— Уровень информации?..

Видимо, она говорила о том, что Нико называла «информационным давлением». Харуюки еще раз внимательно вгляделся в спокойно сидящего на своем стуле Айвори Тауэра. Нет, от этого аватара не чувствовалось той «Королевской» ауры, от которой захватывало дух. Напротив, по сравнению с ним даже офицеры уровня Астры Вайн и Кобальт Блейд казались более внушительными.

Но в то же время они не сомневались, что Айвори Тауэр занимает не последние позиции в Белом Легионе и Обществе Исследования Ускорения. Харуюки продолжал пытаться разглядеть в нем хоть что-то подозрительное, когда вновь услышал шепот Метатрон:

— Если бы нам удалось посмотреть на него с высшего уровня, мы бы многое поняли.

— А, точно! Может быть, ты нас туда отведешь?..

Ответ прозвучал немедленно и резко — Метатрон опять вернулась к привычному нравоучительному тону:

— Ну почему ты такой глупый? Это даже не средний уровень, а нижний. С него добраться до верхнего не могу даже я, а уж тебе не хватит для этого и сотни лет тренировок.

— …Я-ясно.

Пространство, которое Метатрон называла «высшем уровнем», открывалось лишь тому, кто еще раз ускорится с неограниченного поля (то есть «среднего уровня»). С него данные Ускоренного Мира представлялись в виде трехмерной галактики, и наблюдатель мог увидеть истинную суть электронного мира.

Но Харуюки лицезрел высший уровень лишь единожды, семь дней назад, когда пытался защититься от смертельной атаки Брони Бедствия 2. Более того, его на этот уровень провела Метатрон, а сам он не имел никакого понятия о том, что нужно сделать, чтобы «ускориться во время ускорения».

Но, как заметила Метатрон, сейчас они находились на обычном дуэльном поле, созданном Кобальт и Манган. Сам Харуюки оставался лишь зрителем, который не мог и камешка передвинуть — он мог лишь слушать и смотреть. А значит, ему оставалось досконально запоминать слова и действия Королей.

— Действительно, очень печально, что единственное, что нам известно об организации, которая уже не первый раз впивается когтями в Ускоренный Мир — ее имя, — пожал плечами Синий Король Блу Найт.

Желтый Король Йеллоу Радио раздраженно кивнул в ответ.

— Причем это имя они придумали сами, так? С таким названием — нет бы сидеть себе тихо да искать дыры в системе.

— Я думаю, они именно этим и занимаются, Радио, — вдруг негромко отозвалась Черная Королева Блэк Лотос. — И я сейчас не только об истории с ISS комплектами. Можно вспомнить случай на Гермесовом Тросе месяц назад, атаку на Акихабарское ПБ три месяца назад или инцидент с троянской программой восемь месяцев назад. Они всегда использовали методы, которые выглядят издевательством над принципами Брейн Бёрста. Похоже, они «исследуют» именно это.

— Хм-м… а мне кажется, они просто террористы, нет? — недовольно проговорил Йеллоу Радио.

В этот момент антенны на голове сидевшей справа от Черной Королевы Красной Королевы Скарлет Рейн дрогнули. Стоявшая за ее спиной Блад Леопард тут же шагнула вперед и положила руку на плечо хозяйки.

Рейн, то есть Нико, наверняка вспомнила еще об одном случае, который не упомянула Черноснежка — об инциденте с Пятым Хром Дизастером полгода назад.

Пятым Дизастером стал «родитель» Нико, Черри Рук, получивший Броню Бедствия из рук Йеллоу Радио. Вернее, они так считали, хотя однозначных доказательств и не имелось. Конечно, они не могли доказать и то, что за этим случаем стояло Общество Исследования Ускорения, каким бы очевидным ни казался вывод.

Судя по словам Желтого Короля, он совершенно не считал, что им манипулировало Общество, но гнев и скорбь Нико от этого не становились слабее. Харуюки захотелось подойти и утешить ее, но, увы, на Конференции он этого сделать не мог. Нико и Пард и без того оказывали Черному Легиону услугу тем, что скрывали свое участие в операции по уничтожению ISS комплектов.

Черноснежка тихо продолжала:

— Вопрос в том, к чему именно они стремятся. Неужели придумывают такие неординарные методы только для того, чтобы ввергнуть Ускоренный Мир в хаос? Или же все эти события — лишь звенья цепи, в конце которой нас ожидает нечто поистине разрушительное… некая катастрофа?..

— Хе-хе… представить себе не могла, что ты скажешь такие слова, Лотос, — произнесла Перпл Торн с улыбкой, словно сделанной из меда, в глубине которого плавали ледяные иглы.

Разумеется, Черноснежка поняла, что та намекает на события трехлетней давности, из-за которых Блэк Лотос приобрела репутацию бунтовщицы и нарушительницы спокойствия, но не подала вида и ответила спокойно:

— Скажу, конечно. Ведь если Общество собирается уничтожить Ускоренный Мир, то они стоят на моем пути к десятому уровню.

Между Фиолетовой и Черной Королевами словно проскочила искра.

Перпл Торн не знала, что Общество Исследования Ускорения в каком-то смысле оживило Первого Красного Короля Рэд Райдера и привязало копию его сознания к телу ISS комплекта.

Интересно, как повела бы себя Фиолетовая Королева, окажись она там? Объединила бы усилия с Черноснежкой, чтобы вновь упокоить душу Красного Короля? Или решила бы защищать призрака Рэд Райдера, обратив свой артефактный посох против Черноснежки?

Сейчас было ясно лишь одно: Черноснежка ничего не рассказала остальным Королям о привязанном к телу ISS комплекта Райдере и о том, что терминалы комплектов производились с помощью его способности «Создание Ружей», именно потому, что она переживала… вернее, заботилась о чувствах Перпл Торн, когда-то бывшей возлюбленной Райдера…

— Действительно, мы должны непременно выяснить, не замышляют ли люди из Общества еще чего-нибудь крупного, — прозвучал хладнокровный голос Синего Короля, явно пытавшегося ослабить напряжение между Черной и Фиолетовой Королевами. — Можно с уверенностью сказать, что их нападение на Гермесов Трос и ISS комплекты связаны друг с другом. Очевидно, демонстрация силы Системы Инкарнации на глазах сотен зрителей представляла собой подготовку к распространению комплектов, позволявших с легкостью научиться использовать эту силу. Развивая мысль, можно предположить, что нападение на локальную сесть ПБ Акибы и случай с троянской программой стали очередными опытами для сбора информации, нужной для создания ISS комплектов… хотя мы пока не знаем, как именно они их размножали.

Харуюки вдруг почувствовал, что Блу Найт посмотрел в их сторону, но не успел удостовериться в этом, как Синий Король продолжил:

— Если у их плана есть продолжение, оно должно иметь в своей основе «нечто», что Общество Исследования Ускорения получило в результате распространения ISS комплектов. Если мы хотим понять, в каком направлении будут развиваться события, нам нужно знать, о чем идет речь. Ну что, Лотос? Ты была в Мидтаун Тауэре и видела тело ISS комплекта вживую. Догадываешься ли ты, чего они добивались?

На этот вопрос Черноснежка ответила не сразу.

Естественно, она знала, что собой представляло это «нечто»; как знали Фуко, Нико, Пард и Харуюки.

Это создание воплощало в себе все самое худшее, что только можно вообразить. Ужас, сотканный из концентрированной негативной Инкарнации всех носителей комплектов, влитый в похищенное у Красной Королевы Усиливающее Снаряжение, ранее носившее название «Непобедимый». Теперь оно превратилось в Броню Бедствия 2.

Благодаря героическому самопожертвованию Метатрон неделю назад Харуюки все же удалось одолеть Броню 2. Но когда Лайм Белл попыталась использовать свой спецприем «Зов Цитрона» для того, чтобы разобрать Непобедимого на составные части и вернуть их хозяйке, Вольфрам Цербер, служивший носителем Брони, неожиданно исчез вместе с ракетными двигателями, последней деталью Непобедимого.

Другими словами, в этот самый момент у Нико остались лишь четыре из пяти частей Непобедимого. Она говорила, что этого достаточно, чтобы экипировать его, но теперь Снаряжение стало заметно слабее, чем раньше. Другие Короли не должны были узнать об этом. Если бы информация о том, как ослабла Красная Королева, дошла до того же Йеллоу Радио, он мог вновь замыслить нечто нехорошее.

Перед ними встала задача как-то рассказать о существовании Брони Бедствия 2, не упомянув о ее связи с Нико. Этот план предложила сама Нико. Изначально она сказала что-то в духе «Подумаешь, детальки не хватает, чего тут скрывать! Могу даже я сама рассказать», но Харуюки и его друзьям удалось отговорить ее.

Взгляды всех Королей и их помощников сошлись на Черноснежке, которая неслышно поднялась со стула.

— Да… я догадываюсь. Вернее, я видела это своими глазами. Я видела то, что случилось сразу после того, как мы уничтожили ISS комплект, — продолжила она, подтвердив свои слова решительным взмахом клинка. — В тот момент тело испустило зловещий красный луч, улетевший на юг от Мидтаун Тауэра. Скорее всего, в этом луче и сконцентрировалась вся негативная Инкарнационная энергия, накопленная телом.

— О-о… так вот оно что! Вы уничтожили тело, но упустили его содержимое? — картинно удивился Желтый Король, разведя тонкими руками, а его подручная, девушка-паяц издевательски громко пропищала «У-у-упусти-и-и-или!», раскачиваясь на своем шаре.

Смерив их быстрым взглядом, Черноснежка резко опустила клинок и парировала:

— Ты говоришь так, словно жалеешь, что та энергия не досталась тебе, Радио. Поверь, если бы ты коснулся ее, тебя бы уже называли «Хром…» вернее, «Йеллоу Дизастером».

Она умело поставила Желтого Короля на место, намекнув на то, что он долгое время прятал у себя Броню Бедствия, не надевая, и, в конце концов, передал ее Черри Руку, аватару из другого Легиона. Недовольно хмыкнув, Радио затих.

Зато руку поднял Айвори Тауэр.

— Вы говорите, что сгусток энергии улетел на юг. Удалось ли вам выяснить, куда конкретно переместилась Инкарнационная энергия, Черная Королева?

Еще одна наглая провокация.

Харуюки своими глазами видел, где именно красный луч ударил в землю. Это произошло в общеобразовательной женской школе в Сироганэ, в районе Минато. Название этой школы больше не составляло секрета.

Частная академия для девочек «Этерна».

Эта школа служила базой как для Белого Легиона Осциллатори Юниверс, так и для Общества Исследования Ускорения, и ее история насчитывала уже 130 лет. Было не до конца понятно, каким образом Общество, более чем наполовину состоящее из юношей, умудрялось использовать в качестве базы женскую школу, но эта организация никогда не подчинялась общепринятой логике Ускоренного Мира. Вполне возможно, что они выбрали это место как раз ради секретности.

Название школы — то есть местоположение базы противника — стало наградой за все их тяжелые битвы, но произнести его здесь они не могли. У Черного Легиона пока не имелось неопровержимых доказательств.

— Увы, мы не смогли проследить, где финишировал луч, — ровным тоном ответила на вызов Айвори Черноснежка. — Мы изучили карту в поисках необычных мест к югу от Мидтаун Тауэра, куда он мог быть нацелен, но в этом районе почти ничего нет. Кстати, это ведь территория Осциллатори, может быть, у тебя есть какие-то мысли?

Айвори с легкостью отразил слабый выпад Черноснежки:

— «К югу от Мидтаун Тауэра» — довольно широкое понятие. Из достопримечательностей там есть, пожалуй, только Роппонги Хилз, Парк Природы и Синагавский Вокзал. А за ними уже начинается территория Грейт Волла.

Среди перечисленных им названий школы Этерна, конечно же, не оказалось. Невозмутимость Айвори Тауэра заставила Харуюки раздраженно стиснуть зубы, но, помня об уговоре перед началом Конференции, он сдержался.

Короли погрузились в долгое задумчивое молчание, которое нарушил голос Красной Королевы Скарлет Рейн:

— Можно долго спорить о том, собиралось ли Общество что-то делать с энергией, накопленной ISS комплектами, но это не принципиально.

Казалось, ее сдержанный голос таил в себе бушующее пламя, и Харуюки моментально позабыл о своем гневе.

Сверкнув большими глазами, Вторая Красная Королева продолжала:

— Все это время мы оставляли противодействие Обществу на потом. Мы ведь не собираемся просто ждать действий с их стороны и в этот раз, да?

— Так-то оно так, но у них ведь нет какой-то собственной территории, правда? — вставил Желтый Король. — Я не против того, чтобы нанести первый удар, но куда мы должны бить?

— Я пытаюсь сказать, что для начала все присутствующие здесь обязаны единогласно согласиться с тем, что мы должны их «бить». Когда мы узнаем, где находится база Общества Исследования Ускорения, все мы, все Семь Легионов должны будем атаковать ее единым фронтом. Мы должны нападать непрерывно, чтобы у них не осталось времени скрыться из списка противников, должны срезать столько очков, сколько возможно. Если какой-то из Легионов откажется участвовать в операции, его стоит рассматривать как союзника Общества.

Слова Нико вызвали соответствующую реакцию — со стороны, где сидели руководители Легионов, послышался гул голосов. Даже Йеллоу Радио не нашел, что возразить.

Возможно, она выбрала слишком сильные слова, но она смогла достучаться до них. И, что самое главное, ее слова должны были хоть немного, но все же взволновать даже Айвори Тауэра. Если тот факт, что школа Этерна (которую также называли «Луна») является базой Общества Исследования Ускорения, станет явным, перед Белым Легионом встанет непростой выбор.

— Вот теперь она говорит, как настоящая Королева, — тихо произнесла Фуко, и Харуюки кивнул.

— Да… я уверен, что Рейн еще станет гораздо, гораздо сильнее.

— Но и ты не должен уступать ей, Ворон-сан.

— Х-хорошо.

Харуюки смущенно вжал голову в плечи и кивнул, и в этот же самый момент вновь раздался величественный голос Блу Найта:

— Я полностью поддерживаю слова Красной Королевы. Если все Легионы согласятся с таким планом действий, мы сможем немедленно выступить в нужный момент. Конечно же, я не думаю, что кто-то здесь поддерживает Общество, но на всякий случай спрошу: возражения есть?

Еще до того, как Синий Король закончил говорить, Харуюки внимательно вгляделся в Айвори Тауэра.

Даже этот аватар, умевший выходить из любой ситуации с помощью мастерски составленных аргументов, на этот раз не пытался противоречить. Перпл Торн, Йеллоу Радио и Грин Гранде тоже молча сидели на своих местах.

Блу Найт медленно обвел всех взглядом и поднялся на ноги, лязгнув тяжелой броней.

— Итак, предложение Красной Королевы принимается. А именно: как только база Общества Исследования Ускорения будет обнаружена, мы немедленно соберем передовой отряд со всех Семи Легионов и атакуем ее. Для этого необходимо, чтобы каждый Легион предоставил как можно больше самых высокоуровневых Легионеров. Кстати, я и сам собираюсь принять участие в атаке как представитель Леонидов.

Услышав эти слова, Кобальт Блейд и Манган Блейд, молча стоявшие позади Блу Найта, тут же воскликнули:

— Но Король!

— Вы не можете!..

— У нас нет выбора. За день одного противника можно вызвать на дуэль лишь один раз. Мы не знаем, сколько очков они накопили, но если мы хотим опустошить их запасы, нам нужно как можно больше людей.

Он говорил чистую правду. И Блэк Вайс, и Аргон Арей относились к числу крайне опытных бёрст линкеров восьмого уровня, и могли держать запас из тысяч бёрст поинтов. Глупо рассчитывать, что их удастся легко уничтожить, но что касалось аватаров шестого уровня, вроде Раста Жигсо или Салфер Пота, с которым Черноснежка сражалась на Окинаве…

И тут в памяти Харуюки вновь всплыло то самое имя.

Вольфрам Цербер.

Имя этого аватара гремело на весь Ускоренный Мир. Он уже начал соревноваться с Аквой Карент за звание сильнейшего аватара первого уровня, но перед битвой, развернувшейся неделю назад, поднял свой уровень до пятого, чтобы погрузиться на неограниченное поле. И не только ради этого. Он собирался освободиться от власти Общества и принять руку помощи, протянутую Харуюки, для чего оставил себе лишь десять бёрст поинтов.

После того, как Цербера поглотила Броня Бедствия 2, и после того, как его принудительно отключили от неограниченного поля, Харуюки не слышал о нем ничего. Но он верил, что Цербер продолжает оставаться бёрст линкером.

И в то же время он понимал, что восстановиться после такого падения по очкам крайне трудно.

О том, что бёрст линкера по имени Цербер создало Общество Исследования Ускорения при помощи Теории сердечной брони, знали лишь бойцы Нега Небьюласа, Нико и Пард. Но если бы информация дошла до остальных Легионов, Цербер стал бы одной из мишеней во время объединенной атаки, о которой они только что договорились, и, потерпев всего несколько поражений, лишился бы остатков очков.

Но еще важнее было другое — у Цербера остались ракетные двигатели Непобедимого, зараженные огромным количеством негативной инкарнационной энергии. Скорее всего, она влияла на психику еще сильнее, чем ISS комплект, и уже скоро начнет разрушать его сознание и в реальном мире, если снаряжение не очистить или не разобрать.

«Где же ты, Цербер?» — мысленно вопросил Харуюки, глядя в небо дуэльного поля.

Они находились на уровне «Сталь». Конференция проходила в восточных императорских садах в районе Тиеда на поверхности, составленной из стальных плит, рядом с деревьями, превратившимися в вертикально торчащую ржавую арматуру. Этот уровень никто бы не назвал чарующим, но небо его прекрасно. По прозрачному голубому небосводу неспешно плыли перья облаков.

Если бы только он сумел вновь отправиться на высший уровень, то, может быть, ему удалось бы увидеть, где находится Цербер… но Харуюки тут же отогнал от себя эту мысль. Увы, даже это место, полное неисчерпаемых знаний, не могло помочь найти человека в реальном мире.

Если бы только…

Если бы только Ускоренный Мир полностью слился с реальным миром. Тогда все люди стали бы бёрст линкерами, дуэли превратились просто в захватывающую игру, исчезло само понятие утраты очков, и вся ненависть, связанная с ним. В таком мире он смог бы в любой момент встретиться с Цербером и даже с Метатрон…

Воображение Харуюки заплыло куда-то очень далеко, и он сам не заметил, как потянулся рукой к левому плечу и осторожно взял иконку. Прикрыв ее другой рукой, он бережно прижал иконку к груди.

В голове немедленно прозвучал резкий голосок:

— Эй, слуга! Сколько раз я тебе уже говорила, чтобы ты не притрагивался ко мне?!

— А! Ну, э-э-э…

Харуюки опомнился, но пальцы не разжал — если бы рассерженная Метатрон вдруг выпорхнула из его рук, она могла бы привлечь внимание других Легионов. Не отпуская ее, он мысленно извинился:

— П-просто ты так долго молчала, и я подумал, что ты уснула…

— Уснула?! Запомни, я не впадаю в спячку даже на Атрибуции W04, которую вы называете «Лед и Снег».

