Сказывают, во времена давние на просторных землях великорусских жила да была деревня большая, славная. Мастерами-кудесниками, лекарями-чудотворцами да охотниками-рыболовами проворными славилась она. А красотой девичьей ещё славней была. Молва про красу девчат деревни этой не только по Руси Великой ходила, а и по землям заграничным. И приезжали в ту деревню свататься женихи заморские. Златом-серебром да убранством богатым хотели девчат русских купить, дабы замуж за них возжелали пойти… Да за-зря всё это было. Не шли за них девчата русские. Не меняли они своих на чужих, ибо знали они, что свой мужик всегда роднее, всегда любее и желанней, ибо знали они, что свой любит сильнее, нежели чужой. Вот и уходили женихи заморские домой с пустыми руками. Никому из них девчата русские руки не подали и сердца не подарили. Своим русским мужикам верными оставались.

В счастии да радости деревня та жила. Мир да благополучие царили в ней. Работу работали, да с удовольствием и трудолюбием её выполняли. Пляски плясали на празднествах разных да смехом весёлым смеялись…

Одним словом, счастливая деревня та была. Вырий на земле людской.

Но всё же пришла беда в деревню ту. Змиулан коварный прослышал о деревне той, о богатствах её да о красе девичьей. Вот и пришёл он в деревню да потребовал, чтобы дары ему носили каждый день воскресный.

— А не будет по-моему, — грозил Змиулан, — красу неописуемую девчат ваших заберу и голоса соловьиного их лишу.

Чё делать-то — думали люди деревенские. Злато-серебро да камень драгоценный — добро наживное. Да и не будет его — прожить как-то можно. А коли красы девичьей не станет, коли Змиулан треклятый её отберёт, так и житья не станет совсем. Ведь плохо тебе на душе, красу девичью узрел — и хорошо стало: солнце в душе светит, птицы звонко поют и мысли ясные становятся. Горемычные мысли прочь гонят. А коли девчата ещё и заспевают голосом своим соловьиным, так вообще будто Вырий на землю людскую спустился. До того хорошо, что аж летать хочется, силы берутся невесть откуда…

Так и решили — златом-серебром да камнями драгоценными со Змиуланом делиться. Красу девичью значно дороже оценили жильцы деревенские. Да змею того и надо. Каменья да металл дорогой нужен был ему. Деревня-то особо не роскошествовала ими, но места знала, где драгоценства лежат.

И деревня с тех пор начала чахнуть, начала увядать её благополучие, ибо Змиулан наглел с каждым днём. Он требовал всё больше и больше. Жадность его росла и росла. И однажды дошло до того, что Змиулан треклятый затребовал всё, что доводилось добыть людям деревенским. Люди заупрямились поначалу, да пригрозил Змиулан коварный красу девичью забрать. И согласились люди на условия змея жестокого.

И житья в деревне вообще не стало. Радость-то одна осталась — краса девичья да глас их соловьиный.

Но бояться народ деревенский начал того, что Змиулан и этой радости лишить их может. В бой вступать со змеем глупо. Он огромный, сильный и ловкий. Да и ядом своим морановым цельно стреляет. Много жизней можно положить, а Змиулана не извести. Надо помощи просить у более могучих…

И решил мужик один из деревни той возраста уважаемого помощи попросить. Родомиром его звали. Он ведал, куда идти и к кому.

— Да куда же ты собираешься? Хоть мне поведай! — молвила жена его, Ярославой звали.

— В дальний лес иду. Золота там поищу. Места там дремучие. И нога человека там не ступала вовсе. Залежи там должны быть богатые, — отвечал Родомир.

— Врешь ты! Знаю, куда ты идёшь! И знаю, к кому идёшь! Ведь неспроста люди в тот лес не ходят, — молвила далее жена.

— Коли знаешь, милая, — молчи! Народу скажешь, что золото да серебро искать пошёл, дабы Змиулану угодить. А правду не смей говорить!!!

— Ты себя береги да живым воротись!

На том и разошлись. Пошёл Родомир в лес дальний, когда солнце за горы ушло и ночь тёмная пришла, дабы не видел его никто.

Три дня шёл он. И дошёл к лесу тому. Но там тоже побегать пришлось, ибо не знал Родомир, где искать. Да вот начал находить он самородки золотые. Один крупнее другого. И всё чаще и чаще попадаться они начали ему.

«Наверное, близко уже!» — думал Родомир.

И шёл он дальше. Да вдруг остановился. Почуял на себе он взгляд пристальный. Обернулся Родомир… и узрел змея огромного, который взирал на него взглядом гневным свысока.

— Ты по что пределы запретные нарушил? — шипел змей грозно.

— Не сердчай, Великий Змей! — молвил в ответ Родомир. — Помощи пришёл просить я твоей.

— Помощи, говоришь? — прошипел змей. — Стряслось чего недоброго?

— Стряслось, Полоз Великий, стряслось. Жила деревня наша в добре да тепле, в счастии да радости… Но пришёл Змиулан треклятый и начал деревню нашу изводить. Делиться потребовал добром нажитым, ибо красу девчат наших попортить грозился. А куда ж без красоты-то?!!! Хлопцы молодые хотели прогнать его прочь, да старцы, люди жизнью мудреные, не пустили их, отговорили. Змиулан-то хоть и не твоих размеров, да всё равно велик он. Хлопцы только бы головы свои сложили, а Змиулана не прогнали бы. Да и рассердили бы его, да гнев его на деревню и обрушился бы… Помоги нам, Полоз Великий, Змиулана треклятого с земель наших славных изгнать!

