. Осознав всю силу чародеев Урука, видя кровавое побоище устроенное разъяренными навьями хафиру, они, откинув свое оружие, бросились бежать. Паника в стане врага была всеобщей. Отталкивая друг друга, крича и ругаясь, они бежали по трупам, раненым соплеменникам, лишь бы скорее оказаться подальше от опасных стен.

Победный крик огласил стены Урука. Защитники крепости принялись поздравлять друг друга. Неминуемая смерть отодвинулась на неопределенный срок. Кто-то радостно подбрасывал свой шлем, кто-то обнимался, кто-то пританцовывал, а кто-то просто плакал, не стесняясь окружающих. Сальвины подхватили тела ведунов быстро понесли их в лекарский дом, где не покладая рук который день трудились знахарки и их помощницы.

В тот самый миг, когда Ксанта, Энара и Антина занесли в лекарню, с поля, за Южными воротами раздался жуткий вопль, пронзительный и устрашающий. Так ужасен он был, что все оцепенели. На смену ему пришла тишина, разрядившая мрачную густоту воздуха. Солнце подбиралось к зениту. Все замерли в ожидании.

Ксант приподнял веки. Солнечные зайчики гонялись наперегонки по стенам, словно развлекая и подбадривая ведуна. Приятно пахло лечебными травами, наполнявшими ароматами комнату. Где-то за окном курлыкала птичка и маленькая божья коровка ползла по плечу Ксанта. Воздух был пронизан гармонией и спокойствием. Беззаботно наблюдая за жучком ведун подумал, что последний раз он так просыпался в далеком детстве. Тогда они с отцом путешествовали в горах Загроса. Запомнил, как проснулся в какой-то старенькой хижине, сквозь крышу которой проникали солнечные лучи, на мягкой бараньей шкуре, похоже пахло травами, и точно так же по его руке ползла божья коровка. Рядом лежал, раскинув руки, спящий отец. Те же ощущения радости, спокойствия и гармонии.

— Проснулся? Слава Анорису! Третий день спишь, — в комнату вошла высокая дородная женщина средних лет, с длинной русой косой, увязанной вокруг головы. Огромные височные кольца и деревянный крест на шее, указывали на нее как на ведунью-знахарку лесных сальвинов. Они были дружны с ведуньей небольшого рода Эн-велов, давно живущего в лесах и оазисах южного Субарту. Род этот всегда славился волхованием, в совершенстве знающими всех лесных духов, а также духов гор, полей, озер и рек. Понимали они и дружили со светлыми духами. Ведунья рода отлично лечила, исцеляла людей с помощью лесной магии.

— Рад видеть тебя, досточтимая Велуса! — притворно напыщенно сказал Ксант.

— Приветствую тебя, Великий ведун сальвинов. — подыграла добродушная женщина.

— Что привело тебя в мой дворец? — продолжил ребячиться ведун.

— Тебе бы все шутить. — улыбнулась Велуса. — А мне в эти дни было не до смеха. Я думала потеряли мы тебя.

— Прости, тетка Вела. Проснулся в отличном настроении, с детства так хорошо не спал. — Ксант зевнул и потянулся. — Поди дурман-трава так на меня подействовала. Умеешь ты травки подобрать. Да, и десяти ден не прошло, как я уже во второй раз на знахарской лавке валяюсь. Не порядок.

— После того, что ты учудил, в пору в сырой земле тебе лежать. — Тетка Вела серьезно посмотрела на ведуна. — Как и всем нам. Я не поверила, когда мне сказали, что ты «Стрелы навий» остановил и машту в бегство обратил.

— Не я один. — Ксант приподнялся и опустил босые ноги на пол. — В одиночку не справился, кабы не Антин с Энаром. Кстати, где они, как себя чувствуют? — тут вернувшись в суровую реальность, вспомнил. — У Антина же рана серьезная случилась. Что с ним?

Велуса подсела к Ксанту и неуверенно так попыталась обнять его за плечи.

— Ты держись, Ксантушка. Тут такое дело…

— Говори. — насторожился ведун в предчувствии.

— Погиб дядька Антин. Как ведовали вы, так и отдал всего себя без остатку, до костей. Поражаюсь, как он с такими ранами сразу не помер. Выдюжил и тебе силу свою передал. Могучий был старик.

Ксант замолчал, словно ему обухом по голове дали. Сразу вспомнились Антин, Энар, братья-родовичи. Как же так. Дядька Антин — он не представлял жизнь без него. Накатила слеза, смыла воспоминания. Не время показывать свое горе, которое было каплей в океане всеобщей беды.

— Где Энар? Где Венигар и Энин? — глухо спросил Ксант.

— Энар жив, но очень слаб. Думали помер, в тризнину кладовую его уже снесли, а он поди задыши. А деточки твои живы-здоровы. Целыми днями возле тебя вились, помогали. Кое-как отправила их поспать во дворец. Не беспокойся скоро прибегут.

— Вражины что?

— Полегло их той ночью много, но это тебе у воев лучше спросить. Знаю, что спрятались, силу копят, помощи ждут. Лука шепнул мне, что мергулы обратились к кромешным. Сам Нафанчар воззвал к ним в храме Мордука. Я вчера ночью бабая поймала на развалинах одного дома. Не было их до сего дня. Поперли ночные духи в город. Наслал их кто-то.

— Это плохо. Про Нафанчара откуда знаешь? — ведунья пожала плечами.

— Земля слухами полнится. Я понимаю, хотят лишить защиты наших добрых духов, родовитов. Уже идет меж ними смертный бой. Если злые ночные духи победят, не останется у нас шансов. Пока родовиты с нами двойная сила будет биться за город, за каждую улицу, за каждый дом. Решили с тыла нас обойти.

— И что нам делать? Как помочь духам-защитникам?

— Никак. Не в силах мы вмешаться в их дела. — Велуса только рукой махнула. — Что от нас зависит, я сделала. Призвала в помощь лесных духов. Аука обещался посодействовать.

— То-то я смотрю в лекарне твоей дух светлый обитает. Благодать.

— Так я тебе скажу. Где добрый человек живет, там баечнику места нет. А где баечник гнездо свил, там доброму человеку не жизнь.

— Что ж тебе бабай поведал?

— Ничего доброго. Тех машту, что от стен побежали свои же и добили, в назидание. Много тыщ погибло. Остальные от страха трясутся. Мергулы бессильны пока. «Стрелы нежити» высосали всю их ману. Но приказ у них один — «взять город». Им или смерть или Урук. Не отступятся, всю нежить призывают. Хотят на город обрушить.

— Что ж встретим, как полагается. Пришли бы братья-родовичи на помощь.

— На помощь надейся, да сам не плошай.

— Ничего другого не остается. — сказал Ксант, и поднявшись, расправил свои богатырские плечи.

— Вижу, трясовицы тебя не одолели. Ничем такую силу не взять. Не грусти сильно о близких. Придет срок, в Ирий светлый отправятся. И Антин, Мирко, Хлоп и другие други. А кручиной своей ты их только к земле тянешь. Порадуются, что думы их светлые в мир Прави явлены. Не грусти. Большая за тобой ответственность.

— Все знаю, понимаю, но не могу иначе. Любил сильно их.

— О народе своем думай. Надеется на тебя.

— За это не беспокойся, все сделаю, что в моих силах.

За дверью послышались детские крики, смех. Через суну дверь в комнату распахнулась и влетели два маленьких человечка — Венегар и Энин.

— Папа, папа! — в один голос закричали они. — Ты ожил! — отец поймал одного правой рукой, вторую — левой и прижал к груди.

— Просто я спал богатырским сном. — до того мрачное лицо Ксанта расцвело, как небо после дождя. — Как вы себя вели, рассказывайте.

— Хорошо. — по старшинству первым отчитался Венигар. — Помогали бабе Веле тебя лечить и других богатырей, все что ни говорила, все делали. Я даже одному вою рану заговорил, а другим боль снимал. Я умею. — гордо расправил плечи мальчик.

— Я папа тоже помогала! — закричала маленькая ведунья. — Как мама учила.

— Ай, какие молодцы, помощники вы мои. Помогайте бабе Веле, без вас не обойтись. — рассмеялся Ксант, не в силах отпустить родные тельца.

— Отец! — Венигард отстранился и серьезно посмотрел на тятю. — Я хочу помогать тебе на стенах крепости. Я сильный. Хочу отомстить за маму. — в его словах было столько твердости, силы духа и взрослой уверенности, что Ксант не смог просто отмахнуться. Он взял сына за руку и внимательно взглянул в его глаза.

— Ты достоин защищать город и свой народ. Но кто защитит семью, твою маленькую сестру, пока я на стене? Вон, бабаи в городе появились. Я хоть сегодня взял бы тебя с собой. Ты у меня взрослый мужчина, ответь мне. Кто лучше тебя сможет защитить Хранительницу Главного Магического Узелка, твою сестру? — малыш потупил взор, неуверенно сказал.

— Пусть другие вои защищают Хранительницу.

— Лучше тебя? Старшего брата и будущего Главного ведуна сальвинов, Хранителя Книги судеб? Неужели есть более важное и ответственное дело? Главное — очень опасное. — Совсем запутался, задумался маленький герой. Немного подумав, согласился.

— Хорошо, отец. Нет важней задачи. Буду беречь Хранительницу.

— Вот и отлично. Хоть в этом я могу быть спокоен. — облегченно вздохнул Главный ведун Урука, еще крепче сжал малышей.

— В Уре с давних времен находился древний артефакт — «Зеркало дорог». Знающий ведун мог заглядывать на большие расстояния. Посмотрев в него, сконцентрировав свое сознание, волшебник мог увидеть дальние дали. Не выходя в междумирье, почти без риска для жизни, человек перемещал взгляд на расстояние. Это были своеобразные ворота в зеленое гиперпространство. Конечно, только ориентирующийся в координатах этого поля, может войти в этот мир и переместить взор на такое расстояние. Артефакт древний, принадлежавший еще Светлым Иерархам, доставшийся нам. Только Главный ведун Ура, из поколение в поколение, мог обращаться с ним. Чему был обучен. Мумар был последним Главным ведуном. — Энар на несколько сун умолк, словно собираясь с мыслями.

— Я знаю о «Зеркале дорог». Ты к чему о нем. — недоумевающее посмотрел на друга Ксант. Тот продолжил, с трудом подбирая слова.

— А если предположить… предположить, что артефакт захватил Нафанчар и он обладает секретом его действия? — Главный ведун сальвинов удивленно посмотрел на Энара.

— Это невозможно. Мумар, даже если предположить, что он погиб, наверняка уничтожил столь редкую и могучую древность.

— Если все же Нафанчар как-то завладел ею. Наверняка это была одна из главных его задач при штурме Ура. — перебил его Энар.

— Если предположить, что мергулы захватили «Зеркало дорог», то никто кроме Мумара не сможет им воспользоваться. Даже я не смог бы. Понимаешь?

— Вдруг Нафанчар смог или как-то заставил Мумара подчиниться себе. — Ксант озабоченно взглянул на ведуна и нерешительно сказал.

— Не может быть… Хотя мы должны учитывать все возможности.

— Я о том же.

— В этом случае Нафанчар знает, что мы предпринимаем…

— Тогда… он может отправить через него злых духов, наводнить ими город.

— Нам необходимо накрыть город «Пеленой», защитной волхвой. Перепрячем Книгу судеб и Главный магический Узелок. — Задумчиво закончил мысль Главный ведун.

— Если допустить, что Нафанчар захватил «Зеркало дорог», не исключено, что он завладел и второй Великой ценностью — «Ударом грома» — логично предположил Энар.

От этого предположения Ксант застыл на месте.

— Нет, нет. В этом случае он уже применил бы его и мы сейчас здесь спокойно не разговаривали.

— Тогда почему им не воспользовался Мумар. В этом случае войска машту не стояли бы у наших стен.

Ксант монотонно вышагивал по мраморному полу Вечевого дворца.

— Это действительно загадка. У меня нет на нее ответа.

— Если Нафанчар завладел двумя Великими артефактами Светлых Иерархов Субарту придется очень, очень тяжело, — вздохнул Энар.

— Артефактами Светлых Иерархов не может воспользоваться темный колдун. Не забывай об этом.

— Да, ты прав. Только если он не овладел Светлой стороной магии.

— Или… не подчинил своей воле Светлого ведуна, — закончили мысль Энара, Ксант. Взгляды двух волхвов встретились. В них читалась тревога, большая тревога.

— Нам нужна помощь Странника. — принял решение Ксант.

— Ты снова хочешь отправиться в Междумирье? — тревога Энара росла.

— Ты нарушил все мои планы, — раздраженно ворчал Нафанчар. — От Золторакса нет вестей, Варкская долина, ощетинившийся Урук. Главный ведун закрыл город «Пеленой», когда я был готов к последнему удару — переправить по «Зеркалу дорог» всю созданную мной нежить. Еще немного и все живое в нем было бы уничтожено. Как они догадались?

— Это невозможно, повелитель. Нельзя даже помыслить, чтобы кто-то из слуг кромешных мог подчинить волю и сознание Великого ведуна. — Мергул Гаш-шашку склонился в почтительном поклоне. — Ваше величие и неповторимая сила, столь хитроумно скрываемая вами пока известны только нам, вашим братьям.

— Ты прав, им и в голову не придет, что я смог подчинить себе Мумара и овладел сразу двумя Великими ценностями. Вопрос в том, почему закрылся портал «Зеркала дорог» в столь неподходящее время. Думаешь, Главный ведун Ура не полностью подчинился мне?

— Нет, воля его полностью подвластна вашей, мой повелитель. Считаю, что сила кромешных выжигает его разум и он слабеет, умирая.

— Этого нельзя допустить. Он нужен мне. Пока я не могу создавать нужные темные сущности вне храма Мордука, а значит и быстро переместить их на большие расстояния. Они такие неуправляемые. Не рассчитывал я, что Урук без Главного Магического Узелка и его Хранительницы окажется столь крепким орешком. Эти ведуны оказались сильнее, чем я полагал. Главный мергул подозрительно посмотрел на Гаш-шашку. — Вы точно уничтожили Хранительницу и ее детей?

— Конечно, мой повелитель, все они мертвы. — похолодел от пронизывающего взгляда мергул.

— Почему же ты не привез мне их головы? — буравил взглядом мергула Нафанчар.

— Побоялся гневить местных духов. Они могли не простить нам этого. — наклонил голову колдун, скрывая свое лицо от сурового взгляда Главного мергула. Тот неожиданно согласился.

— Духов гневить опасно и я не чувствую присутствия в этом мире Хранительницы. — и тут же яростно взметнулся. — Может ты спрятал от меня Главный Магический Узелок?! — Гаш-шашку похолодел от ужаса.

— Что вы, повелитель! При Хранительнице действительно не оказалось Узелка. Клянусь Мордуком, чтоб раньше времени отправиться мне в миры Нави. Вы бы почувствовали его, поняли, что я лгу. — затараторил испуганный мергул. Нафанчар снисходительно посмотрел на помощника.

— Пожалуй ты прав Гаш-шашку. Тебе не удалось скрыть это от меня. Иначе мне пришлось бы содрать с тебя живого кожу и облить слабым соляным раствором. — мягко так улыбнулся Нафанчар. Гаш-шашку побледнел так, что даже на его смуглой коже проступили белые пятна.

— Главный Магический Узелок и книга Судеб. — самое главное, что меня интересует в Уруке. Конечно, же не считая Храма Анориса и его алтаря. — Нафанчар глубоко задумался. — Упорны защитники, могуч Ксант, но я создам им на погибель демонов пустыни.

— Бедогонов?! — не сдержался помощник. — Вы в силах это сделать?

— Да. — Высокомерная улыбка разомкнула плотно сжатые губы колдуна.

Лекарни Урука были переполнены. Целительницы, знахарки, ведуньи делали все что могли для раненных. Хотя немало знаний со времен Великого перехода было утеряно, они хорошо справлялись с большинством обычных ран и болезней. Только очень тяжело шло выздоровление родовичей, не то что раньше. Поразила их магия пропитавшая воздух Урука, мешающая выздоровлению. Ничего не могли понять знахарки, ничего поделать тоже не могли. Только одна старая прорицательница Аона понимала, что происходит. К ней обратился Главный ведун Урука.

— Скажи, Аона, почему я и другие раненные родованы не могут, как в старые времена, восстановить силы и здоровье. Меня постоянно лихорадит, тело все ноет, усталость и слабость сковали члены. У всех родовичей куда-то пропала их силушка и выносливость. Если знаешь, ответь.

Стара была ведающая мама, согнули годы ее спину, обелили сединами, но живой ум, мудрость и знания не отобрали. Внимательно посмотрела она на вождя сальвинов своими обесцветившимися глазами, взяла его за руку и внимательно осмотрела ладонь, только сказала.

— Сядь на лавку, подожди. Без моей ценности не обойтись. — неторопливо доковыляла до шкафчика, покопалась немного в нем, и наконец достала небольшой продолговатый кристалл бледно голубого цвета. Отерла его о длинную холщовую юбку, провела ладонью по нему, при этом что-то шепнув. Кристалл ответил ей, слегка заискрив.

— Вот он. Мой Алель-камень. Давно его не доставала, нужды не было. Пущай послужит теперь на доброе дело. — старуха бережно еще раз протерла камень.

— Тот самый? — Ксант с интересом рассматривал легендарный артефакт, способный исцелять неизлечимые болезни и страшные раны.

— Он родимый. Алелюшка мой. — старушка нежно обхватила кристалл ладошками, наполняя его человеческим теплом. — Пускай проснется. Ценность эта не столь лечит, сколь хвори-болезни правильно определяет, ярь-силу внутри человека выправляет и уравновешивает, сохраняет внутреннюю защиту. Дальше дело за знахарками, они свои уменья и знания проявить должны. Запомни, Алель помогает в лечении, но не лечит. Приготовь руки, раскрой себя Ценности. — Ксант протянул свои огромные ладони ведающей маме.

— Смотри, Аона, узнай все про напасть. — Прорицательница положила кристалл сначала на правую ладонь ведуна, затем на левую, заставляя сжимать его в кулак. Каждый раз камень загорался синим светом, пуская яркие лучики между пальцев.

— Теперь вытяни руки, покажи свои ногти. — требовательно сказала Аона. Ксант послушно протянул ладони. Целительница медленно провела по ногтям, при этом еле слышно что-то приговаривая. Так продолжалось несколько сун, пока женщина, вся покрывшаяся потом, облегченно не вздохнула и не отпустила руки Ксанта.

— Все, отдохни.

— Я не устал, — пожал плечами ведун. Аона недовольно посмотрела на него, забубнила.

— Понятное дело, это я умаялась, пока тебя здоровяка такого все обрабатывала. Ладно, это дело наше, тебя винить не след. Слушай, что поведал мне Алель-камень. — Ведун наклонился, обращая все свое внимание.

— Алелюшка все прочитал по твоим ногтям. Здоров ты, слов нет. Был. Про ерунду говорить не буду, сама пройдет. Скажу о главном. Кромешные дали мергулам власть над духом темным, по ихнему не знаю как, а я его ворогушей называю. Никто про него уже и не помнит, потому как не могли его вызвать темные, силенок не хватало. Теперь его мергулы на родованов напустили. Ослабляет он силы душевные и телесные, мешая хвори-болезни побеждать. Медленно угасает с ним тело, уничтожая волю и дух, загрязняя душу. Только для родованов он опасен, как внуков Анориса. Если ворогушу не изжить, худо всем родовичам будет. Не сразу, постепенно. Я тебе помогла, ворогушу выгнала, но на время. Снова нападет он.

— Как обороняться от него, как победить? — не терпелось узнать главное ведуну.

— То я не ведаю, не помню уже. Потерялось, забылось многое. В Книге судеб ищи, если найдешь. То Светлые Иерархи или Учителя знают. Я — нет. — Старушка аккуратно взяла камень, завернула в полотенце и спрятала в шкафу.

— Бабушка Аона, может ты с камнем поможешь раненым. — попросил Ксант целительницу. Та недовольно посмотрела на него.

— Экий шустрый какой. Алель-камень не только хвори-болезни ищет, он судьбу предсказывает. Это тебе не чан с отваром. Заварил и всем дал. Большую работу выполняет он, а потом силы копит. Несколько ден может копить, может до следующей луны заряжаться. От многих причин это зависит. Ты Великий ведун, защита и опора, а так бы я не стала камень беспокоить.

— Ты хоть одному помоги, самому пропащему. Что без толку у тебя на полке лежать. — не отставал ведун. Аона тихо по стариковски заворчала, но затем примирительно добавила.

— Ладно уж, помогу. Кабы не ты, не стала. Че добру пропадать. — махнула старушка рукой.

— Спасибо, Аона. Сиять тебе в Ирии Светлом. — поблагодарил Главный ведун, с поклоном. Знал, чем старушку умаслить.

— Да ладно уж, — польщенно улыбнулась ведающая мама. — Все скоро там будем.

— Никак судьбу мою видела? Поведай.

Старушка глаза потупила и засуетилась возле своих горшков и корзин, перебирая засушенные травы и грибы.

— Что видела, то видела. Ни к чему тебе знать свою судьбу, придет время, все поймешь. Все предсказания являются лишь вариантами, а судьбу твою пусть Ан Всемогущий решает. А эти прорицания баловство одно. Лучше думай, как ворогушу победить.

— Я из баловства и спросил. Судьба в наших руках. Спасибо за все, бабушка Аона. Пойду я.

— Иди, милый, иди, — махнула ему в след Аона и уже в спину наложила на него священный крест Анориса, чуть слышно прошептав: «И почто таким героям судьба такая страдальческая».

Двери Вечевого зала резко открылись, впуская Энара, с озабоченным видом спешившего что-то рассказать Ксанту.

— Беда, Ксант! — Брови Главного ведуна тревожно взметнулись вверх, ожидая новой напасти.

— Что случилось?!

— Эрисп, Мервин, Олтин, Панас, а с ними еще восемь лучших богатырей находятся у края Нави. Они поражены магией кромешных, — веснушчатое лицо Энара покрылось красными пятнами и приобрело нездоровый землистый оттенок.

— С тобой все хорошо? — обеспокоился видом друга Ксант. — Вид у тебя тоже не здоровый.

Энир лишь отмахнулся.

— Со мной все хорошо. А наши витязи в страшной опасности. Я ничем не смог помочь. Нить их жизни истончается, они при смерти.

— Откуда в городе могла взяться магия кромешных? — Ксант казался чрезвычайно озабоченным.

— Откуда ей взяться у нас. Только Посвященные могут пользоваться ею. Врага у стен нет. Магия поразила воинов в самом городе. Я ничего не понимаю, — бессильно развел руками Великий ведун.

— Где они сейчас? — Ксант уже собрал в катомку все необходимое и был готов отправиться на выручку витязей.

— Совсем рядом, у Велусы.

— Тогда поторопимся. С магией кромешных шутить не приходится. — Энар кивнул и они вдвоем бегом направились к ведунье.

Велуса уже ждала их у лекарни.

— Горе всем, если они умрут. Я испробовала все, что могла. И лишь немного замедлила их угасание.

Главный ведун влетел в дом и первым подошел к Эриспу, могучее тело которого безжизненно лежало на лавке у окна. Тень пала на витязя. Враз заострившиеся правильные черты лица, посеревшая, почти землистого цвета кожа. Витязь почти не дышал, делая едва заметный вдох, не чаще одного раза в минку. Ведун прикоснулся ко лбу. Тот был ледяным. Это без сомнения была черная магия.

— Откуда в городе взялась магия кромешных? Неужели ворогуша. — тревога ведуна лишь усилилась.

— Пытаюсь найти ответ, но не могу, — пожал плечами Энар. Ксант озабоченно переходил от одного к другому, не находя решения. Казалось, в этот момент время просто неслось, не давая возможности все хорошо обдумать. Ксант мучительно напрягал свой разум, пытаясь вспомнить хоть какую-то волхву, способную если не победить, то хотя бы обойти темную магию уничтожения. Ксант наклонился и еще раз, внимательнее, осмотрел больных. У всех на шее, со спины, оказались маленькие, почти незаметные царапины. Ксанта осенило.

— Это не ворогуша! Вернее раны нанесены не самой магией, а с помощью шипов ликса, заговоренных с помощью черной магии.

Энар и Велиса застыли на месте.

— Это исключено! Сами шипы ликса не летают. В этом случае их мог использовать только человек. А чужих в городе нет, — отмел эту версию ведун Дыя.

— Я это знаю. Но посмотри на эти царапины у всех на шеях. Такой неприметный след оставляет растворяющийся шип. Еще немного и след совсем исчезнет, — настаивал на своем Главный ведун.

Велиса и Энар внимательно осмотрели ранки.

— На вид обычные царапины, — пожала плечами знахарка.

— На шип похоже, но это может быть и след другого происхождения, — неуверенно ответил Энар. — Тем более откуда ему взяться у нас?

— Возможно, возможно. Это наша единственная возможность спасти их. Еще немного и отметины исчезнут, и тогда им никто и ничто не поможет. Если я прав, то центр опасности находится именно тут. Воздействуя на него у нас появится шанс. Магия вошла в этой точке и выйти она сможет в том же месте где и появилась. По другому ее из тела выгнать невозможно.

— Я знаю. Что ты предлагаешь? — сдался Энир.

— Рискнуть и воздействовать на ранку. Других способов у меня нет, — развел руками Ксант. Энар задумался.

— Если мы ошибаемся, то их ждет неминуемая смерть.

— Не пройдет и одного полетка, как она настигнет всех раненных.

— Да делайте же что-нибудь! — не сдержалась Велуса.

— Давай! — рубанул рукой Энар.

Ксант еще не знал, что он предпримет, как будет спасать богатырей, но он чувствовал в себе неисчерпаемую силу, рвущуюся наружу, стремящуюся вступить в единоборство с врагом. Сейчас он был собран и сконцентрирован, как никогда.

— Целебные травы есть? Лучше сонник.

— Сонника много, — быстро ответила знахарка.

— Постарайтесь с помощью нее задержать остальных в Сонном царстве. Я начну с Эриспа. — Ксант сосредоточился, наклонился над витязем, полностью отделившись от окружающего мира. Опустив свою огромную ладонь на шею воина Главный ведун пытался слиться с сознанием того. Это было крайне трудно. Едва живой мозг Эриспа едва пульсировал, создавая вокруг крайне слабое энергетическое волнение. Ксанту необходимо было попасть с ним в унисон. Он действовал четко и слаженно, хотя мозг его понимал, что еще вчера он не ведал этой премудрости. Знания, всплывающие из подсознания помогали Силе.

Наконец ведун влился в нечеткий такт сознания Эриспа и внедрился в него. Слабые, то появляющиеся, то пропадающие сигналы мешали работе. Наконец, ведун полностью овладел им, придав свою силу. Черный туман быстро распространялся, захватывая все больше и больше сущности воина. Все-таки ворогуша. Ведун определил место проникновения магии кромешных. Черная воронка засасывала в себя светлую сущность. Туда и устремилась сила Главного ведуна.

Ксант сплел комбинацию из трех рун: Маназ, Эйваз, Отил. Насытил волхву своей сутью, разделил черную магию, ослабив ее, и создал «Щит», отражающий силу врага против него же. Это не была магия уничтожения. Это была защитная волхва, но очень хитроумная. Она отражала агрессию и позволяла врагу уничтожить самого себя. И чем сильнее было нападение, тем сильнее была отдача, увеличенная рунами Усиления. Враг пожирал себя сам, уничтожаемый своей же силой. Ксант творил волхву так, как будто давно ее знал.