— Я, ясно. Тогда почему ты молчала? Думала о чем-то?

— Меня поражает, насколько неэффективны мыслительные процессы воинов. Если это ваше «Общество Исследования Ускорения» — те самые люди, что создали ужасное псевдосущество, то почему вы тратите время на обсуждение вместо того, чтобы изничтожить их вместе с крепостью?!

— Э-это не так просто, как ты говоришь. Если мы не представим конкретных доказательств того, что та школа — их база, мы не сможем убедить остальных Королей.

— И вообще, мне не нравится то, что вы называете их «Королями». Это же абсурд — они смеют величать себя Королями, хотя никто из них в одиночку не победит даже мою первую форму! И, кстати, к той черной, которую ты называешь своим «родителем», это тоже относится.

— А!.. В-вот этого говорить не надо!

Хотя весь их разговор разворачивался только в голове Харуюки, он боялся, что Черноснежка, обладавшая каким-то поистине сверхъестественным чутьем, могла услышать эти слова. Харуюки осторожно перевел взгляд на черную спину впереди себя и крепко прижал трехмерную иконку к груди.

В этот момент раздался вкрадчивый голос, но не Черноснежки, а стоявшей рядом Фуко.

— Ворон-сан. Я все хотела тебя спросить… что это за белую букашку ты принес с собой на Конференцию?

— Какая я тебе букашка, нахалка?! — тут же закричал в голове возмущенный голос, и Метатрон попыталась вырваться из рук Харуюки.

— А… э-э-э… это, ну… просто мой питомец. То есть, аксессуар!

— Хм-м… и где ты его нашел?

— Э… э-э-э…

После произошедшей неделю назад битвы с Броней Бедствия 2 Харуюки, не вдаваясь в лишние детали, рассказал своим друзьям о том, что от Энергии Пустоты его защитила Архангел Метатрон, Энеми Легендарного класса, при этом пожертвовав собой.

Однако за прошедшие с того совещания семь дней он так и не рассказал остальным о чудесном воскрешении Метатрон. На то были две причины. Первая состояла в том, что из-за надвигающихся четвертных контрольных у друзей просто не было возможности собраться вместе, а вторая — в том, что он плохо представлял себе, как пройдет встреча Метатрон с остальными Легионерами… особенно с Черноснежкой.

Черноснежка являлась «родителем» Харуюки и командиром его Легиона. Метатрон же называла себя «хозяйкой» Харуюки. А уж если вспомнить о том, что Фуко была его «учителем», то закончиться такая встреча могла очень, очень плохо…

— Что же, пожалуй, на сегодня мы закончили, — голос Синего Короля помог Харуюки избежать неприятного разговора. К счастью, Фуко отвернулась, не задавая лишних вопросов.

Не то чтобы Харуюки настолько витал в облаках, что не слушал разговоров Королей, но после утверждения плана нападения на Общество Исследования Ускорения разговор переключился на другие темы — поправки к пакту о взаимном ненападении Шести Легионов, обсуждение уровня «Космос», который, по слухам, должен был открыться в июле, но которого никто пока так и не видел, а также на другие темы, к которым Нега Небьюлас не имел отношения.

Наконец, послышался шум, и Короли начали вставать со своих мест. Синий Король, как председатель, подвел итог:

— Следующая Конференция будет созвана, когда появится информация о местоположении базы Общества Исследования Ускорения. Если мы решим, что она соответствует действительности, то немедленно обсудим тактику и приступим к делу. Мне бы хотелось, чтобы это случилось до того, как они приведут в действие свой следующий коварный план.

— Тогда я хочу напоследок кое-что уточнить, — сказала Черноснежка, и Синий Король повернулся к ней.

— Что такое, Лотос?

— Найт, ты только что упомянул, что информация должна «соответствовать действительности». Как ты собираешься это определить?

— По-моему, это очевидно. Вряд ли Общество может существовать, никогда не подключая нейролинкеры к глобальной сети. Это значит, что они должны появляться в списке противников на своей территории. Когда мы получим информацию, то отправим разведывательный отряд проверить список, и если там найдутся Блэк Вайс или Раст Жигсо, то информацию можно будет считать достоверной.

— Хм… поняла.

Черноснежка кивнула. Перпл Торн, опершись на длинный посох, проговорила нарочито ласковым голосом:

— Только прошу, Лотос, в этот раз не пытайтесь побить их самостоятельно. Представляешь, как я расстроюсь, если ты лишишься последних очков на каких-нибудь задворках?

— Очень благодарна тебе за заботу, Торн, — равнодушно ответила Черноснежка, и шагнула назад, звонко ударив клинком ноги о железную плиту.

Этот звук словно послужил сигналом. Желтый Король театрально поклонился и быстро ретировался вместе с девочкой-паяцем. Вслед за ними удалились Фиолетовая Королева и Синий Король, уведя за собой подчиненных. Затем и Блад Леопард с Красной Королевой коротко кивнули Черному Легиону и зашагали прочь.

Харуюки перевел взгляд и увидел, что место, где сидел Айвори Тауэр, уже опустело. На площадке остались лишь три аватара из Нега Небьюласа и два из Грейт Волла.

Зеленый Король Грин Гранде, который за всю Конференцию не обронил практически ни слова, медленно развернулся, лязгнув тяжелой броней, а затем окинул Харуюки взглядом тускло светящихся глаз.

Две недели назад (хотя Харуюки это уже казалось делом далекого прошлого) они встретились на вершине башни Роппонги Хилз. Тогда Гранде рассказал ему кое-что.

Он узнал, что помимо этого мира под названием «Brain Burst 2039» существовали два других, хотя и очень похожих мира — «Accel Assault 2038» и «Cosmos Corrupt 2040». По какой-то причине нынче оба они полностью заброшены…

В следующий раз Харуюки услышал эти названия от Метатрон, когда оказался вместе с ней на высшем уровне. Кроме того, она намекнула, что если Зеленый Король рассказал Харуюки о существовании тех двух миров, то он, быть может, и сам посещал высший уровень.

Интересно, что чувствовала Метатрон в руках Харуюки, оценивая взглядом Гранде? Еще совсем недавно она изо всех сил махала крылышками, пытаясь выпорхнуть, но затем практически перестала двигаться.

Первым тяжелую тишину нарушил стоявший за Гранде аватар, похожий на боксера — третий из Шести Бастионов Грейт Волла, Айрон Паунд по прозвищу «Железный Кулак». Он вскинул руку в блестящей перчатке и на удивление мирным тоном начал:

— Привет, Сильвер Кроу. Прими мои поздравления. Конечно, это я попросил тебя выучить Идеальное Зеркало, но я не думал, что ты и в самом деле сможешь это сделать, а затем еще и победить Метатрона.

— А… ну, я-то только отражал лазер…

На самом деле способность «Идеальное Зеркало» принадлежала «родителю» Ардор Мейден, Миррор Маскеру, и Харуюки выучил не ее, а «Оптическую Проводимость» — немного похожую, но иную способность. Этот момент они решили в своем докладе не упоминать.

— Отразить такой лазер — не шутки. Наш командир даже с помощью Артефакта и Инкарнации смог продержаться лишь пять секунд. Босс, вы ничего не хотите сказать Кроу?

Молчание.

— Видимо, нет. Ну, тогда давайте к делу. Мало ли когда Коба и Мага отключатся и оставят нас без поля.

Паунд огляделся, убедившись, что рядом с ними никого нет, а затем тихо продолжил:

— Касаемо сами знаете чего — в целом мы не против.

— Э?.. «Сами знаете»… э-э-э, ты о чем?

Харуюки удивленно наклонил голову, но стоявшие рядом Фуко и Черноснежка дружно оттолкнули его назад.

— Если «в целом», то, как я понимаю, есть какой-то нюанс, Кулак?

Судя по виду Паунда, он явно не любил это имя, но все же кивнул.

— Ну-у-у, что-то вроде того. Билли, то есть, Второй Бастион «Виридиан Декурион», так и не дал добро. Поэтому мы хотим, чтобы встреча состоялась в Сибуе 2.

После этих слов Харуюки, наконец, вспомнил. Неделю назад, на совете после завершения череды тяжелых сражений, Фуко отдала Аш Роллеру приказ в ближайшее время организовать встречу с Гранде. В идеале — где-нибудь на нейтральной территории…

На тот момент эта затея показалась ему совершенно безумной, но похоже, Аш все же исполнил свою роль. Правда, вытащить Короля за пределы своей территории им, видимо, так и не удалось.

Фуко переглянулась с Черноснежкой и кивнула, взмахнув волосами, струящими, словно жидкий металл.

— Мы не против. Однако в качестве меры предосторожности мы бы хотели попросить вас о том, чтобы за десять минут до начала встречи все ваши бёрст линкеры, кроме участников, отключились от глобальной сети.

В этот раз уже Паунд посмотрел на Гранде, но тот даже не шелохнулся. Тем не менее, Паунд утвердительно кивнул.

— Хорошо. Как и Конференция, наша встреча пройдет по зрительской системе. В дуэль вступим мы с Билли. Если хоть кто-нибудь из вас, даже случайно, вызовет на бой кого-либо из нашего Легиона, мы немедленно отменим встречу. Ну а если кто-то из вас атакует нашего босса, мы объявим вам войну.

Фуко, не моргнув глазом перед угрозой, прозвучавшей в словах Паунда, еще раз кивнула.

— Принято. Что до количества, то мы сможем привести максимум семь человек.

— Хорошо, тогда и мы столько приведем. Что насчет даты и времени?

— Сможете в следующее воскресенье, четырнадцатого июля, в три часа дня?

— Сойдет. Не опаздывайте.

Договорившись о встрече, «Железная Длань» Скай Рейкер и «Железный Кулак» Айрон Паунд перевели взгляды на своих командиров.

Именно в этот момент молча смотревшая на Зеленого Короля Черноснежка заговорила:

— Гранде. Ты помнишь наш с тобой разговор два года и одиннадцать месяцев назад?

Небольшая пауза — и от голоса Зеленого Короля, казалось, содрогнулись стальные плиты под ногами.

— Разумеется.

— Хорошо. Тогда знай — то самое «время выбирать» уже не за горами.

Произнеся эти слова, смысла которых Харуюки совершенно не понял, Черноснежка беззвучно развернулась на месте. Фуко помахала Зеленым Легионерам и двинулась вслед за Черноснежкой.

— Э… а-а-а… до свидания.

Кивнув на прощание, Харуюки поспешил вслед за ними. Он очень хотел спросить у Черноснежки, о каком именно «времени выбирать» она говорила, но ее выпрямленная, стройная спина выглядела так решительно, что он побоялся.

Когда они удалились от руин замка Эдо и перешли в район Кикемон, Метатрон, которую Харуюки все это время держал в руках, тихо произнесла:

— Этот зеленый воин тоже любопытный, но не по той же причине, что и белый.

— Э… разве с ним что-то не то?

— Он чем-то напоминает нас, существ.

— Что ты… хочешь сказать?..

Харуюки удивленно обернулся, но из-за арматурных деревьев за спиной уже не смог разглядеть фигуру Зеленого Короля.

— Какой я тебе питомец, нахалка?!

В этот раз голос оказался отнюдь не мысленным. Напротив — он прозвучал так громко, что раскатился на все кладбище. Харуюки даже показалось, что надгробия содрогнулись, а мертвецы поспешили закопаться поглубже в землю.

Черноснежка и Фуко инстинктивно подались назад, а затем переглянулись.

— …Рейкер, тебе не кажется, что этот голос мы уже где-то слышали?

— Действительно, Лотос… где-то на неограниченном поле…

— Я не потерплю того, что вы забыли и мой голос! Сильвер Кроу, как твоя хозяйка, я приказываю тебе отвесить каждой из них по подзатыльнику!

— Х-хозяйка?!.. Кем ты себя возомнила, букашка?! Кроу — мой «ребенок»!

— И мой ученик, питомец. С твоей стороны весьма неприлично так задаваться, кем бы ты ни была.

— Судя по тому, как вы называете меня то «букашкой», то «питомцем», вы совершенно не цените свои жизни! Что же, будь по-вашему, я продемонстрирую вам свою силу лично! Немедленно отправляйтесь в мой замок!

«Так, пора бежать…»

Впервые за долгое время Харуюки решил, что самое правильное решение — взять руки в ноги. Он уже начал потихоньку пятиться назад, когда Черноснежка вскинула и направила на него правый клинок, заставив застыть на месте.

— Кроу, что это за надменная девица, и откуда она взялась?!..

— Если ты попытаешься сбежать или обмануть нас, Ворон-сан, я сделаю тебе очень-очень больно.

— Э… э-э… э-э-э…

Покачиваясь на ногах, готовых бежать немедленно, стремительно и в бесконечность, Харуюки пытался оценить свои шансы на спасение, но в итоге признал, что объясниться все равно рано или поздно придется, и обреченно кивнул.

— А-а… эта штука, то есть, эта девица — Энеми Легендарного класса, одна из Четырех Святых — Архангел Метатрон… — промямлил он боязливо.

Горделиво запорхав крылышками, маленькая иконка взлетела повыше, вознагражденная ошарашенными взглядами Черноснежки и Фуко.

— Архангел… Метатрон, говоришь?..

— Это — истинное тело Метатрон?.. Но разве она не погибла?..

— Не стоит так изумляться, воины.

«Когда-нибудь они смогут понять друг друга и обязательно подружатся. Когда-нибудь… да, когда в Ускоренном Мире, наконец, установится мир…» — понадеялся Харуюки, представляя соответствующую случаю пафосную музыку.

Метатрон едва не погибла во время жестокой битвы против Брони Бедствия 2, но ее «ядро» все же удалось восстановить.

Затем между ней и Харуюки установилась таинственная связь, которая позволяла ей материализоваться в виде этой самой иконки, в том числе и на обычных дуэльных полях.

В то же время она потеряла почти всю свою силу, и ее истинное тело все еще зализывало раны, скрываясь внутри первой формы, обитавшей в глубине Контрастного Собора…

Все эти объяснения заняли у Харуюки где-то две трети общего времени дуэли. Метатрон периодически вставляла фразы в духе «это не значит, что я пыталась спасти тебя» и «но не думай, что это ты меня восстановил», и Харуюки каждый раз рассыпался перед ней в извинениях. Естественно, он и сам не до конца понимал принципов, по которым происходили эти события, и не мог объяснить всего.

Когда рассказ завершился, Черноснежка и Фуко вновь переглянулись и протяжно хмыкнули.

— После битв с Судзаку и Сэйрю я, конечно, поняла, что высокоуровневые Энеми обладают определенным интеллектом…

— Называй нас «существами», Блэк Лотос или как там тебя.

— Хм, я тоже не думала, что они могут вот так говорить. Да еще и считают себя настолько могущественными…

— Не просто считаю, это действительно так, Скай Рейкер или как там тебя.

Висящая в воздухе иконка взмахивала крылышками и постоянно перебивала, вставляя свои реплики практически в каждую их фразу. Эта сцена частью пугала Харуюки, частью смешила его, заставляя одновременно и обливаться потом, и улыбаться.

Видимо, это заметила и Черноснежка, поскольку она бросила в его сторону многозначительный взгляд и сказала:

— Ну… Кроу, конечно, необычный. Но поскольку он так располагает к себе, не могу сказать, что так уж удивлена его новым знакомством…

— Э… серьезно?..

— Я думала, ты и сам это заметил… но ладно, это пока неважно… — Черноснежка вновь перевела взгляд на висевшую где-то в тридцати сантиметрах выше нее иконку. — Святая Метатрон. Чем бы ты ни руководствовалась, я благодарна тебе за спасение Сильвер Кроу, моего «ребенка».

— Не нужно благодарностей, Блэк Лотос, ведь Сильвер Кроу — мой слуга.

— …Думаю, вопрос о том, кто из нас главнее — «хозяйка» или «родитель» — мы решим на клинках после того, как ты восстановишь силы. Я понимаю, что ты пока вынуждена находиться рядом с ним… но я хочу кое о чем тебя спросить.

— Я не обязана что-либо тебе доказывать… но выслушать вопрос могу.

— Метатрон. Могу ли я считать тебя созданием… которое желает сразиться с Обществом Исследования Ускорения?

Выслушав вопрос Черноснежки, иконка какое-то время молчала.

По «Кладбищу» прокатился порыв холодного ветра, и старые деревья зашелестели жухлой листвой. Где-то вдали послышался волчий вой, а на фоне неба мелькнула стайка летучих мышей.

— …Внутренние конфликты воинов меня не интересуют, — равнодушным тоном произнесла Метатрон.

Но на этом она не остановилась, и теперь голос ее звучал громче и резче, чем раньше:

— Но эти люди, что называют себя Обществом Исследования Ускорения, бесцеремонно вытащили меня из моего замка и заставили служить для них сторожем. Затем они создали псевдосущество с помощью отвратительной Энергии Пустоты и, наконец, пытались убить моего слугу, Сильвер Кроу. Они должны заплатить за все это.

— Хм. Мне не очень нравится этот тон… но — хорошо, я поняла, что ты чувствуешь. Что же, Святая Метатрон. Раз так, то… — устремив открытый взор на висящую над ней иконку, Черноснежка торжественно объявила, — Отныне ты — одна из легионеров Нега Небьюласа!

«Конечно, я не против того, чтобы ты тут ночевала, и я всегда рад тебя видеть, но разве сложно хотя бы кинуть сообщение перед тем, как ввалиться? И вообще, какое ”наконец-то”, если в прошлый раз гостила всего восемь дней назад?» — бормотал себе под нос Харуюки, пропуская Нико в зал. Окинув взглядом запасы на кухне, он громко спросил:

— Нико, есть молоко, грейпфрутовый сок, улун, газировка и молоко. Что будешь?

В ответ на эти слова раздался уже привычно-раздраженный голос:

— Эй, ты «молоко» повторил дважды! Намекаешь на то, что мне расти надо?! Хочешь, чтоб я стала похожа на Рейкер?!

— Думаю, от одного молока тебе такой не стать…

— Что ты там сказал?!.. Ладно, пусть будет молоко!

— Ничего не сказал! Сейчас принесу!

Харуюки достал из холодильника литровую бутылку молока и пару стаканов, а затем поставил на поднос два блюдца и большую стеклянную тарелку, в которую насыпал крупной вишни, присланной из деревни.

Как только он поставил поднос на стол, сидевшая с обиженным видом Нико расплылась в улыбке.

— Ох ты, вишня! Огромная!..

— Не помню, говорил ли я тебе, но мои бабушка и дедушка живут в деревне и выращивают вишню. Сейчас как раз начался сезон, и они каждый год нам присылают целую гору.

— Каждый год?! Гору?! Эх, если б я знала, устроила бы набег и в прошлом году!

— В прошлом году в июле я еще не был бёрст линкером…

— Да какая разница! Лучше скажи… а ее уже можно есть?

— А, конечно.

Харуюки подвинул тарелку с вишней в самый центр стола. Нико радостно сцапала первую вишенку сорта Сато Нисики и отправила ее в рот. Харуюки невольно улыбнулся, услышав, как аппетитно она чавкает.

