— Всё это грустно.

Рыцарь надел капюшон и сел в корабль.

Падме смотрела на свои руки, пытаясь осмыслить услышанное. К горлу подбирался колючий комок, а слёзы – к глазам.

Это неправда.

Этого не может быть.

Это не Энакин.

Это не он.

Оби-Ван ошибается.

Но пустые слова мгновенно разбивались о жестокую правду: Республики больше нет, Ордена Джедаев тоже, а Энакин присягнул на верность Палпатину.

Нет, нет, нет. Энакин – не ситх!

Горячие слёзы потекли по щекам.

Так нельзя.

Нужно поговорить с ним. Услышать от него, что всё это ложь!

Она резко встала с дивана. Слишком резко: голова закружилась, и в глазах потемнело. Падме села обратно. Вдох-выдох.

Нужно успокоиться.

Малыш сильно ударил в бок, и она обняла живот.

«Всё хорошо, всё хорошо. Нам нужно найти папу, и всё наладится», — убеждала она больше себя, чем ребёнка внутри.

Тяжело дыша, Падме легла – сильные волнения последних дней плохо влияли на ее самочувствие. Нужно немного передохнуть и подумать.

Несмотря на слабость, мысль о полёте на Мустафар не покидала её, но каждый раз, когда она собиралась вставать, малыш начинал недовольно двигаться, а голова кружилась все сильнее, заставляя её возвращаться в горизонтальное положение.

Странно. Вся беременность протекала гладко и без проблем – дроид утверждал, что у неё идеальное здоровье и малыш в полном порядке. Возможно, из-за стрессов в последние дни ситуация ухудшилась.

— Трипио, активируй меддроида, — приказала она в комлинк.

— Да, госпожа. Сейчас, госпожа.

Голова закружилась ещё сильнее, стало жарко. Падме расстегнула верхнее платье: руки тряслись, и сознание стало путаться.

«Всё будет хорошо, малыш, всё будет хорошо».

Она закрыла глаза: мир проваливался в другое измерение, и перед глазами начали мелькать картинки.

…

Красное с чёрным окутывало, затмевая свет.

— Я увидел твой корабль. Как ты здесь оказалась?

— Я тревожилась за тебя. Оби-Ван рассказал страшные вещи…

Светлый трап корабля и знакомый силуэт…

— Лгунья! Ты заодно с ним. Ты взяла его, чтобы он убил меня!..

Рука, затянутая в чёрную перчатку…

— Ты восстановил её против меня!

— Это сделал ты сам!

— Ты её у меня не отнимешь!

Ослепительный голубой свет затмил красный…

…

Тьма поглотила свет. На операционном столе лежал искалеченный мужчина. Четыре дроида вживляли новые конечности, резали широкую грудь, вставляя искусственные легкие…

…

Детский крик сотряс мир, и свет снова завладел им.

— Это мальчик.

— Люк…

— Девочка.

— Лея…

…

— Мы должны их разделить.

— Я возьму девочку. Мы с женой давно хотели удочерить маленькую девочку.

— Мальчика необходимо отправить на Татуин к родным…

…

Маленькая белая фигура на фоне чёрного гиганта…

— Дарт Вейдер! Только у вас хватило наглости напасть на дипломатический корабль! Имперский сенат это так просто не оставит!

— Хватит врать, принцесса Лея! Это корабль мятежников. Ваш иммунитет утратил силу! Где украденные чертежи?

…

И снова голубой луч разрезал серый свет.

— Как умер мой отец?

— Молодой джедай по имени Дарт Вейдер, мой ученик, пал на Тёмную сторону и присоединился к Императору. Он предал и убил твоего отца…

…

— Она приходит в себя.

— О! Великий создатель! С ней всё будет в порядке?

— Да, обморок при беременности случается.

— Госпожа Падме, вы меня слышите?

— Да, — она открыла глаза: перед ней, склонившись, стоял дроид, держа в руках вату с едким запахом. — Убери это.

— Да, госпожа.

Падме проморгалась, пытаясь оглядеться: она лежала на диване, и около неё что-то бормотал Трипио.

РНА8 сканировал её «глазом».

— Что это было? — тяжело дыша, прошептала она.

— Вы перенервничали, госпожа Падме, понизилось давление, и вы упали в обморок, — заботливо пояснил дроид. — На вашем сроке так бывает. Вам нужно больше отдыхать и отгородиться от нервных напряжений.

— Да, спасибо, РНА8.

Она все еще не могла прийти в себя. Это было видение? Или просто обморочный бред?

— Госпожа, вас что-то беспокоит?

— РНА8, а при обмороках разве бывают видения?

— Нет, госпожа Падме. Вы что-то видели?

— Да, какие-то картинки, но в основном голоса.

— Голоса? — озабоченно переспросил меддроид. — Может проведём полное обследование?

— Подготовь всё, — неуверенно попросила Амидала. — Оборудование нужно принести сюда. Я не хочу двигаться. Трипио, помоги.

— Хорошо, госпожа Падме.

Дроиды засеменили на выход – она проводила их взглядом до двери, и снова принялась рассматривать узорный потолок, гладя руками живот.

А если это действительно видение? У Энакина бывали видения во сне, может, и ребёнок унаследует этот дар? Но как она могла увидеть будущее? Возможно ли, что это малыш показал ей? Но в видении их было двое. Двое… Падме хотела оставить пол ребёнка сюрпризом, и поэтому подготовила сразу два имени: Люк и Лея.

Бред какой-то.

А что, если это действительно будущее?

Энакин станет монстром, их детей будут воспитывать другие люди, а сына Оби-Ван настроит против отца. Как такое может быть? Она же этого не допустит! Конечно, только если видения Энакина неверны, и она не умрёт во время родов.

«Лгунья!» — эхом вспомнился пропитанный ненавистью голос любимого. Она привезла Оби-Вана к нему. Красная планета… Мустафар.

Послышался звук механизмов Трипио – дроид вернулся на веранду, неся аппаратуру.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? — обеспокоенно спросил он.

— Уже лучше, — Падме мягко улыбнулась дроиду. — Трипио, ты что-нибудь знаешь про планету Мустафар?

— О, к сожалению, нет, госпожа, но могу узнать.

— Узнай, пожалуйста, прямо сейчас.

— Как скажете, госпожа.

РНА8 ввел большой сканер, остановил его напротив дивана и нажал на кнопку активации, затем обошёл диван и активировал устройство, которое принёс Трипио.

— Лягте прямо, госпожа, расслабьтесь, вы ничего не почувствуете, — РНА8 вернулся к сканеру. — Были ли ещё на что-нибудь жалобы?

— Нет, всё было в порядке. Сегодня – первый раз.

Синее поле сканера медленно мерцало перед глазами, не доставляя никакого дискомфорта.

— РНА8, — Падме задумалась на секунду. — Сколько у меня детей?

— Двое, — абсолютно ровным голосом ответил дроид, не подозревая о значимости своих слов. — У вас двойня.

— А пол?

— Мальчик и девочка.

Падме глубоко вздохнула, закрыв глаза. Двойня. Люк и Лея. Неописуемое чувство радости захлестнуло её – у них будет двойня!

— Госпожа Падме, чрезмерное возбуждение вредно для вас.

— РНА8, я уже хорошо себя чувствую.

— Вы и малыши в полном порядке, нет никаких отклонений. Ваши видения во время обморока могли быть остаточной работой мозга, как сон.

— Возможно, — согласилась Падме. — Сколько ещё до родов?

— 7–9 стандартных суток. Вам стоит приготовиться: избегать стрессов, любой физической нагрузки, акклиматизаций, и больше отдыхать.

— Спасибо, РНА8. Постараюсь, — солгала будущая мама. Нужно было ещё многое обдумать.

Трипио с декой стоял у стенки в ожидании, когда РНА8 закончит свою работу.

— Ты нашёл информацию? — с нетерпением спросила Амидала.

— Да, госпожа, — Трипио подошёл к дивану и протянул ей деку. — Система Мустафар находится на внешнем кольце…

Падме уже не слушала секретаря, смотря на красное изображение планеты. Если верить видению, полетев туда, она привезёт Оби-Вана, который попытается убить Энакина, но в итоге только его покалечит. Воспоминание о человеке на операционном столе, резкой болью отдалось в груди.

Нет, она этого не допустит.

В видении Оби-Ван был рядом при родах, а Энакин боялся, что он заберёт её.

С её помощью Оби-Ван не доберется до Мустафара, — твёрдо решила она.

— Спасибо, Трипио, — перебила Падме дроида. — Через час пригласи капитана Тайфо и Дормэ в мою комнату.

— Хорошо, госпожа.

* * *

Кудрявые волосы были выпрямлены и убраны в простую высокую шишку, тональный крем сравнял цвет лица на два тона темней естественного, румяна увеличили скулы и немного изменили линию подбородка. Корректирующий карандаш визуально уменьшил пухлые губы.

Раздался звонок в комнату.

— Госпожа, — в комнату вошёл темнокожий капитан и служанка в таком же сине-фиолетовом платье, с причёской, как у Падме.

Сенатор приветственно кивнула головой и открыла каменную резную шкатулку.

— Сенатор Амидала отправляется в систему Тайвел по личному вопросу, — закрыла шкатулку. — Капитан, подготовьте корабль. Дормэ, соберите вещи для неформальной обстановки.

— Хорошо госпожа, — отозвался капитан Тайфо, выразительно смотря на шкатулку. Падме вновь открыла её.

— Что происходит, сенатор? — спросил он, зная, что сейчас в помещении не работают ни одни записывающие или подслушивающие устройства.

Всё это было странно – даже в период войны сенаторские покои никто не прослушивал, — по крайне мере, никого не нашли, — но Амидала держала шкатулку на всякий случай и использовала её только в случае крайней необходимости во время войны, на других планетах и во временных покоях.

— Это личное, вы должны улететь на Тайвел, — она закрыла шкатулку. — Сообщите мадам Равелени о моём приезде. Мы отправляемся через час.

— Да, госпожа.

Падме открыла шкатулку и встала, приглашая на своё место Дормэ. Девушка села за туалетный столик и закрыла шкатулку.

* * *

— Вы с ума сошли! — возмутилась большая крайтеранка, — он же страшный!

Арконец растерянно развёл всеми четырьмя руками.

— Зато летает отменно, и цена приятная!

— Нет, он мне не нравится! У вас есть что-нибудь приличнее? — крайтеранка в вульгарном красном платье пренебрежительно посмотрела на продавца.

— Ну, мадам, за такую сумму могу предложить яхту мон-каламари, — ожидая критики, предложил арконец.

— Мон-каламари? Они иногда делают симпатичные вещи, — заявила покупательница. — Показывайте.

По личному мнению арконца, яхта была так себе, но капризная дамочка влюбилась в неё с первого взгляда и, к счастью продавца, купила её по указанной цене, без торга и наличкой.

* * *

Только вылетев за пределы Корусанта, Падме позволила себе расслабиться и переодеться – шея затекла от ношения тяжёлого парика, а поясница болела от накладной груди.

Ей срочно нужен отдых. Но ещё много вопросов.

Смыв грим, Падме подошла к пульту голопередачи и наизусть ввела частоту: раздался звук до боли знакомого астродроида, а затем появилась маленькая фигурка мужа.

— Падме, что случилось? — забеспокоился он.

— С тобой всё в порядке? — стараясь не плакать, спросила она. Энакин был укутан в свою мантию, на вид с ним всё было нормально.

— Я в порядке. Как ты? Что случилось? — чуть с нажимом переспросил Скайуокер.

— Со мной тоже всё в порядке. Но… Энакин, я боюсь! — Падме не смогла удержать слёзы, которые градом скатывались по щекам. Она так рада была видеть его невредимым, и так боялась сделать что-то не так. Падме глубоко вздохнула, беря себя в руки и стараясь не закатить супругу истерику. — На Корусанте творится что-то непонятное! Многих сенаторов арестовали, а джедаи объявлены в розыск. Я не понимаю, что происходит.

— Всё наладится, родная моя, — спокойно сказал Энакин и протянул руку, как будто хотел дотронуться до нее сквозь пространство и успокоить. — Нас это не коснётся, я обещаю. Где ты сейчас?

Энакин выглядел так же, как и в видении, так же был одет в мантию, так же терпелив и заботлив, только ей казалось, что в любой момент в любящих глазах может вспыхнуть та страшная ярость.

— Я покинула столицу. Не хочу, чтобы кто-то, кроме тебя, знал о моём местонахождении. — несмотря на внутренний страх, уверенность мужа действительно успокаивала, давая возможность думать и говорить относительно спокойно. — Я отправлю свои координаты R2. Ты скоро освободишься? Меддроид сказал, что до родов осталось шесть галактических суток! Я хочу, чтобы ты был рядом!

— Не нужно было рисковать и улетать с Корусанта. Я закончил миссию, и вылечу, как только получу координаты. Надеюсь успеть.

— Уже высылаю, — Падме казалась, что она успокоилась, но в ушах эхом отозывались яростные обвинения, и слёзы снова хлынули из глаз. — Будь осторожен, я очень за тебя переживаю.

— Со мной всё будет хорошо, — Энакин мягко улыбнулся. — Я прилечу, как смогу, а тебе беспокоиться вредно.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, родная моя.

Фигура исчезла, и вместе с ней исчезли и спокойствие с уверенностью.

Падме откинулась на спинку кресла. В муже что-то изменилось, что-то неуловимое, но ей явно заметное. Тень жёсткости и холодности, тень того чудовища в чёрном костюме, который угрожал дочери в видении.

Это он убил юнлингов. Это он уничтожил Храм джедаев. Это он уничтожит всё, за что они сражались.

Но ради неё Энакин сдерживал и прятал это чудовище внутри себя, ради неё её любимый джедай мог задавить свою холодную Тень, ради неё и их детей. Или она хотела сейчас в это верить? Но все же, мысль, что супруг любит её и пойдёт на многое ради неё, успокаивала.

Собравшись с силами, Падме отправила координаты R2, затем встала с кресла и ещё раз осмотрела небольшую яхту, проверяя все отсеки, даже технические. Вернувшись в рубку, отправила ещё одно сообщение, затем ввела в бортовой компьютер координаты, готовясь к гиперпрыжку.

«Убереги нас, Великая Сила».

* * *

— Ваше имя?

— Падме Наберри.

— Какой у вас месяц?

— Девятый, мой меддроид сказал, что роды могут начаться в течение четырех дней, — женщина смущённо опустила глаза. — Я надеялась успеть до родов на Корусант, но муж сказал не рисковать.

— Очень разумно, — твилека привычно-ободряюще улыбнулась. — На сколько вы остановитесь?

— Не могу точно сказать, — женщина беспокойно теребила серебряный кулон. — После родов, может быть на неделю. Всё будет зависеть от мужа.

— А когда вы ожидаете супруга? — вежливо поинтересовалась администратор. Годами накопленный опыт говорил ей, что особа напротив не просто красивая картинка при богатом муженьке, которая подчиняется любому слову, а скорее какая-то важная особа, скрывающая свою беременность. Частое явление для частной клиники такого уровня.

— В ближайшие дни. Он уже в пути, и я надеюсь, успеет к рождению малышей.

— Первые?

— Да… Мы очень волнуемся.

— Я уверена, что все ваши страхи и волнения напрасны, — администратор вышла из-за стойки. — Пойдемте, я покажу ваши апартаменты. Вещи уже на месте. Через час ваш личный врач осмотрит вас.

* * *

После перелёта, устройства и обследования, Падме совсем выбилась из сил и вернулась в апартаменты. Глаза уже закрывались, но она всё же проверила комлинк – сообщений от Энакина не было. Она убедила себя, что с ним всё в порядке, что он ещё в гиперпространственном прыжке, затем отправила пару сообщений и легла на кровать.

Сейчас всё происходящее на Корусанте показалось страшным сном… Голозаписи убитых юнлингов и объявление Палпатином Империи, всё это стало таким нереальным, таким призрачным. Однако видение во время обморока было реальным, как никогда.

«…Имперский сенат… Это мятежный корабль…». Война не окончена. Против любой сильной диктатуры выступят несогласные, как Мон, Бейл, как она и… её дочь.

А Энакин будет уничтожать мятежи любой ценой для сохранения мира.

…

— Люди не всегда сходятся во мнениях.

— Значит, нужно их заставить.

— Но кто же сможет их заставить? Ты?

— Куда уж мне. Кто-то мудрый.

— Ну, это же сильно смахивает на диктатуру.

— Ну и что, зато эффективно.

…

Тогда она искренне считала, что он провоцирует её, но она ошибалась: ещё до начала войны Энакин верил, что диктатура – единственный способ установить мир. Но он ошибается, и мира насильно не будет. Словами его не переубедить.

Эффективность и рациональность – война научила в полной мере оценивать эти понятия и принимать в действии.

Красное с чёрным… Разговор на Мустафаре, который уже не состоится. Но изменило ли это хоть что-нибудь? Оби-Вана здесь нет. Или он где-то в засаде ждёт Энакина?

«Падме, не впадай в истерику!» — жёстко приказала она себе. Даже если он здесь, она этого не узнает до прибытия Энакина, и на Первеле хотя бы нет огненных рек. Это успокаивает.

Она перевернулась на другой бок, поправляя подушку под животом – кто-то из малышей легонько толкнул ее в бок.

«Люк, Лея, всё будет хорошо. Я надеюсь, что с нашим папой ничего не случится, а ваша мама не натворит глупостей».

Как будто в ответ, с обеих сторон живота раздались несильные толчки.

«Только я до сих пор не научилась понимать вас. Надеюсь, у нас будет на это время, когда вы родитесь».

Усталость все же взяла своё, и она уснула.

* * *

Ворочавшиеся в животе малыши разбудили её посреди ночи: Падме привычно погладила живот, сонно пробормотав что-то успокаивающее детям, и потянулась к деке, проверяя систему безопасности, к которой подключилась по прибытии.

По холлу шёл высокий мужчина, укутанный в чёрную мантию. При виде силуэта внутри всё сжалось от страха – в нём было что-то холодное, жестокое и угрожающее. Она увеличила картинку, и заставила себя расслабиться при виде лица посетителя. Энакин.

Великая Сила, что с ним происходит? Что с ней происходит? Раньше она с надеждой рассматривала людей в мантии, надеясь, что это он, а сейчас одного только изображения хватило, чтоб вжаться в постель и найти бластер среди подушек. Бластер. В правой руке. Если расслабиться у нее получилось с первого раза, то выпустить серебристый металл из руки оказалось намного сложнее.

Она ещё раз глубоко вздохнула, убеждая себя, что Энакин не причинит ей вреда – но протянутая рука в чёрной перчатке, как будто сжимающая горло, всплыла в памяти, и ее рука только сильней сжала оружие. Падме ещё раз вздохнула. Бластер против ситха или джедая не поможет – для каждого сражения нужно своё оружие, а в битве с любимым человеком, которого ты не хочешь убивать, он и вовсе не помощник.

Она всё же убрала «Бенаукер» и перевела взгляд на изображение. Пару секунд назад сонная твилека уже вполне бодро строила глазки посетителю: Энакин снял капюшон и что-то ей говорил.

Внутри резко кольнуло от наблюдения, как администратор всеми силами старается задержать посетителя под достойным предлогом, явно флиртуя. Падме зажмурилась и тряхнула головой.

Да что с ней происходит? Гормоны? Минуту назад сжимала бластер от страха, а сейчас уже ревнует к какой-то девице…

Взяв себя в руки, Падме вылезла из кровати и зашла в ванну к зеркалу. Причесала растрёпанные волосы, поправила ночную сорочку. Вдох-выдох. Первое – ни слова про Оби-Вана, второе – ни слова про помощь, они в ней не нуждаются, и третье – никаких побегов.

Дверь в апартаменты тихо открылась, хотя она точно знала, что закрывала ее изнутри, и бесшумно вошёл супруг. Она кинулась через всю комнату к нему – Энакин привычно подхватил её и крепко обнял. Падме тяжело дышала, а слёзы сами текли из глаз.

Она хотела успокоиться, но никак не могла: в объятиях Скайуокера было тепло и надёжно – он словно отгородил её от всего враждебного мира, и Падме могла расслабиться, отпуская эмоции.

— Ну что ты, родная, всё же в порядке, я здесь, ты в безопасности…

Сначала она хотела рассказать об объявлении Империи, о приезде Оби-Вана, о кошмарном видении, обо всех своих страхах… но боялась, что не удержит всех противоположных чувств, наговорит всяких глупостей и разрыдается, тем самым покажется истеричкой, а ещё хуже – вызовет ярость в любимых синих глазах. Страх защемил в груди, заставляя собраться, но она только сильней прижалась к нему.

— Извини, ты, наверное, устал и голоден? — спросила Падме, когда смогла успокоить слёзы. Самый лучший способ успокоиться – сменить тему и поставить цель… — Хочешь, можем еду заказать? У них очень вкусные лгерны.

— Закажем, — Энакин немного отодвинулся, взял обеими руками её лицо и посмотрел прямо в глаза. — Но после того, как ты мне объяснишь, чего ты так боишься, и почему вся дрожишь.

Падме смотрела в заботливые и обеспокоенные глаза и не знала, что сказать. Вместо слов она потянулась за поцелуем, а затем ещё сильнее прижалась к нему.

— После того как ты улетел с Корусанта, я не могу избавиться от чувства опасности. Я не знаю, возможно, это из-за беременности я стала такой беспокойной, — она всё же нашла в себе силы посмотреть ему в глаза, — и там сейчас такое творится: аресты, объявления в измене…

— Нас это не коснётся.

— Но я не знала, Энакин. До родов осталась пара дней. Если ты будешь рядом, мне будет спокойней. Я не хочу подвергать детей лишней опасности.

— Детей?

— У нас двойня.

Падме видела, как внутри него что-то переключилось. Корусант, Империя, джедаи… всё это больше не интересовало его. Энакин закрыл глаза, так же, как и в коридоре сената, когда она сказала ему о беременности, но сейчас она уже не боялась – он был рад новости.

— Двойня, — Энакин улыбнулся и крепко поцеловал её. — А так разве бывает?

Падме улыбнулась глупому вопросу.

— Бывает.

Холодная тень исчезла в нём. В объятьях было спокойно и безопасно. В их семье снова мир и понимание. Надолго ли? Этого Падме не знала.

* * *

Следующие три дня в клинике на Первеле прошли, как в сказке: Вселенная словно остановилась со своим бесконечным бегом, властью, войнами, интригами и режимами. Всё это было далеко от них. Они были только вдвоем, гуляли по парку и по берегу карьера.

Падме старалась избегать тем переворота и смуты, правления Палпатина и предательства джедаев, а Энакин рассказывал всё, что хотел, но не успел рассказать во время войны: о его миссиях, о планетах, о технике и кораблях. Она поражалась его памяти, как он всё это помнит: системы, планеты, правители, технологии, корабли, их особенности. Огромное количество информации и политической, и экономической, и технической. Всё без разбора. Да его памяти дроид позавидует.

Её беспокоило только одно: возвращение на Корусант. Супруг категорично отказался даже слышать о переезде на Набу, а уж бросить Галактику со всеми её разборками…

С одной стороны, он был прав в этом решении. Ни он, ни она не смогут жить спокойно, когда другие страдают, а они могли бы помочь – лучше держать руку на пульсе, чем разбираться с последствиями.

— После рождения детей через какое время мы сможем вернуться на Корусант? — спросил Энакин вечером, во время прогулке.

— Мне на реабилитацию нужно будет пару дней, а детям… Даже не знаю, может, неделя. Я спрошу у доктора Шорита, — она внимательно посмотрела на мужа. — Палпатин требует тебя в столицу?

— Ему сейчас необходима моя помощь.

— Ты нас оставишь? — испугалась Падме, инстинктивно сжимая его руку.

— Нет, конечно, — Энакин ободряюще улыбнулся и погладил её живот. — Не беспокойся, Император знает о твоём положении, и мы вернёмся в столицу, когда это будет безопасно для тебя и детей.

— Ты считаешь, что на Корусанте будет безопасно для нас?

— Ты о чём?

— По голосети показывают беспорядки на всех уровнях столицы. Зачистки, покушения, убийства. В Сенате тоже кавардак.

— Не беспокойся, я сумею обеспечить вам безопасность. Я там нужен именно для этого, — Энакин уже начинал терять терпение. Он не привык видеть Падме трусихой – она всегда смело смотрела в глаза опасности. Но он также понимал, что это временно – после рождения детей она станет спокойней. По крайней мере, он на это надеялся.

— Твоя активная помощь в установке Нового Порядка сосредоточит внимание оппозиции против тебя. А двух младенцев скрывать намного сложней, чем живот.

— Мы больше не будем прятаться и скрываться. Мы женаты, это законный брак, как и у миллиардов разумных существ. У нас будут законные дети. Не будет больше никакой лжи и пряток.

— Энакин, многие считают, что ты непобедим, поэтому наши враги будут охотиться на детей!

— Этого не будет! Твоё беспокойство излишне. К тому же я чувствую, когда ты в опасности. Всё будет в порядке.

— Но ты не сможешь быть всегда на Корусанте. А когда тебя не будет – лучший момент напасть на меня и на детей.

— Падме, я не смогу быть вечно рядом. Я нужен Империи! После этой проклятой войны целые миры лежат в руинах. Республика утратила много своих территорий. Это нужно будет всё восстанавливать. Конечно, я буду улетать! И ещё вопрос с джедаями. На Корусанте тебе и детям ничего не грозит. Я позабочусь об этом. Обещаю.

Падме глубоко вздохнула. Он прав, он не будет всегда рядом, чтобы держать за ручку, как сейчас. А как хотелось бы. И спокойней самой, и спокойней, что он не натворит ничего страшного. И джедаи. Она, конечно, не верила в предательство и измену. Но это потом.

Им нужен компромисс:

— Год!

— Что «год»?

— Год ты будешь с нами на Корусанте, без миссий в других системах, — Падме положила палец ему на губы, видя его реакцию на предложение. Похоже, она слишком преувеличила его мягкость и уступчивость в отношении семьи. Рискованный шаг. — Этого времени будет достаточно, чтобы навести порядок на Корусанте и в новой системе правления. В течение года будут разрешены самые острые разногласия, и в столице станет спокойней и безопасней. Да и для детей это большой срок.

Энакин развернулся к закату. Предложение разумно и рационально: у него действительно очень много дел в столице. Император уже обозначил круг его обязанностей, но ситуация всегда меняется, и он может понадобиться в другом конце Галактики, а полагаться на других он не привык.

— Ты же понимаешь, что это не только от меня зависит? И не от моего желания? Мне нужно переговорить с мастером.

Император уже мастер. Ситх. Падме прикусила язык – у неё есть, что сказать об этом человеке, но не сейчас. На этой войне нужно другое оружие, тем более, когда чётко обозначился противник. Она подошла к мужу и погладила его по плечу.

— Я знаю, любимый, и понимаю, что может вспыхнуть конфликт, где необходимо будет твоё присутствие. Но, возможно, мы сможем убедить Императора, что ты нужен в столице хотя бы полгода? А то тебя опять отправят на дальние рубежи почти на год, а мне, как в войну, по ночам плакать.

— Война закончилась, — Энакин посмотрел ей прямо в глаза. Уверенность с примесью страха, что это время опять вернётся, отражались в них. — То время не повторится. В Империи не будет конфликтов, которые будут задерживать меня так долго. А тебе не придётся больше плакать по ночам. Я сам поговорю с Императором.

Падме благодарно улыбнулась, взяла его за руку и повела вниз по тропинке к берегу. Такая слепая вера в Империю её пугала, особенно в исполнении Скайуокера. Она прекрасно понимала, что новый режим приведёт только к тирании, конфликты только увеличатся, и причин для слёз станет больше… А самое страшное, что её любимый является ярым сторонником этой самой тирании, и как это изменить, она ещё не знала. Но ситуация прояснялась. Кос Палпатин. Дарт Сидиус. Человек, который разрушил Республику, уничтожил джедаев и хочет забрать у неё мужа. Мастер интриг, политики, клинка и Силы – если верить Бейлу, даже Йода проиграл ему в поединке. Но Энакин, возможно, уже сильнее Йоды, к тому же, возраст нельзя не брать в расчёт. Так что арену Силы оставим мужу, а ей остаётся зал сената и омут интриг.

Они подошли к воде в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Энакин сразу же опустил руки в воду – татуинца всегда радовала природная вода, а Падме присела на большой камень, любуясь закатом. Она прикрыла глаза, наслаждаясь теплом солнечных лучей.

Внезапно кто-то из малышей больно пнул, затем ещё, сильная боль свела живот…

— Энакин…

* * *

Проснулась Падме в светлой комнате в кровати – во всём теле чувствовалась сильная слабость. Она повернула голову.

— Привет.

Рядом с её кроватью стояла двойная колыбель с младенцами, и Энакин нависал над ними:

— Как ты себя чувствуешь?

— Я, кажется, жива, но сильно устала, — мягко улыбнулась она, но Скайуокер шутки не оценил.

— Я не знаю, что со мной было бы, если бы с тобой или с ними что-то случилось, — он помотал головой. — Даже думать не хочу.

— Ничего хорошего, — несмотря на хмурость мужа, у неё было хорошее настроение. Она родила двух здоровых малышей, без отклонений и осложнений, и осталась жива: видение Энакина не сбылось. — И не думай. Лучше поцелуй меня, я встать не могу.

* * *

Падме хотела отсрочить возвращение в столицу насколько это было возможно, но ровно через неделю доктор сказал, что космический перелёт полностью безопасен для новорождённых, если следовать технике безопасности, и Энакин сразу же кинулся готовить корабли к вылету, а ей велел собираться.

R2 неуверенно крутился около колыбельки, пытаясь «привстать», чтобы заглянуть в неё.

— Мы готовы ко взлёту, — сообщил Энакин, входя в комнату: дроид отъехал к входу, стараясь не мешать.

— Хорошо, — Падме сидела на кровати, копаясь в ручной сумке, — нужно всё ещё раз перепроверить, всё ли необходимое взяли для детей.

— До Корусанта меньше тринадцати часов, — чрезмерная осторожность жены в последнее время сильно утомляла его: он хотел вернуться в столицу как можно быстрее.

— До Корусанта целых тринадцать часов, — возразила она. — А если мы что-то забыли или не предусмотрели? Что мы будем делать в гиперпространстве с детьми?

Энакин предпочёл промолчать, понимая, что спорить бесполезно. Он подошёл к колыбельке, где спали малыши – он и сейчас не знал, что делать, если они вдруг проснутся и заплачут, а уж что делать с ними в открытом космосе, тем более.

— Их нужно переложить в коляску, — закончив копошиться в сумке, сказала Падме.

Энакин привычно отошёл в сторону, уступая место жене. Падме вывела коляску и перестелила пелёнки.

— Давай их сюда.

Молодой отец мгновенно растерялся и с удивлением посмотрел на неё.

— Да не бойся ты, — усмехнулась жена.

— А если они проснутся?

— Не проснутся.

Падме улыбнулась, наблюдая растерянность всегда собранного и уверенного мужа. «Герой без страха и упрёка», Избранный, самый могущественный джедай Галактики боялся взять на руки ребёнка.

— Давай ты, у тебя лучше получается.

— Ты ни разу не пробовал.

Она подошла к колыбельке.

— Сначала аккуратно руку подкладываешь под голову, — она взяла левую руку мужа и указала направление, — а другую сюда, и аккуратно приподнимаешь, укладывая на локоть голову.

Несмотря на страхи Скайуокера, младенец тихо спал у него на руках.

— Он такой маленький и лёгкий.

— Она. Это Лея, — поправила она, — и только сейчас. Дети очень быстро растут в первые месяцы.

Падме с улыбкой смотрела на неописуемую гамму эмоций на лице мужчины.

— Теперь возьми Люка, одной рукой не сложнее, — предложила она, а сама отошла к кровати и открыла сумку, доставая голокамеру.

Молодой отец быстро сообразил, что дочь спокойно лежит на одной руке, подошёл к колыбельке с другой стороны и немного сосредоточился.

— Не жульничай! — возмутилась Падме, сообразив, что джедай сейчас использует Силу, чтобы приподнять сына.

— А как?

— Так же. Только руку сначала под голову, а затем под корпус, и поднимаешь, — объяснила она, показывая движение одной рукой.

Глубоко вздохнув и приготовившись использовать Силу, если что-то пойдёт не так, Энакин потянулся к сыну рукой: через минуту оба младенца спали на руках ошеломленного отца. Падме сделала голофото знаменательного события.

— Вы хорошо смотритесь!

Скайуокер смотрел на два маленьких свёртка у себя на руках, пытаясь понять, хочет ли он поскорей положить их в коляску или готов держать вечно.

— Как ты их различаешь? — спросил он, когда осознал, что не смог бы отличить Люка от Леи, если бы не Падме.

— Не знаю, — честно ответила она, — просто понимаю и все. Я думаю, ты тоже скоро научишься.

— Надеюсь.

Вопреки всем опасениям молодых родителей, полет прошёл гладко: малыши почти всю дорогу спали, просыпаясь только когда проголодаются.

Прибытие на планету-город состоялось глубокой ночью. Энакин помог распаковать вещи, поел и, не дожидаясь рассвета, улетел в здание Сената.

«Началось» — с глубоким вздохом подумала Падме, провожая мужа взглядом.

Отдых закончился.

* * *

Капитан Тайфо был удивлён, когда бесстрашный сенатор решила пересмотреть систему безопасности своих покоев, а ещё очень озадачен двумя младенцами, безопасности которых уделялось особое внимание.

— Капитан, я не хочу, чтобы охрана мелькала перед глазами, — начала с требований сенатор. — Внешне всё должно оставаться по-прежнему. И самое главное, нужно, чтобы только у меня был доступ ко всей системе безопасности. Вы сами понимаете, времена сейчас смутные, так что это не вопрос недоверия к вам, а вопрос жестокости и изощрённости окружающего мира.

— Я понимаю, госпожа.

* * *

Последние две недели отпуска Амидала посвятила обеспечению безопасности и удобства своих детей.

Как она и предполагала, супруг возвращался только после заката, а улетал ещё до рассвета: за полторы недели «отпуска» она успела привыкнуть к тому, что он постоянно рядом, и теперь его постоянное отсутствие вызывало беспокойство.

Исчезнувшая на время холодная, страшная Тень снова появилась в нём, пугая ночью, когда она встречала мужа на веранде. Больше не было никаких рассказов, глухая стена встала между ними, исчезая только рядом с колыбелью двойняшек.

Падме ни о чём не спрашивала, боясь ступить на опасную дорожку: воспоминания о видении, ничуть не потускневшие со временем, заставляли вздрагивать снова и снова, и она старалась больше рассказывать о детях, и о том, чем сама занималась днём, не давая повода для подозрений и недоверия.

Постоянный страх сделать что-то не так, спровоцировать мужа, или узнать о его страшных деяниях сводил её с ума – Падме была рада, когда отпуск закончился, и она смогла вернуться к политике.

Рабочий кабинет встретил её заваленным кучей документов столом: переговоры с королевой Апалайной, выработка рабочего графика, распределение обязанностей с шестью представителями системы Чоммел, вопросы Делегации 2000, вопросы сената – всё это вывело её из замкнутости на детях, муже и постоянном беспричинном беспокойстве за них, возвращая к реальности и здравомыслию.

Работа Сената не изменилась, не считая вопросов, поднимаемых на обсуждениях, но приходилось каждый час отвлекаться на детей, что помогало правильно продумать каждый шаг: согласиться с принятием реформ означало принять участие в установлении диктатуры, прямое же несогласие вызовет подозрение.

Падме прекрасно отдавала себе отчёт в том, что за ней наблюдают внимательнее, чем за прочими оставшимися на свободе сенаторами Делегации 2000, она понимала, что любой предпринятый ею шаг извращается Палпатином в глазах Энакина против неё, что вызывает подозрение и вселяет в их личные отношения недоверие.

Муж или долг.

Падме глубоко вздохнула. Она не могла бросить Энакина, не могла позволить, чтобы его поглотила эта холодная Тень, но и смириться с правлением Императора тоже не могла. Должен быть выход, должен.

* * *

— Добрый день, сенатор Амидала! — с улыбкой встретил ее в коридоре Сената Бейл Органа. — Безумно рад видеть вас живой и невредимой.

— Добрый день, сенатор Органа! — так же искренне поприветствовала Амидала. — Я также рада видеть вас.

— Ходило много слухов касательно вашей судьбы, — уже осторожнее произнёс алдераанин, когда они шли в направлении своих мест. — Слухи об убийстве, об аресте…

— Как вы видите, это всего лишь слухи, Бейл, — ответила Падме. — Я хотела бы знать, что случилось с остальными сенаторами, — тихо, но выразительно спросила она. — И как дела с тем, о чем я раньше не хотела знать.

— Я думаю, нам нужно более уединенное место.

— Согласна с вами. Предлагаю пообедать где-нибудь за пределами Сената.

* * *

«Кариявелория», спокойный и уютный ресторан вип-класса, располагался в паре минут полета от Сената, и Падме выбрала его на ходу, не предупреждая администратора о приезде. Из-за этого им смогли предложить лишь обычный столик в углу зала, что вполне устроило сенаторов.

Сев на место, Амидала достала из сумки небольшую коробочку, расписанную изящным голубым орнаментом.

— Подарок из Тида, — пояснила сенатор, протягивая вещицу алдераанину.

Органа взял коробочку и с интересом открыл её: внутри, по обе стороны коробочки, было зеркало, но на вес вещь была слишком тяжёлая для простого зеркала.

— Македуо, — сказала Падме, — традиционная косметичка женщин на севере Набу.

Бейл ещё раз рассмотрел одно из зеркал и, увидев маленький язычок, потянул за него: зеркало отодвинулось в сторону, демонстрируя прибор внутри.

В крайнем случае вещь можно было использовать как любой тяжёлый предмет при самообороне.

— Элегантный подарок, — оценил король Алдераана. — Человек, который вам это дарил, явно хорошо знает вашу натуру.

Падме улыбнулась, убирая шкатулку к подлокотнику и рассматривая меню.

— Как поживает Брея? — спросила Амидала, когда официант пришел принять заказ.

— Сейчас на Алдераане, решает вопрос с беженцами с Екарга, — ответил Бейл, сделав заказ. — Сегодня перед дебатами я говорил с ней, она передавала вам огромный привет и пригласила посетить Алдераан.

— Обязательно. При удобном случае я сразу же навещу её.

Светская беседа продолжалась, пока не принесли заказ, и сенаторы уделили внимание еде.

Органа заметил, как женщина напротив иногда тайком оглядывает пространство за его спиной. Сначала король сам планировал сесть спиной к стене, чтобы видеть всё происходящее в зале, но дама первая выбрала это место.

— Вы чем-то обеспокоены, сенатор? — в полтона поинтересовался он.

— Тем же, чем и вы, друг мой, — с улыбкой ответила та.

— За нами следят?

— Нет, но я должна была убедиться, — Падме промокнула губы салфеткой. — Я сейчас нахожусь в очень затруднительном положении.

— Сейчас такие времена, — вежливо улыбнулся вице-король.

— Согласна, но ставки повысились, — Амидала, как бы невзначай поправила левый рукав и открыла македуо. — Я хочу быть уверена, что наш с вами разговор останется в тайне, так же, как и вопрос, о котором я не хотела ранее знать.

— Падме, поднимая тот вопрос, я достаточно был уверен в вашей лояльности, и сейчас у меня пока нет поводов вам не доверять.

— У вас он будет, — Бейл мгновенно напрягся, не зная, как толковать подобный ответ. — Хочу лишь сказать, что множество факторов будут переубеждать вас в обратном, и я хочу вас уверить, что, несмотря ни на что, я остаюсь верной прежним взглядам.

— Какие же факторы?

— Бейл, вы, наверное, единственный человек, которому я могу сейчас доверять, — Падме видела, как много значит для алдераанина подобное заявление: несмотря на брак с её подругой, вице-король с первой же их встречи был весьма заинтересован самой Амидалой, и, возможно, если бы в своё время она ответила на его внимание, брак с Бреей не состоялся бы. — Поэтому я хочу, чтобы о моём участии в запрещённом вопросе знали только вы.

— Хорошо.

— Я также знаю, что вы укрываете наших старых друзей.

Органа был превосходным политиком, и поэтому на заявление Амидалы никак не отреагировал.

Фактически у неё не было никаких доказательств, и Падме сама не была уверена в том, что утверждала, однако, в видении, которое уже уберегло её от множества проблем, Бейл вместе с Йодой и Кеноби решали судьбу её детей.

Отталкиваясь лишь от этого, она предположила, что вице-король помог магистрам скрыться от Империи, и проверить это она могла, только спросив в лоб.

— Каких друзей? — с самым невинным видом уточнил Органа.

— Не думаю, что уместно называть их имена, — лукаво улыбаясь, ответила она. — Я хотела бы встретиться с одним из них. У меня есть, что сказать этому человеку.

— Я постараюсь что-нибудь придумать, — сдался алдераанин, понимая, что упираться бесполезно, а излишняя осторожность может лишить ещё одного сильного союзника. К тому же Бейл прекрасно понимал, что, если бы сенатор Амидала хотела предать их, он уже был бы в тюрьме или мёртв. — О каких же компрометирующих факторах вы хотели мне рассказать?

— Я не знаю, сколько это ещё будет храниться в секрете. Я постараюсь не предавать это огласке, но всё же, — Падме отпила сок, собираясь с духом. Она три года держала язык за зубами, и сейчас, чтобы сказать правду, требовалось некоторое усилие над собой. — Я состою в браке с Энакином Скайуокером, — на одном дыхании выпалила она.

Даже многолетний политический стаж не помог Бейлу сдержать удивление.

— Вы хотели сказать с Лордом Вейдером? — уточнил он.

Новое имя супруга вызвало у неё дрожь, как и у многих, кто уже успел познакомиться с новой рукой Императора.

— Мне не важно, как его называют сейчас. Его настоящее имя – Энакин, — стиснув зубы, пояснила свою позицию миссис Скайуокер.

— Вы знаете, что он ситх? Что он вырезал Храм? — Бейл сжал челюсти, стараясь говорить как можно тише. — Вы знаете, что именно он возглавляет охоту на… — он вовремя закрыл рот, не произнося запретного слова. Внимательно посмотрев в твёрдый взгляд женщины напротив, он взял себя в руки, выпрямился и уже более обыденным тоном продолжил. — Император назвал его гарантией безопасности на Корусанте, и сейчас он занимается подавлением мятежей на нижних слоях. Выражусь проще: вырезает всех несогласных.

— Я всё это прекрасно знаю, сенатор, — холодным тоном произнесла Падме, отпивая сок из своего бокала. Никто в Галактике не представлял, насколько хорошо она это знала. — Я также знаю, что наш Император ситх, и развал Республики и Война Клонов были его изощренным планом.

Бейл нервно сглотнул, и осторожно оглянулся.

— Не беспокойтесь, вице-король. Нас никто не слышит.

Органа изучал женщину напротив. Падме Амидала Наберрие всегда была крайне смелой, сильной, умной и даже мудрой, но в женщине, которая сейчас сидела рядом с ним, добавилось что-то ещё. Что-то, чего не хватало ему самому. Жесткость и хладнокровие. Только такой человек в действительности был способен поднять восстание против Палпатина, поднять народ, убедить, взять на себя ответственность и затем отдать приказ об убийстве всех, кто встанет на сторону Императора. Однако, в карих глазах чётко читалось, что она не будет этого делать, что она не будет развязывать очередную войну.

— Это вы присылали сообщения? — спросил Бейл.

— Да.

— Откуда у вас та информация?

— Семейное положение.

— Он же ситх, или это какая-то непонятная мне игра?

— Нет, Бейл, это не игра, — со вздохом ответила Падме. — Если мой супруг узнает о нашем разговоре, я потеряю больше, чем жизнь. Я потеряю детей.

Ещё одна новость, поразившая вице-короля до глубины души.

— Детей?

— Да. У нас двойня, и именно поэтому мы отсутствовали в столице несколько недель.

— И так рискуя, вы решили поддержать нас? — спросил Бейл.

Понадобилась пара минут, чтобы бывалый сенатор переварил и осмыслил всю информацию. Она задела его и в личном плане. Много лет сенатора Амидалу за спиной называли «неприступной леди», единственный роман в начале карьеры которой, давал малую надежду поклонникам представительницы Набу. Однако, ко всем ним она оставалась равнодушна, выделяя лишь малое количество людей, с которыми она могла общаться за пределами стен Сената. А тут новость о браке, да ещё и с джедаем-предателем, и дети. С другой стороны, у могущественного ситха есть слабое место, и возможно, остался хоть грамм человечности…

— Только из-за них я продолжаю бороться.

* * *

Вход в кабинет охранялся двумя штурмовиками – это был единственный этаж здания Сената, где можно было встретить столько людей в военной форме.

Многие из сенаторов были против размещения личного офиса и штаба Вейдера в здании правительства, но Император утверждал, что его присутствие временно необходимо для гарантии безопасности жизни и работы сенаторов, и заверил, что когда будет построен Императорский Дворец, штаб-квартира Лорда переедет туда.

Вернувшись к своим обязанностям, у Падме ещё не было времени посетить офис супруга, а он о нём и не заикался. Впрочем, после собрания она всё же решила его навестить.

— Сенатор Амидала из сектора Чоммел, — представилась она охране на входе. — По личному вопросу к Лорду.

Штурмовики молча открыли дверь, никак не поприветствовав гостью, противореча тем самым общепринятому этикету, и сенатор вошла в помещение.

Слухи о пренебрежении к основным традициям и догмам лично Вейдером и его приближенным уже поползли по сенату, и только многочисленные предотвращения терактов, поимка основной диверрсионной группы «Республика» и спасение консула Прогшдела заставляли сенаторов закрывать глаза на выходки и манеры помощника Императора по обеспечению безопасности.