Черный вихрь атаковал неистово, не оставляя никаких шансов неожиданно возникшему противнику. Это и погубило его. Магия кромешных уничтожила себя сама. Ударившись о защитный щит, вихрь опал словно осенний лист, превратившись в кучу пепла, тут же развеянного очистительным ветром. Дело было сделано.

— Вот и все, — Ксант встал с колена. Голубые глаза светились светом победы. Эрисп ожил. Мертвенная бледность сменилась на здоровый розовый румянец. Он недоуменно посмотрел на Главного ведуна.

— Я что то пропустил? Ничего не помню. — Витязь встал со скамьи и непонимающе посмотрел на присутствующих.

— Энар тебе все расскажет, — ободряюще хлопнул по плечу Ксант. — У меня много работы, — и шагнул к следующему больному, снова отрешаясь от этого мира. Не тратя ни суны он переходил от одного к другому, пока обессилев не рухнул возле скамьи последнего.

Дверь в лекарню распахнулась, на пороге стоял запыхавшийся Васятко. Возбужденный, с огромными глазами, он воскликнул.

— Новый штурм начался! У них в первых рядах какие-то невиданные твари!

Новый штурм. Чеканя шаг, в стройных боевых порядках разворачивались возле стен войска мергулов. Сквозь пелену пыли, поднятую тысячами ног, были видны десятки знамен. Под грохот сотен барабанов и призывную музыку труб, разворачивались черные ряды врага. В первых рядах выстроилось пополнение, полученное из юго-западных стран ойкумены: свирепые хурри, бронзоволикие хаши, высокие чернокожие нуби, коварные моши, а также крепкие коренастые тукришы с северо-востока и карлики с юга, маганы. Все это подневольное воинство вновь образовавшейся пеной вздыбилось над людским морем хафиру и машту. Грязные, оборванные, голодные, пригнанные издалека на убой, все они, понуро опустив свои головы, готовились к смерти. Готовились умереть не за свой народ, город, семью, а за чужеземных захватчиков, уничтоживших их Родину, их святыни, их близких. Готовились умереть рабами, как никому не нужные животные. Где-то вдалеке, в центре этого бескрайнего людского моря, возвышались огромные конструкции метательных машин мергулов, подготовленные ими в последние дни.

— Сколько же их! Теперь хоть можно рассмотреть их получше, — со страхом прошептал молодой стражник, выглядывая из-за крепостного зубца.

— Как устоять против такой силы? — вторил ему еще один совсем молоденький родован, недавно пополнивший ряды защитников крепостной стены взамен погибших.

— Нам не устоять. Их стало больше. — прошептал еще один из новобранцев, в страхе сжимая древко копья, доставшегося ему от старшего брата, погибшего при первом штурме.

Вои заволновались. Страх сковал их волю, и тому была виной не только сила вражеская, но магия, окутавшая крепость. Он проникал в душу, въедался в сознание, наполняя его, не оставляя места мужеству и смелости. Штурм еще не начался, а магия страха наполнила защитников города.

Тут поднял голову старый седобородый родович. Он крепко сжимал свой каменный топор, весь в запекшейся крови.

— Я из Варки. Там было более десяти тыщ жителей. Старые и малые, молодые девки, парни. Много было детей и стариков. Не хотели покидать город, не знали, что зло может творить. Немало захотело остаться. Бились насмерть все, и стар и млад. Но что может сделать капля света в море тьмы. Ворвались, поганые, в город. Никому не давали они пощады. Ни детям, ни старикам. Младенцев кололи ножами, девок насильничали, а затем выкалывали глаза и отрезали грудь. Стариков согнали в Храм Волоса, закрыли всех и подожгли. Воям зрелым и парням молодым, что уцелели, выкололи глаза, отрезали уши, носы и содрали кожу ниже колен. И выгнали всех за ворота, на смерть. Я чудом уцелел, на поле боя больше двух ден без сознания провалялся, а когда пришел в себя и увидел все это, чуть с ума не сошел. А когда в город пробрался, ночью, там уже наших никого не осталось. Под корень извели, даже в плен никого не брали. Долго до Урука добирался, несколько раз чуть не попался. И везде видел одно и то же. Смерть, смерть, смерть. Смерть и пожарища. Вот так вот. С того времени решил — пока десяток поганых не убью, не погибну. За деточек кровью мстить буду. Уже троих убил. — В глазах старого воина стояли слезы. Они их совсем не стеснялся. Слились в единое целое слезы ненависти и слезы горя, став слезами очищения. — Лучше погибнуть с мечом в руке, вырвав жизнь у нескольких врагов, чем с цепью на шее. Подумайте о своих близких, о святынях поруганных, о предках наших. Есть только один шанс спасти себя, своих близких и землю не дать на поругание. Нужно залить кровью врагов нашу землю и не пустить их дальше этих стен. А если суждено нам погибнуть, то забрать нужно столько вражеских жизней, чтобы братья наши завершили дело праведное, уничтожили силу эту несметную. Чтобы никогда не ступила нога врага на нашу землю, никогда не дотронулись вражьи руки до наших детей, матерей, сестер и жен. — Воин обвел своим взором побледневшие лица. И отошел страх и вновь заполнились сердца мужеством и отвагой. Пали магические цепи ужаса, потому как на родной земле нет власти страха над сердцами родовичей. Как ураган пролетел он и завяз в сердцах сальвинов, растворился. Стряхнули с себя оцепенение воины, словно весенний ручей уносит талые воды. Ярость наполнила их сердца, ярь-сила.

— Смерть им, — прошептал, сжатыми от ненависти губами, все тот же молоденький родован, что совсем недавно готов был бежать отсюда без оглядки.

— Смерть им, — уже громче вторил ему другой воин.

— Смерть им! — громко закричали, все слышавшие рассказ старого родовича.

— Смерть! Смерть! Смерть! — единым эхом отдалось по всей стене. Уже ярь-сила овладела всеми защитниками. Передалась она от рассказчика всем богатырям, растеклась волшебной энергией. И даже кто не слышал, все понял и не оставил места в своем сердце страху. Не нужен он им теперь. Некуда бежать.

Громко загрохотали барабаны, зазвенели трубы. Темная живая масса, обхватывая город, дрогнула и двинулась вперед.

— Приготовиться! Лучники стреляют по моей команде! — скомандовал Ксант и поднял руку.

— К бою! К бою! — раздавались команды витязей по всей стене. Воины уже были готовы и в нетерпении ждали начала рубки.

Нападавшие понесли большие потери, еще не достигнув городских стен. Первые ряды, весьма уже поредевшие, достигли стен и полезли наверх. Сверху полетели камни, полилось кипящее масло, смола и вода. Забурлили стены, словно муравьи покрыли их. В ответ по осажденным открыли огонь баллисты и катапульты, неся смерть и огонь горожанам. Тысячи стрел закрыли небо.

— Всем пригнуться и закрыться щитами! — прокричал Ксант, подавая пример. — Лучники и пращники к бою! Стреляем по моей команде! — ответный удар унес сотни жизней врагов.

Это не остановило штурмовавших. Первыми появились нуби и хаши. Размахивая своими медными ножами и каменными топорами, они волна за волной выплескивались на крепостные стены. Завязалась схватка. Все смешалось в кровавом месиве. Уничтожали сальвины всех и вся, поднимающееся наверх. Камень и металл крушил слабенькие доспехи вспомогательных войск мергулов. Не считались они с потерями, гнали и гнали ряды рабов на щтурм. Животный вой боли от кипящей смолы, доносился со стен, заглушая предсмертные крики бьющихся наверху.

Первая волна захлебнулась, часть лестниц загорелась. На стенах торжествующе закричали, но радость была преждевременной. По свежим трупам погибших сородичей, с остервенелым кличем нахлынули новые волны врагов. Сверху сыпались камни, обломки разрушенных домов, дробя черепа и ломая кости. Не переставая, осыпали стрелами родованы. Вражеские лучники расстреливали стены, не щадя ни своих, ни чужих.

Нескончаемым потоком карабкались на стену армады вражин. Срывались, падали, гибли и все равно лезли. Родованы отбивались топорами, мечами, дубинами и просто руками. Накачанные какой-то мергуловской дрянью, моши, тукриши и моганы поднимались на стены, презрев опасность и боль. Больше всего досталось защитникам ворот. Здесь было особенно жарко. Витязь Мервин, только что спасенный Ксантом снова руководил их обороной. Уже раненный в плечо мергуловской черной стрелой, он не обращал на рану никакого внимания, поспевая всюду, рубя направо и налево, при этом успевая отдавать приказы.

— Лейте смолу! Запускай огненные горшки! Стреляй по тарану!!! — Перекрикивая шум боя, повсюду гремел богатырский голос.

Самых сильных поставил Ксант на защиту ворот — двенадцать сыновей Усеня из рода пеластов сражались плечом к плечу, все как на подбор высокие, красивые, сильные. Тут же бились богатыри из рода ранов, чуть дальше, могучий род серов, вооруженные тяжелеными палицами. С легкостью отражали они накатывающие атаки врага. Немели мышцы одной руки бить врага, перекидывали оружие в другую. И снова рубили, кололи, крушили.

Неожиданно музыку сражения разорвали пронизывающие звуки сотен труб. Накатила последняя волна нападающих и умывшись кровью, схлынула. Затем на несколько сун установилась непривычная тишина, которая почти сразу взорвалась грохотом барабанов. Расположенные в предместье Урука керамические мастерские, казалось, заброшенные, внезапно ожили. Над мастерскими клубился черный как смоль дым. Из него то и появились они. Эти существа, похожие на чудовищ.

— Усень, смотри кто это? — испуганно проговорил молоденький родович с копьем, невольно указывая в сгущающиеся сумерки.

— Твою кудрить. Это еще что за нежить плотская? Я о таких и не слыхивал, — осипшим голосом прошептал его старший товарищ. — Надо к Ксанту бежать, спросить, как с ними бороться.

— Смотрите, на нас пошли! — раздался крик рядом.

Чудовища двигались тремя стройными колоннами. Огромного роста, не менее десяти локтей, с чешуйчатыми зелеными телами, похожими на человеческие, они быстро двигались в сторону крепости. Такие же огромные, как две бычьи, головы походили на различных животных. В первой колонне зверолюдей были ящеры, во второй — кабаны, в третьей — грифы. Их похожие на человеческие руки, сжимали легкие круглые щиты и огромные каменные палицы. Оскаленные пасти и разинутые клювы и пасти, усаженные двойными рядами зубов, были заметны даже на таком расстоянии. Не издавая звуков, мерно двигаясь под удары барабанов, монстры постепенно прибавляли в шаге. Отдельный отряд зверолюдей катил новый таран к воротам.

Ратники на стенах застыли от неожиданности. Казалось бы столь кровавый штурм должен был принести им в наступавшей темноте, хоть временную, маленькую победу и долгожданный отдых. А тут такое… Все с ужасом смотрели на новую напасть. Казалось, достигший небывалых высот дух, рухнул в самую бездну. Воля воинов была парализована, и казалось, они готовы вот-вот броситься вниз, лишь бы не видеть этого ужаса. Вновь заклокотала мергульская магия страха.

— Не трусь!!! Не робей! — громом прозвучал голос правителя Урука. На несколько сун сам впавший ступор, он скинул магическое наваждение со своего взора, стряхнул навалившееся уныние и безысходность и заставил собрать свою волю в кулак. — Это ведогони! Злые духи захватившие мертвые тела древних чудовищ из прошлого!

— На мертвых че то они не шибко похожи, — проскрипел один из воев. С трудом отводя взгляд от надвигавшейся опасности. — Про ведогоней я слыхал. Они и в мертвых вселяются и в живых живут. А этих я отродясь не видывал.

Нужно было срочно поднять боевой дух осажденных. Еще немного и враги полезут на стены и тогда наступит конец. Ксант сам ни разу не видел таких созданий, но сразу понял, что эти существа созданы магией мергулов. Новой, не ведомой доселе. Главный ведун почти бегом побежал вдоль каменного парапета, за которым сгрудились ошалевшие от увиденного воины. Ксант понимал, что эти страшные создания помимо своего свирепого вида и силы, накачаны черной магией, сковавшей волю сальвинов. Главный ведун не знал, как были созданы эти существа, ему нужно было немедленно обратиться в Источник интуиции. Ему требовалась подсказка, срочное решение. Энар, славные витязи и старшие родов в немом недоумении приближались к Ксанту. Нужно было что-то предпринять. Еще до конца не уверенный в своих действиях он закричал как можно громче.

— Это создания мергулов, с вселившимися в них злыми ведогонями! Пусть каждый сотворит кровью у себя на лбу кудесу Светотворчества! Она защитит от магии! А дальше все в наших руках и в воле Анориса! — Ксант повернулся к Энару, витязям и главам родов. — Скорее предупредите всех чтобы творили кудесу Светотворчества! Она защитит нас. Поторопитесь!

До того ускорявшийся ритм барабанов перешел на быструю дробь задав быстрый темп ведогоням и вдруг резко стих. Тут же окрестности огласил страшный рык. Это зверолюди достигли крепостных стен и со страшным криком и огромной скоростью полезли наверх по лестницам и веревкам.

Ксант, понимая всю опасность положения, призвал Силу Просветления, оттеснив магию Поглощения. Это на время отрезвило разумы родовичей.

— Творите кудесу Светотворчества!!! — неистово кричал Главный ведун, ураганом проносясь вдоль рядов воинов. Еще не пришедшим в себя, он сам помогал творить волхву. Приходящие в себя родованы, трезвея мотали головой, и увидев перед глазами карабкающихся чудищ, крепко сжимали свое оружие, и не успевая осмыслить происходящее с ходу врубались в бой. Первые волны зверолюдей уже появились между зубцами стен. Началась новая, самая страшная рубка.

Чешуя чудовищ оказалась отличными доспехами. Удары отлетали от нее как от твердого камня.

— Руби по шее!!! — скомандовал витязь Мервин, первым найдя уязвимое место на теле страшных существ. Неся огромные потери, сальвины с большим трудом удерживали позиции. Натиск ведогонов был всесокрушающим. Первые волны врагов уже выплеснулись на стены Урука, все дальше оттесняя родовичей, погибающих, но не сдающихся.

За счет своего превосходства в силе на центральном участке стены, у ворот, ведогонам удалось отвоевать достаточный кусок, куда по лестницам нескончаемым потоком прибывали все новые и новые подкрепления. Родованы бились насмерть, но зверолюди молотили своими дубинами как заведенные. Они расширили границы отвоеванного участка, продолжая вгрызаться в ряды родованов. Вот уже поднял рог огромный ведогон с головой ящера, призывая к атаке все воинство мергулов. Заколыхалось море у стен города, пришло в движение. Двинулась новая армада на штурм.

Вот в яростном стремлении сбросить врага гибнут все двенадцать братьев-богатырей, вот стремясь отвести смертельный удар палицы от последнего сына, гибнет сам Усень. Уже лежат недвижимые богатыри из рода ранов и осталось в живых только треть из многочисленного рода серов. Спешат на помощь выжившим дины и асты. Не видно лишь людей рода Аверана, охраняющего Западные ворота. Все защитники устремились к Южным воротам. В неистовом порыве останавливают они прорыв злобных созданий магии мергулов. Где заняты руки идут в ход страшные зубастые пасти.

В то же время из города подоспел резерв из молодых, совсем юных сальвинов, с короткими, но острыми копьями.

— Коли под чешую! — командует старший и тут же бросается в гущу боя, с первого же удара вгоняя копье под ребра зверочеловеку. Тот озверело орет и тут же падает на мертвые тела. Окрыленные успехом, преодолевая страх и волнение, бросаются молодые родовичи на врага.

— За Урук!!! — кричат они в безумном исступлении, наваливаясь на великанов.

Изрыгая из пасти нечеловеческие звуки, монстры немного отступают, но наседающие им на спины новые волны нападающих не дают им возможности бежать. Бой окрашивается новой яростью. Повсюду раздаются удары, сминающие шлемы, кроя черепа, ломая кости. Кругом кровь, куски плоти, чешуя и тела, тела, тела.

Защитники западной и восточной окраины Южной стены, под командованием Ксанта и Эриспа, стояли насмерть, не давая закрепиться врагу на верху. Работали катапульты, летели камни, лилась смола и кипяток, взрывались огнем горшки со смесью, не давая осаждающим вздохнуть. Осадная техника врага отвечала немилостиво.

Ксант рубился в самой гуще врагов, в легких волшебных доспехах, с непокрытой головой, в одной руке меч, в другой волшебный посох. Когда приходилось совсем туго, он задействовал волхву, разумно экономя силы для новой опасности.

Откуда то снизу, перекрывая шум боя, Ксанту послышался почти детский крик:

— Дядя Ксант!!! Ксант!!! Опасность у ворот!!!

Отбивая очередную атаку, ведун полоснул мечом по отвратительной морде с клювом, пытавшемся ухватить его за руку, и скомандовал бившемуся рядом воину:

— Васятко, остаешься за старшего! Мне нужно отлучиться! Не давай им подниматься!

— Не волнуйся, сделаем! — и как бы в подтверждении со всего размаху опустил свой каменный молот на кабанью голову. Кабаний человек взвизгнул и полетел вниз. Цепляясь и бороздя камни своими когтями он утянул с собой еще трех, карабкавшихся по лестнице.

Ксант отделился от неистовой кучи дерущихся и посмотрел вниз. Невысокий паренек, весь рваной и окровавленной одежде призывно махал ему руками и жестами показывал на Южные ворота.

— Дядька Мервин послал меня! Ворота скоро падут! Нужна помощь!!! — уже осипшим голосом надрывался паренек.

Ксант посмотрел на центр и все понял. Ситуация там сложилась критическая. Из последних сил сдерживали натиск витязь Мервин и его богатыри. Сила вражеская множилась, и была готова вот-вот прорвать последние препятствия.

— Я иду! — крикнул Ксант и перепрыгивая десятки ступеней почти полетел на выручку. — Найди Локтя и скажи ему чтобы бил по центру навесом за ворота! Торопись! — дал команду все тому же пареньку, проносящийся мимо Ксант. — И пошли всех живых и способных держать оружие к Южным воротам. Пусть на других стенах оставят только охрану!

— Я все сделаю дядя Ксант! — ведун знал паренек умрет, но все сделает как надо.

Время, все решало время. Уже дрогнули ряды измученных и изрубленных родованов. Уже из последних сил отбивался от наседающих звероящуров витязь Мервин. Весь израненный, с отрубленной кистью левой руки, он не позволял смять последнюю защиту.

— Не бояться! Не сдаваться! Верить! — подбадривал он остальных извечным девизом сальвинов. Богатыри от усталости и ран только молча скрипели зубами, отбиваясь от сильнейших ударов каменных палиц. Они стояли насмерть, но слишком многих смерть уже забрала. Новые, свежие отряды самих хафиру и машту подтянулись к стенам, готовясь к решающему штурму. Положение становилось угрожающим. Вот-вот центр дрогнет и враг захватит ворота, открывая доступ в крепость всему воинству мергулов.

Остановив пробегающего по лестнице воина, всего залитого в крови, ведун приказал ему добраться до Северных ворот и направить к Южным воротам подмогу. Очень бледный, но все еще крепко стоящий на ногах, он кивнул и скрылся в темноте.

Судьба Урука и сальвинов висела на волоске. Ксант понимал, что сил противостоять «Удару грома», если мергулы смогут его воспроизвести, у него не останется. Но без помощи чар сейчас не обойтись. На верхней площадке старой башни Ксант оказался в считанные мгновения. Отложил в сторону меч и приготовился к волшбе. Чтобы сдержать такой напор и силу ему потребуется сильнейшая магия. Такая, которая не удавалась ему до этого, которая потребует всех его сил, знаний и умений, способная остановить всю силу мергулов и их хозяина Мордука. Главный ведун понимал, что нужно создать такое плетение, такую кудесу, которая сможет защитить, разрушив черную магию Мордука и его главного слуги Нафанчара. Из всех кудес, которые он знал, на это способна только «Молитва» — сложнейшее защитное плетение, состоящее из кудес «Знамения», «Светотворчества», «Стенания» и «Восходдения». Ему никогда не удавалась эта волхва, редко дающаяся даже Великим ведунам. Получится ли она сейчас? Раненный, измотанный и изнуренный. Хватит ли сил? Но прочь сомнения. Они только отнимают и время, и силы.

Ксант слился со внутренним Я, погружаясь во внешние течения энергий. Он ловил нужный поток, способный донести его до необходимого поля Яри. Сначала было нужно напитать себя Силой. Дальнейшее движение без нее бесполезно. Напитать силой необходимо все тела, иначе какое-то из них могло дать сбой в трудный момент. Ксант слился воедино и ловя потоки, пытался «запрыгнуть» в нужный ему. Тот, что не отвергнет его и снабдит всем необходимым. Прыжок и серебристые потоки яри понесли податливое «тело» ведуна к центру своего поля. Если Ксант неправильно все рассчитал, то ядро этого поля может с легкостью раздавить его или же наоборот не сможет дать нужной силы.

Ксант не был новичком в поисках Силы. Эти навыки и отличали Главных ведунов от прочих волхвов. Умение правильно выбрать потоки энергий и правильно ими распорядиться было главной их способностью. Иначе смерть или забытье.

Чутье не подвело Главного ведуна. Четко выявленные течения донесли Ксанта до ядра поля. Сознательно понимая, что обычной порцией Силы ему не обойтись, ведун пошел на риск, выбирая наиболее мощный поток яри. Поле оказалось даже сильнее, чем рассчитывал Ксант. Оглушительным ударом встретило оно «тело» Ксанта. И чуть было не разорвало его. Если бы не полная концентрация и дополнительные резервы, напитавшие его после встречи с Учителем, Ксант остался бы там навсегда. Удар потряс его, но не уничтожил. С огромным трудом атака была отбита. Необходимо было немедленно переходить в контратаку, пока поле не перегруппировалось. Сила никому не давалась без боя. Ксант это отлично знал и тут же закинул «Сети энергий», охватывая ими ядро и быстро притягивая к себе. Время подстегивало его, заставляя рисковать. Он знал, что в этот момент гибли его товарищи и риск оправдал себя. Сила «затрепыхалась» пойманная в «Сети». Ксант поближе притянул ее к себе, сливаясь с ней воедино. Она уже полностью поддалась ему, признав нового хозяина. Теперь можно возвращаться.

Ксант пришел в себя, открыл глаза. Поиск занял всего лишь несколько сун, но времени совсем не оставалось. Наполненный Яр-силой, он был готов к созданию «Молитвы». Вокруг все грохотало и гремело, но ему была нужна полная само отреченность. Он расставил ноги, поднял ладони к небу и приготовился творить волхву. Краем глаза он отрешенно заметил спешащих на помощь родованов, оставшийся десяток богатырей, во главе с Мервином, из последних сил удерживающих выход на крепостную лестницу, расползающееся темное пятно зверолюдей, рвущихся к башне и спуску к воротам. Все плыло у него перед глазами.

— Только бы продержались еще несколько сун. — отстраненно подумал Главный ведун и тут же отбросил прочь лишние мысли. Впереди его ждал еще более страшный бой. Сейчас предстояло творить совершенно новую волхву, до сего дня ему совершенно неподвластную.

Он сжал ладони к небу образуя взаимообразный поток Силы с тонкими мирами волхвы и чародейства. Мир Духов ответил ему ярко-синим потоком энергии, впуская в себя.

Сознание плавало в искрящейся плоти магии в неистовом стремлении сотворить «Молитву». Ксант отдался на волю инстинкта, безумно сплетая сложную вязь кудес. Откуда то хлынула бурлящая волна яри, помогая создать сложное плетение «Светотворчества», «Знамения» и «Стенания», замысловато соединяя их между собой тонкими силами кудесы «Восходдения». Нити путались, коряво вырисовывая петли и круги, но все же ложились куда было нужно. Источая огромные потоки Силы, энергии создавали волшебное поле, способное остановить любую атаку. Одна допущенная в процессе создания кудесы, ошибка была способна уничтожить не только самого творца, но все живое вокруг. Мир волхвы не прощал невежества и гордыни. Но у Главного ведуна не было выбора. Обращаясь к далеким уголкам подсознания он твердой рукой мастера вытягивал из окружавшей его материи нужные решения и вписывал в свой узор, картину его великого ведовства.

Мир волхвы признал его искусство. Пусть выписанный еще не столь красиво, но узор получился. «Молитва» засветилась готовая к бою. Лишь мгновение любовался Ксант на свое детище. В следующее она уже обрушилась на магию кромешных. Выставленный защитный щит отразил магические волны, исходящие от ведогонов, и отразил на них же самих.

Захватившие уже половину стены чудовища в безумной жестокости рвали человеческую плоть. Уже погиб витязь Мервин со своими богатырями, уже истекали кровью остатки, вовремя подоспевшего пополнения, уже давно призывно звали трубы родов, в надежде на помощь. Свирепое море вылилось на стены Урука и готовилось его затопить кровью.

Помощь пришла. Синеватое пламя разлилось вдоль стен, обволакивая магию источаемую зверолюдьми. Магия уничтожения отразилась в щите защитной волхвы и утроенной силой ударила по несущим ее телам. Созданные из плоти и темной магии, чудовища мгновенно испытали страшную боль. Дикий и ужасающий рев огласил стены Урука. Обезумевшие животные не в силах выдержать столь мощного удара стали бросаться со стены, вовлекая в падение тела, бросившихся в атаку машту и хафиру. Обезумев, набрасывались на своих и крушили. Некоторые выхватывали кинжалы и протыкали ими свою грудь. Вновь началась паника, которая враз охватила всех атакующих. Оставшиеся в живых родованы добивали отступающих.

— Открыть ворота! Преследовать врага!!! — тут же отдал приказ правитель Урука, воспользовавшись столь благоприятно изменившейся обстановкой.

Ворота распахнулись с невиданной быстротой, выпуская сальвинских богатырей. Яростным натиском они смешали последние стройные ряды машту и хафиру и обратили их в бегство. Три сотни свежих всадников только что подоспевших от Северных ворот вклинились глубоко вперед и рубили, рубили, рубили, рубили. Сам Ксант, вскочив на своего Гжеля, преследовал врага, стараясь нанести ему как можно больше урона. Он уже устал от этой бессмертной гидры. Тысячи трупов враз заполнили поле у Южной дороги. Родовичи, забыв об усталости, яростно преследовали врага. Тогда мергулам вновь пришлось прибегнуть к колдовству. Бегущие уже в темноте отряды могли смешать и превратить в бегство еще многочисленные свежие части войск мергулов. Понимая всю опасность сложившейся обстановки, мергулы наколдовали «Стену огня». Зажатые с двух сторон передовые отряды осаждающих погибли почти все до одного. В огне или от мечей родовичей.

— Назад!!! Все назад! — понимая опасность для сальвинов, Ксант не позволил бездумно увлечься преследованием. Он отлично помнил недавнюю Варкскую битву. Горн заиграл «отход». Остатки еще боеспособных родованов неохотно откатились назад. Вылазка закончилась, ворота закрылись. Завершилась еще одна великая битва, унесшая жизни большинства защитников Урука. Их осталось не больше десятой части.

В очерченный на земле круг завели Великого ведуна Мумара, бывшего Главного ведуна Ура. В изодранной, грязной белой рубахе, избитый, со спутанными длинными белыми волосами, он выглядел ужасно. Бессмысленный взгляд карих глаз был рассеян. Тонкими, обветрившимися губами что то невнятно бормотал или напевал. Складывалось впечатление, что он безумен.