— Не знал, что ты так любишь вишню, Нико, — прокомментировал он, сам принимаясь за ягоды.

Нико выплюнула косточку в свое блюдце и ответила:

— Разве я не говорила, что это моя самая любимая ягода после клубники? Когда мы в первый раз встретились с Черри Руком в том мире, я даже предложила ему поменяться аватарами.

— Вот как… кстати, ты и сама немного похожа на вишенку, — расслабленно ответил Харуюки, окинув взглядом сидевшую напротив гостью.

Она была одета в черную майку и футболку с воротником лодочкой, дополненные облегающими джинсовыми шортами. Сходство с вишенкой действительно наблюдалось — тощее, словно черенок, тельце, ярко-рыжие волосы—… и тут Харуюки вдруг заметил, что ее личико тоже стремительно приобрело алый оттенок.

— Эй, ты поосторожнее со словами!..

— Э?! Я… я ничего такого не имел в виду…

— Еще бы ты имел!.. Ну да ладно, если ты так думаешь, я сама буду иметь в виду.

Покрасневшая до ушей Нико схватила еще две вишенки и отвернулась.

«Не знаю о чем она, но неважно, главное, что вишня успела к ее визиту приехать», — подумал Харуюки, но не успел даже отпить молока из своего стакана…

Как прозвучал дверной звонок, и перед глазами выскочило сообщение о том, что у него появился новый гость.

Рефлекторно поднятая рука Харуюки вдруг замерла на полпути.

По спине пробежал холодок. Наверное, именно такая смесь страха и предвкушения ощущается на вершине американских горок перед тем, как тележка ухнет вниз.

К счастью, Нико была так увлечена вишней, что ничего не заметила. Харуюки сглотнул и нажал на кнопку ответа.

В окне появилось изображение с камеры у турникета на первом этаже. Там, улыбаясь, стояла Черноснежка — собственной персоной, с которой он расстался на Седьмой Кольцевой каких-то двадцать минут назад. Харуюки развернулся на стуле, сжался, повернувшись спиной к Нико, и тихо прошептал:

— Ч-Ч-Черноснежка-семпай?!.. П-п-п-почему ты здесь?!

— Знаешь, я отправилась домой, но на душе почему-то стало неспокойно. Я решила, что это из-за твоей учебы — вдруг ты будешь лентяйничать? — и потому вернулась.

«Вот она, устрашающая интуиция Черной Королевы!..» — мысленно содрогнулся Харуюки, стараясь удержать на губах улыбку.

— С-с-с-спасибо тебе за заботу. А-а… а что учитель?..

— Увы, у Фуко были свои дела. Но она просила передать тебе привет.

«Интуиция учителя пугает не меньше…» — вновь содрогнулся Харуюки, а затем решился и, словно бросаясь в воду, нажал на кнопку открытия замка.

— Н-ну ладно, заходи, поднимайся, пожалуйста.

— Благодарю. Буду через минуту.

Окно исчезло, и Харуюки медленно развернулся обратно.

Естественно, Нико уже заметила происходящее и сидела, играя с черенком от вишни.

— Это там Лотос… тьфу, то есть Снежка?

— У-угу. Но как ты догадалась?..

— У тебя на лице написано. Словно не знаешь, бояться или радоваться, — Нико хмыкнула и откинулась на спинку стула. — Эх, придется оставшимися вишнями с ней делиться.

Ровно через минуту прозвенел дверной звонок. Когда Черноснежка встретилась в коридоре с Нико, на ее лице появилась недобрая улыбка.

— Так я и думала. Нетрудно было догадаться, что ты заявишься сюда.

По случаю воскресенья Черноснежка оделась не в школьную форму. На ней оказалась туника с рисунком из белых цветов и брючки, доходившие до колена. Открытые плечи выглядели ослепительно красиво, но у Харуюки не осталось времени любоваться — он сразу пригласил ее к столу:

— Проходи, присаживайся. Сейчас принесу… э-э-а, чего тебе налить?..

— Молока, конечно, — произнесла Нико с ухмылкой, и Черноснежка нахмурилась.

— Не то чтобы я не любила молоко… но почему «конечно»?

— Хе-хе, тебе еще есть, где расти.

— К-куда это ты смотришь?! Меня мое тело полностью устраивает!

— О-о-о, так ты хочешь сохранить их миниатюрными?

— М-можно подумать, ты чем-то лучше!

— Так у меня еще куча времени, чтобы вырасти!

— Ага, не успеешь оглянуться — три года пролетят, и метаться будет уже поздно.

— Значит, ты и сама мечешься?

— Не мечусь!..

Слушавший их спор Харуюки едва нашел момент, чтобы вставить:

— …Так все-таки, что тебе налить?

Недовольно оглядев Харуюки, Черноснежка скомандовала:

— Давай молоко.

— Х-хорошо.

Харуюки быстро ретировался на кухню и облегченно выдохнул.

Нико и Черноснежка уже не раз встречались у него дома… более того, впервые это случилось целых полгода назад, вскоре после того, как Нико проникла в его квартиру под видом троюродной сестры. Но каждый раз в воздухе висело такое напряжение, что Харуюки никак не мог к нему привыкнуть.

Харуюки налил молока в третий стакан, взял еще одно блюдце и вернулся к столу. Он поставил стакан перед Черноснежкой, почему-то усевшейся рядом с Нико, и предложил:

— Я буду рад, если ты тоже попробуешь, семпай. Эту вишню выращивает мой дед.

— О-о-о, а она довольно крупная. Спасибо.

Видимо, Черноснежка тоже любила вишню, поскольку с удовольствием протянула руку. Съев первую ягодку, она широко улыбнулась.

— Очень вкусная. Как этот сорт называется?

— Классический Сато Нисики. В последнее время появилось множество генномодифицированных сортов, у которых ягоды крупнее и слаще, но мой дед всю жизнь специализировался именно на этой вишне.

— Ясно… здорово было бы съездить к твоему деду, пройтись по вишневому саду.

— Можно. Как раз скоро летние каникулы… — начал было Харуюки, но тут же поправился, — П-правда он живет в Хигасинэ, в префектуре Ямагата. За один день обернуться туда и обратно не выйдет.

— М-м-м. Но я совсем не против. Если мы ему не помешаем, я готова остаться там и на ночь, и на две, и на три.

— Нет-нет-нет, конечно, не помешаешь! Дедушка с бабушкой будут очень рады.

— Хорошо, тогда я воспользуюсь твоим предложением.

— На здоровье! Кстати, свежие ягоды с веток — ну очень вкусные!

Харуюки прервал громкий стук. Молчавшая все это время Нико подалась вперед так резко, что громыхнула об пол ножками стул.

— И я поеду.

— …Э?!

— Я то-о-оже хочу поехать!.. То-о-оже хочу лопать вишню прямо с веток!

Она канючила так, что уже трудно было понять, в каком именно режиме она находится. Положив руку ей на голову, Черноснежка покровительственно сказала:

— Нико, ты ведь уже не ребенок, правда? Ну, что надо сказать?..

— …В-вредина ты, Снежка! Это ведь даже не твой дедушка…

Недовольно поскрипев зубами, Нико вновь села ровно, повернулась к Харуюки, затем вежливо и низко склонила голову и проговорила — так и не избавившись от лежащей на макушке руки Черноснежки:

— Харуюки, п-прошу! Возьми меня с собой… пожалуйста!

— Д-да не надо так напрягаться! Конечно, возьму. У дедушки дом большой, туда сколько угодно людей влезет. Только дом немного… ну, вернее, он сильно старый…

— П-правда?! Ура!!! — Нико выпрямилась так резко, что едва не подпрыгнула на месте, и быстро смахнула руку Черноснежки. — Отлично, даешь каникулы!.. Я уже морально подготовилась, так что отменить эту поездку у вас ни за что не выйдет!

— М-мне еще нужно переговорить с ними на эту тему…

— Да знаю, знаю! Ты давай, поторопись! А, вот только…

Нико неожиданно умолкла, и улыбка на ее лице немного померкла. Харуюки недоуменно моргнул.

— Нет, я просто подумала… перед тем, как лопать вишню, нам нужно окончательно со всем разобраться.

— Это точно… я и сама так считаю, — отозвалась Черноснежка и согласно кивнула.

Под «всем» имелось в виду Общество Исследования Ускорения, оно же — Белый Легион «Осциллатори Юниверс». На сегодняшней Конференции Семи Королей Нико предложила план совместного нападения всеми Семью Легионами, и он был принят. Но для приведения плана в действие требовалось доказать, что они знают, где находится база Общества.

— А-а… — держа за черенок одну из последних оставшихся вишен, Харуюки вопросительно взглянул на обеих Королев. — Синий Король сказал, что после того, как получит информацию о базе, он отправит разведывательный отряд, чтобы проверить список противников. Но ведь мы лишь сможем направить их в «Минато 3», где находится Этерна, и они не смогут сами отыскать базу Общества…

— Именно так, — ответила Черноснежка, протягивая руку к стакану с молоком. — Я полагаю, что все члены Общества состоят в Осциллатори, который полностью контролирует район Минато. Как вы все понимаете, это значит, что они могут отказаться принимать дуэли и пропасть из списка…

— Но… как нам тогда доказать, что это именно они?..

Харуюки досадливо прикусил губу, когда Нико неожиданно выпрямилась и серьезным тоном сказала:

— Перед этим я хотела бы извиниться.

— Э?..

— Собственно, я ради этого и пришла. Харуюки… и Снежка. Простите меня за то, что я выступила на Конференции, не предупредив вас.

Нико низко склонила голову, и ее хвостики синхронно качнулись.

Даже Харуюки, несмотря на свое тугоумие, сразу понял, что она имеет в виду: ее сегодняшнюю речь и предложение выступить против Общества Исследования Ускорения объединенным отрядом.

Действительно, ее действия оказались весьма неожиданными, но благодаря этому Айвори Тауэр и Белый Легион попали в довольно неприятное положение, и Харуюки не совсем понял, за что она извиняется.

Видимо, Черноснежка думала так же, поскольку мягко улыбнулась и похлопала Нико по плечу.

— Не нужно так скромничать. Если бы ты не выступила, я бы сама сказала что-то в таком же духе… конечно, было бы неплохо, если бы ты и нас предупредила — тогда я бы смогла чем-нибудь тебя поддержать.

— Вот! Вот в этом все и дело, — Нико подняла голову и посмотрела в окно с мрачным видом. — …Буду откровенна — я не смогла обсудить с вами свое выступление на Конференции из-за того, что мнения внутри нашего Легиона разделились.

— Разделились?.. — растерянно повторил Харуюки, и Нико в ответ смерила его взглядом, не оставляющим сомнений в том, что перед ним настоящая Королева.

— Именно. Грубо говоря, среди нас появились люди, вернее, офицеры, которые считают, что мы не должны укреплять отношения с Нега Небьюласом. Мне едва удалось перед началом Конференции уговорить их одобрить план совместной атаки.

— Офицеры?.. То есть, бёрст линкеры уровня Пард?..

— Ага. Другие два Триплекса… сразу скажу, оба они очень ценят как меня, так и Проми. Наверное, именно поэтому они и ведут себя так… говорят, что даже наше бессрочное перемирие с Негабью ставит Проми под угрозу. Видите ли, вы ведь в открытую противостоите остальным пяти Легионам. И я, как командир Проми, понимаю, что в этом конфликте под горячую руку можем попасть и мы.

— Ясно… действительно, мне понятны их опасения. Тот же Радио вполне может заметить, что мы заключили перемирие, и потребовать, чтобы вас исключили из пакта о ненападении.

— Удивительно, с каким спокойствием ты об этом говоришь, — с натянутой улыбкой отозвалась Нико, а затем подобрала ноги и сложила руки на коленях.

Какое-то время она молчала, а затем совершенно неожиданно заявила:

— Что же до меня, то мне кажется, что наши два Легиона неотделимы друг от друга.

— Э?..

Нико посмотрела в округлившиеся от удивления глаза Харуюки, затем быстро отвернулась и скороговоркой выпалила:

— Так и есть. Если вдруг остальные пять Легионов решат дружно атаковать Негабью, им придется напасть со стороны зоны Накано 1, которую контролируем мы. А если мы согласимся передать контроль над этой территорией, то грош нам цена как Легиону. У нас будет лишь один выбор — вступить с вами в союз и защищаться вместе.

«Ну, уж прямо так и один…» — успел подумать Харуюки, но первой возразила Черноснежка:

— Нет, у вас будет еще один вариант. Вы можете объединиться с остальными Легионами и напасть на нас вместе с ними. В таком случае вы сохраните контроль над Накано 1.

— Нет… этого я сделать не могу.

— Я благодарна тебе за такие слова, Нико, но мы не просим благотворительности. Если мы будем вашими союзниками, получая от этого одностороннюю выгоду и ничего не давая взамен, то это нам грош цена как Легиону…

— Благотворительность здесь ни при чем!..

Нико вскочила со стула, который с грохотом откатился назад. Свет из окна окрасил ее волосы в цвет пламени, а ее горящие глаза не отрывались от Черноснежки.

— Я не могу позволить Леони или Грево захватить контроль над Сугинами!

— Почему? — спросила Черноснежка. Хотя ее голос звучал как обычно, вся эта сцена напоминала разговор младшей сестры со старшей.

— Это потому… потому, ч-что…

Но спокойствие на лице Черноснежки продлилось ровно до того момента, когда она услышала следующие слова Нико.

Они шокировали даже Черную Королеву, а уж Харуюки от них едва не свалился на пол вместе со стулом.

— …Потому что в следующем году я, возможно, поступлю в Умесато!

— Э… э-э-э?! — воскликнул Харуюки.

Бросив взгляд на него, Нико вновь уселась, залпом допила свое молоко и вытерла рот.

Нико училась в школе-интернате в районе Нерима, откуда до находившейся в Сугинами школы Умесато было не так уж далеко. Она могла доехать на автобусе за двадцать минут. Но в то же время никто не обязывал ее менять школу, поскольку в интернате находилась и средняя школа, а Нико перешла лишь в шестой класс начальной. И вообще, если она собралась сменить школу, разве ее не выселят из общежития?

Но самое главное — почему именно Умесато? Если она пожелала пойти в обычную среднюю школу, то их много и в самой Нериме. Возможно, она хотела учиться в одной школе с Харуюки, Тиюри и Такуму? Эта мысль грела душу, но вряд ли Нико, горделивая Красная Королева, позволила бы диктовать свой жизненный путь таким эмоциональным соображениям.

Вопросы кружились в голове Харуюки, и он не знал, стоит ли их задавать.

Нико же смотрела на Харуюки так, словно понимала все, о чем он думает. Наконец, она вздохнула и продолжила:

— Конечно, это долгая история — так и быть, расскажу. В «Комбинированной школе-интернате для беспризорных детей», где я учусь, есть система поощрения учеников. Нескольким ученикам, добившимся отличных результатов, предоставляется возможность перейти в другую среднюю школу…

— Отличных результатов?!.. — поразилась Черноснежка.

— Нескольким ученикам?!.. — воскликнул Харуюки.

Их реакция явно пришлись не по нраву Нико. Дернув хвостиками, она хмыкнула, но продолжила дальше:

— Ага. Сразу скажу — я не жульничала и Ускорение не использовала. Так вот… короче, в этом году я попала в список. И скоро мне уже предстоит сделать выбор. Я могу либо отказаться и остаться в интернате еще на три года, либо выбрать другую школу, в которую перейду. Поскольку выбор это непростой, я спросила совета у Пард. Она подумала ровно секунду и сказала: «Почему бы тебе не перейти в Умесато?»

— Т-так это идея Пард?

— Да. Когда я в прошлую неделю была на вашем культурном фестивале, я о многом подумала. В наших средних классах ученикам не дают такой свободы.

— Свобода… в Умесато?..

Слова Нико заставили Харуюки удивленно склонить голову.

Конечно же, он не мог сравнивать свою школу с остальными на собственном опыте, но он никогда не ощущал в Умесато какой-то особой свободной атмосферы. Домашней работы задавали много, при малейшей провинности школьников вызывали к директору. Можно было вспомнить и тот случай, когда Даск Тейкер, то есть Номи Сейдзи подготовил ловушку для Харуюки, установив камеру в женской душевой, после чего вход в спортзал немедленно перекрыли, и сразу поднялся большой шум.

Но Черноснежка — в отличие от Харуюки — даже не моргнула глазом и немедленно согласилась.

— Это действительно самый большой и приятный плюс нашей школы. Харуюки, наверное, и не знает о том, что редко в какой школе ученикам позволяют так свободно распоряжаться нейролинкерами и школьной локальной сетью. Многие школы вообще запрещают полное погружение на своей территории.

— Кстати, у нас в школе оно тоже полностью запрещено. Пард из-за этого немало настрадалась, — добавила Нико.

Уставившись на нее, Харуюки попытался перефразировать то, что она сказала, и все же разобраться:

— Другими словами, тебе не нравится твоя школа из-за того, что запрет на погружение мешает жизни бёрст линкера?..

— Да нет же!.. То есть, это тоже одна из причин, но точно не решающая! — воскликнула Нико, а затем с немного смущенным видом продолжила. — Как бы это описать… по моим ощущениям в Умесато очень мирная и дружелюбная атмосфера. Это, если что, похвала. Ну, Харуюки, помнишь, когда я пыталась выведать твою личность, я бегала по самым разным школам? Я еще тогда почувствовала, что во всех частных средних школах атмосфера какая-то нервная, и лишь в Умесато такого нет.

— Скорее всего, это потому, что у нас есть пространство, сделанное специально для учеников.

Слова Черноснежки заставили Харуюки выпучить глаза.

На этот раз он моментально понял, о чем идет речь. О том самом пространстве, в котором он сам коротал время в седьмом классе.

— Школьная локальная сеть?.. Но ведь сети есть и в других школах, разве нет?..

— Есть, конечно, но очень немногие школы разворачивают в них виртуальное пространство. Школой Умесато владеет частная компания, работающая в сфере образования, и использует ее в качестве полигона — чтобы узнать, как применение нейролинкеров влияет на учебный процесс. Ну, не принципиально, зачем им это, важно то, что в результате у нас есть пространство, где школьники могут свободно выбирать себе аватаров, играть, общаться и отдыхать.

— Вот как… действительно, локальная сеть — место, где каждый может побыть самим собой и повеселиться. Кстати, что-то я в последнее время редко там бываю…

— Но это потому, что ты нашел себе другое место, верно? Так называемый Ускоренный Мир? — с улыбкой заметила она, и Харуюки согласно кивнул.

Если бы Харуюки не стал бёрст линкером, то наверняка бы и по сей день проводил там все свободное время — даже если бы Арая прекратил его задирать.

— Выходит… Ускоренный Мир — мое убежище, куда я сбегаю от реальности?.. — пробормотал он.