— Добрый день, сенатор Амидала, — поприветствовал её молодой человек в форме, загородив путь прямо у входа. — Артив Джероф, старший адъютант Лорда Вейдера. Чем могу быть полезным?

Женщина оценивающим взглядом посмотрела на адъютанта: на вид Джероф был немного младше её, военная выправка, но форма без знаков отличия и ранга.

— Я бы хотела видеть Лорда, — Падме уже поняла, что адъютант не знает, с кем говорит, и её заинтересовал тот факт, что Скайуокер не поставил в известность о ней своих помощников.

— Для личной встречи с Лордом Вейдером необходимо записываться заранее, миледи, — вежливо сообщил Артив. — Я сообщу о вашем визите Лорду. Какой вопрос вы хотите обсудить с милордом?

Сенатор вежливо улыбнулась. Она очень редко сталкивалась со стандартной процедурой, когда без предупреждения появляешься в приёмной официального лица – Падме уже привыкла, что её репутация и влияние открывают все двери без формальностей.

— Вопрос… ммм… — Амидала начала осматривать помещение, обходя адъютанта. — Как бы правильно сформулировать… — помощник встал напротив неё, закрывая проход, и наградил жёстким взглядом. Молодой человек был суров, но всё же недостаточно, чтоб напугать или остановить неугомонного сенатора. — Думаю, я здесь по поводу личной экскурсии по его апартаментам.

Выражение лица адъютанта порадовало её. Смесь удивления, восхищения и насмешки.

— Прошу прощения, сенатор, но вы ошиблись, это личные апартаменты Лорда Вейдера, а не музей военной истории. И, боюсь, если я передам вашу просьбу, меня, как и вас, казнят.

— А что, ваш Лорд так суров? — она никак не показала, насколько задела её последняя фраза помощника. Неужели Энакин и вправду так жёсток по отношению к своим служащим?

— Госпожа сенатор, я вынужден просить вас покинуть помещение, или мне придётся вызвать охрану.

— Значит, Лорда здесь нет, — спокойно сделала вывод Амидала, решив, что пора заканчивать издеваться над парнем. — Адъютант Джероф, сообщите Лорду, что супруга ожидает его в кабинете.

— Простите, сенатор… — в замешательстве произнёс адъютант, не зная, что делать.

— Ничего страшного, адъютант, — дружелюбной улыбкой поддержала его женщина. — Я удивлена, что Энакин не поставил вас в известность.

Адъютант ещё раз порадовал её удивленным взглядом. Падме не могла отделаться от привычки называть мужа своим именем, и никак не могла заставить называть его Вейдером, найдя компромисс в новом титуле Лорда. Она обошла офицера, который набирал сообщение на комлинке, и начала рассматривать помещение.

— Я надеюсь, что не сильно отвлеку вас, если попрошу провести для меня небольшую экскурсию, пока жду милорда?

— Конечно, миледи, — офицер уже с интересом рассматривал жену начальника, не веря ей на слово, но подтверждающее сообщение успокоило его.

— Лорд Вейдер освободится через десять минут, — сообщил он Амидале.

— Хорошо, — не особо акцентируя внимание, проговорила гостья, проходя в комнату вдоль по коридору.

Кабинетом Лорда назывался целый комплекс офисов: все помещения были оформлены в стиле минимализма – никакого декора, ничего лишнего, а большинство комнат имели поясняющие таблички.

Падме также отметила, что штаб Энакина больше, чем у любого сенатора, а его персонал следил почти за всеми сферами жизни Империи. Какие же на самом деле границы компетенции у правой руки Императора?

В центральной комнате было огромное окно во всю стену с красивым видом Корусанта, в центре располагалась голокарта всей Галактики, а у стены стояли пара кресел и журнальный столик. По обе стороны зала были двери без подписи. Она направилась налево – адъютант молча следовал за ней.

В левой комнате оказался ещё один зал, сильно напоминающий штаб-квартиру на военном крейсере – голостол, карты, дроиды, мониторы с данными…

— Эта зал для совещаний, — пояснил Джероф. На его комлинке раздался сигнал, — миледи, Лорд Вейдер будет через пару минут.

* * *

По длинному коридору раздалась тяжёлая поступь. Штурмовики встали по стойке «смирно».

— Милорд, пришли данные с секторов Корелии, Кашиик, Мон-Каламари, Комменора, Балморре, Куату, Дуро, Андо, Куджикоре…

— Отчёты мне на стол. Равкав, отправляйся на верфи Куату и проследи за работой.

— Да, Лорд.

— Бигсс, назначь встречу с генералом Додонна…

Падме с любопытством посмотрела из-за плеча адъютанта – Скайуокер стоял в центре зала, заложив руки за спину, напротив него по стойке «смирно» в один ряд стояли восемь офицеров в такой же форме, как и Артив. Холодная Тень легла на молодое лицо Лорда, придавая ему жесткости, высокомерия и холода. Падме глубоко вздохнула, беря чувства под контроль. Она научится её не бояться, она найдёт способ победить её.

Энакин увидел Амидалу из-за спины адъютанта, но не подал вида.

— Свободны, — отпустил всех он и, не оборачиваясь, прошёл в противоположную комнату от зала совещаний.

Падме растерялась, озадаченно проводив Скайуокера взглядом.

— Миледи, — позвал её Артив, — прошу, следуйте за Лордом.

Амидала с гордо поднятой головой прошла в комнату напротив.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал Энакин, когда она вошла. Холодная Тень отступала, открывая мягкую улыбку и любящий взгляд. — Выпьешь чего-нибудь?

— Чашки чая будет достаточно, — поддержала она его официальный тон, радуясь, что Тень уступает.

— Артив, — Энакин кивнул своему первому помощнику.

— Да, милорд, — понимающе отозвался тот и исчез из комнаты.

Скайуокер пересёк небольшую комнату и обнял супругу.

— Что-то случилось?

— Нет, я просто решила узнать, где ты столько времени проводишь. Я тебя отвлекаю?

— Ничего страшного, — уклончиво ответил он, возвращаясь к рабочему столу. — Садись, не стесняйся.

Падме присела в единственное кресло напротив.

— Так это и есть твой рабочий кабинет? — она поводила головой из стороны в сторону, осматривая скромное помещение. Эта комната была меньше, чем все остальные из тех, что она видела на этаже.

Одну стену полностью загораживал шкаф, заставленный кристаллами и деками, но одна полка посередине была почти пуста, на ней красовалась пара маленьких макетов кораблей. На другой стене висела большая картина озера с зелёными холмами на горизонте. По левую сторону от стола стоял выключенный дроид-секретарь. Стол, как и вся мебель в комнате, был прост и сделан из чёрного дерева.

— Типа того.

— Уютно и практично. Красивая картина.

— Она мне тоже понравилась. Увидел на среднем уровне, когда возвращался с Верции, решил купить домой в зеленый зал, но сразу привезти не смог, а потом ты уже повесила панно, и я решил оставить ее здесь.

Раздался звуковой сигнал, и в комнату вернулся Артив с подносом.

— Спасибо.

— Свободен.

— Если хочешь, можно заменить панно на эту картину, — предложила Падме, отпивая чай.

— Зачем? Панно хорошо смотрится в зале.

Она поднялась, чтобы рассмотреть макеты кораблей на полке в шкафу.

— А это что за корабль? Я такого не видела, — спросила она, указывая на маленький чёрный кораблик.

— Это прототип, он ещё в разработке, — Энакин взял макет в руки и протянул ей. — Одноместный истребитель, который сможет летать на субсветовой без колец и без астродроида.

— R2 расстроится, если ты будешь летать без него.

— Эта модель ещё не готова. Как только будут готовы хотя бы экспериментальные образцы, можно будет что-то о них говорить, а когда они пройдут успешно, я что-нибудь придумаю для Р2, – с улыбкой ответил он.

Она не смогла удержаться и улыбнулась. Падме ценила такие моменты, когда она могла быть с ним, и когда в нём не было холодной Тени.

— Ты занимаешься разработками?

— Немного, — Энакин виновато опустил глаза. — Когда отчёты уже не лезут.

Она понимающе улыбнулась, не понимая реакции мужа.

— «Лучший отдых – это смена деятельности». Что-то не так?

— Ты была бы идеальна, если бы не была политиком, — ответил он и, приобняв, поцеловал ее в лоб. — Я думал, ты устроишь мне трёпку за то, что я трачу время на корабли, а не на тебя и детей.

Падме обдумала эту мысль.

— Вероятнее всего, я бы так сделала, не будь дипломатом. И обязательно воспользуюсь твоим советом, если пропустишь сегодняшнюю прогулку в четыре.

— Ни за что на свете не пропущу.

— Энакин, — она поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать мужа в щёку. — Я рада, что ты занимаешься чем-то, кроме налаживания порядка в Империи.

— Но ты так и ничего не сказала об Империи, — в объятьях мужа вдруг стало холодно, а по позвоночнику побежали мурашки. — Ты же была агрессивно против?

— Была против, — она подняла глаза на него, — и сейчас против.

Врать джедаю бессмысленно и глупо. Она видела в его глазах, как меняются чувства и рушится картина, которую уже создал Палпатин в его восприятии. Ситх думал, что она будет ему врать, притворяться, использовать… не дождется.

— Но Энакин, ты и дети для меня гораздо важней всего остального мира, — продолжила она, обхватывая его шею руками, — я буду с тобой, какой бы ты путь ни выбрал. Ты зашёл слишком далеко, чтобы пытаться повернуть всё вспять. Энакин, мне нужна только твоя любовь, — Падме запустила руки в его волосы. — Ради тебя и детей я отказалась от всего, во что верила и за что боролась с четырнадцати лет, и твои сомнения с подозрениями разбивают мне сердце. Я не верю Императору, я не верю в измену джедаев, — он опустил глаза и попытался вырваться из объятий жены, но Падме напрягла руки и присела, поймав его взгляд. — Но я принимаю и остаюсь с тобой, любимый. Несмотря ни на что.

Скайуокер прижал её ещё сильнее и нежно поцеловал.

— Спасибо.

* * *

— Моя дорогая, — прохрипел дряхлый старик, — как я рад вас видеть!

— Ваше величество, — Амидала поприветствовала нового Императора глубоким поклоном и покорно опущенной головой. Новый дворцовый этикет был составлен так, что все преклонялись и служили Императору, хотя с её точки зрения правящий монарх служит народу, а не наоборот. Но, как и в сотый раз за последний месяц, она прикусила язык. — Вы хотели видеть меня?

— Да, моя дорогая, уделите старику пару прекрасных минут своего общества… — Император подошёл к сенатору поближе. Падме пригодилось всё её самообладание: всего за одну ночь представительный и полный сил пожилой мужчина превратился в дряхлого старика. Ранения во время покушения джедаев, по её личному мнению, всего лишь смыли маску добродушного Канцлера и открыли истинное лицо древнего ситха. — Должен признаться, новость о вашем союзе стала для меня сюрпризом, но, конечно же, весьма приятным. Возможно, теперь мне стоит называть вас сенатор Вейдер?

— Рада, что вы на нашей стороне, но, с вашего разрешения, я предпочту оставить своё имя в знак памяти и уважения к нашему народу. — Амидала ничем не выдала свою нелюбовь к ситхскому имени супруга.

— Ах да, — прокрякал Император, — дома не принято королевам менять нареченную фамилию. Традиции, традиции. Надеюсь, ваш супруг также отнесётся к этому вопросу с пониманием, вы же знаете, какой он горделивый. На его месте я бы очень гордился такой супругой.

— Спасибо, ваше величество, — вежливо улыбнулась Амидала. — Он не против. Вы же хотели поговорить не о моём нынешнем имени?

— Да, моя дорогая, знаете, ваше участие в Делегации 2000 несколько расстроило меня. А сейчас, когда нам пришлось начать расследование мятежа джедаев, выясняется много интересного. Я прекрасно понимаю, что мы все стали жертвами их коварного заговора, но всё же некоторые сенаторы планировали параллельный заговор, и есть некоторые данные о вашем в них участии.

— Смею вас заверить, ваше величество, что моя подпись о прошении была обоснована только желанием закончить проклятую войну, желанием мира и спокойствия. Сейчас же, благодаря вашему Новому Порядку, в Галактике вновь воцарился мир, за который мы так долго сражались.

— Ваши слова мне душу греют, сенатор, — удовлетворённо улыбнулся Палпатин. — Я искренне надеюсь, что это так, потому что в противном случае вы разобьёте сердце не только нашему дорогому Лорду, но и мне.

— Я женщина Набу, и я всегда выберу путь рядом с мужем, — дополнительно заверила Амидала, пользуясь особенностями традиций своего народа.

— Традиции народа формировались тысячи лет и много поколений, они хранят в себе многовековую мудрость, отрадно знать, что их помнят и соблюдают.

* * *

Перед встречей с Императором Падме велела Мотэ отправить детей домой. Сердце ещё дико стучало, когда её спидер сел на лётную площадку дома, а желание помыться стало почти физической потребностью, которая напрочь подминала под себя материнский инстинкт взять на руки младенцев.

Заглянув в комнату на минутку, убедившись, что всё в порядке, она отправилась в душ. Тёплая вода стекала по спине, напряжение в мышцах отпускало: десятиминутный разговор с Императором мог сравниться с десятикилометровым пробегом на нижних уровнях Корусанта. Хотя даже после нижних уровней не будешь чувствовать себя так грязно.

Первая встреча с врагом с глазу на глаз. Несмотря ни на что, она выстояла, хотя даже сама такого не ожидала. Сама лояльность, искренность и преданность. Почувствовал ли ситх что-нибудь? Энакин рассказывал, что ложь чувствуется, когда человек знает, что врёт. Когда же человек верит в свою ложь, то можно и ошибиться. И, в конце концов, она соврала только один раз.

Теперь, когда Палпатин не прятался и не скрывал свою силу, он казался неживым, не человеком. Единственное, что даёт ей фору перед обычным человеком, который сталкивается с такой силой – это знание, что перед ней всё же человек из крови и плоти. Несмотря на своё могущество, он смертный, и в этом она была уверена. Возможно, Сидиус, как и Скайуокер, мог не спать сутками и работать за пятерых, но всё же и он иногда устаёт. Энакин рассказывал ей, что разница между джедаями и ситхами только во взглядах и методах использования Силы – значит, как ошиблись, не доглядели великие магистры джедаи, так может и не доглядеть ситх.

Главное вовремя рушить всё то, что он строит в сознании и восприятии Энакина: сегодня она одержала целых две победы над Сидиусом, сломав несущие основы их недоверия с мужем.

Она увидела в его глазах сомнение и сожаление, когда сказала про джедаев. Еще не всё потеряно.

Придя к такому выводу, она немного успокоилась и приободрилась.

Выйдя из душа, Падме направилась к детям. Дормэ и Мотэ раздевали малышей, готовя к купанию.

* * *

— Вы должны оставить свои планы и улететь с Корусанта.

— Не вам мне указывать, что делать.

— Я знаю, что вы считаете его потерянным для Света и хотите убить, но вы ошибаетесь.

— Что вы знаете о Свете и Тьме?

— Что вы знаете о нём?

— Он пал, убив юнлингов. Он предал Орден. Он стал тем, кого поклялся уничтожить. Он опасен и для тебя тоже.

— В нём есть Свет.

— Вы этого не знаете.

— Знаю.

— Наш разговор бессмыслен.

— Нет. Я знаю, что ваш кодекс превыше всего. Но сейчас время перемен, и вы должны понимать это. Если вы решили поставить крест на Ордене, то поступайте согласно своему древнему кодексу, который не помог вам разглядеть ситха под носом и уберечь себя, но если вы хотите спастись и спасти Орден, то Сила вам подскажет, что мне можно верить.

— Я вас слушаю.

— Улетайте с Корусанта. Есть ещё выжившие. Найдите их. Улетайте во внешние регионы, где не было территорий Республики. Империи ещё долго туда не добраться. Прячьтесь, учитесь и тренируйтесь, готовьтесь, последний бой ещё не проигран. Придёт время, и вы сможете встать против ситха.

— Их двое.

— Я сделаю всё, чтобы остался один.

— В вашем плане есть смысл. А вы? Оставаться вам здесь тоже небезопасно.

— Я останусь рядом с мужем.

— Да убережёт и поможет вам Великая Сила.

* * *

Органа настоял на её присутствии на собрании Комитета Лояльных, который она когда-то возглавляла.

Оценив все перспективы и опасности, взвесив все плюсы и минусы, Падме согласилась, решив все же скорректировать работу комитета. Сенатскую волокиту уже умело разгребал помощник-представитель Бинкс, с двойней помогали Дормэ и Мотэ.

За месяц Падме удалось полностью разобраться в ситуации, расставить акценты, направить основное движение и спланировать свою дальнейшую тактику, взяв ситуацию под контроль, она начинала чувствовать себя уверенно хотя бы в стенах Сената.

Она через силу заставляла себя слушать новости по голосети, и оттуда узнавала о работе мужа, которого видела только спящим и около часа бодрствующим. Новости о подавлении и устранении конфликтов, арестах, формировании армий, расследованиях заговоров джедаев, зачистках… всё, что касалось деятельности Лорда Вейдера, разрывало ей сердце, само имя вызывало боль и страх, и перед глазами сразу же всплывали воспоминания из видения.

Самое главное, что по голосети его ни разу не назвали настоящим именем. Все дружно забыли, что Лорд Вейдер и Энакин Скайуокер – это одно лицо. Она видела, как Тень захватывала его днём – даже по голокартинке она могла различить Энакина и его страшную Тень, и видела, как Энакин подавляет её ночью, когда возвращается домой, заходит в детскую и смотрит на спящих детей. Это давало надежду и силы.

* * *

Раздался сигнал, сообщающий, что дети просыпаются и их нужно кормить – Падме нехотя перевернулась на другой бок и рывком заставила себя сесть. Два часа ночи. Она огляделась, решив, что, возможно, проспала возвращение Скайуокера, но кровать была пуста. Из комлинка раздался вякающий звук – кто-то из двоих проснулся, и если малыша не успокоить и не покормить, то он разбудит второго, и тогда ночного концерта не избежать.

Падме накинула халат и вошла в соседнюю комнату: на этот раз первым проснулся Люк. Она привычно подняла малыша на руки, уселась в кресло и расстегнула лямку ночной сорочки.

— Ну, и где у нас папа? — спросила она у сына. Малыш открыл сонные глаза, не отрываясь от процесса, посмотрел на неё и закрыл снова.

— И я не знаю.

* * *

Второй раз комлинк разбудил её в четыре. Скайуокера по-прежнему не было. Падме, кормя дочь, крутила в руке комлинк, раздумывая, что если Энакина до сих пор нет дома, то, скорей всего, он занят, и отвлекать его своими беспокойствами может быть очень опасно. С другой стороны, если что-то случилось, то он не сможет ответить. А она ничем не сможет ему помочь.

— Лея, по-моему, твоя мама слишком много думает, — сказала она дочери и набрала частоту мужа. Звонок прозвенел в коридоре. Падме подняла голову на звук, и увидела длинную тень, а через минуту в комнату вошёл Скайуокер.

— Привет.

— Привет, что-то случилось?

— Уже уладили, — Энакин встал посреди прохода.

— Мы уже с ума стали сходить. Правда, Лея? — малышка в руках только причмокнула в знак подтверждения. — Голодный?

— Утром поем.

Падме хотела спросить, а когда у него будет утро, но когда подняла голову, его уже не было. Она уложила дочь в колыбельку, убедилась, что малыши спят, и направилась в спальню.

Из ванной комнаты шумела вода, а у входа в неё валялась одежда, пояс с мечом, деками и сапоги. Падме тяжело вздохнула, со страхом представляя, откуда выбрался супруг, если даже джедайская дисциплина потерялась из-за усталости.

Она подошла к двери и подняла разбросанные вещи: из поясного кармана выпал инфокристалл. Падме подняла его и покрутила в правой руке, затем, прислушавшись к звуку из ванной, отошла к гардеробу и активировала его: перед ней вспыхнул отчёт разведки о местонахождении семерых джедаев.

Бегло пробежав глазами и постаравшись запомнить основные системы и имена, она вернула кристалл на место в карман пояса.

Не стоило этого делать…

Но семь джедаев.

Два мастера, три рыцаря и два падавана.

Звук льющейся воды в ванной исчез, и она повесила пояс рядом с кроватью, там, где его обычно оставлял Энакин, а затем принюхалась к одежде, которая была пропитана потом и гарью. Где он был? Грязная туника явно не ответит на этот вопрос, поэтому Падме кинула вещи в корзину и достала с полки чистую на утро.

— Почему не спишь? — хрипло раздался голос за спиной.

— Ты не поцеловал меня, — таким же тоном ответила Падме, подойдя к нему и обняв. — И не сказал, когда у тебя начнётся утро.

Энакин поцеловал супругу.

— В девять, — коротко ответил на вопрос.

— Я приготовила тебе свежую одежду.

— Спасибо. Пошли спать…

Падме привычно улеглась на плече у Скайуокера и уткнулась носом в шею.

«Семь джедаев».

* * *

…Велар Куйн на юго-востоке Нал Хатта…

— Бирюза или опал?

— Бирюза, — Падме привычно сидела в кресле напротив туалетного столика с большим зеркалом. — Две вот таких косы, — она показала на голокартинку, — и шиньон в хвост.

— Хорошо, госпожа.

— Трипио, вызови Дарко на завтрак.

— О! На девять часов утра?

— Лучше на десять. И мне нужно четыре часа в неделю тренировок с капитаном Тайфо.

— Госпожа, вы можете уделить занятиям по два часа во вторник и в четверг?

— Да, это будет оптимально, — Падме просматривала текущие вопросы в сенате. — Дормэ, как дети?

— Госпожа, — раздался в комлинке жалобный голос служанки, перекрикиваемый рёвом младенца. — Мы никак не можем их успокоить.

— Неси Люка ко мне, а Лею оставь с Сандрой в комнате.

…Люрел Мерн и Арн Ортир на Мокрите…

— Ну, и что вы сегодня затеяли? — спросила она, беря сына на руки. — Что не так?

Падме старалась не шевелить головой, пока Ера заплетала сложные косы. Малыш ненадолго замолчал, переводя дыхание и осматривая новую обстановку.

— Всё хорошо, Люк. Маме нужно через час быть в сенате, выступать перед серьёзными дядями, а вы с сестрой с утра пораньше концерты устраиваете, — она вспомнила, как её мама успокаивала Пухо, когда у Солы не хватало терпения выносить крик дочери.

Потребовалось пятнадцать минут, чтобы голосистый мальчик успокоился и с интересом начал наблюдать, как тётя за спиной у мамы вплетает цветные шарики в волосы.

— Ну всё? — поинтересовалась она у сына. — Пойдёшь к тёте?

Малыш никак не отреагировал на её вопрос, поэтому она решила, что это было согласие, и позвала Дормэ.

— Унеси его в мою спальню, — велела она, передавая сына, — только не подходите к комнате с Леей. И подготовь коляску.

— Ера, тебе ещё долго?

— Ещё одного ребёнка успокоить успеете, — с пониманием ответила служанка.

— Сандра, принеси Лею.

…Катиса Вырек и Парэ Норг на Дантуине…

— Нет, вот это, — сказала Амидала, указывая на платье, параллельно качая дочь на руках. Лея успокоилась почти сразу, как попала на руки матери, и дала той возможность ещё раз пролистать основные аргументы для предстоящих дебатов и выбрать платье. Несмотря на ранний час, Падме уже хотела вернуться в кровать и уснуть, но сегодня было запланировано много важных встреч – других в её работе не бывает.

* * *

— Сенатор Амидала, вы, как всегда, великолепны!

— Благодарю вас, сенатор Иблис, ваша речь впечатляет.

— Жаль, что не мотивирует к действиям, — резко ответил представитель Кореллии.

— Вы слишком радикальны, сенатор, — мягко произнесла Амидала. — Как и все в вашей системе.

— Да, госпожа Амидала, у нас на Кореллии все подобные вопросы решаются быстро и без лишних церемоний!

— Не рубите с плеча, сенатор, — попросила Падме, сделав один шаг на встречу кореллианцу, нарушая деловую дистанцию. — Обождите, насилие порождает насилие. Всему своё время. И наше время не сейчас. Я уверена, что этот конфликт можно решить мирным путём.

— Нет больше мирного пути, пока существует такой тиран, как Палпатин! — взорвался Иблис посреди коридора Сената. — Он развалил Республику и убил демократию! Пока он у власти, мирных способов нет!

Ей только осталось глубоко вздохнуть, проводить взглядом бывшего соратника и молиться, чтобы супруга сейчас не было в здании правительства.

…Тао Грен в южных лесах Маластера…

— Джа-Джа, как продвигаются поставки продовольствия на Холлеум?

— Наше отправлять двадцать кораблей к ним, госпожа, все корабли успешно прибыть на место, — ответил гунган, стараясь смотреть на старшего сенатора сектора, а не на соседнюю комнату. — Наша успешно помогать Холлеум. Его глава Неку сильно благодарить ваше! Их быть очень благодарна наше и обещать поддержку с Мергаром.

— Вы хорошо поработали, представитель Бинкс.

— Спасибо, госпожа.

— Я больше не буду тебя задерживать.

— Госпожа, — смущённо обратился гунган. — Моя просить посмотреть маленьких Эни. — Джа-Джа улыбнулся во весь рот, умоляюще смотря на Падме.

— Ладно, Джа-Джа, — согласилась она. — Только тихо, «маленькие Эни» нам с утра сегодня такой скандал устроили. Так что не шуми, а иначе сам успокаивать будешь.

Падме открыла соседнею комнату кабинета, где была оборудована детская для двойняшек. Сандра сидела у стены, качая двойную колыбель. Гунган предусмотрительно заложил руки за спину и старался не отходить от сенатора ни на шаг. Падме подошла к колыбели и посмотрела на спящих детей; Сандра сонно шепотом поприветствовала гостей. Амидала подняла руки, прося не подниматься со своего кресла.

— Какие они хорошие, — тоже шёпотом заявил довольный гунган, смотря на малышей из-за плеча матери. — Как Эни маленький!

Амидала сдержано улыбнулась. Да, Энакин тоже когда-то был маленьким и невинным. А сейчас нужно успеть его перехватить, чтобы он не вырезал без суда и следствия три сотни живых существ, которые митинговали на севере Корусанта, только из-за дурного настроения.

…Выралорук Пасвыф в пустыне Утапау…

* * *

— Хорошие у тебя адъютанты, — заметила Амидала, смотря на вид Корусанта в кабинете мужа. — Вот только дипломатической подготовки им не хватает.

— Что ты имеешь в виду?

— Умение не провоцировать и избегать конфликтных ситуаций, — пояснила она, отпивая чай. — Все военные прямолинейны и жестки.

— У них работа такая.

— Да, но они часто сталкиваются с гражданскими. И, тем более, с представителями разных звёздных систем. Им нужно уметь избегать конфликтов.

— Это сенаторам стоит избегать конфликтов с военными, — не согласился Лорд, — а не наоборот. Это их работа – искать компромиссы, а мы нужны там, где нет места компромиссам.

— Ты воспринимаешь всё очень радикально, — заметила Падме, стараясь не обращать внимание на Тень, которая сегодня проскальзывала в нём даже при ней. — Я могу помочь в подготовке твоих ребят в сфере переговоров. Я уверена, капитан Тайфо сможет найти общий язык с твоими помощниками.

— Зачем тебе это?

— Я хочу, чтобы у тебя было меньше хлопот с мелкими дрязгами, которых можно было бы избежать. И потом, к чему нам лишние враги из-за пустяков?

Энакин отметил слово «нам» и был вынужден согласиться с супругой, понимая намек. Тёмная Тень стала почти незаметной на светлом лице Скайуокера.

Последние два конфликта возникли из-за того, что адъютанты грубо не допустили сенаторов к нему, столкнувшись с личной охраной, и ему пришлось ставить всех на место. В конце концов, она намного опытнее него на этой арене, и стоит прислушаться к её советам.

— Хорошо, — согласился Лорд,

— Я пришлю Тайфо, — она осмотрела зал, в нём было пусто. Привстав на цыпочки, она чмокнула его в губы. — Будь осторожен. Я люблю тебя.

— Со мной всё будет в порядке, родная моя. Не беспокойся.

* * *

— Вы сегодня прекрасно выглядите! — сказал Бейл за обедом.

— Спасибо, — Падме начинала задумываться, а действительно ли она хорошо выглядит, или это тонкий намёк на явный след ночного и утреннего события. — У меня есть письмо нашему другу.

— М?

Она протянула маленький инфокристалл.

— Передайте это как можно скорее, пока это ещё имеет значение.

* * *

«Работа с митингующими на северном полушарии Корусанта успешно ведётся Лордом Дартом Вейдером и его отделом обеспечения военной безопасности. На улицах четырёх районов уже стало спокойно для мирных жителей. По нашим данным, число погибших на данный момент составляет 87 граждан. 164 гражданина арестованы в районе Капер-Мау, им будет предъявлено обвинение в подстрекательстве к мятежу. Сейчас же специальный отдел во главе с Лордом Вейдером ведёт работы в районе Груф-Мау. Мы будем следить за событиями, оставайтесь с нами…»

Падме выключила голосеть. «Предъявлено обвинение в подстрекательстве к мятежу». За это грозит смертная казнь, ставшая уже привычной.

Она тяжело вздохнула. Они всё равно все погибнут от рук Энакина или от рук палача, и Падме старалась не думать об этом. С другой стороны, они погибнут за нарушение закона, а не от рук ситха в ярости. Ей не нравилось так думать о Скайуокере, но это было правдой, с которой она должна была временно смириться. Но только временно.

Капитан Тайфо в своём отчёте по наблюдению и обучению адъютантов Лорда заметил, что по словам Артива, Энакин стал гораздо мягче и спокойней после её дневных визитов в офис. По словам другого адъютанта, Лорд становится гораздо жестче и суровее после визитов к Его Величеству Императору, которые, к сожалению, бывают чаще, чем её.

Падме не стала спрашивать, как её капитан умудрился так разговорить суровых парней Лорда: все они были искренне преданы ему самому, а не Императору, к которому некоторые из них относились негативно. Фанатиками идеи Империи они также не являлись – Энакин сам подбирал себе помощников, руководствуясь никому не понятными принципами отбора.

Все парни были не старше тридцати, служили в разных военных частях и находились в разных воинских званиях, но все отличались «незаурядными тактическими способностями, учитывая их возраст, экстраординарными волевыми качествами, эмоциональной стабильностью». А также, что немаловажно, безмерно уважали начальника и как лидера, и как военного, и как человека.

Узнав о браке с сенатором Амидалой, парни ещё больше прониклись уважением к молодому Лорду.

Каждый из них пойдёт на смерть по его приказу и отдаст жизнь за него и за людей, на которых он укажет. Преданность с малой примесью фанатизма. Падме не любила фанатизм в любых проявлениях, но в данном конкретном случае была не против такого явления у помощников мужа.

К тому же, неприязнь некоторых из них к Императору может сыграть ей на руку: даже сам Энакин не входит в список фанатиков Империи и Императора, несмотря на его усердные попытки казаться таковым.

Со стороны мужа, наделить такой властью людей, которые мало верят в общую идею Нового Порядка, — это либо серьёзный недосмотр, в котором она сильно сомневалась, либо тщательно продуманный политический ход на будущее.

— Вот бы узнать, что творится у нашего папочки в голове, — сказала она, целуя дочку в живот. Девочка весело завизжала, перевернулась на живот и потянулась к брату, который лежал рядом. Падме с улыбкой наблюдала, как её дети упорно ползут к друг другу на животе.

Как можно их разделить? Они же не могут долго друг без друга. Как только одного забирают на руки, второй тут же его теряет и начинает хныкать, поэтому малышей разделяли, только когда они начинали плакать – успокоить их вместе было невозможно.

Энакин был на другом полушарии планеты, поэтому она переставила колыбель к своей кровати и легла спать, отправив сообщение мужу.

* * *

Восьмые сутки отсутствия супруга дома сводили её с ума. Ещё с ума сводили колики у обоих детей и три часа сна в сутки. Нескончаемые конфликты в сенате, а также непонятная ситуация с сенатором Кореллии. Добило расшатанные нервы одно сообщение в сутки от Скайуокера.

«Безумно скучаю. По возвращению в центр требую сутки твоего общества наедине. Береги себя.»

Ещё не поднявшись с кровати, она отправила сообщение. Голова болела от ночного рёва детей. Падме пообещала себе, что возьмёт два выходных на этой неделе. В первый день, несмотря ни на что, сдаст детей служанкам на сутки и просто выспится, желательно, в обнимку с мужем.

Постоянное беспокойство уже зашкаливало: в то короткое время, когда дети всё-таки засыпали ночью, она ложилась на место Энакина и не могла уснуть, лишь смотрела на вход, ожидая длинной тени супруга. Время, когда они не виделись месяцами, казалось нереальным кошмаром. Она уже не могла представить себе, как это – не видеть его полгода. Восемь суток, и она готова сама лететь к нему, бросив всё, но нельзя. Падме боялась мешать ему или навязываться.

Да и Палпатин может решить, что она слишком влияет на него, и в итоге отправит подальше от столицы. Эта мысль вызывала страх.

Что с ней может сделать Палпатин, когда Энакина не будет рядом?

Амидала прекрасно осознавала, насколько сильно она и дети мешают Императору.

У ситха не может быть семьи. В нём нет места состраданию, любви, милосердию. «Он черпает свою силу из ярости и ненависти.»

В Энакине этого нет. Он любит её и их детей.

Но его Тень обладает яростью, его Тень умеет ненавидеть. Падме с болью вспомнила чужие глаза в видении. Нет, этого не будет. Она наберется терпения и сил, она сможет справиться и с Императором, и с тёмной Тенью. Но как? Даже Йода проиграл Сидиусу, и целый Совет мудрейших джедаев не удержали и не спасли Энакина от Тёмной стороны. С чего она вообще взяла, что она сможет сделать то, что не смогли они?

Падме подошла к колыбели, где спокойно спали двойняшки.

Разве у неё есть выбор? Разве она может проиграть?

* * *

— Эта неделя была очень продуктивной, — объявил Бейл на традиционном обеде в новом ресторане. — Особенно для наших друзей.

Амидала никак не отреагировала на замечание: сенатор в последнее дни не отличалась энтузиазмом.

— Пятьдесят – хорошее число, — в пространство сказал алдераанин. — Вам так не кажется?

— Смотря с какой стороны посмотреть, — нерадостно поддержала разговор Амидала. — И смотря чего. Пятьдесят бластеров или пятьдесят аптечек. Весомо, конечно, но всё же несерьезно.

По её мнению, они слишком торопились, да и она сама разрывалась на части – с одной стороны, старалась успеть закончить дела до возвращения мужа в центр столицы, желая, чтобы он задержался с расследованиями, с другой, безумно тосковала и скучала, постоянно ожидая приезда.

Она уже убедила себя, что её деятельность – это не измена любимому человеку, а предательство Империи, которой он служит. Но если считать предательство Империи равнозначным предательству Скайуокера, тогда можно утверждать, что то, что он сделал с Республикой, равносильно измене Амидале.

Придя к такому выводу, её совесть немного успокоилась, осталось только убедить себя, что она сможет это объяснить Энакину, если её деятельность вдруг дойдёт до него.

Если он, конечно, даст ей возможность объяснить что-либо.

Она встряхнула головой, прогоняя страшное видение.

— Четыре тоже хорошее число, — сказала она, выдвигая четыре ягоды у себя в тарелке. — Четыре месяца – это много для сбора урожая, но мало для посева…

* * *

Её разбудил тонкий сигнал комлинка, сообщающий, что на лётную площадку садится корабль.

Падме соскочила с кровати и босиком побежала на веранду: знакомый истребитель плавно сел, кабина пилота открылась, и большая чёрная Тень выросла из неё.

Амидала невольно сделала шаг назад – холодный ветер обдул её, заставляя поежиться. Она сделала глубокий вдох, прогоняя звериный страх, и нашла в себе силы кинуться навстречу Тени.

— Энакин! Наконец-то!

Тень обняла и приподняла её, целуя.

— Я скучал по тебе. Как вы? С детьми всё в порядке?

— Да, можно так сказать, — Падме потянулась ещё за одним поцелуем, а потом взяла его лицо в руки и смотрела, как в синих глазах растворяется холод и сталь. Тень отступала, пряталась от их радости.

— Ты опять дрожишь, — он прижал её к себе еще сильнее.

— Сегодня от радости, — Амидала закрыла глаза, наслаждаясь чувством победы над Тенью и безопасности в любимых руках. Впервые за долгое время вернулось то счастливое чувство любви и мира, как на озере на Набу, когда не было ни политики, ни интриг.

Они простояли так ещё пару минут, пока Падме окончательно не замерзла.

— Пойдём к детям, хватит тебя морозить, — с улыбкой сказал супруг и напрямую пошёл в детскую. Падме счастливо улыбнулась – ради этого стоит воевать и сражаться до победного.

— Какие они уже большие!

— Тише, а то узнаешь, какие они ещё и горластые.

Скайуокер, как завороженный, смотрел на спящих детей. Падме прижалась к нему сильнее, смотря на его счастливую улыбку и глаза.

— Перенесёшь колыбельку в детскую?

— Угу, — Скайуокер хитро посмотрел на неё. — А ты куда?

— Сейчас вернусь, — Падме выскользнула из объятий, и на цыпочках пробежала в соседнюю комнату, но обернулась у порога.

Энакин, не отрывая взгляда от детей, вёл колыбель в другую комнату, а за ним летело трюмо со всеми детскими вещами.

Падме хихикнула про себя: «папаня джедай – удобно!»

Вернувшись через десять минут в детскую, она сменила длинную ночную рубашку на халат из тонкого светлого кружева и подняла волосы в высокий хвост.

— Я ванну подготовила, — подойдя к супругу, почти на ушко прошептала она, и нежно проведя рукой по плечам, сняла с него мантию.

— Хорошая идея, — одобрил Энакин, рассматривая её.

Левой рукой он легко коснулся её бедра, провёл вверх по талии, груди, шее и потянулся за поцелуем. Её губы едва коснулись его губ, и с лукавой улыбкой она оттолкнула его, попыталась бежать. Другой рукой он поймал её за талию, резко развернул и прижал к стене беглянку.

— Куда это вы собрались, мадам? — мурлыкающим тоном поинтересовался он, целуя шею.

Она аккуратно отодвинулась, приложив указательный палец ему на губы.

— Ш-ш-ш… Детей разбудим, — шёпотом сказала она. Секундного отвлечения хватило, чтобы она успела вынырнуть из его объятий, но он вновь удержал её за руку. Падме перехватила его руку и потянула из комнаты.

* * *

Амидала поудобней переложила детей у себя на коленях и поправила халат: сидя в большом кресле под защитным полем, она наблюдала за утренней разминкой Скайуокера – большой зал был специально оборудован для тренировок джедая.

Ей лично пришлось уговаривать Артива, чтобы тот позволил зайти в тренировочный зал Лорда без его разрешения, но Амидала нашла подход к суровому адъютанту, и на основе зала, смоделированного самим Энакином, велела Тайфо спроектировать домашний.

Скайуокер играючи обходил самый сложный режим тренировки. Самые лучшие бойцы её охраны не выдерживали больше пятнадцати минут, а супруг уже полтора часа без оружия прыгал, уклонялся и обходил препятствия.

— Как тебе? — поинтересовалась она, когда Энакин всё-таки остановил программу тренировки и подошёл к ним.

— Отлично, — довольно улыбаясь, ответил он, наклонился, упираясь руками за подлокотники. — Спасибо, — поцеловал её, — только нужно будет внести пару корректировок и ввести дроидов.

Лёгкая рубаха была полностью мокрой, с кудрей по вискам текли капли пота.

— Я рада, что тебе понравилось, — Падме достала одной рукой полотенце. — Теперь ты сможешь тренироваться дома, — заметила она, аккуратно промокая пот с его лица. — Может, найдешь часочек в неделю на тренировки со мной?

— По-моему, ты и так в отличной форме, — ещё один поцелуй, уклончивый ответ.

Энакин отодвинулся и одной рукой подхватил сына с колен матери.

— Вот ты ещё немного подрастёшь и тоже будешь тренироваться, — Люк радостно засмеялся, когда отец приподнял его и покрутил над головой. — Будем вместе летать, и я научу тебя как быть самым сильным!

Малыш весело визжал, пока папа крутил его и подкидывал.

Падме прижала к себе Лею, чувство тревоги за сына захлестнуло её. Когда Энакин начнёт обучение сына? И чему? Дочка в руках захныкала, чувствуя беспокойство матери.

— Эй? И ты будешь тренироваться? — спросил Энакин у дочери и одним плавным движением поднял Лею с рук матери. — Не хнычь, ты будешь самой красивой и смелой, как мама! — он поцеловал дочку. — Брат у тебя будет самым сильным, а ты самой красивой!

Падме с надеждой смотрела, как Энакин играет с детьми. Может, она зря беспокоится? Может, того страшного монстра в черных доспехах уже никогда не будет?

— Самый сильный и самая красивая, — Скайуокер жонглировал детьми, — а также самые умные, смелые и сообразительные!

Дети визжали в два голоса, через пару минут поутихли и стали тянуться друг к другу. Молодая мама уже знала, что это первый признак, что малышей пора оставить в покое и положить в большую кровать.

— Кажется, кому-то уже пора в кроватку, а кому-то в душ, — сказала она, поднимаясь с удобного кресла и забирая вещи с него.

— Полетели в кроватку? — спросил Энакин у детей. Они поднялись у него из рук и медленно стали кружиться в воздухе. Падме настороженно смотрела на детей и мужа. Скайуокер, не обращая внимания на её беспокойство, приобнял её и поцеловал в щёку.

— Составишь компанию?

* * *

— Меня Император ждёт, — как бы невзначай заметил Энакин, во время завтрака. — К одиннадцати.

— Я думала, ты сегодня весь день с нами будешь, — расстроилась Падме.

Долгожданный выходной грозил превратиться в обыденный день. Как раз в такие моменты она жалела, что не осталась на Набу и не завела обычную спокойную семью. Долг, обязанности, ответственность…

«Великая Сила, награди терпением!»

— Я ненадолго, — сказал Энакин, увидев расстройство жены. — Один доклад Императору, потом выдам поручения Артиву и к двум часам вернусь, — пообещал он, вставая из-за стола.

Отсутствие супруга помогло утрясти пару рабочих моментов и ей, за три часа сенатор Амидала успела пролистать пару отчётов, переговорить с посольством Набу, отправить представителя Бинкса на совещание сената, и направить Трипио в посольство.

Дормэ заменила её на двух совещаниях комитетов, где её присутствие сегодня было необходимо. Пролистав очередной отчёт Мелоита, Амидала узнала, что по официальной версии Лорд находится ещё в Нерут-Мау, а все его обязанности в Центре выполняет Артив. Это давало маленькую надежду, что супруг всё-таки вернётся к двум, и их выходной продолжится.

Переодевшись в прогулочное платье, Падме зашла в зал: большая комната превратилась в огромную карту незнакомого звёздного сектора, а на диване вальяжно лежал муж, с интересом изучая данные. Все окна и двери были закрыты.

— А мы не идём гулять? — растерялась Падме.

— Давай попозже, — предложил Энакин, не отвлекаясь от синих символов, которые висели перед ним.

Падме изменила параметры дивана, разложив его в кровать, и легла под бок к Скайуокеру.

— А что эта за система? — спросила она, обнимая его и устраиваясь чуть удобнее.

— Сектор Коланда, около Перлемианского Торгового пути.

— И чем он привлек твоё внимание? — поинтересовалась она, губами касаясь его щеки.

— Фелиция, в парсеке лёта, — повернув голову к ней, коротко ответил Лорд.

— Цитадель сепаратистов, но Конфедерация уничтожена полностью…

— Угу, а сектор остался почти не изученным…

— Коланда не входила в состав Республики…

— И в состав Империи тоже…

— И что там интересного?

— Триста семьдесят две солнечных системы…

— Ты выбираешь место для исследовательских экспедиций Империи?

— Нет, для этого создано целое ведомство. Я просто изучаю то, что уже о них известно.

— Астрономия Республики тебя уже не увлекает?

— Там я уже был…

— На всех планетах Республики? — с недоверием спросила Падме, приподнимаясь на локтях.

— Ну, не на всех, — Энакин смущённо улыбнулся. — Но знаю все сектора в известных регионах и бывал почти в каждом.

— Почти?

— Почти, — обняв её обеими руками, поцеловал. — Эту недоработку будем исправлять вместе, когда дети подрастут и Империя станет более стабильной…

— Империя, — недовольно повторила Падме и опустилась на него, уткнувшись лицом ему в грудь. — Почему все наши разговоры сходятся к ней? Я уже начинаю ревновать! — Падме начала нежно покусывать ухо.

— Ммм… Сегодня не буду, — пообещал он, пока руки уже развязывали шнуровку на спине. — Это временно, любимая…

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — не унималась Амидала, поглаживая его лицо.

— Это временно, — заверил Энакин, перекатив Падме на спину…

— Дналор, — ответил Скайуокер, поглаживая супругу, — это самая крупная солнечная система в секторе, двадцать восемь планет и одно светило. Двадцать пять планет обитаемы разумными формами жизни, и три мёртвых звезды. Из них одиннадцать планет самостоятельны, все остальные колонии.

— Мёртвые звёзды, — в пространство повторила Падме. — В моём секторе нет «мёртвых», но многие считают, что именно на «мёртвых» зарождалась первая жизнь, а потом они…

— Сгорели, — сухо закончил Энакин. — «Сгорают даже звёзды».