— Давай, старик, становись в центр! — властно скомандовал худой темноволосый мужчина, одетый в черный балахон. — Зажгите побольше факелов! — обратился он уже к мергуловским отборникам, тут же расположившимся вдоль черты. Когда приказ был выполнен, старший отборников спросил:

— Что еще прикажешь, великий Гаш-шашку?

— Подготовь четыре больших отряда из хафиру и машту. Лучших воинов, владеющих мечом. Через одну полетку все должны быть готовы. Пора задействовать запасной вариант. Если сегодня город не будет взят, Хозяин нас не пощадит. Ты это понимаешь, Якир? — глаза мергула хищно сузились, отсвечивая красные огоньки пламени факелов.

— Конечно, великий! Мы все готовы сделать, как прикажет Повелитель! — огромный воин со страхом сжал свои мощные плечи, представляя возможный гнев Главного мергула. Ничто не внушало ему такого ужаса, как уничтожающая магия кромешных. А также два личных палача Нафанчара.

— Не дрожи, — успокаивающе похлопал по плечу воина Гаш-шашку, — если все сделаешь, как мы приготовили, то получишь со своими воинами большую награду. Лучшие земли сальвинов достанутся тебе. Правда рабов в этой войне я тебе не обещаю, в живых не останется никто. Зато земли будет достаточно. Отличной, обработанной, земли. И много садов. Сальвины отличные хозяева. Да ты и сам это знаешь не хуже меня. В твоей крови есть и их частичка, не правда ли? — Гаш-шашку подался вперед, желая взглянуть в темные глаза командира отборников. Тот сжался еще больше.

— Ты прав, великий. Но совсем немного во мне этой поганой крови. Бабка моя была рабыней из сальвинов, а дедушка не стал убивать мою мать, когда та родилась. Кстати, когда родилась моя ма, бабка сама воткнула себе нож в сердце. А мать свою я не видел с четырех лет, как был отправлен на обучение к Аб Хусану. Потом она умерла, а мой отец всегда был достойным воином машту.

— Не беспокойся, я верю тебе. Иначе ты бы не был командиром отборников. Я знаю, ты так же как я ненавидишь родовичей и их ведунов. — Мергул еще раз внимательно посмотрел в глаза своего воина, словно пытался найти там таящуюся измену. — Ладно, иди, выполняй приказ. Мы тут немного поколдуем. — Наконец отпустил он отборника и повернулся к ведуну.

— Возьми свою Ценность, Мумар. — колдун незаметно вытащил из рукава небольшой каменный шар и протянул старику. — Сегодня приказывать тебе буду я. Ты готов выполнить мой приказ?

Великий ведун медленно повернулся к нему и рассеянно посмотрел на гладкий шар, словно нехотя беря его в руки.

— Я узнаю его. Это «Удар грома». Зачем он мне теперь? — равнодушно пробормотал он.

— Ты должен выполнить приказ Хозяина.

— Какой? — по — прежнему бесстрастно спросил Мумар.

— Ты должен сотворить свою волхву и направить на стены этой крепости. — Гаш-шашку развернулся и рукой махнул в темноту.

— Город может погибнуть. — Старик поднял глаза и посмотрел на мергула.

— Пусть. — Равнодушно пожал плечами колдун. — Хозяину в городе нужны всего две вещи. А ты разрушишь только стены. Можешь и весь город. Только не дворец. Эти вещи во дворце.

Глаза старца на мгновение вспыхнули жизнью, но через суну потухли.

Гаш-шашку устал, сильно устал. Его раздражало все. Этот грязный старик, мнящий себя великим ведуном, этот город, упорно не сдающийся на милость мергулам, очередной сорвавшийся штурм, огромные жертвы, в общем все. Время приближалось к полуночи, а он стоит здесь в этой кипритовой рощице. Хотя давно должен был шествовать по улицам пылающего в огне пожарищ Урука, победно указуя кого уничтожить, а кого оставить в живых. Он уже видел себя во дворце города, разбирающим сундуки с артефактами и сокровищами, а затем решающим судьбу красивых сальвинок. Он видел кровь и истерзанную плоть столь ненавидимых им родованов, покорно склоненного на коленях Главного ведуна Урука, Ксанта. Он мысленно держал в руках Великие Ценности сальвинов и их реликвии. А вместо этого он стоит здесь ночью при свете факелов, изнуренный и не выспавшийся. Кто бы мог подумать, что эти творения тьмы из плоти и магии, эти зверолюди, ведогони будут уничтожены Главным ведуном Урука. Он не мог обладать такими знаниями и силой. Сотни лет не видела земля этих монстров. Кромешные открыли Нафанчару секрет их создания. Как же они стремятся к власти! На все готовы пойти ради этого. Эти твари, творения подземной магии, считались непобедимыми. Ксант одолел их. Как ему это удалось? Ну ничего у них припасены еще два таких козыря! Уруку ни за что не устоять. С каким удовольствием он немедленно убил бы этого старика. Но нельзя. Привести в действие Великие Ценности способны только Великие ведуны родовичей. Поэтому приходится терпеть этого ненавистного старикашку. Хорошо, что разум его полностью подчинен Главному мергулу. «Зеркало дорог» в последнее время стало бесполезным, а вот «Удар грома» должен поставить последнюю точку в этой затянувшейся осаде. Давно пора. Семьдесят тысяч воинов полегло в землях сальвинов. Правда большая часть из них — рабы из южных и западных племен, но немало погибло машту и хафиру. Именно на них сделали ставку мергулы, именно им приказали помогать кромешные. Пока Главный жрец Мордука возводил в Уре храм их великому богу, его с еще пятью братьями-мергулами отправили на завоевание Субарту. Прошел месяц, а трех братьев уже нет в живых, а они застряли под стенами Урука. Нафанчар уже недоволен, он создал им в помощь ведогоней, а город стоит. Если сегодня Гаш-шашку, как старший из мергулов, не захватит его, то не сносить ему головы. Как он устал, болит голова от этого заклинания. Если бы он вовремя не создал стену огня, все могло бы быть гораздо хуже. Войска охватила настоящая паника и если бы не его колдовство, войска мергулов были бы рассеяны и слугам кромешных пришлось бы позорно бежать. Правда, при этом пришлось сжечь тысячи своих солдат, но что поделать. Они в ужасе бежали, стремясь посеять страх в оставшемся войске. Теперь придется раскрыть свои козыри, которые могли бы пригодиться в последующем походе на север. Все этот ненавистный Ксант. Казалось, уже всех посекли, смяли эти чудовищные ведогони, так нет… Теперь надежда на бывшего правителя Ура. С каким удовольствием я сдеру с него живого кожу, когда необходимость в нем отпадет. Сейчас он нужен живым. Только он почему то не торопится творить свою волхву. Сейчас я его потороплю» — мергул вытащил бронзовый нож с кривой нефритовой рукоятью и неслышно приблизился к Мумару. Затем резким движением он уколол того прямо в затылок. Главный ведун вскрикнул от боли и пытался отшатнуться. Но его крепко держали сильные руки мергула.

— Суаммар турга! — прокричал кодовое слово мергул и тело старика пронзила страшная боль, мышцы свело и судорога исказило его лицо.

— Что ты делаешь! — закричал Мумар.

И без того маленькие глазки Гаш-шаку сузились, превратившись в щелочки. Они еще с большей ненавистью посмотрели на оборванца в грязной рубахе.

— Почему ты медлишь, раб? Ты помнишь кто твой хозяин?

— Мой хозяин, Главный жрец Мордука, господин Нафанчар. — бесстрастно проговорил Главный ведун Ура.

— А как тебя зовут? — подозрительно прошипел колдун.

— У меня нет имени, господин.

— Хорошо. А что ты должен делать?

— Выполнять приказы своего господина. — послушно ответил Мумар.

— И что приказал тебе господин? — Гаш-шашку по — прежнему держал кинжал на затылке ведуна.

— Выполнять ваши приказы, господин.

— Отлично. — Колдун наконец опустил нож и вышел за черту круга. По затылку ведуна полилась струйка крови, стекавшая прямо за ворот рубахи. — Тогда немедленно приступай к «Удару грома», иначе мне придется содрать с тебя кожу. Ха-ха-ха. — дико рассмеялся мергул своей, как он считал удачной шутке.

— Я готовился, господин. Готов немедленно начать. — Тело ведуна дрожало как осиновый лист.

— Начинай! — приказал мергул и укутавшись в черный плащ приготовился внимательно следить за кудесником.

Фигура ведуна неожиданно преобразилась. Плечи расправились, голова поднялась, глаза устремились вверх, дрожь, терзавшая дряхлое тело, унялась. Главный ведун Ура окунулся в Я, остановив Волшебный Поток. Нафанчар овладел сознанием кудесника, но полностью его уничтожить или подчинить, он не мог. В противном случае чародей не смог бы творить волхву нужную мергулам. Потому Главному мергулу пришлось блокировать часть сознания, оставив свободной определенный участок, отвечающий за создание кудес. В остальном же мозг ведуна был полностью подчинен Главному жрецу Мордука. Именно в эти суны тот и преображался. Сейчас внутри очерченного круга, освященного десятком факелов, стоял прежний Мумар, Главный ведун города Ур. Просветленное лицо его светилось, губы тихо нашептывали волшебные формулы, шар, твердо сжимаемый между ладоней, осветился ярким оранжевым светом. Волхва началась. Мумар парил в мире волхвы, призывая подвластные ему в этот момент силы. Силы такой мощи, что они были способны превратить целый город в груду камней. Он сплетал сложную кудесу «Удар грома», намереваясь взять ее под контроль. Та сопротивлялась, но ведун настойчиво выправлял и выправлял не желающие связываться плетения. Наконец был наложен последний росчерк могучей силы и, она напитав Мумара, была готова отправиться в Земной мир. Мумар уже развернул ладони к небу, намереваясь выполнить полученный приказ, но что — то мешало ему сделать это. Какой-то далекий голос, вернее писк раздавался и мешал ведуну. Писк, шедший из глубины мозга самого Мумара. Сначала совсем далекий и неясный он приближался, становясь все отчетливее. Уже готовый выплеснуть всю свою силу ведун остановился и прислушался к призыву. Вначале неразборчивый, звук рос, пока совсем не прояснился.

— Стой! — кричал он. — Ты принесешь своим братьям страдания и смерть! Остановись! — звало его второе, неведомое ему Я.

— Кто ты? — недоуменно спросил вслух ведун.

— Я - это ты. Ты, который не превратился в раба. Ты, что был Главным ведуном славного города Ура. Ты, который никогда не причинил бы своим братьям и сестрам вреда. Я твое глубокое подсознание. — Писк превратился в его голос.

— Ничего не понимаю. Я не собираюсь приносить своим братьям-родовичам страдания. О чем ты говоришь? — Мумар совершенно ничего не понимал.

— Твой разум пленен Главным мергулом Нафанчаром. Он приказал тебе создать «Удар грома» и обрушить эту волхву на стены города Урук и на защитников этого города.

— Этого не может быть!

— А ты посмотри, какую волхву ты сотворил и держишь в руках, готовый пустить ее в земную реальность.

Тут Мумар обратил внимание, что между его ладоней искрится сила «Удара грома» и ужаснулся.

— Неужели это правда?!!!

— Да, это так, — грустно ответил голос.

— Что же мне делать?!

— Ты почти полностью подчинен мергулам. Они заставят тебя выполнить их приказ.

— Я не могу позволить направить Великую Ценность родовичей на них же самих. Я не помню и не понимаю, что произошло, но видимо что-то ужасное раз моим сознанием завладели мергулы. Но я знаю абсолютно точно, что «Удар грома» не должен упасть на головы моих братьев и сестер.

— Ты уже сотворил эту волхву и обратно ее никуда не денешь. Твое кодовое слово вернет тебя в чувство и тогда, окончательно сломленный и подчиненный их воле, выполнишь приказ. Я уже не смогу тебе предупредить и спасти. Понимаешь, обратной дороги нет. И на мергулов ты не сможешь направить волхву. При выходе из мира Волхвы в Земной сработают блокировки Нафанчара и ты тут же превратишься в его послушного раба. Выхода нет, извини. — Голос затих, оставляя Мумара наедине с собой.

— Выход есть всегда. — Грустно ответил ведун и посмотрел на искрящуюся между его ладоней кудесу. — Вопрос в нашем выборе.

Гаш-шаку смотрел на мага, с презрением наблюдая за этим сломленным человеком. Вот он стоит перед ним — правитель Ура, Великий ведун. Только что теперь стало с ним, его любимым городом, обожаемыми родовичами, с землей, что они так боготворят. В городе мергулы, родованы почти все уничтожены, живым хуже, чем мертвым, они в рабстве. Святыни поруганы, земля в огне, а он, правитель Ура в рабстве у Нафанчара, став слепой игрушкой в его руках. Мало того направленной против своих же. Что для них может быть страшнее. И это ждет всех, абсолютно всех родовичей. Стоит только завладеть хозяину всеми Ценностями и тогда…

Гаш-шашку не успел закончить свою мысль. Раздался страшный взрыв. Это было последнее о чем он подумал в своей жизни.

— Смотрите! Смотрите!!! — обеспокоенные стражники прильнули к крепостным зубцам, всматриваясь в темноту. А там, вдали, в глубине лагеря врага все осветил страшный взрыв, взметнувший ввысь огромный столб огня. Тут же замелькали в панике огоньки посреди вражеского лагеря, бессмысленно двигаясь в разные стороны. Хмурое безлунное небо зловеще поглядывало на мечущиеся в испуге фигурки.

— Слава Анорису! — воскликнул Ксант, также внимательно следивший за происходящим в становище мергулов. — К бою, богатыри! — тут же оценил ситуацию. — Не дадим им опомниться! Берендеев на коней! Оседень, Панас берите всех оставшихся мужей и бегом на лагерь! Васятко, беги к Локтю. Пусть бьет по лагерю мергулов всем чем может. Вперед!!! — Воззвал Главный ведун и, вскочив на Гжеля, поскакал в темноту. За ним нарастающей лавной последовали конные берендеи и пешие воины.

— Гыр! Гыр! Гыр!

Ночная вылазка прошла по всем правилам военной науки. Атакака была подобна удару молнии, разрезающей напополам ссохшийся дуб. Она была стремительна и неотвратима. Поручив половину отряда Энару, Ксант отправил его атаковать восточные ворота лагеря, ближайшие к эпицентру только что произошедшего взрыва. Будь враг готов, он бы собрал неплохой урожай смерти, но рискнуть стоило. Их отряд был малочисленен, но их вела вера.

Не в силах использовать волхву Ксант бился словно обычный воин. Большинство хафиру и машту, а также вспомогательные войска мергулов беспорядочно убегали подальше от самшитовой рощи, и никто не пытался их остановить. Произошел не просто сильный взрыв, а мощный магический выброс. Поэтому каждый, обезумев, пытался спастись как мог. Казалось только отборники мергулов, охранявшие ставку, сохранили относительное спокойствие. Они не останавливали бегущих, но и не убегали сами. В живых оставался еще один колдун и он мог все изменить. Туда и направил свою атаку Главный ведун Урука. Его волшебный меч рассекал человеческую плоть, и всего за несколько минок он расправился с десятком вражеских бойцов. Устрашающие крики, горящие повсюду повозки, ожесточенные родовичи, с удвоенной силой крушащие в темноте хафиру и машту, все это могло показаться концом света для них. Вот подоспели богатыри из рода Асеня, сминая своими огромными булавами сотни, тысячи черепов. Это довершило разгром. Но оставались несломленные отборники. Закованные в тяжелую броню, с широкими сангарами в руках, их темные лица бесстрашно смотрели на приближавшийся отряд сальвинов. Подняв копья и закрывшись от возможной опасности тяжелыми выпуклыми щитами, застыли они напротив. Лагерь был усыпан грудами тел, но последний пригорок с великолепной алой палаткой на вершине не сдавался. Немного везения и все могло измениться, ведь серьезный численный перевес по — прежнему оставался на стороне мергулов. Ксант не задумываясь, бросился в атаку.

— Вперед! Да поможет нам Светлый Анорис! — воскликнул он и бросился на ощетинившихся копьями отборников.

Берендеи, выстроившись клином, начали движение. В первых шеренгах двигались копейщики. Закованные в броню и защищенные щитами, с копьями наперевес.

Воины пустыни стояли насмерть. Ксант, находящийся на острие клина, рубил мечом древки копий, вгрызаясь в неприступную стену бронированных машту. Стоящие по бокам от него берендеи крушили бронзовые шишаки отборников. Откуда то из за спин мергуловских воинов вылетела камышовая сеть. Несколько воинов попав в нее пытались вырваться, но копья врага достали их раньше. Десяток берендеев оттеснили врага, а запутавшихся оттащили назад. Ничто не могло помешать яростной атаке салвинов.

Ксант в неистовом порыве прорвал строй отборников и оказался у входа в алую палатку. Его стремительную атаку пытались остановить два телохранителя на входе. Ксант был не только ведуном, но и прекрасным мастером боя, в том числе и бесконтактного. Неравный бой добавил на теле несколько царапин и два безжизненных тела на входе. Ничто не останавливало ведуна и он ворвался внутрь.

Враг стоял перед Ксантом, держа пленника перед собой, словно живой щит. Он во всем был человеком. Лишь огромный крючковатый нос, напоминавший клюв ястреба и когтистые пальцы рук больше походили на птичьи лапы, заканчивались страшными когтями. Одной почти рукой он держал родовича за горло, другой приставил ему между лопаток кинжал.

— Тебе несказанно везет, ведун. — Спокойно произнес колдун. — Ты сделал невозможное. — Его черные глаза, цвета маслин, отливали пламенем факелов, горящих внутри палатки.

— Пропусти меня и твой соплеменник останется жив. — Его страшные пальцы сильнее сжались у пленника на горле. Из под когтей выступила кровь и тоненькими струйками заструилась по шее родована. Еще совсем молоденький паренек глухо застонал. — Не глупи. Дай мне выбраться отсюда. Вы же дорожите каждым вашим родственником. Не бери на себя его смерть. И смерть еще очень многих, которых мне придется уничтожить. Не забывай кто я. Во мне еще много силы, а в тебе я вижу ее почти не осталось. Лучше договориться по хорошему. Сегодня не наш день и лучше отложить наш поединок до лучших времен. — Одетый во все черное, с магическими татуировками по всему лицу, в подрагивающих бликах пылающих факелов, вид мергула был устрашающим.

Ксант молчал. Он понимал всю опасность положения. Ответственный за жизнь каждого родована он не мог позволить себе рисковать вверенной ему судьбой. Но и мергула нельзя было отпускать. Каждый, оставшийся в живых колдун мог унести сотни, тысячи жизней в будущем. Ксант постарался скрыть свою внутреннюю борьбу. Лихорадочно соображая, как потянуть время, одновременно перебирал в голове возможные варианты.

— Отпусти его и тогда мы поговорим. — предложил Ксант.

— Ха-ха-ха! Я не такой дурак. Не тяни время. Пропусти меня, и все будут живы. — Тонкие губы мергула скривились в устрашающую ухмылку. Судя по всему, он начал нервничать, когти еще сильнее пронзили кожу паренька и тот застонал.

— Убей его, Ксант!!! Не думай обо мне! — Вдруг закричал парень и силой ударил его кулаком в пах. Мергул взвыл от неожиданности и инстинктивно с силой сжал шею родовича. Темно коричневые когти впились в живую плоть мальчика, забирая у нее жизнь. С округлившимися от боли глазами паренек упал на колени и, преодолевая страшную боль, впился зубами в когтистую руку. Теперь уже закричал черный колдун.

Главный ведун мгновенно принял решение. Призвав остатки Силы, он мысленно сотворил простенькую, но очень эффективную кудесу «Заморозки» и метнул ее в черного чародея. Риск был большим, но сил хватило только на эту волхву. Для сильного мага она не представляла серьезной опасности. Тот спокойно мог от нее защититься. Расчет был на неожиданность. Если бы не отчаянный поступок мальчишки. Тот отвлек мергула, лишив возможности сконцентрироваться и защитить себя. Ценой своей жизни он спас Ксанта и многих других, попавшихся бы тому на пути.

В воздухе пронеслась волна морозного воздуха, с силой врезаясь в грудь злодея огромной ледяной сосулькой. Ведун видел, как расширились пылавшие ненавистью глаза мергула. В безнадежном порыве он пытался создать защитную кудесу, но было уже поздно. Застрявшая в шее пленника рука с опозданием освободилась, пытаясь сплести узор магических знаков. Вторая рука инстинктивно закрыла лицо. Мгновенный холод заморозил слугу кромешных. Мужчина тут же покрылся коркой льда.

Ксант тут же бросился на помощь пареньку, надеясь хоть чем — то ему помочь. Тот распластался у ног ледяной статуи и, держась двумя руками за шею, предсмертно хрипел.

— Не боись, прорвемся. Вылечим тебя, на свадьбе твоей еще плясать буду. — Ведун положил голову мальчишки на свое колено и пытался приободрить его хоть как то. Тот с болью в глазах пытался ему что то сказать. Ксант гладил его по светлым вьющимся волосам и в безумной ярости пытался вызвать хоть какие — то остатки Силы. Но он был пуст и не мог помочь тому с помощью волхвы. Он понимал, что тому остались считанные суны жизни. Ведун оторвал клочок своей рубахи, пытаясь перевязать смертельную рану. Паренек судорожно царапал его по руке, из последних сил хватая воздух. Наконец, собрав последние силы, он прошептал:

— Отомсти за маму, отца и братьев. Они сожгли… — последние слова он не договорил, сжал в последнем порыве пальцы и затих. Ведун обхватил руками его голову и заплакал.

— Сколько еще горя принесете вы. Сколько нужно вам жизней людей чтобы насытить нашей кровью ваших хозяев, насытить вашу гордыню и ваше чрево? Вы не знающие милосердия и любви! — Ксант с невидящими от слез глазами встал, как в тумане приблизился к тающей скульптуре оживающего мергула и, подняв с пола его же кинжал, с силой, раскалывая ледяную корку, воткнул ему в грудь. По палатке разнесся оглушительный рев, лед мелкими кусочками разлетелся в стороны и осыпался на траву, на рубаху Ксанта брызнула бордовая кровь. Мергул умер не сразу. Могучее, здоровое сердце еще пыталось цепляться за жизнь, магически пытаясь зарубцевать страшную рану. Мергул рвал своими когтями рубаху ведуна в неистовой злобе пытаясь дотянуться до горла. Тогда Ксант еще сильнее провернул кинжал в сердце колдуна. Тот захрипел, из горла пошла кровь, на губах выступила кровавая слюна. Мергул последний раз дернулся и затих.

В палатку ворвались берендеи, во главе с Усенем и тут же увидев Главного ведуна, остановились. Усень, огромный рыжебородый богатырь, огляделся вокруг, подошел к Ксанту и помог подняться. Ведун казался совершенно обессиленным.

— А это кто? — спросил Усень, указывая на тело паренька.

— Пленник. Он пожертвовал своей жизнью, спасая наши. — Ноги его дрожали, и Ксант устало опустился в самшитовое кресло, стоящее возле огромного сундука мергула. — Я даже не знаю его имени.

— Я так понимаю это мергул? — Усень ткнул боевой перчаткой в сторону безжизненного тела колдуна.

— Да. — Кивнул ведун. — Нужно его сжечь. Оно пропитано магией кромешных и может навредить даже сейчас. А парня нужно похоронить с почетом. Что с войском мергулов?

— Бежало. После взрыва их охватила необъяснимая паника. Нам оставалось только добивать бегущих. Многих мы покрошили. Полный разгром.

— Это хорошо. Но ненадолго. Нафанчар соберет новое войско и двинется на город. Нужно уже сейчас готовиться к новой осаде.

— Новую осаду нам не выдержать. Слишком много погибло народу. Из витязей остался только я и Панас. Из ведунов — только ты.

Ксант вздрогнул и в надежде посмотрел на воина.

— Что случилось с Энаром? Он жив?

Витязь виновато опустил голову, словно это была его вина.

— Он погиб. Когда мы отправились на вылазку, нас пытался остановить большой отряд черных хромовников из родовой знати машту. Их было больше и останови они нас, пришлось бы ох, как худо. Они встретили нас горящими стрелами и кербащами. Много наших погибло в первые же суны. Атака готова была захлебнуться. Мы начали отступать. И тут появился Энар. На своем горячем скакуне он буквально влетел в первые ряды машту, разметав их своей волхвой. Мы тут же бросились за ним, врезаясь клином в их оборону. Но к Энару мы опоздали. Он рубил мечом, удерживая брешь, пока его не проткнули копьем. Он погиб у нас на глазах. Если бы не его бесстрашный поступок, не знаю, как бы все было дальше. Мои берендеи, увидев его гибель буквально обезумели от ярости. Они рвали врага зубами, когда меч ломался у них в руках. Те не выдержали, дрогнули и побежали. Мы уничтожили их всех, до последнего.

Ксант совсем поник. Он потерял еще одного друга.

— Сколько же нужно потерять родных и близких, чтобы остановить эту злобу? — устало спросил он в пустоту. — Почему? Почему? — упрямо спрашивал себя он. — Они уничтожают ради убийства. Зло порождает зло. Я очень надеюсь на помощь с севера. Когда Союз городов пришлет нам подмогу, мы разобьем мергулов, и мир вернется на нашу родную землю. А пока пойдем, посмотрим, что же тут произошло этой ночью. Светает.

Мощь мергулов развеялась как пыль, уносимая ветром. Как муравьи, лишенные своей королевы, начинают бессмысленно суетиться и, обессилев, умирают, так и войско мергулов, лишившись управлявшей ими силы, погибло, пытаясь спастись от безудержной ярости воинов Урука. Повсюду валялись их мертвые тела, искаженные гримасами ужаса на лице. Ласковые лучи восходящего солнца, осветили страшную картину грандиозного побоища. Ксант и Усень устало брели среди трупов, пытаясь найти своих.

— У тебя получилось? — еще не веря в победу, спросил витязь.

— У нас получилось, — грустно улыбнулся ведун. Поверить в это было тяжело, нереально, невозможно. Огромная армия мергулов была разбита. Не меньше половины осталось здесь навсегда. Армия, предназначенная к уничтожению родовичей, перестала существовать. Изнуряющая усталость вдруг показалась Ксанту приятной. Что бы не случилось завтра, сегодня они выполнили свой долг.

У Ксанта ныло все тело, резко спавший адреналин, оголил тупой болью уставшие мышцы, ноющие раны. Выплеснув последний запас сил, тело било мелкой дрожью, заложило уши и слабые пальцы с трудом держали волшебный посох. Больше всего на свете ему хотелось сейчас растянуться на зеленой траве, бездумно смотреть на голубое небо, и не думать ни о чем.

— Все мергулы мертвы, — пробасил Усень, напоминая о действительности.

— Пойдем, посмотрим, где произошел взрыв. — Главный ведун Урука и витязь направились в восточную часть лагеря, где и прогремел ночной взрыв.