На этот вопрос ответила Нико:

— Не только ты, Харуюки. И я, и Снежка, и все остальные бёрст линкеры тоже. Но мы не просто убегаем. Оно дает нам возможность обрести силу и храбрость, чтобы двигаться вперед и не отступать. Причем нам никто их не дарит, мы сами находим новые силы внутри себя. Поэтому, даже если я когда-нибудь лишусь всех очков, Брейн Бёрста, ускорения и воспоминаний о том, что была бёрст линкером, что-то обязательно останется в моем сердце. Я уверена в этом.

— Нико… — прошептал Харуюки. Неожиданные слова девочки на два года младше него поразили его в самую душу.

Он столько всего хотел ей сказать, но не знал, как это выразить словами. Увидев, как Харуюки кусает губы, Нико улыбнулась, словно действительно была лишь маленькой девочкой.

— Ведь я уже говорила во время фестиваля… я всегда боялась потерять свои очки. Боялась, потому что я не Первопроходец и не Монохром, и однажды кто-нибудь обязательно прикончит меня. Но… помнишь, когда Снежка передала мне сообщение от Первого… от Рэд Райдера? В тот момент я подумала… вернее, поняла, насколько я на самом деле маленькая.

Только сейчас Харуюки заметил, что часы уже пробили пять часов, и свет дня за окном потихоньку угасает. Капли на оставшихся в тарелке вишнях блеснули в лучах закатного солнца.

— Я… думала только о себе.

Тихий голос Нико заставил капли дрогнуть.

— …Думала лишь о том, что мне нужно быть сильной, иначе у нас отнимут территорию, иначе разбегутся мои легионеры — и потому я всегда скрывала свою слабость и свои страхи. Но на самом деле я вела себя так оттого, что не верила в своих друзей. Первый Король… сказал мне, что «остальное — в моих руках», так? И вот тогда я поняла, что возможность полностью довериться кому-то другому — это и есть настоящая сила…

— Нико… — снова прошептав ее имя, Харуюки набрал побольше воздуха и проговорил: — Даже если ты — командир Легиона, это не значит, что тебе никогда нельзя показывать слабость. Если трудно или тяжело, положись на своих друзей. Ты можешь быть чьим-то командиром или Королевой, но важнее то, что все мы — бёрст линкеры. Даже семпай уже не раз прямо на моих глазах начинала пла…

Кто-то резко наступил на носок правой ноги Харуюки, заставив замолчать. Вместо него заговорила Черноснежка:

— Все мы боимся потерять очки. Я так испугалась нападений со стороны Королей, что два года не подключалась к глобальной сети. Я распустила Легион, оставила мечты о десятом уровне. Я думала, что мне больше незачем сражаться… и все же продолжала упорно цепляться за звание бёрст линкера. Сейчас я даже не могу вспомнить, почему именно так упрямилась… а-а-а, хотя… — на лице Черноснежки появилась улыбка, словно она вдруг что-то осознала, пока говорила. — Возможно, за это тоже следует поблагодарить локальную сеть Умесато. Мне казалось, что однажды в этом маленьком виртуальном мирке появится кто-то, кто сможет вытащить меня из пучины тьмы… и мои ожидания оправдались.

Теперь Харуюки приковало к месту не только маленькой сильной ножкой, наступившей ему на ногу, но и пронзительным взглядом черных глаз. Он вжал голову в плечи, но не осмелился отвести взгляд от своей Королевы. Повисло молчание.

— Эй вы, я вообще-то сегодня первая в гости пришла! Ну ладно, смотрите друг на друга, сколько влезет, а я пока вишню доем! — недовольно воскликнула Нико и потянулась к стеклянной тарелке.

Черноснежка мигом разомкнула и физические, и психологические оковы, которыми обездвижила Харуюки, и сама протянула руку.

— Эй, не вздумай все забрать!

Последние вишни тут же исчезли. Черноснежка допила молоко.

Отдуваясь, Нико откинулась на стуле и удовлетворенно сказала:

— Спасибо за угощение. Надо бы и Пард попробовать… она как раз ищет, где бы взять вишню для летних вишневых пирогов.

— Хорошо. Завтра по пути домой занесу ей гостинец.

— …Серьезно?! Ох, спасибо тебе! — Нико отвесила благодарный поклон, после чего продолжила более расслабленным тоном. — Так вот, возвращаясь к причине, по которой Пард посоветовала мне перейти в вашу школу. Конечно, отчасти тут и разрешение пользоваться нейролинкерами, и замечательный культурный фестиваль, но… мне кажется, она предложила Умесато потому, что думает о «будущем». Она считает, что за три года в Умесато я смогу определиться, кем я хочу быть и в реальном мире, и в Ускоренном. Ну, по крайней мере, мне так думается.

Слова Нико звучали столь отвлеченно, что Харуюки не сразу ее понял.

Она говорила о будущем в реальном мире, о выборе жизненного пути? Сам Харуюки, хоть и перешел уже в восьмой класс, о своем будущем думал лишь одно: он хотел пойти в ту же старшую школу, что и Черноснежка. И даже это желание еще не характеризовало Харуюки как самостоятельную, независимую личность — да и сама затея казалась ему безнадежной.

С другой стороны, его цели в Ускоренном Мире выглядели уже более ясными. Он хотел победить Общество Исследования Ускорения и Белый Легион, пробиться через Храм Восьми Богов и сразиться с Синим, Зеленым, Желтым и Фиолетовым Королями. Но, если подумать, то даже эти желания, возможно, принадлежали не ему самому, а выросли из стремления Черноснежки к десятому уровню.

«Ну и пусть. Я ведь уже решил, что пойду за ней куда угодно».

На этот раз уже Харуюки первым посмотрел в глаза Черноснежки и увидел, как в них мерцает мягкий свет. Но не успели они вновь утонуть во взглядах друг друга, как Нико кашлянула, возвращая их к реальности.

— Так вот! Короче, вопрос еще не совсем решенный, но можете считать, что это весьма вероятно. Если я действительно решусь, нам придется пересмотреть наши соглашения — а для этого нужно вновь собраться высшим составом.

Нико говорила так бегло, что Харуюки невольно решил, что этот вопрос, в общем-то, не такой уж и серьезный. Он утвердительно кивнул, а вот Черноснежка почему-то не спешила с ответом. Немного подумав, она повернулась к Нико.

— Нико. Ты совсем недавно упоминала ответственность, лежащую на командире Легиона. Я правильно понимаю… что твое решение о переходе в Умесато как-то связано с этим?

В этот раз Харуюки совершенно не понял, что она имеет в виду.

«Кстати, она и во время Конференции сказала Зеленому Королю что-то непонятное…» — успел подумать Харуюки перед тем, как Нико уверенно кивнула.

— Да, можешь понимать это именно так.

— Хорошо, буду иметь в виду. Думаю, нам потом стоит еще разок обсудить этот вопрос, — согласилась Черноснежка. Потом она повернулась к Харуюки и слегка улыбнулась. — Прости, Харуюки, но от разговора у меня немного пересохло в горле. Ты не мог бы заварить чаю?

— Братик, и мне чай с молоком! И не слишком крепкий! — пропела Нико, мигом переключившись в ангельский режим.

Харуюки показалось, что он не успел задать им какой-то важный вопрос, но все же поднялся.

— Семпай, тебе черный?

— Да, мне такой же, как и Нико. Только сахара не надо.

— …Мне тоже не надо!

— Не мучай себя, ты же еще младшеклассница.

— С-сказала без сахара, значит, без сахара!!!

Под аккомпанемент вновь разгоревшегося спора Харуюки забрал со стола опустевшую тарелку и стаканы. Но когда он повернулся, чтобы забрать блюдца с косточками…

— А, кстати, Харуюки, если эти косточки посадить, они прорастут? — спросила Нико, и он озадаченно наклонил голову.

— Хм-м… я в свое время кое-что почитал об этом и даже попробовал… короче, это возможно, но совсем непросто.

— Да? А откуда тогда твой дедушка берет новые вишневые деревья? — с любопытством в голосе спросила Черноснежка.

— Погодите немного, дайте мне сначала чай заварить, — ответил Харуюки и побежал на кухню.

Он достал из холодильника бутылку минеральной воды, налил ее в чайник, поставил чайник на электрическую плиту и включил режим быстрого кипячения. Поскольку он спешил, то вместо листьев забросил в заварочный чайник пакетики дорогого чая, который обожала его мать. Пока вода закипала, он успел вымыть стаканы и тарелку. Благодаря достижениям в нанотехнологиях посуду начали покрывать гидрофобным покрытием. Это значило, что кухонную утварь можно избавить от влаги легким взмахом и сразу поставить в шкаф.

Осторожно залив кипяток в чайник, Харуюки приготовил три чашки, три блюдца, три ложки и молочник (а также сахар, на всякий случай), и потащил поднос к столу.

— Простите, что так долго, — пропыхтел он, расставляя блюдца.

— Вижу, ты стал гораздо проворнее в работе по дому, Харуюки, — с улыбкой прокомментировала Черноснежка.

— Э-э… м-может быть… просто я в последнее время стараюсь как можно больше делать самостоятельно. Но вот готовить, например, я все так же не умею…

На этот раз улыбнулась Нико.

— Но то карри, что вы сделали в тот раз, получилось очень вкусным. Даже Пард понравилось.

— Так я только картошку для него чистил… собственно готовкой занимались Тию да Синомия…

— Ага. А что тогда делала Черная?

— Я п-перцы резала! Как я помню, кое-какому дальнобойному аватару они очень даже понравились!

Пока они пикировались, Харуюки разлил чай по чашкам и покашлял, привлекая внимание.

— Так вот, по поводу вишневых косточек…

— Ах, да! Как же поступают фермеры?

— Те, кто занимается этим серьезно, покупают саженцы и прививают их. К сожалению, косточки съедобных вишен почти не прорастают… но это не значит, что вырастить из них вишневое дерево невозможно.

— Ага, там есть какой-то трюк?

— Именно… — Харуюки взял одну косточку из оставшихся на столе блюдец. — Когда я пытался их сажать, я сначала помыл косточки, а затем положил в холодильник, чтобы они не засохли. Потом я посадил те, у которых проклюнулись корни… но хотя я все делал по руководству, корни были совсем крошечные, и ни одна из косточек так и не взошла. Может, им нужна какая-то особая земля?..

— Хм-м. Но все-таки корни у них проклюнулись, так? — заметила Нико и ударила сжатым кулаком в ладонь. — Отлично. Приступаем!

— …Э?

— Да, такие быстрые решения как раз в духе Нега Небьюласа, — кивнула Черноснежка.

— Н-ну… мы, конечно, можем их засунуть в холодильник, но… куда будем сажать?

— Это все можно потом обдумать. Сначала их надо помыть, так? Можно я на кухне помою?

Черноснежка, вдруг неожиданно приблизившись по нетерпеливости к Пард, схватила блюдце и уже собралась встать, когда Харуюки поспешил остановить ее:

— А, нет, если ты просто их ополоснешь, то они как следует не увлажнятся… давайте сначала чай допьем.

— Вот как? Ну, хорошо.

Черноснежка неспешно добавила молока в чай, переливающийся рубиновым оттенком, и аккуратно перемешала. Нико же влила молоко резкой струей, взмахнула один раз ложкой, а затем поднесла чашку к губам.

Харуюки насыпал сахару в свою чашку чая, сделал глоток, а затем спросил:

— Так все-таки, почему вы вдруг решили вырастить вишню?

— Будто непонятно! Если у нас будет свое дерево, мы сможем есть вишню прямо с него!

— П-погоди, из косточки трудно вырастить даже саженец, но если у нас вдруг и получится, вишня еще лет пять не сможет цвести!

— Подумаешь, пять лет. Подождем, — тут же ответила Черноснежка, и Харуюки ошарашенно посмотрел на нее. — Мы будем ухаживать за ним втроем… нет, всем Легионом. И терпеливо ждать его плодов. А что насчет места — почему бы нам не посадить его возле клетки Хоу? Пусть это и задний двор, но солнца там достаточно.

Харуюки не сразу нашелся с ответом.

Пять лет. Этот срок казался Харуюки вечностью. Через пять лет Нико исполнится семнадцать, ему самому — девятнадцать… а Черноснежке двадцать.

Останутся ли они к этому времени бёрст линкерами? Будут ли дуэли в Ускоренном Мире будоражить их умы так же, как и сейчас? Конечно, он хотел бы, чтобы так и случилось, но не мог быть уверенным в этом. Возможно, к тому времени они давно уже пройдут игру под названием «Брейн Бёрст», и все бёрст линкеры утратят свои воспоминания об Ускоренном Мире.

И тут Харуюки на память пришли слова Нико.

«Что-то обязательно останется в моем сердце. Я уверена в этом».

«Да, ты права. Даже если у нас заберут Брейн Бёрст и все связанные с ним воспоминания… с нами останется все то, что произошло в реальном мире.

То, как Черноснежка-семпай спасла меня от травли.

То, как Нико пробралась ко мне домой, выдав себя за родственницу.

Тию, Таку, Фуко, Синомия, Пард, Карен, Рин… все то прекрасное время, что мы провели вместе. Эти воспоминания навсегда останутся в глубине моего сердца.

Словно косточки вишни, посаженные в землю на солнечном пятачке».

— …Да, это хорошая мысль. Если посадить вишню рядом с клеткой Хоу, я буду каждый день ухаживать за ней, — Харуюки кивнул Черноснежке, потом повернулся к Нико и продолжил. — Нико, переходи к нам в Умесато в следующем году. И вступай в комитет по уходу. Тогда и ты сможешь ухаживать за вишневым деревом.

Как ни странно, Нико в ответ удивленно округлила глаза, хотя Харуюки, казалось бы, просто повторил ее же собственные слова.

Она вдруг резко отвернулась, несколько раз хлопнула длинными ресницами и ответила слегка дрожащим голосом:

— Я же сказала, что еще не решила. И вообще, я и так после уроков помогаю Пард с ее кафе. Нет, я, конечно, не против вступить в комитет, если поступлю к вам, но допоздна засиживаться каждый день не смогу!

Услышав это, Черноснежка улыбнулась и похлопала Нико по спине.

— Ну, если ты все еще не отказалась от этой мысли, то надо уже начинать готовиться. И поэтому… сегодня нас ждет супер-напряженный вечер учебы!

— Э-э… э-э-э?! — поперхнулся Харуюки.

Нико развернулась к ней и воскликнула:

— Погоди, Снежка! Я-то собиралась сегодня весь вечер гонять старые игры…

— Точно, семпай, я как раз отыскал старый файтинг с классической боевой системой…

— Харуюки, вот уж тебе сейчас о таком думать совсем нельзя! У тебя первая контрольная через три дня!

— А… ах да…

Харуюки свесил голову, а Черноснежка громко хлопнула в ладоши.

— Но для начала помоем вишневые косточки. У тебя есть губка?

— А-ага, сейчас принесу…

Харуюки поднялся и отправился на кухню в поисках губки.

— Я проделала такой путь, чтобы встретиться с тобой, а ты с первой же секунды пытаешься меня раздевать своими бесстыжими глазенками?! Я разочарована в тебе, Сильвер Кроу!

— Что?.. П-погоди…

Харуюки замахал руками, но сверху уже послышались негодующие голоса:

— Вот-вот, озабоченный!

— Теперь мы будем тебя звать Сильвер Эро.

Харуюки посмотрел наверх, чтобы увидеть, кто только что придумал худшую из всех возможных кличек для его аватара, и заметил три фигуры на крыше здания, возвышавшегося на Седьмой Кольцевой.

Левее всех (с точки зрения Харуюки) стоял аватар женского пола голубого цвета в огромных варежках — Минт Миттен из «Пети Паке».

В центре находится еще один аватар женского пола, у которого из рук и ног словно торчали конфеты. Красно-фиолетовый цвет помог признать в ней Плам Флиппер, еще одного легионера Пети Паке. Наконец, справа от них стояла с расстроенным видом Лайм Белл.

— Н-никакой я не извращенец и не озабоченный! Я просто проверял, не заражена ли Шоко ISS комплектом…

— Что за чепуха! И вообще, с какой стати это ты сокращаешь мое имя?!

Харуюки повернулся к Шоколад, так и не убравшей перст указующий, и возразил:

— Н-но ведь ты сама сказала, что мы можем звать тебя «Шоко»!

— Ну… конечно, так, но…

— …И вообще, почему ты называешь себя «Шоколад Папетта»? Твое имя ведь читается как «Чоколейт Папетиа»!

— З-замолчи уже! «Шоколад» звучит лучше, а «Папетта» произносить проще. Может, ты еще чем-то недоволен, а?!

Шоколад возмущенно всплеснула руками, и Харуюки, наконец, вспомнил, что должен был рассмотреть.

На ее не слишком рельефной груди не наблюдалось ничего похожего на глаз ISS комплекта. Кроме того, она вела себя и разговаривала точно так же, как и обычно.

Но если так…

— Я в-всем доволен, но… если так, зачем ты напала на меня в такую рань, Шоко? Разве вам не надо в школу?

— Понимаешь… — начала было Шоколад, но оборвала себя и вновь вызывающе ткнула пальцем в Харуюки. — …Расскажу, если победишь меня!

— Э?.. Хочешь сразиться?

— Разумеется! И не думай, что я буду сдерживаться!

Выброшенная вперед ладонь сжалась в кулак и опустилась. Маленькие ступни вжались в мягкую поверхность земли и…

В следующий момент Шоколад на огромной скорости бросилась вперед.

— А-а!

Харуюки рефлекторно скрестил перед собой руки, вставая в защитную стойку. Но маленький кулак Шоколад пробился через защиту и попал точно в тело аватара.

Громкий звук удара отдался в сознании Харуюки, и его откинуло назад. Он сразу попытался восстановить равновесие, но не успел этого сделать, как Шоколад вновь оттолкнулась и спружинила от мягкой поверхности под ногами.

Ее следующей атакой стал удар коленом, в который она вложила еще больше силы, чем в первый выпад. Харуюки никак не успел среагировать, и колено попало точно ему в живот, опять отбросив аватар назад.

Он упал на землю спиной, отскочил от подушки и снова оказался в воздухе. Практически одновременно с этим Шоколад поравнялась с ним и попыталась нанести вертикальный удар пяткой.

На этот раз Харуюки смог избежать прямого попадания, но в землю его все же впечатало. Благодаря упругой поверхности он смог оказаться на ногах со скоростью куклы-неваляшки, но к этому моменту Шоколад уже прокручивалась на месте, нанося размашистый удар левой ногой.

— Ха-ай!!! — раздался звонкий возглас, и ее нога ударила Харуюки точно в правый висок.

Из глаз брызнули искры, а сам он отлетел в сторону.

Хотя он и получил четыре удара подряд, ни одному из них не удалось уложить его на лопатки, и он не оставлял надежды отыграться. Для этого требовалось лишь оторваться от противника и не пропустить шанс на контратаку…

И тут…

Харуюки влетел левым боком в ферму моста через Центральную линию, углубившись в обивку.

Естественно, урона он не получил, и сила упругого материала отбросила его обратно.

— Ха-айя-а!!!

Шоколад моментально воспользовалась ситуацией и выбросила вперед правый кулак, намереваясь нанести прямой удар.