— А на другом конце вселенной зарождаются новые, — целуя его, добавила она.

— Другие…

— Ты пессимист…

— Возможно, но я не представляю жизнь без тебя…

— А я без тебя, но когда-нибудь наше место займут Люк с Леей. Они будут так же верить, сражаться… и любить кого-нибудь.

— Я не хочу, чтобы они знали, что такое война.

— Мы не сможем их уберечь от этого.

— Республика не знала войн в течение десятилетий. В Империи забудут, что такое война…

— Ты обещал…

— Прости, вырвалось…

— У тебя что-нибудь важное запланировано на четвёртое?

— Нет, я стараюсь больше, чем на неделю не планировать. А что? — с интересом спросила Падме, растягиваясь на его груди.

— Император посетит нас в двенадцать.

Вдруг стало холодно. Тело внезапно окаменело, но Падме постаралась скрыть напряжение.

— Зачем? — изо всех сил постаралась она сохранить в голосе тепло и лёгкость.

— Он хочет посмотреть на детей.

— Зачем? — Падме не смогла сдержать испуга и села, смотря в спокойные глаза Скайуокера.

— Ты этого не чувствуешь, но они очень ярко светятся в Силе…

— Им только два месяца!

— Да, но уже сейчас чувствуется, что они станут одними из самых могущественных существ в Галактике.

— Они – ещё младенцы!

— Успокойся, родная, — он обнял её и притянул к себе, заставляя лечь обратно. — Детей раньше пяти лет никто ничему не обучает.

— Тогда зачем он придёт? — Падме улеглась на плечо Скайуокера, стараясь взять под контроль бурю страха, злости и ненависти, разгоревшуюся в груди.

— Он хочет просто посмотреть на них.

— Зачем смотреть на двухмесячных детей, Энакин? Он хочет их забрать, чтобы обучить на ситхов? — она вновь попыталась подняться, но сильные руки мужа не позволили ей.

— Да брось ты! Даже джедаи не забирали детей раньше шести месяцев! — отмахнулся Энакин. — Да и к тому же, кто ему позволит? Я буду рядом. Ничего страшного не случится.

Вдох-выдох.

Падме прижалась к Энакину – он аккуратно поцеловал её в лоб, потом в нос…

Спорить бесполезно. Она обвила его шею руками. Должен быть другой выход.

— Ты будешь рядом?

— Конечно.

— А если он решил убить нас и забрать их на воспитание?

— Не думаю, я ему ещё нужен.

— А я?

— Ты – моя любовь, и я не позволю ему прикоснуться к тебе.

— Он хочет забрать их?

— Он много чего хочет.

— Я боюсь, Энакин.

— Не бойся, я рядом.

* * *

Растянувшись на кровати, она привычно перекатилась на место мужа. Проснуться в его объятиях второе утро подряд – желанная награда, которую она, по всей видимости, пока не заслужила. Смирившись с этой мыслью, Падме потянулась за комлинком, чтобы проверить детей – пять часов спокойного сна – как-то непохоже на них.

Не нащупав на тумбе прибор, она поднялась и осмотрела пространство около неё: комлинка нигде не было. Окончательно проснувшись, она нашла на кровати ночную рубашку и халат. Прибрав волосы на скорую руку, Падме вышла из спальни, и заметила, что все окна в комнатах личной зоны были закрыты. Она прошла по коридору в гостиную, и яркий свет ослепил её, когда она вышла из полумрака.

— Добрый день, миледи, — в два голоса поприветствовали её адъютанты, соскочив с дивана и вытянувшись по струнке.

— С добрым утром, — сказал Лорд, не отрываясь от инфокристалла.

— Добрый день, господа, — автоматически ответила Амидала, запахивая халат. — Присаживайтесь.

Падме в тысячный раз поблагодарила своих учителей за дипломатическую выучку. Плечи сами расправились, и королевской походкой она дошла до дивана, на котором, изучая данные, сидел Скайуокер. Артив и Урев вернулись на диван, явно чувствуя себя некомфортно в такой неформальной ситуации. Невозмутимый Лорд сидел напротив помощников, изучая очередной отчёт. Среди горы инфокристаллов рядом с ним Падме заметила свой комлинк для детей.

— Прощу прощения, что помешала, — мягко произнесла она, скрывая своё удивление. — Может, ещё закуски? Или выпить? — предложила она, увидев на столе пустые подносы.

— Дормэ уже позаботилась, — избавил от необходимости отвечать адъютантов Лорд, отрываясь от информации и посмотрев на супругу.

Утреннее хорошее настроение Падме мигом испортилось, когда она посмотрела в холодные глаза Тени. Закрыв страх раздражением, она не отвела глаз.

«Выходной?» — как можно громче подумала она в расчете, что Лорд услышит ее вопрос.

— Мы уже заканчиваем, — ответил он вслух.

— Не буду вам мешать, — с вежливой улыбкой ответила она, и вышла из гостиной.

Как она и предполагала, Дормэ сервировала ещё подносы с закусками на кухне, а Сандра сидела с детьми в соседней комнате. Увидев детей, она расслабилась, не замечая внутреннего напряжения до этого.

— Я что-то пропустила? — спросила Падме, заходя на кухню.

— Милорд велел вас не беспокоить, — спокойно ответила Дормэ, не отрываясь от занятия.

— И давно у нас в гостиной совещание? — поинтересовалась она, помогая служанке.

— Третий час, миледи.

Падме выразительно посмотрела в глаза служанке. За пять лет работы Дормэ научилась понимать госпожу без слов, и ей потребовалась секунда, чтобы понять в каком настроении миледи и чего она хочет.

— Милорд недоволен, — тихо, почти не шевеля губами, ответила она. — В девять прилетели пять человек. Я подала закуски. У него глаза были желтыми, — Дормэ опустила глаза, но в спокойном голосе слышался страх и мольба. — Я никогда такого не видела…

— Куда делись трое? — спрятав свой страх, спросила Падме, надеясь, что чувства Дормэ вызваны только самим присутствием Вейдера, а не его действиями.

— Они улетели в одиннадцать, — Дормэ даже не поняла, как успокоили миледи её слова.

— Не бойся, — в полтона сказала Падме, подавая поднос ей в руки. — Нам ничего не грозит.

Служанка вышла из кухни и направилась в гостиную, а Падме тяжело вздохнула, провожая её взглядом. Ей стало не по себе. Лорд злился, и сильно. Желто-красные глаза.

Падме зажмурилась, и встряхнув головой, отправилась в комнату к детям, стараясь не думать, что могло так вывести из себя Скайуокера. Возможно, они не смогли найти джедаев?

Стоп.

Она остановилась в проходе комнаты, сделала ещё один глубокий вдох. Она слишком обеспокоена, чтобы подходить к малышам в таком состоянии: Падме уже на практике убедилась в способностях двойняшек – дети сразу чувствовали сильные негативные эмоции, и в большинстве случаев это грозило часовым концертом. Приведя чувства и мысли в порядок, она подошла к колыбельке.

— Привет, мои хорошие.

Сандра с мягкой улыбкой пропустила маму и отошла к проходу.

* * *

"Мы уже заканчиваем" продлилось ещё полтора часа, и всё это время Падме провела около детей, не выходя из комнаты, сосредоточив всё своё внимание и мысли на них.

Несмотря на всё её нежелание, мысли возвращались к предстоящему визиту Императора. Что она может сделать, чтобы защитить детей от ситха? Женщина обречённо опустила глаза, стыдясь смотреть в светлые глаза детей.

Ничего. Вчерашняя надежда на защиту Энакина разбилась о сегодняшние стальные глаза Вейдера.

Отчаяние захлестнуло её, и Люк тут же захныкал. Лея, откопировав брата, тоже грозилась разреветься.

— Люк, всё в порядке, прекрати подстрекать сестру к скандалу, — попросила она, поднимая малыша на руки. Сын сразу же успокоился, но было уже поздно. Лея разревелась в кроватке.

— Ну, всё, — обречённо сказала Падме, передавая Люка Сандре. — Проснулся самый громкий голос Галактики!

* * *

Выходной был окончательно испорчен постоянными звонками и отчётами. На прогулке Энакин молчал, находясь в своих мыслях, время от времени отвечая на простые вопросы. Падме тяжело вздохнула и только сильнее сжала его руку.

Весь день внутри неё сражались две её ипостаси: "женщина" и "сенатор": "сенатор" прекрасно понимала, что супруг все самые важные дела делал сам и огромное количество информации хранил только в своей голове, а его недельное отсутствие привело к горе срочных вопросов, которые только он способен решить. "Женщина" билась в истерике из-за того, что она столько его ждала, а он и два дня не может посвятить только ей. Ситуацию спасала её третья ипостась: "мать", которая была довольна тем фактом, что вся её семья находится вместе и в безопасности, хоть и относительной, с её точки зрения.

* * *

Трибуны амфитеатра Имперского Сената возвращались на свои места, а тугая боль в висках грозила перерасти в мигрень.

Третьи сутки бессонницы мешали сосредоточиться, мысли путались и возвращались к одному: четыре дня до визита.

— Трипио, что там у нас с СиоБибблом? — спросила она у секретаря, стараясь отвлечься от страшных мыслей.

— О, Глава Королевского консультативного совета Набу сейчас чувствует себя хорошо, но находится ещё в медицинском отсеке. Королева Апайлана считает, что это было покушение. Имперский губернатор сектора Чоммел…

— Трипио, — перебила она его, — подготовь эту информацию в письменном виде.

— О, Госпожа, — растерялся суетливый дроид, — прошу прощения за возможно плохое объяснение…

— Ничего страшного, Трипио, — успокоила Амидала – даже привычный дроид ее сегодня раздражал. — Дело не в тебе, а в информации. Не хочу, чтобы её услышал кто-то ещё.

— О, конечно, госпожа.

Коридоры сената были заполнены разными существами, однако сенатор Набу обратила внимание, что гуманоидные расы постепенно исчезают из обслуживающего персонала сената, а постоянное присутствие людей в форме вызывало массу опасений.

— Сенатор Амидала, — выдернул её из странных мыслей знакомый голос Органы.

— Добрый день, сенатор.

— Вы себя хорошо чувствуете?

— О, — растерялась Падме, не ожидав такого вопроса. — Да, всё хорошо, — неужели бессонные ночи так резко отразились на её внешнем виде?

— Вчера отпустили Фанга Зара и Бану Бриму.

— Я сегодня уже была у Зара, к сожалению, сенатор Бриму была занята, когда я хотела с ней увидеться.

— Завтра в два я устраиваю праздничный обед, в честь их освобождения, — сказал Бейл, когда они уже подходили к лифту. — Это будет закрытый приём. На него приглашены сенатор Мотма, сенатор Мале-Ди и представитель Чи Иквей. Также я надеюсь увидеть и вас.

— Бейл, — она посмотрела ему в глаза, когда они зашли в лифт, затем открыла македуо и только после этого продолжила. — Кажется, мы это уже обсуждали? Я очень рада, что Фанга и Бану наконец-то отпустили, и надеюсь, что остальных тоже отпустят невредимыми, но собирать закрытый обед в таком составе…

— Падме, это дружеский обед.

— Это ты следователям и Императору объясни!

— Но мы не можем жить в страхе! Они наши друзья!

— Я уже сделала визит вежливости к Фангу и собираюсь повторить к Бане, но моё присутствие на обеде…

— Необходимо, — закончил за неё алдераанин. — Вероятнее всего, Зара и Бриму уже узнали о вашем нынешнем положении. Я не могу допустить, чтобы ваше семейное положение повлияло на ваши политические и дружеские отношения!

— Сенатор Органа, оно уже повлияло, — стиснув зубы, заявила Падме.

— Миледи, не мне судить, но я считаю, что в вашем положении лучше будет, если ваши старые друзья всё же будут знать, на чьей вы стороне.

— И сдадут под страхом за жизни своих родных и собственные?

* * *

Расхаживая по просторному кабинету, она укачивала дочь на руках. В гостином кресле сидела Дормэ с Люком на руках.

— Сообщений от сенатора Бриму не приходило?

— Нет, госпожа, — ответила Дормэ. — Я говорила с её помощницей, сенатор ещё не отошла после ареста.

— Два месяца в заточении, — в пространство сказала Падме. — Не уверена, выдержала бы я такое.

— Выдержали бы, госпожа, — ответила на риторический вопрос Дормэ. — Вы и не такое выдерживаете.

— Я…

Она повернулась к служанке и благодарно посмотрела в её карие глаза. Ей было очень важно услышать эти слова.

— Вы очень сильная, Падме, — поддержала её подруга. — Я уверена, что вы способны и не такое выдержать и найти правильное решение.

— Спасибо, Дормэ. Твоя вера в мои силы очень важна для меня. И я надеюсь, что ты права.

Падме очень редко делилась своими внутренними терзаниями с кем-либо, чаще высказывая Дормэ уже конечное решение. Ситуация в последние месяцы была настолько опасна, что она никому, кроме Бейла, её не рассказывала, надеясь уберечь невиновных людей.

Бейл. Вице-король Алдераана стал единственным человеком, кто знал её истинное лицо, и кому она доверяла, насколько это было возможно. Она ценила его помощь и поддержку как человека, и мнение как политика, и именно оно заставило её поставить на весы семью и карьеру. Она уже решила, что семья для неё превыше всего.

Но если Энакин отдаст детей Сидиусу? Если не защитит их? Что она будет делать, если конечно останется жива? Но и погибнуть, оставив детей в руках ситха, она не может! Бейл мог помочь, спрятать… и воспитать дочь…

Видение девочки в белом одеянии вызвало слёзы. Она сильнее прижала к себе дочь.

— Я никому не отдам тебя. И Люка не отдам. Никогда.

* * *

— Я не знала, что арестовали Ивор Дрейк и Стримдринкера, — сказала Бана Бриму, опустив взгляд. Её смуглое лицо стало почти серым, а впалые щёки превратились в чёрные пятна на молодом лице.

— Арестовано 64 сенатора, — вступила Мон Мотма, — отпустили только вас двоих. О местонахождении и состоянии остальных арестованных сенаторов ничего не известно.

— Расследование ещё не окончено, — заметил Зара, — и мы ещё находимся под следствием.

— Мне запретили улетать с Корусанта, — оправдывающимся тоном сказала сенатор Бриму.

— Как только этот запрет будет снят, — заявил Органа, — Алдераан предоставит вам политическое убежище, если это будет необходимо.

— Спасибо, сенатор Органа, — ответила Бану, — но в этом нет необходимости. Новый король Хамбарина Веукат уже направляется на Корусант, с личным прошением к Императору о моём освобождении и возвращении на родину.

— Он надеется на милость его величества? — саркастически поинтересовался Мале-Ди.

— Если Император откажет королю Хамбарина, он потеряет поддержку целого сектора, — вступила в разговор Амидала.

— Вы думаете, его это сейчас волнует? — спросила Чи Иквей, и с недоверием посмотрела на представителя Набу.

Падме уже физически чувствовала недоверие и страх, который сенаторы испытывали по отношению к ней. Негативные эмоции были направлены не только на неё, но и в адрес Органы – многие из присутствующих не оценили гостеприимство алдераанина.

— Палпатин не сможет силой удержать тысячи звёздных систем, — резко ответила Амидала. — Ему придётся оглядываться на правителей планет и на правящую аристократию, по крайней мере, пока губернаторы не установят свою власть.

— Узурпация уже произошла, сенатор, — ответила Мон Мотма.

— Они не имеют фактической власти на планетах, — вступился Бейл Органа, — пока наш народ верит и подчиняется своим правителям, а не императорским губернаторам!

— Это временно, Бейл, — печально ответила Мон Мотма.

— Временно, — эхом повторила Амидала. — Но сейчас мы не можем противостоять им.

— Противостоять? — переспросила Бана. — Возможно, вам и спустят с рук несогласие с решениями Императора, но не нам!

Амидала сжала зубы. Она уже целый час ждала этого объявления и осуждения, которое крутилось у всех на языках, но только сенатор Хамбарина осмелилась произнести это вслух.

— Сенатор Бриму, — вежливо произнесла Амидала, смотря в ледяные глаза девушки, — возможно, у вас сложилось впечатление, что я имею некий статус неприкосновенности?

— Разве это не так? — перебил её Зара.

— Смею поинтересоваться, где находятся сейчас ваши близкие, сенатор? — взгляд Франга заполыхал яростью, когда она задала этот вопрос.

— Серн Прайм.

— А ваши, сенатор Бриму?

— Дома.

Падме обвела взглядом всех присутствующих. На неё смотрели четыре пары озлобленных глаз. Бейл и Мон заметно напряглись в ожидании её ответа.

— И ваше участие в сегодняшнем обеде никак не отразится на их жизни, — подвела она результат. — Мои же дети находятся сейчас на Корусанте. И я смею вас разубедить, мои действия ежедневно влияют на тот факт, что в дальнейшем будет с ними. Если ваши дела происходят в судебном порядке, то меня осудят и казнят без свидетелей.

Амидала ещё раз обвела взглядом собравшихся за столом людей – из них с этой точки зрения еще никто не рассматривал её положение.

— Но, несмотря на это, — продолжила она, — я осталась верна своим убеждениям и надеюсь, что мы вместе сможем пережить эти трудные времена.

— Вы считаете, что после укрепления Императора мы сможем что-то сделать? — напрямую спросила Мон Мотма.

— Сейчас Империя – это надежда для людей, которые устали от войны. Новый порядок – это режим, которого не было раньше во всей Галактике. И многие надеются, что он будет лучше прежнего, и верят в него. Палпатина поддерживают, веря в его слова, слова героя! Но мы с вами знаем, к чему приводит диктатура! Та утопия, в которую сейчас верят… у нее нет будущего! Столкнувшись с тиранией, народ не сможет долго терпеть, и тогда у нас будет шанс. Сейчас Император ещё не уверен, он осмотрителен и осторожен, и любое противостояние ему приведёт только к неминуемой смерти.

— Вы предлагаете…

— Пригнуть головы, — перебила она Чи Иквей. — Выждать и накопить силы.

Ночные огни Корусанта завораживали, а прохладный ветерок нежно обдувал лицо, но прекрасный вечер не мог отвлечь Падме от грустных мыслей. Она стояла на балконе, аккуратно, по прядке расчесывая кудрявые волосы.

Новости с родины обеспокоили её ещё сильнее. Назначенный Имперский губернатор Реакер с гарнизоном в Тиде вызывал больше возмущения и недовольства горожан, чем во время войны. Отравление губернатора Биббла, подозрение королевы в покушении, сенат и праздничный обед, который может обернуться для неё последним официальным приёмом.

Она добилась их поддержки и убедила пригнуть головы, не повторять ошибок Иблиса, о котором до сих пор ничего не известно. Хорошо хоть успела открыть македуо перед своей пламенной речью. А иначе… Впрочем, если кто-то из присутствующих решит их предать… записи не понадобятся.

Она прикрыла глаза.

Амидала считала часы до визита Императора. Муж на корню пресекал все разговоры на эту тему, утверждая, что его присутствия хватит для защиты детей и её самой, но Падме перебрала уже все варианты, в том числе бегство на родину или Алдераан, однако, если Энакин прав, то её побег будет самой большой ошибкой.

Падме прежде никогда не боялась за себя, и даже во время беременности не испытывала опаски за свою жизнь, а сейчас одна только мысль, что, если её не станет, и малышей воспитают либо ситх, либо Органа с Ларсом, вызывала злость и непоколебимое желание выжить любой ценой.

Переговорив с Тайфо, она решила установить защитный барьер в комнате, где планировала устроить приём: эта комната была смежной с гостиной, но туда кроме служанок редко кто заходил, и поэтому небольшой ремонт прошел незамеченным. Одно окно полностью занимало стену, а под ним двумя этажами ниже располагалась лётная площадка. Тайфо уже подготовил истребитель, причем достаточно вместительный, так, чтобы можно было разместить капсулу с детьми, и достаточно манёвренный, чтобы пролететь на нижние уровни Корусанта, а самое главное – достаточно быстрый для попытки бегства от Скайуокера.

План побега от ситхов в собственной квартире был шит белыми нитками.

Капитан утверждал, что если она решит бежать с детьми, то это нужно было делать до приезда Сидиуса, но чего на самом деле хочет древний ситх, она не знала, поэтому решила разработать план бегства на случай, если Император попытается её убить.

Падме надеялась, что первый удар возьмет на себя Энакин, тем самым дав ей время на активацию защитной капсулы в колыбели, а на частной лётной площадке будет ждать корабль, который вывезет её. Если конечно не поймают раньше. Защитный купол активируется вручную, так что будет возможность на пару секунд задержать ситха и сбежать всем вместе, если, конечно, Энакин будет на её стороне. Однако, зная мужа, она сильно сомневалась, что даже в случае нападения он сбежит – Скайуокер будет стоять до победного.

Так или иначе, она бросает его и спасает детей.

Чем больше она об этом думала, тем меньше ей нравился этот план. Где-то глубоко внутри она верила Энакину и надеялась, что Император ничего ни ей, ни детям не сделает.

Падме вспомнила тот вечер, когда Энакин вернулся на Корусант. Самые счастливые моменты её жизни были связаны именно с ним, всё, что было до него, было каким-то несущественным, все размылось в пустые слова и сухие даты из истории Набу и Республики. Её настоящая жизнь началась в тот день, когда он с Оби-Ваном пришли в эту квартиру.

Оби-Ван…

Два месяца, и ни одного слова про учителя. Но Энакин не мог просто взять и вычеркнуть его. Они были как братья все эти годы, и вот так забыть?

А Оби-Ван? Послушал её и дал ему ещё один шанс…

Она глубоко вздохнула, останавливая ход мыслей. Нельзя допускать такой слабости. Даже думать нельзя о том, что она уже сделала, это намного серьёзней обеда с лидерами восстания.

Город… Как же он всё-таки красив.

Падме попыталась вспомнить, когда первый раз прилетела в столицу. Кажется, это было во времена Блокады Набу. Как же тогда поразила её эта планета без растений и воды.

— Я сегодня заходил к тебе, — раздался голос за спиной и Падме вздрогнула от неожиданности. — В районе двух.

Падме обернулась, и ей показалось, что он стал частью тени от стены, на которую опирался.

— Я была на званом обеде, — спокойно сказала она, повернувшись, но по коже пробежали мурашки. Желание подойти, поцеловать разбилось о холод Тени в капюшоне.

«Он знает», — пробежала холодная мысль.

— О чём?

— Об обеде, который устраивал Бейл Органа в честь освобождения сенатора Бриму и сенатора Зара, — невозмутимо ответила она, поворачиваясь к городу, закрыв глаза и ощутив победное чувство. Она больше не боялась его. Убедившись в этом, Падме оглянулась, смотря прямо в глаза:

— Ты против?

— Зара и Бриму – предатели. Их отпустили, но отдел расследований найдёт доказательство их причастности к заговору, и я хочу, чтобы ты больше не связывалась с ними.

— Они мои друзья, — твёрдо ответила она. — И это был дружеский обед. К политике это не имело никакого отношения.

— Политики-друзья? — с насмешкой спросил Лорд.

— Да, — обернулась она.

— И как давно вы друзья?

— Это допрос, Лорд Вейдер? — с вызовом спросила Падме, поворачиваясь всем корпусом, не замечая, что впервые назвала его новым именем.

Он в ответ резко прижал её к краю балкона, наклонив голову и заглядывая в её глаза так, что она растерялась.

— Да, — с ухмылкой ответил он. — И с пристрастием, — поцеловал, нежно закусывая нижнюю губу.

Резкий жар обдал всё её тело, и рука сама разжалась, отпуская расчёску.

— Мон Мотма? — только оторвав губы от поцелуя, спросил он, опаляя кожу своим дыханием.

— Сенатор Чандриллы, — не открывая глаз, ответила она. — Познакомились шесть лет назад. Работаем вместе в Комитете Лояльных. Вместе участвовали в дипломатических миссиях, ещё до войны. Она поддерживала движение за дипломатические решения во время войны. Два своих отпуска она провела на Набу. Пару лет назад я была у неё в гостях. Кстати, на Чандрилле очень красивые цветы…

Она потянулась за поцелуем, но он провёл губами по щеке, глазам, и поцеловал в ушную раковину, легонько покусывая.

— Мале-Ди? — его правая рука уже расстёгивала застежки на халате.

— Сенатор от планеты Юайтер. Он заменял Лекси Дио, убитую во время войны, два года назад. Также участвовал в переговорах на Перкене. Мы вместе попали в кольцо во время битвы на Ераку…

— И этого хватило, чтобы стать друзьями? — недоверчиво спросил он, одним движением посадив её на край балкона. Халат раскрылся под вечерним ветром, и Падме обхватила мужа за шею.

— Мале-Ди очень интересный человек с прекрасным чувством юмора. Он легок в общении и очень остроумен, — тяжело дыша, ответила она, пытаясь подобрать слова, которые напрочь вылетели из головы.

— Фанг Зара? — удовлетворившись ответом, Лорд провел руками по вороту халата и снял с плеч. Из-за того, что ей пришлось отпустить руки, Падме рефлекторно прогнулась, а затем вцепилась в него ещё сильнее, обратив внимание на высоту позади.

— Знакомы лет восемь, — ответила она, стараясь обхватить его ногами. — Работаем в комитете, — ощущение высоты за спиной охладило пыл. — Энакин, может быть, мы займёмся этим в более подходящем месте?

Он не позволил обхватить себя ногами: обеими руками взял её за лодыжки, и повёл вверх по ногам, поднимая тонкую ткань.

— Не отвлекайтесь, сенатор. Друг Иблиса?

— Да, — она старалась выровнять дыхание и не смотреть ему в глаза, от которых замирало сердце. — Серн Прайм, родина Зара, я помогала наладить поставки плазмы в начале своей карьеры. Он также принимал участия в торговых переговорах. Во время войны Зара много раз выручал меня.

— Зачем? — он ещё сильней надавил на неё, касаясь губами шеи и ярёмной впадины.

— Я помогла наладить поставки продовольствия, когда сепаратисты напали на Горман, — под его давлением она откинулась назад, цепляясь пальцами за плотную ткань мантии.

— И снова политика, сенатор.

— Мы работаем вместе, но это не мешает нам иметь дружеские отношения и помимо работы!

Падме попыталась надавить на него, чтобы хоть как-то поймать равновесие, но разница в массе была слишком велика, чтобы она могла как-то повлиять на своё положение.

— Вы взволнованы, сенатор? — ухмыляясь, укусил.

— Да? — копируя усмешку, переспросила она, приподняла руками его лицо и крепко поцеловала, кусая в ответ. — С чего это вдруг, милорд?

— Бана Бриму? — с невинной интонацией продолжил он.

— Ей очень тяжело пришлось во время войны – Хамбарин был почти в руинах. Королева Апалайна организовала группу поддержки для её народа. Мы с Баной работали в паре на переговорах о торговых путях. Она стала сенатором в ещё более раннем возрасте, чем я.

— И ты пожалела маленькую девочку, которая впоследствии стала одной из лидеров предателей?

— С неё сняли обвинения, — стиснув зубы, ответила Падме, отклоняясь. — Она хороший человек, и всё, чего она добилась для своего народа – это её заслуга!

— О, конечно, — с насмешкой ответил Лорд, и с хищной улыбкой опустил взгляд на её шею. Тонкая лента, держащая сорочку, развязалась, и ткань поползла вниз. Мурашки пробежали по всему её телу, и рефлекторно Падме попыталась прижаться к нему.

— Чи Иквей? — снова отодвинулся он.

— Знакомы ещё с времён моего правления на Набу, — смотря в синие глаза, она искала ответа. Огоньки веселья играли в них. Он и так знал всё то, что она ему расскажет, но есть ещё что-то… — что на самом деле ты хочешь услышать от меня?

— На чьей ты стороне в этой холодной войне? — с льдом в голосе ответил он. В глазах пробежали странные огоньки, она почувствовала, как он напрягся, всем нутром, но попытался скрыть это.

Падме расслабилась, не отпуская взгляда, раскинула руки и откинулась назад: Энакин резко вытянул руки, подставляя их ей под спину.

— Я полностью в твоих руках…

Чёрная тень вошла вслед за одетыми в красное гвардейцами, неся пустоту и обречённость. Тёмный Лорд, стражем за спиной, шёл следом.

— Добрый день, сенатор, — прошелестела чёрная тень.

— Рада вас видеть, — мёртвым голосом ответила Падме, сжимая в руке маленький пульт. — Ваше величество.

Император шёл прямо к колыбели, даже не удостоив взглядом хозяйку дома. Женщина, не обладающая раскрытым талантом к Силе, не могла видеть чёрные щупальца, которые захватывали всю комнату, вытесняя из неё свет.

Она не могла видеть два маленьких солнца, лежавшие в своей кроватке, которые изо всех своих сил старались защититься от черноты и осветить маленькую комнату.

Она не видела, как постепенно чёрные щупальца начали обволакивать колыбель и как малыши отчаянно сопротивлялись этому, как они тянулись к матери и отцу за защитой, как выставили светящийся купол над ней и собой.

Она не могла видеть, как отец, не выдержав мольбы детей, покрывал тёплой темнотой их солнечный купол, успокаивая и отгораживая от чёрной пустоты.

Она не видела, как темнота постепенно изолирует пустоту.

Она могла только слышать разрывающие сердце и душу крики детей и не могла терпеть этого дальше.

— Прощу прощения, ваше величество, — женщина сделала самую большую ошибку в своей жизни: преградила путь Сидиусу к детям. — У малышей сильные колики, им сейчас нужна медицинская помощь, — решимость очистила голову от эмоций, и она нащупала кнопку активации поля: у неё будет три секунды…

Отчаянная женщина не могла видеть, как приподнял дряхлые руки старик, как покосились жёлтые глаза на каменное лицо молодого ситха.

«Не время» — понял древний ситх.

— Конечно, моя дорогая, — мягко прокаркал Император. — Выздоравливайте.

Чёрная тень развернулась, закрутив длинный балахон, и Император направился к выходу.

* * *

Четвёртое сообщение осталось без ответа. Лорд сел в рабочее кресло и сложил ноги на стол. Уже прошло два часа, и Падме должна была успокоиться.

Он ещё раз напомнил себе предупреждения доктора из клиники. Постоянный страх, беспокойство… Ей сейчас тяжелее всего, стресс и ещё этот проклятый Сенат. Док предупреждал, что этот год нужно пережить, и всё наладится. Год. Пережить.

— Артив, — поднимаясь из кресла, позвал он в комлинк.

— Милорд.

— Жду отчет с верфей к шести. Беспокоить только в крайнем случае.

— Вас понял, сэр.

Приземлившись на посадочную площадку, Лорд сделал два глубоких вздоха, набираясь терпения и спокойствия, ожидая большого скандала.

— R2, отвлеки Трипио.

На веранде в дальнем углу на стуле сидела Сандра, вытирая слёзы и пряча покрасневшее лицо в синем капюшоне. Энакин прошёл мимо, сделав вид, что не заметил девушку, попавшую под горячую руку Падме.

Он и на расстоянии чувствовал, что происходит дома, но на месте масштаб оказался несколько больше, чем он предполагал. В детской такая же зареванная с бледным лицом Дормэ на руках качала ревущего Люка.

Как можно пытаться успокоить чувствительных к Силе детей, находясь в таком состоянии? Решив не отвечать на этот вопрос, он подошёл к служанке и аккуратно забрал сына из рук. Мальчик был напуган произошедшим, и массовая истерика вокруг только усиливала его страх.

— Эй, покричали и хватит, — сказал Энакин, качая сына на руках. Малыш даже слушать не хотел, продолжая надрываясь реветь.

Скайуокер жестом попросил Дормэ выйти, а затем сосредоточился на сыне, закрывая его в теплый защитный купол Силы, отгораживая от общего эмоционального возмущения и страха сестры. Он ходил по комнате, успокаивая Люка, убеждая его, что нет никакой опасности и всё теперь хорошо, и мальчик, наконец-то уснул, выбившись из сил. Уложив малыша в кроватку, он позвал служанку, которая уже успела привести себя в порядок и была готова присмотреть за спящим ребёнком.

В их спальне в кресле сидела Падме, прижав к себе Лею в тщетных попытках её успокоить: стоило ему зайти в комнату, как девочка разразилась новой порцией крика, а Падме наградила его взглядом, полным злости и обиды.

Скайуокер на мгновение остановился, успокаивая ответные взрывные эмоции. Собрав всю волю, он закрыл внутри себя огонь и силу, выставляя доброту и уверенность. Подойдя к ним, он протянул руки, жестом прося отдать ему дочь, но Падме лишь сильнее прижала к себе малышку. Энакин наклонился, стараясь как можно мягче, но в то же время настойчиво перехватил ребёнка, заставляя отпустить Лею.

Девочка сразу поутихла, почувствовав защиту и спокойствие отца. Ещё пару минут мать не сводила с них взгляда, пока Лея не перестала плакать и не уснула. В долгожданной тишине, Энакин отнёс дочь в кроватку к брату.

Падме каменной статуей оставалась сидеть в кресле, когда он вернулся обратно.

— Люк тоже уже спит. Собирайся, тебе нужно немного развеяться.

— И когда он вернётся? — мёртвым голосом спросила она, по-прежнему не шевелясь.

— Через пять лет. До этого времени можешь не волноваться, он к ним не подойдёт.

— Пять лет можешь не волноваться, — как в дурмане повторила Падме. — А потом?

— Будет видно. Приведи себя в порядок. Я жду тебя на веранде.

* * *

Прохладный ветер обдувал лицо, перед глазами мелькали знакомые здания верхних уровней Корусанта. Все мысли растворились вместе с эмоциями, и внутри образовалась звенящая пустота. Падме чувствовала себя безжизненной куклой, которую посадили в флаер и куда-то везли.

Их флаер начал стремительно терять высоту, но Падме не обратила на это никакого внимания: ей было всё равно, куда её везут и зачем, а Энакин не спешил рассказывать. Сейчас ей было проще смотреть на мелькающие здания и не видеть их, не думать, и не слышать, только ощущение, что на неё пристально смотрят, выдернуло из прострации.

— Ты на меня злишься, — сказал Энакин, когда она повернулась к нему. Они летели почти вертикально вниз, а он смотрел только на неё. Но даже это не вызвало никакой реакции, и Падме отвернулась, глядя вперед: она знала, что Скайуокер может летать с закрытыми глазами.

— Скажи всё, что ты думаешь.

— Я ничего не думаю, — честно ответила она, по-прежнему смотря вперёд.

— Ну ладно, — и резким рывком он вывел машину в горизонтальное положение, входя во встречный поток.

— Энакин, — Падме рефлекторно схватилась за подлокотники, — что ты делаешь?!

— Пока ты не скажешь, что на самом деле обо мне думаешь, мы будем лететь прямо.

Злость захлестнула её: такое мальчишество, после всего, что сегодня произошло!

— Ты самоуверенный, наглый, эгоистичный, высокомерный, тщеславный…

Встречный поток машин увеличился, и маленький флаер кидало из стороны в сторону: она, вцепившись ногтями в подлокотники, смотрела прямо, уже не думая, что говорит и о ком. Падме вспомнила все самые грязные ругательства, которые слышала на своём веку, не осознавая, с каждым словом крича всё громче и громче. Энакин еле сдерживал улыбку, наблюдая за ней.

— Слимо-о-о!!! — пронеслось над её головой.

— Сам такой! Не видишь, мне тоже страшно!!! — сорвалась Падме на уносящийся свуп.

Скайуокер не удержался и засмеялся в голос, наконец выводя машину из потока и сбавляя скорость.

— А тебе смешно?!! — повернулась к нему распалённая Падме.

— Нет, нет, что ты! Как я могу смеяться над сенатором? — давясь смехом, ответил он.

— Ах, ты! — она начала колотить его по плечу, вынуждая его припарковать машину около здания, и отпустив управление, так же шутливо защищаться. Падме уже сама смеялась от души и позволила ему обнять себя, а затем перетащить на колени. Посмеявшись, она крепко обняла его за шею.

— Отпустило?

— Немного.

Оторвавшись от супруга, она посмотрела на управление флаера.

— Как тебе? — с любопытством спросил Энакин.

— Не знаю. Я таких не видела. Что эта за модель?

— Заводское название BLE-1. Он в единственном экземпляре. Подарок с верфей.

— А это что? — спросила Падме, указывая на маленькую приборную панель сбоку, и по женской привычке, не желая этого, случайно нажала на одну из кнопок.

— Эй! Аккуратней!

Пассажирская кабина закрылась прозрачным куполом: по борту активировалось защитное поле, по бокам вылезли ракетные установки, а часть приборной панели задвинулась внутрь корпуса – на её место встала панель, напоминающая управление истребителя.

— Ого! — осмотрела результат своих действий Падме. — Это что, истребитель?

— Универсальная модель, флаер частично трансформируется в истребитель. В космосе на нём не полетаешь, но до орбиты доберешься, даже пару лазерных выстрелов выдержит. Моя идея, — похвастался Скайуокер и немного отодвинул кресло водителя назад.

— А что он может?

— Много чего.

На маленьком мониторе запищал датчик и появилась карта местности, указывая на приближающую красную точку стражей порядка.

— Радар?

Энакин дотянулся до управления и завёл машину, направляясь в поток транспорта. Падме, сидящей у него на коленях, стало неудобно.

— Подожди, дай я на место вернусь.

Но в момент, когда она повернулась боком, Энакин резко запрокинул флаер. Её дёрнуло через перегородку, частично перекинув на соседнее сидение, но она успела подставить локти, с амортизировав удар руками.

— Энакин!!!

— Что?

Падме старалась сдержать смех и поскорей выбраться из глупого положения, но Скайуокер положил ей руку на поясницу, не давая ей двигаться.

— Хороший вид, — издевательски заметил он.

— Энакин!!!

Скайуокер отпустил управление, обхватил за поясницу и вернул к себе на колени, вовремя хватая управление машиной, избегая столкновения.

— Что ты делаешь, Скайуокер?

— Убегаю от полиции, — прямо ответил он. — Пристегнись.

— Как?

Энакин вывел флаер из потока, сбавляя скорость, расстегнул ремни безопасности на себе и, растянув их, закрепил на Падме.

— А вот теперь держись! — заявил он, кидая флаер в крутое пике и вертикально направляя вниз.

Ремни безопасности плотно прижали её к нему, а вертикальное движение заставило почти лечь. У Падме было чёткое ощущение, что они падают, причем с очень большой скоростью.

— Энакин!!! — она постаралась вспомнить предельную скорость флаера, но тут же одернула себя, вспомнив скорость истребителей. Эта цифра должна была бы вызвать у неё испуг, если бы не уверенность мужа. Она провела по его рукам и обхватила его пальцы своими, чувствуя рычаги управления под ними. Скорость неумолимо росла, вокруг темнело. Они уже летели на нижних уровнях планеты, куда даже днём не попадали солнечные лучи. Создалось впечатление, что они падали в омут, во тьму, но это её не пугало. Адреналин зашкаливал, и она закричала – впервые за многие годы она просто кричала, не от страха или от боли, а потому что не могла удержать в себе захлёстывающую волну эмоций. Когда она почти сорвала голос, флаер начал тормозить, а затем рывком направился в горизонтальный коридор в каком-то здании рядом.

— Я почти оглох, — признался Скауокер.

— Извини, — без сожаления ответила Падме. — В следующий раз будешь предупреждать!

— Так ты согласна на следующий раз?

— Конечно!

Резко развернул машину, сбавив скорость, Энакин вывел её в пике и взлетел в чёрную дыру, которая оказалась открытым подсобным помещением, и сразу выключил двигатель. Они оказались в полной темноте.

— А мы где? — шёпотом спросила Падме через пару минут молчания.

— Не знаю, — честно ответил супруг. — Где-то на нижних уровнях. Но здесь никого нет.

— Ммм… — выразительно протянула она. — А что мы здесь делаем?

— Прячемся от полиции.

— Это хорошо, что мы тут прячемся, — расстёгивая ремни безопасности, она повернулась к нему, и крепко поцеловала в губы. Руки уже бесконтрольно гладили шею и грудь, стремясь избавить его от одежды. Всё её тело дрожало от избытка адреналина и от поднимающегося возбуждения внутри..

— Рада вас видеть живым и невредимым. Случившееся на Алдераане потрясло всех нас!

— А я рад, Падме, что несмотря на все жизненные сложности, вы великолепно умеете беречь и преумножать свою красоту, — выразительно сказал Органа, целуя её руку. В его глазах читалось искреннее восхищение и тоска.

Чрезмерное мужское внимание в последние дни начинало её утомлять. Почему всегда, когда хочешь внимание одного, в избытке получаешь совсем другое?

— Благодарю вас, Бейл, — приветливо улыбнулась она. — Но всё же я хочу узнать, что же произошло с Зара?

— Сенатор покинул столицу, будучи под следствием, и я не мог отказать в политическом убежище старому другу, но когда прилетели адъютанты Лорда с приказом Его Императорского Величества для того, чтобы сопроводить Зара на Корусант, он сбежал.

— Глупый шаг с его стороны, — выразительно констатировала леди Вейдер, печально вспоминая, как выносили труп Керана из зала для совещаний.

— Госпожа, к вам Лорд, — успела сообщить Дормэ по комлинку перед тем, как распахнулись двери её кабинета.

— Привет, — пройдя по ее кабинету, как по своему, Лорд упёрся руками о край её стола и чмокнул в губы. — Тебе ещё много?

Амидала выразительно осмотрела кучу дек, лежащих перед ней:

— И ещё пару документов изучить до завтра,

— Доделывай этот, пару документов и слетаем на орбиту, посмотришь крейсер, — распорядился Лорд.

— Энакин, мне нужно подготовить ещё три отчёта по…

— Время, сенатор, — перебил её муж. — Или вы уже решили работать сверхурочно?

Падме взглянула на настольные часы, отметив, что её рабочий день уже давно закончился.

— Королева просила…

— Напомни Её Величеству, что в декрете работают не больше четырёх часов, а ты тут уже десять. Или ты хочешь, чтобы я переговорил с её величеством по поводу твоего графика?

— Нет, — резко ответила Падме, зная манеру общения мужа. — Я сама разберусь…

— Отлично, я тебя жду, — Энакин направился в детскую.

— Ты невыносим, Скайуокер!

— Они великолепны! — воскликнул Дарко, рассматривая дорогие ткани.

— Я хочу новое платье из кери, — сказала Падме, передавая сине-фиолетовую ткань своему модельеру. — И мы точно берём вот этот перг для малышей. Всё остальное на ваш тонкий вкус.

— Отлично госпожа, — обрадовался Дарко.

— Ах, да! И ещё подбери ткани для ручных сумок, которые я бы могла всегда носить.

— Госпожа, сумки давно уже не в моде!

— Значит, сделай так, чтобы стали в моде. Ты же ведущий законодатель моды на Набу, а мне неудобно носить вещи для детей в их коляске.

Модельер резко выдохнул, недовольный легкомыслием сенатора в столь тонком искусстве. Но его отвлекла Дормэ, преподнеся очередной кусок изысканной ткани для оценки. Падме улыбнулась и вернулась к хозяйке дома для продолжения чаепития.

— Мон, они шикарны! Такие цвета, такая гамма…

Сенатор Чандриллы, несмотря на свой сдержанный деловой стиль, всегда была заядлой модницей, и разговор с ней о тряпках мог длиться часами. Мон с оживлённой мимикой и активно жестикулируя, рассказывала о новых тенденциях родной планеты.

Настолько раскрепощённую Мон никогда не увидишь в стенах Сената: сейчас с ней было легко и свободно, разговор с подругой напомнил Падме о старшей сестре, которая тоже любила обсуждать нынешние тенденции.

— Тебе нужно будет приехать ко мне, — говорила Мон. — Я покажу тебе родовую коллекцию своих предшественниц. Они тебе понравятся!

— Я давно хочу посмотреть на них, но дела… сама знаешь…

— Конечно. Кстати о них, — как бы невзначай сказала она, отпив глоток из своей чашки. — Собрания будут проводиться у меня. Я говорила с Бейлом и Чи, они согласны.

— Нет, место проведения останется прежним, — жёстко ответила Амидала в полтона, не желая привлекать внимание своих помощников.

Мон вопросительно приподняла бровь, удивлённая столь резкому и категоричному заявлению: решение о выборе следующего места проведения собрания всегда принимает комитет.

— Оно будет проводиться у меня, — в полтона возразила сенатор Чандриллы. — Если Лорд волен так входить в ваши апартаменты, то мы…

— Хотите, чтобы Лорд также входил в ваши? — перебила Падме, не желая слушать аргументы. — Если он и Император желают присутствовать на наших собраниях, то так и будет. Мы верные служители Империи и нам скрывать от них нечего.

Мон опустила глаза, принимая столь резкие доводы.

— Вы уверены, что ваш кабинет не прослушивается?

— Конечно, прослушивается, — ответила Амидала, отпивая свой напиток. — Там слышат нашу полную лояльность Новому Порядку.

Мотма согласно улыбнулась и вернула разговор в прежнее русло. В полное доверие Мон Амидала не верила, так как слишком хорошо знала сенатора Чандриллы: та склонила голову, думая, как можно обойти противника, и не важно, кто этот противник в данный момент: она или Император. Такое расположение дел ей не нравилось, но убеждать Мотму в своей верности Республики было бы пустой тратой времени. Та верила только поступкам.

— Прощу прощения, сенатор, — через несколько минут подошёл помощник Мон. — Можно вас отвлечь?

— Падме, я оставлю вас на пару минут?

— Конечно.

Падме откинулась на кресло, расслабив спину.

— Госпожа, — подошёл Дарко, держа в руке чёрную ткань с тонким серебряным рисунком. — Я думаю, эта ткань прекрасно подойдёт для делового костюма вашего супруга.