Картина, открывшаяся их взору, впечатляла. Огромный выжженный круг, с оплавленной землей и тонким слоем пепла. Ничего не осталось живого в радиусе взрыва. Казалось, даже воздух был оплавлен в особые молекулы. Сизый дымок, обдирая горло, повис над обгоревшим кругом. Неясные остатки волхвы еще витали в округе. Все было черным-черно от копоти, спекшаяся в корку земля. Деревья, что уцелели в округе, скрючило в узловатые нити. Их листва почернела и покрылась гарью. В самом центре зияла большая черная воронка от взрыва. Ксант подошел к краю и внимательно оглядел ее. На самом краю, из под комка обгорелой земли виднелся маленький кусочек камня. Ксант наклонился, поднял его и, потерев рукавом, внимательно осмотрел. Затем о чем — то задумался, взор его просветлел и, повернувшись к Усеню, воскликнул.

— Знаешь, кому мы обязаны жизнью?! — витязь вопрошающе посмотрел на Ксанта. — Мумару, Главному ведуну Ура! Нафанчар поработил его сознание и с помощью него пытался использовать против нас Великие Ценности родовичей. Мы должны были погибнуть от «Удара грома». Они заставили творить эту волхву. Но Мумар оказался сильнее темных. Он смог сопротивляться им. Чтобы творить нужную волхву Нафанчар оставил в подсознании Мумара светлый уголок, иначе бы он не смог бы сотворить «Удар грома», но блокировал его внешние участки. Не знаю, как, но ведун смог преодолеть тьму внутри себя, понял, что вернувшись из мира волхвы в реальный он снова станет рабом. Поэтому он пожертвовал собой, не желая жить в рабстве и убивать своих соплеменников. Достойная смерть! Смерть героя. — Восхищенный Ксант рассматривал маленький кусочек, оставшийся от Великой Ценности.

— Вся эта война сплошной подвиг. — признался Усень.

— Нельзя расслабляться. Нужно занять каждого делом. Это была только первая осада.

— Считаешь, попрут еще.

— Уверен. И подготовятся лучше.

— Ничего к тому времени подмога с севера должна прибыть. Не бросят же они нас один на один с мергулами. — Усень с надеждой посмотрел на Главного ведуна. Ксант не мог сейчас лишить витязя, а значит и всех защитников надежды.

— Конечно придет. — Затем чтобы как то отвлечь людей приказал. — Мертвые тела нужно убрать отовсюду. Отделить своих от чужих. Проведем великую тризну, вражеские тела сжечь. И сразу же приступить к восстановлению крепостных стен и домов. Пополнить боевые и продовольственные запасы. Караул, по прежнему усиленный.

— Сегодня то людям можно отдохнуть? Такую осаду люди пережили, многие, почти все потеряли большинство близких. Тризны проведем, отдохнем и тогда за дело.

— Нет у нас времени на отдых, прости.

— Ты все приготовила в дорогу? — Ратибор внимательно осмотрел дорожную сумку Ан и неодобрительно покосился в сторону, как он считал, ненужных безделушек — зеркальца, большого мотка ленточек, нескольких комплектов височных колец и других украшений. — Мы отправляемся в крайне трудное и опасное путешествие. Идти придется пешком. Впереди непроходимые леса, болота, реки, озера, горы и степи. Каждый лишний предмет через некоторое время будет давить на плечи словно тяжеленный камень. Ты уверена в выборе вещей?

— Конечно. — фыркнула недовольно девушка. — Это все мне нужно. Или ты считаешь, что я должна выглядеть в дороге как леший. Извини.

Ратибор хотел возразить, но немного подумав, промолчал. С женщинами лучше не спорить. Ан была сильной девушкой и сама решала, что ей лучше брать с собой. Он внимательно осмотрел свою дорожную сумку, проверил свой меч, кинжал, и наконец удовлетворенно сказал:

— Я готов в путь. — В этот момент в дверь кто-то зацарапался. — Вот и Серый вернулся. — В избушку легко запрыгнул волк Ратибора. Приветствуя хозяина, он потерся спиной о его бедро и, потрусив в угол, улегся под скамейку.

— Набегался Серый? Готов к дальнему пути? — спросил Ратибор у своего серого друга. Ответом ему было удовлетворительное позевывание. Волк видимо немного устал и готов был хорошо отдохнуть.

— Понятное дело два дня где-то бегал, а нам не сказал. — Недовольно пробурчала Ан.

— Мне сказал. — Почему то прошептал витязь, а вслух добавил. — Это он всегда так. Чувствует дальнюю дорогу и перед ней позволяет себе побезобразничать. Знает, что потом ни-ни.

— Главное, чтобы в дороге было без неожиданностей. — Недовольство девушки чуть спало. — Ладно, раз все готовы, то ложимся спать. Перед рассветом выдвигаемся. — Аккуратно положив последнюю тряпицу с травами в мешок, туго завязала его и вышла из комнаты.

— И то верно, отдыхать пора. Завтра рано вставать. Слышишь, Серый. — Волк уже не реагировал, он спал. Ратибор быстро разделся и лег на полати смягченные изрядной охапкой сена.

С первыми лучами солнца небольшой отряд уже шагал по лесной тропинке на восток. Высокий широкоплечий витязь, молодая, красивая ведунья и огромный серый волк. Двигались неспешно. Путь был дальний.

На третий день Ан предупредила:

— Впереди Мрачный лес. О нем ходят недобрые слухи. Все объезжают и обходят его. А кто в него входил, тот обратно не возвращался. Я в нем не была, а вот матушке моей один раз довелось в юности там оказаться.

— А ты говоришь, никто не возвращается. Она то вернулась. — Усмехнулся Ратибор и по привычке поправил меч на перевязи.

— Она входила туда вместе со своей матушкой, Великой ведуньей. Там ее мать, моя бабка и осталась навечно. Как она рассказывала, лучше туда не ходить. Она ноги кое как унесла оттуда. Зло там. Душу сжигает, нутро выворачивает. — Помрачнела Ан, воспоминания нахлынули, слезы навернулись.

— Расскажи, что случилось тогда. Почему твоя бабка пропала, а мать живой вернулась. — Витязь с интересом смотрел на девушку. Та с неохотой, но рассказала.

— Я подробностей не знаю, мать не любила о том говорить. Рассказывала только, что отправились они за очень редким корнем, который только в мрачном лесу добыть можно. Он от всех ран лечит и сильно в болезнях помогает. Муж ее, дед мой, сильно занедужил, скорбянка его скрутила, ногами двигать не мог. Только корень маржи мог помочь. Пришлось отправиться в опасный путь. Матери моей семнадцать весен тогда уже исполнилось, и она уже слыла сильной ведуньей. Напросилась, в общем, хотя бабушка ее не хотела брать с собой. Кода они до лесу дошли, та ей строго настрого запретила за ней в лес входить, приказала здесь дожидаться. Но не вышла бабушка из лесу в урочный полеток и через другой не вышла, и на третий. Ослушалась моя матушка приказа и отправилась на поиски. — Ан вдруг остановилась и с грустью посмотрела на витязя. — Я свою бабушку ни разу не видела, позже родилась. Но моя мама говорила, что я сильно на нее похожа. В том числе и силой ведуньей. Мы передаем свои знания и опыт из поколения в поколение, все должны рассказывать, потому как пригодиться может в нашем деле знания любые. Но про Мрачный лес не любила мама говорить. Видно тяжело ей было вспоминать о том дне. Сказала только, что нашла она тело своей матушки возле дуба старого, ссохшегося. Мертвой нашла. Как ни пыталась к жизни вернуть, не смогла. Никого не боялась она. Ни лешаков, ни болотных, ни бабаев ночных, ни лесавок. С ауками дружила, с баюнами, с Лисуном. Но в лесе том правила совсем страшная сила. Нежить поселилась в нем и погубила. А кто остался в лесу подчинялись ей и зло творили.

Смастерила она из ветвей настил, уложила на него матушку и потащила из леса. Только не успела сделать и сотни шагов, как охватила ее жуть, сковала мозг и тело. Попыталась сопротивляться злой силе, только ничего не вышло. Сильнее оказалась и чем больше матушка боролась, тем страшнее ей становилось. Накрыло ее так, что потеряла она сознание, отключилась. — Замолкала Ан, о чем то задумалась. Ратибор в нетерпении поторопил ее.

— Как выжила она, из лесу то как выбралась?

— Неизвестно. Очнулась уже у себя в избе, на кровати. Две бабушки-варнавки вокруг нее хлопотали. Оказалось, нашли ее наши мужики, ванаты. Забеспокоились, что пропали ведуньи. Знали, что в Мрачный лес отправились. Поспешили на помощь. У самого леса нашли Власку недвижимую, в лес попытались только зайти, как тут же в ужасе выскочили. Так и вернули только дочь обратно. Три дня в беспамятстве провалялась моя мать между жизнью и смертью. Отпоили, выходили ее наши старушки, к жизни вернули. А бабушку мою Мрачный лес себе забрал. Вот так вот. — Мрачно закончила рассказ девушка. Ратибор с сочувствием посмотрел на не, но не сдержался, задал вопрос.

— Как думаешь, как матка Власка из лесу выбралась? Кто ей помог?

— То тайна. Кто-то помог ей, спас. А кто неведомо. Помнит только, что в беспамятстве ей показалось, что чем-то теплым и влажным лица ей касались. Так то. — Вздохнула Ан. — Придется нам обходить этот лес.

— И сколько времени на то уйдет? — недовольно спросил витязь.

— Семь ден потратим, если все удачно в дороге сложится. Мрачный лес стал плохо влиять на округу. И растет из года в год это влияние. Скоро до наших земель доберется.

— Так не пойдет. Нет у нас столько времени. Надо напрямую идти. — Ратибор подошел к Ан и внимательно посмотрел в ее голубые глаза. — Неужто не хотелось тебе разгадать тайну Мрачного леса? За бабушку отомстить, зло лихое победить?

Гневно взметнулись вверх брови девушки, с яростью прошептала она:

— Еще как хотела. Как только рассказала мне мать эту историю, так эта мысль меня никогда не покидала. Так и сверлила мозг.

Ратибор довольно улыбнулся, лукаво посмотрел на ведунью.

— За невыполнимое дело мы с тобой взялись. Отступим ли при первом же испытании?

— Не отступим. — Покачала головой Ан и вдруг расхохоталась. — Сколько лет давило это на меня, а вот сейчас решилась и легче стало. Пойдем прямиком!

— Вот и отлично. Но сначала передохнем немного. Судя по всему, опасность нас впереди ждет немалая.

— Большая опасность.

Мрачный лес действительно не порадовал своей доброжелательностью. На первый взгляд лес как лес. Многовато конечно высохших и погибших деревьев. Темные стволы, крючковатые ветки. Но в остальном он походил на своих растительных собратьев. Вот только силой от него веяло темной, по настоящему мрачной. Никак не хотелось по нему прогуляться, заходить в него, грибов, ягод пособирать. Отталкивало что то. Ратибор, как витязь-ведун это прекрасно чувствовал. Ощущала его мрачную силу и Ан.

— Чувствуешь. Н зря про этот лес столько нехороших историй. Мать ни разу, с того случая, не ходила сюда. Меня не пускала.

— Брось. Лес, конечно, неприятный, но и мы не простаки. Семь ден терять из-за смешных страхов не годится. А попадется нежить поганая, так будет повод отомстить за твою бабку. — Витязь закинул свой мешок за плечо, перепоясал меч (его единственного он оставил из своих доспехов) и смело шагнул в чащу. Ан в нерешительности смотрела на Мрачный лес, словно детские страхи не пускали ее вперед.

— Давай, не робей, ты же ведунья. Не нам бояться темных сил! — Обернувшись приободрил ее Ратибор, уже изрядно зашедший вглубь леса. Ан встряхнула головой, сбрасывая оцепенение, и уверенно побежала догонять витязя.

— Это все мои лялькины страхи. Иногда трудно их преодолеть. — Сказала Ан нагнав, и осмотревшись по сторонам, успокоила себя. — Ничего особенного. Лес как лес.

— Вот и я говорю, что завтра мы уже пройдем его, а там войдем в земли невров.

— Ночевать придется в лесу. — со скрытой опаской произнесла девушка.

— Ничего отобьемся. У нас есть чем злыдней и прочую лесную нечисть отвадить. Главное, их к себе слишком близко не подпустить, почувствовать приближение.

— Это непросто. Умеют лесные духи незаметно побираться и нападать. На меня в детстве баюн напал. Если бы не матушка всю душу из меня бы вытащил.

— Лесные духи они скорее озорники. Могут, конечно, навредить, если ты им сильно не понравишься. — Ратибор уверенно шел по заросшей за многие годы тропой, но видимой опытному глазу. Где нужно прорубая проход мечом, старался не уничтожать растения.

— Они сами по себе. Но стоит духам подпасть под власть темных сил, то они становятся очень опасными. Могут и человека извести, душу вытянуть, напитаться ею. Тогда с ними не договоришься, нужно их уничтожать.

— Тебе, лесной ведуньи лучше знать. У меня на родной земле лесов тоже хватает, но не как у вас. Здесь сплошные чащи. Трудно вам хлебушек добывать. Сколько ж надо деревьев выкорчевать, чтобы поле распахать.

— Мы поля выжигаем огнем. Сначала участок вырубаем, а потом деревья сжигаем. С пнями тяжелее. Согласна, в трудах хлеб нам достается. Зато сколько у нас зверей всяких, ягод, грибов. Пока гостевал оценил поди. — Улыбнулась лесная ведунья.

— В этом вам повезло. Изобилие всего. В этом я убедился, пока от погони уходил. Где на кочку сядешь, тут же не сходя с места можно горсть ягод и грибов насобирать. В реках и озерах рыбу хоть голыми руками доставай. А медок какой! — Ратибор вспомнил о диком меде и расплылся в улыбке. Правда через суну от неприятной мысли губы поджал. — Только не всегда он так сладко достается. — Ан догадалась о чем он говорит. Рассмеялась.

— Понимаю. Напоролся на диких пчел. Хотела бы я посмотреть, как такой богатырь улепетывает от них. — Видимо вспомнив кое что, расхохотался и витязь.

— Бежал так, что Серого обогнал. Ему тоже от пчел досталось, ждал меня под деревом. Я и не знал, что они такие злые.

— Когда дупло оставлено или все пчелы на работе, то можно медком полакомиться. Ты попал на их матку. Спасали ее от тебя. Поэтому так досталось. — не могла унять смех Ан. Ратибор аж слезинку смахнул.

— Досталось нам сильно. Узкие щелки вместо глаз были. Серый так выл, что все звери в округе разбежались. Но медок знатный, стоил того. — Ратибор потрепал по спине волка. — Так, Серый? Ты то не за что пострадал. Мед то ты не ешь, а пчелы и тебя покусали. — Волк словно отлично понимая, что говорит Ратибор, глухо зарычал на всплывших в его воспоминаниях, пчел.

— Вот-вот. Тогда он тоже так рычал, только сильнее. Помнит старых знакомых. А вообще, нам с Серым всего хватало. Он у меня охотник. Лука у меня с собой не оказалось, так он мне то зайца, то птицу какую приносил. Себя тоже не забывал. — Ан с уважением посмотрела на огромного волка.

— Он и секача может одолеть. Такого огромного волка я еще не видела.

— Я его совсем маленьким нашел. Тогда в наших лесах их много было. Я охотился у северной границы и забрел в непроходимую чащу. Нашел ручей, напился и слышу, малыш пищит. Совсем рядом. Присмотрелся, под упавшим деревом лежит мертвая волчица, вся истерзанная. Напал какой-то хищник, а она детишек своих спасала. Отогнать отогнала, но от ран померла. Возле нее несколько трупов волчат. От голода видимо сдохли. А один, самый сильный, выжил. Смотрю, мышь какую-то догрызает. Малыш, а мышь уже смог добыть.

— Нужда заставила.

— Совсем обессиленный был, худой, одни кожа, да кости. Я его и взял с собой. С тех пор мы не расставались. Почитай шесть весен прошло. Отец все не хотел его оставлять. Нельзя, говорит, волка в поселке держать, загрызет еще кого-нибудь. Я уговорил его. Серый очень умный. Сразу понял, как нужно себя вести. Не поверишь, даже с собаками подружился. Хотя они его поначалу ох как невзлюбили. — Волк понимая, что говорят про него, все время преданно поглядывал на хозяина. Глаза у него действительно были умные и совсем не злые. — Самое интересное, что другие волки к нашему поселку больше не подходили. Запретил он им что ли? Вожак, что тут скажешь. Он меня на охоте от смерти спас. Предупредил об опасной ловушке, что хурганы в лесу выкопали и лесной магией прикрыли. Иначе бы я точно ее почувствовал. — Витязь недовольно выругался. — Не знаю на кого больше они свою ловушку готовили. То ли на звери, то ли на нас. А на волка человеческая магия не действует. Другой раз я преследовал хурганов. Они напали на небольшой выселок в наших южных краях. Кого убили, кого в плен взяли. Мы тогда южную границу стерегли. Понятное дело, в погоню за ними. У них пленные, девки, дети, мы их быстро и догнали. Нас десяток, их пол сотни. Семеро анатов полегло тогда, но вражин всех покрошили. Тогда один из них, лучник, со спины хотел меня подстрелить. Я не успел бы тогда от стрелы увернуться, совсем зеленый был. Спереди четверо насело. Почувствовал опасность, но сделать ничего не мог. Серый выручил. В том бою он четверым горла перегрыз.

— Вы, молодцы. — восхищенно посмотрела на Ратибора и волка ведунья. — Мне больше трех врагов никогда не удавалось победить. Вот и в последний раз, если бы не ты, лежать мне в сырой земле.

— Тогда мы разбойников догоняли, сброд хурганский. То, не воины. Большого умения не требовалось. Но тех трех лихих людей ты лихо отрубила.

— Толку то. Гнычиха все равно меня перехитрила. Жаль не нашли мы ее. Много еще зла она принесет людям. Если вернусь, найду ее обязательно.

Ратибор нахмурился.

— С удовольствием помогу тебе. Только боюсь, не скоро это будет. Пока кровью врагов или своей кровью не смою позор павший на меня, нет мне места на родной земле. Я виноват во всем.

— Не вини себя. Нет твоей вины в том. Судьба такая.

Терзал витязь себя за смерть близких и потерю родных святынь, винил. Снова нахлынули воспоминания, душевные муки исказили его чело.

— Кровью смыть обязан я свой позор.

— Не о том ты сейчас. Огромная опасность над всеми родованами нависла. Теснят нас ото всюду, с родной земли. Куда нам уже отступать. Эти злодеи, что убили мою мать прибыли издалека, с далекого юга. Там много наших братьев и сестер осталось. Большое государство Субарту еще держится. Вот вашу часть Книги предков забрали злодеи, за нашей охотились, мать мою убили. Опасаюсь я, что не только за нашими ценностями гоняются враги. Хотят собрать их вместе. И не родовичи к этому стремятся, а темные силы. Вот и смекай сам.

Витязь задумался. Он понимал, что что-то происходит, но не знал, что.

— Не знаем мы, что в мире происходит. И некому подсказать, объяснить. Отец твой возможно погиб, мою мать убили. Что нам делать, не ведаю.

— Сейчас главное, вернуть Книгу предков. Отец мне говорил, что раньше собирались все Великие ведуны родованов на Совет. Обсуждали дела всех родовичей.

— Я тоже слышала об этом. Но разнесла судьба роды по земле на далекие расстояния. Уже бабушка моя не участвовала в таких советах. А вот ее бабушка была на Великом совете. Но то уже много весен прошло. Очень много. Прабабушка моя больше двухста весен прожила.

В этот момент из за кустов олешника выпорхнула стая птиц и разлетелась по сторонам. И тут же сквозь ветки продралось косматое чудовище. Волк выбежал вперед и глухо зарычал. Ратибор выхватил меч и замер в боевой изготовке. Ан прикоснулась к кожаному мешочку на груди, выхватила нож и тоже приготовилась к драке. Чудовище испуганно запричитало.

— Стойте, стойте, люди добрые! Я не причиню вам зла! — Чудище выкатило на тропинку и предупреждающе подняло лапы. Волк готов был вцепиться в косматого зверя, ждал только команды. Ратибор не чувствовал опасности и выйдя вперед, все же настороженно осмотрел зверя. Тот в полтора человеческого роста, с длинной коричневой шерстью, огромной ушастой головой, был похож на медведя, только очень косматого.

— Кто ты чудище лесное, говорящее по человечьи? — строго спросил витязь. Космач опустил лапы и грубым, но незлобивым голом прохрипел:

— Я Данко, сын Варена, нервского старосты поселка, что у великой реки Бории. Несколько лет назад я оказался в этом лесу. Злая нежить заколдовала меня, превратив в это чудище. С тех пор нет мне дороги домой. Живу здесь, как зверь лесной.

— Говоришь складно. Только не пойму я зачем ты через лес пошел, или не знал, что тут творится.

— Знамо дело знал. Да молодой был, глупый. Решил сократить путь, море по колено. Вот и поплатился. Все дела сердечные причиной.

— Прям как мы. — смутился Ратибор. — Что же делать нам с тобой?

— С собой возьмите. Я тут все тропки знаю, проведу вас. Может нежить нас и не заметит. Устал я здесь. К людям хочу, домой. Как только речь человеческую услышал, не поверил, а теперь вижу, все взаправду. — прорычало чудовище.

— А есть ли она, нежить эта. Что-то идем, идем, пока никого кроме тебя не встретили. Может сдохла уже?

— Нет. Зачарован я ею. Если бы нежить погибла, и я бы в человека превратился. А раз не нравлюсь я вам внешне, то значит и нежить жива. Неужто злой дух ее вокруг не чувствуете. — Косматый зверь принюхался для верности. — Все кругом ей подчиняется.

— И ты тоже? — криво усмехнулась Ан.

— И я. — понурился Данко.

— Что ж ты нам вызвался помочь? — недоверчиво спросила девушка.

— Не могу больше терпеть. — прорычал зверь. — Да и указаний насчет вас никаких не было. Раз так, то я волен делать что хочу. — Данко приблизился вплотную к Ратибору и Ан и тихо произнес. — Родителей хочу увидеть, Ладушку свою. Не жизнь, а мучения. Хочу уйти из этого леса, а сила не пускает. Решил я, погибну лучше, но больше так жить не буду. Пускай лучше убьет, но больше не стану по ее указке людей из деревень воровать и к ней таскать.

— Много перетаскал? — строго спросил витязь.

— С дюжину. — промямлил Данко.

— Значит это про тебя страшилки в деревнях рассказывают? О чудо-юде лесном.

— Выходит, что про меня. Только не со зла я это делал. Нежить заставляла.

— Нежить?! — не сдержала возмущения ведунья. — А ты значит, жертва? Бедненький, несчастненький? Скольких детушек ты родителей лишил аспид косматый! Не достоин ты жизни человеческой за дела твои злобные!

Чудовище как-то сжалось в комочек, понурилось, даже шерсть на нем поблекла.

— Я знаю. Убейте меня. Нету больше мочи жить так. Убейте меня! Помогите! — Вдруг расправил плечи Данко, схватил витязя за куртку и со слезами на глазах стал его трясти. — Прошу вас, убейте! Не хочу злыдне этой жизни человеческие приносить! Не могу! — вдруг отпустил Ратибора и упал в траву, зарыдал.

— Ладно, не плачь! Постараемся тебе помочь в твоей беде. — Попытался успокоить его Ратибор. — Какая она на вид, нежить эта?

— Я ее один раз только видел. — сквозь слезы хрипел зверь. — Она приказывала всех на поляну, что в глубине леса, приносить, и там оставлять. Я так и делал. Один раз не сдержался, полюбопытствовал. Спрятался за поваленным деревом, притаился и стал ждать. Она к ночи заявилась. Меня сразу не почувствовала. Видно кровь ей человеческая очи застила. Прилетела она по воздуху, так как ног у нее нету. Сама размеров огромных, богатырских. Побольше тебя даже будет, витязь. Голова, что чан родовой, косматая, с пастью зубастой. Вся в лохмотьях висящих, лицо бледное, а глаз нету совсем. Но в глазницах огоньки светятся. Страшно, жуть. Я как на огоньки эти взглянул, так больше не смог взгляд отвести, словно заворожило. Смотрит она на меня этими бедогонскими огоньками, а у меня все внутри горит, пламенем пылает. Всего перекорежило от жуткой боли, а взгляд все равно не могу отвести. Тут она как захохочет. Да так, что еще страшнее стало. Говорит: «Что ж ты мой наказ не выполнил, красавчик? Я ж тебя предупреждала! Не нужно тебе меня видеть. Для тебя это. Ладно, нужен ты мне еще, живи, но больше ошибок не повторяй. Мало тебе той, из за которой ты здесь оказался. Иди». Меня немного отпустило, я и рухнул тут же на землю. А она снова как захохочет и вдруг превратилась в прекрасную деву. Смеется: «Так я тебе больше нравлюсь?». А хохот такой же ужасный. Я как только поднялся, так припустил, что больше таких шалостей себе не позволял. — Данко встал и уже спокойно добавил. — Лучше вам ее не встречать. Я вижу, вы люди не простые, не из боязливых, но она вас враз выжжет внутренним огнем. Точно вам говорю.

— Сам боишься, а нас вывести из леса обещал. — Ратибор внимательно посмотрел в глаза зверя. Тот взгляда не отвел.

— Сказал же, не жилец я больше. Душа совсем пустая стала. Смерти ищет.

— У тебя еще душа осталась? — съязвила Ан.

— Осталась, раз терзает меня больше колдовства этой нежити. — Глаза Данко горели огнем. Огнем душевных мук. — Никому не пожелаю такой судьбы. — Горестно пророкотал он.

— Хорошо, я тебе верю. — Уверенно сказал Ратибор. — Веди нас. Ночь покажет.

— Посмотрим, — прошептала ведунья и закинув свой мешок за плечо приготовилась в путь.

— Я вас не подведу, люди добрые. — Обрадовался Данко. — Поторопимся, скоро темнеть начнет. Надо к ночлегу приготовиться. Не верю я, что нежить нас спокойно выпустит из своих владений. Хорошее место требуется найти нам. А я помогу охраниться.

Ратибор и Ан с трудом поспевали за размашистой походкой косматого чудовища. Лес необычно встречал их тишиной. Ни трели птиц, ни радостного шуршания листвы, ни веселого журчания ручьев и родников. Напряженная тишина преследовала путников.

— Когда то этот лес был самым живым в округе. — повернул свою устрашающую голову Данко. — Лес был светлый и живой. Столько зверушек и пташек тут было! Деревья зеленые, прямые. Не то что сейчас — сухие и мрачные, кривые стали какие-то. Но не это главное. Главное, что нет жизни в лесу. Все пропитано страхом и злобой. А ведь дед мой, еще мальчишкой, с друзьями часто сюда бегал. До нашего поселка отсюда недалеко, каких-нибудь шесть — семь верст. Один сачин туда, один обратно. А как нежить здесь поселилась, так никто сюда ни ногой. Много пропало людей в Мрачном лесу.

— Так ты и со своего села людей таскал? — возмутилась Ан.

— Нет, что ты! — сразу замахал руками-лапами Данко. — Никогда бы на это не пошел. Да она меня и не просила, понимала, что не буду делать этого. Хотя честно признаюсь, когда на задание ходил, голова не моя была, под властью ейной.

— Понятно. Из чужих деревень народ таскал на смерть, а вроде и не по своей воле. — недовольно прошипела девушка.

Чудище снова сжалось и ссутулилось.

— Под чарами я был тогда. В лесу все под властью нежити. Даже лесовики из озорных духов превратились в злобных бедогонов.

— А что с тобой сейчас произошло, прозрел? — не унималась Ан.