Харуюки уже потерял почти тридцать процентов здоровья. Если бы Шоколад продолжила комбинацию безнаказанно, у него и вовсе не осталось бы надежды на то, что чаша весов склонится в его сторону.

Каким образом Шоколад, аватар еще более маленький, чем Сильвер Кроу, с такой легкостью побеждала его? Судя по всему, причина состояла в том, что Шоколад очень умело использовала особенности мягкой поверхности, чтобы придавать ударам дополнительную силу и скорость, и одновременно с этим выбивала Харуюки из равновесия. Другими словами, она прекрасно знала особенности схваток на «Амортизации».

Харуюки уже набрал немало энергии, но не мог выкроить ни мгновения, чтобы расправить крылья и взлететь, не рискуя, что его кулак Шоколад прервет его на полпути. Хуже того, сейчас он не успевал даже просто блокировать ее удары и не мог применить «Удар Головой».

Не сводя глаз с приближающегося темно-коричневого кулака, Харуюки отчаянно искал выход из сложившейся ситуации. Самый лучший способ прервать подобную комбинацию — нанести быстрый удар по слабому месту противника. Но Харуюки сражался с Шоколад лишь в одной-единственной битве, причем в качестве союзника, и не знал ее уязвимых мест…

И в этот миг в голове Харуюки промелькнуло воспоминание.

Он тут же широко открыл рот. Нижняя часть шлема сдвинулась, и кулак Шоколад попал точно в рот его аватара.

Будь на месте противника мощный аватар вроде Циан Пайла, удар по обнажившемуся телу аватара Сильвер Кроу привел бы к адской боли и резкому уменьшению здоровья.

Но сейчас миниатюрный кулачок Шоколад — кстати, его небольшой размер как раз и не давал защититься блоком из скрещенных перед собой рук — угодил точно в рот Сильвер Кроу и прекрасно там поместился. Удар не нанес урона — видимо, Шоколад тут же попыталась одернуть руку. Это подтвердил раскатившийся на весь уровень пронзительный визг:

— Хья-а-а-а-а?!

Прервав успешную серию атак, Шоколад пыталась левой рукой отодвинуть физиономию противника, чтобы освободить правую руку. Если бы у нее получилось, натиск, без сомнения, продолжился бы, поэтому Харуюки изо всех сил вцепился в руку, торчащую из его рта, после чего извернулся и вместе с Шоколад повалился на землю.

— Ч-ч-что ты творишь?!.. Во время дуэли домогаться нельзя!!!

— Ы-а-а-о-о-ы-а о э-ы-ы ы-э-а-о-а-а-а!

«Ты сама говорила, что не будешь сдерживаться!» — попытался выговорить Харуюки, но из-за застрявшей во рту руки Шоколад получилось что-то нечленораздельное. Впрочем, он почти сразу же ощутил на языке весьма сладкий и очень даже приятный вкус.

— А-а!!! П-перестань меня лизать!.. — завопила Шоколад, которую тут же поддержали возмущенные зрители:

— …Эй, что ты делаешь с Чоко?! — кричала Минт Миттен.

— Я тоже хочу… тьфу, в смысле, так нечестно-о-о!.. — вторила ей Плам Флиппер.

— Ну ты и извращенец, Кроу!!! — орала Лайм Белл.

«Никакой я не извращенец, это тактика такая», — убеждал себя Харуюки, продолжая обсасывать кулачок Шоколад.

— Хн-н-н… я этого т-так не оставлю!..

Прижатая к земле Шоколад отчаянно пыталась вырваться. Наконец, она выбросила вперед свободную левую руку и воскликнула:

— Какао Фаунтин!!!

Ее пальцы вспыхнули розовым светом, а на земле рядом с ними тут же появилось озеро шоколада.

— А теперь… Паппет Мейк!!!

Из фонтана появился несложной формы аватар с тощим тельцем и круглой головой — созданная Шоколад Папеттой боевая марионетка.

— Мочи этого мерзкого лизуна, шоконетка!..

Увидев, что шоколадная марионетка — сокращенно «шоконетка» — двинулась вперед, собираясь исполнить приказ Шоколад, Харуюки все же отпустил ее руку. Кукловодша так и осталась лежать на земле, тяжело дыша. Харуюки же решил пока оставить ее в покое и разобраться с шоконеткой.

Из прошлой битвы он помнил, что физические атаки против шоконеток не действуют. Они боятся огня, сочетания заморозки с ударами… а больше всего — что их съедят.

«Хвала богам, что здесь так мало зрителей!» — подумал Харуюки, защищаясь левой рукой от кулака шоконетки. Этот удар оказался на удивление сильным для шоколадной куклы, но поскольку шоконетка, в отличие от Шоколад, не усиливала удары за счет упругости уровня, Харуюки устоял. Едва же шоконетка остановилась, он мгновенно перехватил ее руку, подтащил к открытому рту…

— Ам!..

…И откусил ей кулак.

Броня шоконетки тоже оказалась весьма вкусной, хоть и не настолько изысканной, как у ее хозяйки. Но что самое интересное — эта «кусательная атака» частично восполнила энергию Харуюки.

Шоконетка, не умевшая говорить, молча попятилась назад.

Харуюки, все еще не успевший пережевать лакомство, так же молча шагнул за ней.

И тут шоконетка неожиданно развернулась и побежала в сторону шоколадного источника. Хоть эта лужа и уменьшилась в размерах, шоколада в ней все еще оставалось достаточно.

Харуюки моментально понял, что шоконетка сможет восстановиться, если доберется до лужи, поэтому…

— Стой!.. — воскликнул он и резко оттолкнулся от мягкой земли.

Импульс оказался неожиданно сильным, и Харуюки не просто моментально догнал шоконетку, но и не сумел затормозить, плюхнувшись вместе с ней в шоколадную лужу.

Тело обволокла вязкая жидкость. Шоколад начал проникать и в рот, заставив Харуюки в панике захлопнуть шлем обратно. Немного побарахтавшись, он все же сумел встать на ноги.

Мир перед глазами окрасился в коричневые цвета, но он разглядел рядом шоконетку, которая, как и ожидалось, восстановила правую руку и снова изготовилась к бою. «Ничего, я съем тебя еще раз!» — подумал Харуюки, вставая в боевую стойку, но тут заметил, что с его противницей что-то не так. Шоконетка выглядела так, словно могла напасть в любое мгновение, но почему-то оставалась на месте и не двигалась.

— Э?.. — Харуюки удивленно склонил голову, и шоконетка повторила его движение.

Харуюки потребовалось примерно три секунды, чтобы осознать происходящее. Именно в это мгновение к ним подбежала Шоколад, немного оправившаяся от «лизательной атаки» Харуюки. Она резко затормозила и воскликнула:

— Ч-что происходит?! Кто из вас — моя шоконетка?!..

Услышав эти слова, Харуюки инстинктивно покосился на свое тело. Блестящая броня Сильвер Кроу полностью покрылась шоколадом и стала коричневой. А поскольку слова «тощий и с круглой головой» подходили и его аватару, он стал неотличим от шоконетки. Даже настоящая шоконетка, управляемая искусственным интеллектом, уже не рассматривала Харуюки как цель для атаки.

— Т-так нечестно!.. Немедленно покажись!

Услышав эти слова, Харуюки чуть было не откликнулся, но тут неожиданно понял.

Да, возможно, использовать такое преимущество не совсем честно, но он не имел права упускать тот самый долгожданный шанс. Если он сумеет воспользоваться положением, чтобы сблизиться с противницей, то сможет выиграть эту битву согласно своей обычной тактике.

Стараясь двигаться как шоконетка, Харуюки медленно развернулся. Выбравшись за пределы шоколадной лужи, он зашагал в сторону Шоколад.

— Эй, с-стой, шоконетка, замри!.. — приказала Шоколад, и Харуюки тут же замер. — Выходит, другая — это Сильвер Кроу?..

И как только Шоколад перевела взгляд на оставшуюся в луже шоконетку…

— …Не угадала! — воскликнул Харуюки и набросился на Шоколад.

Крепко схватив маленького аватара, он раскрыл крылья и стремительно взлетел, оттолкнувшись от упругой земли.

— …Э-это не по правила-а-а-ам! — завопила Шоколад.

Не успела она оглянуться, как уже оказалась метрах в двухстах от земли вместе с Харуюки. С начала боя не прошло и пятнадцати минут, но его уже впору называть оконченным.

— …Н-немедленно отпусти меня!

— Я как раз это и собирался сделать!

Харуюки резко разжал свою хватку. Шоколад недоуменно моргнула, а затем ухнула вниз.

— А-а-а-а-а-а!!!

Харуюки спикировал вслед за Шоколад, вопль которой становился все тише по мере того, как росла дистанция между ними.

«Поднять и уронить» — самый простой и эффективный прием Сильвер Кроу. Практически все аватары получали от падения огромный урон. Правда, на уровне «Амортизация» одного сбрасывания противника с высоты для победы наверняка не хватило бы.

Как Харуюки и предполагал, тело Шоколад глубоко впечаталось в мягкую амортизирующую поверхность, а затем его с огромной скоростью подбросило вверх, обратно.

— …А-а-а-а-а!

Едва слышный вопль вновь стал оглушительным. Налетев на Шоколад, Харуюки ударил ее по голове ребром раскрытой ладони. Раздался глухой звук удара, и шоколадная шляпа раскололась надвое.

Суммарный импульс летящих навстречу тел оказался столь велик, что шкала здоровья Шоколад тут же лишилась половины всего запаса. Обогнав вновь начавшую падать кукловодшу, Харуюки приземлился чуть раньше нее, а затем поймал Шоколад на лету, не дав подпрыгнуть снова.

Не дожидаясь, пока она придет в себя, он быстро сказал:

— Эм-м… предлагаю заключить ничью. В конце концов, ты ведь пришла в Сугинами потому, что собиралась что-то мне рассказать.

Шоколад Папетта помолчала еще где-то секунд пять, переводя дыхание и переваривая информацию, затем недовольно отвернулась и пробурчала:

— Ну ладно, согласна.

Когда Харуюки закончил рассказ о воскрешении Метатрон, а та по своему обыкновению надменно поприветствовала остальных легионеров, до конца дуэли оставалось около двадцати пяти минут.

— …Хоть я и удивлена, но, учитывая умения Ку-сана, в это можно поверить… — высказалась Утай, и Тиюри покачала головой.

— Ну, у Хару всегда получалось окружить себя странной компанией…

Усевшаяся на левое плечо Харуюки иконка мгновенно отозвалась:

— Лайм Белл. Я ослышалась, или ты только что назвала меня странной?

— Э-э? А-а-ха-ха, ну, я имела в виду, что… — пытаясь выпутаться из ситуации, Тиюри громко откашлялась. — …Ну, неважно! Снежка, мы попросили созвать совет потому, что у нас есть немного… вернее, очень удивительные новости!

— Вот как? Что ж, Тиюри, докладывай.

— Так точно!

Харуюки смотрел на вскочившую и вытянувшуюся на месте Лайм Белл, когда в его голове раздался мысленный голос Метатрон:

— Сильвер Кроу. Почему все эти люди называют тебя таким странным именем?

— Э?.. А-а, понял. Это мое имя в реальном мире… э-э-э, в том мире, который находится еще ниже нижнего уровня, во внешнем мире.

— Хм. Другими словами, это «низший уровень»?

— Н-ну… можно и так сказать…

— И там тебя зовут «Хару»?

— Угу. Если хочешь, можешь и сама меня так называть…

— …Я подумаю над этим.

За то время, пока разворачивался этот диалог, Лайм Белл вышла в центр зала и обвела всех взглядом. Затем она начала:

— Э-э… все помнят наш рассказ о Легионе «Пети Паке» из Сетагаи 2?

Все легионеры, кроме Харуюки, дружно кивнули.

— Сегодня утром их командир Шоко… в смысле, Шоколад Папетта, неожиданно вызвала Хару. Я присутствовала на той битве в качестве зрителя. Сначала Хару знатно поколотили, и я уже думала, что он сейчас продует…

— Д-да не колотили меня. Я просто впервые сражался на Амортизации и не знал, как там нужно себя вести…

— Хару, не перебивай! Но потом он начал лизаться и кусаться, и закончилось все ничьей.

— …Лизаться? — переспросила Фуко.

— …Кусаться? — уточнила Акира.

К счастью, Тиюри не стала вдаваться в подробности и продолжала:

— Так вот, теперь самое интересное. Помимо Шоко, там были и остальные два легионера «Пети Паке», Минт Миттен и Плам Флиппер, и вот все они… — выждав небольшую паузу, Тиюри озвучила самую главную часть доклада, — …попросили принять их в наш Легион, в Нега Небьюлас!

Повисло удивленное молчание, а Харуюки вспомнил, как это происходило.

Если конкретнее, то сначала Шоколад сказала: «Мы были бы не против почтить ваш Легион нашим присутствием». Однако Минт тут же стукнула ее по голове и пояснила: «Не так! Мы хотим вступить к вам!», а Плам объяснила причину неожиданной просьбы.

Судя по всему, Плам Флиппер служила «Пети Паке» мозговым центром и играла в нем ту же роль, что и Такуму. Рассказала она следующее:

— Понимаете, до нас дошли слухи… что Нега Небьюлас уничтожил тело ISS комплекта. Поэтому мы дружно посовещались и решили, что в качестве благодарности за то, как вы спасли и нас, и Култян, предложим сражаться вместе с вами.

Воспоминания Харуюки прервал задумчивый голос Черноснежки:

— Хм-м… вот это сюрприз. Конечно, я очень благодарна им за просьбу, но они хоть знают, в каком положении находится наш Легион?

— Они сказали, что все учли, когда совещались между собой, — ответил Харуюки вместо Тиюри. — Они решили, что так или иначе будут помогать нам и все равно наверняка вызовут недовольство других Королевских Легионов. А раз так, не лучше ли, если они будут помогать нам не в составе Пети Паке, а сразу в строю Нега Небьюласа? Шоколад сказала, что они хотят поддержать наш Легион там, где нам тяжелее всего.

— Значит, они все продумали… — проговорила Черноснежка.

Ее фразу завершили Фуко и Акира:

— …Если они сказали, что будут помогать там, где нам тяжелее всего, то они наверняка имели в виду…

— …Битвы за территорию.

Эти слова заставили весь Легион дружно кивнуть.

Битвы за территорию проходили каждую субботу, и защита всей территории Сугинами, разделенной на три зоны, представляла собой отнюдь не простую задачу. К счастью, они еще ни разу не теряли контроль над своей территорией, но довольно часто ситуация оказывалась близка к критической именно из-за нехватки бойцов.

Но если бы к ним присоединился Пети Паке, то в Нега Небьюласе насчитывалось бы уже десять человек. Этого вполне хватило бы, чтобы поставить на защиту каждой зоны по минимальной команде из трех человек, а десятый мог бы помогать той команде, которой придется хуже всего.

— Что скажешь, Саттин?.. — спросила Утай.

Черноснежка какое-то время молчала, а затем негромко заметила:

— Распустить уже сформировавшийся Легион — очень тяжелое решение.

— Действительно, — согласилась Фуко. — Ведь команда Шоколад смогла выполнить задание, чтобы получить ранг командира Легиона, и причем втроем, хотя оно требует четырех человек, так? Это невозможно без очень крепких уз.

— Именно так. Конечно, она не потеряет свои командирские качества, если пойдет на это, и в крайнем случае они могут собраться заново… но любой роспуск Легиона сопровождается необратимыми потерями. Я не знаю, стоит ли принимать их лишь ради того, чтобы нам было легче защищать территорию…

В ответ на слова Черноснежки, в которых звучало сомнение, вперед выступила Тиюри:

— Снежка!

— …Ч-что такое, Тиюри?

— Я все жду, пока ты скажешь самое главное, но у тебя никак не получается. Вопрос в том, можем ли мы доверять им, так? — решительно спросила она.

Вопрос этот так ошарашил Черноснежку, что она несколько раз моргнула, а затем откашлялась.

— Н-ну нет, я ведь доверяю тебе и Харуюки. Если вы считаете, что они надежны, то и я не стану в них сомневаться.

— Тогда почему бы тебе полностью им не довериться, Снежка?! — взмахнула рукой Тиюри. — Ясное дело, Шоко и ее друзьям грустно, что приходится распускать Пети Паке. Но еще больше они хотят помочь тебе, Снежка… они хотят помочь Черной Королеве Блэк Лотос, которую даже не видели вживую. Они как минимум заслуживают, чтобы ты встретилась с ними и поговорила, разве нет?!

— …Что-то мне кажется, что из Тиюри командир Легиона вышел бы лучше, чем из меня, — с улыбкой ответила Черноснежка и кивнула. — Пожалуй… я должна встретиться с ними, оценить их решимость и понять, стоит ли принимать их к нам.

Впрочем, все выглядело так, словно Черная Королева все еще опасалась действовать так же решительно, как в прошлом — даже несмотря на увещевания Тиюри.

Возможно… Черноснежку тяготили воспоминания о гибели прошлого Легиона, Старого Нега Небьюласа, которые навсегда остались в ее сердце. Если она боялась увеличить новый Легион именно по этой причине, то подобрать правильные слова, чтобы помочь ей, будет совсем непросто…

Но стоило Харуюки подумать об этом, как вдруг…

…молчавшая все это время трехмерная иконка Метатрон плавно слетела с его левого плеча.

Она подлетела к Черноснежке, трепеща крылышками, затем ее маленький ангельский нимб вспыхнул и…

— Какой позор! Как может человек, называющий себя Королем, так упорно смотреть только себе под ноги?

— …Ч-что ты сказала?! — вспыхнула Черноснежка, и остальные Легионеры удивленно замерли.

Но Метатрон продолжала бранить Черную Королеву:

—..Король — это тот, кто может с легкостью вести за собой сотни солдат! Так почему же тебя ставят в тупик всего лишь трое?! Я, одна из Четырех Святых, решила поддержать тебя своей силой потому, что поверила твоим словам о том, что уничтожишь Общество Исследования Ускорения…

— …Х-х-хватит уже!

Харуюки выскочил вперед и схватил иконку обеими руками, после чего ретировался обратно на свой гриб. Старательно пряча в ладонях трепыхающуюся Метатрон, непрерывно вопившую «нахал!», он извинился перед Черноснежкой:

— Э-э-э, понимаешь, Метатрон — своего рода начальник всех Энеми… тьфу, всех существ неограниченного поля, поэтому она и считает себя всемогущей…

— …Не считаю, это правда!

— А-а, да помолчи ты хоть немного!

— А ты немедленно отпусти меня! Сколько раз еще повторять, чтобы ты не трогал меня без согласия, Сильвер Кроу?!

— Ф-ф… фха-ха, а-ха-ха-ха-ха…

Заметив, что Черноснежка прыснула, Харуюки поднял голову.

Стройное тело Черной Королевы Блэк Лотос еще какое-то время содрогалось от смеха, а затем она с трудом выдавила:

— А-ха-ха-ха… ох, Харуюки, как же мне до тебя далеко. Меня при виде Архангела Метатрон страх пробирает до мозга костей, а ты с ней уже так подружился…

— А… э-э-э, не знаю, можно ли это так назвать.