— Дарко, — Падме подняла глаза на модельера. — Если мы сунем свой нос в гардероб Лорда, боюсь, мы с тобой не только без носа останемся, но и без головы, — стиснув зубы, ответила она. — Забудь!

— Но госпожа, вам давно уже стоило взять этот вопрос в свои нежные руки!

— Нет, Дарко, забудь! Я, Дормэ, дети, даже Тайфо – всё в твоих руках, но не трогай Скайуокера! Ты мне ещё живым нужен.

* * *

Что-то её разбудило, и не шевелясь и не открывая глаза, она прислушалась. Вроде всё в порядке. Открыла глаза: Лея, поджав под себя ручки, спала на животе у неё под боком. Люк, раскинувшись на спинке, мирно спал напротив.

Падме аккуратно приподнялась на локти так, чтобы не потревожить дочь, и осмотрела комнату. Может просто показалось? Нащупав комлинк у изголовья кровати, проверила охранные системы – всё чисто. Перепроверила место нахождения бластера, на всякий случай, легла обратно.

«Паранойя».

Она почти всегда спала с детьми, когда Энакин не ночевал дома. Падме с улыбкой посмотрела на сына, который лежал отдельно от них, спал на спине, сложив руки вдоль корпуса. Ещё нет и полугода, а сын уже полностью копирует отца.

Падме заботливо поправила скинутое одеяло – горячая кровь: Энакин тоже никогда полностью не укрывался, и она всегда шутила – «татуинский загар», который, похоже, передаётся по наследству.

Перед глазами всплыл образ светловолосого юноши из видения. Люк так внешне будет похож на Энакина, а Лея унаследует тёмные волосы и глаза семьи Наберри. Но, к сожалению, а может и к радости, оба ребёнка унаследовали талант отца. Сейчас он проявлялся только в их чувствительности к эмоциям, но что ожидать от них дальше? Скайуокер не знал, как проходило воспитание юнлингов, он вообще с опаской относился к детям, стараясь чаще просто на них смотреть, когда они спали. Чрезмерная активность отца очень быстро утомляла малышей во время коротких своеобразных игр.

Вероятнее, чем старше они станут, тем больше они смогут проводить времени вместе? Если конечно, у Скайуокера вообще останется время на семью.

Она в тысячный раз отогнала эти мысли.

Его не хватает.

Его всегда не хватает!

Война клонов, а теперь Империя…

Дома на Набу семьи были постоянно вместе. Для её родителей разлука в пару дней казалась чем-то из ряда вон выходящим, а она считает счастьем заснуть в обнимку с мужем и уже перестала надеяться, что, проснувшись, он будет рядом. Наверное, она должна уже была к этому привыкнуть, но… не могла.

А дети?

Как им объяснить, что такое долг, и почему для папы это важнее, чем они?

Лея закопошилась под боком, выдёргивая из мрачных мыслей.

— Всё хорошо, дочка, — Нежно поцеловала она Лею. — Мама больше не будет думать всякое… У нас есть ещё пара лет, перед тем как вы научитесь говорить и задавать разумные вопросы.

Глубоко вздохнув, она закрыла глаза, убедив себя, что это должно когда-нибудь закончиться.

* * *

— Мне лично нужно будет переговорить с ними, — ответила Амидала. — Но я даже боюсь предположить время встречи. Возможно, к этому моменту уже будет поздно.

— Я только передаю их слова, — ответил Бейл. — Я не смог их убедить в вашей правоте. Возможно, потому, что сам не до конца принимаю разумность такого решения.

— Мы это уже обсуждали.

Падме внимательно посмотрела на собеседника: в последние пару недель у них было больше времени для обсуждения сложившейся ситуации.

Отношения между союзниками всё сильнее запутывались, и постоянно возникающие внутренние конфликты начинали перерастать в оппозицию. Посреди всего этого был Бейл Органа, который к тому же ещё занимался поддержкой джедаев и являлся единственным, кто обладал полной информацией о происходящем. Падме доверяла Бейлу, наверное, больше чем кому-либо в этой Галактике, но её настораживал тот факт, что все «ключи» хранятся у одного человека: если алдераанец попадётся и расколется, это будет смертельный приговор для всех.

Впрочем, несмотря на ключевую позицию в зарождающимся восстании, публично Бейл был целиком и полностью предан Империи и Императору. Органа становился постоянным гостем на закрытых приёмах у Императора и в его кабинете в Сенате. Он так же, как и она, старался не афишировать этот факт, и это было оправданно.

Но… о чём могли разговаривать Император Палпатин и сенатор Органа за закрытыми дверями, было для неё загадкой.

Падме постаралась отогнать параноические мысли. Возможно, они говорили о том же, что и она. Вопросы сената, государства, экономики, поэзии, труды историков и учёных. Палпатин был разносторонним человеком, обладавшим огромным базисом информации почти во всех аспектах жизни, и зачастую их беседы были именно о культуре Набу и её дальнейшем развитии. Вполне возможно, все эти беседы за закрытыми дверями были только блажью старика, которому не хватает собеседника? Она искренне хотела в это верить, но в ушах слышался истерический крик детей…

Палпатин – ситх, который развязал войну, развалил Республику и устанавливает диктатуру. Амидала слишком давно занимается политикой, чтобы поверить, что Император не использует эти встречи в своих собственных интересах и тонких манипуляциях.

— Оставим это до подходящего момента, — сказал Бейл.

Она привычно закрыла македуо, и спрятала в кармане длинного расклешённого рукава. Двери лифта открылись, и они вышли: Органа мгновенно напрягся при виде двух штурмовиков напротив двери её квартиры. Падме наоборот просияла улыбкой.

— Похоже, у нас будет компания за обедом, — пояснила она, поспешив зайти.

Из гостиной слышались мужские голоса и детский смех. Сенаторы зашли в гостиную. В центре комнаты стоял Лорд, а вокруг него в произвольном движении летали детские игрушки и весёлые двойняшки.

Напротив него на диванах сидели адъютанты: Артив держал в руке голограмму с записью учений на Императрице Тете, Урев с Марком, жуя бутерброды, перелистывали какую-то информацию на деках. Скайуокер также держал в одной руке бутерброд, а другой рукой иногда ловил одного ребёнка и подбрасывал его. Бледная Сандра стояла в углу у окна и не спускала глаз с детей.

— Добрый день, сенаторы, — первый среагировал на пришедших Лорд, удостоив их поворотом голову и простым кивком.

Адъютанты мгновенно вскочили на ноги, и спрятав руки за спину, также поприветствовав сенаторов.

— Рада вас видеть, господа, — официальным тоном произнесла Амидала, подходя к мужу.

— Господа, — обозначил своё приветствие небольшим поклоном Органа.

— Надеюсь, мы вам не помешали? — спросила Падме, жестом разрешив помощникам вернуться на места и беря Люка на руки.

— Нет, нам нужен перерыв.

— Если Сенатор Органа не против, — она вопросительно посмотрела на Бейла, тот уловив вопрос, положительно кивнул. — То я настаиваю на вашем присутствии за обедом.

— Дормэ уже позаботилась о нашем обеде, — не меняя командного тона, сказал Скайуокер.

— Бутерброды не обед, — жёстко ответила она, выразительно посмотрев ему в глаза.

«Не издевайся над ребятами!» — мысленно попросила Падме.

Лорд посмотрел на адъютантов, которые торопливо дожёвывали закуски, понимая, что их сейчас поднимут и отправят на очередное задание.

— Марк, свяжись со штаб-квартирой и сообщи о переносе совещания.

— Будет сделано, сэр, — вскочил рыжеволосый помощник и вышел из комнаты.

Падме обратила внимание на предмет в руках сына – маленькая игрушка клиновидной формы серого цвета смутно ей что-то напоминала.

— Я позабочусь, чтобы накрыли стол, — сказала она, передав ребёнка отцу.

— Это максимальный угол, — сказал Урев, комментируя изображение.

— Это максимум, что они смогли сделать, — жёстко перебил Лорд. — Этого недостаточно, — услышала Падме, вернувшись в гостиную.

Бейл уже сидел в кресле, с интересом следя за разговором. Дети, реагируя на грубый тон отца, начинали хныкать.

— Обед будет подан через пару минут, — сообщила она. — Милорд, можно вас отвлечь на пару минут?

— Конечно. Продолжим после.

Дети плавно поплыли в направлении своей колыбели, которая стояла около Сандры, а игрушки вернулись в специальную корзину: Падме, проследив взглядом движение детей, кивнула Сандре, чтобы их унесли в детскую, прошла на балкон в соседней комнате.

— Что ты хотела?

— Обнять тебя хотела, — почти шёпотом ответила она.

— Ещё неделя, — со вздохом ответил он, обнимая.

Пару минут блаженного молчанья в тёплых родных объятьях.

— Как успехи? — первая прервала тишину Падме.

— Успеваем. Многие не хотят работать в полную силу, это выводит из себя.

— Ты слишком требователен к себе и окружающим, — не меняя интонации, почти шёпотом ответила она, — То, что под силу тебе, возможно, не под силу никому другому. Будь немного снисходительней, ты можешь «сжечь» своих подчиненных на одном проекте, не дав возможности раскрыться и сработать на полную.

— Я и так им многое спускаю…

— А ещё их периодически нужно кормить и отпускать на сон, — с улыбкой посоветовала она.

— И от этого они будут работать лучше? — с саркастической улыбкой поинтересовался он.

— А ты попробуй.

— Обязательно, — улыбаясь, пообещал он, поцеловав её в лоб.

* * *

Обед проходил в уютной, неформальной обстановке. Бейл продолжал спокойную беседу с Артивом и Увером, которую они начали ещё в гостиной, а Падме, соблюдая этикет, также поддерживала беседу.

Марк, который сменил «погибшего при исполнении» Керана совсем недавно, пытался адаптироваться в непривычной обстановке, и безучастным в разговоре оставался только Лорд, погружённый в свои мысли. Органа сделал попытку вовлечь его в разговор, получил полный развёрнутый и категоричный ответ на обсуждаемый вопрос, после которого повисла тишина: резкость и жёсткость формулировок открыто говорили, что Лорд не в настроении разводить дискуссий.

Являясь опытным дипломатом, Бейл вывел разговор в прежнее ровное течение, найдя подспудную тему для продолжения мирного обеда. Амидала благодарно улыбнулась Органе, и извинения обозначила кивком.

Ещё во время Войны Клонов Бейл пытался завести дружбу с перспективным падаваном, а затем рыцарем. Профессиональное чутье на людей с «большим будущим» у алдераанина было в крови, но дружеские отношения получилось завязать только с его наставником – Скайуокер всегда держал всех политиков на расстоянии, конечно, не считая Амидалы и Палпатина. И по личному мнению Падме, у Бейла ещё долго не будет ни единого шанса хоть на шаг подступиться к влиятельному ситху.

«Хорошо это или плохо – покажет время» — рассудила супруга.

Когда подали второе, Падме потянулась за подливой, стоявшей через два предмета перед ней. Чаша поднялась на пару миллиметров от стола и плавно полетела к ней. Никто из мужчин за столом не обратил на это внимания, и чаша плавно опустилась у её тарелки.

Падме подняла глаза на Скайуокера, сидевшего напротив неё через стол: муж с серьёзным лицом посмотрел на неё – его глаза улыбались, — он игриво подмигнул, а она не удержалась от улыбки, но, опомнившись, быстро стёрла её с лица, сделав вид, что с интересом слушает дискуссию Урева с Органой.

Закончив обед, Скайуокер на пару минут зашёл в детскую, а затем, демонстративно поблагодарив за трапезу хозяйку дома, удалился вместе с подчиненными. Бейл еле заметно расслабился.

— Прощу прощения, за возможные неудобства, — сказала Амидала в лифте, когда они возвращались в Сенат.

— Вам не за что извиняться, Падме, — с лукавой улыбкой ответил алдераанин. — Это был очень продуктивный и занимательный обед. Я давно искал возможность знакомиться с первым помощником Лорда, а вы предоставили мне такую возможность. Я даже должен высказать вам огромную благодарность за этот обед, — Органа взял её руку и поцеловал, касаясь губами на пару секунд дольше, чем обязывал этикет.

— Я думаю, вы должны поблагодарить самого Лорда. Это было его решение, — заметила Амидала, пряча руку в длинных рукавах.

— Я думаю, он не оценит, — с насмешкой ответил Органа.

— О! Бейл, как вы ошибаетесь. Лорд не так прост, как кажется. Он, так же, как и Джеров, сделает выводы и вынесет максимум пользы из вашего мирного разговора.

— Да, свита под стать Лорду, — согласился Органа. — Перспективные молодые люди… Образованы, эрудированны, сообразительны.

— И очень опасны, — она подняла глаза на высокого алдераанина.

— Вы как всегда правы, моя дорогая.

Сенатор Амидала церемониально поприветствовала всех собравшихся в малом зале.

Для комитета были отведены специальные лоджии для просмотра долгожданных учений на орбите Корусанта: многие из присутствующих рьяно выступали против проведения манёвров над столицей, но воля Императора – закон.

— О! Госпожа, — подошёл к ней, как всегда озабоченный Трипио. — Как много народа! Через пять минут нам следует пройти по 3УК коридору на наши места. Я так волнуюсь! Это такое важное событие!

— Спасибо, Трипио. Сообщи остальным.

Отдельная делегация старших сенаторов секторов собралась у указанного входа.

Многие её бывшие соратники теперь избегали Амидалу, старались отлучиться под благовидным предлогом, когда она подходила к собравшимся. Другие, лояльные Империи, наоборот, стремились заполучить её внимание и расположение.

Наградив улыбкой очередного подхалима, Амидала направилась на своё место. Вдоль противоположного коридора двигались красные гвардейцы. Все присутствующие согнулись в приветственном поклоне проходящему Императору.

— Ах! Леди Вейдер, — остановился Палпатин напротив склонившейся в поклоне, Падме.

По спине женщины пробежали мурашки, и Амидала непроизвольно сжала зубы. Она ненавидела, когда к ней так обращались, она вообще ненавидела это ситхово имя! По всем законам этикета она должна именоваться Леди Скайуокер, но не носить имя ситха.

— Ваше величество, — с полуулыбкой ответила сенатор, ещё сильнее наклоняясь в поклоне.

— Моя дорогая, я как раз думал о вас, — кровь застыла в жилах от этого страшного холодного голоса. — Я считаю, что сегодня вы должны занять место мужа – по правую руку от меня, — жёлтые глаза, яркие и холодные, испытующе смотрели на неё.

Она физически ощущала пристальное внимание окружающих.

— Благодарю, ваше величество, но боюсь, я ещё не заслужила место рядом с вами, — в голове метались мысли, ища выход из столь опасной ситуации.

— Ваша скромность ни к чему, Миледи, — подчеркнул Император. — Сегодня ваш супруг на своём месте – во главе флота, а вы должны занять своё, — не дожидаясь ответа, чёрная тень развернулась и продолжила свой путь, не оставляя ей пути к отступлению. Амидале пришлось последовать за ним.

«Тонкий ход» — оценила она. Спину жгли осуждающие взгляды сенаторов, которые ранее состоявших в Делегации 2000.

«Изящно».

Страх подкатил к горлу, когда они пришли на место: в лоджии их было только 3 – для Императора, Амедды и для неё. По правую руку, где обычно находился Энакин.

Нет.

Лорд Вейдер.

Вокруг мелькали дроиды-операторы, со всех сторон фиксируя первых лиц государства.

Она глубоко вздохнула, беря чувства под контроль.

«Как к этому отнесётся сам Энакин?»

— Не волнуйтесь, моя дорогая. Я думаю, наш Лорд не будет против того, что вы занимаете его место на трибуне. Вы же знаете, он не любит политику, — с улыбкой сказал Палпатин, обнажив зубы: приветливая и добрая улыбка разом превратилась в оскал.

— Да, его всегда больше увлекали корабли, чем работа Сената.

Холодная, тягучая Тьма затягивала всё пространство вокруг неё, стараясь проникнуть внутрь. Амидала заставила себя расслабиться и добродушно улыбнуться, беря мысли под жёсткий контроль, тщательно пряча страх. От собеседника несло смертью и гнилью, и она чувствовала это, почти как запах. Ей и раньше приходилось находиться на столь близком расстоянии от Императора, но прежде он никогда не казался таким омерзительным.

— Да, Миледи, работа в Сенате – не лучшее применение талантов нашего Лорда, — его перебил сигнал: на маленьком мониторе напротив него появилось изображение вышеупомянутого Лорда.

— Мы готовы, ваше величество.

— Отлично, начинайте манёвры.

По всему Корусанту с более тысячи точек раздался сигнал тревоги.

Три минуты до активирования защитного поля первого уровня.

Палпатин заёрзал, устраиваясь удобнее на своём месте.

— И на мостике флагмана он чувствует себя уверенней, — подметил Император.

— Он чувствует себя уверенней, когда знает, что прав, — вежливо поправила его Амидала, и тут же прикусила язык, понимая, что поддалась на красивую провокацию.

— Да, знание своей правоты придает сил не только Вейдеру, не правда ли, сенатор?

— Вы абсолютно правы, ваше величество, — уклончиво ответила она, настраивая свой монитор.

Жёлтое прозрачное поле плавно закрыло небо, и привычные транспортные линии в небе Корусанта опустились почти до крыш зданий. В небо поднялись смотровые площадки горожан. Второй сигнал тревоги – пять минут до активации второго уровня защиты.

— На мой взгляд, излишние меры безопасности, — прокомментировал Палпатин. — Первого уровня хватит в излишестве.

— Мой капитан считает, что меры безопасности не бывают излишними, — Амидала чувствовала, как закрывается капкан над ней. Она в ловушке… Тьма стала почти осязаемой, и Падме чувствовала, как существо рядом пробивается сквозь её ментальную защиту, как старается проникнуть в самые глубины её души.

«Если ты знаешь, что противник сильнее тебя, и противник знает, что ты знаешь о его превосходстве, никогда не показывай и части своей силы и умений. Никогда!» — Один из первых уроков учителя Кеурга, а он всегда был прав.

— Да, так считают люди, которые незнакомы с понятием Силы. Но нам с вами, моя дорогая, прекрасно известно, что значат пути Силы.

— Боюсь вас огорчить, я много раз видела проявления Силы, но никогда не смогу её понять по-настоящему, — ещё один шаг к краю пропасти.

— Возможно, но всё же, Миледи, вы себя недооцениваете, — Император внимательно посмотрел на собеседницу. Амидала ответила ему столь же внимательным взглядом.

Три невыносимо долгих секунды она смотрела в глаза самой Тьме.

И там не было ничего.

Раньше она боялась того ледяного огня в глазах мужа, боялась циничного равнодушия во взгляде чиновников. Но сейчас она поняла, что самое страшное в глазах живого существа – это пустота.

Она не могла этого объяснить, не могла понять, и точно никогда не сможет привыкнуть к этому. В этой пустоте было всё, что она ненавидела всем сердцем, было всё, что заставляло её брать оружие и убивать, но сейчас…

У неё есть бластер. И она сможет вытащить его, но не успеет выстрелить.

И никогда не сумеет оправдаться в покушении на Императора.

Нужно другое оружие.

Другое.

Она вопросительно приподняла левую бровь. Император оскалился, пытаясь одобряюще улыбнуться, и отвёл взгляд.

Второе поле накрыло планету-город: весь Корусант замер в предвкушении захватывающего зрелища.

Амидала взяла маленький монитор в руки. Корабли на орбите уже стояли в боевом построении.

— Возможно, вы не способны к Силе, но это только подчёркивает вашу особенность. Ваши таланты столь же редки, как и Сила вашего супруга. Пути Силы неисповедимы, и ваш союз с Вейдером действительно уникален. Ещё один подарок в помощь новому государству. Два столь разных существа, и при этом столь же сильных, и одарённых, каждый по-своему, — он сделал отдельный акцент на этих словах, посмотрев на Амидалу. — И вместе. Удивительно! С сильными людьми очень тяжело иметь дело, а уж создавать семью с ними – действительно огромный труд. Особенно, когда речь идёт о нашем Лорде.

В этом «нашем Лорде» было что-то собственническое – Император считал его своим, но сейчас слова не имели значения, самое главное, как он их произносил. Каждое слово отдавалось эхом внутри. Из глубины души поднималась надежда.

Он за них.

Он не против их брака.

— Он такой же человек, как и все, — стараясь задавить внутри себя новые эмоции, ответила она.

— Да, это знает только Леди Вейдер, — с улыбкой снова согласился он. — Я считаю, что ваш брак – это только ваша заслуга.

Провокация, ещё одна. Сколько их еще будет сегодня?

Она предпочла промолчать.

— Как и процветание вашего сектора, — продолжил Император. — Вы смогли сберечь целый звёздный сектор во время войны и продолжаете это сейчас, во время перемен. А вы ещё даже наполовину не раскрыли своего потенциала. Огромный опыт на политической и военной арене, трезвый ум, высокая эрудированность, дальновидность с холодным расчетом – столь редкое сочетание с красотой и обаянием. Вы могли бы сделать много больше, будь у вас больше полномочий и власти. Вы заслуживаете намного большего, чем пост старшего сенатора.

«Лесть, лесть и ещё раз лесть…»

Падме хотела сжать руки на мониторе, но вместо этого позволила себе лишь сжать пальцы на ногах.

«Волнение – признак слабости» — эхом отозвался жёсткий тон учителя.

— Меня избрал мой народ, и я обязана заботиться о нём, — клишированной фразой ответила наречённая Амидала.

— Да, первое правило королевы Набу, только вы уже не королева, и вы достаточно послужили своему народу. Сенатор, вы сможете принести много больше пользы обществу всей Галактике, если займёте пост моего советника.

Все силы уходили на то, чтобы держать ровное дыхание и не выпускать мысли из-под контроля. Ощущение, что у неё из-под ног выбивали землю, усиливалось.

— Прощу прощения, ваше величество, — Амидала посмотрела на Императора, оторвавшись от просмотра зрелища, которое происходило на орбите. — Сейчас я должна думать не только о своём долге, который успешно выполняю, но ещё и о семье, — она хотела уйти подальше от этой темы, но Палпатин не оставил ей выхода.

— Конечно, прелестные двойняшки наверняка отнимают много вашего времени, — снисходительно предположил Император, не отрываясь от просмотра монитора.

— Да, детям в этом возрасте как никогда требуется внимание родителей, — с долей расслабления подтвердила она.

— Но это временно, — напомнил Сидиус. — Малыши подрастут, и вы не будете им настолько нужны, — он выразительно посмотрел на неё своими странными жёлто-красными глазами.

— Им сначала нужно вырасти.

— Конечно, а пока вы можете консультировать моих советников и входить в курс дел.

Амидала не знала, что ответить, и как отказаться. Палпатин поднял голову.

Флагман «Истец» стремительно терял высоту: за ним также летели ещё два корабля класса «Победа».

Сенатор нервно сглотнула, пытаясь понять, запланировано ли это действие или ситуация вышла из-под контроля. Она начала пролистывать картинку с разных ракурсов, но ситуация не прояснялась.

Амидала посмотрела на собеседника – старый ситх, запрокинув голову, растянул губы в усмешке и смотрел, как огромная клиновидная фигура флагмана приближалась к поверхности с огромной скоростью. По площадкам раздались крики. Падме завороженно смотрела на летящий корабль, с одной лишь мыслью: «А он ведь на нём!».

Внезапно «Истец» стал плавно выпрямляться, поднимая «нос» и набирая высоту, пройдя от щитов буквально в паре километров. «Победы» повторили весь маневр за ним.

Казалось, что вся планета выдохнула с облегчением.

— Великолепно! — оценил Император.

Амидала сосредоточила своё внимание на происходящем на орбите.

Это не имело ничего общего с настоящим боем: жестоким и стремительным.

То, что творилось на орбите, было… восхитительно!

Десятки кораблей разных классов передвигались в космосе, как мон-каламарские балерины в воде: плавные продуманные движения крейсеров, резкие и мгновенные полёты эскадрилий, всё это складывалось в одну объёмную картину военного искусства. У каждого корабля своя партия, своя цель, своя тема в общей симфонии происходящего, ничего лишнего, никого лишнего. Абсолютный баланс – признак настоящей красоты. Всё чётко и изящно.

Падме никогда не видела ничего подобного. Она не могла предположить, что машины, созданные для того, чтобы нести смерть и уничтожение всему живому, могут быть настолько прекрасны!

— Каждый должен быть на своём месте, — сказал Император с довольной улыбкой на лице. — Величайший воин, одарённый тактик и стратег, в будущем он сможет возглавить весь флот Империи. Да, он станет великим главнокомандующим Империи!

Амидала оторвалась от монитора и внимательно посмотрела на собеседника, пытаясь остановить поток мыслей и расчётов, которые спровоцировало последнее заявление.

Энакин безусловно сильный лидер и умелый командир, но этого недостаточно, чтобы быть главнокомандующим флотом Империи, тем более если учесть, что военная структура только начинает формироваться, размеры флота и армии Империи растут с невероятной скоростью. Ему не хватит опыта и практических навыков управлять такой сложной и несформированной структурой, и это его погубит. Скайуокер всегда выкладывается на полную силу, но сейчас даже его не хватит на формирование и управление этим аппаратом.

— Но это только в планах, — с долей сожаления сказал Палпатин. — Вейдер ещё молод и неопытен, ему нужно ещё многому научиться, — в голосе ситха звучало отцовское тепло. — Не хочу, чтобы он перегорел на работе. Так что давайте оставим это только между нами, а то наш Лорд опять попытается прыгнуть выше своей головы. Один раз у него это уже получилось, но второй раз… Побаиваюсь я за него.

Сенатор понимающе кивнула головой, продолжая наблюдать за движением на орбите. Она посмотрела на время, считая минуты до окончания манёвров. С ней игрались, как домашний уркус играет с манером.

Падме безумно не любила это ощущение загнанного манера. И не видела выхода из этой ситуации, оставалась только одна надежда – окончание манёвров.

— Что касается вас, моя дорогая Леди, — продолжил Император, — то я абсолютно спокоен, доверяя вам дела Империи. У вас достаточно опыта и в управлении большой структуры власти, и в нахождении правильных решений в затруднительных ситуациях. В отличие от нашего Лорда, у вас было больше тренировочных площадок для набора столь необходимого опыта. А время… у нас его достаточно.

От разноцветных нарядов присутствующих уже рябило в глазах: первый Имперский бал поражал своим масштабом, как и манёвры, к которым приурочили сие событие.

Падме отметила, что огромный зал был украшен сдержанно, но элегантно – ничего лишнего: освещение, немного изящных узоров по стенам и трон с широкой красной дорожкой.

Из обслуживающего персонала только люди: никаких представителей других рас, ни тем более, дроидов, и если «живое обслуживание» было нормой для такого уровня события, то отсутствие других рас несколько удивляло.

Падме отвлеклась от своих мыслей и обратила внимание на своего собеседника, пытаясь сделать вид, что весьма заинтересована в их ненавязчивой беседе. Теперь она самая популярная персона этого вечера, разумеется, после мужа: проведённые Лордом манёвры вызвали бурный восторг у публики, и все жаждали поделиться своими впечатлениями и высказать ей своё восхищение.

Самого Лорда в зале, как и высшего командования флота, еще не было, а вот ее просмотр манёвров по правую руку от Императора не остался незамеченным, так же, как и обращение к ней «Леди Вейдер», и все СМИ уже бурно обсуждали этот факт.

Император сломал стену тишины, которую так тщательно создавал Энакин, и которую всеми силами она поддерживала. Разумеется, в Сенате почти все знали об их браке, и Амидала иногда использовала это в своих интересах, но любое обсуждение и выход этой информации в голосеть контролировал один из отделов огромного штаба Скайуокера, а Императора это, по всей видимости, не устраивало, или же он просто хотел втянуть её в дикий водоворот своих интриг.

Леди Вейдер вежливо кивнула своему новому собеседнику и с королевским достоинством вступила в этот безумный водоворот.

Политика и интриги – это её поле боя.

Новые лица, имена, комплименты, приглашения… Она подмечала и запоминала, принимая приглашения влиятельных и полезных людей высшего света молодой Империи.

«Связи правят миром!» — ещё одно любимое утверждения наставника.

Сенаторы, помощники сенаторов, бароны, графы, губернаторы, мофы… даже у неё голова шла кругом от такого количества важных людей, которые стремились поприветствовать её.

«Зачем Палпатин сказал мне, что хочет сделать Энакина главнокомандующим в будущем?»

— Миледи, вы выглядите просто великолепно, — галантно поцеловал её руку высокий мужчина с сединой в рыжих волосах. — Наверное, вы это слышите сотый раз за сегодняшний вечер?

— Благодарю, губернатор Елар. Это так, но от вас это слышать особенно приятно.

— О! Я очень польщён, что столь высокая Леди осведомлена о моей скромной персоне…

Пару комплиментов, пару смущённых улыбок и… конечно же, губернатор Мертперии приглашает посетить их знаменитый театр, который Падме мало интересовал. Однако, поставки продовольствий, которые могли бы помочь Хамбарину её интересовали больше.

— Конечно, губернатор Елар, я наслышана об искусстве Мертперии и не откажусь от возможности посмотреть на него вживую.

«Как Император может повернуть это против меня?»

Скайуокер амбициозен и горделив, и не любит, когда в нём сомневаются. Столь высокий пост удовлетворит его амбиции, позволит в полной мере раскрыть свои лидерские способности и реализовать военный потенциал. Если всё делать вовремя… Он нужен Палпатину.

— Сенатор Амидала, — ещё один галантный твилек целует её руку. — Должен признаться, что ранее…

«Пост советника, Великая Сила, он же свяжет меня по рукам и ногам! И Энакин будет постоянно в разъездах…»

Ещё в голове не укладывалось странное ощущение чёрной дымки вокруг: это проявление Силы, она была в этом более чем уверена, но раньше Падме никогда не ощущала этого.

Палпатин – ситх, и возможно один из самых могущественных за всю историю Республики, которую он разобрал.

Видение, а теперь ещё и это… Может стоит поговорить об этом с Энакином? Может он знает, как неодарённый может чувствовать такое? Возможно, стоит ему всё рассказать?

«А о будущем назначении?»

Или Палпатин этого и хочет?

Общий гул разговоров в зале перебили фанфары, которые прозвучали у больших входных дверей. Резные тяжёлые двери открылись и выстроившись алым коридором появились гвардейцы Его Императорского Величества, среди них чинно прошёл и сам Император, по красному ковру, ведущему к трону.

Все присутствующие, независимо от их месторасположения склонились в глубоком поклоне.

«Так встречали Бога, спустившегося с неба в день Озарения…» — вспомнилась строчка из древнего писания апнейской культуры – самой старой из известных на южном материке Набу. Внутри что-то вспыхнуло:

«Он не бог! Он – ситх!»

Но присутствующие в зале не могли слышать мысли сенатора Набу и продолжали стоять в поклоне, пока чёрная фигура не дошла до своего трона и не обратила внимание на толпу. Лёгкий жест и все выпрямились, а Император начал свою торжественную речь, но Падме его не слушала, зная, что это пустые слова и обещания, которых она уже сегодня наслушалась.

Её лицо выражало такое же восхищение и почитание, как у всех присутствующих, но расчётливый ум уже оценивал ситуацию.

— …Я благодарю всех собравшихся в этом зале. Это первый праздник нашей новой Империи…

Сейчас это был хорошо знакомый Канцлер Палпатин, и, хотя его лицо было изуродовано, он по-прежнему располагал к себе, полный сил, надежд и уверенности, которыми заражал всех присутствующих.

Он не был похож на того, с кем она разговаривала сегодня днём – в лоджии был не человек, а сгусток чёрной липкой дымки, облачённой в такую же чёрную мантию, в этой дымке не было надежды, там была только Тьма, заполняющая всё пространство лоджии и пустота, пытающаяся пробиться внутрь её души.

Падме невольно поёжилась при воспоминании беседы с Дартом Сидиусом. При ней он не прятался и не скрывал свою Силу, а значит, знает о её осведомлённости о его статусе ситха и о том, что он повинен в Войне Клонов.

Падме Амидала – жена Дарта Вейдера, не её пугать ситхами, и не её заверять в своей светлости. Но что он пытался сделать? Чувство проникающей Тьмы ещё слабо отдавалось на краю сознания, вызывая дрожь. Несмотря на смятённые чувства, она знала наверняка – у него не получилось.

«Откуда такая уверенность?» — спросила она сама себя, и не смогла ответить.

— …и стражи мира нашей Галактики. Люди днём и ночью обеспечивающие нашу безопасность и стабильность…

Огромные резные двери медленно открылись под первые аккорды нового гимна Империи. Гвардейский караул, все это время бдевший у трона Палпатина, церемониально отсалютовав, разошелся, формируя коридор к Императору, и в зал вошёл Лорд Вейдер в чёрном камзоле с защитными пластинами на груди и на плечах: за ним строем в четыре ряда шли адмиралы в парадной форме, затем капитаны первого и второго ранга.

Чёткий шаг строя совпадал с такими же чёткими звуками фанфар – новый гимн галактики был маршем…

По телу пробежали мурашки, сердце замирало, но Падме не сводила взгляда с мужа: казалось, что эта музыка была написана для него, под его жёсткий шаг, под его манеру держаться. Лицо Лорда ничего не выражало, казалось, он не имел возраста, став живой статуей, застыв перед Императором.

Она уже видела завтрашние заголовки газет, где на первой полосе будет именно Дарт Вейдер, стоявший на три ступени ниже императорского трона, а за ним строй высшего состава флота. Вся галактика наблюдала за их торжественным маршем по красной дорожке к трону Императора, они олицетворяли собой силу и мощь молодой Империи, они внушали страх и восхищение.

Амидала непроизвольно откопировала любимую позу мужа, заложив руки за спину, и вытянула шею, чтобы лучше видеть Лорда. Сейчас её захлёстывал не только восторг, вызванный звуковым и эмоциональным эффектом, её захлёстывала гордость за мужа, за Лорда Вейдера. Это его час! Восхищение миллиардов существ по всей Галактике!

Император продолжил свою пафосную речь, и Падме сжала руки в надежде, что Император не станет заставлять произносить что-нибудь такое же пафосное Скайуокера.

Она была полностью уверена, что сейчас, в свой звёздный час, Лорд мечтает поскорей убраться с этого ковра подальше: он любил внимание и был падок на похвалы, особенно когда они были заслужены, но то, что творилась в зале, явно было за пределами его тщеславия.

— …Прощу начать праздничный бал!

С разрешения Императора, офицеры, таким же ровным строем растворились в толпе, а Лорд поднялся на площадку около трона и статуей застыл подле Императора, который уже уместился на своём месте.

Падме посмотрела на мужа: несмотря на разделяющее их расстояние в несколько метров, она надеялась, что он наградит её хотя бы взглядом, но Лорд, как и красные гвардейцы, смотрел прямо перед собой, не обращая ни на что внимания.

Двухнедельные мечты о первом бале, проведённом вместе, разбились, как стекло о камень. За всё время подготовки к сегодняшнему событию, они вместе не провели и пяти часов, а за последнюю неделю, он ночевал дома всего лишь один раз – когда Падме пришла, он уже спал, а когда проснулась – он уже ушёл, не разбудив её.

Она глубоко вздохнула, поворачиваясь к очередному собеседнику, стараясь, чтобы улыбка была искренней.

«Ничего, переживу. Учения же закончились.» — представив продолжения празднования дома, настроение поднялось и чужие комплименты стали более терпимы.

Леди Вейдер с лёгкостью завела разговор с невысоким адмиралом Вариара, с которым уже была знакома с визита на «Истец».

— Должен признаться, Леди Вейдер, я был настроен крайне скептически к появлению во флоте такого человека, как ваш муж, — адмирал, как и большинство военных в этом зале, отличался сдержанностью, некоторой потерянностью и неумением вести пустую светскую беседу, тем самым вызывая больший интерес как собеседник у Амидалы. Адмирал, человек прошедший Войну Клонов, побывавший в сотне сражений, он знал цену и словам, и времени. — Однако, не могу не отметить что его методы, хоть и очень жёсткие на мой субъективный взгляд, крайне действенны.

— Адмирал, а можно поподробнее? Мне крайне интересна деятельность супруга: в последние пару месяцев, он проводил больше времени с вами, чем со мной, — Амидала с адмиралом сдержанно, но искренне рассмеялись.

— Обсуждать начальство не принято во флоте, но, миледи, сочувствую вашему положению… Я сам женат, и моя супруга до войны даже хотела развестись, мол, мужа хочу дома видеть, а не голокартинку с медалями!

— И война спасла ваш брак? — в этом вопросе и в этой интонации было всё. Все годы ужаса кровопролитной войны, все страхи Галактики, вся боль утраты и искреннее удивление, что война могла сделать хоть что-то полезное.

Вариар с улыбкой посмотрел на маленькую женщину напротив. Они обменялись понимающим взглядом, так как могут только бывалые вояки – адмирал прекрасно знал, что за милым личиком и искренними карими глазами, скрывается стальная сила воли и бесстрашие, граничившее с безумием: сенатор Амидала много раз участвовала в военных конфликтах той ужасной войны, которая, наконец, закончилась. И она не могла не вызывать уважения у адмирала, ведь были только единицы сенаторов, которые осмеливались вступать в такие опасные переговоры и боевые действия, которые проходили на внешней территории Галактики.

— Как ни странно, но да. Армана уже заявление подала, оставалось только мне прилететь и подпись поставить – у нас на Малостаре свои особенности. А в это время сепаратисты на Торгриен напали, — увидев понимание в глазах хрупкой женщины, адмирал расслабился, позволив себе дружеский тон. — Я тогда ещё кавторангом был, и нас перекинули туда. Думал не выберемся… Тогда я действительно понял, что война началась, но после победы нам дали неделю на перегруппировку и меня отпустили на пару дней в увольнение – развод подписать. Не успел я с трапа сойти, она мне на шею кинулась, и как давай реветь! — от эмоциональности момента адмирал, широко улыбаясь, закрыл лицо руками. — Я аж испугался! Потом уже отошел, а она всё ревёт и ревёт! Я её успокаивать! А она: никому не отдам, никуда не пущу!

Падме смущённо опустила глаза, вспомнив, как сама первый раз встретила Энакина с войны.

Утро пришло крайне рано, даже для неё: у Леи изменился график сна, теперь девочка просыпалась на два часа раньше положенного и устраивала скандал, будя брата и терроризируя мать.

Падме уже начинала задумываться, что стоит разделить малышей по разным кроваткам, чтобы у неё было хоть немного времени унести из детской Лею, пока не проснулся сын, а то поднятый ни свет, ни заря Люк становился крайне капризным днём и засыпал ещё до двенадцати, а потом не давал спать сестре во время сончаса, а сдвинутый сончас у детей требовал сдвига во времени и прогулки, но если своё расписание она уже давно утрясла под детей, то изменить расписание Энакина было практически невозможно, особенно если учесть, что мужа она не видела после бала.

Идея разделить детей оказалась провальной: Люк отказывался засыпать без сестры, а Лея постоянно просыпалась без брата. У двойняшек вообще выявилась плохая особенность: если один начинал скандал, и его уносили в другую комнату, то второй независимо от настроения, также начинал хныкать, даже не видя другого. К сожалению матери, спокойствие сына не передавалось его сестре, зато Люк великолепно копировал её чрезмерную активность, и поэтому единственным способом хоть как-то угомонить обоих детей стала утренняя прогулка по Центральному Парку Империи.

Лея активно крутила головой, бренча погремушками, Люк тихо спал рядом, а молодая мама теперь пыталась придумать, куда бы вставить в расписание хоть часок сна для себя, начиная чёрной завистью завидовать мужу, который неизвестно какие сутки стоял на ногах и домой не спешил.

«Вернётся – на диване постелю!» — злобно подумала она, намереваясь выполнить своё обещание.

Утренняя прогулка, завтрак, тренировка в зале и тридцать минут на сборы, а она уже мечтала о постели, но ещё ждал большой кабинет в здании Сената с уже заваленным документами столом.

Сегодняшний день стал исключением – на столе помимо документов, стоял огромный букет теаловых леонесов. Падме с интересом осмотрела букет.

— Кади, от кого цветы? — спросила она секретаря в комлинк, встроенный в стол.

— Отправитель неизвестен, принесли час назад. Капитан их уже проверил.

— Хорошо.

Падме невольно улыбнулась, принюхиваясь к мягкому аромату.

«Неужели помнит? Всё равно на диване постелю!»

Она бережно оглядывала лепестки нежных цветков – теаловые леонесы были одними из немногих цветов, которые она любила, и росли они в пригороде Тида.

Падме не ожидала такого подарка от супруга, это было не в его стиле: он мог подарить красивый камень, редкое оружие, кулон – то, что можно хранить долго, но не живые цветы, которые, несмотря ни на что, всё равно завянут.

Падме, еле касаясь, провела пальчиком по нежным лепесткам: один из них развернулся от прикосновения и на нём появилась едва заметная надпись:

«Спасибо за танец».

Она ещё раз осмотрела лепесток. В голове начали крутиться имена вчерашних кавалеров. Присылать цветы жене Вейдера?! Как это понимать?

И откуда отправитель знал, что она любит именно эти цветы?

На Корусанте можно найти несколько тысяч видов цветов, а леонесы нужно вести под заказ из Тида.

Падме села в кресло. Из всего списка её вчерашних кавалеров, у которых достаточно средств, чтобы за ночь не только цветы с другого конца Галактики привезти, но и целый ботанический сад выстроить, подходил только один человек, у которого, к тому же, хватило бы связей узнать любимые цветы дамы, и храбрости, чтоб их прислать: Арманд Айсард.

«И что это значит?»

Её ещё била крупная дрожь, в голове не умолкал крик детей. Падме глубоко вздохнула и обернулась убедиться, что Энакин с детьми в безопасности. Случившееся утром никак не выходило из головы. Вчера вечером она молила мужа, чтобы он взял их с собой в рейд на верфи, но Скайуокер был непреклонен, убеждая её, что на Корусанте они в полной безопасности. А сегодня утром во время прогулки по оранжерее она наблюдала, как Лорд с подчинёнными направлялся по взлётной площадке к своему шаттлу. Ещё секунда и Лея ни с того, ни с сего начала реветь, разбудив брата, который тут же откопировал её. Падме лишь наклонилась к коляске, чтобы понять, что так обеспокоило детей, как взрывная волна ударила в стёкла, и те громко зазвенели. Адреналин хлынул в кровь, она сразу же активировала защитную капсулу в коляске, закрывая детей. Падме резко выпрямилась, смотря в окно, пытаясь понять происходящее. К ней уже подбежал Тайфо, схватив за плечи, попытался оттащить от окна. Падме в панике искала глазами мужа. На том месте, где стоял шаттл – уже груда покорёженного металла, а на самой платформе только фигура мужа с горящим синим лучом в руке…

«Жив».

…и она позволила увести себя в безопасное место. Последний день перед вылетом Лорда Вейдера. Он обещал, что на пару часов поднимется на «Истец», проверит последние приготовления и весь день проведёт с ними. Полёт на орбиту отменился, вместо этого Лорд остался на планете лично разбираться с покушением, но выход «Истца» в рейд будет вовремя.

Паника и страх сковывали прежде бесстрашного сенатора при звуках испуганного рёва детей. В течение двадцати минут она не могла никак их успокоить. Потом пришёл Марк, проверяя всё ли у них в порядке. Падме в приказном порядке велела, чтобы адъютант сообщил Лорду о происходящем дома, куда их сразу же привёз Тайфо, и чтобы Лорд немедленно прибыл туда же. Рыжеволосый адъютант никогда ранее не видел Леди Вейдер в таком состоянии. Резко побелев, увидев разгневанное лицо супруги ситха, которая в тот момент ничем ему не уступала, помощник ушёл. Ей самой удалось успокоить детей. И к её удивлению, через десять минут домой вернулся Скайуокер с заявлением, что они уже поймали группу диверсантов. Взрыв был не единственным, что устроили нападавшие, что значительно облегчило их поиски. После взрыва взлётной площадки произвели обстрел, в попытках убить находящихся на ней. К счастью, обошлось без жертв, потому что либо нападавшие были совсем новичками в своём деле, или они не знали на кого охотятся. Помощников Энакин откинул в ангар Силой, а сам отразил все выстрелы в свою сторону. Его «показательное выступление» дало время Артиву с остальными помощниками, найти транспортное средство и кинуться вдогонку. В шаттле никого не было, потому что Лорд всегда сам предпочитал управлять своими кораблями. Весь план покушения был провальным изначально, если учесть на кого планировалось покушение. Поэтому Скайуокер, в отличие от жены и охраны был спокоен, даже попытался преподать это как маленькое недоразумение. Но Падме была на взводе, последней каплей стала новость, что он всё же улетает сегодня же вечером, несмотря на случившееся. Отведя Энакина в другую комнату, она во второй раз попыталась убедить супруга, что они с детьми должны полететь с ним, но уже в более жёстком тоне. Разговор окончился крупной ссорой, первым серьёзным скандалом, но решения муж не изменил. К её утешению, Энакин уехал на час, а когда вернулся, сделал вид, что ничего не произошло.

— Там никого нет, — мягко произнёс Энакин, приобнимая её за плечи. Падме вздрогнула от неожиданности и поняла, что всё это время всматривалась в серый пейзаж Корусанта, — мы уже всё проверили.

— Сколько было покушений на тебя за эти полгода?

— В сотни раз меньше, чем за прошлые полгода, — с усмешкой ответил он.

Она ничего другого не ожидала. Он прошёл войну, где каждый день его жизнь подвергалась смертельной угрозе. Он пережил сотни взрывов и терактов, и его больше беспокоило ранение одного из его ребят, и чтобы информация о взрыве не попала в СМИ.