— Не поверите. Да. — Данко остановился и завис своим огромным ростом над друзьями. — Я хотел на вас напасть сначала. А потом, как вас увидел, словно молния промелькнула, словно светом осветило. Не могу объяснить. Одно знаю точно, это вы помогли мне прозреть.

— Мы ведуны. Свет Анориса несем людям. — Дружески потрепал зверя витязь. — Одно удивительно. В этом лесу власть темных сил. А ты говоришь, преобразился.

— Я чувствую силу в вас большую. Ты посмотри. Просто так все затихло вокруг, затаилось? Думаешь почему нежить вас не скрутила прямо тут? Уверен, следит она за нами, выжидает, когда ночь настанет. Тогда ее силы утраиваются. Жди беды. Ни лесавки, ни лешего, ни болотника, ни карачуна нигде не видно. А их в этом лесу видимо невидимо.

— Что ты нас луговыми и лесным духами пугаешь! Сроду они злыднями не были. Побезобразить могли, запутать, завести не туда, могли и наказать плохого человека, но чтобы в злыдней превратиться? Не было такого.

— Это так. Кабы нежити не было. Злом нутро она наполняет, меняет сущность, выжигает. Не знаю, как у лесных духов, но Слава Анорису у меня хоть что то осталось. А вот волка вашего она быстро скрутит, точно вам говорю. Хоть и огромный он у вас.

— Ты Серого не знаешь. — не согласился с ним Ратибор. — Он у меня волк не простой, вожак. А они сами лесной магии не чужды.

— Я так тебе скажу. Кто не подчинился нежити в лесу, либо ушли, либо погибли. Всех она закабалила.

— Нежить просто так не появляется. Это не духи лесные. Она порождение темной магии, сил древних и очень опасных. Никогда в нашей округе нежить не появлялась, никогда. И появление ее тревожный сигнал. Это мне еще матушка говорила. Зло добралось и до наших земель. Сколько не уходим мы от него, но она нас преследует и достает. — Ан настороженно обернулась, показалось что кто — то сзади за ними следом идет, приглядывает.

— Потому что нельзя все время убегать. Рано или поздно все равно достанут. Биться нужно! Зло уничтожать! — Горячо воскликнул витязь. — А то поздно будет. Если все время пятиться, можно и в яму свалиться.

— Это конечно оно так. Но я про другое сейчас. Интересно откуда нежить эта взялась. Неспроста она тут оказалась. Мне вдруг показалось, что связана она с нашим делом, Ратибор. — В этот момент раздался негромкий шорох в кустах позади путников и Ан молниеносно среагировала. В три прыжка она добежала до кустов и резко ударила дорожным посохом по чьей-то голове. В ответ кто-то взвизгнул, затем недовольно зашипел и попытался убежать. Но ловкие и цепкие пальцы ведуньи ухватили зверька за длинные и мохнатые уши.

— Попался, лесавка! — Ан резко вытащила из кустов небольшое мохнатое тельце лесного жителя. Тот яростно извивался и шипел, пытаясь одновременно вырваться из рук девушки и укусить ее.

— Это что за чудо такое! — удивился витязь, рассматривая извивающегося лесовика. Маленький, меньше двух локтей ростом, весь покрытый бурой мохнатой шерстью и иголками, с вытянутыми ушами собаки, то ли зайца. Шипя и ругаясь он все пытался зацепить Ан своими серыми длинными когтями. Девушку это только смешило.

— Это лесавка, лесной дух. — хохотала девушка над ним. — Одно не могу понять почему он в это время не спит? — Ан с силой встряхнула лесовика и грозно спросила. — Почему не спишь и нас зачем преследуешь? Говори, а то в воду брошу! — пригрозила она. Тот запищал от страха и сразу же заголосил.

— Не кидай меня в воду! Ты должна знать, как мы ее боимся!

— Знаю, потому и сделаю так, если не расскажешь почему за нами идешь. Или ты думал, я тебя не приметила. Приметила, еще от поляны знала, что кто-то из ваших следит. Говори! — Лесавка еще сильнее закрутился и заверещал, как резаный.

— Да что говорить то? Вам все этот косматый дурень все рассказал. Здесь все с ведома Хозяйки делается. Стал бы я таких замечательных людей просто так преследовать. Никогда. Раньше б Волосом поклялся, сейчас не могу. Заставили меня. — Лесавка вдруг перестал барахтаться и вырываться и жалобно так проскулил. — Отпустите меня люди добрые, и ты волк. Я безобидный лесной дух, подневольный. Пожалейте меня.

— Знаю я тебя! — Данко подошел вплотную к лесному духу. — Не верьте ему. Маленький, а опасный. Много крови мне попортил за то время, что я в лесу, пакостник. Скольких он путников у леса заманил к нежити, не счесть. Злобный, и волшебство его злое. — Лесавка аж взвился от злости. — А ты белый и пушистый?! Ни в чем себя упрекнуть не можешь? Я такой стал, потому что не могу вне леса жить, а значит приходится мне зло по указке творить.

— Только делаешь ты его с удовольствием. — Огрызнулся Данко. В ответ лесной дух совсем поник и прикрыв свою злобу снова жалобно запищал.

— Отпустите, люди добрые! Я бедный лесной дух, ничего плохого вам не сделал!

— Отпустим. — твердо сказал Ратибор. — Только сначала расскажи нам зачем нежить тебя следить за нами отправила и где она нас ожидает. — Лесавка боязливо начал вращать глазами и от страха заикаться начал.

— Этого я не знаю. Приказала за вами следить и где вы остановитесь, о том рассказать ей. А что она задумала, то мне неведомо! — Заверещало существо. — Отпустите меня. Мне что так, что эдак, смерть. Хозяйка изведет меня!

— Ладно, беги! — Ана разжала пальцы, выпуская лесавку. — Но больше нам не попадайся! — Лесной дух тут же испарился между кустов маржи, словно и не было его тут никогда.

— Зря вы его отпустили. — Проворчал недовольный Данко. — Ему верить нельзя. Побежал нежити все докладывать, точно говорю.

— Возможно. Только убивать его нам все одно резону нет. Пусть докладывает. Пора место для ночевки искать. — Сказал Ратибор и вернулся на тропу. — Веди дальше. Где нам надежнее всего переночевать? — Данко махнул рукой и вышел вперед.

— Пошли. Рядом совсем полянка одна есть. Место открытое. Посреди нее дуб старый стоит, а в нем дупло большое. Там вы и схоронитесь на ночь, а я вас постерегу. Только боюсь не спокойная ночка будет. Ой, не спокойная. — Вся компания вновь зашагала по невидимой тропке вперед.

— Вот и пришли. — Первым на поляну вышел Данко, следом Ратибор и Ан.

— Хорошее место, открытое. — согласился витязь рассматривая место ночевки. — Спать будем по очереди. — Обратился он к девушке. — Сначала ты, потом я.

Ан утвердительно кивнула.

— Можете вместе спать, я постерегу, — предложил Данко.

— Извини. Тебя нежить скрутит, охнуть не успеешь. — не согласился Ратибор. — Да и дупло для двух человек не рассчитано.

Ан развязала мешок и достала еду и маленький сверток с каким-то порошком.

— Вы пока перекусите, а мне нужно место для сна подготовить. Чтобы неприятных неожиданностей у нас не возникло.

Сумерки опустились на поляну и почти сразу наступила темнота. Ратибор развел костер и начал готовить зайца, заблаговременно добытого по дороге. По лесу распространились аппетитные запахи.

— Ратибор, у тебя отличное жаркое получается. Не боишься что весь лес сбежится на эти ароматы? — посмеиваясь спросила Ан. Костер медленно золотил кожаную корочку, а витязь усердно, не отвлекаясь на посторонние замечания творил свое поварское искусство.

— Кроме хозяйки леса никто сюда не пожалует, все боятся. — ответил за богатыря Данко. — Все знают, что без ее ведома такие запахи не появятся. А встречаться с ней лишний раз никто не хочет. — Зверь удобно разлегся на траве, прислонившись своей горбатой спиной к дереву. Компания так устала от дневного путешествия, что казалось, забыли о надвигающейся опасности. Ан тут же у костра собирала травы, уверенно выдергивая нужные ей стебельки из огромного разнотравья, царившего на поляне.

— Травы тут в изобилии. Такое богатство на одной поляне не часто встретишь. Деревья сильно усохли, а с травой все в порядке. — удивлялась девушка.

— Травы нежить бережет. Она их использует в своих отварах. Куда девает не знаю, но и всяких лягушек, жуков и змей тоже прибавилось. — устало зевнул Данко и почесал своей огромной лапой спину. — Сколько не бьюсь, а блох не могу вывести. — Пожаловался он.

— Есть одна травка, поможет тебе. Насекомых больше не будет. — пообещала вдруг подобревшая ведунья. — Только шерсть клоками слезать будет. Как ты с медведицей хороводы тогда будешь водить? — рассмеялась Ан. Чудовище ничуть не обиделось, лишь грустно ответило.

— Зря ты так. Часто жизнь свою в поселке вспоминаю. Я ведь не последним парнем был, девки любили меня. И я их тоже. А теперь мои подружки волчицы и медведицы. — При упоминании о волках Серый поднял свои серьезные глаза и сочувственно посмотрел на Данко, словно понимал его горе. — Бывало, всю ночь напролет прогуляешь на бережку, девок обжимаешь, милуешься то с одной, то с другой. Ночи у нас красивые. Луна блестит в реке, звезды. А воздух какой. Не видать мне того уже больше.

— Это тебя Веня-красавица за блуд твой наказала. Чтоб девок не портил. Я вот этого вообще не знала. Ведуньям по ночам гулять не положено. О роде надо заботиться. Все науки, да задания. И когда это узнаю, если узнаю вообще. — печальные нотки вдруг прозвучали в голосе девушки. — Мать убили злодеи, над святынями нашими надругались. Не до развлечений сейчас родованам. Вы нервы не нашего роду-племени, но все одно похожи. А ты говоришь хороводы.

— Так то не я говорю, а ты. Пока дело молодое можно, а потом и за обязанности следует приняться. Только вот обязанности у меня стали другие. Людей добрых воровать, да зверье в лесу пугать. — горько усмехнулся Данко.

— Ничего темные силы победим, погуляем еще. — присоединился к разговору закончивший приготовление пищи Ратибор. — Мне уже больше двадцати весен, а гулять тоже некогда было. У нас враг был посерьезнее в соседях. Хурганы, воинственны и крайне жестоки. Я иногда думал люди ли они вообще. Повадки у них как у зверей хищных.

— Кому они служат? — сменила разговор ведунья.

— Раньше, никому. Теперь не знаю. Колдунов таких я раньше не видел. По виду с далекого юга, из за Высоких гор.

— Думаешь, из хафиру он? — настороженно спросила девушка.

— Не похож. Про хафиру мне дед и отец рассказывали. Этот, вроде другой. Чем то на нас похож, только темненький и худой. Знаю я, за Высокими горами родованы живут, с темными хафиру и машту воюют. Еще дед моего деда, как Главный ведун нашего племени, посылал туда наших соплеменников. А они своих людей посылали. Тогда Аратта только погибла, мы еще хорошо помнили старые родственные связи.

— Это я знаю. Все наши племена входили в Аратту. Если бы не нашествие зверолюдей и полуконов, мы бы до сих пор у Хмурого моря жили. — вспомнила рассказы матери Ан.

— Могущественным государством была Аратта. От Хмурого моря до Рипейских гор распространялась ее власть. Родовичи правили в нем, как за Высокими горами сейчас Субарта.

— Экие небылицы вы тут плетете. — не сдержался Данко. — Сроду не знал я никаких государств. И дед мой ничего такого не рассказывал. — не поверил он им.

— Давно это было, более сотни лет назад. Ваш народ с севера пришел, а мы с юга. А до этого жили у Хмурого моря. А тыщу весен назад наш род пришел совсем издалека, из жарких мест. У Хмурого моря наши предки создали государство, Араттой назвали. Сильным и многочисленным было оно. Пока на нас полчища зверолюдей, похожих на огромных обезьян, не напали. Война была страшной и долгой. Врагов мы победили, только народу почти не осталось. Этим соседи наши воспользовались, напали на нас. Пришлось граничным родам уйти еще дальше на север, а анаты, из коих родом Ратибор, серы и росоманы остались. Вот уже и анатов почти нет.

— Остались еще люди из нашего рода, по дальним поселкам, выселкам и кочевьям. Собрать их нужно. Но без Книги и Узелка не могу я вернуться к людям. Если возвращу Ценности наши, тогда не поздоровится хурганам. — Твердо сказал витязь.

— Боюсь опасность пострашнее хурганов появилась. Цель ее — всех родованов извести. Ты, Ратибор, знаешь где столица Аратты была?

— Точно не знаю, отец говорил на северо-западном берегу Хмурого моря. Наш род на северо - востоке и разделяют нас тыща верст. Старики говаривали, что остались там братья, но теперь между нами дикие племена ургов и сташей. Давно нет связи. Степь нас и с ванатами разделила. Потеряно родство.

— Потеряно не только родство, но и память наша родовая, знания и сила предков. Разъединены не только люди, но вера наша древняя, святыни. По раздельности нас и пытаются уничтожить. Чувствую я опасность нависшую над всеми родовичами. Да и над нервами тоже. — Повернула девушка голову и в сторону Данко. — Кто как не Главные ведуны родов об опасности думать должны? — В этот момент Серый вскочил и ощерившись зарычал.

— А сейчас что ты чувствуешь?! — тут же подорвался и Данко.

— То же, что и вы все. Опасность! — закричала Ан. Вся компания была уже на изготовке. Вокруг повеяло темной силой.

— Ан, прижмись к дереву, встань у меня за спиной. Ты, Данко, справа от костра становись, Серый слева. А я по центру ее встречу. Надеюсь, огонь нам поможет. — Скомандовал витязь и вытащил из ножен свой меч. Компания приготовилась к нежданной встрече. Почти тут же вокруг поляны, из кустов появились красные светящиеся огоньки. Шерсть на загривке волка тут же поднялась.

— А это еще кто? — удивилась ведунья, доставая свой нож и развязывая кожаный мешочек, что на шее у нее всегда висел.

Из за деревьев показалось не меньше трех десятков невысоких мохнатых существ, с горящими огнем глазами, с длинными, до колен руками и огромной головой. Почти всю морду занимала пасть, усыпанная двумя рядами мелких и очень острых зубов. Они издавали громкое шипение, перемежающееся с гортанным поцокиванием.

— Бабаи. — прошептал витязь.

— Они, родимые. — согласно кивнула головой ведунья.

— Кто это? — испуганно прохрипел Данко, — Я таких здесь не видывал. Может лучше убежим?

— От них не убежишь. Это злые ночные духи. В таком множестве мне тоже не доводилось их видеть. И даже слышать про такое. — проговорила Ан. — Твоя хозяйка их вызвала, я уверена.

— Ничего, прорвемся. — твердо проговорил Ратибор и ловко крутанул своим мечом в воздухе.

— Прорвемся, конечно. Только вот мечом их не взять. — расстроила всех Ан.

— То мне ведомо. Только меч у меня тоже не совсем простой. На темных духов заговоренный. И бабаи не раз это на себе испытали. — усмехнулся витязь. Бабаи медленно, но уверенно сжимали полукольцо вокруг осажденных, расположившись в два, а где-то и в три ряда друг за другом.

— Я тоже не простой бугай — взял себя в лапы Данко. — Просто так свою жизнь не продам. С десяток этих зверушек утащу за собой. В этот момент, в нескольких шагах спереди вспыхнул огонь, опалив весь первый ряд ночных духов. Над поляной раздался пронзительный визг раненных существ.

— Вперед!!! — заорал Данко и бросился вслед за Ан. Ратибор и Серый уже крушили первых бабаев.

Ратибор разрубал злых духов с одного удара, волк рвал их зубами, Данко раскидывал их мощными ударами своих огромных лап. Ан работала ножом как настоящий мастер ножевого боя. Бой закипел не на шутку. Отовсюду летели клочья косматых тел, брызги крови и раздавался устрашающий визг. Ночные духи явно не ожидали такого отпора. Их колдовство не действовало на врага. Неожиданный взрыв обескуражил и смешал их ряды. Неистовый напор отряда совершенно сбил их с толку. Еще немного и ряды ночных духов дрогнули, смешались и они бросились врассыпную, громко визжа и падая под смертоносными ударами. Не прошло и нескольких сун, как поляна почти опустела. Лишь волк, косматое чудовище, воин и девушка, все в крови, с трудом дыша без сил рухнули на траву.

— Как мы их! — еще не отдышавшись, не смог скрыть эмоций Данко.

— Они не рассчитывали, что мы будем способны дать отпор. — тяжело дыша проговорила Ан.

— Давно я так не веселился! — радостно воскликнул Ратибор. — И откуда вспышка взялась, магию бабаевскую нейтрализовала, не знаешь? — витязь пристально посмотрел на ведунью. Та лишь промолчала, опустив голову.

Волна жгучей испепеляющей боли накатила мгновенно и охватила грудь. Словно огненными кнутами полосовали по легким. Ратибор, Ан, Данко скорчились от страданий на земле. Костер резко погас, сознание провалилось куда-то в бездну.

Первым пришел в себя витязь. Веки с трудом разжались. Светало. Перед глазами открылась все та же поляна, дымящийся костер и рядом с костром спящее мохнатое существо. Ратибор осмотрелся. Все трое были крепко привязаны к огромному дубу, что расположился по центру поляны. Справа, склонив голову, еще не пришедшая в себя стояла Ан, слева Данко. Ратибор попытался оценить ситуацию. Они в плену и как оказались в нем неизвестно. Их охраняет какой-то лесовик. Следующая мысль была об освобождении. Но путы крепко держали тело. Правда ни одни веревки не смогли бы удержать богатыря, но эти были магическими. Ратибор напряг свои мускулы, но веревки даже не натянулись.

— Не старайся, витязь, ничего не выйдет. — послышался приятный женский голос возле него. Ратибор тряхнул головой, по-прежнему никого не наблюдая. В ответ раздался напряженный смех. — У тебя все нормально с головой. Постараюсь тебе помочь. — и тут же разряженный воздух перед глазами уплотнился и сначала неясно, затем все отчетливее показались контуры женской фигуры. Наконец очертания проявились достаточно четко, и перед взором Ратибора предстала красивая молодая женщина с черными вьющимися волосами до плеч и в темной коричневой накидке, как две капли воды похожая на Ан. — Так лучше? Не буду шокировать своей естественной красотой. Ты удивлен? — Ратибор сразу понял, кто перед ним.

— Ты прав, я хозяйка этого леса. — Словно прочитав его мысли сказала колдунья. Ратибор инстинктивно попытался сбросить веревки. — Не старайся. Ты закован в магические путы.

— Кто ты я знаю. Ты нежить, а не хозяйка леса. А нежити место в нижних мирах. Мне не понятно, что ты здесь делаешь? Зачем ты пришла в наш мир и зачем ты убила бабку этой милой девушки? — спокойно спросил Ратибор.

Женщина усмехнулась и прямо посмотрела в глаза ведуна. Это был взгляд из преисподней. Страдания и ужас наполняли ее взгляд. Даже могучий ведун не смог выдержать этого взора.

— Ведунью я извела потому что мне нужно было ее сильное тело, а здесь потому, что старая жизнь закончилась и наступает новая эра в земной жизни. И править в ней будем мы, создания нижних миров. Не буду вдаваться в подробности, но скоро в земном мире поменяются все хозяева. Наступает время кромешных.

— Не слишком ли ты торопишься, нежить? Пока есть горы, леса, поля, реки и светлые волшебники в этом мире, темным силам не скоро удастся управлять здесь.

— Ты видимо плохо слушаешь меня, Ратибор. — сжав тонкие синие губы, прошипела нежить. — Я тебе говорю, что скоро людей не будет. Как не станет вас с первыми лучами восходящего солнца.

— Вот-вот. А с солнцем вы что сделаете. Если не ошибаюсь, вы с трудом его переносите.

— Многое изменилось. Мы уже можем терпеть солнечный свет. Но в одном ты прав, солнце нам ни к чему. И скоро его свет не будет попадать на землю. Настанет время сумерек и вечного мрака. Только вы его уже не застанете.

— Не хотел бы его увидеть, этот мир. Только ты забываешь о Посвященных Северного Круга. Они не допустят этого. — В ответ женщина зло улыбнулась.

— А как же я? И ваша смерть? Это только начало. Совсем скоро многие не узнают родных мест. Для тебя и твоих друзей это наступит, правда, гораздо раньше. И это косматое чудовище утяните с собой. Он предал свою хозяйку.

— Ты о Данко? Насчет предательства, это ты, мягко говоря, преувеличиваешь. Или не ты превратила его в чудовище? — Колдунья отвернулась.

— Конечно, я. Но это уже не важно. Мой повелитель приказал мне добыть интересующую его информацию. У вас. И я ее добыла. — Усмехнулась она.

— Как? — удивился витязь. — Когда успела?

— Пока вы были в забытьи, я все узнала. Это чуть не стоило вам жизни, но вы с Главной ведуньей ванатов оказались стойкими и сильными. Как когда-то ее бабка. Данко меня не интересовал, я даже хотела сразу его убить. Но для обитателей этого леса мне нужна показательная казнь. Чтобы было не повадно. Я выполнила свою работу и теперь смогу вернуться. Лес же останется навсегда в моей власти. Осталось только забрать у вас ведовскую силу. Если бы не она я уничтожила бы вас сразу после «Вытягивания».

Ратибор понял в каком опасном положении они оказались. Ан и Данко по-прежнему были в бессознательном состоянии. Витязь понимал, что нужно было что-то предпринять. Он не сразу сообразил, что Серого нигде не было видно. Надеясь, что волк скрылся, он не стал спрашивать женщину о нем. На серых разбойников не действовала магия.

Нежить закончила разговор и отвернулась. Она разбудила лесовика и что-то ему приказала. Тот только кивнул и исчез среди кустов. Почти тут же появились маленькие мохнатые человечки, разнообразной наружности и одеяния. Они тут же принялись за работу. Быстро стаскивали хворост в центр поляны и выкладывали из него круг. Солнце начало свой восход.

Мозг витязя работал лихорадочно, но ничего не приходило в голову. Наконец приготовления лесных духов были закончены и они подошли к дубу.

— Отвяжите их от дерева. Они связаны. Кладите их в центр круга. И приведите тех двоих в чувства. Они нужны мне в здравом уме, а то не смогу забрать их душу. — Громко скомандовала нежить. — Быстрее! — Лесовики забегали еще проворнее. Они отвязали Ратибора, Ан и Данко и потащили в центр поляны. Ратибор попытался сопротивляться, но маленькие, сильные руки крепко держали его. Под воздействием магии нежити витязь был совсем слабым. В груди по-прежнему все обжигало огнем. Когда все приготовления были закончены, и первые лучи восходящего солнца потянулись к центру поляны, нежить удовлетворенно скомандовала.

— Теперь можете отойти на безопасное расстояние! — Лесовикам не потребовалось повторять. Судя по всему, они неплохо владели этой церемонией. Выплеснув несколько ведер воды на Ан и Данко они ретировались. В центре круга остались Ратибор и приходящие в себя, но ничего не помнящие и не понимающие ведунья и чудище. Нежить, не теряя ни суны, подошла к телам, держа в руках две черные сухие ветки. Магический процесс начался. Хворост загорелся. Завороженные, но живые тела недвижимо лежали посредине круга не в силах ни двигаться, ни кричать. Лишь яростные глаза сверкали неуемной ненавистью. Нежить начала свою колдовскую пляску. Грудь сильнее полыхнула внутренним огнем. Боль и жжение нарастали. Силы покидали их, внутренний свет истончался, теряя последнюю нить со Светлым Анорисом.

Серый выскочил из-за спин лесовиков и на огромной скорости совершил впечатляющий прыжок через огненную стену и всей грудью навалился на нежить. Не ожидавшая нападения она не успела развоплотиться и от сильного удара упала. Тут же волк бросился рвать зубами магические путы на руках Ратибора, Ан и Данко. И это ему удалось. Не сразу пришедшая в себя от удара, нежить дала некоторую временную фору. Огненный шар полетел в сторону витязя. Ратибор, освободившийся от магических оков, но еще слабый, с трудом смог отвести удар, но сам тут же упал на колени. Не отвлекаясь на поверженного соперника, нежить направила свой следующий удар в сторону ведуньи. Та пошатываясь, поднималась с земли и не успела среагировать на опасность. Неминуемая смерть ожидала Ан. Если бы не Данко. Чудовище взревело и, оттолкнув ведунью за свою спину, прикрыло ее. Удар огненного шара был устрашающим. Взревев, Данко рухнул на землю. На его груди дымилось огромное, во всю широкую грудь, черное пятно. Нежить победоносно заревела. Но ее рев прервался предсмертным хрипом. Зубы огромного волка впились ей в горло и мгновенно перекусили его. Инфернальная сущность смотрела на всех непонимающими глазами, пытаясь развоплотиться из материального тела. Но не успела. Созданный магический круг ее же и поймал в сети. Темная кровь хлынула из горла лишая жизни. Тело нежити вспыхнуло, корчась, упало на землю из последних сил пытаясь улизнуть в иную сущность. Ратибор рванулся к нежити и попытался схватить ее за волосы. Та с криком ужаса рассыпалась у него в руках.

— Туда тебе и дорога. В бездну. — Прошептала, поднимающаяся с колен Ан и подбежала к чудовищу. А зверь превращался в человека. На глазах появлялся молодой красивый парень. Он держался за грудь. Данко умирал. Ан положила его голову себе на колени и гладила по русым волнисты волосам, успокаивая.

— Держись. Мы тебя спасем. — Ратибор взял руку парня и попытался перелить в него свою силу. Тот в ответ лишь попытался убрать руку.

— Не надо. Я умираю. Это мне понятно. Даже вы не в силах мне помочь. — слабо улыбнулся Данко. — Удары нежити смертельны. Я не понимаю, как вам удалось ее убить. Я думал, она бессмертна.

— Это все Серый. Наш герой. На него магия не действует. Он молодец, все понял сразу. Спрятался, а затем, выждав момент, напал на старуху.

— Нам повезло. Для ритуала ей пришлось воплотиться в физическое тело и создать магический круг. Это ее и погубило. Внутри него она была бессильна. Серый напал на нее в самый нужный момент. Спас нас. — Благодарно посмотрел на волка Ратибор. Тот скромно стоял в отдалении и охранял друзей от остальной нечисти, которая, кстати, тут же разбежалась, как погибла их хозяйка.

— А ты спас меня. — Ан со слезами на глазах гладила по голове Данко.

— Должен же я был сделать в жизни хоть что-то хорошее. — прошептал синеющими губами парень. — Похороните меня в лесу. Я к нему привык. Прошу вас найдите в моей деревне, что южнее от сюда, моего отца. Красил его зовут, он гончар. Передайте ему, где я похоронен.

— Мы все сделаем. Друг.

— Друг. Я рад, что вас повстречал. Про… — по уголку рта его потекла струйка крови. Тело его чуть дернулось, и он затих. Ратибор поднял его на руки и перенес к дубу.

— Жалко его. Хороший парень оказался. — печально произнесла Ан.

— Да, достойный человек. Похороним его по нашему обряду. — сказал Ратибор. Ан согласно кивнула и расплакалась. Темный морок спал с Мрачного леса.

К вечеру дружная компания зашла в деревню. На краю поселка их встречала дюжина вооруженных топорами и мечами нервов.

— Кто такие, и куда путь держите? — строго спросил старший, мужчина средних лет в сыромятных кожаных доспехах с нашитыми медными бляхами.