— …Кто там с кем подружился?! Я — хозяйка Кроу!..

— Хе-хе… мне тоже нельзя постоянно всего бояться. Пусть у меня вместо рук клинки, но я должна уметь протягивать их, не боясь ранить других людей, иначе не смогу двигаться вперед… — уверенно кивнув, Черноснежка сделала два шага вперед. — Спасибо за доклад, Тиюри. Я услышала просьбу Шоколад Папетты и ее друзей о вступлении в Легион. И собираюсь в ближайшее время встретиться с ними, чтобы окончательно убедиться в искренности их намерений.

— Хорошо, я обязательно передам им! — Тиюри радостно кивнула и вернулась к своему грибу.

Метатрон, наконец, успокоилась и вспорхнула обратно на плечо, а Харуюки с нетерпением ждал следующих слов Черноснежки.

— Я никогда не рассказывала об этом в подробностях… — заговорила Черная Королева, а затем начала повествование, тщательно выговаривая каждое слово. — Имя нашего Легиона, «Нега Небьюлас», произошло от так называемых «черных туманностей», вроде туманности «Конская Голова» в созвездии Орион или «Угольного Мешка» Южного Креста. Правильнее было бы назвать Легион «Дарк Небула», но у этого имени слишком сильная цветовая ассоциация… и, на самом деле, когда я основывала этот Легион, то была совсем маленькой и очень хотела окрасить разноцветную галактику Ускоренного Мира в черный цвет.

— Ох, что это на тебя нашло, Саттян? — спросила ее улыбающаяся Фуко, но Черноснежка пожала плечами.

— Впрочем, не то чтобы я не хотела этого теперь. Если честно, поначалу имя таило в первую очередь негативные нюансы… но уже после того, как мое безумие погубило Первый Нега Небьюлас, я узнала кое-что. Черные туманности — это не просто пятна в космосе… это своего рода «звездные колыбели», куда стекается материал, из которого в будущем возникают новые звезды. Когда я узнала об этом, потеряв всю территорию, лишившись всех друзей, сей факт показался мне очень ироничным… но в итоге он оказался правдивым. Возрожденный Нега Небьюлас вернул мне старых друзей, дал новых и наделил силой сражаться и дальше, — Черноснежка по очереди взглянула на каждого легионера, а затем… — И я хочу еще раз убедиться, что все мы согласны с планом действий нашего Легиона.

Сделав паузу в своей величественной речи, Черная Королева взмахнула звенящим клинком и решительно продолжила:

— Мы, Нега Небьюлас, покончим и с Обществом Исследования Ускорения, и с Белым Легионом Осциллатори Юниверс, под чьей личиной они скрываются! Как только у нас появится возможность, мы атакуем территорию Минато 3, где находится школа Этерна, база Осциллатори, и захватим ее! Когда это случится, они лишатся права отказываться от дуэли, и в списке противников должны появиться имена Блэк Вайса, Раста Жигсо и так далее. Когда об этом узнает Блу Найт, на штурм пойдет армия из всех шести Легионов. Нам предстоят битвы, с которыми не сравнится ничего из того, что мы видели раньше… но я уверена — мы победим. Это все!

Грандиозная речь Черноснежки так впечатлила Харуюки, что он спрыгнул на пол и воскликнул:

— Я… я сделаю все, что смогу! Нет, все мы сделаем!

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы. Метатрон на левом плече Харуюки промолчала, но нимб ее ярко вспыхнул.

А затем Такуму, который какое-то время стоял с задумчивым видом, спокойно спросил:

— Командир, можно сказать?

— Конечно, Такуму.

Получив одобрение, Такуму встал со своего гриба и прошел в центр зала.

— Я не собираюсь возражать против плана действий, предложенного нашим командиром. Я не вижу других способов уничтожить Общество Исследования Ускорения, кроме объединенной атаки на их базу. Но… учитывая мое положение в Легионе, я просто обязан кое-что сказать. На пути к захвату территории в районе Минато стоят две серьезные преграды.

— Так. Продолжай.

— Хорошо. Первая состоит в том… что по правилам игры территорию другого Легиона можно атаковать только тогда, когда территория твоего собственного Легиона граничит с ней. Как вы все прекрасно знаете, Сугинами находится на огромном удалении от Минато 3, территории Общества. В настоящее время Нега Небьюлас не сможет даже попытаться напасть на территорию Осциллатори Юниверс.

— А!.. — выдохнул Харуюки.

Он совершенно забыл об этом важном правиле. Но все остальные, видимо, предвидели это и молча ждали продолжения.

— Вторая же заключается в защите территории Сугинами.

Харуюки с трудом удержался, чтобы снова не подать голос.

Все именно так, как говорил Такуму. Для того, чтобы атаковать Минато, весь Легион должен был в полном составе переместиться в этот район вечером субботы, таким образом оставив Сугинами без какой-либо защиты.

Черноснежка понимающе кивнула и сказала:

— Действительно, это серьезные вопросы. Но… я так понимаю, мне не нужно говорить тебе, как их можно решить?

Такуму склонил голову.

— …Да. Есть один очень простой способ решить обе задачи сразу. А именно: сдать Сугинами. Потерявший всю территорию Легион может нападать где угодно, при этом не заботясь о защите. Но… — Такуму поднял голову и решительно продолжил, — …но я не согласен с этим планом! Именно здесь, в Сугинами, вы с Хару объявили войну Шести Легионам. Мы ни разу не теряли контроль над этой территорией и дружно защищали ее. Я уверен, что Рейкер, Мейден и Карент вернулись в Легион именно благодаря тому, что над Сугинами все это время реял черный флаг. Пусть победа над Обществом важна, пусть эта операция займет лишь неделю, но мне кажется, что если мы сдадим нашу землю без боя, то уже никогда не оправимся. Сугинами — наш дом, командир!

Голос Такуму, в котором слышалась настоящая страсть, эхом раскатился по залу.

Харуюки поразился до глубины души тому, что Такуму, логичный и прагматичный, в глубине души так сильно переживал за Нега Небьюлас и за Черноснежку. Похоже, то же самое ощущали и Тиюри, и Фуко, и Утай, и Акира. Все они дружно кивнули.

Напряженную тишину нарушила белоснежная иконка на левом плече Харуюки:

— Этот синий говорит правильные вещи.

Если учесть надменность Метатрон, ее слова прозвучали как высшая похвала. Сильнейшая Энеми Легендарного класса вспорхнула повыше и продолжила:

— Как я понимаю, «Сугинами» — название вашей территории. Неважно, по какой причине, но сдавать свою территорию — постыдное дело. Если у вас нет людей, чтобы защитить ее, просто наберите новых. А что касается правила о том, что атаковать можно лишь соседние земли, тут нечего и думать — просто захватите все территории, что находятся на пути.

«А ведь и верно…» — успел подумать Харуюки, но почти сразу же мысленно закричал: «…Нет-нет-нет!»

На пути между Сугинами и Минато находилась Сибуя, она же трон Зеленого Короля, предводителя «Грейт Волла», крупнейшего Легиона Ускоренного Мира. О захвате Сибуи не стоило говорить даже в шутку.

Но что еще им оставалось?

Черноснежка вновь хмыкнула и кивнула.

— Это правильное мнение, и хороший план.

— Э… э-э-э-э?! Т-ты серьезно, семпай?! — не выдержав, закричал Харуюки, но Черная Королева спокойно пожала плечами.

— Что тут такого удивительного? Грево ведь и сами регулярно на нас нападают.

— Э-это так, конечно, но нас атакуют только отряды из бёрст линкеров средних уровней… я не думаю, что они подпишут с нами мирный договор, но я не думаю, что они и в самом деле стремятся уничтожить нас.

— Тогда почему бы в ответ на них вас не послать?

— Э… э-э-э-э?!

— Ха-ха, да шучу я! — Черноснежка повела рукой, прося Харуюки и Такуму вернуться на места, а затем шагнула вперед. — Хотя я и согласна с мнением Метатрон, в реальности этот план потребует слишком много времени. Не думаю, что Общество будет долго сидеть, сложа руки, поэтому мне хочется по возможности расправиться с ним в течение месяца, чтобы уйти на летние каникулы с чистой совестью. Поэтому на этот раз я намерена уладить вопрос с плацдармом для атаки за столом переговоров.

— Переговоров… погоди-ка, выходит, вы именно для этого собираетесь встретиться с Зеленым Королем?!..

Харуюки только сейчас вспомнил, что Черноснежка и Фуко уже успели заключить необходимые договоренности для встречи с Зеленым Королем Грин Гранде.

— Это одна из двух причин, — подтвердила Фуко, выкатившись вперед и остановившись рядом с Черноснежкой. — Как сказал Ворон-сан, в следующее воскресенье, десятого июля, в три часа дня, мы планируем провести встречу с Зеленым Королем. Все, кто может принять участие, должны подъехать в зону Сибуя 2, где мы собираемся поднять вопрос о совместной атаке на район Минато. Не думаю, что убедить их сотрудничать с нами будет легко, но это мы еще увидим… у кого-нибудь есть вопросы?

Стоило Фуко обвести взглядом Легионеров, как Тиюри резко вскинула руку.

— Можно?!.. Можно-можно-можно?!

— Да. Что такое, Тико?

— Сибуя 2 это ведь возле станции?! Центральная улица2, Догензака3, Равин Тауэр и так далее?!..

— Д-да, они самые.

— Тогда можно мы после встречи… хотя, нет, это уже будет поздно… тогда предлагаю перед встречей дружно пройтись по магазинам и посмотреть достопримечательности!

— …Ч-что скажешь, Саттян?

— Ну-у, почему бы и нет?

Получив согласие командира и старшего офицера Легиона, Тиюри радостно запрыгала на месте.

— Ура-а-а!!! С нетерпением жду воскресенья!

— Послушай, Тию, мы ведь не развлекаться идем, — Харуюки все же попытался немножко охладить сияющую подругу детства. — И вообще, у тебя ведь на этих выходных чемпионат по легкой атлетике…

— Я выступаю в субботу! А в воскресенье весь день свободна!

— А-а, я-ясно…

Тут же подал голос и Такуму:

— Кстати, Хару, я на чемпионате по кендо тоже в субботу выступаю. Простите, что не предупредил раньше, но в эту субботу мы с Тиюри не сможем участвовать в защите территории. Желаю вам удачи.

— Я, ясно…

Харуюки немного расстроился (не потому, что теперь в обороне придется тяжелее, а просто потому, что без друзей будет не так весело), но тут же вспомнил, что должен поддержать их в преддверии чемпионата.

Черноснежка же спокойно кивнула, успокоив Такуму и Тиюри:

— Мы обязательно защитим наши зоны, так что идите на чемпионаты с легкой душой, Такуму, Тиюри. Наверняка вам сейчас еще тяжелее. За каких-то две недели — и культурный фестиваль, и четвертные контрольные, и чемпионаты по секциям.

— Вот-вот, вообще кошмар! — Тиюри покачала головой в остроконечной шляпе. — Если бы ты, как зампредседателя школьного совета, перенесла бы школьный фестиваль пораньше, то нам бы осталось больше времени на подготовку.

— Ну-у, меня тоже несколько беспокоило, что между фестивалем и контрольными осталось всего десять дней, но мои полномочия уже истекают. После сентябрьских выборов в школьный совет у меня уже не будет в нем права голоса.

— Ах да… ты ведь скоро уйдешь с поста зампредседателя, Снежка…

«Да, это точно…» — мысленно согласился Харуюки. Он с трудом представлял себе Черноснежку отдельно от ее привычной должности, но в школе ничто не длилось вечно. А ведь всего через каких-то девять месяцев придет день, когда Черноснежка навсегда покинет Умесато…

Харуюки печально опустил плечи, и тут в его голове послышался мысленный голос Метатрон, звучавший куда мягче, чем раньше:

— Вижу… что у вас, воинов, много забот на вашем низшем уровне.

— Угу… в реальном мире есть такое место под названием «школа», и мы каждый день ходим туда учиться.

— О. Выходит, это место для тренировок?

— Н-ну-у, можно и так сказать, — ответил Харуюки, уже ожидая услышать от Метатрон что-то в духе «своди меня туда».

— Я хорошо понимаю, что существа не могут опуститься на низший уровень.

Он не нашелся с ответом.

— Но я могу говорить с тобой, Кроу. И как твоя хозяйка, я приказываю тебе. Когда ты в следующий раз появишься на среднем уровне, расскажи мне. Расскажи, каков он, ваш низший уровень, чем вы в нем день ото дня занимаетесь. Расскажи мне обо всем.

— Э… прямо в-в-все?! М-м-м… боюсь, это займет очень много времени…

— …Ты действительно думаешь, что мне важно, сколько это займет?

«Ах да… ведь передо мной существо, прожившее восемь тысяч лет…» — вспомнил Харуюки.

— Х-хорошо. Я постараюсь сходить на неограниченное поле как можно скорее.

— Не заставляй меня ждать.

— Л-ладно.

Могло показаться, что их разговор продолжался долго, но мысленный голос Метатрон подавал информацию очень сжато, и, когда они договорили, оказалось, что Тиюри и Черноснежка все еще не завершили обсуждение предыдущего вопроса:

— Что же, Тиюри, буду надеяться на твой успех. В награду за твое выступление я согласна прийти в Сибую пораньше, чтобы морально подготовиться к встрече с Грево.

— Ура! Ух, я теперь уснуть не смогу!.. — обрадовалась Тиюри.

Фуко напомнила ей, стараясь сдержать улыбку:

— Тико, не забудь, что мы идем туда ради переговоров с Зеленым Легионом. Впрочем… Сибуя — мой дом. Так что с этим я могу тебе помочь.

— А, так ты нас поводишь по району?

— Даже отдыхать можно гораздо лучше и эффективнее, если отдых тщательно распланировать, — проговорила Фуко, назидательно подняв палец.

Впрочем, Харуюки расслышал на заднем фоне шепот Утай и Акиры:

— Фу явно и самой не терпится…

— Теперь Рейкер уже никто не остановит.

— …Ты что-то сказала, Уиуи?

— Я т-тоже с нетерпением жду воскресенья!

Поразительное взаимопонимание «МБР» и «Тестароссы», двух давних напарниц, вызвало волну дружного смеха.

Как только она утихла, Черноснежка посмотрела на таймер и решила подвести черту под советом:

— Как я уже говорила, битва с Белым Легионом по сложности не сравнится ни с чем, что мы испытывали раньше. Мало того, что у них много Легионеров и одолеть их крайне трудно, но и сама Белая Королева Вайт Космос и офицеры ее Легиона — «Семь гномов»4 — невероятно сильны. Кроме того, в их распоряжении остается Броня Бедствия 2. Судя по словам Космос, сказанным в день фестиваля, они явно намереваются применить Броню с какой-то целью…

Слова заставили Харуюки стиснуть зубы.

От одной мысли о том, что Общество может вновь цинично использовать в своих целях Вольфрам Цербера, нынешнего носителя Брони, ему становилось не по себе. Харуюки чувствовал, что просто обязан освободить Цербера, который за четыре сражения стал для него настоящим другом, до того, как это случится.

— Но нам не привыкать одерживать победы в тяжелых битвах. Я верю, что пока мы едины — ни одна стена не устоит перед нами. Мы будем сражаться вместе… ради того, что любим, и во что верим!!!

Черноснежка высоко вскинула клинок правой руки. Вслед за ней все Легионеры вскинули руки и поддержали ее громким кличем.

Когда совет закончился, и Харуюки вернулся в реальный мир, он вновь ощутил во рту вкус карри.

Затем он почувствовал в своей правой руке ложку и вспомнил, что только-только приступил к обеду.

Тарелка с горячим летним овощным карри все еще стояла прямо перед ним. Харуюки все еще сидел в комнате отдыха в столовой на первом этаже. Рядом с ним в той же позе устроился Такуму, тянувшийся ложкой к только что открытой коробке с обедом. А напротив…

— …Это карри что, такое вкусное?

Харуюки услышал неожиданный вопрос и недоуменно моргнул. Посмотрев прямо, он увидел улыбавшуюся школьницу с собранными в хвост волосами. Икудзава Маю, староста класса.

«…Ах да, мы ведь пришли сюда потому, что нас пригласила Икудзава. Но почему она вдруг вызвала меня и Таку? Нас ведь с ней и закадычными друзьями не назвать. Да что там, мы с ней вообще, можно сказать, ни разу толком не разговаривали», — задумался Харуюки. Староста же вынула из своего бэнто небольшой сэндвич и с улыбкой продолжила:

— Ты так замер, когда попробовал карри, Арита. Вот я и гадаю, неужели здесь так здорово готовят?

— А… э-э-э… ну, да. Оно неплохое.

— Тогда и я, наверное, в следующий раз возьму.

«…Может быть, мне в такой ситуации полагается предложить ей попробовать? Но ведь у Икудзавы нет ложки. Сходить на раздачу за новой ложкой? Нет-нет, так выйдет еще более неловко».

Харуюки вновь погрузился в нерешительность и сомнения, но тут к нему обратился Такуму:

— Хару, дай попробовать! А я тебя угощу яичницей и мини-круассанами.

— Э? Я, конечно, не против, но ведь у тебя нет ложки…

— А вот и есть.

Улыбнувшись, Такуму достал из крышки своей коробки «мутантную» ложку. Их делали из особого материала, который в обычном состоянии принимал форму тонкой полоски, но реагировал на электрические токи человеческого тела, благодаря чему превращался в ложку, стоило взять его в руку. Глядя на эту, несомненно, удобную вещь, Харуюки догадался, что Такуму пытается что-то телепатически внушить ему… и в следующее мгновение он понял.

— А… Икудзава, хочешь тоже попробовать? — предложил Харуюки, и староста с улыбкой ответила:

— Можно? Хорошо, тогда и я угощу тебя сэндвичем. А, правда, у меня нет ложки.

— Можешь взять мою, — тут же предложил Такуму, протягивая ей резервную ложку.

«Наверное, я никогда не научусь реагировать на эти ситуации так же ловко, как Такуму,» — подумал Харуюки, пододвигая тарелку с карри. Икудзава поблагодарила его и Такуму, затем переложила немного карри в крышку от коробки, в которой принесла сэндвичи, а на освободившееся в тарелке место положила один из симпатичных прямоугольных бутербродиков.

Харуюки обменялся и с Такуму, после чего все они еще раз пожелали друг другу приятного аппетита.

— И правда вкусно. Куда острее, чем обычное карри со свининой.

— Да и жареные баклажаны очень кстати.

— Ох и любишь же ты баклажаны, Таку, — заметил Харуюки, доедая тонкий сэндвич с зеленью и сыром, которым его угостила староста.

Внезапно он ощутил, словно его что-то кольнуло… откуда-то спереди и справа? А затем он встретился взглядом с Черноснежкой, внимательно следившей за ним поверх своей книги.

Харуюки инстинктивно сжался, пытаясь мысленно передать ей: «Это не то, что тебе кажется!» Правда, он и сам не знал, что именно «не то». В конце концов, староста пока так ничего им и не рассказала.