Падме повернулась, положив руки ему на грудь, уткнулась носом в кожаный мундир, он привычно обнял её, отгораживая от окружающего мира.

— Всё будет в порядке, — заверил он её, — ты говорила с Императором по поводу назначения?

— Да, — шёпотом отчертила она, глотая наворачивающиеся на глаза слёзы, — он согласился, Аммеда будет высылать мне некоторые данные.

— Хорошо.

— Директор?

— Любой его шаг в твою сторону – и я первый же узнаю об этом.

— Спасибо. Энакин…

— У всей моей службы безопасности ты с детьми теперь в приоритете, — перебил её Скайуокер, зная, о чём она хочет сказать, — Тайфо заверил, что у него спецов более, чем достаточно. Ты в полной безопасности.

— Император…

— Мы же уже выяснили его план, — он немного отодвинулся, посмотрев ей в глаза, — не надо ему помогать в его исполнении. Я своего решения не изменю.

Ничего не ответив, она прижалась к нему, прячась в тёплых объятьях от жестокой реальности. Энакин обнял её сильней.

Она не тешила себя пустыми надеждами, что то взаимопонимание, которого они достигли с таким трудом, можно будет поддерживать на расстоянии. У Императора будет масса времени и возможностей зародить в Энакине сомнения касательно их отношений. Также он сможет более открыто давить на неё, используя весь арсенал своих методов, которые он использовал на других политиках, которых не мог позволить при Вейдере. Энакин ещё находится в слишком неустойчивом положении между новым учителем и семьёй, каждый шаг одной из сторон может быть решающим в их «холодной войне». Падме ещё не до конца понимала, как именно Палпатин воздействует на Скайуокера, но чем грозит это ей и детям, если она проиграет, представляла достаточно отчётливо, чтобы просто смириться с этим, так же, как смирилась, что супруг теперь ситх.

Император и весь водоворот его интриг, друзья-враги и враги-друзья из сената… Она глубоко вздохнула, принимая, что мирного пути уже нет, и проглотила аргументы, которые уже крутились в голове. Энакин прав, не стоит портить его отлёт ещё одной ссорой. Он, конечно, сделал вид, что пропустил мимо ушей все её объявления о безразличии к ней и судьбе детей, но она-то прекрасно знала, что это всего лишь видимость, спрятанная ещё под одной его маской, которую она хотела снять.

— Прости, — так же шёпотом сказала она, — я была неадекватна утром, — с трудом признала она, переступая через гордость, — я знаю, что этот шаг для тебя такой же тяжёлый, как и для меня. Просто… я стала… трусихой с рождением детей. И ничего с этим не могу поделать.

— Доктор в центре сказал, что это пройдёт, — с долей облегчения ответил он, продолжая прижимать ее к себе.

Падме улыбнулась, мысленно поблагодарив заботливого врача за то, что тот успел провести пояснительную беседу с молодым папочкой за её спиной. Теперь понятны его терпимость и столь адекватное отношение к таким её паническим истерикам, которые она, несмотря на прилагаемые усилия, не могла сдержать в трудную минуту.

— Я надеюсь, — с облегчением произнесла она, ощущая, как рассыпался ещё один барьер между ними.

— Я тоже, — с улыбкой в голосе отозвался Энакин, — у меня, кстати, есть для тебя подарок. Падме подняла голову, с детским интересом посмотрела на него.

— Два часа назад Кариф улетел на Набу за Солой…

— Что? — губы непроизвольно начали растягиваться в улыбку. Она больше года не видела старшую сестру, — Сола летит к нам?

— Угу. Они должны быть на Корусанте к вечеру.

— Ты серьёзно? — она сияла улыбкой, ещё не веря.

— Конечно.

Падме обняла его за шею и притянула за поцелуем.

— Ты самый лучший, любимый. Ты даже не представляешь, как я по ней соскучилась, — она ещё раз притянула мужа, сделав вид, что уже забыла об утрешнем инциденте и о вечернем его отлёте.

Это был в действительности лучший подарок.

«Не то, что какие-то цветы», — ехидно подумала она, отпуская из объятий любимого человека, который несмотря ни на что, оставался добрым, чутким и заботливым, ясно зная, что действительно ей и детям сейчас нужно.

Печальный вечер украсило волнительное ожидание связанное с приездом Солы. Падме стояла на веранде наблюдая как маленький флаер садится на её частную лётную площадку.

— Падме!!! — с оглушительным криком, Сола, как восьмилетний ребёнок, выскочила из флаера и кинулась к младшей сестре. Падме с радостью ступила ей навстречу, обнимая её, — Великая Сила, как же я рада тебя видеть! Ты такой красавицей стала, а то всё куклой нарисованной была! — начала Сола, беря её за руку и демонстративно рассматривая. Падме от возмущения аж рот открыла, но потом улыбнулась, зная, что с сестрой спорить бесполезно.

— А ты ещё упиралась! Я же говорила тебе, лучший рецепт красоты – хороший муж! — продолжала тараторить Сола, смущая и шокируя сестру. Падме улыбаясь покосилась на супруга, который только что отправил Карифа, радуясь, что адъютант уже успел выгрузить вещи и улетел.

— Энакин, — переключилась на мужа сестры Сола, она восхищённым взглядом осмотрела его, заставляя отвести глаза, — я смотрю и тебе семейная жизнь с такой занудой как моя сестра только на пользу!

Старшая Наберри открыто улыбалась и смотрела на смущённых родственников, явно довольная результатом.

— Ладно, показывайте уже моих племянников! — спасая светских граждан, так же непосредственно заявила она. — Детям уже полгода, а вы их до сих пор родной тётке не показали!

Смущённо улыбаясь, Энакин отступил в сторону, за его спиной, около диванов стоял большой мягкий круг с высокими бордюрами, где и играли двойняшки. Сола быстрыми шагами подошла к детям, аккуратно присела на краешек бортика. К ней обернулся Люк, с интересом рассматривая незнакомую женщину. Незнакомка нежно улыбалась, смотря на него, Люк потянул в рот любимую игрушку, с любопытством не отводя ярко-синих глаз.

— А ты, должно быть, Люк, — догадалась незнакомка, дружески протягивая открытую ладонь. Малыш внимательно посмотрел на пустую руку и поднял глаза на женщину. — Давай знакомиться? Я – Сола, твоя тётя, — она улыбнулась ещё шире, мальчик ответил ей тем же, посмотрел на родителей за спиной у тети, и только потом положил свою маленькую ладошку на пальцы Солы. — Привет, красавец! — поздоровавшись с мальчиком, Сола уверенно его подняла и посадила к себе на колени. Ребёнок с интересом рассматривал новую тётю. — Ой, а глазки-то у нас, как у папы, да?! — она приподняла малыша и поцеловала в лоб. Люк смущаясь завертел головой, уворачиваясь от чужих губ. Сола посмотрела на Энакина, который вместе с Падме наблюдал знакомство родственников. — И вообще, сын – копия отец! — постановила она, снова рассматривая лицо мальчика. Люку уже надоело сидеть на руках, и он потребовал, чтобы его вернули к сестре, которая недоверчиво наблюдала за странной женщиной. Сола обернулась и улыбнулась ей, возвращая Люка на его место.

— А ты у нас Лея? — радостная улыбка не помогала – девочка все еще смотрела на новое лицо настороженно. — Ах, глаза уже потемнели и такие хитрые, настороженные. Точно наша девчонка! — Сола так же протянула раскрытую ладонь и ей. — Пошли знакомиться? — весело кивнув. — Я твоя тётя! Не бойся, я тебя не обижу, — Лея внимательно смотрела на весёлую женщину, явно не доверяя ей, но ту это ничуть не смущало, и она протянула руки, чтобы поднять девочку. Падме закрыла глаза, прижимаясь к мужу в ожидании бурной реакции дочери, но к её удивлению, было тихо. Когда она открыла глаза, Сола уже подняла Лею на уровень своего лица, и они с интересом смотрели друг на друга. — Ох, красавица, ты наша! — тетка не удержалась и поцеловала её в щёку, на что Лея громко заявила свой протест к подобному своеволию. Сола рефлекторно отодвинулась, с ещё большим интересом глядя на племянницу. — Точно, Наберри, сразу чувствуется наша кровь! — кровь резко дала о себе знать в виде громкого возмущения, и Сола усадила Лею около брата, решив больше не раздражать ребёнка. — Я думаю, мы подружимся. Я на недельку, так что будет время! — сообщила она, поворачиваясь к счастливым родителям. — Падме, а кто старший?

— Люк, минут на двадцать.

— А… тем более, — Сола игриво посмотрела на Скайуокера, и вернулась к детям, которые уже забыли о тёте и бренчали своими игрушками, — сразу видно, кто глава семейства.

Энакин вопросительно посмотрел на Падме, ожидая пояснений.

— На Набу, на нашем континенте было суеверие, что первый ребёнок рождается похожим на того, кто дома хозяин, — неохотно объяснила она.

Энакин иронично-восхищённо вздохнул.

Сола почти профессионально умела ставить младшую сестру в неудобное положение, всегда делая это только в кругу семьи, но не упуская ни единой возможности. Старшая сестра уже много лет строила из себя провинциальную дурочку, заставляя думать о себе, как о наивной и непосредственной глупышке, которую не нужно брать в расчёт. Под маской простодушной деревенской глупышки скрывался холодный и тонкий ум, которому сама Падме завидовала с малых лет. В отличие от самой Падме, Сола всегда прятала свой ум и характер, считая, что излишнее внимание ни к чему. В детстве Падме много раз спорила с сестрой. Младшая Наберри считала, что старшая запирает себя, не развивая то, что ей дала природа, да к тому же уклоняется от общественных работ, которые были очень уважаемы на Набу. Но старшая всегда утверждала, что Падме «глупая женщина», что ум должен быть её тайным оружием, и не нужно демонстрировать его каждому встречному. Падме много часов провела в споре с ней, в честных попытках убедить в обратном. В итоге к тому времени, когда Амидала стала сенатором, в поте лица работая на Корусанте, Сола обзавелась семьёй, удачно вышла замуж за любимого человека и родила ему двух прекрасных девочек. И в каждый приезд на Набу корила сестру за отсутствие личной жизни, утверждая, что «твоя республика никогда тебя не оценит и не будет заботиться так, как любимый человек!». И сестра оказалась права – республики больше нет, а она, только благодаря настойчивости Скайуокера и тонким подколкам Солы, сейчас обнимает человека, который её любит и ценит. И готов пойти на многое ради неё и, она очень надеялась, простить ей многое…

— Сколько прислуги у тебя, Падме? — возмутилась Сола за столом. — Ты, похоже, уже и готовить разучилась совсем!

— Нет, Сола, я готовлю, — запротестовала Падме, — но редко.

Сестра, не поверив, вопросительно посмотрела на Скайуокера, который сидел рядом с женой.

— Готовит и очень вкусно, — подтвердил Энакин, выдернутый из своих мыслей. И это была правда, Падме иногда готовила ему ужин, когда получалось освободиться пораньше, и когда точно знала, что сегодня муж вернётся домой. Но эти два условия совпадали крайне редко.

«Спасибо», — Падме незаметно подвинула свою ногу под столом и коснулась его ноги. Он мягко улыбнулся ей в ответ.

— А, нашла себе защитника, — не успокоилась Сола, — а ещё упиралась! Ты же эту неделю отдыхаешь?

— Да, но мне нужно будет присутствовать на двух очень важных совещаниях.

— Это ерунда. Так что отпускай свою прислугу тоже отдыхать, а я помогу тебе по дому, — распорядилась старшая, — и с племяшками понянчусь.

Её реакция на прислугу была предсказуема, поэтому Падме уже сама поговорила с Дормэ и остальными. Неделя с сестрой будет ей крайне полезна. Только Падме искренне сомневалась, что выдержит любимую сестрёнку столько времени.

Сола продолжала болтать, иногда критикуя сестру и хваля её мужа, делая вид, что упорно не замечает их полувзгляды и полуулыбки. Соле хватило ровно две минуты, чтобы раскусить смущённого падавана, ещё во дворе в Тиде, когда они первый и единственный раз прилетели вместе.

— Ставлю на парня! — заявила она, когда Падме сказала, что они уезжают в Озёрный край. — Он тебя уломает.

— Сола! — возмутилась она. — Иди в казино и там делай ставки! Но не надо относиться к моей жизни как к игре!

— Да ладно тебе! — отмахнулась та, помогая укладывать вещи. — Ты слишком серьёзно ко всему относишься!

— О! Со своей жизнью я как-то не привыкла шутить, — парировала Падме.

— Глупышка, ты хоть видела эти глазки? Мм? А как он на тебя смотрит, замечала?

— Сола, видела и замечала, — серьёзно посмотрела Падме на весёлую сестру, — и ничего хорошего в этом нет. Энакин скоро станет джедаем, а им не положены никакие отношения.

— Ой, как нахмурилась, — посмеялась та, — точно – зацепил.

— Сола, прекрати немедленно! — не выдержала Падме.

— Это ты прекрати, строит из себя недотрогу! И посмотри, наконец-то, правде в лицо: ты сенатор уже пять лет, а до этого была королевой два срока. Ты собираешься всю свою жизнь отдать Республике, которая выжмет из тебя всё и ничего не оставит взамен?

— Это не так, — вяло возразила сенатор.

— Так, и ты это знаешь! — Сола взяла в руки её лицо и посмотрела в такие же карие глубокие глаза, как и ее собственные, — Падме, ты молода, красива и умна, не закапывай себя! Не руби сплеча, он же тебе нравится, я же вижу. Я понимаю, что этот парень – огонь, и ты боишься, что все твои надежды на семью и детей превратятся для него в мимолётное увлечение. Но в нём что-то есть, ты же это тоже видишь? Это что-то тебя никогда не отпустит. Если он тебя любит, то он на многое пойдёт. Дай ему шанс. Дай себе шанс на простое женское счастье. Всех проблем в Галактике ты не решишь.

Падме невольно улыбнулась внезапному воспоминанию. «Дай себе шанс», — и она дала. Как сильно повлияло на её решение слова сестры? Она посмотрела на мужа. Не сильно, Скайуокер всё равно не успокоился бы, не получив желаемого. А она оказалась права, во всем, а в первую очередь в нём. Только рядом с ним Падме могла позволить себе быть слабой, заставляя себя уступать и задавливая гордость, которой порой было через край. Только он обеспечивал ей полное ощущение безопасности, не сильно балуя чрезмерным вниманием. Заставлял постоянно двигаться вперёд и учил не оглядываться в прошлое, а ещё именно он научил её летать. Летать по-настоящему, не чувствуя груза ответственности и долга, просто быть и лететь, не касаясь тягостной земли. Только своим появлением Скайуокер разрушил почти все рамки – оковы, державшие её прежде, сломал устои и попрыгал над устаревшими принципами. А потом в течение трёх лет, рамки вновь выстраивались вокруг неё, но уже с поправкой на мужа. И вот полгода назад он опять их разрушил, освобождая её. Почему же тогда, почти четыре года назад, она так легко сломала свой мир, ради него, почему же теперь это происходит так болезненно?

«Не оглядывайся назад, иди только вперёд», — с этими словами Шми Скайуокер отпускала своего маленького Эни в безумно большой и чужой мир, именно с этими словами он и шёл по жизни, не оглядываясь и только вперёд. А она, найдя мир около него, шла следом. И пыталась не отстать.

И сейчас он опять уходил… не оглядываясь.

После ужина, Энакин ушёл к детям, Сола понимающе кивнула, и Падме зашла к ним.

— Ну всё, приятель, я полетел по делам, — сказал он сыну, держа на руках, — а ты остаёшься за главного, понял? — мальчишка поднял на него глаза, как будто в полной мере понимал слова отца, — под твоей ответственностью помимо сестры, ещё мама и тётя, присматривай за ними, — Люк нахмурился и надул губки намереваясь заплакать, — эй! — позвал его отец, — лётчики не плачут, так что заканчивай, — Энакин поцеловал сына, и тот раздумал реветь, — ну всё, не обижай тётю. и не позволяй принцессе обижать маму, — он ещё раз поцеловал сына и посадил его обратно к сестре. Лея посмотрела на отца, Энакин погладил её по голове, поцеловав в лоб, — всё, принцесса, пока, ведите себя хорошо, — и резко встав, направился к Падме, которая наблюдала за картиной у входа. Он обняв вывел её из детской.

Ровно минута тёплой безопасности, один горячий поцелуй:

— Жди меня, я скоро вернусь, — и он ушёл.

На веранде он попрощался с Солой и сел в свой чёрный флаер, где его уже ждал верный R2.

«Не бросай меня, любимый, не бросай меня, любимый», — как заклинание повторяла она, стоя с закрытыми глазами на веранде и вслушиваясь в звук чёрного флаера, который уже слился с ровным гудением планеты-города.

«Не бросай меня».

Её обняли тёплые руки сестры, слёзы навернулись на глаза, впервые за долгие месяцы, и она позволила им пролиться. Сола была, пожалуй, единственным человеком, которому она могла рассказать всё, без оговорок и умалчивания. Старшая сестра поддержит за ручку, погладит по головке, внимательно выслушает, а потом, не стесняясь в выражениях, выскажет ей все о её глупости.

Уже сидя на диване, поджав ноги и обнимая сестру, Падме рассказывала Соле всё, что случилось за прошедший год, ведь только старшая сестра знала о её браке, о её внезапной беременности. Сёстры рассказывали друг другу всё, что нельзя было никому другому рассказать. Даже родители сестёр Наберри не знали и половины жизни своих дочерей.

Сола внимательно слушала, руками закрывая себе рот, чтобы не перебивать младшую.

— И теперь я осталась здесь одна, с Императором, который хочет заполучить Лею и Люка, чтобы сделать из них ситхов, Органой, который очень сильно хочет, чтобы я возглавила восстание за восстановление республики, кучей сенаторов, которые жаждут моего общества, и ситховыми проблемами, в которых я даже разбираться не хочу. Директор разведки Империи, который явно бьёт ко мне клинья, только зачем? — продолжала возмущаться Падме, шмыгая носом и начиная тараторить на манер сестры, — нет, конечно, я знаю зачем, это приказ Императора, этот ситх всеми силами пытается разлучить нас с Энакином…

— А он симпатичный? — вклинилась Сола.

— Кто?

— Директор, — удивлённо ответила та. — Император страшный как десять банд, а Энакин у тебя прелесть – я тебе это ещё тогда сказала.

— Сола!!! — не выдержала Падме и, от безысходности закрыв ладонями лицо, продолжила реветь.

— Я только поинтересовалась, — оправдывающимся тоном, сказала сестра, поглаживая младшую по голове, — пореви, легче станет.

Плечи перестали вздрагивать, Падме приподнялась, встряхнула головой и рёбрами указательных пальцев стёрла слёзы, как будто она была накрашена.

— Всё? — поинтересовалась сестра, глядя на нее, — полегчало?

— Угу…

— Ну что я могу тебе сказать сестрёнка?

— «Глупая ты женщина, Падме» — догадалась она.

— Нет, Падме, ты – дура! — выразительно заявила Сола, — во-первых, какого ситха ты попёрлась фиг знает куда на девятом месяце беременности?

— Ты не понимаешь…

— Нет, не понимаю! Если ты боялась, что с тобой что-то случится, нужно было идти в посольство, ложиться в больничку под его опекой и рожать там спокойно!

— Энакин…

— Плевать на твоего Энакина, надо было о детях думать!

— Я о них и думала!

— Ладно, родила здоровых – молодец, но ты мне объясни, зачем против мужа пошла? А?

— Сола… — Падме бессильно наклонилась на спинку дивана, неужели она её не слушала, — потому что он стал ситхом!

— Ну и что? Ты слишком давно в этом улье беспредела и интриг, ты забыла древние законы Набу и семьи? Они, между прочим, кровью таких глупых как ты писались!

— Я не забыла…

— Первое правило женщины: жена всегда остаётся с мужем, — последнюю фразу они проговорили вместе: — Женщина всегда поддерживает и помогает тому, кого сама выбрала!

— Я его не нарушала! — искренне возмутилась Падме.

— Конечно, сама его ночью обнимаешь, а днём врагам данные сдаёшь!

— Сола, — прошипела она, не в силах терпеть такие обвинения, — я предала Империю, — сжав зубы, шёпотом признала она, — но не его! Только ради детей и него я пошла на такую крайность. Палпатин не даст нам быть вместе, ему нужен монстр, убийца без жалости и сострадания, а я этого не допущу. Только джедаи смогут помочь восстанию против Палпатина, если у меня не получится, они спрячут детей и не отдадут Сидиусу.

— Ты себя уже хоронишь?

— Нет, но сейчас только я стою между Палпатином и его замыслами.

— Почему ты так в этом уверена?

— Я видела Вейдера в видении, не такого… калеченого. Это монстр, бездушный убийца с огромным могуществом. А Люк и Лея… встанут против него.

— Сестрёнка, — Соле стало страшно смотреть в эти карие родные глаза, она придвинулась и обняла её, — я верю тебе, но я мало верю в предвиденье, тем более в твоём исполнении. И могу принять, что это дети тебе показали, если они действительно обладают способностями Скайуокера…

— О… я тебя уверяю, они тебе их покажут во всей красе.

— Но ты сама себя загоняешь в угол, давая массу предлогов ситху вас рассорить…

— Если Энакин узнает, то ссоры не будет, — холодно ответила Падме, — он меня просто убьёт.

— Признай, есть за что, — весело ответила старшая, не желая понимать истину слов сестры.

— Есть, — без сомнений согласилась та, — и теперь у меня две цели: первая – дать время Энакину и детям, чтобы он привязался к ним и не отдал Сидиусу…

— Брось ты, он на них смотрит…

— Храм он зачищал, — она почувствовала как у Солы всё перевернулось внутри, — второе: дать возможность Бейлу и выжившим развиться настолько, чтобы они могли противостоять тирании. Если я не выполню первую задачу, то Кеноби позаботится о Люке с Леей.

— А если ты достигнешь обеих целей?

— Идеальный расклад. Если Энакин пойдёт против Палпатина, ему нужно будет его убить и захватить власть, он не сможет в одиночку, ему нужна будет поддержка.

— Республиканцы никогда не поддержат Лорда Вейдера.

— Поддержат, — уверенно заявила Амидала, — «враг моего врага – мой друг». Им нужен будет сильный лидер в Империи, чтобы удержать Галактику от развала. И к тому же у нас целая куча правящих режимов, я не думаю, что в будущем будет стоять вопрос: Республика или Империя. Они найдут другой вариант.

— Но тебя в этом будущем нет? Судя по твоим рассуждениям.

— Сола, я реалистка, я буду бороться до последнего удара сердца, и единственный способ выжить – это быть рядом с мужем, — она иронично улыбнулась такой надежде.

— «Если жить то вместе, если помирать то вдвоём», — закончила за неё Сола.

— Он выживет, он в любом случае выживет.

— Почему это?

— Слишком вредный характер, — отшутилась она, зная, что Сола не поверит, что в её видении, он выжил на берегу огненной реки.

— Дурнее, чем у тебя? — понимая недосказанность, поддержала её сестра.

— Да, в этом он меня превосходит, — печально улыбаясь, ответила Падме, — но когда он узнает, а это непременно произойдёт…

— Бороться за человека, который в любой момент может тебя убить, Падме…

— Я лучше умру от его руки, зная, что заслужила это, чем получу выстрел в спину в неведении.

— Падме, — сестра прижала её к себе, — не говори о смерти так, как будто всё уже решено.

— Так уже всё решено.

— Не сдавайся, Энакин тебя любит, он поймёт… — она замолчала, видя обречённую улыбку младшей сестры.

— Любит и не простит. Не меня.

Яркое солнце слепило глаза, Падме закрыла лёгкой тканью коляску малышей, чтобы яркие лучи не попадали на них.

— Падме, мы должны сюда зайти, — заявила Сола, потянув её в очередной бутик. Осталась ещё пара дней, и Соле нужно будет возвращается домой, поэтому сейчас они гуляли по торговому комплексу, выбирая подарки семье. На расстоянии в пару метров за ними следовали Тайфо и Кариф в штатской одежде. Телохранители заметно нервничали. Никакие запреты охраны не могли удержать двух Наберри, которые решили пойти по магазинам. Тайфо сдался уже на десятой минуте, хорошо зная сенатора и её старшую сестру, а вот молодой адъютант Лорда, которому было поручено обеспечивать безопасность семьи начальства, боролся до последнего. Его последней попыткой было связаться с руководством с просьбой разрешить сложную ситуацию. Лорд, безусловно, встал на сторону адъютанта, но когда в разговор вступила обожаемая супруга с аргументом «мы же в безопасности», даже ему пришлось отступить и разрешить шопинг. Весьма довольные собой сёстры отправились на прогулку.

— Ладно, пойдем, — сказала Сола, поднимаясь из-за стола кафе, куда они зашли перекусить, — это, конечно, хорошо, но нам пора домой купать детей и готовить.

— Сола сколько можно есть? — возмутилась младшая сестра.

— Явно больше, чем ешь ты! Ты же детей кормишь, глупая, ты должна хорошо питаться.

— Сола прекрати, — Падме уже надоели поучения сестры, она уже слишком давно сама знала, что ей нужно, — у меня нормированное питание и сбалансированная диета. И мне, и детям прекрасно всего хватает. Давай ещё посидим, у меня что-то ноги устали.

— Да брось ты Падме, мы тут прошли всего ничего, — удивилась Сола, — ты же всегда за своей формой следила. Всегда выносливей меня была, или мягкое кресло сенатора разленило?

— Как тебя Зар выносит? — поинтересовалась та.

— Как тебя Скайуокер выносит? — парировала старшая.

Тем не менее, они направились к выходу.

«Иногда это похоже на искру, которая проносится мимо», — вдруг вспомнились слова мужа, когда он рассказывал о Силе во время боевых действий.

— Сола, давай зайдём в ювелирный? — предложила Падме, уже направляясь туда.

— Зачем? Мы же уже всё купили.

— Пошли, посмотрим, может чего и приглянется.

— Сестрёнка, тебе украшения на заказ делают лучшие ювелиры Набу, — в полтона сказала сестра, когда они уже заходили внутрь, — чего ты ещё хочешь?

— Не знаю, чего-нибудь, что не сделают дома, — она бесцельно осматривала витрины с драгоценностями. Сотни разноцветных ценных металлов и камней ослепляли своей красотой.

«Не знаю с чем сравнить, как будто ты держишь в руках тысячи белых нитей, и только одна из них – золотая».

На одной витрине, где были выставлены тёмные камни, её привлёк багровый отблеск.

— Чем-то могу помочь? — из ниоткуда появилась старая женщина по акценту, похоже, с Чадрилы.

— Да, покажите вон ту подвеску, — Падме указала на маленький чёрный цилиндр с красным отблеском.

Женщина достала его с витрины. Серебряная цепочка проходила сквозь маленькое отверстие вдоль чёрного цилиндра.

— Что это за металл? — тут же поинтересовалась Сола, высунувшись из-за плеча сестры.

— Это не металл, юная леди, это камень, — женщина поднесла его к яркой лампе. На просвет камень оказался чёрным у края цилиндра и насыщенно-бордовым к центру. Внутри него, как пыль, застыли золотые песчинки, — камень Хаут. Хаут чаще всего переводят как «власть, властитель, повелитель или господин». Также существует перевод – судьбоносец. Он очень редкий, юная леди.

— Ни разу не слышала о таком, — недоверчиво сказала Сола, Падме продолжала рассматривать странный камень.

— Ничуть не удивлена, — ответила продавец, — камень Хаут встречается только в отдельных породах на Мустафаре.

— Где? — вырвалось у Падме.

— Мустафар – это планета на внешних рубежах, между Хидийским путем и Девятым квадрантом. Там занимаются добычей лавы, которую в дальнейшим преобразуют в эластичный металл. Этот камень находят в лаве при температурной обработке. Этот экземпляр великолепно…

— Беру, — перебила ее Падме.

Женщина приветливо улыбнулась.

— Мустафарианцы остерегаются этого камня, — терпеливо продолжила она, считая, что обязана сообщить покупательнице о редком камне все, — только очень храбрые и сильные духом лидеры способны его носить. Прочих же этот камень угнетает.

— Я вас поняла. Беру, — повторила Падме, — Сколько?

— Пятнадцать тысяч.

— Сколько? — вырвалось у Солы, рассматривавшей цилиндр в несколько сантиметров длиной и пару в диаметре на простенькой серебряной цепочке, — не-а, Падме пошли отсюда!

— Хорошо, — Падме потянулась в сумку за кредиткой.

— Юная леди, этого камня не зря остерегаются, — старая женщина посмотрела в карие глаза Падме, — он может принести вред.

— Я знаю, — просто ответила она, протягивая карту.

— Падме, я, конечно, понимаю, что для тебя такая сумма не существенна, что один твой наряд стоит больше, но…

— Это в подарок, — прервала её сестра, — и к тому же ты сегодня потратила больше, чем стоит этот камень.

— Но я купила подарки всей семье…

«А когда ты держишь весь мир в одной руке, остаётся только правильно сформулировать и поставить цель».

Падме не слышала сестру, её мир медленно менялся перед глазами, её вселенная сдвигалась, все оси и пути велись к одной точке.

«Главное выждать момент».

Они шли через главный вход в здание. С сестрой и коляской и двумя телохранителями они не помещались в обычный флаер, а большой плохо помещался на маленькой взлётной площадке.

«Если противник взял паузу, не стоит упускать момента».

Зато они комфортно разместились в большом лифте.

«Лучше напасть самому, вывести противника на свою территорию, заставляя его принимать твои условия».

Большие двери лифта открылись, и вместе с ними Падме отпустила страх и отчаяние жившее внутри с того момента, как Скайуокер покинул систему…

«В первую очередь доверяй себе, но всегда помни, что у тебя за спиной ещё пару десятков чужих жизней».

…и дети не подвели, разразившись громким рёвом…

— Что случилось? — спросила мать, глотая слёзы, всего на полшага отходя от лифта, — Что стряслось? — дрожащими руками она подняла дочь, — Сола, возьми Люка, — начиная покачивать девочку, она не тронулась с места…

«Если решил – действуй, не думай, Сила сама укажет».

Тётя подняла Люка на руки, начиная качать. Прижав к себе дочь, она нажала на маленький предмет, который весь день держала в руке…

Громкий взрыв раздался со стороны квартиры, Тайфо немедленно заслонил собой Падме роняя её с дочерью на пол, а Кариф закрыл Солу, тогда, когда, оглушая, остатки взрывной волны донеслись до них…

Падме поднялась на локти, она ничего не слыша, но вибрацией тело ощущало крик дочери. Панически ощупала Лею – та не пострадала, и тут же повернулась в сторону сестры, которая уже осматривала её сына. Сола подняла голову и посмотрела на сестру, в этом взгляде были все эмоции матери защищавшей своего ребёнка, и не важно, что малыш был лишь её племянником, сейчас она могла убить тысячи солдат и наемников, покусившихся на этот маленький комочек жизни… и она сама знала, что ровно такое же выражение в глазах было и у неё самой… в карих глазах отчаянной Наберри…

…но глубоко в душе:

«Простите, любимые».

Она продолжала качать Люка на руках, прижимая его к себе.

— Падме, — позвала Сола, — хватит. Положи ребёнка в кроватку, а то ещё разбудишь, — сказала сестра, подходя к ней и властно забирая мальчика у матери, — всё в порядке.

Падме согласно кивнула и подчинилась сестре. Малыши уже спокойно спали у себя в колыбели, которую принесли из детской в её кабинет и, в отличие от мамы с тётей, они уже всё забыли. Просторный главный зал комплекса кабинетов Лорда Вейдера удобно разместил пострадавших. Помимо сестёр Наберри и колыбели, в комнате находилось ещё шесть человек охраны, не считая Тайфо и Карифа, которые не отходили от сенатора.

— Можно попросить ещё чаю? — обратилась Сола к адъютанту. Старшая Наберри мгновенно сняла маску провинциальной дурочки, показав окружающим хладнокровие и рассудительность, взяв ситуацию под контроль, пока младшая сестра пыталась хоть как-то успокоиться.

Падме подошла к окну во всю стену. Её продолжало трясти, и она никак не могла успокоиться. Перепробовав все известные методы, она начала придумывать новые, чтобы хоть как-то забыть дрожь тела рыдающей дочери после взрыва. Она запретила себе думать, почему это произошло. Она запретила себе вспоминать. Главное, Энакин прибудет в течение двух часов, а дальше «Сила укажет».

— Это гормоны, — мягко сказала Сола, подавая ей чашку чая, — пройдёт.

В жизни Солы не было столько взрывов и покушений, сколько у младшей сестры, но она, как и все Наберри, умела обуздать эмоции в нужный момент, откладывая собственные переживания «на потом». А потом, когда она сядет в безопасный корабль, который доставит её в родной спокойный мир, она в каюте, одна, попсихует и поплачет. А ещё собьёт костяшки рук в кровь и прилетит домой в изящных перчатках, приобретенных в столице, которые надёжно спрячут бакто-пластыри на руках, а ещё будет хвастаться всем, хваля сестру за тёплый приём, и рассказывать о Корусанте, как об ещё одном чуде Силы.

— Я не могу успокоиться, — тихо ответила Падме, принимая горячую чашку дрожащими руками, — обычно адреналин отрезвляет, но сейчас…

— Ты должна спокойно сидеть дома и нянькаться с детьми, грызя мужа глупыми капризами, — перебила её сестра, — а не высматривать убийц на крыше и пытаться загрызть себя за трусость и нервозность.

— Там никого нет, — повторила она фразу мужа, — и к тому же это стекло и взрыв выдержит, — благодарно улыбаясь, ответила Падме.

— Я надеюсь, — Сола постучала по стеклу и с ободряющей улыбкой посмотрела на младшую, — а то мои девчонки очень расстроятся, если я не привезу им все заказы, а муж так вообще на порог не пустит, если не получит свой кристалл.

Падме не удержалась и обняла Солу.

— Держись, младшая, — прошептала сестра, — ты сильная и со всем справишься. Главное, с гормонами совладай и Скайуокера не убей по приезду, — она отпустила её и поправила выбившуюся прядь волос, — он тебе ещё пригодится. Я уверена. И к тому же через год у меня юбилей! — Сола ткнула указательным пальцем к грудь сестре, — и ты обязана быть на нём, и дезертирство на тот свет тебя не спасёт! — серьёзно добавила она.

— Сола, — Падме благодарно улыбнулась шутке, отпив ещё горячего чаю. Она поджала губы, раздумывая над тем, что сказать, — мне кажется, что я становлюсь… излишне психованной и… истеричной.

Слава прозвучали шёпотом, со страхом и отчаянием.

Падме Амидала всегда считала себя разумной, тщательно взвешивая свои действия, ну, конечно, если это не было связано с мужем, который с первых минут второго этапа повторного знакомства выбивал почву у неё из-под ног и полностью лишал здравого смысла. И даже в те моменты она отдавала отчёт в своих действиях и в последствиях, как и сейчас, но мысли о собственной неадекватности донимали её с первого крика детей. Она чувствовала, как рухнули её собственные рамки, как изменился мир вокруг неё и внутри неё, что она менялась так же резко, неестественно, как и Энакин. Скайуокер стал убийцей сотни детей, а она… она подвергла опасности своих собственных… их детей… только ради достижения своей цели.

«Что случилось с нами, любимый?»

— Великая Сила! — сестра подняла глаза к потолку, — разумеется, ты становишься психованной и истеричной, — всё же в полтона ответила она, не забывая о присутствующих, — невозможно родить двоих детей и остаться прежней. Плюс твои объёмы работы, твоя ситуация. И в такое время, я вообще поражаюсь, как ты до сих пор остаёшься адекватной… в какой-то степени…

— Спасибо.

— Я серьёзно.

— Я становлюсь неадекватной, — глядя в пол, ответила младшая Наберри. Многолетняя привычка всё рассказывать сестре столкнулась с инстинктом самосохранения. Падме даже думать не хотела, что с ней сделает Сола, если узнает истинную причину её страха.

— Милая, ты слишком долго не была дома, — ответила та, — «если ты не доверяешь своему разуму, доверься интуиции», — процитировала древние догмы Сола.

— А если интуиция и разум противоречат здравому смыслу? — со слезами в голосе спросила Падме, чувствуя себя испуганной девочкой рядом со спокойной и мудрой сестрой.

— Значит, пошли свой здравый смысл… — запнулась Сола и с улыбкой продолжила, — к своему мужу! Ты же наречённая Амидала! Твоя интуиция спасла нашу планету от оккупации! Это же ты, будучи ещё ребёнком, поставила на уши весь Корусант и задала трёпку Торговой Федерации, сделав то, на что не были способны сотни учёных мужей! Откуда столько сомнений в своих силах, Падме? Ты же сотни раз всей галактике доказывала мудрость нашего народа в выборе своих правителей!

Наречённая Амидала отвела глаза.

— Падме, ты стала королевой не за красивые глазки, — напомнила Сола.

Но по мнению Падме, её действия при битве за Набу не могли быть иными. Она не могла смотреть, как страдает её народ, не могла просто остаться на Корусанте в пустых надеждах, что Сенат решит проблему, не могла… Для неё эти действия были необходимостью, а не проявлением какого-то неописуемого таланта, в который верили только набу.

— Милая, тебе нужно домой, — прочитав сомнения сестры, сказала Сола, — ты губишь себя в этих железных стенах рациональности и расчёта. Ты должна слышать себя, а не свои моральные и политические правила, законы чужого мира.

— Сола, это уже мой мир…

— Нет, — перебила сестра, — ты – набу! Ты рождённая Наберри и наречённая Амидала. И не забывай это, — она жёстко смотрела в растерянные карие глаза сестры, — а иначе ты потеряешь себя и свой дар, а ещё хуже – потеряешь их, — Сола взяла её за плечи и развернула к колыбели.

Падме уже привычно сжала пальцы на ногах, чтобы скрыть свои эмоции от сестры. Это было неправильно. Не говорить Соле всей правды – это ещё один сгорающий мост, соединявший её со старым миром. Не сейчас. Возможно, Сола права.

«Она вообще редко ошибается», — с грустной усмешкой подумала Падме.

Сестра, даже не зная о её действиях, смогла внушить ей уверенность и придала хоть грамм спокойствия за правильность опрометчивого решения. Она прислушалась к себе. Раньше, в детстве, обдумав каждое решение, она прислушивалась к ощущениям внутри себя. Повзрослев и набравшись опыта, она стала это делать реже, не испытывая каких-то сомнений в правильности своих решений. Став порой самоуверенной.

На Набу, среди просторных залов и прекрасных садов, её ничего не торопило, не дёргало, она могла в любой момент покинуть собрание или конференцию, и пройтись по дворцу или по цветущему саду, в одиночестве обдумывая стоящий вопрос. Тогда, там, в тишине и гармонии, ничто не забивало внутренний голос, который подсказывал правильные решения. Корусант же жил в другом ритме, постоянной суматохе, в спешке, где ставят вопросы и немедленно принимают решения, опираясь на логику и выгоду. И во всём этом круговороте она уже почти забыла себя.

Глубоко вздохнув, наречённая Амидала прогнала все мысли из головы, слушая тишину. Это было одно из основных упражнений, чтобы собраться, чтобы найти покой в себе. Окружающая тишина помогала вспомнить старые уроки.

Сестра сидела около колыбели покачивая её, малыши ещё спали, вся охрана статуями стояла у входов. Тайфо вернулся на место взрыва разбираться с последствиями, Кариф с замиранием сердца ждал возвращения начальства. Урев, как старший заместитель, в срочном порядке сосредоточил внимание всех подразделений Лорда Вейдера на случившемся, стараясь получить как можно больше информации для составления рапорта. Во всех отчётах службы охраны не было ни единой зацепки, что могло стать слабым местом, которым воспользовались злоумышленники. Джероф старался составить, как можно более полный и развёрнутый рапорт, чтобы хоть как-то защитить своих подчинённых от ярости Лорда Вейдера.

Визит Императора не стал неожиданным, Падме знала, что старый ситх захочет проявить максимум беспокойства для того, чтобы очередной раз показать «заботливого дедушку» Скайуокеру и ей. Алые гвардейцы выстроились в зале широким коридором, Кариф и, заменяющий во время отсутствия Тайфо, Марк вытянулись по стойке смирно рядом с колыбелью и Солой, два гвардейца закрыли их своими спинами. Отметив это, Леди Вейдер подняла в себе боевой настрой, пряча от глаз свиты Императора свои слабости. Чёрная Тень неспешно прошла по алому коридору, остановившись в паре метров от женщины.

— Госпожа, вы невредимы, — с облегчением в голосе проговорил старый ситх.

— Ваше Величество, — сенатор Амидала склонилась в приветственном поклоне. Облако чёрной пустоты лишь слегка обволакивало бесформенную фигуру Императора. Страх заклокотал в горле, но она мгновенно его подавила, осознавая, что сейчас ситх не в том положении, чтобы принимать резкие решения и совершать опрометчивые действия.

— Моё старое сердце не могло успокоиться, пока я не увидел вас невредимой, Леди Вейдер, — оскалив свои гнилые зубы Палпатин.

— Спасибо, ваше величество, я невредима – вежливо ответила она, стараясь никаким образом даже не упоминать о присутствии детей и молиться, чтобы малыши не проснулись от присутствия ситха. Собравшись с духом, она посмотрела в жёлтые глаза Сидиуса, — но случившееся переходит все границы и я прошу у вас, ваше величество, разрешения на расследование капитаном моей службы безопасности этого инцидента и выдать ему необходимые допуски к общим охранным системам на время расследования.

— Директор СИБ уже взял расследование под свой непосредственный контроль, — губы ситха растянулись в непонятной ухмылке, — и специалисты нашего Лорда, также уже взялись за дело. Их сил будет вполне достаточно для обнаружения заказчика.

Жёлтые пронзительные глаза смотрели на неё с выраженным интересом. Падме была настроена решительно, как всегда, намереваясь получить желаемое.

— Да, ваше величество, — согласилась сенатор Амидала, — но я являюсь старшим сенатором сектора Чоммел, и этот инцидент напрямую задевает компетенцию службы безопасности представителей сектора и моей личной охраны. И я считаю, что их взаимодействие поможет быстрее обнаружить виновника и избежать внутренних конфликтов структур.

— Конфликтов не будет, — заверил Император, не спуская с неё глаз, — я отозвал службу безопасности сектора Чоммел, этим расследованием будет заниматься СИБ и, если вы так желаете, то я дам приоритет вашему капитану.

— Благодарю вас…

— Не волнуйтесь, госпожа, — мягким тоном, но властно велел Император, — Айсард найдёт виновника, и с этого момента вы переходите под непосредственную охрану Императора.

Амидала склонила голову в благодарном поклоне.

— Вот и хорошо, моя дорогая, — прокудахтал Император, одобряя покладистость сенатора. — Вам не о чем беспокоиться, — заботливо продолжил он, — А этот инцидент никак не повредил маленьким членам вашей семьи? — он повернулся в сторону детей.

Алые стражи мгновенно расступились, адъютанты поприветствовали Императора военным чётким кивком головы и также сделали шаг в сторону. По всей видимости, Лорд провёл пояснительную беседу касательно своих детей и всех, кто к ним приближается, потому что молодые люди остались на непозволительно близком расстоянии от Императора. Если его Величество пожелает подойти поближе и адъютанты не отойдут, то могут возникнуть проблемы с алой гвардией.

Сола поднялась с места, и, сделав маленький шажок вперёд, церемониально, по всем правилам этикета высших домов Тида, поклонилась, поднимая руки в лёгком движении и демонстрируя родовой символ на раскрывшемся рукаве платья, указывавший, что хозяйка была представителем влиятельного дома в Тиде.

— Сола Наберри, — представила Падме сестру, — моя старшая сестра.

— Ваше Величество, для меня большая честь быть представленной вам, — с усиленным, но при этом весьма красивым акцентом коренного жителя Тида, ответила Сола.

— И для меня честь увидеть ещё одну дочь знатного рода, — произнёс Император с лёгкой усмешкой, также демонстрируя акцент урождённого набу.

Сола уважительно кивнула с лёгким реверансом, соблюдая все правила обращения и признания, как принято на Набу, чем вызвала искреннюю улыбку Императора. Возможно, демонстрация принадлежности к своей семье могла хоть как-то повлиять дома, на Набу, на отношение и действия касательно этой женщины, но на Корусанте это не имело никакого значения, в особенности для Императора. Падме поняла задумку сестры. Сталь в глазах старшей Наберри выдавала, что приветственной улыбкой и склонённой головой она хотела отвлечь Императора от детей этикетом далёкого мирка.

— Сола прилетела неделю назад в гости, — вмешалась Амидала, — мы не виделись больше года.

— Да, год большой срок для семьи, — вежливо подыграл Император, он терпел весь этот цирк только лишь потому, что находился в кабинете своего ученика, и вся информация о происходящем напрямую передавалась Вейдеру. Невозможно перехватить и подправить её, не прервав сигнал. А если появится хоть секунда в задержке, то и так нервный мальчишка может совсем сорваться с цепи. У Сидиуса не будет достаточно времени, чтобы обуздать его эмоции и направить в нужное русло. Любой минус нужно оборачивать в плюс. И Его Императорское Величество строил из себя саму вежливость, поддерживая никчёмную беседу с двумя глупыми девчонками, — я полагаю, вы прилетели познакомиться с племянниками?

— Вы правы, ваше величество.

— Позвольте и мне полюбоваться этими прелестными созданиями, — с довольной улыбкой заявил ситх.

Сола нервно взглянула на Падме, та едва качнула головой, и она сделала один шаг в сторону.

— Как вам будет угодно, ваше величество, — ответила старшая Наберри, — они отдыхают.