— Мы идем из земель ванатов. Я их Главная ведунья, а этот витязь — ведун анатов. Идем на юг. Но в вашей деревне у нас тоже есть дело. Нам нужен горшечник Красил. — Один из мужчин, невысокий и коренастый, встрепенулся.

— Я, Красил. Какое у вас до меня дело? Я не знаю вас. — настороженно проговорил он, повыше приподняв свой обсидиановый топор.

— Мы несем весточку от твоего сына. — проговорил Ратибор.

— От Данко? — не веря своему счастью прокричал он. Тут же забыв об осторожности, он подбежал к друзьям и схватил за рукав рубахи Ратибора. — Где он, что с ним? Жив ли? — Витязь опустил взгляд.

— Печальную весточку. Он погиб. В лесу. Нас спасал. — Глаза мужчины сразу померкли, плечи осунулись, топор выпал из его натруженной руки.

— Пойдемте ко мне в избу. Жена моя вас накормит. Там все и расскажете. — пробормотал он, и тут же подняв глаз, попросил. — Только не говорите ей, что он погиб. Она его все ждет. Из-за этого и жива еще. — Мужики дружно загалдели, наперебой стали спрашивать о лесе, о землях ванатов и многом другом. Так шумной ватагой они и направились к дому гончара. Мелькали маленькие плетеные домишки, обмазанные глиной и выкрашенные в желтый и зеленый цвета. Ухоженные садики и огороды, тут же к ним прилипли деревенские мальчишки, с криком и гамом бежавшие впереди компании.

— Тетя Нарта! К тебе гости! — возвестили они невысокой женщине в белом платке, стоявшей у длинного плетеного заборчика. Та поправив косынку, непонимающе уставилась на процессию и на мужа.

— Что стоишь?! Открывай скорее дом, неси все на стол. Люди добрые с вестями от сына нашего! — сразу преобразился Красил. Ратибор тихо прошептал Ан.

— Не будем о смерти Данко говорить. Видишь, как муж любит и жалеет жену. Не смогу ее расстроить. — Ан кивнула. Ей тоже было жалко этих милых людей. Она с трудом улыбнулась встречавшей их Нарте.

— След уходит на восток. — Ан внимательно всматривалась в примятую траву, тяжело вздыхая.

— Что — то не так? — озабоченно поинтересовался Ратибор.

— Да. — Ведунья развязала свою сумку и вытащила маленький тряпичный сверточек. Осторожно достала из него мелко порубленную траву и бросила щепотку на дорогу. — Точно. Они свернули на север, а глаза отвели в другом направлении. Видишь, как потянуло в ту сторону. Использовали магию, а значит с ними колдун или они используют магические ценности.

— Почему тогда ты расстроилась? — не понял витязь.

— Потому что в указанном направлении находятся земли лугров. — Ан аккуратно собрала порошок в тряпицу и сложила в сумку.

— И чем они так опасны? — поинтересовался богатырь. Ан неопределенно пожала плечами, поправила льняную кофту, подаренную ей Нартой (старая одежда сгорела вместе с нежитью) и равнодушно ответила.

— Они ночные охотники на людей. Питаются кровью. Могут пить и звериную, но предпочитают человеческую. Молятся своим богам, но главный у них Великий Пан, наш древний племенной бог.

Волк словно понял о чем сказала ведунья, зарычал.

— Да, Серый, я вижу понял, о чем я говорю. — Ан закинула сумку на плечо, устало посмотрела вперед. — Пошли дальше.

— Пошли. — Ратибор погладил по спине Серого, успокоил. — Надеюсь, нам удастся незаметно проскочить этих кровожадных существ.

— На это я бы особенно не рассчитывала. Лугры — оборотни. Днем они вполне приличные люди, пашут землю, пасут скот, растят детей, а ночью они становятся кровожадными звероподобными существами. Они выходят на охоту и убивают, чтобы насытить себя кровью. Поэтому на многие версты вокруг нет поселений людей. Так что места там сейчас безлюдные и голодные.

— Понятное дело. Кому хочется жить в постоянном страхе за свою жизнь. Одно не пойму, почему соседние племена их не уничтожили?

— Магия. Против нее обычные люди бессильны и предпочитают держаться подальше. Кто-то считает их сущностями не этого измерения. А каких-то полсотни лет назад лугры были самыми обычными людьми. Не родованы, но из родов Угора. Только как-то появилась у них старая колдунья, из черных. Откуда взялась неизвестно, но не прошло и года, как весь клан лургов превратился в оборотней. От мала до велика. Говорят, до сих пор она живет в этих землях, главенствует над ними.

— А ты знаешь про эту волхву, что в оборотней людей перекидывает? Я про нее много раз слышал, но из наших ведунов никто ее не может осуществить. Отец говорил, что только очень сильный ведун, способный переходить в высшее измерение, может творить волшбу Преображения.

— Бабка моя могла. Матушка говорила, что она умела, но никогда ею не пользовалась. Отягощает она душу. Это темная волхва. Такая магия сжигает, чернит душу, не угодна она ни Волосу, ни Дыю, ни Пану. Знания такие тянут в мир Нави, истончают Свет. Наверное, поэтому она не научила свою дочь. Трудно сопротивляться таким знаниям. Хотя большая сила в них.

— Многое мы забыли, утеряли. — вздохнул витязь. — Мой род совсем забыл лесную магию. Может ты меня научишь чему?

— Научу. — согласилась Ан. — Но ты меня огненным чарам подучишь, с ними у нас совсем худо.

— Договорились. — обрадовался Ратибор. — Могу тебя и пешему бою подучить и кулачному.

— Согласна. Только в кулачном поединке не сильно от тебя отстану. Наши приемы я в совершенстве знаю. — Поддела ведуна Ан. Тот крепился, понимая, что девушка подначивает его, но не сдержался.

— Ты, конечно, сильна в ближней схватке, но с витязем соперничать даже тебе будет трудно.

— Вот и посмотрим. — лукаво улыбнулась ведунья. — На ближайшем привале проверим насколько меня превосходишь.

— Ладно, но не обижайся если что. — пробурчал Ратибор, понимая, что проиграл, поддавшись на провокацию.

— Не обижусь. Сколько себя помню, все время в шишках и синяках ходила. Кулачные поединки моя страсть. Сколько матушка меня не отговаривала, я не могла без них. Откуда это у меня не знаю, но каждый день по нескольку сачинов упражнялась. В последнее время только наш кузнец Вадим соглашался со мной заниматься. Вечерами часто бились мы на кулаках, обмотанных соломой. Те, что у леса жили, против тех, что у речки. Я, то за тех, то за других стояла. Надо заметить, что побеждали всегда те, за кого я была.

— Верю, верю. — Ратибор ясно представил себе девушку, с обмотанными шкурами руками, оголенными бедрами и телом, прикрытым лишь повязкой стягивающей упругую грудь. Связанные в тугой пучок волосы, раскрасневшееся лицо и дикие азартные глаза, цвета осеннего неба, затянутого легкой дымкой облаков. Вся увлеченная боем, прекрасная воительница из снов, предел мечтаний любого героя. Витязь покраснел, что было с ним впервые, тряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивых видений. Он не считал себя героем достойным такой женщины. Отдавший на поругание Великие Ценности рода, позволивший врагам уничтожить соплеменников, сам трусливо бежавший, кто он теперь. Этот вопрос непрестанно точил и мучил богатыря, не давал ему спокойно спать. Позор, не позволявший ему вернуться к своему народу, низводящий до изгоя и выродка. Только победа или смерть смоют это черное пятно. Другого не дано, другого он и не искал.

В серых, с черными полосами, кожаных доспехах, в легких кожаных шлемах с нашитыми по кругу прямоугольными металлическими пластинами воинство хурганов напоминало стаю взбесившихся волков. Грязные, нечесаные, заляпанные пятнами крови, с озверелыми лицами, они производили устрашающее впечатление. Все на невысоких коренастых лошадях такой же неприятной наружности, постоянно издающие нечленораздельные хриплые звуки, и периодически подбадривающие себя и окружающих гортанными выкриками, эти кровожадные существа уничтожали все на своем пути.

Как смерч, врывались они в незащищенные поселки анатов и убивали, пока не насыщали свою жажду крови и зверств, словно упыри на водопое. Оставшихся в живых уводили в рабство, угоняли в свои неприступные поселки-крепости в горах. Никто не властвовал над ними, никому не подчинялись эти дикари. Только деньги могли заставить их подчиниться, и то ненадолго. Пленных они гнали на невольничий рынок в Дунт, где отдавали за бесценок перекупщикам, купцам хафиру. Словно хищники, жили только разбоем и войной, не способные ничего произвести сами. Откуда и когда появилось это племя известно немногим. Поговаривают, что это изгои родовитов, изгнанные из своих деревень. Им пришлось скрываться в горах, где их приютили в древние времена архады. Легендарное племя звероподобных существ, миллионы лет живущих в недоступных горных местах и иногда, в особо голодное время, спускающиеся в долины и нападающие на людей. Именно о них складывались устрашающие сказки, пугающие непослушных детей. Именно их, огромных волосатых чудовищ боялись все жители окрестных земель. Говорят среди них поселились людские изгои, и прошла не одна сотня лет прежде чем с гор спустилась еще одна беда, но гораздо более страшная. Хурганы стали ужасом близлежащих поселений, подчинив их своей власти. А потом их кровожадные взоры были устремлены дальше на север, в сторону равнины. Их набеги становились все опаснее, пока не переросли в открытое противостояние с сильным племенем родованов, анатов. Именно с ними и вели борьбу последнюю сотню лет родовичи. И давно были бы враги побеждены, если бы принимали открытый бой. Но хурганы использовали тактику неожиданных, часто ночных набегов, с особой жестокостью уничтожавших родованов. Именно хурганы были основными поставщиками рабов на невольничьи рынки Дунта. В походах их возглавлял Великий хурган, старейшина их свободолюбивых кланов.

Кто-то помог обойти пограничные заставы анатов. Отряд хурганов напал неожиданно и стремительно, вырезав всех жителей деревни, раскинувшейся в долине реки Кипан. Поселок располагался в глуби земель анатов и никто не ожидал столь наглого нападения. А именно в нем хранились Великие ценности родованов. В тот момент большинство мужчин рода находилось в походе против враждебных тактов, живущих на восточной границе земель анатов. Поэтому охрана осталась небольшая. Отряд воинов во главе с Ратибором, сыном Главного ведуна Панаса. Воспользовавшись кратким отсутствием молодого витязя, они ночью совершили набег. Бой был коротким и беспощадным. Но силы хурганов существенно превышали число защитников. Яростная сеча закончилась полным уничтожением всех жителей, от мала до велика. Без своего витязя родованы проиграли бой. В плен никого не брали. Такая подлость и жестокость были проявлены впервые. Враг явно выполняли чей-то заказ и действовали по наводке. Их целью были Великие Ценности анатов, а также сын Главного ведуна. Его следовало захватить живым. Нападавшие откуда-то знали, что творится в деревне и действовали продуманно, хитро и с особой жестокостью.

Горных воинов сопровождал необычный человек. Высокий, худой, темнокожий, с крючковатым тонким носом, длинными черными волосами, карими, чуть навыкате, глазами. Одеждой он тоже отличался от грубых разбойников. В коричневой шелковой рубахе и серых шароварах, сверху тонкая серая накидка из шерсти тонкорунных калхских овец. Ноги его были обуты в хорошей выделки сапоги, на шнурках, на голове он носил необычный убор, свитый из толстой льняной веревки, скрепляющей верх золотой заколкой, с огромным драгоценным кристаллом. Вид его настолько отличался от звероподобных хурганов, что скорее напоминал южного вельможу или колдуна, вдруг оказавшегося в предгорьях Карайских хребтов. Из рук он никогда не выпускал ожерелье, состоящее из разноцветных камушков, которые он постоянно перебирал, бормоча что то себе под нос. На ночь он надевал его на шею. Именно ему демонстрировали все уважение и даже страх, именно к нему все время подбегал старшина разбойников и о чем-то тихо спрашивал. Тот так же тихо ему отвечал. Именно он негласно руководил этим большим отрядом.

Родная земля предупредила Ратибора об опасности, позволив избежать ловушки и плена. Когда ведун въехал на холм, окаймлявший его родной поселок и увидел дым пожарищ, он чуть не обезумел от ярости. Пустив коня во всю прыть, он выхватил свой меч и понесся на врага. Их было не более двух десятков и витязь бы справился с ними легко. Но в засаде его ждали еще две сотни разбойников, вместе с приготовившимся к встрече колдуном.

Ратибор на полном скаку врубился в ряды вражеских воинов и принялся крушить их. Не прошло и нескольких минок, как из всего отряда осталось не больше трех всадников. Ярь-сила утроила мощь витязя. Все успел заметить витязь. Изувеченные тела родных и близких, окровавленные тельца младенцев и малых детей, порубленные тела товарищей, пробитые груди стариков и старух, обнаженные тела девушек и женщин. Никто бы не ушел от мести богатыря. Но взяли в кольцо его лиходеи, окружили. Не торопились убивать. Дождались пока он устанет в кровавой рубке и выставили копья, задние ряды ощетинились стрелами от луков.

Не сразу понял, что попал в ловушку Ратибор. Пелена ярости и слез застилала взор. Но усталость и раны остудили его. Понял он, что настал его смертный час. В этот момент, из-за спин конников выехал колдун и, подняв руку, выкрикнул почти на чистом анатском языке:

— Остановись, витязь. Ты ранен, а нас очень много. Тебе не уйти. Предлагаю тебе почетный плен. И главное, жизнь. Если ответишь на несколько моих вопросов.

— Если бы ты пришел как добрый гость, мы бы с тобой поговорили за чашей меда. Ты пришел как злобная тварь и разговор у меня с такими как ты один. Мечом. — Не обращая внимание на раны он готовился в последнем броске кинуться на худого колдуна, но тот снова остановил его жестом.

— Подожди! Не уговаривать пришел тебя. Я колдун и ты уже в моей власти. Одно мое слово и тут же упадешь мертвым. Или того хуже я спеленаю тебя и тебя будут пытать. Мои друзья любят это делать и в их руках ты будешь мечтать о быстрой смерти. Даже такой воин как ты расскажет мне все что нужно. Но я пока предлагаю сделать это самому. — Словно в подтверждение его слов Ратибор почувствовал резкую слабость и вялость в мышцах. С большим трудом он удержал меч в руке и не свалился с коня. Голова его раскалывалась непереносимой болью и витязь непроизвольно коснулся лба. В ответ колдун усмехнулся. — Вот видишь. Я предупреждал тебя. Это я еще не брался за тебя серьезно. — Колдун перебирал камешки на ожерелье и пристально смотрел на ведуна. Казалось еще немного и витязь упадет без сил. Ратибор боролся до последнего, но защитные энергии покидали его. Враг оказался сильнее. Ратибор уже мечтал о смерти, лишь бы не позорный плен. Так бы и случилось, ка бы не Родовой Крест, засиявший в небе над головой. Не пришло еще время смерти. Наполнилось новой ярью тело богатыря, крепко сжались пальцы. Сияние ослепило врагов, приведя в замешательство, заставило на несколько сун зажмурить глаза. Не растерявшись, без промедления, направил своего скакуна витязь на опешивших хурганов и несколькими взмахами меча прорубил себе спасительный выход. Как ветер понесся в сторону холмов, вздымая за собой непроглядную стену пыли. А когда враги пришли в себя он был уже далеко.

— В погоню! И без него не возвращайтесь! — в бессильной злобе прокричал прозревший первым маг. Резко приблизившись к самому могучему воину, он со всей силы ударил его по щеке. Не считая нужным скрывать, кто здесь главный, еле сдерживая свой гнев и бессилие, он недовольно прошипел могучему воину:

— Доставь его мне, Мухул. Живым или мертвым. Иначе ты можешь представить, что я с тобой сделаю. — У колдуна заострились черты лица, только пена не шла у него изо рта. — Я сдеру кожу с твоих рук и ног, выколю глаза и отправлю гулять. Ты знаешь, с моим хозяином лучше не шутить. Бесстрашный воин вдруг изменился в лице, весь согнулся и позеленел от страха. Судя по всему, он понимал, что тот не врет и сделает, что обещал.

— Я все сделаю, Гамингар. Этот анат не уйдет от нас. Я лично вырежу его сердце и привезу тебе. — Презрительный взгляд упал на скукожившегося великана:

— Возьмешь не меньше сотни воинов. Ты видел, что может в бою этот витязь. Если вам придется преследовать его в чужих землях, то потребуются хорошие разведчики и знатоки местности. И без моей магии вам не обойтись. Я дам вам кое — что колдовское. Оно поможет вам справиться с ним. Бери запасных лошадей, разведчиков и отправляйтесь по его следу.

— Я возьму Карапа. Он из местных, когда то попал к нам в плен, став преданным иропом. — Мухул уже расправил свои могучие плечи и всем видом показывал, что готов в погоню. — Я уверен, мы настигнем его уже завтра. Он ранен, и скакун его устал.

— Тогда торопись. — Колдун вернулся к своей лошади, достал небольшую кожаную сумку, туго стянутую ремнями, с сожалением посмотрел на нее и передал ее главарю. — Вот возьми и береги ее. Это плоды моего многодневного труда. Но без нее вы не возьмете этого парня. Постарайтесь захватить его живым. Он может пригодиться моему хозяину. Главное, узнай слово. — Гамингар в упор посмотрел на воина и выделяя каждый звук перешел на шёпот. — Ты должен сделать все как я скажу. Слушай…

Лес то сгущался, становясь почти непроходимым, то позволял двигаться почти не задевая кусты и ветки деревьев. Открытые места попадались, но редко. Как правило на них друзья останавливались на ночлег. Очередную полянку как всегда первым нашел Серый. О ней он предупредил заранее, но почему то недовольным рычанием. Он стоял под кроной старого дуба, широко расставив лапы, в полной боевой стойке и угрожающе скалил свои огромные клыки.

— Что-то встревожило Серого. Будь на готове. — предупредил ведунью Ратибор. — Совсем стемнело, не вижу на кого Серый злится.

— На ветке что-то темнеет, не понятно. — Ан, как всегда в случае опасности, развязала свой мешочек, что всегда висел у нее на шее и приготовилась к неожиданностям. Предусмотрительно пропустив витязя вперед она шагала за ним след в след. То, что они увидели при ближайшем рассмотрении повергло их в шок.

На самом большом суку многовекового дерева раскачивалось крохотное тельце грудного младенца, обернутое в белую ткань и стянутое на груди веревкой. Он был таким маленьким, что наверняка не прожил и нескольких седьмиц и потому напоминал перезрелый плод готовый в любую суну сорваться вниз. Ветер слегка раскачивал его вперед-назад, грозя в любой момент переломить сук на котором он висел. В сгущавшихся сумерках подобная сцена выглядела мрачной, если не сказать кошмарной. Ратибор впервые видел такую картину и потому вздох возмущения слетел с его уст.

— Что за упыри это сделали! Ему не больше месяца. Какие кровожадные чудовища могли так поступить?

— Лугры. Присмотрись повнимательнее вокруг. Видишь камни по кругу, множество шнурков на ветвях, а на востоке целый каменный курган. Видимо это их сакральное место или клановое кладбище. А насчет младенца ты не совсем прав. Это не глумление какое. У некоторых племен есть обычай подвешивать умерших младенцев к ветвям деревьев. Они считают, что из могилы ребенок не в силах воспарить на небо и таким образом помогают ему после смерти. Через несколько ден, когда душа покидает наш мир, тело хоронят. И множество веревок на ветвях тому подтверждение. Есть кланы что подвешивают умерших к столбам на дорогах или хоронят на ветках деревьев. У каждого рода свое представление о смерти.

— Варварство какое-то, не иначе. — Ратибор был возмущен до глубины души обрядами лугров. — Полное непонимание Пути Сварги. Душу, даже заблудшую, кучей земли не остановить.

— Кто тебе сказал, что путь их лежит в Сваргу Великую? — Ан осторожно подошла к завернутому в саван тельцу и внимательно осмотрела его. — Судя по некоторым признакам за телом скоро придут и не поздоровится тому чужаку кто осмелился осквернить своим присутствием священную поляну. Оборотни так напугали соседей, что даже не считают нужным охранять ее. А могилы предков священны и горе падет на осквернителя.

— Возможно, вопрос не к месту. А мы осквернители? — Анаты, конечно следили за местами захоронений, но практически любой мог появиться у них на кладбище, отдать дань уважения предкам и при этом его никто не преследовал.

— Еще какие. Хуже поступка не придумаешь. И наказание за это очень, очень суровое. — В сгущавшейся темноте Ан торопилась рассмотреть священное место лугров. Ничего необычного она не увидела. В нескольких местах, строго по направлению света были насыпаны четыре небольшие горы из камней, разной высоты и радиусов. Северный курган был самым большим и скорее всего предназначался для знатных представителей рода и их слуг, поменьше — разделяли простых мужчин, женщин и детей лугров. В центре — священный дуб. В целом ничего нового в сравнении с соседями, если не считать массивной круглой площадки, выложенной гранитными валунами и сверху засыпанной пеплом.

— А это что такое? — Ведунья с интересом осмотрела необычное место. В центре был врыт большой четырехугольный каменный столб, весь обожжённый, со свисающими сверху цепями. Слегка разворошив кучу углей под столбом Ан резко побледнела и в испуге отшатнулась, ее всегда розовые щеки побелели как мел.

— Что ты увидела? — Ратибор и Серый приблизились к площади, но волк вздыбив шерсть не решился пересечь границу круга. — Что же там такое, что Серый не решается зайти? — Мертвенная бледность Главной ведуньи ванатов насторожила витязя.

— Это место жертвоприношений. Человеческих. А вот та куча углей, кости замученных и принесенных в дар.

— О чем ты говоришь? — У витязя слова ведуньи вызвали недоверие. — Ни у нас, ни у наших соседей нет богов которым бы приносили столь кровавые жертвы. Я только в сказках читал о подобном. Ты уверена, Ан?

— Посмотри, на кости свиньи они явно непохожи. Особенно эти три черепа. — Девушка преодолевая подкатывающие тошнотворные позыва чуть разгребла угли, оголяя чьи то кости. — Тут молятся явно не нашим богам.

— Извини. Если они подвешивают умерших младенцев на деревья чему еще можно удивляться. Но откуда в этих местах взялось поклонение темным культам. — Ратибор не в силах наблюдать отвратительную картину отвернулся и вышел из страшного круга.

— Я говорила тебе о старушке появившейся у лугров. По странному совпадению это появление совпало с мутацией всего рода. Возможно она колдунья, некромант, навья невеста, околдовавшая весь поселок и использующая людей в своих темных делах. — Выйдя из каменного круга ведунья с отвращением вытерла о траву ноги и успокаивающе потрепала по спине волка. — Не бойся Серый, мы здесь не останемся на ночлег, дух этого места будет к нам явно не расположен. — Шерсть волка снова легла на место, словно он понял, что ему говорила девушка.

— Откуда она тут взялась? Ни у родованов, ни угоров, ни у олов сроду таких чародеев не было.

— Времена меняются, нравы тоже. Иначе не пришлось бы нам вторую луну продираться сквозь непроходимые чащи и болота, ходить не хожеными тропами, гоняться за призраками в поисках украденных ценностей.

— Кому как не ведунам и витязям следить за тем, блюсти старые нравы и обычаи, охранять веру предков от таких вот выродков.

— Боюсь как бы эти выродки не поймали нас, на том бесславно окончив наш поход. — Мешочек на груди Ан так завибрировал, словно захотел вырваться из прекрасного плена. — Опасность грозит нам. И судя по всему большая. Бежим пока не поздно! — Не слушая возражений Ратибора о достойном отпоре темной силе, оборотням и прочему нехорошему люду, ведунья бегом припустила в сторону ближайшего орешника. Серый, не дослушав воинственные речи хозяина также правильно оценил возможную опасность и потрусил следом. Уж очень ему не понравилась каменная площадь. Ратибор оставшись в меньшинстве, подчинился. Надо признать вовремя, потому как вдалеке послышались воинственные крики и из-за деревьев стал пробиваться свет факелов. Много факелов.

Как ни пытались друзья запутать следы, погоня не отставала. Лес становился гуще, продираться сквозь него становилось все труднее, а сил не прибавлялось. Легче всего было конечно волку. Он двигался впереди, безошибочно определяя нужный путь, успевал вернуться и подбодрить Ан и Ратибора и снова убегал вперед разведывая безопасную дорожку. Труднее всего приходилось девушке, но ведунья не подавала вида, даже отказалась отдать свою котомку Ратибору, как он ее не уговаривал. Но продолжительный бег сквозь непроходимую чащу наполовину подтопленную дождями отразился даже на такой подготовленной команде. Преследовавшие, отлично знающие местность постепенно стали нагонять. Наступила полная темнота и быстрое движение стало невозможным, во всяком случае для ведуньи и витязя. И когда удаленные крики сменились на вой стало ясно, что друзьям вскоре наступит конец. Настало время трансформации людей в оборотней, в результате которой шансы уйти от погони свелись к нулю. Ан прекрасно это понимала и первой остановила Ратибора.

— Стойте! Нам не уйти. Они превратились в оборотней и через несколько минок нас догонят. Предлагаю принять последний бой здесь.

Ратибор остановился, переводя дух, молча нарубил охапку веток и подпалил их, втыкая в землю вокруг себя.

— Даже с моим зрением почти ничего не вижу. Не привык махать мечом в слепую.

Ан развязала свой нагрудный мешочек и достала Магический Узелок. Свою жизнь они решили продать как можно дороже. Выровнив дыхание, ведунья приготовилась к последней схватке. Волка еще не было, слишком далеко он убежал вперед. Жуткий вой приближался. Когда до появления оборотней осталось не более трех минок появился Серый. Вся шерсть у него была в репьях и колючках, но вид был довольный. Сразу оценив ситуацию он призывно завыл и ухватив Ратибора за штаны потянул его в сторону кустов.

— Куда ты тянешь меня Серый! Готовься принять бой.

— Он что-то хочет сказать нам, а вернее позвать. Интуиция редко подводила меня и мне кажется нужно последовать за ним. И как можно быстрее! Бежим!!! — Уже не думая ни о чем Ан схватила котомку и быстрее ветра понеслась вслед за волком. Витязь тоже не стал мудрить и бросился следом, прикрывая отход. А торопиться было куда. Вдали, в отсвете факелов, показались первые звериные морды. Успел их заметить лишь Ратибор и увиденное придало дополнительное ускорение. Таких монстров ему еще не приходилось наблюдать. «Хорошо, что Ан их не видела» — промелькнуло у него в голове. Будь на их месте обычные люди они и шагу не смогли бы сделать от ужаса.

В роли спасения оказался небольшой домик, обнесенный по кругу высоким частоколом, взгромоздившийся на небольшом возвышении и чем то напоминавший жилище лешего. Трудность заключалась еще в том, что все подходы к дому представляли собой вязкую топь, пройти которую было невозможно. Но не для Серого. Он точно указывал правильный путь, успевая поглядывать назад, следя за передвижением Ан и Ратибора. А беспокоиться было из-за чего. Они не успевали. Самый прыткий и здоровый оборотень уже настигал пару, а до забора было еще добрых двести локтей. Ворота были закрыты и судя по всему их никто не ждал. Витязь быстро оценил всю опасность ситуации.

— Я их задержу! А вы стучите!