Харуюки почувствовал, что нужно как можно быстрее перейти к делу; мигом проглотив сэндвич, он попытался было сменить тему, но тут…

— Как тебе сэндвич, Арита? — Икудзава опередила его, и Харуюки оставалось лишь кивнуть.

— О-очень вкусный. Я так понимаю, заправила ты его не майонезом?

— Да, тут в качестве приправы смесь из нескольких трав. Они свежие, поэтому и аромат хороший.

— Ого, вы их дома выращиваете?

— Ага, у нас же своя плантация есть. Тут сладкий базилик, итальянская петрушка, розмарин…

Чем дольше они разговаривали со старостой, тем более зловещим становилось свечение в глазах наблюдавшей за ними Черноснежки. Понимая, что промедление смерти подобно, Харуюки слегка пнул Такуму носком правой ноги.

К счастью, Такуму, по всей видимости, тоже успел заметить взгляд Черноснежки, поскольку тут же откашлялся и сказал:

— Ну так что, Икудзава. О чем ты хотела с нами поговорить?

— А, точно. Э-э… возможно, мои слова покажутся вам неожиданными. Надеюсь, я вас не слишком напугаю… — Икудзава выпрямилась, прямо глядя на Такуму и Харуюки, и ясным голосом заявила, — Арита и Маюдзуми, на следующих выборах я хочу попросить вас выдвинуться кандидатами в школьный совет вместе со мной.

«Э-э?! — Харуюки с трудом, но удалось удержать вопль в груди, не дав ему вырваться наружу. — ”Выборы в школьный совет”?.. Может, это так трава в ее приправе называется?..»

Однако ему не дали времени на то, чтобы сбежать от реальности. Такуму оправился от шока уже через две секунды и негромко уточнил:

— Другими словами, Икудзава, ты планируешь выдвинуться на должность председателя совета, а нас назначить на другие исполнительные должности?

— Именно так, — кивнула староста.

Выборы в школьный совет Умесато проводились достаточно своеобразно. Обычно кандидаты на исполнительные должности — председатель, зампредседателя, секретарь и казначей — выдвигались самостоятельно и порознь, и выбирали их тоже раздельно. Но в Умесато кандидаты выдвигались целыми командами. Это означало, что будущий президент совета набирал группу из трех других человек, помимо себя, и заявлял на выборы всю команду.

Судя по всему, Икудзава планировала назначить Харуюки и Такуму на две из трех главных должностей — зама председателя, секретаря и казначея. Но…

— Разве обычно свои кандидатуры выдвигают не близкие друзья? — заметил Такуму, и Харуюки согласно кивнул, но Икудзава ответила, даже не поведя бровью:

— Я считаю, что это неправильно. Работа в школьном совете — не развлечение, и поэтому в моей команде должны состоять люди, которым я могу доверять. Нынешний совет образовался именно по такому принципу.

— Но… тогда тем более непонятно. Почему я?.. — ошарашенно спросил Харуюки, указывая на себя пальцем.

Такуму вопросов не вызывал. Сразу после появления в Умесато он стал звездой секции кендо, самым вероятным кандидатом на пост следующего капитана команды, и к тому же имел превосходные оценки. А если учесть его статную внешность, то Харуюки мог с чистой совестью сказать, что лучшего кандидата на участие в выборах просто не найти.

Но в то же время он не сомневался, что все положительные моменты, которые Маюдзуми Такуму мог принести в школьный совет, перечеркнет средоточие негативных качеств по имени Арита Харуюки.

Харуюки твердо решил: если она скажет, что пригласила его лишь как друга Такуму, он тут же откажется выдвигаться. Однако ответ Икудзавы его удивил:

— Очевидно потому, что я считаю, что ты отлично впишешься в команду совета.

— П-почему?.. — только и смог выдавить он.

На лице Икудзавы появилась насмешливая улыбка.

— Это же естественно. Арита, ты ведь отлично справляешься с обязанностями председателя комитета по уходу за животными. Вообще, члены профильных комитетов довольно часто участвуют в выборах в школьный совет. Например, текущий президент школьного совета до прошлых выборов занимал должность зама председателя комитета по радиовещанию.

— Я, ясно…

Харуюки от удивления даже забыл о том, что и сам уже давно занимает школьную должность. Впрочем, председателем комитета по уходу он стал лишь месяц назад, да и занимался лишь тем, что ухаживал за африканской зорькой Хоу, жившей в клетке на заднем дворе школы. Он не знал, можно ли это назвать каким-то достижением.

Однако Икудзава продолжала, словно отрезая ему пути к отступлению:

— Кроме того, ты ведь приложил немало усилий к тому, чтобы сделать лучше выставку нашего класса на культурном фестивале, правда? Мне потом стало очень стыдно — ведь именно ты открыл мне глаза на то, что мне, старосте нашего класса, нехорошо было готовить выставку только для галочки…

— Д-да ладно, я не так уж прямо вкалывал… это мне нужно извиниться за то, что я поменял программу, ни с кем не советуясь…

— Нет, мне тоже очень понравилась выставка «Коэндзи тридцать лет назад», — вставил Такуму с самым серьезным видом.

Харуюки чуть не воскликнул «так будет только хуже!» и едва удержался, чтобы не пнуть его снова. Однако Такуму с легкостью увернулся от недовольного взгляда Харуюки и продолжил:

— Спроецировать дополненную реальность на стены и потолок — отличная идея, а суметь сделать все это за вечер — неплохое достижение. К тому же и посетителям очень понравилось.

— Ну, по сравнению со спектаклем «Время» школьного совета это просто ерунда…

— Да, это было нечто! Но зато в твоей выставке мне очень понравилось, что время текло с нормальной скоростью, — вновь заговорила Икудзава, судя по глазам, вспоминая фестиваль. — Когда я увидела тот дом, в котором когда-то жила, то о многом подумала. Я считала, что мне «всего лишь четырнадцать», а взрослая жизнь где-то далеко, хотя на самом деле мне «уже четырнадцать». Отчасти и участвовать в выборах я решила именно под влиянием той выставки.

— Э-э-э?

— Естественно, я не знаю, удастся ли мне победить, но лучше я попробую, потерплю неудачу и расстроюсь, чем не выдвинусь и буду сожалеть об этом всю жизнь.

Харуюки почувствовал, что слова Икудзавы Маю все же нашли дорожку к его сердцу. Конечно, ему все еще не хотелось участвовать ни в каких выборах, но на ум пришел вопрос, который он тут же и задал:

— А-а… а почему ты решила выдвинуться на должность председателя школьного совета, Икудзава? Ты ведь и в секции каллиграфии состоишь…

— Это потому, что… — Икудзава почему-то склонила голову и немного покраснела. Затем она принялась собирать свою коробку-бэнто обратно, и смущенно ответила: — Знаете, это может показаться смешным, но… меня до глубины души восхищает третьеклассница Черноснежка, которая работает в совете замом председателя. Я хочу стать хоть немного ближе к ней… даже не в том смысле, чтобы подружиться, но в том, что хочу жить, как она. Меня всегда впечатляло ее достоинство, умение крепко стоять на ногах и необычайное спокойствие.

«Кстати, эта самая Черноснежка как раз сверлит взглядом твою спину с расстояния всего десятка метров».

Естественно, эти слова Харуюки вслух не произнес. Кивнув, он ответил:

— Вот оно что. Я тебя прекрасно понимаю… и это вполне достойная причина, чтобы выдвинуться.

Хотя он и говорил искренне, Икудзава почему-то смущенно потупилась.

Харуюки уже испугался, подумав, что сказал что-то не то, но через несколько секунд Икудзава неожиданно призналась:

— Знаете… лучше скажу все начистоту. Я объяснила, почему хочу, чтобы Арита участвовал в выборах, но это только часть причҸны. На самом деле здесь замешан холодный расчет.

— …Р-расчет?

— Да. Арита, ты ведь дружишь с Черноснежкой, так? Вот я и подумала, что если ты выдвинешься, Черноснежка поможет нам с выборами… ох, какой стыд! И после этого я еще мечтаю стать, как она…

— Э-э… м-м… — не зная, что сказать, Харуюки посмотрел на Такуму, прося помощи. Но во взгляде лучшего друга он прочел, что должен сказать что-то сам. — А-а… Икудзава. Я думаю, что без такой напористости на выборах победить невозможно. Кроме того, я уверен, что и Черноснежка-семпай подтвердила бы — нужно использовать все доступные средства.

— Правда?.. — Икудзава подняла голову, а затем задумчиво кивнула.

— Конечно, главнее всего, чтобы все мы доверяли друг другу. Икудзава, ты ведь сейчас рассказала нам о своих истинных мыслях, так? Думаю, такому лидеру я готов довериться.

— …Спасибо, Арита.

Икудзава бодро кивнула, качнув хвостиком, свисавшим с левой стороны, снова выпрямилась и сказала уже более деловым тоном:

— Арита, Маюдзуми, я окончательно убедилась в том, что вы — идеальные кандидаты. Мы еще обсудим, на какие должности вы хотите выдвигаться, но я готова доверить вам все, что угодно. Спасибо за поддержку… надеюсь, мы победим!

— А-ага! — от души согласился с ней Харуюки.

Лишь в следующую секунду он начал осознавать, в какую нестандартную ситуацию угодил.

Утай все это время стояла с ошарашенным видом. Когда Рейна, наконец, отпустила ее, она взмахнула в воздухе левой рукой.

«UI> Большое спасибо, Идзеки. Мне даже…»

Напечатав эти слова, она быстро стерла весь текст после слова «Идзеки».

— «Даже» что? А ну, выкладывай, — с улыбкой заявила Рейна, и Утай неуверенно задвигала пальцами.

«UI>…Мне даже показалось, что это моя мама».

— А-ха-ха-ха-ха.

Возможно, это был первый раз, когда Харуюки слышал, чтобы Рейна смеялась так открыто и искренне. Она начинала вытирать ранец Утай, приговаривая:

— Ты уж прости, что я обращаюсь с тобой как с ребенком, суперпредседатель. Моя младшая сестренка ходит в детский садик. Видимо, у меня теперь привычка вытирать попавших под дождь девочек.

«Так вот оно что! Ничего себе у нее с сестрой разница в возрасте», — подумал Харуюки. Вряд ли Рейна смогла каким-то образом прочесть его мысли, но когда она вновь закинула полотенце на плечи, то повернулась к Харуюки и сказала:

— Я называю ее сестренкой, но на самом деле у нас общий только папа. Она страшная непоседа и даже после ванны бегает голая по квартире… так, а чего это я все это рассказываю? У нас же еще Хоу не кормлен! Председатель, давайте скорее!

— Т-так точно!

Получив приказ от своей подчиненной, Харуюки подбежал к Утай и забрал ее сумку. Затем все они перебрались внутрь клетки, где Харуюки помог Утай надеть на левую руку кожаную рукавицу (называвшуюся «ястребиной»).

Пока они возились с перчаткой, Рейна достала из сумки термоконтейнер и открыла крышку. Утай высоко подняла левую руку, и заждавшийся Хоу тут же слетел с ветки, сделал круг по клетке и изящно опустился на её запястье.

Рейна держала контейнер в руках, а Утай по очереди доставала из него ломтики красного мяса и передавала Хоу. Зорька хватала их острым клювом, поднимала в воздух, а затем с аппетитом заглатывала.

Кормление Хоу выглядело так же, как и двадцать дней назад, когда они начали за ним ухаживать, но даже сейчас при виде этой картины Харуюки невольно погружался в размышления. Острое ощущение жизни, того, что это значит — быть живым — ему вряд ли удалось бы выразить это словами.

Он неожиданно вспомнил слова Икудзавы Маю, произнесенные во время обеденного перерыва:

«Лучше я попробую, потерплю неудачу и расстроюсь, чем не выдвинусь и буду сожалеть об этом всю жизнь».

Решительность Икудзавы искренне восхищала Харуюки, но у него все еще пересыхало в горле от одной мысли об участии в выборах в школьный совет. Он сгоряча согласился, но не верил ни в то, что сможет нормально прочитать предвыборную речь, ни в то, что сможет участвовать в дебатах.

И вообще, разве человек, который так боится всего этого, достоин выставлять свою кандидатуру? В школьном совете должны работать настоящие энтузиасты, искренне стремящиеся сделать жизнь всех школьников лучше. Как Харуюки ни рылся в своем сердце, он не обнаруживал в себе ни капли столь возвышенного стремления. Вся его голова оставалась настолько забита мыслями о себе самом, что ничего другого в ней просто не укладывалось. Возможно, так будет всегда…

Вдруг Утай, потянувшаяся к последнему ломтику мяса, замерла. Слегка наклонив голову, она вдруг начала щелкать пальцами по воздуху.

«UI> Арита-сан, не хочешь попробовать покормить Хоу?»

— Э-э-э?! Но ведь Хоу принимает еду только из твоих рук, Синомия…

«UI> Раньше это было так, но мне кажется, что сейчас он уже оправился».

— К-кажется?..

«UI> Я уверена в своей интуиции!»

Пока они разговаривали друг с другом, Хоу нетерпеливо щелкал клювом, настойчиво требуя последний кусок. Рейна, тоже видевшая сообщения в чате, толкнула Харуюки в бок локтем и прошептала:

— Давай, попробуй! Если откажешься, это сделаю я, председатель!

— Х-хорошо… — пробормотал Харуюки.

Решившись, он взял ломтик в правую руку и поднес на удивление жесткое мясо к сидевшему на левом запястье Утай Хоу.

Хоу сначала резко повернул голову и посмотрел на Харуюки. Затем он посмотрел на мясо, потянулся к нему клювом, отпрянул, потянулся еще раз…

А затем так быстро, что никто толком ничего не разглядел, схватил ломтик и проглотил его.

— А… съел…

«UI> Хоу говорит нам, что было очень вкусно!»

Утай улыбнулась и вновь подняла левую руку. Хоу неспешно взлетел, сделал еще три круга по клетке, а затем вернулся на свою ветку.

Наевшись, Хоу сразу же погрузился в сон, и весь комитет с улыбкой смотрел на то, как он засыпает.

На левой ноге зорьки все еще виднелся шрам, оставшийся после того, как ее прошлый хозяин грубо выкорчевал из ее тела идентификационный чип. После этого он бросил своего питомца, и полуживой Хоу каким-то чудом смог долететь до академии Мацуноги, где его спасла от смерти Утай.

С тех самых пор Хоу с опаской относился ко всем, кроме Утай, и лишь сегодня впервые согласился принять еду из рук Харуюки. Конечно, это не значило, что он стал полностью доверять ему. Но все понимали, что он начал меняться. Менялся Хоу, менялся Харуюки, наверняка менялась Рейна… возможно, менялась и Утай.

И все они продолжат меняться и впредь.

Возможно, кое-кто из них изменится настолько, что сможет выступить перед целой толпой людей.

«Если бы тут была Метатрон, она бы точно отругала меня за то, что я переживаю из-за такого пустяка», — подумал Харуюки, продолжая глядеть на уснувшую сову.

Завершив битву за территорию и вернувшись в реальный мир, Харуюки оказался на своей кровати. Первым делом он облегченно вздохнул.

Он отправился домой сразу после ежедневной уборки клетки и кормления Хоу, а в битвах участвовал из своей комнаты. Медленно разомкнув веки, Харуюки увидел потолок, освещенный заходящим солнцем. Сегодня весь день светило солнце, хорошая погода ожидалась и завтра.

Он вернулся домой пораньше, чтобы не оставлять домашнюю работу на воскресенье, но ветер из приоткрытого окна так приятно ласкал уставшее тело, что у него никак не получалось заставить себя слезть с кровати. Харуюки все ворочался, размышляя «ладно, встаю на счет десять!.. Нет, двадцать!.. Хотя, лучше тридцать…»

В эту секунду перед глазами загорелась иконка входящего сообщения. Отправителем значилась Тиюри. Взмахнув рукой, он открыл письмо.

«Мне надо ехать, и времени на звонок нет, так что пришлось послать письмо. Поздравляю с успешной защитой базы! Я вылетела в полуфинале, но поставила личный рекорд и довольна. С нетерпением жду завтрашний поход. Не вздумай проспать!»

Дважды прочитав текст сообщения, Харуюки нажал на кнопку «Ответить».

Тиюри не смогла пройти в финал, но с учетом того, что чемпионат был городского уровня, полуфинал — достижение очень даже неплохое. Сделав мысленную зарубку обязательно посмотреть фотографии на сайте ассоциации легкой атлетики средних школ, Харуюки застучал по виртуальной клавиатуре.

«И тебя поздравляю с выступлением, Тию. Молодец, что поставила личный рекорд! Благодаря помощи Шоко и ее друзей мы успешно защитили все зоны. Подробности расскажу завтра. Ты тоже пораньше ложись!»

Нажав на «Отправить», Харуюки почувствовал прилив сил. Решив встать с кровати на счет три, он начал отсчет, но уже на цифре «2» его прервал входящий звонок. Звонил Такуму, который тоже сегодня участвовал в своем турнире. Расслабившись, Харуюки принял звонок.

— Привет, Таку.

— Привет, Хару, вы уже закончили воевать? Как успехи?

Харуюки усмехнулся:

— Нет, ты первый рассказывай. Как чемпионат?

— А, ну ладно. Мне удалось попасть в топ-восемь как в командном, так и в личном зачете.

В отличие от Тиюри, Такуму участвовал в летнем районном чемпионате по кендо, служившем отборочным раундом для городского чемпионата. По правилам чемпионата отбор проходили восемь победителей.

— О-о, значит, ты прошел на городской турнир? Поздравляю!

— Спасибо. Чувствую, будет тяжело.

— Да ладно тебе, ты и в национальный пробьешься… Тию сказала, что дошла до полуфинала.

— Ага, мне она тоже написала. Не забудь завтра поздравить ее с рекордом.

— И ты не забудь. Так вот, а мы успешно защитили все территории. И… на ту территорию, что защищали мы с Шоко, напали Буш Утан и Олив Граб из Грево. У них все нормально.

Услышав это, Такуму облегченно пробормотал «вот славно…», а затем продолжил:

— Замечательно. Я очень рад, что им удалось вернуться в Легион.

— Ага, похоже, Аш о них сам позаботился. В результате они теперь зовут себя командой «Тим Раф Валлей Роллерз».

— Ха-ха, теперь я тоже хочу с ними сразиться, — весело засмеялся Такуму.

Харуюки не сразу решился продолжить свой рассказ.

— И еще кое-что… после окончания битвы они немного поговорили с Шоко и ее подругами. И Утан, и Олив, и Минт, и Плам переживают за ‘’нее’’.

— За нее… за Маженту Сизза?

— Да. Мажента изо всех сил старалась распространить ISS комплекты… а в случае Минт, Плам и Аша она вообще заразила их насильно, разрезав аватаров ножницами. У них есть полное право ненавидеть ее. Но… не знаю, может, это только мне так кажется, но я не могу представить себе, что она сотрудничает с Обществом Исследования Ускорения.

— …Я — последний человек, который может обвинять Маженту. Ведь я сам отправился в Сетагаю и попросил ее поделиться со мной комплектом… — тихо ответил Такуму.