Палпатин лишь вытянул голову, чтобы посмотреть на спящих малышей, которых закрывала собой Наберри.

— Я надеюсь, взрыв никак не повредил им? — с искренней заботой в голосе спросил он, поворачиваясь к матери детей.

— К счастью, Сила уберегла их, — ответила Падме, ей показалось, что в жёлтых глазах что-то промелькнуло. Она даже мысли о страхе не дала сформироваться.

— Да, Сила бережёт их, — протянул Сидиус, пробуя каждое слово на вкус, — она очень благосклонна к вашей семье, леди Вейдер.

Адъютанты каменными статуями продолжали стоять рядом, Сола затаив дыхание, наблюдала за гостем, а Падме молилась благосклонной Силе, чтобы этот ситх поскорей убрался подальше от её детей, пока те не проснулись.

Палпатин ушёл, оставив сенатора и пару своих гвардейцев за дверью, и ещё раз посмотрел в сторону колыбели. Алые гвардейцы вышли из зала, ещё минут пять в комнате слышались удаляющиеся шаги. Сола долго смотрела на закрытые двери.

— Прелестный правитель, — пробормотала она себе под нос, возвращаясь в кресло, — знаешь сестрёнка, я поражаюсь тебе и твоим нервам. Я теперь детей буду им пугать, когда слушаться перестанут.

Падме лишь улыбнулась комментарию Солы, посмотрев на колыбельку, отметив, что дети продолжали мирно спать, она вернулась к пейзажу Корусанта. Эта ситуация была просчитана. Пока всё идёт по плану. Теперь работа Грегори, а в своём капитане она не сомневалась.

Следующий гость не заставил себя ждать. Арманд Айсард в серой форме с учтивой улыбкой вошёл в зал.

— Леди, — директор СИБ размеренным шагом подошёл к Падме, — я безумно рад, что вы целы и невредимы. Что, разумеется, нельзя сказать о вашем имуществе.

— Добрый день, директор Айсард, — официально поприветствовала его Амидала. И этот визит был предсказуем, но она уже начала молиться о скорейшем приезде мужа, так как пронзительные глаза разведчика горели нехорошим охотничьим огоньком, — а я рада, что расследованием этот взрыва займётесь именно вы…

— Ну, не преувеличивайте, прекрасная Леди, — перебил её мужчина, начиная расхаживать по кабинету, изучая расположение камер, — я, безусловно, был бы рад заняться этим делом лично, но смею напомнить, что на мне вся безопасность Корусанта, поэтому я не могу выделить вам столько времени, сколько хотелось бы.

— Тогда зачем вы здесь? — не скрывая недовольства, резко спросила Амидала, — и к тому же Император заверил меня…

— Император приказал проследить за расследованием, — с натянутой улыбкой поправил он её, — а здесь я, потому что у меня появилось время, и я лично хотел бы ещё раз сверить ваши показания.

— Хорошо, я готова их повторить и ещё раз подписаться под каждым своим словом.

— Отлично, тогда пройдёмте со мной, — поставленным приказным тоном заявил директор.

— Боюсь, это недопустимо, — с прохода заявил Артив, проходя к Айсарду и Падме.

Арманд обернулся на адъютанта и смерил его взглядом, едва сдержав скептическую ухмылку. Старший помощник также спрятал отвращение и гордо поднял голову.

— Я жду пояснений, молодой человек, — с напыщенностью заявил разведчик, — и напомню, что я здесь по личному приказу Его Императорского Величества, а любая попытка помешать исполнению его приказа влечёт за собой непоправимые последствия, — глядя на высокого адъютанта, как на неразумного ребёнка, заявил Айсард.

Он всем телом показывал неуважение и издевательство над молодым человеком. Артив же держался, как полагается первому помощнику Вейдера, лишь чуть-чуть позволяя проскальзывать ироничной ухмылке на лице. Мужчины были уже знакомы и испытывали явную неприязнь друг другу. От директора СИБ Джерофа спасало его положение при Лорде Вейдере, а пока фаворитом Императора являлся татуинский выскочка, любое воздействие на его подчинённых также было чреватым.

— Миледи, так же как и её сестре и детям Лорда запрещено покидать пределы этого зала, — отчеканил Артив, — без личного сопровождения Лорда Вейдера. Этот приказ распространяется и на прямые приказы Его Величества – добавил он, протягивая деку с приказом и подписями. А также там присутствовала подпись Императора, которая свидетельствовала, что при необходимости семья Лорда будет доставлена к нему, но только при непосредственном согласии главы семьи.

— Ах, даже так, — усмехнулся директор, оборачиваясь к Падме, — теперь ваш супруг не выпустит вас даже носик попудрить?

— А вас так интересует, где я носик пудрю? — позволила себе дерзость Падме.

— Да, Миледи, теперь меня интересует, и где вы носик пудрите, и чем, и когда, — уже серьёзно ответил Айсард.

Директор вызвал дроида, который записывал показания в зал. Затребовал себе стол и стул, а ещё чёрного кафа с лапином и дольку подслащённого цукера. Артив предоставил всё необходимое директору, кроме своей недовольной физиономии. Молодой человек держался на высоте, показав разведчику, что глупые подколки не пройдут в кабинетах Лорда Вейдера.

— Итак, — начал директор, — во время вашего отсутствия в квартире оставалось лишь три дроида-уборщика, верно?

Дети проснулись и требовали внимания матери, поэтому сейчас Падме сидела в глубоком кресле с детьми, наблюдая за допросом сестры. Сола строила из себя напуганную мирную жительницу с далёкой планеты, иногда путала слова, при этом большими глазками смотря на Айсарда. Тот её всячески успокаивал, объясняя, что теперь волноваться не о чем. Она мило благодарно улыбалась, застенчиво смотря исподлобья на бывалого разведчика. Падме усмехнулась про себя, а Соле действительно понравился директор, она флиртовала естественно. По всей видимости, именно это и видел Арманд, и это смущало порой директора СИБ, потому что он иногда переводил взгляд на Амидалу с явной мольбой. Сола великолепно знала, как заставить покраснеть даже опытного ловеласа.

— Леди, — закончив с показаниями, Арманд обратился к Падме, — как вы думаете, кому был выгоден этот взрыв?

Формулировка вопроса бросила Падме в дрожь. Не «покушение», не «теракт» — взрыв. Амидала позволила себе вздрогнуть и сразу же посмотрела на детей. Она знала, что увидел Айсард сейчас – испуг матери за детей. Ни у одного мужчины не хватит сознания и логики даже предположить иное.

— Боюсь, список большой, директор, — со вздохом проговорила она, — это далеко не первое покушение на меня.

— Да, Миледи, у вас врагов, наверное, больше, чем друзей?

Интересный вопрос. Простая фраза могла рассказать и пояснить Айсарду многое.

— Я молю Силу, чтобы качество превосходило количество, — легко ответила сенатор, — и к тому же, кого записывать в друзья? — сверкая глазками, продолжила она.

— Это тоже сложный вопрос, — задумчиво кривя губы, ответил тот, — давайте подумаем вместе. Кто достаточно вас ненавидит или кому вы так мешаете? Принимая в расчёт известность вашего супруга и его репутацию… Ваше положение в Сенате и благосклонность Императора…

— Если заказчик брал в расчёт все эти пункты, то он должен был озаботиться стопроцентной гарантией, что его не вычислят, и что он убьёт меня, — размышляла вслух Падме, — ведь теперь его ищут три самых влиятельных человека Галактики.

— Вы правы, Леди, — ухмыляясь, согласился разведчик. Он-то уже в голове прокрутил сотни вариантов и выстроил тысячи предположений, но информации было ещё мало, — но заложить бомбы в дроида-уборщика… как-то ненадёжно. Кстати, бомба была на ручном спуске.

Амидала внимательно посмотрела на Айсарда. Сола, присматривающая за детьми, тоже повернула голову.

— То есть кто-то наблюдал за нами напрямую, или есть следящее устройство.

— Следящего устройства на вас не было, — вмешался Артив, — иначе они бы так не промазали.

— Нас спасли дети, — Сола прижала Люка к себе, — спасители…

— Квартира была чиста, — сказал Кариф, — мы все системы проверяли ежечасно, и следящих устройств не было. Дройда как-то нашпиговали заранее и каким-то образом протащили в квартиру.

— Как часто вы проверяете дроидов? — спросил директор.

— Точно не знаю, но раз в 10 дней по-моему, — растерялась Падме, — они выключены, когда не нужны, и они не выходят из квартиры.

— А кто их обслуживает?

— Боюсь, это не ко мне вопрос.

— Хорошо, уточним у вашего капитана.

— Получается, кто-то заложил бомбу в дроида и просто за нами наблюдал, ждал подходящего момента? — спросила Амидала.

— Если бы было постоянное наблюдение, — ответил Кариф, — даже на удалении, то мы бы его заметили.

— Хоть один из наблюдателей что-нибудь бы заметил, — подтвердил Артив, — а в течение недели мы ничего не обнаружили. Скорей наблюдение было, но точечным.

— Доли секунды – и мы бы вошли в квартиру… — пробормотала Сола.

— Холл не просматривается ни с одной стороны, — сказал Кариф, — по времени передвижения, мы должны были уже зайти.

— Покушение было продумано со всеми нюансами, — подтвердил Директор СБИ, — наёмники не имели возможности даже подойти к вам, ни один снайпер бы не пробрался, поэтому они пошли другим путём. В вашем окружении, Миледи, есть предатель. Кто-то пронёс бомбу в ваш дом, зная и обойдя вашу личную охрану. Заложил бомбу в дроида-уборщика, а затем выждал, пока ваш супруг улетит.

— Об усиленной охране приказ поступил после взрыва на взлётной площадке, — дополнил Артив, — откуда убийца знал, что охрана будет усилена? Есть тысячи способов обойти личную охрану сенатора для того, чтобы убить с большей вероятностью. Ведь за неделю дроида могли и заменить, а бомбу – обнаружить…

Падме переводила взгляд с одного мужчины на другого, внимательно слушая все высказывания и идеи. А про себя благодарила своих врагов, которые всегда отличались крайней изощрённостью в своих попытках её убить, и эти знания помогли ей самой продумать идеальный план. А вот подставного солдата они не найдут, а дроид-ремонтник уже разобран на части на самых нижних слоях Корусанта… Но все спецслужбы его и там найдут… Интересно через сколько?

— А возможно ли, что заказчик покушения на Лорда на взлётной площадке и покушения на меня – одно и то же лицо? — влезла в мужской разговор Падме, — или наёмники в заговоре?

— Маловероятно, к тому же тех заказчиков мы нашли.

— Миледи, давайте вернёмся к списку ваших врагов…

Удивляясь собственной силе воли, Падме сползла с кровати. Из душа уже доносились звуки воды, зевая, она накинула халат и побрела на кухню. Она уже почти привыкла к безумному графику мужа и сбившемуся в космосе распорядку сна у детей, но спать от этого меньше не хотелось.

Вдали от Корусанта Падме могла больше времени посвящать семье. В столице главным сенатором от сектора Чоммел остался Бинкс, гунган раз в неделю отчитывался о проделанной работе. Кади ежедневно скидывала ей отчёты о делах в Сенате, так же, как и постоянную кипу документов, требующих её подписи или рекомендаций. На регулярных совещаниях в комитетах Падме присутствовала через голосеть. Трипио, находясь постоянно на корабле, помогал ей составлять расписания, назначать время в главном зале связи и систематизировать документы. Всё это позволило ей сформировать относительно свободный график, как работы, так и сна.

Полчетвёртого утра по корабельному времени. Великая Сила… «Как так можно?» — спрашивала она себя каждый раз, когда готовила мужу завтрак. Принимая во внимание, что Скайуокера она видела бодрствующим максимум часа два в течение его суток, которые для неё длились около пяти стандартных, она не могла позволить себе упускать ни минуты его общества, заставляя себя подниматься вместе с ним.

— С добрым утром, — бодро заявил Энакин, входя в кухню, вытирая шею полотенцем.

— «С доброй ночью» будет тактичней, — сонно поправила его Падме.

— Когда встал, тогда и утро, — процитировал он древнюю поговорку, заглядывая ей через плечо.

— Обычно эту поговорку используют, когда встают за полдень, — она нежно потёрлась о его щёку, — садись, уже всё готово.

Падме присела на разделочный стол напротив обеденного, наблюдая за завтраком мужа.

— Я сегодня на Кеу-3 буду, где-то в середине дня планируется демонстрация новых моделей истребителей, — между делом сообщил Энакин, — там планируется сборище всех этих местных чиновников. Составишь мне компанию?

Сладко потянувшись, Падме задумалась о приглашении. «В середине дня» для Лорда могло означить и «завтра» для неё.

— Нужно посмотреть по расписанию точное время и дату демонстрации, если не наложится на совет комитета или на прогулку детей, то обязательно пообщаюсь с местными управленцами.

— Ты меня просто спасёшь, если хоть на пару минут отвлечёшь их этими вашими светскими беседами, — он поднялся из-за стола, подошёл к ней и поцеловал в щёчку, — я смогу спокойно посмотреть, что они там напридумывали.

Падме потянулась за поцелуем, но Энакин заметил время.

— В 4:00 мне нужно связаться с капитаном, — сказал он, отстраняясь.

— Ты что, и всё высшее командование научил не спать? — разочарованно спросила Падме.

— Нет, — ухмыльнулся Энакин, направляясь в кабинет, — у него смена заканчивается в пять. Так что он должен отчитаться.

Падме вспомнила девичьи посиделки со старой подругой Бреей, тогда та делилась своей ревностью мужа к работе, к его постоянным отлучкам, к разговорам о Сенате, о политике и долге… Тогда Падме не понимала её: как можно ревновать к долгу? Ну и, конечно, не стоит упоминать, что брак Бреи с Бейлом был основан далеко не на любовных отношениях. Но вот сейчас Падме прекрасно её понимала, а желание вырубить все коммуникаторы в апартаментах или устроить мужу выволочку за то, что совсем не уделяет ей внимания, было крайне сильно. Но она лишь ещё раз потянулась, провожая взглядом Скайуокера и спрыгнув со стола направилась в комнату.

Зачем портить лишние минуты общение конфликтом, который ни к чему не приведёт?

Поджав ноги, Падме сидела на диване и неудержимо улыбалась, наблюдая, как Люк со смехом наворачивал круги вокруг дивана. Отец, издавая странные звуки, носился за ним, так же на четвереньках, а на шее у него уместилась визжащая дочка. Несмотря на малое количество времени, которое Энакин проводил с детьми, он всегда умудрялся находить с ними общий язык, понимая их с полувзгляда. Возможно, эта была та самая недоступная для неё связь Силы, или же Скайуокер был лучший отец, чем она мать. Шумное семейство исчезло из комнаты таким же ураганом, каким и появилась. Падме подскочила с дивана и побежала к детской, из-за угла наблюдая за игрой отца с детьми.

Таймер на наручном комлинке пискнул, подтверждая о поставленном времени. Падме быстрым шагом пошла по трапу.

— С прибытием, — приветствовала её Шелтей Ретрак, — к сожалению, Его Высочество ещё не прибыли, и мне поручено проводить вас. Пройдёмте. Мне известно, что у вас очень мало времени.

Она кивнула и проследовала за первой помощницей Органы. Вполне вероятно, что Ретрак знала, кто перед ней, но Падме всё же решила не снимать плотного плаща с капюшоном, прячущего её лицо и силуэт. Лишняя предосторожность никогда не помешает.

— Прошу вас, все уже в сборе, — сказала провожатая, указывая на закрытую дверь.

В небольшом зале вокруг стола расположились пятеро. Опершись о кривую палку, во главе стола сидел Йода, по его правую руку – считавшаяся погибшей Шаак Ти; Тао Грен и Вераг Куйн – магистры, к спасению которых она приложила руку, стояли за спиной старого джедая, и по левую руку от Мастера сидел хорошо знакомый Оби-Ван Кеноби.

— Добрый день, уважаемые, — с порога начала Амидала, беря инициативу в разговоре, — рада видеть вас живыми и невредимыми. Нынче сложившаяся ситуация требует от нас максимум оперативности и решительности. Поэтому предлагаю отложить приветливые речи и перейти сразу к делу.

Йода меланхолично приподнял на неё глаза, навострив свои длинные уши. Кеноби с остальными магистрами переглянулись в своей неповторимой манере, и Оби-Ван кивнул в знак согласия, предлагая Падме продолжить.

— Из сообщений, которые смог мне передать «наш друг», мне стало ясно, что вы не согласны с некоторыми пунктами плана, — она присела на приготовленное для неё место.

— Ммм… ситуация сложная сложилась у нас, — взял слово старый магистр, — и действия ваши, и положение задуматься о плане вашем заставили нас.

— При всём уважении и уже проверенном доверии к вам, — продолжила Шаак Ти, — мы не можем дальше закрывать глаза на действия падшего. Его сила растёт, и нам стало известно, что и флот Империи под его руководством наращивает мощь. Его нужно остановить, пока есть ещё возможность.

— Вы считаете, что его поглотила Тьма, — Падме была готова к нападкам на Энакина, — но это не так. Палпатин не имеет над ним такого влияния, как кажется со стороны. Он действительно меняется, и его сила увеличивается, но пока он не имеет личных вендетт к джедаям, у вас есть возможность выжить и набрать силы!

— Без такого сильного союзника Сидиус ослабнет, — ответил Тао Грен, — мы сможем к нему подступиться.

— И что вы будете делать с Сидиусом? — резко спросила Падме, посмотрев в глаза джедаю. — Насколько мне известно, из кабинета Канцлера в ту проклятую ночь вынесли три трупа в одеяниях магистров, и ещё один нашли двумя уровнями ниже, с отсутствующими кистями, труп многоуважаемого магистра Винду. По-моему Сидиус прекрасно продемонстрировал свою физическую подготовку и мастерство фехтования.

— Правы вы, мудрая госпожа, — ответил Йода, — знаний и дальновидности у вас много, и способны вы просчитать, что Сидиуса одолеть только его ученик способен.

Падме облегчённо вздохнула. Магистр Йода в союзниках и единомышленниках – это сильное подспорье.

— Но сила Тёмной стороны недоступна вам для понимания, — продолжил он, — не ведаете вы, что не отпускает рабов своих она. Учителю новому своему предан Вейдер всецело, непоколебима преданность его с момента того, когда меч его впервые на невинного ребёнка поднялся, — он замолчал, опустив тяжёлые веки, — Союзника сильного в лице Избранного потеряли мы. Пал Скайуокер юный безвозвратно. Душу Тьме за мощь свою отдал он. Напрасно тешите себя надеждой и иллюзией света в нём. Нет места там ей больше. И не в силах ваших изменить это.

Внутри всё похолодело, челюсть сжалась сильней.

— Вы считаете, что Энакина поглотила Тьма и что против Палпатина он не пойдёт, — повторила она слова маленького магистра, — но и согласны, с тем, что только он может победить Сидиуса. И где вы видите выход?

Она по очереди переводила взгляд с одного джедая на другого. Оби-Ван отвёл глаза, и Падме уже знала, что ответ, какой бы то ни был, ей не понравится.

— Традиция древняя у ситхов есть, — после длительной паузы продолжил Йода, — ученик убить учителя своего должен в доказательство окончания обучения своего.

Падме старалась не делать каких-либо выводов из сказанного, чувствуя, что сказанное лишь половина. С каждым словом маленького джедая внутри что-то скручивалось в преддверии чего-то страшного, того, что она боялась больше смерти.

— Но обучение у ситхов может длиться и десятилетие… — произнёс Вераг Куйн.

— Потенциал падшего больше, чем у всех живших когда-либо в Ордене. Через пару лет с такой динамикой реализации его с ним никому не потягаться.

— Да… — прокряхтел Йода, — сила его велика, и могущество вершины берёт неведомые нам ранее, но не один такой он. Дождаться окончания обучения его должны мы. Когда свергнет Императора он. А сил побороть падшего только у сына его хватит.

— Что?!! — волна возмущения, захлестнувшая её, заставила подскочить с места и упереться рука об стол, — вы хотите стравить Люка с Энакином?!!

— Успокойтесь, сенатор, — мягко попросила Шаак Ти. Падме почувствовала, как волна возмущения отходит, как поток успокаивающий энергии окутывает её. Она вернулась на место, дёрнув плечами, желая отогнать чужую энергию от себя и от своих эмоций. Со своими чувствами она и сама справится, а навязывать себе что-либо не позволит.

— Возмущение ваше оправдано, госпожа, — успокаивающе проговорил Йода, — но и мудрости вашей достаточно для понятия и принятия правильности этого решения.

— Решения? — переспросила Падме абсолютно спокойным голосом, но спокойствие это было не работой мудрых магистров, а её самообладанием. Она закрылась от них, так, как закрывалась от Сидиуса во время их разговоров, так, как прятала свой страх от мужа. Теперь они не могли влиять на неё и её эмоции, а значит, и на решения, как и прочитать их.

— Ммм… смерть сына для мужа своего подстроить вы должны, — проговорило маленькое существо, которое почему-то решило, что может указывать ей, — на обучение к себе младенца заберём мы. Великого джедая воспитаем, чтобы свет в Галактику принёс он. И окончательно ситхов уничтожил.

Леди Вейдер закрыла глаза, пытаясь взять под контроль эмоции, чья сила не могла сравниться со штормом в океанах Мон-Каламари, пустынная буря Татуина меркла по сравнению с раздирающей мощью у матери в груди, даже вулканы Мустафара не жгли так живую плоть, как произнесённые слова древнего Магистра…

«Этого не будет», — она открыла глаза, спрятав всё, что творилась в душе. Титановой бронёй, холодной, как весь глубокий космос, встала ментальная защита Падме Наберри, не пропуская ни единого оттенка мнения, ни линии решения, ни грамма эмоций.

Джедаи замерли в ожидании волны несогласия, возмущения и даже ярости, но ничего не произошло. Шаак Ти внимательно следила за женщиной, готовясь к худшему. Но ничего. Стальная леди, укутанная в серебристый плащ, сидела напротив, не выражающая эмоций, не отвечающая на Силу, не поддающаяся сканированию. Ничего. Человек, ощущаемый, как живая пустота…

И это было страшнее, чем могла представить мудрая тогрута. Знала, она же говорила… но её не послушал старый магистр…

Зря, очень зря.

— Двадцать пять тысяч лет существовала Республика, — абсолютно спокойным голосом начала Амидала, — почти с самого её основания Орден джедаев был хранителем мира. И четырнадцать лет назад представители этого Ордена наблюдали, как на кресло Верховного Канцлера садился ситх. И за эти четырнадцать лет многоуважаемый Дарт Сидиус под пристальным взором высшего совета Магистров джедаев разваливал Республику. И вот когда уже война окончательно подошла к своему завершению, некая группа Магистров, заседавшая в Совете Ордена, решила захватить власть и наконец-таки уничтожить ситха. Четверо лучших воинов Ордена проиграли в открытом бою Верховному Канцлеру, — она сделала паузу. Величественно поднялась с кресла и посмотрела в глаза существу, которое не могло не открыть свои тяжёлые веки, — а сейчас, после того как вы, гранд-мастер Йода, допустили приход ситха к власти, пропустили его влияние, приведшее к развалу Республики и к началу гражданской войны, проигнорировали заговор захвата власти над Сенатом в высших кругах Ордена – так вот сейчас все последствия вашей некомпетентности, которая понесла за собой миллиардные жертвы, вы хотите повесить на ребёнка, которому ещё нет и года?!!

Напряжение в маленьком зале достигло пика. Все магистры склонили голову, принимая обвинения в свой адрес. Только Йода стоически держал убийственный яростный взгляд женщины, защищающей своего ребёнка.

— Вина в том, в какой ситуации оказалась галактика сейчас, лежит на каждом из нас. Люк не виноват, что родился в такое время, не виноват, что настолько одарён. И я приложу все усилия, чтобы ни вы, ни ситх не прикоснулись к моему сыну! Это наши ошибки, и устранять их последствия будем мы! — её уже трясло, она чувствовала как ещё немного – и её эмоции пробьют защитный барьер. — Но ещё одно, уважаемые магистры, имейте в виду: любые ваши действия в сторону моей семьи – и я даю вам слово Падме Амидалы Наберри Скайуокер-Вейдер, Орден джедаев действительно навсегда канет в Лету.

Она резко развернулась и покинула помещение, не желая даже предположить, что мог сказать в своё оправдание Йода. Её это уже не интересовало. Она может прямо сейчас отослать сообщение мужу, и в течение часа от этой проклятой станции ничего не останется. Но… эта станция принадлежит семье Органа, и нахождение пятерых магистров, которые сейчас, по всей видимости, составляют новый Совет Ордена, неминуемо приведёт к гибели её друга. Ни Бейл, ни, тем более Брея не виноваты в столь… она не могла подобрать слово, чтобы описать их решение…

— Падме,

Она огляделась, в одном из коридоров около ангара стоял Кеноби.

— Можно вас на пару слов?

Падме опустила глаза на комлинк. Если что, то она успеет отправить экстренный сигнал Тайфо, который будет работать по ситуации. И у неё оставалось время, чтобы успеть вернуться в гостиницу незамеченной.

— Я очень ограничена во времени, магистр Кеноби, — отчеканила она в ответ.

Оби-Ван понимающе кивнул и жестом пригласил пройти в соседнюю комнату. Не спуская руки с комлинка, Падме проследовала за ним. Комната оказалась очередной переговорной, но вместо противоположной стены был иллюминатор.

— К сожалению, встреча не принесла ясности в нашу ситуацию, — повседневным тоном начал джедай, как будто не было этой злосчастной встречи, как будто не было того разговора на Корусанте, как будто сейчас снова война, а он пришёл, чтобы поговорить о своём ученике. Внешне магистр не сильно изменился, но в его глазах, движениях чувствовалась усталость, недовольство, разочарование.

— Но, по-моему, вы хотели поговорить не о нашей ситуации.

— Да, — хмыкнул Оби-Ван, — если бы хоть половина наших союзников обладала вашей проницательностью… Но я всё же хочу, чтобы вы знали, что не все магистры согласны с Учителем. И для поддержания вашего плана прилагаются все усилия, поэтому для его реализации требуется только время.

— Хоть одна хорошая новость.

— Я думаю, что на ней хорошие новости и заканчиваются, — он сложил руки на груди и вопреки своей привычке смотреть в глаза отвернулся к астероидному пейзажу. — Ваши разногласия с сенатором Чандрилы приводят Бейла в замешательство; джедаи разделились на две коалиции: одни хотят открытой войны, другие настаивают на скрывании и продолжении обучения. Обе стороны правы по-своему.

— А какую сторону выбираете вы?

— Третью. Как и магистр Шаак Ти, — какое-то время он раздумывал над тем, что сказать, ведь теперь перед ним находился человек, уже пообещавший в случае выполнения плана Учителя всех их сдать, и с тем же он не был уверен в своих действиях, если гранд-мастер прикажет, — мы склонны считать, что ваши действия и расчёты подкреплены чем-то большим, чем аналитические способности и многолетний опыт.

Падме рефлекторно сжала пальцы на ногах. Если о видении подозревают джедаи, то и Сидиус может догадаться.

— Вы ведь знали, что я проникну на ваш корабль, — это было уже утверждение. Пронзительно-серые глаза магистра пытались хоть что-то прочитать на спокойном лице сенатора.

— Это можно было предвидеть, — не спуская взгляда, ответила Падме, — как и то, что вы вернётесь на Корусант, как только появится возможность, и то, что именно Бейл будет вас прикрывать.

Падме льстило, что союзники столь высокого мнения о её способностях, на чём можно играть. А врать она научилась даже Энакину, который непроизвольно читал её мысли, поэтому изучающий взгляд Оби-Вана приносил только небольшое неудобство.

— И всё же в вас чувствуется сила, которой ранее не было, и она связана именно с Силой.

— Я жена одного из самых могущественных одарённых и мать его ребёнка, — Падме решила не упоминать Лею, не зная наверняка, что джедаям сказал Бейл и почему Йода так сосредоточился на Люке.

— То, что ваш малыш одарённый, такая же аномалия, как и ваш супруг, — заявил Кеноби.

— То есть? — удивилась она. — Талант к Силе не передаётся по наследству?

— Нет. Появление повышенного количества медихлориан в крови новорождённого такая же загадка, как и сама Сила. Много веков генетики Ордена работали над этим вопросом, но, к сожалению, никакой закономерности в комбинации генов не нашли. Если бы способность к Силе передавалась по наследству, то нам не пришлось бы путешествовать по всей галактике в поиске будущих джедаев. Мы могли бы их создавать в Храме. Это бы лишило нас множества проблем.

— Думаете, дело в генах Энакина? — у неё появилась надежда, что Оби-Ван ответит хотя бы на половину её вопросов.

— Не знаю, — честно ответил магистр, — он сам феномен, который ранее не встречался в истории Ордена. Возможно эта именно особенность генетики, возможно, дело в вашей комбинации. Не знаю. В известной мне истории Ордена такого не было зафиксировано.

Падме привычно отложила обдумывание информации на потом, сейчас она может задавать вопросы человеку, который ради её расположения будет отвечать на них. К тому же, она сама не могла придумать, как эту информацию она может использовать против самих джедаев.

— Почему Магистр Йода решил, что Люк будет таким же сильным, как и его отец?

— Это очень чувствуется в общем поле Силы. Конечно, Магистр Йода слегка преувеличивает его могущество, — в серых глазах засверкали хитрые огоньки. Он знал про Лею, Падме была в этом уверена, но почему-то молчал. Почему джедай, преданный своему Ордену и Учителю, скрыл, что детей двое? — Сейчас пока рано судить, сможет ли ваш мальчик так же реализовать свой потенциал, как и его отец, и сравнивать потенциал младенца и подготовленного воина на пике своего могущества тоже весьма неразумно. Но уже чувствуется, что малыш одарён больше, чем известные, не считая его отца.

— Почему вы не сказали про Лею? — пошла в наступление Падме.

— По легенде, Избранный должен был принести равновесие Силы, — он не ожидал такого прямого вопроса, она заставляла его поднимать дела Ордена, которые прежде не выходили за его пределы, — точка сосредоточения Великой Силы внутри живого существа. Но в связи с последними событиями Магистр считает, что мы неправильно истолковали предсказание. Присутствие ещё одного схожего по Силе существа, противоположного заряда… разумным было бы их столкнуть, если бы это не были сын и отец. Но существование вашей дочери меняет расклад. То, что она наделена меньшей Силой, но схожей, приведёт к тому, что победу одержит тот, чью сторону она примет…

— А значит, во избежание такой угрозы подлежит ликвидации…

Оби-Ван опустил голову в согласии. Дело обстояло ещё хуже, чем она представляла себе, выходя из зала собрания.

— Если бы оба ребёнка не находились бы около отца постоянно, то не было бы столь радикальных методов, — начал оправдываться джедай, — но дети, как губки, всё впитывают, около них постоянно источник Тёмной Силы, они будут расти, не воспринимая опасности, которую несёт эта сторона Силы, они будут считать это нормой. И если из одного вытравить это будет можно, то из обоих… Скажется предрасположенность.

— Они оба похожи на отца, — холодным тоном ответила Падме, — каждый по-своему. И в Энакине нет такого количества Тьмы, как вам кажется. По крайней мере, Тьма не может любить, а он любит нас и прячет её дома.

— Вы не понимаете, — обречённо проговорил он.

— Нет! — не выдержала Падме, — Я видела его ярость и чувствовала эту Тёмную Сторону, я знаю, какой он может быть и на что способен, когда краснеют его глаза. Единственное, чего я реально не понимаю, так это новое странное состояние около него, когда он думает о Силе, — эмоции начали прорываться сквозь защиту, но возможности обернуть это в свою пользу пропустить она не могла.

— Что за состояние? — радуясь возможности сменить тему, заинтересовался Кеноби.

— Трудно объяснить. Мои собственные инстинкты пытаются брать вверх над телом и сознанием. Но при этом нет никакой опасности. Он просто стоит у иллюминатора и говорит, что думает о связях и взаимодействии Силы. Мне требуется колоссальных усилий находиться в этот момент рядом, а дети вообще не реагируют.

— Интересно, — поглаживая свою бородку, проговорил Оби-Ван, — то, что дети не реагируют, это понятно. Дети принимают это за норму.

— Вы не правы, Оби-Ван, — поправила его Падме, считая нужным, что бы он знал, — у детей аллергия на Императора. Они закатывают невероятные скандалы, как только ситх попадает в их зону восприятия.

— Это хорошая новость, — задумчиво проговорил он, — очень хорошая. То, что это так влияет на вас… — джедай в размышлениях подошёл к иллюминатору поближе, — пока единственное предположение, что это какое-то проявление Тёмной стороны.

— Эта не Тьма. Я знаю, когда она берёт над ним верх, и к этому уже привыкла. Эта не Тёмная сторона.

— Я мог бы заверить вас, что проявление Тьмы столь же разнообразны и непредсказуемы, как и вся Великая Сила, но – он продолжал поглаживать бороду, будто прислушиваясь к чему-то, вероятней всего к Силе, — соглашусь с вами. Дело не в её Тёмных проявлениях… Нужно посмотреть в голокронах, возможно, там что-то есть.

— Я буду вам очень благодарна, Оби-Ван, если вы найдёте ответ на этот вопрос, — поглядывая на часы, сказала Падме, — Если вам это поможет, то такое состояние длится не больше часа и появилось после длительных бесед с Императором.

— Очень поможет, — кивнул Кеноби, не отрываясь от своих раздумий, — мне жаль, что Магистр Йода видит такое решение в сложившейся ситуации, — вспомнив о времени, заговорил Оби-Ван, — но смею вас заверить, что без моего согласия и решения Шаак Ти план по сокрытию сына от отца не будет реализован. Ну а я, как и Магистр Ти, не пойдём на это без вашего согласия. Пока двойняшки постоянно вместе, вам не стоит беспокоиться о Лее.

— Что насчёт Энакина?

— Тут я вам ничего не могу гарантировать. Для полномасштабной операции против Дарта Вейдера мы не готовы, что бы там ни думали остальные. Йода не пустит на бойню остатки нашего Ордена. Но у неподготовленных падаванов слишком много искушения попробовать свои силы и отомстить за погибших. Старшие, по неопытности и недальновидности, возможно, посчитают себя равными ему.

— А вы, магистр Кеноби? Считаете, что сможете выстоять с ним в бою? — Падме знала ответ. В видении именно Кеноби победил Энакина, но тогда он только пал, он был резким и агрессивным, сейчас же в нём просыпалось хладнокровие.

— Не знаю, — честно ответил он, — и я всё же надеюсь, что вы окажетесь правы, и мне никогда не придётся этого узнать.

— Магистр Кеноби, — она должна перестраховаться, — дайте слово магистра-джедая, что никогда, ни при каких обстоятельствах, ни косвенно, ни прямо не допустите, чтобы кто-либо настраивал моих детей против их отца, — Падме протянула ему руку, как принято у неё на родине.

— Даю слово магистра Ордена джедаев, что никогда, ни при каких обстоятельствах, ни косвенно, ни прямо не допущу, чтобы кто-либо настраивал ваших детей против их отца, — Оби-Ван подал руку, закрепив «слово» рукопожатием, но не выпуская, продолжил. — Даете ли вы своё слово, Падме Амидала Наберри Скайуокер-Вейдер, что вопреки любым вашим взглядам вы никогда не навредите джедаям, если не будут затронуты жизни, здоровье и интересы ваших детей, и, со своей стороны, сделаете всё, чтобы Орден джедаев остался существовать?

«Мудрый, как магистр Йода, сильный, как магистр Винду, хитрый, как магистр Ти», — не было более корректного определения мужчины, державшего её руку. И уже магистр Йода уступает ему, магистра Винду нет среди живых, а магистр Ти в верных союзниках даже среди своих. Оби-Ван Кеноби был столь же опасен, как и его ученик, и если в преимуществе перед мужем у неё всегда оставались её хитрости, то против Оби-Вана она могла поставить только свой политический опыт. Но мир между детьми и Энакином был дороже, чем все самые страшные кары и последствия для неё.

— Я, Падме Амидала Наберри Скайуокер-Вейдер, даю своё слово, что, вопреки любым своим взглядам, никогда не причиню вред джедаям, если не будут затронуты жизни, здоровье и интересы моих детей, и, со своей стороны, сделаю всё, чтобы Орден джедаев существовал. В своих действиях исхожу из своих личных расчётов и доступной информации, даже если это будет расходиться и противоречить мнению джедаев. — она сжала руку, продолжая смотреть в серые глаза. Кеноби хитро улыбнулся в усы и ответил на рукопожатие, принимая слово.

Предвидеть подобный расклад она не могла. Хотя, когда волна эмоций всё же отступила, Падме смогла переосмыслить результаты встречи. Только в знак старой дружбы и доверия именно магистру Кеноби она все же передала информацию об инквизиции и обозначила, что отныне любые переговоры с джедаями будут проводиться именно через него, либо же через магистра Ти. Тогруте она также не доверяла, но за неё поручился Оби-ван. Кеноби верить тоже не следовало, но и терять контроль над ситуацией она не могла. Данное слово, что со стороны Кеноби, что с её стороны очертили некую границу нейтрального положения. Из всего можно найти выгоду, любую ситуацию можно перевернуть к себе на благо.

— Принцесса, ты же уже ела? — возмутился отец, когда малышка нагло вытащила из его тарелки кусок пирога.

Энакин сидел в большом кресле, сложив руки перед собой, переплетая пальцы. Освещение включилось, когда Падме с детьми вышла из «сада». Скайуокер застывшей фигурой смотрел на звёзды. С первого взгляда поняв напряжённую позу мужа, Падме увела детей в детскую. Сейчас его не интересовало окружающее пространство, он был где-то очень далеко, погружённый в свои мысли. Супруга тихо подошла к нему и присела на большой подлокотник кресла. Скорей всего, он ничего ей не расскажет, но если вдруг передумает, она будет рядом. Он всегда смотрел на звёзды, когда ему было плохо, или когда терзали сомнения. Они его успокаивали, дарили надежду, грели душу. Возможно, только это и осталось от маленького мальчика, который спас её много лет назад. А она с интересом смотрела на его глаза, обращённые к звёздам. Возможно, именно это осталось от маленькой девочки, которая случайно попала на пустынную планету.

Подобные рассуждения часто одолевали её, когда она вот так оставалась с ним рядом. Возможно, это был самоанализ или попытка возвращения старых, прекрасных и чистых, мечтаний, или осознание своих собственных изменений. Она не знала и не жалела. Ни о чем не жалела. Ей даже сейчас было с ним хорошо, только беспокойно за него. Но это поправимо, ведь он уже повернулся к ней и мягко извиняюще улыбнулся. Она нежно потрепала его волосы, а он обхватил её за талию и притянул к себе.

— Ты вкусно пахнешь, — он часто дышал, как дикий зверь, вынюхивая что-то интересное, щекоча дыханием грудь и шею.

— Только есть меня не надо, — засмеялась Падме, выворачиваясь от щекотки, когда супруг сделал попытку укусить её за ухо.

— А почему бы не съесть?

У неё он научился прятать свои переживания под игривым настроением, позволяя себе дурачиться и громко смеяться, скрывая терзания, ценя минуты настоящего счастья.

От этого действительно становилось легче, отметил Скайуокер, позволяя супруге забраться повыше, обхватить его руками и ногами.

— На следующей неделе мы возвращаемся на Корусант, — сообщил Энакин, когда они, немного успокоившись, сидели в обнимку.

— Зачем? — мгновенно насторожилась Падме.

— На годовщину Империи. Первого числа будет организован огромный праздник и бал в честь Империи.

— Ты опять спрячешься за троном Императора и оставишь меня одну? — Падме мастерски спрятала напряжение за ревнивым тоном.

— Нет, Ангел, на этот раз за нами первый танец, — наигранно недовольно сообщил он.

— Я так мечтала об этом на первом балу Империи… — и сильней прижала его к себе, чтобы помолчать, обдумывая перспективы поездки.

Они оба понимали, что там, на планете-городе, они опять окажутся в центре паутины интриг Сидиуса, политических разборок и многоплановой игры влиятельных людей, и у них просто не будет времени вот так, спокойно, сосредотачиваться на одной цели и разбираться в ней, ища компромиссы и наилучшие варианты решения.

— И с тебя должок, — лукаво улыбнулась она, — за прошлый бал.

Тело двигалось легко, привычное напряжение мышц даже не ощущалось.

Раз, два, три… как танец. Холодно. Просто. Легко. Главное, не думать. Просто делать. И не видеть… не видеть, как потухают и растворяются в Силе клубки энергии, означающие живых существ…

Холодный азарт Скайуокера посеял глубокий страх внутри. Необходимо всё перепроверить и ещё раз убедиться в своей чистоте. Единственными реальными доказательствами против неё могут стать показания Мотмы. Есть ещё семь человек, которых нужно будет вывернуть наизнанку прежде, чем они дадут хоть какую-то информацию. И на то, что их привлекут к делу, были весьма серьёзные шансы. Но в них она была уверена, а вот Мон может вывернуть ситуацию так, чтобы развернуть дело в свою пользу, подставляя её. И пока она это не сделала, у Амидалы нет возможности противостоять этому. Падме всегда была реалисткой, и в том, что при необходимости СИБовцы и ребята мужа будут допрашивать подозреваемых так, что они и родную мать сдадут, она не сомневалась, но попадут эти люди под подозрение или нет – это ещё вопрос. А вот представительница Чадриллы заставляла беспокоиться. Её постоянным проповедям о борьбе за общую идею и о необходимости самопожертвования, Падме не верила ни секунды. За плечами у Мон была политическая школа пожёстче, чем у Набу. Также существуют ещё и документы работы «Делегации 2000», распущенной меньше года назад, и они были зачищены, после становления Империи. Записей обеда, и прочих переговоров нет, остаются только показания и информация, которые СИБ и отдел Вейдера захотят подтянуть под дело.

По дороге в Сенат она тайком передала македоу Тайфо – капитан найдёт укромное место для устройства, которое носить с собой теперь стало небезопасно.

Обед Лорд покинул так же неожиданно, как и появился, оставив массу вопросов без ответа. Его поведение несколько ошарашило её, а передача информации Органе с его стороны вообще ни в какие рамки не укладывалось. Энакин знал, с кем она обедает, и всё равно явился, с заранее подготовленной информацией. Она не испытывала никаких иллюзий по поводу своей свободы перемещения. Фантазий по поводу этичного поведения со стороны супруга, который мог оставить подслушивающие устройства или посадить нужные «уши» рядом, она тоже не имела. Если Лорд Вейдер начал работу, то ни о каких моральных рамках речи и быть не могло. Нужно быть внимательней и тщательней рассчитывать свои встречи и прогулки. И как-то уладить последствия ночной ссоры, которая оставила противный осадок обиды внутри. Она многое могла простить и понять, но если всё дело только в погоне за могуществом, то все её расчёты и обнадёживающее виденье ситуации – просто глупые иллюзии. В голове начал выстраиваться тонкий план побега. Она закрыла глаза, пытаясь успокоить чувства внутри и мысли в голове. Всё дело в постоянном близком присутствии Палпатина и в паутине корусантских интриг, и обосновавшаяся ещё с утра в ее голове идея под каким угодно предлогом покинуть планету с детьми, теперь была неосуществима без веских причин и экстренной необходимости.

— Директор Айсард? — удивилась Амидала, заходя в свой кабинет и обнаружив СИБовца, сидящего за её столом и что-то читавшего в её компьютере, — что вы здесь делаете?

— Ищу любовные письма Лорда Вейдера, — невозмутимо ответил тот.

— Из Лорда плохой романтик, — так же невозмутимо ответила Амидала, — их там нет. Зато есть конфиденциальная информация работы Чоммелского сектора, которой вы не имеете право изучать без соответствующего ордера и присутствия представителей сектора, — в данных, переданных ей мужем было чётко указано, что проверка будет проведена в соответствии со всеми порядками плановой инспекции, а разведка в этом не участвует, тем более директор лично.

— Вот ордер, — он указал на инфокристалл на краю стола, — а вы уже здесь, — невозмутимо ответил Арманд Айсард, не отвлекаясь от чтения её документов.

Падме взяла кристалл и вставила в деку, отмечая, что изменения приказа о проверке Чоммелского сектора внесены самим директором, и проводиться она будет со всей жёсткостью подсудного дела.

— Пятьдесят третий пункт подразумевает судебное разбирательство, — уточнила Амидала, — а я не вижу ни претензий, ни имени истца.

— Претензий в ваш адрес пока нет, — Айсард всё-таки поднялся с её рабочего места, — и молитесь Силе, чтобы не было, а если вам нужно имя истца – Арманд Айсард, — директор подошёл к ней и бесцеремонно поднял её руку для поцелуя, — теперь мы будем видеться с вами чаще, сенатор. Начиная с завтрашнего дня, я лично буду инспектировать всю вашу работу за последние четыре года на данном посту.

От пронзительно-холодных глаз директора всё сжалось внутри, но она только приветливо улыбнулась, профессионально укладывая страх в складки своей многогранной души.

— Отлично, — ответила Леди Вейдер, — поможете мне разобраться с этими завалами.

Директор галантно поклонился и покинул кабинет. Амидала резко села за стол, проверяя последние просмотры, меняя пароль, хотя знала, что это бесполезно. Вся личная переписка велась под тщательной шифровкой, которая регулярно менялась, а теперь нужно сообщить о временном прекращении её контактов со всеми «соратниками», также нужно предупредить Королеву и посольство Набу.

Работы предстояло много.