Ведунья прекрасно понимая, что другого выхода нет, не сбавляя хода, след в след бежала за Серым. Благополучно преодолев трясину она с ходу начала барабанить по воротам.

— Откройте люди добрые!!!

Ратибор в этот момент уже вспорол брюхо первого монстра, который в прыжке чуть не сбил богатыря. Не удержав равновесия от сильного удара массивного тела он упал на спину совсем рядом, перехватив лезвием раскрытую пасть с огромными клыками.

— Фу! Не мытьем, так катаньем. Вонью решил меня достать. Вы что жрете то. — Ратибор с отвращением оттолкнул от себя тяжеленую тушу, попытавшись быстро подняться. Резкая боль в колене не позволила ему выпрямиться. — А-а-а! Что ж так не повезло! — Не меньше двух десятков оборотней окружало его, перекрывая пути отхода. — Жаль не удастся повеселиться на последок. — Витязь закружил над головой мечом с такой скоростью, что лезвие стало почти не заметным, издавая лишь устрашающий свист. Выставив вперед травмированную ногу, витязь уперся на здоровую и приготовился к бою. — Ну налетай чудища болотные! Рядом положу с вожаком вашим!

— Оборотни не торопились. Сжимая кольцо они рассчитывали напасть наверняка. Отвага и выучка богатыря на некоторое время смутили стаю. Это и спасло Ратибора. Помощь пришла в последний момент. Готовые уже наброситься на витязя и разорвать его на куски оборотни были отброшены мощной двойной волной, ударной и огненной. Вой поднялся такой, что наверное весь лес в округе проснулся. Бегство было столь стремительным сколь и громким. Под улюлюканье Ан и Ратибора оборотни уносились в темноту огромными скачками. Через минку лишь запах паленой шерсти напоминал грозном присутствии полиморфов.

— Оп-оп-оп!!! — подгонял напоследок монстров Ратибор. Уже обернувшись, он обнимал Ан и какого-то худенького, невысокого старичка с длинной седой бородой и в замысловатой чудной шляпе. Дедуля был настолько мал, что витязь не сразу его рассмотрел за спиной девушки. Тут же радостно прыгал Серый. Победа, развеявшая густой туман неминуемой смерти привнесла неповторимые эмоции и подъем.

— Пойдемте в дом. Отдохнете, откушаете что Волос послал и расскажете, как оказались в моих краях. — Голос старика прозвучал с легким акцентом. — Нечасто, ох нечасто в последние лета гости у меня появляются. — Дед закряхтел совсем по стариковски и причмокивая какой-то ягодкой, ловко вырванной из травы (как он ее в такой темноте увидел) засеменил в сторону дома, уверенно помогая себе клюкой. — Давайте гости дорогие поспешайте, порадуйте старика последними новостями.

— Насколько последними, дедушка? — поинтересовалась Ан.

На суну задумался старик, прикидывая сроки своего одиночества, пошевелил пышными усами, посчитал.

— Летов так за пятьдесят прошедших, не мене.

Витязь оперся на больную ногу и побелев от боли глухо застонал. Старик лишь хитро подмигнул Ратибору и коснувшись концом своей клюки колена богатыря тихо что-то пробормотал. Вслух добавил.

— Это выверт, не страшно. В хате подлечу за день все пройдет. — Ратибор почти сразу почувствовал облегчение и идти смог самостоятельно.

Дом встретил гостей запахами сушеных трав, ягод, грибов и многочисленными корзинами и корзиночками, заставившими все свободное пространство. Все убранство внутри говорило о жительстве здесь непростого отшельника.

— Не буду вас мучить догадками. Я чародей. Зовут меня Сакис. Когда-то эти оборотни были моими малыми детушками, которых я оберегал от силы темной и козней вражьих. Да не уберег. Потому и просил тебя Ан не убивать их. Попали они под чары колдовские, темные. Не по своей вине. Навьи слуги тому причиной.

— Как же, уважаемый чародей, оказались в ваших краях темные сущности из миров Нави? — Пока вся дружная компания, изголодавшаяся за недели похода уплетала богатые разносолы лесного хозяина тот решил рассказать им свою историю. Вдруг лицо милого дедушки из добродушного и простоватого стало серьезным и даже грозным, отражая в каждой морщинке прожитые годы, посвященного, способного не только травки собирать и соленья да варенья варить.

— Темная то история и не до конца мне ясная. Сам я из далеких, очень далеких мест. Родился я в долине реки Таджен, что на юго-востоке отсюда, среди бескрайних степей и гор Асии. Предки мои, могущественные маги, сотни лет назад бежавшие от преследований своих южных сородичей, обосновались в сакских оазисах. Там, своими знаниями и силой, заслужили всеобщую любовь и уважение. Асии и аксы стали для нас своими, хотя мы и не имели кровного родства. Новая земля стала для нас новой Родиной. Два поколения моих предков омыли эту священную землю своей кровью и потом, заслужив не только уважение, но и почет, вошли в Совет магов Асии. Но враги, узурпировавшие власть на нашей старой Родине не забыли о нас и нашем роде. Клан черных магов решил во что бы то ни стало извести нас, имевших право на сакральную власть в нашей стране. Не давали покоя им и наши ценности спасенные предками от врагов. Не хочу загружать вас своими грустными рассказами. Скажу лишь что была долгая и кровопролитная война в которой победили мергулы, вставшие на темную сторону маги. В ней погиб весь мой род и многие кланы асиев и аксов. Меня, тогда еще маленького мальчика, спасла матушка, отправив с воспитателем на север. Мы, рода Мага, всегда жили в мире и дружбе с родованами. Поэтому наш путь лежал в ваши северные земли. Долгим и опасным было это путешествие. Нас преследовали. Спасая меня погиб мой воспитатель, досточтимый Уман. Оставшись один я выжил лишь благодаря доброте людей, редко, но попадавшихся мне на пути. Несколько лет добирался я сюда, но когда оказался в этих местах, понял, что местный дух благоволит мне и приглашает остаться у него. Мы подружились и вот уже более девяносто летов я тут.

Друзья утолив свой голод перешли в стадию размеренного приема пищи и пития разнообразных медовых напитков. Ан даже у себя дома не знала такого выбора медовухи. Тут липовая и разнотравье, гречишная и васильковая, на лечебных травах и сладковатых почках, в общем каких только не было. Варенья, соленья, рыба и сушеное мясо, мед в кадушечках какой только пожелаешь. В общем разносолы. И если в начале рассказа у друзей еще шла борьба между желудком и любопытством, то с преодолением стадии первого голода интерес стал полным.

— Уважаемый Сакис как же все-таки навья завладела лургами? — Ратибор неторопливо, со смаком, обсасывал чуть подсоленную хребтинку лушка, стараясь продлить время столь редкого даже в обыденной жизни, а уж тем более в походе, чревоугодия. Ан с полным ртом смогла лишь усиленно кивать головой в знак согласия. Серый же вообще не обращал на них внимания. Первая стадия утоления голода у него еще не наступила.

— Уничтожила вражья сила моего друга. Вы отлично знаете, что эора места трогать никто не может. Это закон. Но закон высший. К нижним сущностям и силам не относящийся. Вы даже не представляете, сколько летов я себя корил за смерть Лока. Так его звали. Почему меня не было рядом с ним. Я до сих пор не знаю, как она его извела. Все их навьи штучки. Нам, волшебникам Яви они не подвластны. Этим они и пользуются.

— Но почему они оставили вас живым? — удивилась девушка.

— Точно не скажу. Я думаю в насмешку, укор мне. А потом плюнула на меня, не посчитала достойным даже потратить на меня свои силы. Как маг я оказался слаб. Не получил достойного обучения. Все знания, что имею они из прошлого. Но не подумайте, я не сидел сложа руки. Я учился. Сумел сохранить Великие Ценности нашего рода. Сначала было очень трудно разобраться, но потом я освоился. Путь познания был долог и тернист, но сегодня я уже не тот юнец, что позволил нежити овладеть племенем лургов и убить моего друга, местного эора. Правда, знания мои не полные, но вам ли этого не знать. — Сакис прищурился и пристально посмотрел сначала на Ан, а затем на Ратибора. Ратибор даже поперхнулся от этого взгляда, но сразу взял себя в руки.

— Наши истории чем то похожи уважаемый чародей. И не правильно было бы с нашей стороны ответить ложью и неблагодарностью в ответ на спасение и вашу правдивость. Но меня удивила такая откровенность перед незнакомыми людьми. — Старик лишь ухмыльнулся и лицо его вновь засветилось добротой и открытостью.

— Поверьте, что кому попало я не открыл бы столь большую тайну. Но зря вы думаете, что я не догадываюсь кто вы и даже зачем путь держите в наши края. Хоть я и не смог пройти обучение и получить посвящение в обряд Мага, но природные способности медовухой не вымоешь и в овражке не потеряешь. Я немного могу читать мысли.

Ан и Ратибор прямо подпрыгнули на скамье и в недоумении смотрели на чародея. Немой вопрос так и читался в их взгляде. Сакис рассмеялся необычным смехом, в чем то похожим на весенние призывы лесного кабанчика зазывающего подружку на полянку. Он замахал руками и успокоил друзей.

— Не пугайтесь. Я владею этим даром совсем в зачатке. Полностью проникать в сознание, как умели мои предки, я не могу. Но открытые мысли, ничем не защищенные, прочитать способен. Зная кто вы, потому и не скрывался от вас. Особенно четко читались мысли уважаемой ведуньи ванатов когда она неистово ломилась в мои ворота, грозя разметать их в щепу. Потому и помог вам, что мы с вами одного роду-племени и Анорис тому свидетель.

— Да, удивили вы меня, не скрою. — Ан немного пришла в себя от услышанного и следуя своей интуиции решила довериться чародею. — Тогда может подскажете куда нам идти и кто нам поможет в наших поисках. Если вы прочитали мои мысли, то поняли почему я помогаю Ратибору.

— Для этого и читать не надо. Именно в вашей части Книги Предков говорится о предсказании. И ты считаешь, что это время пришло. Но куда идти не знаешь, потому как нет уже этого в вашей Книге. Но о витязе читала. — Ратибор ничего не понимая, удивленно смотрел то на Ан, то на Сакиса, ожидая разъяснений.

— Может объясните о чем разговор. — Старик взъерошил свои и без того не прилизанные волосы, провел ладонью над столом, произнося волхву на древнем языке. Результатом было образовавшееся густое облако материализовавшееся в потрепанный временем огромный манускрипт. Не совсем обычный. Обернутый в кожу, он состоял из побуревших от времени, тончайших медных страниц. Старик был доволен произведенным впечатлением, лишь усмехнулся в усы.

— Догадываетесь что это? — Ан с большой осторожностью коснулась кончиком пальца края книги. Ратибор лишь кивнул головой.

— Конечно. Наша Ценность такая же. Была.

— А теперь слушайте внимательно мои дорогие друзья. Я знаю не много, но о пророчестве ведаю. Мы, дети Светлых Иерархов, спаяны одной жизненной цепью и разрыв ее грозит всем нам гибелью. И вот чем я смогу вам помочь.

Две огромные ледяные глыбы нависали друг над другом в неистовой надежде подмять, захватить, уничтожить более слабого. Каменные великаны, замороженные в одно мгновение перед окончанием смертельного поединка. Вот, огромные глазницы, нос, а вот мощный торс и молот, сжатый в руке и уже занесенный над головой поверженного противника. Немой ужас и мольба, застывшая во взгляде поверженного. Все мгновенно сковал лед и мороз, оставив на века немую сцену борьбы древних великанов. Не забыл даже кровь и пот на лицах скульптор-мороз. Впечатляющее зрелище.

— Так вот они какие великаны. — Ан, стянув варежки из оленьей кожи, приподнялась на носочки и очень осторожно потрогала одного из гигантов за его ледяной палец.

— Ам! — Ратибор неожиданно ухватил ведунью за палец, испугав до побледнения. — Ха-ха-ха!

— Да ты… — Ан в испуге отдернув руку, спрятала ее за спину. — Зачем так пугаешь! Они же как живые. Кажется сейчас посмотрят на меня своими свирепыми глазами.

Ратибор все еще улыбаясь, помог повыше взобраться на камень, чтобы внимательнее рассмотреть легендарных существ.

— Это вряд ли. Этим не меньше шести тыщ весен. Отец рассказывал, что великаны исчезли в эпоху Лютой Зимы. Произошло это мгновенно. В одну суну весь север, до Хмурого моря покрылся льдом. Почему неизвестно. Вернее в Книге Предков о том написано, но он говорил, не в нашей части. Какое-то время было так холодно, что даже все Срединное море покрылось льдом. Потом немного потеплело, но вижу не достаточно чтобы оттаял Север. А представь, как станет жарко и эти разом оживут. — Ан опасливо отшатнулась, такое устрашающее действие оказывали на нее эти немые гиганты.

— Тьфу ты! Я их взаправду боюсь. Посмотри какие они огромные и свирепые. Дубина одна с меня ростом. Если честно, я их с измальства страшилась. Тебя что ими в детстве не пугали? — Ан удивленно посмотрела на Ратибора и скорчила свирепую рожицу, видимо пытаясь изобразить детские воспоминания. — Бабка моя, мне все про них рассказывала и все больше с такими гримасами. У меня других представлений о них и нету.

— Конечно пугали, но я не боялся. Хотя, если бы меня такими рожицами в детстве пужали, то наверняка мне до старости с мокрыми портами ходить. Ха-ха-ха!

— Дурень ты. Я серьезно. До сего дня не верила, что великаны существовали. А вот теперь видишь, смотрю на них и даже потрепать могу. Интересно. Матушка мне говорила, что гигантеры возникали от греховной связи инкубов и суккубов с людьми, а сами плодиться не могли. Жили в те времена, когда на севере совсем другая природа была.

— Да, жили-жили, не тужили, а тут на тебе Мороз поцеловал. Раньше тут тепло было, благодать. Смотри, они в одних портах бьются, значит не мерзли. Север — их царство, ну и конечно великих ведунов, волшебников и чародеев. А теперь безлюдно тут, скалы и лед. Понятно почему Светлые тут портал обосновали. Пойдем, а то холодно. Сплюнуть не могу, на лету замерзает. И ты, Серый замерз, потерпи. — Серый стойко потрусил по обледенелым камням, но было заметно как он от холода поджимает конечности.

— Надо бы ему лапы обмотать, пока не обморозил. Тут мороз будет куда суровее, чем у нас. — Ан достала из сумки шкуру и предложила Ратибору разорвать ее на четыре части. — А этим подвяжем.

Серый сначала с недоверием отнесся к обновке, но через несколько минок уже оценил ее плюсы. Бежать было неудобно, но зато тепло. Дождавшись Ан он с благодарностью посмотрел ей в глаза и снова умчался далеко вперед прокладывая и проверяя дальнейший путь. А он становился все суровее и мрачнее. Помимо страшного холода было еще и темно, потому пробираться среди ледяных глыб становилось все сложнее. Первой сдалась Ан. Она молча села у ледяного валуна и собралась уснуть. Если бы не Серый, могли бы не успеть ее спасти. Ратибор, шедший впереди не сразу обернулся и обратил внимание на отсутствие маленькой фигурки с трудом просматривающейся сквозь метель. Тело Ан моментально занесло снегом, превратив его в небольшой сугроб. Если бы не волк, нипочем не найти ее в снежной буре. Серый не подвел, выручил. Сонный витязь за несколько сун раскидал поднаваливший снег и вытащил замерзшую Ан. С неистовостью стал растирать ей щеки, руки и ступни ног, пытаясь изо всех сил вернуть к жизни окоченевшую девушку. Лишь когда он поддал волшбы и усилил напор слипшиеся от снега веки ведуньи разомкнулись.

— Ну ты дуреха! Почему не сказала, что замерзаешь. Привал бы в скальнике сделали, костер разожгли, отогрелись.

— Прости, не рассчитала. Пожалела тратить последнюю закладку живила, что Сакис в дорогу дал. Сколько еще до портала идти. Да и где он. Побоялась, что заплутали, а возвращаться равносильно смерти. Терпела до последнего. — Отчаянные усилия витязя дали свои плоды. Щеки девушки покраснели, кровь под воздействием волхвы забурлила по венам, возвращая хозяйку к жизни. Потускневшие глаза заискрились былой силой и обаянием, меняя цвет с бледно-голубого на почти синий. Ратибор для уверенности еще крепче прижал ее к груди, отдавая свое тепло и энергию для запуска жизненной силы Ан на полную мощность.

— Больше так не делай. Кабы не Серый на веки тут могла остаться. — Девушка чуть отстранилась, высвобождая лицо из огромных ладоней богатыря, и впервые за последнюю седмицу их путешествия улыбнулась.

— Не буду. А то так и придется ждать до следующего Большого Потепления. — Серый до того суетившийся вокруг пары вдруг подскочил к Ан и впервые за все время их знакомства лизнул ее в щеку. От удивления Ратибор даже выпустил ведунью из рук.

— Вот тебе сюрприз. За всю жизнь он меня всего один раз лизнул в щеку. Когда я чуть не умер от отравленной стрелы и валялся почти месяц в нашей лекарне. Полюбилась ты ему Ан, ох полюбилась. — Девушка обняла волка за шею, уткнувшись лицом в его серую шерсть и прошептала.

— Это за валенки.

Друзья вошли в узкую дверь и сразу же оказались в коридоре. Свет исходил тусклым сиянием, едва-едва касаясь древних камней, заставляя их менять форму. Казалось, стены медленно дышали, словно какой-то каменный дракон или носорог. Могло сложиться впечатление, что ты находишься внутри какого-то сказочного существа. Даже звуки исходившие от него напоминали внутриутробные. Вокруг разносились негромкие почавкивания и бурления, но не хуже. Проход тянулся вдаль, теряясь в глубокой темноте. У Ратибора и Ан эти ощущения вызвали некоторое недоумение и озабоченность, которые они постарались не проявлять друг перед другом.

— Как же нам попасть в Зал владык? — растерянно спросила ведунья. Ответом было молчание. Витязь лишь осторожно вступил на первую ступеньку ведущую наверх.

— Ты уверен, что нам туда? — по прежнему нерешительно поинтересовалась Ан.

— Сакис сказал, что дворец был построен на перекрестке миров. Это единственное место, откуда Посвященные могли попадать во внешний мир.

— А ты не забыл в каком измерении он был построен? — Ан была недовольна своим страхом и незнанием. Они много прошли и многое узнали, но ее беспокоила неопределенность таящаяся впереди. Она ничего не знала о пятом измерении и чувство беспокойства и раздражения охватило ее.

— Не забыл. — спокойно парировал Ратибор. — Поэтому решил положиться на свою интуицию. И твою.

— Думаешь она в этом вопросе поможет? — засомневалась Ан и от легкого волнения принялась теребить краешек рукава куртки.

— Нам не на что больше положиться. Пятое измерение для нас неведомое дело. — Друзья двигались, аккуратно переставляя ноги и напряженно всматриваясь вперед. Неожиданно камни под ногами задвигались и с едва слышным скрипом стали расходиться, открывая узкую щель провала.

— Давай направо. — скомандовал Ратибор и потянул Ан за рукав, прыгнул в правый проход.

— Ух! — в последний момент девушка успела отпрыгнуть от резко упавшей сверху каменной стены. — Дела! Что происходит?!

— Пока не знаю. Думаю, что дворец, построенный в пятом измерении выстраивает свои новые физические координаты изменяясь во времени.

— Пространство меняется во времени?

— Что-то вроде этого. И предвосхищая твой вопрос скажу, что не знаю закономерность изменений.

— Тогда мы погибнем. — обреченно прошептала Ан.

— Не спеши. Сакис посоветовал прислушаться к своему сердцу.

— Ты прислушался? Если нет, то поторопись. У меня такое предчувствие, что когда камни разойдутся снова нам некуда будет бежать.

— Эти коридоры бесконечны. И пропасть под ними тоже. Нам нужно «увидеть» необходимый нам проход и двигаться по нему.

— И как мы это сделаем?

— Попробуй призвать свое внутреннее зрение. Ведь как-то мы должны найти дорогу. Дай твою руку. Будем действовать совместно. — Ратибор взял ладонь девушки и закрыл глаза. — Попробуй представить нужный нам путь. Представила? Только не открывай глаза. Мы пойдем с закрытыми глазами. Обычное зрение только повредит здесь. Положимся на волю Анориса. — Ратибор плотно сжав веки и держа левой рукой ладонь Ан, развернулся и вслепую начал движение.

— Ты чувствуешь теплоту? — спросил витязь.

— Да! — радостно воскликнула ведунья. — Я чувствую потоки. Ой! А это кто?! — Ан от неожиданности чуть не открыла глаза.

— Не открывай! Я тоже вижу его! — предупреждающе закричал витязь. Ответом прошумело в мозгу.

— Не бойтесь, я помогу вам. Идите за мной. — Светящийся сгусток тепловой энергии поплыл вперед указывая направление. Они последовали за ним, то быстро перемещаясь, то останавливаясь на время и что-то пережидая. Ан показалось, что продвижение продолжалось бесконечно долго пока наконец не послышался все тот же приятный голос, растворяющийся в сознании.

— Вот и все, вы на месте.

Открывшийся вид дворцового зала впечатлял. И не столько своей красотой, богатством и великолепием сколько необычностью восприятия. Друзьям казалось, что они видят мираж, настолько нереальной казалась представшая перед глазами картина. Зал буквально светился пронизывающим голубым светом и переливался всеми цветами радуги. Открывшиеся изображения не только играли разнообразием цветов, но и перекатывались небольшими волнами, словно живые. Вообще создавалось впечатление, что ты находишься внутри своей иллюзии.

— Вот это да! — не удержалась Ан.

— Такого я еще никогда не видел! — не сдержал своего восхищения Ратибор.

— В Земном мире вы вряд ли найдете подобное. — послышалось из-за колонн. Друзья насторожились. Обладателя голоса не было видно.

— Кто ты, мы тебя не видим! — первым воскликнул витязь.

— Еще не настало время открыться. Я нахожусь не в этом зале. — спокойно ответил приятный голос. — Даже не вашем мире. Но я готов выслушать вас. И если смогу отвечу на некоторые ваши вопросы.

Друзья переглянулись и Ан шепнула:

— То, что мы сюда добрались уже само по себе чудо. Давай зададим наши вопросы и быстрее уйдем. Не по себе мне в этом великолепии. — Витязь молча кивнул и повернул голову в сторону исходящего голоса.

— Я, Ратибор, сын Главного ведуна рода анатов, витязь. Девушка рядом со мной теперь уже Главная ведунья рода ванатов.

— Я знаю, кто вы. — мягко перебил их голос. — Знаю зачем вы пришли сюда, проделав такой трудный и опасный путь.

— Если ты все знаешь, тогда ответь на наши вопросы! — воскликнул витязь.

— Я знаю далеко не все. Но на ваши вопросы отвечу. — по прежнему спокойно и размеренно прозвучал голос в ответ. — Беде своей вы сможете помочь только сами. Мы не можем вмешиваться в ваши дела. Великие Ценности обладают не только большими знаниями, но и силой. Поэтому враг так стремится их захватить, не считаясь с потерями.

— Зачем они им? Только Великие ведуны родовичей могут владеть ими и использовать. Непосвященный нанесет только вред себе и окружающим использовав артефакты. — Ан недоуменно пожала плечами.

— Ошибаешься. Есть силы способные направить силу Ценностей для увеличения своей мощи. Вы не учитываете, что они могут быть просто уничтожены, как особо опасные для кого-то. И не думаете, что среди Великих ведунов могут оказаться способные на предательство в личных, корыстных целях или сами обманутые.

— Этого не может быть! — возмутился Ратибор.

— Может. И все три силы, которые я перечислил существуют и стремятся обладать Великими Ценностями родованов. Кому-то они мешают захватить власть, кому-то они нужны для увеличения собственной силы, для кого-то они жизненно важны, чтобы удовлетворить личные амбиции. Но они не знают главного.

— Чего же?

— Все эти силы направляются одной, по настоящему могучей и почти всесильной. И все потуги остальных направлены для достижений одной цели. — Голос замолчал. Первой не выдержала Ан.

— И какой же? — ответом была задумчивая тишина, пока наконец, голос не зазвучал вновь.

— Кромешные. Темные силы нижних миров, пониженной мерности, стремящиеся подняться по коридору Сварги, а возможно, еще хуже, затянуть в свой все вышние миры. Для этого они хотят захватить ваш мир. Кром стремится сравняться силой с Аном Всемогущим.

— Это невозможно. В незапамятные времена они были низвергнуты Светлыми Иерархами в бездну и навечно заточены там. — не поверил голосу Ратибор.

— Так было. Но вечные, не бесконечные. Кромешные нашли лазейку и зацепились за нее. Проход приоткрылся, но они не могут пока в него пройти. Они расчищают завалы, чтобы открыть дверь из нижних миров настежь. Замок трещит, надломлен, но не сломан. Еще немного, каких ни будь несколько ваших жалких тысячелетий и дверь распахнется. Сквозь эту маленькую щелочку уже впорхнули темные энергии захватившие многие умы. Но это только начало. Когда в ваш мир ворвутся кромешные, тогда его охватит настоящее зло. И никто уже вам не поможет. Земной мир погибнет. Во всяком случае он перестанет существовать таким каким вы его себе представляете, каким видели. Каким он станет вам лучше не знать, да и я вам не смогу описать тех ужасов и несчастий, которые свалятся на всех, в том числе и на слуг кромешных. Они наивны, полагая, что их кромешные пощадят и позволят править на их земле. Глупцы! Ужас и мучительная смерть настигнет всех. Но умы их уже отравлены червоточением злых помыслов, во всей красе темных стремлений.

— И что нам делать? — растерянно спросила Главная ведунья.

— Против такой силы вы немногое можете. Слишком силен ваш враг и уже набрал немалую мощь. С каждым днем он усиливается. Вопрос времени и силы сопротивления. Если точка невозврата будет преодолена, то…

— Я не согласен! Неужели его нельзя победить? — горячо воскликнул Ратибор.

— Как победить предательство, ненависть, гордыню и злость, а главное, страх? Есть такие силы у вас?

— Победить можно и такие силы у нас есть! — уверенно тряхнул головой витязь. — Любовью и добротой. Самопожертвованием и красотой. Познанием и чистотой помыслов. Верой.

— Хорошо. — в голосе послышались удовлетворенные интонации. — Этим можно бороться со злом. Но для вашего мира этого оказалось мало. Слишком разрослось зло. Книга предков могла бы вам помочь в этой борьбе.

— Как? — не поняла Ан.

— Ее написали для родовичей Светлые Иерархи. Они многое знали и многое предвидели. Возможно, там ответы на ваши вопросы. Возможно, поэтому так стремятся враги ею завладеть.

— Книга предков разделена на части и каждый отрывок находится в разных племенах родованов.

— Я знаю. Разделив Книгу, родованы ослабили запоры нижних миров. Этого нельзя было делать.

— Наших пращуров выгнали с родной земли, уничтожали и обращали в рабство. Нависла угроза и над самой Книгой Предков. Старейшинам пришлось разделить ее на части, и каждый род спрятал ее у себя. Время раскидало родовичей по земле. Сакральная связь Книги предков ослабла. Истощилась и сила родованов. И их связи между собой.

— Родовичи сами виноваты в этом. — в голосе послышался вздох грусти. — Вы допустили много ошибок и просчетов и поплатились за них.

— Я знаю о чем ты. Но по другому мы не могли. Мы свято верим в заветы Анориса и не нарушим их. — Ратибор был уверен в том, что предки поступили если не мудро, то правильно.