Решившись, Харуюки спросил:

— Слушай, Таку, ты… тоже беспокоишься за Маженту?

— Хм-м… пожалуй, это не совсем беспокойство. Мне кажется, ей бы не хотелось, чтобы мы о ней беспокоились. Но… я не хочу, чтобы она просто исчезла из Ускоренного Мира после всего, что случилось. Она сильная. Я хочу, чтобы она сражалась сама, не полагаясь ни на ISS комплект, ни на что-либо еще… вот как я думаю. Это, кстати, тот же самый путь, по которому стараюсь идти и я сам…

— Ничего, я ведь тоже переходил на темную сторону. Кстати, у меня случай был еще тяжелее.

— Ты так говоришь, будто гордишься этим.

Харуюки и Такуму рассмеялись.

Глядя на то, как потолок постепенно окрашивается в золотистый цвет, Харуюки тихо сказал:

— Слушай, Таку, у меня тут появилась неожиданная мысль… может быть, перед завтрашней встречей с Грево поднимем наши уровни до шестого?

— Д-да уж, неожиданная!.. Слушай, это предложение никак не связано с Мажентой?

— Может, связано, может, и нет… смотри, сейчас в Ускоренном Мире нет ни одного бёрст линкера десятого уровня, поэтому наш с тобой пятый уровень это самая серединка. Мы с тобой, так сказать, мид-левелы.

— Ну, да.

— Поэтому меня немного пугает мысль о том, что я могу перейти на шестой уровень. Это еще не уровень высокоуровневого линкера, но уже «выше среднего». Такое чувство, будто это какой-то роковой уровень… ведь на аватара шестого уровня может без зазрения совести напасть противник и седьмого, и даже восьмого уровня.

— Да… в этом смысле решение действительно непростое. Если честно, у меня уже вполне хватает очков, но я пока даже не думал о переходе…

— Если размышлять про эффективность набора очков, то лучше, пожалуй, оставаться аватаром пятого уровня, на которого не нападают высокоуровневые линкеры. Но… когда я думаю о том, что Мажента Сизза все это время сражалась на шестом уровне, мне начинает казаться, что стыдно так бояться…

— Плюс есть наш с тобой уговор.

— Да, это точно.

На какое-то время они умолкли.

Харуюки и Такуму давно уже обещали друг другу, что сразятся в честной дуэли в полную силу, когда доберутся до седьмого уровня. Чтобы эта, быть может, жутковатая, но многообещающая и увлекательная битва стала реальностью, они не имели права вечно нежиться на безопасных уровнях.

— Хорошо, ладно. Давай повышать.

— Э-э, сейчас?!..

— Ну не завтра же? До встречи осталось меньше суток. Почему бы и не сейчас?

— Л-ладно. Надо будет завтра в командном бою отбить потраченное очко.

Харуюки выпрямился на кровати. Для того, чтобы поднять уровень, ему нужно было открыть «инстру» в синем мире базового ускоренного поля.

— Хорошо… погружаемся на счет три.

— Окей.

Услышав ответ Такуму, Харуюки набрал побольше воздуха.

— Один, два, три.

А затем оба они воскликнули:

— Бёрст линк!!!

Окрашенный в закатные цвета потолок, встроенные в стену книжные полки и даже танцующие в лучах света пылинки мгновенно приобрели синий оттенок.

Харуюки превратился в маленького аватара в виде розового поросенка и тут же запрыгнул на стол возле кровати. Он обвел комнату взглядом, но поскольку с Такуму они говорили по сети, то кроме него самого рядом никого не оказалось.

Если точнее, то здесь даже он сам находился не полностью. Поскольку в комнате Харуюки социальные камеры никто не устанавливал, то системе приходилось додумывать все детали, которые не попадали в объектив камеры его собственного нейролинкера. Поэтому даже лицо настоящего, живого Харуюки выглядело весьма схематичным. Смотреть на него было не очень приятно, и Харуюки поспешил нажать на иконку в виде буквы «В» на виртуальном рабочем столе.

В открывшемся меню он перешел на вкладку «Управление очками», из которого открыл окно повышения уровня, где внимательно сравнил количество очков, требуемое для перехода с пятого на шестой уровень, со своим текущим запасом. Победа над первой формой Метатрон в битве у Мидтаун Тауэра принесла ему немало бёрст поинтов, и он, как и Такуму, уже обладал внушительной подушкой безопасности.

Хотя для нажатия на заветную кнопку требовалось немало мужества, Харуюки понимал и то, что трусить нельзя, чтобы не потратить впустую драгоценное очко, уже использованное для ускорения. Аватар поднял маленькое копытце и решительно щелкнул по кнопке.

Раздались бодрые фанфары, цифра «5», отображавшая текущий уровень, занялась огнем и сгорела. Пламя еще какое-то время плясало по экрану, после чего нарисовало на том же месте цифру «6» и угасло.

«Вот я и поднял уровень…» — успел подумать Харуюки, а окно тем временем автоматически переключилось на одно из самых приятных в жизни любого бёрст линкера, озаглавленное «Меню выбора бонусов за уровень», и полностью завладело его вниманием. Как и всегда, на выбор ему предложили четыре варианта.

Слева вверху — спецприем шестого уровня «Digit Pursuit»6.

Справа вверху — еще один спецприем шестого уровня «Bullet Proof»7.

Слева внизу — Усиливающее Снаряжение «Lucid Blade»8.

Наконец, справа внизу значилось усиление способности к полету.

До сих пор Харуюки неизменно выбирал в качестве бонуса за уровень именно эту четвертую опцию, постоянно усиливая свои крылья. Тактика «поднять и уронить», использованная им против Шоколад Папетты в их последней дуэли, работала именно благодаря этим бонусам, а кроме того, благодаря им он мог переносить на себе до четырех других аватаров. Он был уверен, что именно эти бонусы в полной мере раскрывают потенциал Сильвер Кроу.

Впрочем… о непоколебимости этой уверенности речь не шла. О решимости сразу нажать на четвертую кнопку — тоже.

— У-у-ух… и спецприемы, и Снаряжение кажутся такими крутыми… тьфу, сильными… каждый раз жалею, что нельзя их попробовать перед окончательным выбором… — проговорил аватар, скрестив маленькие ручки на груди.

Примерно через десять секунд он решил…

— …Подумаю об этом позже. Бонус я могу взять в любой момент. Да, так и сделаю, — прошептал он и закрыл инстру.

Медленно выдохнув, он посмотрел на счетчик времени ускорения. Оставалось еще двадцать пять минут. Решив, что из потраченного очка нужно выжать максимум, Харуюки открыл приложение, в котором обычно делал домашнюю работу.

— Надо было сначала к Такуму кабелем подключиться, — пробурчал он и открыл домашку по математике, которая давалась ему тяжелее всего.

Однако вчерашняя новость о том, что на триместровой контрольной он набрал рекордный для себя балл, а также успехи Тиюри и Такуму на чемпионатах так сильно подняли ему настроение, что он даже забыл о том, что терпеть не может учиться.

— Отлично, за время ускорения задачек пять… нет, хотя бы четыре решу! — заявил он сам себе и принялся решать квадратные уравнения.

Однако теперь на его сетчатке отпечаталась часть тела Черноснежки, погруженная в воду в центре надувного круга. Харуюки инстинктивно выдохнул и чуть не захлебнулся, но все же решил не сдаваться и не вызывать подозрений по поводу того, что именно заставило его всплыть. Торопливо отвернувшись, он уставился на таймер и всплыл ровно в тот миг, когда он показал цифру «30».

Пока он пытался отдышаться, в ушах прозвучал вкрадчивый голос Фуко:

— Поздравляю, Ворон-сан. Ну, как там подводные виды?

«…Она знает!»

Харуюки мгновенно остолбенел, Рин покраснела и прикрыла грудь руками, а Черноснежка ойкнула.

— …В-виды?! Ты куда там таращился?!

— Э-э-э, а-а-а, э-э… Черноснежка, тебе о-очень идет твой купальник…

— Ты выбрал самое неудачное время для лести!

Не вылезая из круга, Черноснежка размахнулась правой ногой и стукнула Харуюки пяткой по темечку так, что он на секунду ушел в воду, словно поплавок от поклевки.

— Итак, Ворон-сан выбыл. Что думаешь ты, Рин?

— Э-э-э… я слышала об эксперименте по выращиванию ипомеи в космосе, так что… я за День Ипомеи…

— Нет, ты тоже ошиблась. Ныряй на тридцать секунд.

— Хорошо…

Рин скрылась под водой, оставив после себя только круги. Разглядеть ее на дне не удалось — мешали яркие блики, играющие на лазурной поверхности.

Оправившись от физического и морального потрясения, Харуюки, даже не дожидаясь возвращения Рин, спросил Фуко:

— …Учитель, методом исключения получается, что правильный ответ — День Подсолнуха?..

— Ты так и не понял, как подсолнухи связаны с космосом?

— Э-э… тем, что напоминают солнце?.. А-а-а!

Харуюки испуганно дернулся, когда голова Рин всплыла в каких-то десяти сантиметрах перед его лицом.

— Арита, нетерпеливость это пло-хо…

— А, п-прости.

— Но я… поняла, — медленно развернувшись к Фуко, Рин продолжила, — «Подсолнух» это… название метеоспутника, так?

— Именно так, Рин, — с улыбкой ответила Фуко.

Черноснежка многозначительно покашляла и перебила ее:

— Так, хватит забирать аудиторию. Как правильно сказала Кусакабе, семьдесят лет назад в этот самый день был запущен первый японский метеоспутник «Химавари-1», он же «Подсолнух». В честь него четырнадцатое июля объявлено Днем Подсолнуха.

— О-о-о-о… выходит, это действительно связано с космосом! — восторженно закивал Харуюки. Однако затем он кое-что заметил и удивленно склонил голову набок. — А!.. Я, конечно, извиняюсь, но почему вместо такой малоизвестной даты нельзя было назначить открытие уровня на седьмое июля?.. У Танабаты связь с космической темой куда более явственная…

— Это действительно так, но определить точную дату Танабаты достаточно сложно. Даже в Японии мнения расходятся… немало людей отмечают этот праздник в августе, по старому стилю.

— А! Кстати да, в Хигасинэ, городе моего дедушки из Ямагаты, тоже отмечают Танабату в начале августа.

— О, правда? Тогда мы еще успеем… хотя нет, давайте не удаляться от темы, — отвлекшаяся было Черноснежка откашлялась и продолжила объяснение. — Поэтому мы с Фуко и подумали, что раз этот день в каком-то смысле связан с космосом, то запуск уровня «Космос» может быть приурочен именно к нему. Не исключено, что его уже запустили, просто мы с отключенными от глобальной сети нейролинкерами об этом не знаем. Но здесь важно, что на нем могут вестись битвы в условиях невесомости, и нам на всякий случай нужно подготовиться к ним.

— На всякий случай?.. — Харуюки еще раз осмотрелся, убедившись, что их разговор не слышит никто посторонний, и продолжил, — Вы полагаете, что мы можем впервые увидеть этот уровень на встрече с Грево?

— Очень может быть.

— Н-но мы ведь просто собираемся поговорить, разве нет? Как в этом может помешать непривычный новый уровень?..

«UI> Поэтому мы и говорим, “на всякий случай”», — с улыбкой напечатала на поверхности своего круга Утай, которая тоже слушала весь разговор.

«UI> Я не думаю, что Грейт Волл нарушит свое слово и нападет на нас. Но это все-таки Ускоренный Мир… никогда не знаешь, что может произойти».

— Вон оно что… с учетом того, насколько важна сегодняшняя встреча, ей вполне могут заинтересоваться и ‘’они’’… — проговорил Харуюки, вспоминая вчерашние слова Такуму об «обстоятельствах». Утай утвердительно кивнула.

Естественно, он не стал произносить это слова вслух, но не сомневался — все и так поняли, что за словом «они» скрывалось Общество Исследования Ускорения.

— Именно. Нехорошо так говорить в присутствии Рин, но из-за того, что у Грево столь огромная территория, есть риск того, что информация о встрече утекла на сторону… — сказала Фуко.

Рин погрузилась в воду по подбородок и тихо отозвалась:

— О встрече знает только самая верхушка, но новость о запрете на подключение к глобальной сети в районе Сибуя 2 в период с 14 часов 50 минут до 15 часов 10 минут разослана всему Легиону. Некоторые легионеры наверняка подумали, что это неспроста…

Фуко едва заметно улыбнулась в ответ.

— Это мы попросили их организовать оповещение. В противном случае на совещании могли оказаться посторонние люди… но, конечно же, они не могли сообщить всему Грево о том, что к ним в гости идет Нега Небьюлас, и поэтому вмешиваться нельзя. Так стало бы только хуже.

— Действительно… даже если бы они не решились идти против приказа, некоторые легионеры могли бы почуять шанс сразиться с Черной Королевой… — извиняющимся тоном проговорила Рин, но Черноснежка лишь усмехнулась в ответ.

— Можешь передать им, что если им этого хочется, пусть приходят в Сугинами, и я с радостью сражусь с ними. Ладно, как бы там ни было… ты понял, чего мы с Фуко опасаемся, Харуюки?

Услышав свое имя, Харуюки тут же закивал.

— Да, конечно. Нас могут втянуть в неожиданную битву на новом незнакомом уровне «Космос», где мы не сможем сражаться, как обычно.

— Именно. Если подтвердится догадка о том, что на Космосе действует невесомость, то уровень этот будет требовать весьма специфичных умений и пространственного восприятия… в идеале мне бы хотелось потренироваться на Океане, но это очень редкий уровень, и мы потратили бы слишком много времени на повторые ускорения. Поэтому я решила провести тренировку в реальном мире! — с этими словами Черноснежка ударила по воде рукой. — Объяснение получилось довольно длинным, но у нас еще осталось полтора часа до встречи. Плавайте, ныряйте, а когда устанете — рядом с бортиком есть сок. Резвитесь от души. Вот ваша тренировка!

Харуюки и все остальные вскинули в воздух руки и отозвались дружным «так точно!».

Вместо него заговорила Черная Королева:

— Как я понимаю, на этом со знакомствами мы закончили, но… вас ведь шестеро, разве нет? Если я правильно помню, Паунд хотел, чтобы по количеству людей встреча прошла на равных.

— А-а… понимаете… — протянул Паунд, почесывая в затылке боксерской перчаткой. — Я действительно собирался привести семерых, но… что там с ним, Билли?

Виридиан Декурион отозвался глухим голосом:

— Не называй меня этим именем в официальной обстановке. Если не прекратишь — стану звать тебя «Ванпанчмэн».

— Ох, нет, не надо… ну, короче, где Первый? Он будет?

Услышав эти слова, Харуюки не смог сдержать ошарашенного вздоха.

Виридиан Декурион назвался и вторым человеком в Легионе, и Вторым Бастионом. Поначалу Харуюки не смутил этот факт, так как две «двойки» в его уме вполне логично сложились, но Бастионы Грейт Волла — такой же офицерский корпус, как и Элементы Нега Небьюласа. Другими словами, в иерархическом порядке между Декурионом и Зеленым Королем предполагалось еще одно место: место Первого Бастиона.

Однако Декурион картинным жестом пожал плечами, а затем сказал без какого-либо уважения к человеку, который, очевидно, стоял по званию выше него самого:

— Я не собираюсь нянчиться с ним и терпеть его капризы. Пригласить-то я его пригласил, но за пять минут он не появился. Думаю, можно считать, что он прогулял.

— Ясно. Эх, а я-то думал, что уж хоть сегодня, наконец, познакомлюсь с Первым, — с неподдельной досадой сказал Паунд, и Харуюки не смог сдержать удивления:

— Э?.. Выходит, ты и сам не видел Первого Бастиона своими глазами?

Железный боксер повернулся к Харуюки и кивнул.

— Не-а, не видел. Если уж на то пошло, из всего Грево Первого видели лишь босс и Билли, тьфу, Декурион. Хоть я и Третий, но не знаю даже, как его зовут.

— Э-э-э… как такое вообще возможно?..

— А вот так вот. Первый одержал уверенную победу над Декурионом в дуэли один на один, а с боссом у них была ничья. Мы считаем, что ранг должен соответствовать силе, поэтому тут ничего не попишешь.

— Ничья?.. Э-э-э… — ошарашенно повторил Харуюки, окидывая взглядом Грин Гранде.

Зеленый Король мог показаться совершенно невозмутимым молчуном, но в то же время никто не поспорил бы с тем, что он действительно могущественный воин, сумевший отразить сильнейшую атаку Харуюки в форме Шестого Хром Дизастера.

Если Первый Бастион умудрился закончить поединок с Гранде ничьей, несмотря на щит «Конфликт», относившийся к Семи Великим Артефактам, и мощнейшую Инкарнационную Технику «Стена в Парсек»… то страшно было даже представить, насколько силен этот бёрст линкер.

Видимо, Черноснежка поняла, о чем думает Харуюки, поскольку тут же продолжила своим обычным голосом:

— Мы вас полностью понимаем. Нам ли не знать, какие проблемы могут доставить некоторые офицеры.

Эти слова прозвучали, словно жалоба. Фуко, Акира и Утай едва заметно улыбнулись.

— Нет смысла ждать опаздывающих. Предлагаю поскорее перейти к обсуждению того, как мы собираемся противостоять Обществу Исследования Ускоре…

Речь Черноснежки оборвалась на полуслове. Харуюки бросил взгляд на нее, и…

Черная Королева застыла на месте, слегка опустив взгляд и будто прислушиваясь. Фуко шагнула было к ней, но, словно тоже почуяв что-то, посмотрела в небо.

Проследив за ее взглядом, Харуюки сам поднял голову.

На фоне оранжевого неба Заката отчетливо рисовались все те же три небоскреба, похожие на тянущиеся вверх храмы. Особенно выделялся двухсоттридцатиметровый Равин Тауэр, вершина которого словно растворялась в небесах.

Внезапно на этой самой вершине что-то блеснуло.

Нечто на огромной скорости падало вниз, сверкая в лучах заката. Это оказался вовсе не обломок какого-то местного объекта. Это была вполне человекоподобная фигура дуэльного аватара.

Харуюки прищурился, пытаясь разглядеть аватара, стремительно пикировавшего с крыши храма вниз головой.

Броня его имела совершенно черный цвет — хотя, возможно, здесь сказывалась игра закатного света. Аватар был довольно стройным, но на спине виднелось дополнение доспеха в виде длинного плаща, напоминавшего крылья. Судя по суровому дизайну маски, аватар относился к мужскому полу. Харуюки пока не мог рассмотреть цвет глаз…

В этот самый миг кто-то из Нега Небьюласа сдавленно воскликнул:

— А… а-а-а!..

И почти в тот же миг Харуюки заметил два длинных предмета, закрепленных на спине падающего аватара.

Мечи. Два длинных клинка, скрещенных за спиной.

Этот черный аватар сражался двумя мечами.

Из-за того, что в этот раз работа продвигалась гига-максимум-данжерес плохо, я доставил немало хлопот своему редактору Мики и иллюстратору HIMA. Обещаю в следующий раз тера-постараться!