Красные отблески играли на креанитовых стенах, искажая силуэты присутствующих. Глухо, непонятно и неразборчиво всё стало вокруг. Мир поглотила тьма, липкая, бесформенная, беспощадная, впускавшая в себя только малые отблески красного страха и синеву безысходности, гасившая и поглощавшая все прочие цвета жизни, убивая веру на корню. К горлу поступали слёзы, а в душе поселилось смятение. В последнее время они с Мон не ладили, но всё же новость о её смерти повергла в ступор. Они сделали очень много вместе и прошли через многое. И её больше нет, так же как и многих её соратников. Падме была ошеломлена и подавлена. Мон была слишком ценным свидетелем, чтобы её могли просто убить, и слишком сильной женщиной, чтобы что-то с собой сделать. Официальная версия – не выдержало сердце – тоже казалась глупой для близких чандрилианки. Падме сильней сжала ладонь супруга, стоящего рядом. Два тёмных бесформенных силуэта сливались с тьмой, оба в чёрном и с покрытыми головами, Лорд и Леди Вейдер стояли поодаль от основной процессии, но невольно привлекали внимание.

Кремация сенатора Чандриллы проходила в родовом дворце умершей, в кругу близких, коллег, и нескольких официальных лиц вроде президента Чандриллы. В глубоких тенях зала прятался Арманд Айсард, стараясь также остаться незамеченным, но чандрилианские обычаи в начале церемонии лишили его возможности пройти, не привлекая внимания. По мнению многих, Лорд Вейдер и директор СИБ были лишними на этом печальном ритуале, но высказать своё мнение не решилась даже заплаканная мать Мон. Впрочем, присутствовать на похоронах Лорда обязывало только необходимость сопровождать супругу, а также появление на них Айсарда.

По окончании официальной части Скайуокер без лишних церемоний вывел жену из зала, и они вернулись на «Истец». Пара часов в гиперпрыжке прошли в абсолютном молчании. С того момента, когда он сообщил Ангелу о смерти Мон, она была в некой прострации, в своих внутренних рассуждениях и переживаниях. Как только она узнала причину смерти, сразу настояла на присутствии на похоронах. Детей на поверхность не брали, нечего им там было делать, но оставлять малышей на Корусанте Падме отказалась. Спорить он не стал, голова и так болела от более важных дел. Энакин не считал, что смерть Мотмы сильно подкосит его Ангела, через пару дней Падме вернётся в свой обычный ритм, и был прав, а вот за Айсардом стоит присматривать внимательней.

На Рвукррорру опустились сумерки, тугие лианы джунглей Кашиика надёжно прятали обитателей столицы от небесных огней Звёздных Разрушителей Империи. Золотой дроид-переводчик был укутан плащом, чтобы и его не было видно в кромешной темноте города вуки, где единственным освещением оставались огни костров. Тёмный силуэт смело вошёл в Дом Советов. Оглушающий враждебный рёв затопил пространство, когда женщина сняла капюшон. Двое телохранителей за её плечами напряглись, но вперёд вышел сенатор Яруа, поднимая вверх лохматые лапы с просящим рыком.

— Многоуважаемый сенатор Яруа просит присутствующих успокоиться и выслушать вас, госпожа, — засуетился Трипио.

Недовольно фыркая и странно ревя, представители Высшего Совета Кашиика расселись по местам, сверкая чёрными глазами-пуговками, в которых отражались языки пламени костра. Пространство кипело от негатива к маленькой женщине. Несмотря на прилагаемые усилия четы Вейдер, первые переговоры от лица Империи провалились. Всё время полёта до Кашиика Падме с мужем провели в обсуждениях и подготовке к этим переговорам. Но все имеющиеся знания о культуре и менталитете вуки говорили, что их усилия были напрасны. И, к сожалению, это подтвердилось на практике.

Дождавшись тишины, Леди Вейдер сделала шаг вперёд, выходя из тени костра в круг его света.

— Я рада вас приветствовать, представители благородных домов Кашиика, — её тут же перебил требовательный стон старейшины, по интонации фырканья и оскала передних клыков его требования она поняла и без перевода.

— Наимудрейший староста высшего Совета просит многоуважаемую и почтенную Леди Вейдер высказать причину своего явления и нарушения «Окутанного Покоя», — наиболее вежливо и витиевато перевёл дроид.

— Многоуважаемый высший Совет Кашиика, я, Леди Вейдер, от лица своего супруга Лорда Вейдера, прощу вас выслушать наше предложение, — вуки удивлённо заворчали, наклоняя головы к плечам, — к сожалению для Кашиика и для всего народа вуки, ситуация складывается плачевная. Ровно час назад Его Величество Император Палпатин отдал прямой приказ о военном урегулировании конфликта без проведения дополнительных переговоров, — деревянный дом снова содрогнулся от рёва возмущённых вуки. Хорошо, что деревья врошир обладают звукоизоляционным свойствами. В противном случае вся вооружённая гвардия Рвукррорру была бы уже здесь. Падме ждала, пока вспыльчивые создания отшумятся, чтобы продолжить. — Вуки, вы, как никто другой в нашей галактике, знаете, что такое слово чести. И знаете, что такое долг, — вуки затихли, кто-то оценивающе смотрел на хрупкую женщину, кто-то утвердительно фырчал, но все готовы были слушать. — Мой супруг, Лорд Вейдер, обязан выполнять приказы Императора и не вправе их нарушать. Именно по этой причине нашу лояльность народу вуки заверю я, а не он. Лорд Вейдер, так же, как многие, не во всём согласен с методами и решениями Императора Палпатина, но его долг требует беспрекословного подчинения. И ровно через сутки на поверхность вашей планеты спустятся сотни батальонов пехоты для организации поисков джедаев и захвата их союзников, — самые молодые представители соскочили со своих мест, рыча и тряся лапами в военном кличе, старшие же остались сидеть на месте, зло фырча. Но вдруг рёв старейшины затмил прочие голоса.

— Многомудрый старейшина говорит, что, несмотря на все угрозы Императора, они не выдадут друзей-джедаев, а тем более кровных братьев, — вуки продолжал говорить, сменяя тон на более мирный. — Джедаи веками помогали вуки. Джедаи всегда чтили и уважали вуки, всегда приходили на помощь. Они спасали целые поселения вуки. У всего народа вуки долг чести перед джедаями. Джедаи веками хранили мир и демократию в Республике, вуки не отдадут друзей-джедаев Империи и ситхам. Вуки выполнят свой долг чести, даже если придётся начать войну с Империей, — слова дроида давно потонули в одобрительном рёве совета.

Многие считали вуки глупыми животными из-за их гипертрофированного отношения к долгу, чести и верности. Но Падме была другого мнения: их менталитет был уникален, а их политические взгляды во многом совпадали с её собственными, именно поэтому ей удалось договориться с сенатором Яруа. И она была готова к такой реакции.

— С начала существования Республики вуки поддерживали общегалактическую демократию, — продолжил старейшина, а за ним и Трипио, — с приходом к власти Палпатина наступили тёмные времена. Его правление угнетает вуки, его правление лишает свободы мнения и права выбора. Вуки обещали стабильность и мир, но Империя Палпатина не принесёт мира, узурпируя народ вуки. — все присутствующие поднялись в поддержку старейшины.

— Многоуважаемый Совет, — решила продолжить Леди Вейдер, — конфликт джедаев и ситхов существует с самого рождения обоих этих Орденов. К великому сожалению, он задел всю Галактику и ваш народ. Подчиняясь долгу чести, вы обрекаете себя на гибель, но я пришла сегодня не переубеждать вас, — предупредила она, ожидая повторения эмоциональной речи старейшины, — наша семья по личной инициативе организует эвакуацию детей и женщин на планету Дантуин, где будут созданы поселения для вашего народа, — присутствующие удивлённо забормотали, тряся лохматыми головами, явно потрясенные таким предложением.

— Многомудрый староста спрашивает, почему вуки должны доверить своих детей и женщин вам, верноподданным Императора? — смущаясь и запинаясь, перевёл вопрос дроид.

— Потому что в противном случае, с вероятностью восемьдесят процентов, они погибнут при сопротивлении во время чисток, — холодно констатировала факт Леди Вейдер. — Ваше недоверие закономерно, но, в связи с секретностью эвакуации, в качестве гарантии наших чистых намерений я могу дать только своё слово, что эвакуированные вуки в целости и сохранности будут доставлены на Дантуин, и им будет оказана необходимая помощь при создании поселения. Эти вуки не будут участвовать в военном конфликте. И, разумеется, они будут вправе покинуть поселение на планете по желанию, — совет фыркал, рычал и переглядывался друг с другом, обсуждая сомнительное предложение. С места поднялся сенатор Яруа, громогласно внеся свою лепту.

— Почтенный сенатор Яруа заверяет доверие к вашему слову своим, — тут же ожил Трипио.

Леди Вейдер покинула шумное собрание, оставляя вуки время, чтобы принять решение до рассвета. Представители благородных родов Кашиика провели эту ночь в Доме Советов, громко споря, фырча и ревя друг на друга.

Какая именно часть его вдруг среагировала, он так и не понял, но эта часть проснулась как раз вовремя, чтобы не дать Люку упасть с кровати. Малыш, спящий так же крепко, как отец, даже не понял, когда надёжная рука вернула его на постель и укрыла одеялом. Отлёт матери дети почувствовали моментально, устроив грандиозный скандал, заставив отца покинуть пост, чтобы только Силе ведомыми способами успокоить двойняшек. Отсутствие Падме принудило его вернуться на линкор и проводить командование с орбиты, регулярно спускаясь на поверхность, но только на строго ограниченное время. А чтобы уложить их спать, надо было ложиться самому, что заставило рабочий кабинет опять переехать в спальню. Дети дисциплинировали сильней, чем война, флот и весь Орден Джедаев вместе взятые.

Второй удар по нервам молодого отца случился после первой связи с мамой по голосети, дети были сильно расстроены разлукой с ней. До связи и во время их недолгих сеансов малыши были абсолютно спокойны, но после того как маленькая синяя мама исчезала из их комнаты, в детской должен был быть папа, чтобы двойняшки не разнесли все защитные установки и нервную систему нянь впридачу. Даже электронная Ляля молила создателя прийти. Признаться, Энакин сам был уже не рад идее оставить детей, но и это он выдержал. С каждым днём малыши вели себя спокойней, или это он привыкал.

* * *

— Госпожа? У вас найдётся минутка?

— Конечно, — на своего капитана Падме всегда могла выделить время.

— При захвате сектора Леррегра была организованна диверсия, вследствие которой погибли Джорг и Мирт.

В это самое время Лорд находился с ней в лазарете, что вызвало приступ вины у супруга, а по цепной реакции и у неё. Она хорошо была знакома с Джоргом со времени работы на верфях, а вот Мирта знала только официально – он всего пару месяцев работал на столь высокой должности. Но, покинув Кашиик, она решила отодвинуть ненужные переживания.

— Я осмотрел тела раньше Биггса, — капитан положил на стол маленькую ампулу с серебряной жидкостью, — это подходит под описание того, что вы просили изъять в случае обнаружения.

Леди Вейдер ошарашенно смотрела на маленький предмет. Она действительно просила Тайфо проявить внимательность к адъютантам, но только в целях предосторожности. Она не ожидала, что капитан на самом деле обнаружит вещество и достанет его ей.

— У кого?

— Джорг.

Великая Сила!

Ей захотелось немедленно полететь к семье, чтобы поддержать супруга и обнять малышей. Энакин столько сил вкладывает в свои кадры, чтобы изолировать их от воздействия Сидиуса, а выясняется, что агентами Императора являются самые приближённые к их семье люди.

— У него было обнаружено четыре ампулы, — продолжил Тайфо, — в целях безопасности я изъял только одну.

— Значит, Лорд уже в курсе, кто был предателем, — закончила мысль Амидала, беря ампулу в руку.

— Да, госпожа.

— Спасибо, — только и смогла сказать она, благодарно посмотрев на капитана, понимая, что для него нет большей награды, чем знать, что он выполнил свой долг. — Грегори, у меня к тебе ещё одна просьба личного характера, — желания желаниями, но лететь ей надо не к семье. Хотя что-то внутри подсказывало, что не стоило детей оставлять на флагмане.

— Всё, что угодно, госпожа.

— Через час у меня назначена встреча с Пуджей, — она спрятала ампулу в один из потайных карманов платья, — нам нужно многое обсудить. Официально завтра мы с ней проведём весь день в обсуждениях её предвыборной программы, я хочу, чтобы ты занял чем-нибудь Карифа и подготовил корабль.

— Хорошо, госпожа, — обречённо ответил Тайфо, видя в глазах сенатора ту каменную уверенность, с которой спорить бесполезно. Лучше уделить больше времени подготовке, чем тратить его на бессмысленный спор.

— Мне понадобится около четырёх часов.

— Я что-нибудь придумаю.

* * *

Роан Шрайн и Кенто Марек – скудный улов кампании на Кашиике. Но массовое уничтожение вуки и развязывание внутренней войны были оправданы.

* * *

Она даже не знала, что делать с таким неожиданным подарком Силы. Первая мысль рассказать всё мужу после минутного раздумья была отринута. Сообщать об измене Джорга – Энакин и так уже в курсе, а рассказывать, что велела капитану обыскивать его адъютантов в целях безопасности, тоже казалось глупостью. Это только подорвёт их доверие друг к другу и приведёт к очередной ссоре, которых, по её мнению, стало слишком много. Но маленькая ампула жгла карман, требуя решения. Энакин упоминал об индивидуальности подобных веществ, но оно должно быть смоделировано для подавления мидихлориан. А у ее супруга и так запредельная их концентрация; следовательно, оно будет действовать и на прочих одарённых, которых стало многовато вокруг в последнее время. Будь у неё эта ампула пораньше, она смогла бы справиться с тем инквизитором и оставить его в живых, чтобы подтвердить свою правоту.

«Почему он не поверил?» — эта мысль больно царапалась глубоко внутри.

Но вопрос был решён: ампулу она оставляет у себя, зарядив его в медицинский пистолет, разместив его рядом со своим бластером, чтобы в экстренной ситуации можно было использовать.

* * *

Лорд внимательно изучал доклад, под маской ледяного спокойствия ураганом метались сомнения, подогреваемые охотничьим азартом.

— Информацию перепроверили?

— Да, Милорд, — Биггс знал толк в разведке, и нюх у него был не хуже, чем у Айсарда.

Но Вейдер верил только своему внутреннему голосу, который поддерживал помощника. Отодвинув свои сомнения и раздумья, он чуть прикрыл глаза, прислушиваясь к необыкновенному шелесту нитей Силы.

Метания, радости, сомнения, паника, боль, смех и ещё миллионы различных эмоций и ощущений в необъятной паутине Великой Силы, которая тихо шептала ему: действуй.

— Приготовить оперативный флот для выхода из системы.

* * *

Племянница значительно выросла с их последней встречи, чему Падме была удивлена. Она тут же вспомнила о своих малышах, в груди больно кольнула разлука, но, подавив свои переживания, Амидала сосредоточила внимание на разговоре с Пуджей. Надо заняться делом.

— Я надеюсь, мама тебя предупредила: бабушке с дедушкой ни слова о моём приезде! — начала с улаживания семейных вопросов Амидала.

— Хорошо, тётя Падме! — с улыбкой ответила очаровательная девушка с карими глазами кровной Наберри. — Вас здесь не было.

— Отлично, давай займёмся работой.

С Пуджей было легко, она напоминала Падме её саму в этом возрасте: уверенная, полная решимости и идеалов, а самое главное, знающая, как достичь поставленной цели. Чётко сформулированная и продуманная предвыборная программа, в которой Падме отметила несколько весьма интересных нюансов, но в некоторых моментах всё же её политика должна быть подкорректирована под нынешнее положение дел в столице. Надо было начать не с этого, но ещё не поздно всё исправить.

— Пуджа, я буду с тобой откровенна, — серьёзно начала Падме, резко меняя тему разговора, — с одной стороны, как и твоя мама, я против, чтобы ты влезала во все дела, которые сейчас творятся на Корусанте, а избежать их в статусе сенатора невозможно. Но, с другой стороны, в наше тяжёлое время я не могу отказать себе в надёжном, хорошо подготовленном единомышленнике на посту сенатора. Поэтому, считаю своим долгом поставить тебя в известность о тех сложных внутренних интригах, что творятся в Сенате, — она достала инфокристалл, — здесь в общих чертах описано нынешнее положение наших дел, о котором многие даже не догадываются. Я хочу, чтобы ты внимательно изучила данный материал и только после этого сама решила, хочешь ли ты вмешиваться во всё это.

— Хорошо, сенатор, — официально ответила та, — я изучу материал, и это мы сможем обсудить завтра.

Девушка уверенно взяла кристалл, слишком уверенно. Молодая амбициозная особа, полная идеалов и невероятных мечтаний, даже не представляла, что может ждать её на Корусанте. Гордая и бесстрашная, уверенная в своих силах, Пуджа не подозревала, насколько сильно она похожа на свою тётю, не представляла и доли того сложного пути, по которому она уже решила идти, независимо от информации на кристалле. Она даже не увидела и тени тех чувств, которые бурлили внутри любящей тёти, не догадывалась, как молилась та Великой Силе, чтобы племянница не лишилась своих идеалов и бесстрашия таким же жёстким способом, как лишилась она.

* * *

Энакина внезапно посетило желание пересмотреть развивающую программу для детей, когда дочь, подражая неизвестному ему животному, обхватила его за шею, издавая странные звуки, отказывалась его отпускать.

— Принцесса, прекрати меня душить!

— Вак! — весело отозвалась дочь, не ослабив хватку.

— Ну ладно, завитушка, — Энакин легонечко дёрнул её за тёмный локон, — сама напросилась.

— Неть! — наигранно возмутилась та и в вцепилась в папины волосы.

— Лея! — серьёзно сказал отец, решительно снимая с себя ребёнка, поражаясь её силе и силе её голосовых связок, краем глаза замечая, как тихий сын уже раздобыл его рабочую деку…

«Ангел, почему ты меня послушала?»

* * *

В твёрдости решения Пуджи она не сомневалась, племянница даже не подумала не лезть в высокую политику, а, наоборот, с ещё большим рвением взялась за работу. Падме предвидела почти все вопросы, которые могли зародиться у молодого советника при изучении переданных ею материалов, поэтому подготовила ещё один кристалл с ответами на эти вопросы и корректировкой предвыборной программы начинающего политика.

— Я отлучусь на четыре часа, — Падме подмигнула преемнице, оставляя её в своём кабинете, и вышла через потайной туннель Дворца.

Пуджа сдержанно улыбнулась, вспоминая выразительные высказывания матери в адрес Амидалы. Вечное «смотрите и никогда так не делайте!» звучало каждый раз, когда им с мамой доводилось говорить о тётушке-сенаторе. Девушка сосредоточилась и приступила к разбору документов.

* * *

— Без моего приказа никого не выпускать, — холодно раздался голос Лорда. Канонерки плавно приземлились около катакомб на Тайтоне, как чёрные тени, из них выскальзывали инквизиторы, смело спускаясь в древние туннели.

— По моей команде выйдите с группой зачистки, — получили личный приказ адъютанты, прежде чем Лорд выскользнул из канонерки.

Три десятка инквизиторов ждали его чуть в глубине прохода. Теперь они действовали только по его приказу.

Мечи были выключены, никаких фонарей, только Сила, которая обостряла их зрение. Вейдер шёл впереди, тщательно вслушиваясь в окружавшее пространство и в указания Силы. Внутри сжалась тугая пружина, готовая в любой момент распрямиться. Он чувствовал чужой страх, как чует кровь дикий зверь, его манил этот сладкий вкус охоты. Шаг за шагом он сканировал пространство, обостряя все рецепторы чувств до предела, ища нужные ему нити. Невероятный узор Силы выстраивался перед его глазами, недоступный никому другому.

Поворот налево, незаметное движение правой кистью, и ловушка впереди разрядилась огненным туннелем, заставляя странных существ за его спиной отпрыгнуть, но сам Лорд Ситхов прямо смотрел на прекрасные всполохи искусственного огня. Минутная задержка, примитивная ловушка, созданная убедить их, что они первые посетители этих катакомб за последние несколько сотен веков.

Не убедили, решил Вейдер, двинувшись дальше, едва только погас огонь. Запах палёного начинал раздражать, но предвкушение чего-то интересного перекрывало любые раздражители. Ещё один поворот, каменная стена, которая легко подалась на воздействие Силы. Даже очень легко, ответив чужакам ураганом примитивных ножей. Прошли не все, без сожаления отметил главный, даже не обернувшись. Накаляющаяся обстановка в его отряде ничуть не волновала самого Вейдера – он привёл их умирать во имя Империи, надеясь, что перед смертью они сделают хоть что-то полезное.

Он замер. И, казалось, даже перестал дышать.

— Как интересно… — тихо протянул Лорд, совсем неинтересным тоном.

Темнота не имела значения, древние стены, которые за века уже изжили следы своих обитателей, для него были прозрачны, и сквозь них он видел тугие узлы Силы, и чувствовал сердца, которые так быстро колотились…

Двое инквизиторов неуверенно пошли вперёд, они не могли сопротивляться его воле. Молодой ситх слишком быстро учился у своего великого учителя, выстаивая сложную многоходовую комбинацию.

Два элемента встали на свое место, и узор Силы стал ярче. Вейдер не удержал довольную ухмылку, наблюдая за передвижениями ещё одного элемента. И снова его ход, и снова вполне предсказуемая реакция.

Все подразделения встали на свои места, можно начинать бой.

Синий луч осветил лишь малую часть огромного зала, но ответом на это была проломленная стена в паре метров от одного из инквизиторов, за которой мелькнула тень, и, сорвавшись с цепи, адепт Тёмной Стороны кинулся за ним. Силовая ударная волна со скоростью звука двигалась к оставшейся группе, но была перехвачена и возвращена хозяину.

Учитель Нойра.

Вейдер хорошо помнил её окрас в Силе, а ещё её страсть к пиротехнике. Ему понадобились доли секунды, чтобы понять, что зал заминирован, и ещё половина секунды, чтобы разорвать нити Силы, образующие бомбы. Такого поворота событий джедаи явно не ожидали. Как в чистой воде, поплыл привкус сперва замешательства, потом – растерянности, а следом вспыхнула глупая решимость стоять до конца.

Это нам и надо. Он резко развернулся, вскинув руку и выпустил Силу, снося противоположную колонну, навсегда погасив чьё-то тихое сияние. Разноцветные лучи стали вспыхивать в разных сторонах помещения, храбрые, но весьма глупые, джедаи включали свои мечи и открыто нападали на инквизиторов.

Сила пришла в действие, потоки натянулись, сжимаясь в один комок под потолком несчастного зала… он такого раньше не видел, но, кажется, читал в архивах. Лёгкое сальто, уходя от неуклюжего на его взгляд удара, чуть усилить концентрацию, чуть увереннее взять одну нить…

Дасс Дженнир.

Тугой узел нитей начал ослабевать и исчез, всего пара мгновений, пара мгновений, когда беловолосый мужчина падал на холодный пол. Лорд Ситхов наклонился к поражённому джедаю, заботливо запахнув плащ, пряча маленькую пуговку на нём. От угасающего рисунка ещё тянулись линии…

Райф Исанна…

…Бейгор Садетт…

…Ку Ранн…

…Оли Старстоун…

Сильнейшие, хитрейшие, умнейшие… Он надеялся, что они хотя бы в последнем пункте его не подведут.

* * *

Падме показалось, что Магистр постарел лет на десять, а может на пятнадцать. Он не шелохнулся с того момента, как она вошла в комнату. Он опустошёнными глазами смотрел на заходящее солнце, которое багровым закатом растеклось по горизонту и среди слоистых облаков виднелись всполохи жёлтых, синих и зелёных огней, их медленно поглощал основной цвет неба, а за ним поднималась темнота, отливая глубоко-синим цветом.

Она чувствовала смерть.

Смерть, которую нёс её муж.

* * *

Он на секунду прислушался.

На краю сознания светлячком мелькнула его Ангел. Он чувствовал, когда она о нём думала, думала она о нём неожиданно много.

— Начали, — тихо скомандовал Лорд в комлинк на руке, отгоняя от себя лишнее, — семь объектов.

— Вас понял, сэр, — искажённым вокодером голосом ответил Биггс.

* * *

— Магистр Кеноби? — мягко позвала Падме. Времени ждать, пока уважаемый джедай вернётся в реальный мир, у неё не было.

— Прощу прощения, вы хотели что-то обсудить?

— Да, я хотела узнать, как продвигается моя маленькая просьба, — деликатно зашла Падме, давая понять собеседнику, что у него есть хоть что-то нужное ей, даря тем самым мнимую надёжность. Но, похоже, джедай не оценил тонкости её манипуляций, задумчиво сложив руки на груди.

— В имеющихся у нас архивах нет ничего подобного, — задумчиво начал Оби-ван, поглаживая свою бороду, — есть только одно предположение, с чем связанно такое состояние вашего супруга, — деликатно подобрал слова джедай, — но это лишь теория, и всё её содержание спорно.

Падме выжидающе смотрела на мужчину, видя, что джедай явно хочет оказаться в другом месте, но она прилетела за ответами и за помощью, которую ей окажут, хотят этого джедаи или нет.

— Она основана на недавно найденных записях на Майгито, — Оби-ван отошёл о тёмно-синего пейзажа за окном, и, как большинство джедаев, забыв об этикете, сел на кожаный диван, наконец-то удостоив своим полноценным вниманием Амидалу, — они явно не полны, и принадлежали, скорей всего, ситху…

— Что в них?

— В основном рассуждения о Свете и Тьме, абстрактные теории о единой Силе, — вот теперь серые глаза магистра сканировали её, в усах блуждала заинтересованная сдержанная улыбка, а года отступали, возвращая Магистру истинный возраст.

— Единая Сила, — она искала в памяти что-то знакомое… Энакин упоминал об этом… но Энакин так много рассказывал о Силе! — Были же джедаи, которые тоже верили в единство Силы… — зашла с другой стороны Падме.

— Джедай, — потвердил Оби-ван, — вы с ним были знакомы: Ква-Гон Джинн. Он считал, что резкое разграничение Силы – это лишь наше восприятие. Что есть единая Живая Сила, которой мы должны служить. Они очень много спорили с учителем Йодой на эту тему, но после падения Ксанатоса, первого падавана наставника, спор прекратился. Магистр счёл это прямым доказательством правоты Кодекса Джедаев, а учитель истолковал это как очередной промысел Силы.

— Но мнения своего не изменил…

— Нет, конечно. Он отступил, переосмыслил, вынес из этого некоторые важные вещи, но мнения своего не поменял, — Кеноби говорил, словно рассуждая о чём-то про себя, вероятней всего, вспоминая мудрого наставника. Падме знала это состояние у мужа, и сейчас решила применить свой опыт:

— Какие важные вещи?

— Одна из них была в том, что каждый найдёт свой путь, — в отличии от Энакина, Кеноби сразу сконцентрировался на собеседнице, но на вопрос ответил, — что «тот, кто ищет, всегда найдёт».

Леди вскинула вопросительно бровь, прося расшифровки древней, неизвестно чьей поговорки, в контексте их разговора.

— Он считал, что не важно, чему ты учишь человека, он возьмёт только то, что ему нужно. В ученика возможно вложить основные навыки, знания и умения, но постигать и изучать впоследствии он будет в своём собственном направлении. Энакин был наглядным примером его правоты, — это был не просто монолог джедая, который вдруг решил разбередить память, нет. Магистр рассказывал, вымеряя слова, и наблюдал за собеседницей, только она никак не могла понять, что он пытается найти? Что он хочет видеть? Зачем? — любое данное ему знание он выворачивал под нужным ему углом. Квай-Гон должен был стать его наставником, — горько заключил Кеноби.

— Время не повернуть, и прошлое не исправить, — мягко напомнила Амидала, — почему вы считаете, что те записи принадлежали ситху? И всё-таки, что за теория у вас появилась?

— Возможно, суть была схожей с идеологией моего учителя, но джедай бы нашёл другие слова для описания этой идеи. Теория элементарно проста и так же невероятна: описанное вами состояние вызвано… если так можно выразиться… это уход в абсолютную единую Силу.

— А живое существо на это способно? — теоретических знаний о Силе Падме хватало, чтобы понять, что этого не может быть. Даже Энакин всегда говорил, что он лишь касается Силы.

— Истории известны случаи, когда тела погибших джедаев бесследно растворялись – это принято считать уходом в Силу, — подтвердил Кеноби, — но если предположить, что Энакин является точкой сосредоточения Силы, что он был создан, а не рождён… не так, как все живые существа во Вселенной, а желанием Силы… Тогда на таких же теоретических основаниях можно решить, что его уход в Силу не сопровождается растворением материального тела, а ваша реакция на него закономерна: животный страх ко всему неизвестному и непонятному.

— Энакин – человек, — упредительно заявила Леди Вейдер, — он такой же живой, как и все…

Для неё было странна сама мысль, что Оби-ван, знавший Энакина столько же, сколько и она, учитель, который также знал, какая кровь у его бывшего ученика, говорил даже о теоретической возможности, что Энакин не живой!

— Он – живой, — тут же ответил Кеноби, кожей ощущая реакцию Амидалы, — но в этих же записях имеются предположение о гипотетической возможности создания живого существа путём влияния Силы.

— Это возможно?

— Навряд ли.

— Я хочу увидеть эти записки, — твёрдо решила Падме.

— Это невозможно, — так же твёрдо ответил Оби-ван.

— Почему?

— Потому, что эти записи, не важно, насколько они правдоподобны, являются ещё одной разработкой в области познания Великой Силы, а подобная информация не должна быть в общем доступе. И при всём моём уважении…

— В общем доступе? — возмутилась Амидала, непозволительно перебив собеседника. — Магистр Кеноби, моим детям в виде сказок на ночь рассказываются все ваши святейшие и сокровеннейшие легенды, которые также когда-то считались закрытой информацией у служителей Ордена, — позволив себе приврать, Леди Вейдер невзначай напомнила о статусе ордена Джедаев в прошедшем времени, что сразу указало на положение собеседника в данном разговоре. — Я не могу использовать эту информацию так, как может одарённый, и я прошу лишь копию – оригинал мне ни к чему.

Оби-ван Кеноби сдержанно смотрел на сенатора, зная, что с ней спорить бесполезно, но и против своего Кодекса он пойти не мог. Падме была хорошим дипломатом, подозревая о мыслях в голове Магистра.

— Я предлагаю обмен, — пошла ва-банк она, доставая блестящую вещицу – на этом кристалле – вся база данных Верховного Инквизитора Тремейна.

Удивлённое лицо Магистра Оби-Вана Кеноби дорогого стоит, с наслаждением отметила Падме. Она хорошо подготовилась к их встрече, кристалл был добыт специально для передачи его Кеноби, но не хотела просто так отдавать такую ценную информацию, хотя и придумать что-то нужное взамен не могла. А записки неизвестного ситха о возможности создания человека с помощью Силы были очень даже интересны, тем более, если джедаи считали, что речь могла идти об её любимом. Извечное женское любопытство брало своё.

— С вами трудно спорить, сенатор Амидала, — пересохшим горлом заметил джедай.

* * *

От пыли уже слезились глаза, и он предпочёл их закрыть.

Мир превратился в запутанный клубок тонких ниток, лишь Идущий По Небесам немыслимо легко и ловко пробирался сквозь светящиеся потоки, иногда рассчитанным движением разрывая неуместные линии, обрывая чьи-то жизни. Старые опоры стонали от непрекращающегося натиска адептов Силы, свечение разноцветных мечей было единственным источником света в запылённом, полуразрушенном помещении. Джедаи уступали по количеству, но брали качеством. Инквизиторы оказались ненамного действенней, чем его легион, хотя он и не хотел рисковать своими бойцами, которые, не вмешиваясь в сражение, вытаскивали тела погибших.

Ещё пара минут, и дышать станет невозможно, надо заканчивать эту свистопляску. В ответ на его мысли несущие опоры задрожали.

— Отходим, — приказ прозвучал скорей для солдат, чем для разгорячённых в бою инквизиторов.

* * *

— Не могу поверить, что они пошли на такое, — тяжело садясь на место второго пилота, произнёс Оби-Ван.

— Пошли… — красные руки тогруты запорхали по пульту управления, — надо признать, что сенатор Амидала спасла нас.

— Не проверял бы её кровь самостоятельно, счёл, что она консул, — согласился Кеноби, — есть выжившие с Тайтоне?

Шаак молча покачала головой.

— Ситх… — магистр закрыл глаза, прогладив рукой бороду, — весь старший состав… Не могу поверить, что магистр Йода на это пошёл! — он не смог удержать руки, и они резко ударили по панели.

Магистр Ти молчала, выводя корабль в теневую часть спутника.

* * *

Жёлтый клинок провернул петлю над её головой – это конец, промелькнула мысль, но жёлтый луч погас…

— Уходим, — это голос она не перепутает ни с одним другим в этой Галактике. Её грубо схватили за плечо и подняли на ноги, но резкая боль прошлась по бедру. — Солдат, выведи её, — Марис перехватил кто-то из клонов и поволок к выходу.

Древние катакомбы не смогли пережить ещё одной битвы между одарёнными, только неведомая Сила Избранного помогла им продержаться, пока из них не вышли все солдаты, затем им позволили обвалиться, и они обрушились с облегченным вздохом, закрывая свои залы и бесконечные коридоры, чтобы больше никогда и никого не впускать внутрь.

Женщину-забрака заволокли в канонерку, в который было только четверо её коллег, переживших эту операцию. Две канонерки поднимались на орбиту, заваленные телами погибших.

* * *

— Амидала запросила записи ситха в обмен на информацию обо всех инквизиторах, — в итоге придя в себя, сообщил Кеноби, — неразумно было сомневаться в столь сильном союзнике.

— Оби-Ван, — тихо позвала Шаак Ти, — ты знаешь, что нам теперь делать?

Впервые в жизни он видел растерянность в мудрых глазах тогруты.

— Знаю, — на удивление твёрдо ответил он, — но Гран-Мастер не позволит.

* * *

— Семь, — коротко отчитался Биггс, снимая тяжёлый шлем штурмовика 501-го легиона, — Сёвбэл позаботится о них.

— Хорошо.

Но хорошо не было, Скайуокер устало потёр глаза грязной перчаткой, от чего те защипало ещё сильней; недовольно встряхнув головой, он распаковал рюкзак первой помощи, чтобы вытереть лицо. Надо до карантинной зоны добраться…

* * *

Вернувшись в кабинет в ровно назначенное время, Падме, как ни в чём не бывало, активно включилась в работу племянницы, рассказывая о сенаторах, о тенденциях в законопроектах и прочих тонкостях её будущей работы. В том, что Оби-Ван передаст записи, она была уверена, но на решение вопроса с инквизиторами подобным методом она не сильно надеялась. Впрочем, другого оружия против них у неё не было, за исключением маленькой ампулы в кобуре. Но на сердце по-прежнему было тяжко, мысли всё время возвращались к детям и мужу.

«Наверное, просто соскучилась», — убеждала она себя, стараясь не отвлекаться от работы.

* * *

— Как-то тошно с ними, — пожаловался штурмовик.

— Ага, — поддержал его второй, осматривая лежащие упакованные мешки с мёртвыми, — на корабле их выгрузим, а дальше – не наша забота.

— Зачем Лорду эти трупы?

— Не знаю. Наверное, Императору доставить, отчитаться о проделанной работе…

Двое солдат лишь изредка поглядывали в сторону сложенных друг на друга тел, не замечая силуэта в тёмном углу корабля.

* * *

Ровно три минуты в очищающей кабинке, чтобы быть условно чистым, но точно без инфекций и без этой проклятой пыли. В голове прокручивались прошедшие события, пошагово, с осознанием каждого движения и шевеления в Силе. Он что-то пропустил. Где-то на краю сознания затаилось беспокойство, не дававшее расслабиться.

* * *

— Выгружайте! Да поаккуратней!

— Да ладно, тебе, командир! Им уже всё равно. Они же мёртвые.

— Была команда доставить в лучшем виде! Даже трупы!

— Будет сделано, — щепетильный командир даже приволок пару носилок из лазарета, и им пришлось таскать тела на носилках, правда, по двое на одних. Мёртвым комфорт уже не нужен.

Гора упакованных тел перемещалась из канонерки на палубу линкора, а затем в специальный контейнер, где с ними будет разбираться доктор Сёвбэл, и с ними передвигалась незаметная маленькая тень, но её путь лежал дальше, чем контейнер.

* * *

Горячая ванна – мечта всего длинного дня, в голове ещё крутились оперативные вопросы. Зачем она открыла свою рабочую почту? Плохая была идея, но она хотела показать Пудже объёмы её работы и сразу ввести в курс некоторых тем.

«Люк с Леей, наверное, ещё не спят, а Энакин на флагмане… Как хорошо, что есть хоть кто-то, способный удержать его от сражений… Надо связаться с ними… Как только вылезу из ванны».

* * *

Турболифт был лучшим местом для передачи секретной информации. Артив вполголоса отчитался о уже проделанной работе, а начальник также в пол-уха слушал его. Он и так знал, что его ребята отработают идеально, но его что-то беспокоило. Он опять не мог понять причину щекотливого ощущения. Энакин прочитал ответ Сандры – «Дети в порядке. Играют». К ним надо зайти, но после мостика.

* * *

Суета закрывает глаза сильнее, чем темнота или свет. Сила вела его легкие движения, отводя ненужные взгляды и распахивая все двери. Об осторожности не забывал он, дорогого стоило прикрытие его, и жертву обязан он оправдать.

Сложный замок податливо открылся, пропуская к маленькому солнцу Силы. Странное раздвоение показалось ему. Спешить надо ему, времени мало было. Вторая дверь подалась так же легко. Удивление много столетий не касалось его маленького сердца, но вопросительные карие глаза наградили его сполна, ведь рядом с ними стоял мальчик, сияющий в Силе, с небесно-голубым взором. И только в этот момент разобрал он двойное сияние.

— Ляля, боевой режим! — вскрикнула женщина в синем одеянии, доставая из рукава бластер. Но няня-дроид не успела активировать защитный экран, преобразуя руки в вооружённые конечности.

Машину просто отключить, да и живых существ ненамного сложней.

* * *

Судорогой свело в районе груди, она резко вскрикнула, выскакивая из ванны:

— Энакин! — позвала она мужа, хватаясь за толстый браслет, — Люк с Леей в опасности…

* * *

Страх пробил сердце, как выстрел. Понимание пришло поздно, как всегда, поздно.

Адмирал удивлённо перевёл взгляд на адъютантов, которые также провожали взглядом уже исчезающего из виду Лорда Вейдера. Артив с Биггсом кинулись за ним.

Он несся, не видя дороги.

Он не может опоздать.

Не может опоздать.

Не может.

* * *

Бесполезно. Она уткнулась в стенку ванной комнаты и медленно сползла по ней. Бесполезно. Между ними больше, даже не несколько парсеков, намного больше… теперь уже всё бесполезно. Ляля неотлучна от детей, а значит её уже выключили, Сандра их не оставила бы одних, а это значит, что и Сандры уже нет, а если Энакина нет поблизости, то всё уже бесполезно…

* * *

Отвык он от визга детей, особенно двойного. Успокаивающая волна была направлена удивительным созданиям, но сияние яркого солнца стало сильней, и волна вернулась к незнакомому существу. Уши непроизвольно вздрогнули. Много удивления для его старого сердца…

Ураган тёмной ярости сшиб его с ног, вышибая и предательскую дверь. Туманным чёрным ветром материализовался источник Тьмы, сверкая жёлтыми глазами и синим клинком, выбивая его из комнаты.

* * *

Ярость вулканом била из самой его души, заполняя всё пространство вокруг, он не хотел и не видел ничего, кроме своей цели. Не давая вздохнуть, сообразить, перегруппироваться он напал на зелёное существо, тело которого ещё не коснулось пола после предыдущего удара.

Правила боя, честь, уважение, понимание… эти слова исчезли из его мира. Нужна смерть.

Но яркая вспышка Силы ослепила его, давая неожиданный отпор: зелёный клинок скрестился с синим, немного охлаждая буйную голову. Удар в самое солнечное сплетение пришил его к стене, закрывая глаза темнотой. Так дело не пойдёт. Ещё одна грубая волна ярости отнесла противника в другую комнату, противоположную той, где испуганно ревели дети, прижавшиеся друг к другу.

Энакин сосредоточился, включая Лялю и систему безопасности детской. Надо увести его подальше отсюда.

* * *

Паника отступила, но тело било крупной дрожью, а внутри поселился страх. Она нашла в себе силы подняться и укутаться в тёплый халат. Старый кулон грел ладонь, а браслет тяжелил руку. Но…

Лея?!

Люк?!

* * *

Йода медленно встал, поднимая на плечах все века своего существования, и внимательно осмотрел противника.

— Сила твоя велика, юный Вейдер…

У юного Вейдера не было терпения, так же как и у юного Скайоукера, и слова древнего джедая его не интересовали. В груди свернулась физическая боль от удара, но Сила Вселенной потекла по его жилам, выводя ощущения на другой уровень, открывая другую реальность мира. Рука привычно сжимала меч, а тело кинулось в очередную атаку.

Рисунок Силы гран-мастера было не разглядеть, он даже не мог нащупать его нити, чтобы просто разорвать их.

Раз.

Два.

Три…

И зелёный клинок едва не обжёг щеку.

Маленький враг метался из стороны в сторону, осыпая смертоносными ударами, сверкая в Силе миллионами выстрелов, выматывая ментальную защиту противника.

Он был слишком большим, огромной мишенью в Силе, крупной целью в бою, но ему удалось вышвырнуть джедая за пределы квартиры.

Раз.

В Силе нет размеров.

Два.

Нужно сменить стиль боя.

Три.

Нужна смерть.

Йода покатился по коридору, не выпуская меч из лапок. Изменник перебирал все известные ему стили, неестественно меняясь в Силе. Магистру нужно было время, чтобы распутать хитросплетения его мощи, найти изъян в ментальной защите, но ситх не давал ему и полсекунды. Только увеличивал напор, меняя десятки стилей, комбинируя и преобразовывая их.

Как нарастающая волна океанов Мон-Каламаари, набирал и раскрывал свою мощь павший, как вода, подстраивался он под ответы противника, и Сила концентрировалась вокруг них, грозясь самой ударить в любой момент, в момент, когда кто-нибудь из них даст слабину, смять проигравшего под толщей своей власти.

Сколько веков он учил джедаев? Сколько видел он таких мальчишек? Сколько битв с великими ситхами выиграл он? Сколько могущества хранится в маленьком тельце? Сколько знаний было испробовано на практике этими трёхпалыми ручками? Сколько?

Он не знал ответа. Но знал, как развернуть Розу Ветров Силы, чтобы направить её на Избранного, былую надежду Ордена…

«Энакин, ложись!» — сквозь время и пространство пронёсся командный рык, и он инстинктивно, как бывший им когда-то неразумный мальчишка, подчинился единственному приказу. От единственного человека.

Смертоносная разрядка цунами Силы пронеслась по коридору, срывая прочную обшивку со стен, глухо сминая пролёт лифта, из которого только что успели выскочить адъютанты.

Скайокер тут же поднял голову, но противник исчез.

— Милорд? — поднявшись на ноги, адъютанты побежали в его направлении.

— Приоритет: дети, — рыкнул Вейдер, резко возвращаясь в вертикальное положение. Маленький джедай не мог далеко уйти, он чувствовал, что тот где-то рядом. Затаился. Неожиданный приказ из прошлого не выходил из головы: показалось? Нет, не показалось, но это сейчас не важно: нельзя дать Йоде сбежать и на этот раз.

Свет в коридоре мигал, повреждённая обшивка падала на пол, открывая провода и прорехи в стенах.

Глаза не фиксировали окружающее, ощущения обострились, концентрация увеличилась до максимальной. По миллиметру он прощупывал взбаламученное пространство, пытаясь расслышать в нём лишний звук…

Тяжёлые ладони легли на плечи, заставляя невольно обернуться, как раз в тот момент, когда зелёный клинок чуть было не коснулся его грудной клетки.

Но «чуть» в бою не считается.

Зато считается удар наотмашь синим мечом, мягко разрезавший маленькое тельце Гранд-мастера погибшего Ордена.

"Слепота и самоуверенность погубила Орден. Не повторяй их ошибок."

На этот раз ему точно не показалось. Он ясно чувствовал за спиной хмурого рыцаря, что когда-то в него поверил, что когда-то дал ему шанс и спас его жизнь. Спас ещё раз.

* * *

Улыбка растянула сухие губы.

Отлично.

Прощай, ушастый Магистр.

Прощай, последний оплот глупого верования.

Прощай, Орден Джедаев.

* * *

Они переглянулись.

— Не может быть, — выдохнула Шаак Ти.

Оби-Ван молча закрыл глаза. Может. В наше время всё может быть.

Уверенная ладонь легла ему на правое плечо.

"Теперь ты Гран-мастер. Не забывай ошибки старого Ордена."

* * *

— Милорд, — робко обратился Артив. — Миледи на связи, требует вас.

— Хорошо, — пытаясь выровнять дыхание, произнёс он, — я надеюсь, ты ничего лишнего ей не сказал?

— Нет, сэр, она требует вас.

— Дети?

— Невредимы. Только напуганы, — уже на ходу отвечал старший помощник, — мы отвели их в медцентр к Дикад, как и Сандру.

— А она как? — Лорд пробрался сквозь завалы в квартиру, к зеркалу жены.

— Когда я уходил, док осматривала её, она была в сознании, — наблюдая за несвойственными манипуляциями начальника, ответил Джероф.

— Хорошо, — шаблонной фразой отозвался тот, застёгивая на себе свежий китель взамен лохмотьев, которые он снял, ещё заходя в квартиру, — так похоже, что я с совещания? — задал странный вопрос Скайуокер, выпрямляясь.