— Понимаю. Но этим воспользовался враг. Теперь вы многое забыли и потеряли.

— И это нам ведомо. Скажи, что нам делать сейчас, чтобы спасти Земной мир и наш народ?

— Боюсь, что уже поздно. Кромешные создали страшное оружие против Света. Даже я не знаю, что это и как оно действует, где спрятано слугами темных. С помощью него кромешные смогут изливаться в наши миры. Даже если вам удастся закрыть проход в нижние плоскости, опасность не исчезнет. Она только отсрочится.

— Так что же нам сидеть и ждать, когда тьма поглотит нас, уничтожая все, что нам дорого? — возмутился витязь. Голос зазвучал чуть громче и резче.

— Я вижу, что не ошибся в вас. Недаром вы преодолели все испытания. Ждать нельзя сейчас, как не стоило ждать и раньше. Какая бы опасность не была впереди, промедление лишь приближает ее. Пока одно могу вам сказать. Вам поможет Книга предков. Найдите ее части, соберите ее воедино.

— И что дальше? Что с ней делать? — Ан упорствовала и не хотела просто так отпускать Голос.

— Не знаю. Я сказал вам, что не все ответы есть у меня. Я не бог. Попробуйте найти их сами. Знаю одно. Вам потребуется Главный Магический Узелок, чтобы соединить и открыть Книгу, прочитать ее. Без Книги и Узелка ничего не получится.

— Хорошо. А что делать с тем опасным оружием, которое создали кромешные? Где искать украденную Книгу Предков нашего рода? — Ратибор тоже не торопился отпускать собеседника не получив исчерпывающих ответов. Слишком трудной и опасной была дорога к нему.

— Достаточно вопросов. У меня нет на них ответов. Знаю одно, эта опасность не меньшая, чем сами кромешные. Я еще многого не знаю, но чувствую в этой силе еще большую опасность.

— Что может быть злее кромешных?

— Само зло.

— Как же нам победить такую силу?

— Верой, Надеждой, Любовью.

— А ты поможешь нам?

— Нет, не могу, не имею права.

— Почему? Нам так нужна помощь Светлых.

— Потому что когда-то давно вы выбрали свободу воли и это ваш выбор и путь. Ан Всемогущий еще не определил вашу судьбу. Все в ваших руках. Я уже нарушил запрет проведя вас в Зал властелина и давая подсказки. Поэтому обратно вы будете выбираться сами.

— Но ты нам почти не помог и мы не сможем отсюда выбраться без твоей помощи. — Возмущаться на высшие сущности было опрометчиво, но Ратибору было обидно и недопустимо отправиться в обратный путь ни с чем, тем более, что дорога эта была в загробную жизнь.

— Я многое сказал вам. Имеющий уши да услышит. А как я вам помог вы поймете, если сможете выбраться отсюда.

— Сакис сказал нам, что дворец находится в другом измерении. Помоги нам или хотя бы расскажи об этом измерении. — Последний раз попробовала надавить Ан, вложив в свой милый голосок столько грусти и мольбы, что даже неземная сущность не смогла остаться до конца бесстрастной.

— Хорошо. Я не могу помочь, но попробую подсказать. Этот дворец находится в пятимерном мире и появляется он на Земле с определенной периодичностью, ведомой только самым посвященным. Обычным людям он не видим в силу своей иной мерности. Вы четырехмерные не можете видеть те объекты, которые складываются из разнородных элементов, но при определенной скорости пространства-времени преобразуются в новую форму, которую могут сменить затем на другую. Например, сейчас прямо за вашими спинами приготовилось к нападению дикое чудовище. Я его вижу и оно не посмеет напасть пока я присутствую здесь. Оно через какое-то время распределится на мраморную колонну, картину и муравья. И это будет уже другой мир. Именно в нем субъект распределится на три объекта, в следующем может на четыре, а в следующем превратится в пыль. Пятое измерение определяется изменением скорости пространства-времени, которое позволяет переходить в другие четырехмерные миры или меняться в своем. Субъект меняет формы в разных мирах превращаясь в различные объекты, оставаясь в совокупности субъектом. Чем умелее сущность, тем лучше он владеем мастерством перевоплощения. Он точно знает скорость пространства-времени необходимую для создания нужной формы в каждом из иных миров. Самые умелые могут переносить одну и ту же форму в разные миры, хотя это и не предусматривается законами пятого измерения. Каждой форме — свой мир. Вот и скачут обитатели пятого измерения по мирам. На этом, кстати, основывается настоящий полиморфизм. Не иллюзия или внутреннее изменение физической структуры тела, а способность овладеть пятым измерением. Только точный расчет и выверенная скорость поможет вам выбраться из этого дворца и вернуться в ваш мир. Любая оплошность заведет вас в коридоры иных миров, где вы превратитесь в лягушку или придорожный булыжник, а может даже низвести ваш продольный размер до нуля, попросту говоря расплющить. Разбросанные координаты атомов в разные моменты времени меняются в пространстве, создавая замысловатые формы, либо хаотичные фигуры, либо атомарную пыль. Умелый мастер в пятом измерении создает различные формы-объекты и даже способен послать их в миры четвертого измерения. И чем он сильнее тем большее число форм-объектов он объединяет в себе. Посвященный из пятого измерения, отправляясь по коридорам способен оказаться в любом месте и в любое время миров четвертого измерения. Важно правильно определить коридор-координаты мира пятого измерения для прохождения в нужный мир четвертого измерения. Например. Сегодня время в вашей реальности ускорилось и вы живете уже другом мире, совсем не похожем на мир в котором время было постоянным на протяжении сотен, тысяч лет. Современная действительность в корне отличается от мира тысячелетней давности, в котором время текло почти с одной скоростью. Вы это называете прогресс, а мы изменением скорости пространства-времени. Изменения пространства ведут к катаклизмам в вашем мире, но и оно сжимается. Сжатие времени привело к сжатию пространства. Будущие ваши поколения преодолевают расстояния за три часа, которое раньше бы преодолевали годами. И не важно в чем это выразилось. Они назовут это технологиями, мы изменение пространства-времени. Путешествие в будущее и прошлое невозможно из четвертого измерения, начиная только с пятого. Надо признать, что только с шестого измерения открывается способность управлять пятым измерением, не пользоваться им, а управлять. Последующие измерения уже не работают в материально-механической части пространство-время-скорость, а уже меняют атомарную и энергетическую структуру, его поле, раскрывая внутренние способности человека. Человек становится способным видеть до того не видимое, слышать не слышимое, воплощая мечты-иллюзии в материальную реальность не-бытия. Если прямая одномерна, плоскость двухмерна, а пространство трехмерно и располагает в себе множество плоскостей под разными углами, то в пятимерном мире располагается множество тех же пространств под разными углами. Нарисуйте внутри куба множество таких же кубов. Субъект движущийся внутри такого куба может пересекать множество других пространств-миров. «Черные дыры» уносят вас в пространства пониженной мерности, а солнца — повышенной. В прошлой сущности я знал живенького человека, который все делал очень быстро и при этом везде опаздывал. Потому что он находился в другом пространстве-времени, а значит другом мире, но приписан был в этом. Изменяя скорость, меняешь время и пространство. Ваш сегодняшний мир движется, как и до этого с одной скоростью. Увеличив скорость вы измените свой мир до неузнаваемости направив его навстречу другому измерению. Но так было не всегда. Очень давно, еще до Светлых Иерархов, Земля и населявшие ее маги, входили в пятое измерение. За что, а главное из-за кого вам была понижена мерность я не буду рассказывать. Хотя бы даже из-за того, что мне тоже не просто удержать проекцию своего голоса в вашем мире. Время моего пребывания здесь ограничено и я в любую суну могу исчезнуть. Повторюсь, я не Бог и даже не создатель вашего мира. Кстати, за мои откровения с вами он может обидеться на меня. Да, представьте, мы существа эмоциональные и у нас разное видение путей вашего развития. Но даже вся ваша планета ерунда по сравнению с тем, что может произойти. Никто не знает, что произойдет со всем не-бытием, если все его миры окажутся затянуты «черной дырой» самой нижней мерности. Это невозможно, но теоретически… Так вот, не все понимают грозящей опасности. Не все со мной согласны. Да, я не имею права вам помогать, но вы оказались здесь не случайно. За все времена единицы четырехмерных оказывались в стенах этого дворца. Вы здесь. Докажите, что это не случайно. Мое поле истощается. Найдите источник зла на вашей земле. Вы в большой опасности и спасение в ваших руках. Уходите немедленно… пользуйтесь серд… все я теря… — Голос неожиданно затарахтел, вдруг теряя свою мелодичность и четкость, пока совсем не пропал в виде утихающего свиста. Ратибор озадаченно посмотрел на Ан.

— Ты что-нибудь поняла? — в ответ ведунья лишь пожала плечами, громко выдохнула.

— Не совсем. Особенно насчет физико-механической части.

— А это сейчас уже не важно. Бежим! — Стены дворца задрожали, превращая окружающее пространство из мерно дышащего, спящего великана, в разбуженного и очень недовольного, с каждой суной превращающегося в разгневанного. Легкая рябь изображения моментально сменилась на штормовые волны, готовые уничтожить все живое и не родное внутри себя. Стало по настоящему страшно.

— Куда бежать! Ой! Она падает на нас! Ай! Ратибор! Меня уносит!!!

Светлые пушистые облака низко парили над вершинами холмов почти касаясь их своими белыми ножками. Легкий летний ветерок ласкал стебли травы, игриво перебирая листву деревьев. Маленькие козявочки и букашечки весело передвигались между зелеными зарослями, занимаясь своей привычной работой. Лесные птицы кружили над кронами деревьев, и лишь один орлан царственно парил над всеми, строго, сегодня не хищно, обозревая округу. Именно о таких днях говорили, что они веселые и беззаботные. Ничего не омрачало взаимоотношений внутри природы.

Венгард открыл глаза. Голубое небо, слегка подернутое млечной поземкой облаков, круживших свой неведомый танец в высоте. Легкий ветерок ласкал волосы не предвещая ничего плохого. Мысли спутались в один большой клубок, который с трудом удавалось разобрать. Медленно, очень медленно вытягивал конец этих воспоминаний из себя, словно осторожный рыбак подсекал столь долгожданный улов. Он чувствовал, что нельзя торопиться иначе потеряешь все. Исчезнет главное, что имел и мог бы иметь в будущем. Что-то очень важное и родное, только твое и в то же время принадлежащее всем людям. Что? Пока же он это скорее чувствовал, чем понимал. Он ничего не помнил, даже кто он. Лишь мчавшиеся по небу перистые создания говорили ему, что он жив, но не могли сказать кто он и зачем здесь. У него не было мыслей, он ни о чем не размышлял, лишь рассматривая голубое небо, творение природы. Ни о чем не думал. В это мгновение он поймал конец этого клубка. Подумал о том, что ни о чем не думает. Значит мыслит. Знает о небе, об облаках. Так кто же он?

Странник внимательно посмотрел на Венгарда, пытаясь понять перемены произошедшие в настроении молодого человека. Он понимал, что для каждого Хранителя этот момент наступит, должен настать. Он не ожидал, что это произойдет так рано.

— Ты хочешь увидеть свой разум, отправиться внутрь себя. Я понимаю, что ты стремишься получить ответы на вопросы. Но не такой ценой. — Венгард непонимающе поднял бровь.

— Почему ты отговариваешь меня? Я встретился с тобой, прося о помощи, а ты хочешь мне отказать?

— Не отказать, а предостеречь. То о чем ты догадался, сделав правильные выводы, нужно было тебе самому. Только тебе. Но есть одна немаловажная деталь. Путешествие в свой разум — это билет в один конец. Редко кто возвращался обратно в этот мир в здравом уме и доброй памяти. Понимаешь, чем это грозит для твоих друзей, для всего мира, что ты оставишь на поругание кромешным.

— Риск велик, я отдаю себе отчет в этом. Иначе как? Я сотни раз проникал в разумы других людей и только сегодня понял, что наш разум не принадлежит нам. Кто формирует наши мысли и наши действия? Вдруг поняв, что это не я, ужаснулся. Откуда берутся мои думы, кто их посылает, откуда. Кто-то управляем ими, а значит и мной. Меня контролируют размышлениями и я не могу ими управлять, а значит и поступать. Где моя свобода воли? Кто мной руководит? Как избежать этого?

— Подожди, выход есть.

— Какой?

— Мысли формируют разные эгрегоры, а они в свою очередь разные мысли. И какой эгрегор посылает их тебе зависит от тебя самого, от степени твоей чистоты. Ты достоин того эгрегора, который заслужил и потому попадаешь под его власть. Твои мысли и нравственная чистота формируют тот коллективный разум которого достоин. Твоей головой руководит та сущность которую ты заслужил. Потом очень сложно сменить своего Господина.

— Но возможно?

— Возможно. Это определяющие судьбу моменты. Только единицы способны сами управлять собой, не впуская иных хозяев, модулируя свои, а не чужие интеллектуальные поля.

— Как это сделать, Росвен, скажи. Я не могу рисковать дальше нашим делом, понимая какой шпион находится у меня в голове. Иначе у нас нет шансов.

— Хорошо. Но это крайне опасно. Ты дорог мне, но иного выхода я не вижу. Тебе необходимо уйти до мыслей.

— Не понимаю, что ты имеешь ввиду?

— Ты должен сконцентрировать на какой-то одной мысли и повторять ее бесконечно, пока… Пока не потеряешь эту мысль. Именно в этот момент ты должен совершить прыжок. Понимаешь?

— Кажется, да.

— Ты должен оказаться ДО МЫСЛЕЙ. Там истинная чистота и свобода воли. Там Свет или тьма, в зависимости от того, кто совершает этот прыжок. Там люди обретают свободу, становясь настоящими людьми, а не зомби. Там ты становишь хозяином себе. Там так хорошо, что совсем не хочется возвращаться. Ты просто забываешь откуда ты пришел, вдруг понимая какие иллюзорные наши миры. На это способны единицы, еще меньше способны вернуться в нашу Игру. Там ты как никогда близок к Богу.

— Ты был там… И вернулся.

— Да. Там ты понимаешь, что Душа и Ум это сосуды и кем ты их заполнишь зависит от тебя. Возвращение Домой трудно и требует огромных усилий и даже подвига. Путь в Небесный Ирий тернист. Наполнив Душу и Ум Духом ты способен отправиться по Пути Сварги Великой, Познания, а можешь выбрать Путь Любви и Веры. А можешь и совместить эти Пути. Выбирать тебе. Но если твои Душа и Ум наполнятся мраком и гордынью, то дорога твоя в Пекло и одномерный мир Черной дыры. Я был там однажды. Там боль такая, что нет сил кричать, там тишина и срежет зубов. И люди сами обрекают себя на это. Понимаешь, сами. Твоя свобода воли в выборе Пути. Ты ведом настолько насколько хочешь этого сам. Немногие способны самостоятельно выбрать Путь и сами идти по нему. Ты можешь. Ты еще не свободен, но стремишься к этому. А это главное. Все посвященные, не спящие, но далеко не все поверили. И это их сгубило.

— Так я свободен или мною управляют? Кто я Игрок или пешка?

— И то и то. Свободный человек постоянно в борьбе. До последней капли крови, до последнего мгновения земной жизни. Каждую суну идет бой. Битва ведется как внутри тебя, так и снаружи. Непрестанно. Ты то побеждаешь, то сдаешься. Потому кажется, что тобой манипулируют. Но бывает, что и помогают, подсказывают. Большинство людей даже не участвуют в Игре, они декорации. Многие лишь послушные биороботы своего хозяина. Единицы ведут свою игру. Еще меньше побеждают в ней. Многим это стоит жизни и даже больше — Души. Но цель стоит того. На самом деле Дома тебя ждут и всячески тебе помогают в Пути, но и враг очень силен. Ты его приз и он сделает все чтобы получить тебя и твою Душу. Души наполненные тьмой и есть его царство. Враг очень жалеет о своей ошибке, но по гордыне своей не верит в прощение. Он обманулся посчитав, что если он заполнит все души вселенных мраком, то станет равным Богу. Даже если бы такое случилось, мир не-бытия был бы уничтожен чуть раньше. А чтобы этого не допустить существуем мы. Очисти Душу и Ум, готовься к приходу Духа. А борьба она разная. И в одиночестве посреди непроходимого леса, и в гуще битвы с врагом, и в лазарете у кровати раненого, и в пыли библиотеки. Соверши прыжок и обрети свой эгрегор, который будет внутри чего-то более светлого и важного.

Мышцы не слушались его, словно ослабленные веревки бесполезно болтающиеся на его костях. Сколько пролежал он здесь? День, два, месяц. Тело совершенно не слушалось его. Он знал разум вернулся, значит он сможет вернуть тело. Он был полон сил, не телесных, духовных. Впереди было много работы, его ждали друзья, его ждал весь мир. Теперь он не подведет их.

«Кто мы? Плененные боги, захваченные нашими страстями, слабостями, страхом и ленью в казематы вечных страданий, обреченные до конца времен томиться в застенках нашего грехопадения. Бесы-надзиратели за нашей душой не позволяют ей расправить крылья и взлететь, унося дух обратно в тюрьму. Заставляют спать и не просыпаться. Тело, как каменное узилище нашего духа не пускает его наружу, заставляя ограничивать пространство и держать его в тисках. Наказаны мы за грехи наши и усугубляем свое положение новыми грехами. Обещал Нус Спаситель свободу и дает ее каждому стремящемуся к ней. Он указал путь к ней, дорогу домой. Но трудна она и опасна и не каждому даны силы и воля пройти по этому пути, но другого нет. Спит внутри нас частичка Сварги Великой и мы не будим ее, укрыв одеялом души. И душа наша, паспорт наш, запятнан грехами и не позволяет пересечь границу. Мы, плененные боги, не способные сбросить вериги своего тела для освобождения души и ее капитана — духа. Грехи, пудовыми гирями тянут ее назад, не пускают ввысь, домой. И «мотаем мы срок» на планете Земля, чтобы на экзамене получить новое «назначение». Кто же мы, плененные боги?» — Венгард никак не мог вспомнить, где он уже видел этого высокого человека, молодого лектора с такой искренностью вещающего истины скучающей аудитории. И почему он, совсем юный, находится среди слушателей.

— Наша вселенная вращается внутри глобуса этого могущественного волшебника.

— Что за глобус?

— Самый обычный глобус земли того мира. Разница в том, что в их мире пять измерений. И все магические знания приходят нам именно оттуда.

— И что это за мир?

— Волшебный. Там нет наших технологий, но знания их многократно превышают наши. Они очень похожи на нас, но более совершенны. Их физиология, скажем так, безотходна. Они не гадят. В прямом и переносном смысле. Их города напоминают средневековые нашего мира. Но разница огромна. Сходство скорее из-за натуральных материалов. Они используют камень, дерево. Очертания построек схожи. Но энергетика, дух иной. Совсем другой. Там нет злобы и ненависти, во всяком случае в нашем понимании. Там скорее соперничество и спокойствие, иногда на грани равнодушия. К нам они скорее нейтральны, чем заинтересованы. У них множество миров, созданных разными магами и волшебниками и все они разные. Скорее они относятся к нам как к научному опыту. Кроме, конечно же, создателя нашего мира. Но и он не всемогущ. Их великие волшебники способны создавать миры, но сами они создания высших сил, высших измерений. Это как эксперимент. Ты смешиваешь ингредиенты, догадываешься, что должно произойти и получиться, но полностью контролировать, а тем более все предвидеть сложно. Очень сложно. Иногда процесс принимает непредсказуемые направления. Но цель все-таки имеется. Каждый исследователь рассчитывает на прогнозируемый результат. Но вот вопрос. Все ли пойдет согласно плана.

— Ты хочешь сказать, что наша вселенная и не вселенная вовсе?

— Почему же. В нашем понимании, самая настоящая вселенная. У нас другие восприятия. Нам кажется, что звезды отделяют друг от друга огромные расстояния, внутри нашей вселенной идут вселенские процессы, а на самом деле это иллюзия. И так для каждого мира. Иллюзия. Искривление, сжатие, архивация пространства и времени. В своей среде действуют свои законы.

— А может быть, что наша Земля находится в центре вселенной и все галактики вращаются вокруг нас?

— Запросто. Тогда Солнце и все звезды наше искаженное восприятие действительности.

— Как бы нарисованы?

— Не совсем, но принцип похож. Они существуют в нашем воображении, которое создается.

— Кем создается?

— Возможно создателем нашего мира, а может быть его создателем.

— Выходит, что нет никаких дальних миров, звезд, планет, космоса?

— Есть. В нашем мозгу они существуют. Вопрос в том насколько наш мозг может воплотить воображаемые реальности в физические. В этом и состоит эксперимент.

— А может наша вселенная расположилась внутри их планеты? На внутренней стороне.

— Кто знает, и это возможно. В любом случае внутри. Какая разница. Внутри планеты или глобуса этой планеты. Важно другое. Мы иллюзия, воображаемая реальность созданная кем-то. Но способная развиваться и принимать физические формы. Что-то в нас присутствует, что позволяет говорить о нас как о существующей реальности. Мы уже не являемся в прямую не-бытием. Мы уже частичка Бытия.

— Это потому что в нас присутствует Бог?

— Да. Во всяком случае, частичка его в нас есть. Правда, я не уверен, что во всех. Именно этот Свет превращает нас из иллюзии не-бытия в Бытие. И дает нам шанс на истинное существование.

— Даже внутри глобуса какого-то, пусть даже могущественного волшебника?

— Даже так. Кстати волшебник в том мире может быть не самым могучим. Кто знает. Их мир знаний и волшебства. Они многое понимают и умеют. Но они не боги. Возможно, учителя.

— У нас есть с ними связь?

— Должна быть. Откуда у нас столько историй про волшебство, магию, сказки про невиданных существ. Я думаю, оттуда. Связь должна существовать, но она, как бы это сказать, для избранных что ли. В определенном смысле.

— А почему у них нет таких технологий, как у нас?

— Им это не нужно. Они прошли этот этап и поняли всю опасность этого пути. У них есть все, что нужно для нормального проживания. Тепло, свет, необходимые удобства они способны создавать с помощью магии. Они понимают, как опасны излишества. Это путь в тупик. Их путь к Гармонии, хотя и им до нее еще очень далеко. Без еды они не могут, но для ее производства все отработано до совершенства. Их мир огромен и они постоянно его исследуют. Нет предела совершенству.

— Они помогают нам?

— Да. Но мы не оправдали их ожиданий. Вернее его. Он потерял к нам интерес. А может ситуация вышла из под контроля. Число миров огромно, но количество по настоящему величайших создателей ограниченно. Не исключено, что кто-то из них проявил к нашему миру интерес.

— И кто эти создатели. Ведь все создал Бог.

— Бог создал подобный себе мир. Он идеальный, но он копия. А копия хоть немного, но несет в себе искажение. Созданный богом мир был совершенен и гармоничен. Но копия, не оригинал. Маленькая песчинка искажения закралась в него. Божественные существа этого идеального мира стали создавать подобные миры. И так продолжается вечность. Но каждый вновь созданный мир хоть чуть-чуть, но отличался от оригинала. С течением времени число создателей и самих миров росло. Какие-то были более совершенны, какие-то менее. Откуда появилась Призма, я не знаю. Говорят для проявления Света Бытия в нашем извращенном мире. Но нашлись злодеи и для нее. Преломление Света Призмы исказило не только физическую действительность миров. Она связала нас с Бытием и затем исказила Свет. А значит души созданий этих миров. Исказила истинное Бытие. Истинное Бытие и есть Бог. И оно неповторимо. Именно его Свет в наших душах. Все остальное иллюзия, даже если ты можешь эту иллюзию пощупать руками или попробовать на вкус. И главная задача всех божественных созданий всех многочисленных миров вернуться в истинное Бытие, слиться с Богом. Но в искаженных Призмой мирах всегда найдутся силы, которые будут препятствовать тебе на этом Пути. Потому как у них совсем истончился Истинный Свет Бытия, у них не осталось его, исчезла Душа, как дом Духа, извратился Ум. Таким уже никогда не воссиять в Истинном Свете, их участь навсегда остаться иллюзорном мире. А он рано или поздно ведет к боли. Вечной боли. Вечной, но не бесконечной. Многие через боль проходили очищение. Так как Истинное Бытие и есть Бог, и реально существует только он, то даже самые отпетые негодяи имеют шанс на искупление.

— Значит можно грешить? Все равно когда-нибудь грехи простятся.

— Ты представляешь себе невыносимую боль? Теперь представь, что она будет длиться вечно. Я не думаю, что существует более суровое наказание.

— Скажи, отец, где я сейчас. Я сплю?

— Нет, Венгард ты не спишь. Ты сейчас в том мире, в котором не спят, но тебе придется вернуться обратно в мир поголовно спящих. Это необходимо.

Ледяной дождь лил как из ведра смывая с брусчатки последние частицы теплого осеннего воздуха. Настроение ухудшилось, обнажив осеннюю меланхолию и легкую печаль. В комнате разом стало серо и неуютно, словно в какой-то провинциальной убогой гостинице. Даже любимый домашний диван на котором Алесия провела столько приятных часов вдруг показался ей неудобным и чужим. Принцесса резким движением соскочила с него и подошла к окну. Там ей стало совсем грустно.

— Ты знаешь, а я люблю осень и дождь. — Венгард хорошо знал жену, ее солнечный характер и нрав и потому сразу прочувствовал ее настроение. Он подошел к ней, обнял за плечи и нежно поцеловал в шею. В ответ она улыбнулась, но промолчала. — Такая погода несет какое-то спокойствие и умиротворенность. Конечно, если ты сидишь в теплом доме, в уютном кресле, а не взбираешься куда-нибудь вверх по скользким и холодным камням в надежде уйти от опасной погони. В такие минуты кажется время остановилось и вся суета мира уплывает куда-то вместе с потоками грязной воды. Природа не в силах больше терпеть человеческого сумасбродства совершает ритуальное омовение себя, в надежде смыть все грехи людских поступков и мыслей, а может и самих людей. Очистительный дождь, как символ нашего трудного времени. А еще мне нравятся осенние цветы. Они словно понимают, что наступают их последние дни перед наступающими холодами и смертью и цветут с особой яркостью, часто опережая своей красочностью летние расцветки. То же происходит и с листвой на деревьях. Природа словно дает последний праздник перед надвигающимися холодами. Воздух становится прохладным, бодрящим, не терзает тебя зноем, как летом и не вгоняет тебя в ступор от холода, как зимой, не будоражит кровь и разум солнечными весенними лучами, выводя человека из равновесия, а дает какое-то внутреннее равновесие и спокойствие. Ты начинаешь ценить данное тебе благополучие, понимаешь, как было бы замечательно выйти и окунуться в бодрящие струи дождя, в уверенности возращения в теплую уютную атмосферу своего дома. В такие минуты мыслишь особыми философскими категориями, которые тебе не доступны в иные времена года.

— Ты о наваливающейся вдруг лени и апатии? — мягко улыбнулась Алесия по прежнему упорно всматриваясь в окно.

— Это звучит как то не романтично, но если отбросить пышную оболочку, кому-то может и так показаться. — Венгард расположился рядом с женой, навалившись всем телом на подоконник, и стал всматриваться в окно, наблюдая за каплями дождя в невыполнимой надежде все их пересчитать.

— Так значит завтра. — Ни один мускул не дрогнул на прекрасном лице Принцессы.

— Да, завтра.