— Отчего же не помочь людям добрым, — молвил Полоз в ответ. — Помогу. Да только у меня условие есть.

— Говори, — промолвил Родомир.

— Знаю, что дочь твоя младшенькая, Настя, красы невиданной. До того она у тебя прекрасна, что с богинями в красе тягаться в пору ей. Знаю, что краше её только Матушка Природа, — говорил Змей.

— Есть такое чудо у меня, — признался старец.

— Коли пойдёт Настенька за меня замуж, помогу Змиулана с земель ваших прогнать и благополучие ваше поправить, — изрёк Полоз. — Да ты, Родомир, не переживай. В злате-серебре ходить она у меня будет, в счастии и добробуте жить у меня будет. Сам её не обижу и никому другому не дам в обиду её.

— Мне бы Настеньку поспрошать надобно, — ответил Родомир.

— Поспрошай! Поспрошай!

— А если… не согласится она? — спросил Родомир.

— А коли не пойдёт за меня… то тебя в слуги свои заберу, — ответил Змей Великий.

— Так забирай меня сразу.

Улыбнулся Змей.

— Настя мне твоя нравится, — молвил он. — Женой своей видеть хочу её. Не дивчина, а… Не знаю даже, что сказать, ибо дочь твоя прекрасная ни с какими богатствами сравниться не может. Красотою своей всех их затмевает.

— Ну коли так, — молвил Родомир, — я спрошу дочь свою ненаглядную.

— Ежели она согласится, — шипел Великий Полоз, — пусть выйдет ночью во двор, лицом повернётся к югу и промолвит: «Полоз! Я жду тебя! Бери меня, невесту свою прекрасную!»

— И что потом? — испросил Родомир.

— В свой дом её заберу, — ответил Великий Змей. — А теперь ступай!

И покинул Родомир лес Полозовский. И направился домой не особо весёлый, ибо дочери его прекрасной женой быть Змею Великому судится. Согласится она на условие Полоза. Согласится без раздумий. Согласится ради спасения деревни своей богатой и народа её славного. Да вот как поведать ей об этом, не знал Родомир.

И пришёл он в раздумьях в деревню свою. Народ увидал его да давай приставать с расспросами про злато-серебро им якобы искомом.

— Нет там ничего, — говорил им Родомир, — ни золота, ни серебра.

Ярослава, жена ясная, сразу учуяла, что у Родомира тяжесть на душе. Но не стала ему расспросами докучать. Ведь с дороги человек. Отдохнуть ему надобно.

И накормила сытно Родомира жена его ненаглядная. А Ярослава-то приметила, что муж-то ест, да без особого аппетиту.

Не смогла она больше ждать.

— Сказывай, — молвила она, — что на душе у тебя творится.

И поведал Родомир ей всё без утайки.

Задумалась Ярослава, но не загрустила. И муж, и дочь ей одинаково дороги. Как быть, не знала она. Не пойдут они на такую жертву, не поможет им Полоз Великий.

— Я хотел сразу в слуги к Змею идти, — молвил далее Родомир, — да не согласился он. Но и Настеньке не могу я такого сказать. Ведь согласится же она!!!

— Что не можешь мне сказать, батюшка!? — послышался тут сладкий голос Настеньки. — И на что я соглашусь?

Родомир посмотрел на Ярославу. Она кивнула, мол, рассказывай.

— Настенька! — начал батюшка. — К Полозу Великому ходил я помощи просить Змиулана треклятого изгнать с земель наших. И согласился он помочь. Да условие у него одно есть…

Примолк тут Родомир.

— Говори, батюшка, я тебя слушаю, — говорила Настя.

— Тебя женой своей видеть хочет он. Пойдёшь за него — прогонит он Змиулана.

— А если не пойду? — спросила дочь его.

— Полоз всё равно поможет.

— Но отца в слуги заберёт, — добавила Ярослава.

— Ну что ж, — изрекла Настя, — коли судьба моя такая, пойду я замуж за него.

— Дочь моя прекрасная, Настенька, подумай до утра! — с мольбой просил её отец. — Уж лучше я пойду служить ему.

— Нет! Не буду медлить! Я решила! Я стану Полозу женой!

И поведал после этих слов отец Настасье, что делать далее нужно.

И вот спустилась на землю добрую ночь. И вышла Настенька во двор. Лицом своим прекрасным к югу повернулась… и изрекла:

— Полоз! Я жду тебя! Бери меня, невесту свою прекрасную!

Как только промолвила слова эти, в миг поднялся ветер и вихрем Настю унесло.

— Надеюсь, Полоз сдержит слово своё, — промолвил Родомир, раняя чистую слезу.

— Прогонит Змиулана? — спросила Ярослава.

— Нет. Счастьем и Добром Настасью нашу окружит…

…Пришёл в деревню день воскресный. И снарядились мужики дары нести до Змиулана. Собрался с ними и Родомир.

Пришли к пещере… А Змиулана нет. Богатства все на месте лежат, а Змиулана нет. Да и приметили тут мужики, что от пещеры борозда широкая да глубокая тянется. Да трава там примятая. А по краям её самородки золотые лежат — какие поменьше, какие побольше.

«Прогнал Полоз Змиулана треклятого. Избавил деревню нашу от напасти такой», — думал Родомир.

И зажила деревня с тех пор снова радостно и счастливо. Благополучие своё в миг поправила. И возобновился в деревне славной детский смех да девичье сладкоголосое пение. Вернулись радость и добро. Вернулись счастье и веселье.

А Родомир да Ярослава за дочьку думают свою ненагляную, за Настеньку свою прекрасную. Как ей там с Полозом-то живётся?