— Причесаться…

— Точно, — Энакин залез в гардероб супруги, радуясь, что у неё больше десятка разных расчёсок, а не одна-единственная, которую пришлось бы искать средь завалов. Пара нервных движений. — Как думаешь, поверит?

Артив ещё раз оглядел начальника:

— Через голосвязь может сработать.

* * *

— Здравствуй, родная, — произнесла маленькая фигурка мужа, облепленного детьми, — что случилось?

— Мама! — взвизгнул Люк, протягивая ручки к ней.

— Мама? — Лея завертела головой, — мама!!!

Падме замерла, готовая разреветься от облегчения и радости видеть их живыми и невредимыми.

— Привет, мои солнышки! — она протянула руки к ним, желая дотянуться сквозь парсеки, — хотела узнать, как вы?

— Как мы? — игриво спросил отец у детей, и те его не подвели, — а?

— Весело! — взвизгнула Лея, хлопая ладошами, широко улыбаясь, братик утвердительно закивал головой, только вот молодой папа как-то странно покосился на двойняшек.

— Очень весело, — повторил он и нервно натянул улыбку.

— Я по вам так соскучилась! Я сейчас же вылетаю на Кашиик.

— Мама приедить! — сын замахал руками и задрыгал ногами.

— Люк… — папаня вывернул локоть, что позволило ему держать сына, — Не торопись, Ангел, — неожиданно остановил он её.

— Почему?

«Потому что за восемь часов твоего полёта ребята не успеют восстановить квартиру», чуть не ляпнул Скайоукер, сдавленный за шею руками дочери.

— Потому что через час мы возвращаемся на Корусант, на совещание к Императору, — и это была чистая правда. Ему нужно доставить тела, Сидиус не мог не почувствовать его победу, а значит, связи с ним ждать с минуты на минуту, а лучше прилететь лично, дабы склониться в знак покорности. Чтобы паранойя не грызла, — я не хочу, чтобы ты пока возвращалась в столицу. — Он перехватил Люка и посадил его за пределы обзора голокамеры, Лея продолжала крепко держаться за отцовскую шею, культурно не встревая в разговор родителей.

— Энакин, что случилось?

— Это я хочу узнать у Айсарда и Органы, прежде чем ты вернёшься в свой кабинет, — в тоне сквозила ревность, что сбила Падме с толку.

— Не говори, что ты ревнуешь.

— Начну, когда ещё и Органа переселится в твой кабинет, Айсарда оттуда уже не вытащишь!

— Любимый… я хочу вас увидеть, — более настойчиво попросила она, зная, что на расстоянии в десятки парсеков из него ничего не вытянешь, и обнять детей казалось жизненной необходимостью.

— У нас всё хорошо, — заверил её супруг, — встретимся на Муукре, через пять дней. Хорошо?

Ей не нравилось это его появившееся недавно словечко на все случаи жизни. В этом «хорошо» не было ничего хорошего.

— Хорошо, — мягко улыбнулась она, довольствуясь сегодня только знанием, что они живы, целы и вместе, — только ты не умеешь врать, любимый.

— Ты меня простишь, когда увидишь подарок.

— Вы живы и невредимы – это лучший подарок.

— Он тебе всё равно понравится.

— Обследование Сандры закончила?

— Да, она полностью здорова, — Дикад Сёвбел была единственным человеком во флоте, которая могла позволить себе не отрываться от работы, когда к ней обращается Лорд Вейдер.

— Хорошо, — начальник устало сел на кушетку, стягивая китель, — посмотри, что там на спине. Плечо не работает.

Дикад подняла глаза на спину пациента, сглотнула, вернулась к монитору.

— Хорошо, что не отвалилось, — пробормотала она, заканчивая вводить данные в специальные контейнеры.

— Что там? — вяло спросил Лорд.

— Вам это правда интересно? — она слишком устала за последние сутки, чтобы помнить о субординации.

— Нет. Сделай так, чтобы оно мне не мешало, — он болезненно поморщился, когда доктор принялась осматривать спину.

— Я знаю только три способа, чтобы оперативно залечить ожог после светового меча, но они все в списке Императора…

— Сделай повязку с бактой на пару часов, — тихо отозвался пациент. Дикад замерла, осознавая приказ. Бакта была первой в списке запрещённых препаратов – это прямой приказ Императора. Но она служит Дарту Вейдеру, и его приказы в приоритете. Она отошла к стойке с бинтами и препаратами. Близятся перемены.

— На груди рана не жжёт?

Лорд внимательно осмотрел свой торс, только что обнаружив красную полосу на нём. След недоведённого удара, который чуть не стал для него роковым.

«Адреналин – лучший анальгетик» — очередной раз подтвердила про себя Сёвбэл.

— Ерунда.

— Может не зажить до Муккра, — как бы между делом использовала запрещённый приём док, — вам перед Леди объясняться.

Начальник выразительно посмотрел на неё.

— Заживёт.

— Как скажете, — покладисто согласилась врач, готовя две повязки, — через шесть часов можно будет снять.

— По прибытии в столицу я спущусь на поверхность на пару часов, дети и Сандра останутся у тебя. Охрана будет только из пятьсот первого. Высший приоритет безопасности. Вход ограничен до моего возвращения.

— Если вас задержит Император? — Дикад быстро накладывала повязки, зная, что покладистость начальника связана только с его усталостью. — За сутки без родительского внимания ваши чудесные чада всю смотровую разнесут.

— Я вернусь к их сну. А они уже делали попытки?

— Вы знаете, что Люк умеет вскрывать замки, включать или выключать различные приборы, не касаясь их?

— Да, — спокойно отозвался отец, губы слегка искривились в гордой полуулыбке, — это у него от меня.

— А Лея весьма шустро для своего возраста пользуется коммуникаторами…

— Они очень способные. Замки заменят на механические, Ляля подсоединится к коммутаторам.

— Это решит проблему, — Дикад закрепила повязки и, пользуясь моментом, уже активировала сканер общей диагностики. Осмотреть Лорда после инцидента в квартире ей так и не удалось, — но, Милорд, я хочу ещё раз отметить, что я не педиатр, и в экстренной ситуации я не…

— Экстренных ситуаций, о которых ты говоришь, не будет, — перебил её Вейдер, — в параметрах Ляли есть и программа высококвалифицированной помощи детям. Сейчас мы не можем позволить себе набора новичков в наши ряды. Тем более, пока ещё не решена судьба твоего проекта.

— Мне нужно время.

— Оно у тебя есть до Муккра.

— Я ничего не могу гарантировать, Милорд.

— Знаю. Работай.

Ещё один бокал виски. Залпом. Указательный палец нервно стучал по поверхности стола. Ещё бокал. И тоже залпом. Наблюдая, как маленький шаттл пристыковывается к звёздному разрушителю, закрывающему половину обзорного поля. Ещё один стакан виски…

— Надо связаться с Императором… — в пространство произнёс Таркин и поставил полупустую бутылку обратно на стол, — надо.

Надо было расстрелять штурмовика сразу, без разбирательств. Секундное замешательство чуть не стоило ему жизни, или… ещё будет стоить.

— Проклятый ситх!

Как он прибыл так быстро? Как эта Амидала очутилась в составе делегации? И ещё этот штурмовик, оказавшийся телохранителем Леди Вейдер, который вытащил еле дышащее тело и положил почти десяток бойцов, прежде, чем произнёс идентификационный номер. Таркин поспешил связаться со столицей. Император не заставил себя ждать. Выслушав объяснения губернатора, он отдал чёткий приказ, но Таркин даже не успел выйти из комнаты связи, как ему сообщили о появлении «Истца» из гиперпространства. И уж точно он не ожидал столкнуться с Лордом Вейдером уже в коридоре.

«Это невозможно», — убеждал он себя, видя характерный чёткий шаг Лорда Ситхов. Дыхание почти замерло, кровь застыла в жилах, но ситх прошёл мимо него, как будто и не видел. Таркин впервые в жизни пожалел, что вступил во флот, потому что теперь эти жёлтые глаза он никогда не забудет. Ситх покинул станцию так же быстро, как и появился, забрав проклятого телохранителя и почти мёртвую жену.

Губернатор был уверен, что ситх должен находиться в центральном секторе; даже если предположить, что ему сообщили в момент самого инцидента – он не мог прибыть так быстро. Это невозможно!

— Губернатор Таркин, сэр, Его Императорское Величество требует вашего отчёта.

Квартира на базе обустраивалась задолго до инцидента на Сматоре, и большое зеркало около туалетного столика было необходимым элементом для комфорта. Но сейчас оно только удручало. Падме снова стояла напротив него, крутя в руках расчёску. Расчёсывание волос перед сном было обязательной процедурой всю её сознательную жизнь. Этот ритуал был сравним с медитацией мужа, когда вместе с волосами, укладывались и дела, вопросы, заботы прошедшего дня, освобождая голову от бесконечного потока мыслей, чтобы можно было спокойно уснуть. Отсутствие этой процедуры ухудшило отдых, ей постоянно снилась куча документов, неумолкающий Трипио, сенаторы, дела… Создавалось впечатление, что она работает даже во сне. Увеличение проводимого с детьми времени спокойного сна не прибавило, а наоборот все её страхи всплывали во снах…

Она подняла глаза, в отражении зеркала, за её спиной стоял муж, облокотившийся об дверной проход.

— Ты по-прежнему… обворожительна, — заметив на себе внимание, произнёс Скайуокер.

Его мнение было для неё чуть ли не самым важным, но все его заверения в её красоте сейчас только заставляли чаще смотреть в зеркало, которое хоть и стало чуточку гуманней, но всё же разбивало все иллюзии по поводу своего нынешнего внешнего вида.

— Это потому, что я влюблена.

— Я сильней в тебя влюблён.

— Ты ослеп от любви?

— Нет, — он обнял её со спины, на его фоне Падме казалась совсем маленькой и несуразной. Она опустила глаза, не желая видеть себя такой. — Как думаешь: у меня такой же ровный череп?

— Не вздумай! Даже не смей! На диване постелю!

— Ладно-ладно, я только спросил, — Энакин поцеловал её в шею, пряча улыбку. Раззадоренный Ангел выглядел очень забавно, — может, ты меня, тогда причешешь? — он посмотрел на расчёску в руках, а потом на неё с просьбой в глазах.

— Садись.

Прядь за прядью, как мысль за мыслю, перебирала она густые волосы, тщательно расчёсывая.

— Кончики надо подравнять…

«Я полностью в твоих руках», — абсолютно блаженное лицо с закрытыми глазами. Умел мурчать – мурчал бы.

Волосы были влажные – значит, сразу подготовился к разговору. Несмотря на всю свою нелюбовь к политике, ориентировался он в ней лучше, чем казалось со стороны. Бытовая дипломатия и умение просчитывать, направлять и предвидеть события в их случае не могли ограничиваться квартирой. А она уже думала, что почти изучила любимого.

— Тебе они не мешают? — его волосы уже спадали с плеч. Надо было возвращать прежнюю длину или укладывать по-другому.

«Немного. Передние пряди».

— Локон опален… — тщательно перебирая каждую прядку и равняя её, отметила супруга.

«На тренировке мечом задел».

— Лет десять назад, — она выразительно посмотрела на него, — не умеешь ты, Скайуокер врать – не ври. Хотя бы мне.

«Прости».

«Прощаю».

Падме встала перед мужем, тот лишь приоткрыл один глаз, наблюдая, как она вытаскивает из ящика нечто, что больше было похоже на пыточные приспособления. Но супруга достала лишь маленький крепёж для волос, который был чуть темнее его цвета, все зажимы подбирались под её, почти чёрные волосы.

— Так они тебе не будут мешать.

Энакин открыл глаза и замер, увидев в зеркале того, кого искал.

— Тебе не нравится? — Падме не могла понять реакцию мужа, она всего лишь зачесала волосы назад, закрепив передние пряди. Убранные назад волосы ему шли, и точно не будут мешать во время тренировок. О «битвах» она запретила себе думать. Зачем беспокоиться о неизбежном, когда он рядом и в безопасности?

— Нравится, — Энакин очнулся, покрутил головой, — очень, — теперь отражение вновь стало его. Странное наваждение исчезло, оставив растерянность внутри.

— А что не так?

— Ничего, — он замялся, продолжая вглядываться в отражение, — Квай-Гон так волосы собирал.

Память тут же услужливо напомнила образ хмурого рыцаря – а она об этом даже не думала. Падме знала, что Джинн так и остался почти идолом для Энакина, тем, кого даже Палпатин не смог подвинуть на пьедестале примера и занять место «отца» в сердце мужа. Несмотря на годы обучения, изменения его точки зрения и видения жизни, Скайуокер всегда следовал примеру Квай-Гона, порой, вразрез с учениями джедаев, и она надеялась, что в дальнейшим – вразрез с учениями ситхов.

— Значит, так тебе будет удобно в любых обстоятельствах, — в поддержку, она поцеловала его в макушку, — Квай-Гон умел носить длинные волосы.

* * *

Причиной внезапного наваждения, вероятней всего, стала лишь схожесть причёски и чрезмерная зацикленность на одном вопросе, чего в данный момент нельзя допускать. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на другом.

— Новеньких проверила?

— Да, Милорд, — доктор Сёвбэл была единственным адъютантом, работу которого он не мог контролировать. Даже при разыгравшейся паранойе, у Вейдера не было и мысли, чтобы спросить, чем она в данный момент занимается, потому что спросить-то он мог, но ведь она ему ещё и ответит, — Бруд – чистая. Маяк, который в ней был, она каким-то образом обнаружила и сама вырезала.

— Решительная особа.

— Я проверила и нервную систему – внешне всё в порядке. Но стоит к психологу их на перепроверку отправить. У остальных маяки удаляла я.

— Хорошо.

— Милорд, вы уверены…

— Да, — ответ прозвучал жёстче, чем он хотел, но детское отношение к внутритканевым маякам уже не изменить, — не волнуйся, они под присмотром. После Тайтона они не рискнут пойти против меня.

— Страх – некрепкий поводок…

— Уважение – крепче. Полный осмотр все наши прошли?

— Да, все чистые. Остались только Марк и Керин.

— При первой же возможности.

— Надеюсь, — Дикад закончила работу и вышла к начальнику с декой в руках, — вот то, что вы просили.

— Хорошо.

* * *

Губернатор глубоко вздохнул, поправляя мундир. Отчёт об успешном начале строительства должен порадовать Императора, но ещё одна встреча с Лордом Ситхов состоится гораздо раньше, чем он ожидал. Только покровительство самого Палпатина уберегло его жизнь в прошлый раз. И Таркин был уверен, что на совещании у Императора ситх не прикоснётся к нему, тем более через голосвязь. Но чувство неизмеримого страха и паники посетившее его во время инцидента на Сматоре, когда этот ситх появился на базе за считанные минуты, не оставляло его. Зачеркнув эмоции, губернатор встал на платформу голосвязи.

* * *

— Трипио, передай эти документы Джа-Джа…

Любимый супруг обзавёлся привычкой вламываться в её кабинет посреди рабочего дня ещё на Корусанте, поэтому такой поступок на Муукре не вызвал у неё никаких эмоций.

— Собирайся, мы улетаем, — с порога распорядился муж.

— Хорошо, — не отрываясь от документов, отозвался советник Императора, — дай мне четыре часа. Я попрошу Сандру собрать детей. У меня неотложное совещание через тридцать минут, не знаю, сколько оно продлится.

— Мы улетаем через час, — бескомпромиссно заявил Лорд, — твоё совещание отменено.

— Оно не может быть отменено, это аудиенция с Императором и старшими советниками, — Падме посмотрела на супруга, не выпуская деку из руки.

— Проверь почту.

Советник тут же открыла активную вкладку, там действительно было сообщение от Амедды.

— «Уважаемый советник Леди Вейдер, Император Палпатин отменил плановую встречу. И даёт своё разрешение по запросу вашего супруга…» — синее изображение вице-спикера погасло.

— На какой запрос Амедда передаёт тебе волю Императора через меня?

— На запрос о твоём отпуске.

— Энакин, я только приступила к своим обязанностям! — возмутилась Амидала, вскидывая руками. Она только что полноценно разобралась в своей работе, даже ещё не все документы отдала новому сенатору сектора Чоммел, и он куда-то её отправляет! Явно подальше от себя и от очередных ситхских интриг, — а оттуда, куда ты меня отправишь, я не смогу работать?

— Я думаю, у нас на это времени не будет. Собирайся, у нас один час, — он уже развернулся, собираясь уйти. Что-то случилось, она уже научилась это чувствовать и научилась искать другой подход.

— У нас? То есть мы летим вместе, — заинтересовалась Падме.

— Да, — он повернул голову, в синих глазах сверкнула искорка, а уголки губ чуть дёрнулись. Это уже интересней.

— Может, ты ответишь ещё и куда?

— На Набу.

Ещё интересней. Она медленно сделала шаг в его сторону. Энакин повернулся всем корпусом.

— Зачем?

— Отдохнуть.

Она ожидала услышать любой ответ, но не этот.

— Отдохнуть? — переспросила Леди, делая ещё один шаг, — вместе?

— Да. В отпуск всей семьёй.

— Ты, — ещё один шаг, — я, — внимательно смотря в глаза мужа ища большое «но», — и дети?

— Да, — этого «но» не было в его глазах, — и через час мы улетаем.

Она уже не мечтала о таком, радость мгновенно захлестнула её, и с восторженным визгом Падме кинулась к мужу. Скайоукер легко её подхватил, приподнимая, закружил, довольный такой бурной реакцией.

— Я уже поговорил с Солой, твои родители ждут нас, — чем заслужил ещё один благодарный поцелуй, — а твой час на сборы тает на глазах, — заметил Лорд, отрываясь от губ супруги.

— А к чему такая спешка? — Падме всё же ждала это пресловутое «но».

— К тому, что у нашего Императора может поменяться настроение и нас никуда не отпустят, — Энакин поцеловал её в нос. — Так что собирайся.

Как ни странно, причине спешки Падме поверила, но управиться со всеми сборами за час она физически не могла. На что супруг сначала закрыл глаза, глубоко вздохнул, взяв себя в руки, а потом заявил «В Тиде дефицит одежды? Берём четыре сумки – всё остальное купишь там». В том, что его что-то беспокоило, она не сомневалась, он был непривычно резким и несвойственно раздражительным, но сейчас она решила лишний раз не нервировать мужа и взяла только самое необходимое. Это, правда, уместилось в шесть сумок, Энакин никак это не прокомментировал, перенеся их на её яхту.

* * *

— Ах, девочка моя, — Джобал с порога кинулась обнимать нерадивую дочь, — Падме, цветочек ты наш, что с тобой случилось? Ты так похудела и волосы…

Наверное, нужно было сразу предупредить родителей, но супруг даже ей сообщил в последний момент, а реакция мамы была предсказуема.

— Мама, — она ответно расцеловала женщину, — всё в порядке, я попала в красную зону карантина и волосы пришлось укоротить, — точнее сказать, полностью их лишиться, хотя они уже немного отросли и завитками стояли вокруг головы чёрным облаком, — а похудела я на новой должности, и Энакин привёз меня откармливать.

«Интересно, я тоже буду верить, когда мне Лея такие сказки будет рассказывать?» — промелькнула саркастическая мысль, когда матушка кинулась здороваться с зятем, который успел пресечь попытки сына пойти посмотреть на что-то в клумбе около дома. Падме не заметила, как Лея забралась на шею к отцу, и отказалась оттуда слазить.

— Привет, — Джобал нагнулась к внуку, чьи глазки блестели от любопытства, — я твоя бабушка.

— Люк, — представился мальчик, одной рукой держа отца, а второю подал бабушке, — приет.

— Какие мы уже большие! — восхитилась Джобал и попыталась поздороваться ещё и с внучкой.

Папа вовремя успел поднять руки, подставляя под цепкие пальчики дочери свои, чтобы та не вцепилась ему в волосы.

— Приехали!

Падме обернулась, наблюдая, как радостно перескакивает через перила Сола. Прыти сестры она завидовала чёрной завистью ещё с детства, когда та успевала перелезть через соседский забор, а ей приходилось тренировать свои дипломатические навыки, вступая в переговоры с соседом. Может, именно поэтому она стала политиком, а Сола – лертиком?

Взрослые странно столпились посреди комнаты, а вокруг было столько нового и интересного, поэтому переглянувшись с сестрой, Люк отошёл от родителей. Совсем чуть-чуть, чтобы поближе посмотреть переливистый материал висящий на столе. Мальчик видел много тряпочек, особенно в гардеробе мамы, а самые большие тряпочки она вешала в проходах в том доме, где за окном было много машин, но на стол их не клала. Люк посмотрел на сестру, Лея вытянула шею, у неё была самая удобная позиция – с папиных плеч видно больше, но нельзя потрогать. Сестра закрутила головой – здесь всё было в разных тряпочках – и она всё-таки дотянулась до ближайшей, которая висела между комнатами, и потрогала её, потянула на себя проверяя тягучесть. Потом весело улыбнулась и сама себе кивнула – тряпочка, такая же. Лея всегда была смелей брата, если что-то интересовало – сразу хватала. Мальчик тоже решил потянуть за тряпочку.

— Люк! — вскрикнула бабушка, вскидывая руки в его направлении.

Тряпочка была мягкой и приятной, поэтому сразу скользнула в его ладони, он оглянулся, посмотрел на бабушку, а потом вверх. Там в интересном ракурсе висела тарелка. Почему-то ему нельзя просто передвигать предметы, а папе можно? Наверное, потому что он большой, решил мальчик.

— Аккуратней, — попросил отец, выразительно посмотрев на него. — Он очень любопытный и порой неуклюжий, — пояснил он взрослым. Малыш так и не понял, что он такого сделал и оглядывался по сторонам.

— Дети в его возрасте все неуклюжие, — заметила бабушка со стажем. В соседней комнате что-то разбилось. Бабушка со стажем побледнела. Падме вспомнила, что в соседней комнате мама хотела расставить свои любимые тарелочки с надписями, когда Пуджа с Рио повзрослеют.

— Люк? — тут же позвала она, и малыш вышел из комнаты,

— Ты не поранился? — кинулась к нему Джобал, — пойдём, малыш, пойдём, — и взяла за мальчика руку.

— Он очень тихий, но за ним нужен глаз да глаз.

— Девочка моя, я уже двух внучек нянчила, а до этого двух дочерей, если не помнишь.

— Помню, но Люк – мальчик и с особенностями.

— Всё равно ребёнок.

Падме не стала спорить с матерью, её всё равно не переубедишь, а за детей уже опытная мать не беспокоилась – они перевернут всё в округе, главное, не выпускать их из виду. Мужчины принесли вещи в комнату, отец что-то налаживал во дворе, поэтому Энакин сразу предложил свою помощь, забрав с собой сына. Джобал тут же кинулась готовить обед, а Сола хитрым манёвром сняв племянницу с шеи отца, предложила помощь в разборе вещей. Точнее – взяла сестру за локоть и потащила в комнату.

— А теперь мне расскажи милую сказку, — попросила Сола, держа Лею на руках.

— Какую сказку?

Все сумки лежали на кровати. Дикад запрещала ей поднимать тяжёлое, а Энакин перестраховывался, отнимая у неё возможность даже прикоснуться к чему-нибудь, имеющему сколько-нибудь ощутимый вес. Падме открыла первую сумку и начала раскладывать вещи.

— На Корусанте новая мода? Или ты решила радикально имидж сменить? Тебе, бесспорно, идёт и с такой стрижкой, но с диетой явно переборщила, совсем ничего не осталось!

— Помаг! — поперёк разговора встряла Лея, пытаясь выпрыгнуть из рук тёти, в направление вещей, — я помаг!

— По-мо-гу, — по слогам произнесла мама, раскрывая самую маленькую сумку, в которой тугим узлом лежали различные украшения. Сола отпустила девочку, та села рядом с сумкой и попыталась вытащить одну из цепочек, — и складывай их в эту шкатулку. Хорошо?

— Да!

— Дорогие нынче игрушки у вашей принцессы, — скептически заметила Сола, — прям как у настоящей.

— Это то, до чего она добралась раньше меня. Когда подрастет и перестанет ломать всё подряд – отдам на восстановление.

Среди кучи блестящего и явно дорогого, девочка достала металлический цилиндр, тоже блестящий, но не дорогой и Сола сразу в нём признала оружие.

— Эм… Падме? А как это называется? У папы забрала?

— Нет, — в глазах промелькнули странные искорки, — это называется: наш папа самый лучший, самый сильный и хороший, и самый любящий папа в мире.

— Да! — девочка кивнула не выпуская «игрушку», — апа самый!

— Он неопасный, — успокоила Падме сестру, — там какого-то главного элемента не хватает. Энакин позаботился.

— Падме…

— Де Люк? — похоже, Лея чувствовала, что мама не хочет отвечать на вопросы сестры, постоянно отвлекая на себя внимание, — Люк?!

— Принцесса, Люк с папой и с дедом внизу, — ответила на вопрос мама, девочка сползла с кровати, аккуратно положила «игрушку» в сумку и выбежала из комнаты.

— Куда? — Сола даже не успела обойти кровать, как ребёнок исчез из виду. Уже опытная мама вышла следом, остановилась у перил, наблюдая, как чадо ловко спускается по ступенькам, и достала комлинк.

— Энакин, Лея потеряла Люка, она уже бежит к вам…

— Хорошо, я её уже веду.

— Шустро она бегает, — высунулась сестра, — они у тебя вообще все какие-то шустрые и больно развитые.

— Генофонд хороший, — Падме вернулась к разбору вещей, зная, что Энакин позаботится о дочери, проведя её через Силу к себе.

— У тебя или у татуинца?

— У обоих.

— Так ты мне так и не ответила.

Глубоко вздохнув, Падме решила рассказать «замечательную сказку», зная, что сестра всё равно её разговорит, да и поделиться ей больше не с кем такими тайнами.

— …И на этот раз Энакин сказал, что это было случайное совпадение, привёз меня на базу и опять закопался в дела. А сегодня утром заявил об отпуске, и что мы «улетаем через час».

— Так вопрос с джедаями вы решили?

— Он решил. Красиво, быстро и аккуратно. По новостям показывали.

— Видела. Я предупредила папу, чтобы он не заводил на эту тему разговор.

— Папа… — с тяжёлым выдохом Падме села на кровать и сложила руки, — мне даже стыдно перед родителями…

— Не переживай, они всё поняли, — сестра присела рядом и погладила её по плечу, — ты только напой раза два, что ты по ним скучала и жалеешь, что так вышло, а ещё любишь…

— И ценю. Я правда по ним соскучилась и по тебе, — а сейчас можно обнять старшую и положить голову на плечо, попытаться стать снова маленькой, глупенькой.

— Не верю, — наигранно серьёзно ответила та, — приезжаешь вечно уставшая, бедная, выжатая, вся какая то заморенная…!

— Я не заморенная!

— Почти без волос, серая и полупрозрачная!

— Ты меня полтора месяца назад не видела… Это я ещё отъелась немного.

— Глупая ты женщина, Падме, — повторила свою короную фразу сестра, — глупая. Другой был бы муженьком – так давно бы сгинула на своих переговорах.

— Другого бы не было.

— Вот теперь как мы заговорили?

— Прекрати! — Падме встала напротив сестры и упёрлась руками в бока, — я признаю, что ты была права. Ты почти всегда права. А Энакин… — она вновь села, — отец из него идеальный! Много лучше, чем я мать…

— Это я уже слышала.

— Это правда. Меня не было три недели…

— А дети живы и здоровы?

— Ага… а ещё прошли курс молодого бойца. Они находят друг друга даже в лабиринте. Спокойно ложатся спать без единого скандала, а без него я могу часами пытаться успокоить их.

— Потому что папа для них – человек, а ты мама – над тобой можно издеваться, — открыла истину Сола, — лет через десять пройдёт.

— Утешила.

— Спроси у мамы.

Падме должна была признать правоту сестры, ведь сама больше переживала за отношение отца, чем мамы, зная, что мама всегда поддержит и поймёт.

— Тем более он одарённый, они – одарённые, а ты не одарённая Силой, и при этом знаешь, что хотят твои дети и позволяешь играть со световым мечом…

— Деактивированным…

— Кстати, чей меч-то?

— Йоды.

Сола выразительно посмотрела неё.

— Не стоит покушаться на наших детей.

— Внушающее доверие заявление. Кстати, о детях, как там моя глупенькая дочка?

— Пуджа не глупая, — Падме снова взялась разбирать вещи, — она очень талантливая.

— И одна на Корусанте, — Сола изо всех сил старалась скрывать свои переживания ещё и за дочь и у неё это хорошо получалось. Но не перед сестрой.

— Не одна, её охраной пока занимается Грегори, — успокоила Падме, — он уже собрал и подготовил бойцов для её защиты. Бинкс остаётся первым помощником сенатора – он не даст ей натворить глупостей.

— Это правда, что его подвинули, чтобы Пуджа стала сенатором?

— Некорректное выражение. Вопрос о назначении Джа-джа сенатором поднимался один раз, и сам Бинкс отказался от поста, — пояснила экс-сенатор, — к тому же, в связи с почти незаметной, но уже идущей дискриминацией других рас, мы с королевой решили, что пост должен занять человек. Возможно, это лишь послевоенное возмущение, или же Император решил возвысить человека над другими.

— Он не может этого сделать, — тут же возмутилась Сола, — «человек» не может быть выше других. Это противоречит общегалактической морали, которая и стала основой единства и объединения всех разумных существ.

— В этом-то и загвоздка, после инцидента на Кашиике многие поднимают вопрос о разумности вуки, как и геносеанцев, и мон-каламари, — Падме могла продолжить список, — это не афишируется и не обсуждается на собраниях Сената, но все заметнее в общей государственной политике.

— И во всем этом кавардаке – моя девочка…

— Сола, это было её решение.

— Вот когда твоя Лея или Люк встанут в позу и скажут: «Мама, я решила или решил», тогда посмотрим, как спокойно ты примешь их решение.

— У тебя есть с ней связь, и она будет часто прилетать домой…

— Как ты, пока замуж не выйдет. Кстати, как там в столице с женихами?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Молодых да перспективных падаванов всех разогнали?

Ещё в течение часа Сола попыталась выяснить всё о ближайшем окружении дочери и о мужчинах, которые по тем или иным параметрам могли подойти неразумной дочери. Сестринский разговор плавно перетёк в семейный обед, в прекрасную дружную семейную прогулку, с которой неугомонную Солу всё-таки забрал муж, спасая Падме от дальнейших расспросов о племяннице и о делах на Корусанте.

Молодая бабушка была просто счастлива появлению в доме двух маленьких ураганчиков. Заверив родителей, что сама прекрасно справится, после ужина Джобал отправила супругов гулять по округе. Через час ей пришлось позвать на помощь мужа, а ещё через два часа они потеряли внука, который, воспользовавшись стандартным отвлекающим манёвром сестры, вылез через небольшое окно, чтобы внимательно обследовать ближайшие территории. Территория была очень большой, на ней было много травы, цветов, кустов в которые он с удовольствием влез. Путаться в тугих ветках было бы интересней с сестрой, но та залезла на руки к бабушке и проверяла на прочность все предметы, до которых могла дотянуться с той высоты, и нервы бабушки в придачу. В их доме никогда не было таких хрупких вещей.

* * *

— Как тебе в гостях у бабушки с дедушкой? — спросила Падме у дочери, переодевая её в пижаму. Братик уже лунатиком передвигался по комнате, то беря игрушки в руки, то снова укладывал их на место.

— Итерено.

— Интересно, — поправила мама, — я рада. Лея, только будь, пожалуйста, поаккуратней с чужими вещами, — мягко попросила она.

— Холошо, — не могла отказать ей дочь, — я только тронуть – а они ломаться. Дома так не было.

— Это потому что дома нет такого количества стекла. А бабушка любит посуду, статуэтки, фигурки.

— Игрушки?

Мама не удержала улыбки – точно подмечено.

— Можно и так сказать. Давай, ложись спать.

Девочка не хотела спать, она хотела на ручки, что и попыталась сделать. Только мама позволила обхватить её за шею и продолжила сидеть на полу, обнимая её, сидящую на кровати, стала медленно раскачиваться, напевая колыбельную:

Гори, сияй, маленькая звезда, Ну как же я рад, что ты есть у меня, Ты над миром так высока, всегда, Как неизведанный алмаз в поднебесье.

Сонный Люк забрался на кровать и сел рядом. Мальчик уже давно спал, только отказывался закрывать глаза.

Когда солнечный заряд иссякает, Когда ничего не светит совсем, Ты излучаешь своё тёплое пламя, Гори, сияй всегда, звезда для всех.[2]

Порой мужа не было и целую неделю, но он всегда появлялся, когда она решала нарушить запрет врача. Энакин уже привычным движением поднял дочь и уложил рядом с братом. Соседнюю гостевую комнату, там, где в первый их приезд ночевал Скайуокер, отдали детям. На кровать поставили заграждения по настоянию заботливой бабушки, молодые родители переглянулись: «Если проснутся – не поможет», и включили Лялю, установив стандартную защитную систему.

Родители Падме очень насторожились, когда новоявленный зятёк установил универсальную защитную систему и по периметру дома, но дочь успокоила:

— Профессиональная паранойя. Она абсолютно бесшумная, и в случае проникновения за периметр, Энакин узнает первым. Ему так спать спокойней, — развела она руками.

— А если… — начала мама.

— Я думаю, он знает, что делает, — успокоил её супруг, явно нашедший общий язык со странным родственником.

Падме умолчала, что весь район около их дома теперь находится под наблюдением службы безопасности Лорда Вейдера, чтобы не травмировать нервы старшего поколения ещё и взрослыми «выходками».

* * *

В первый официальный день отпуска она искренне надеялась проснуться в объятьях мужа, но, по всей видимости, даже спустя два года не заслужила этой награды. Было ещё довольно рано, а супруга уже не было в постели, хорошо, что ещё дети спали.

Раньше Энакин был открытым для неё, только после становления Империи у них появились секреты, и много секретов, но она чувствовала, когда его что-то серьёзно беспокоит. И в этот отпуск он бежал с очень неприятной тайной, которая на него давила. Возможно, он решил передохнуть и подумать? Возможно, но над «чем» подумать?

«У меня есть время разговорить его», — решила Падме, гуляя по родительскому дому. Она и вправду давно здесь не была. Семейные голограммы по-прежнему висели на стенах, а все полки были уставлены декоративными безделушками. Именно мама привила ей вкус к красоте и изысканности, от которого она так нехотя отказалась в своих квартирах после появления детей, только на Корусанте дом остался с аркатурой и сохранил прежний её стиль. На втором этаже со стороны заднего двора располагался огромный балкон. Когда они с Солой были маленькими, то часто бегали по нему или стояли, рассказывая секреты.

Её внимание привлёк сам двор, на котором нашёлся любимый супруг, уже ковыряющийся в какой-то огромной установке. Энакин разобрал половину устройства, разложив части по всему двору, и влез по пояс внутрь.

«Меня ещё неугомонной зовёт».

Неожиданно сестра стояла на их детском месте, наблюдая за работой зятя, глубоко погружённая в свои мысли.

— В этом доме только папа работает? — с мягкой улыбкой поинтересовалась она, намекая на то, что Сола должна быть на работе.

— Нет, ещё твой ситх, — в своём репертуаре ответила та, — этот, с позволения сказать, агрегат папа счёл непригодным к починке ещё до твоего рождения, что он с ним хочет сделать и зачем?

— Вероятней всего, починить, — заметила очевидное младшая, — а зачем – это уже не важно. Это хобби – Энакин находит самую старую неработающую штуковину и чинит её, а если такой штуковины нет, то занимается проектированием новых кораблей.

— А если не починит?

— На моей памяти было всего один раз, и то, он был не в духе, — припомнила она, — так что, ставлю на него. Доконает он эту рухлядь.

Сёстры рассмеялись, понимая друг друга с полуслова.

— Поссорились? — мгновенно раскусила её Падме.

— Ерунда, — отмахнулась та, — сегодня днём приедет на семейный обед. Немного гормональной пропаганды в виде твоих прелестных деток. Завтра у него выходной, так что вечером отдохнём в одном весёлом местечке, которое мне рекомендовали, а утром, я думаю, можно завести разговор на тему: «Какой замечательный у нас племянник, давай такого же заведём?» — на последней фразе она лучезарно улыбнулась, чтобы достичь нужного эффекта.

— Хочешь сына…

— Он нам просто необходим. А твой Люк просто ангелочек во плоти – идеальный пример сыновей.

— Ну, он копия отца.

— Да, и на его отца полезно посмотреть, — хищно улыбнулась Сола, переводя взгляд на мужчину внизу, — мне нравится его рубашка.

Падме посмотрела на супруга. Тонкая нательная рубаха времён Ордена, от которой она всё порывалась избавиться.

— Я давно пытаюсь её выбросить.

— Нет, не выбрасывай, — наигранно застенчиво попросила та. Некогда свободная рубашка теперь облегала рельефные мышцы спины и рук, приковывая женское внимание к своему обладателю каждый раз, когда он напрягал их.

— Сола, руки прочь от моего мужа, — пригрозила сестра.

— Да ты что? — возмутилась та. — Я только посмотреть.

— Знаю я твоё «посмотреть».

— Я, между прочим, замужняя женщина, с двумя детьми, а вот родительская соседка, насколько мне известно, не замужем, — Сола взглядом указала на особу, которая что-то делала в палисаднике, точнее планировала делать, потому замерла около низкого дерева и вглядывалась именно в соседский двор. Падме обратила внимание на мужа, который весьма лихо поднимал с земли какую-то весомую часть «агрегата».

«Лишь бы спину не надорвал».

— Была бы я незамужней женщиной, — провокационно заметила старшая, — пошла бы, познакомилась.

— Сола, прекрати, — возмутилась Падме, — я не ревнивая. Ничего страшного в том, что на моего мужчину кто-то смотрит, от него не убудет.

— Глупая ты женщина, Падме, — скрипя зубами, вновь повторила сестра, — кстати, сегодня вечером я приглашаю и вас двоих. Составите нам компанию в зажигательной прогулке по ночному Тиду?

— Я хотела бы, но решающее слово за Энакином.

— Вот тогда иди и спроси, — Сола решительно сняла узорчатый зажим с лямки открытого топа сестры, шёлковый палантин, который тот держал, эффектно повис на бёдрах, и развернула за плечо в направлении входа, легонечко подтолкнув в спину.

Падме азартно улыбнулась и легко спустилась на первый этаж сначала в кухню, налив стакан сока, порезав на тарелочку пару долек ваки, и вышла на задний двор.

— С добрым утром, ты уже нашёл занятие на весь отпуск?

— С добрым, родная, — Скайуокер убрал грязные руки за спину, чтобы рефлекторно не обнять её, и поцеловал в щёку, — ты вовремя, — и, нагнувшись, отпил из стакана, — нет, здесь работы не так много. У него сгорел предохранитель, а из-за того, что конструкция рассчитана… — Падме вежливо улыбалась, делая умные глаза, как обычно понимая только отдельные слова и предлоги, — …так что, думаю, часов шесть работы, может чуть больше.

— Ты не представляешь, в какой старый семейный спор ты влез.

— Почему?

— Потому что мама хотела его выбросить ещё лет двадцать пять назад, а папа всё хотел починить, — Энакин за один раз поглотил кусочек фрукта с её рук, — не подавись. У тебя есть на сегодня что-то запланированное?

— Нет, весь отпуск я в твоём распоряжении.

«Опасное заявление, Милорд».

«Вы против, Миледи?»

«Ничуть».

— Сегодня Сола с Дарредом хотят погулять по ночному Тиду, приглашают нас с тобой, — второй ломтик исчез также быстро, как и первый, Падме приподнялась на цыпочки и слизнула капельку сока с уголка его губ.

— Хорошо, — тут же блеснула игривая ухмылка, а глаза хитро сощурились, — в прошлую нашу ночную прогулку было весело.

— Больше никакой текилы, — однозначно заявила супруга.

— Хорошо.

Она не верила его этому «хорошо», но прозвучал сигнал, сообщающий, что дети просыпаются. Энакин вернулся к своим железякам, а она направилась к двери, но сперва посмотрела туда, где стояла соседка. Там уже никого не было. Она подняла голову и подмигнула сестре. Та ответила ей тем же.

«Пять лет как замужняя женщина, мать двоих детей, королева, сенатор, а теперь ещё и советник Императора, а всё нюха нет, — с досадой подумала Сола, наблюдая за сестрой, — или может я своего разбаловала?»

* * *

Падме подозревала, что «одно весёлое местечко» для Солы окажется танцевальным баром, битком заполненным разношёрстным народом.

— Весёлое заведение, — оценил Скайуокер.

— Это то, что надо после рабочей недели! — пришёл в восторг Дарред. Сола отлично знала своего мужа, и знала, что ему надо, чем не могла похвастаться Падме, не ожидавшая одобрения от своего партнера.

— Три по тридцать на троих! — сразу заказала старшая сестра, уже узнав, что Скайуокер не пьёт принципиально. Возгласы младшей она пропустила, Энакин тоже сделал вид, что ничего не произошло.

Чёткий ритм музыки пришёлся по вкусу правой руке Императора, Дарред тоже уже кивал головой в такт, меньше чем за пару минут почти второй человек в Галактике и успешный архитектор Тида вписались в общую массу отрывающегося народа. Падме ничего не оставалось делать, кроме как выпить принесённые напитки и составить компанию мужу, вцепившись в него, как в спасательный жилет, помня утрешний инцидент. Или не инцидент – это уже было не важно.

Вечер прошёл великолепно, ночь – тоже, но проснувшись, она снова была одна. Раздосадованная Падме резко поднялась, и тут же об этом пожалев, легла обратно. Второй день отпуска начинался не лучшим образом. Ей пришлось встать, потому что жажда иссушила горло, как два солнца в пустыне Татуина.

— С добрым утром, цветочек мой, — поприветствовала её мама на кухни.

— С добрым, — и полезла на полку за водой.

— Как вчера погуляли? — Джобал порхала по кухни, как бабочка по цветкам, в упор не видя состояния дочери или не желая видеть.

— Хорошо.

— Прям перед вашим приездом ваукранер сломался, Руви смотрел, сказал надо выбрасывать. А я что-то отложила, а сегодня включила – а он работает. Энакин не мог починить, случайно? Он у тебя очень рано встаёт, даже раньше отца.

— Мама, он иногда не ложится, — ей, наверное, не стоит знать о всём длинном списке особенностей зятя, но эту мелочь можно сказать, — и починить мог. Лишь бы он линкор не собрал из старых запчастей, который хранятся у папы «на всякий случай».

— А он может? — искренне удивилась мама.

— Думаю, сможет, — Падме опустошила кувшин, — как вы вчера детей уложили?

— Нормально, — по тону стало ясно, что дочь проявила свой резкий характер, а сына они потеряли, — всё хорошо, — причем, потеряли раза два, — ты зря беспокоилась…

Внимательно выслушав рассказ бабушки о замечательных внуках, Падме наконец-то выяснила, что дети в данный момент с отцом и за них не стоит беспокоиться. Она помогла матери приготовить завтрак на большую семью.

Неделя пролетела незаметно. Она почти целые дни проводила с детьми, Скайуокер мужественно терпел походы по магазинам, когда ежедневно ей требовалось, что-нибудь, что она оставила другой квартире, мама Джобал добросовестно выполняла свою задачу, откармливая своё младшее чадо, а папа Руви, воспользовавшись трудолюбием зятя, разобрал все свои многолетние залежи металлолома к радости жены. Только вот Энакин не выходил на разговор, постоянно оставаясь закрытым, в каких-то раздумьях. Отчёты о своей работе адъютанты присылали регулярно, но только ночью, когда всё семейство спало, в гараже Энакин разбирал их – она видела это пару раз на видеозаписи охраны. Ещё он много медитировал, несвойственно много. После первой недели Падме решила, что его уже утомили её родители, и предложила уехать в Озёрный край. Основное решение он оставил за ней. Тогда она решила посоветоваться с матерью, так как сестра, по всей видимости, занималась урегулированием своей личной жизни. В идеальной картине мира Джобал было постоянное проживание дочери с семьёй у них, она даже завела разговор о переезде к ним к большому удивлению Падме. Родители слишком хорошо скрывали своё беспокойство, и она пообещала себе по возвращению в столицу чаще связываться с ними. Уезжать от родителей не хотелось, так или иначе именно в этом доме она видела идеальную картину семьи, и теперь её собственная семья оказалась в этом идеальном мире. Дети только привыкли к бабушке с дедушкой, Джобал даже умудрялась готовить с Леей на руках, что-то ей рассказывать, пояснять, попутно находя внука в каком-нибудь шкафу, который вовремя не успели закрыть, а мальчик залез полюбопытствовать. По вечерам они катались по окрестностям, иногда с детьми, иногда без детей, но тогда ночью.

Если верить системам наблюдения, Урев приезжал минимум четыре раза – отпуск без работы для Лорда Вейдера не существовал. Странно, что её ещё никто не дёргал.

— Переживаешь за него? — впервые за их пребывание отец и дочь остались наедине.

— Постоянно, — призналась она, стоя на балконе и наблюдая, как дети играют с отцом во дворе, — прости, что так вышло, но у нас действительно не было выбора.

— Выбор есть всегда, — он всё равно обнял её, — как и семья. Молодцы, что хоть через два года приехали.

— В столице столько всего творится…

— Там всегда что-то творится, — поправил её Руви, — в государстве, в Галактике, в Мире, — «в Силе», — добавил бы Энакин. — Таков закон жизни. Мы учили вас, что вы должны заботиться, защищать и делиться с теми, кому повезло меньше, чем нам. И то, что ты делала, и то, что сейчас приняла от тебя Пуджа – это благо, это то, чему можно посвятить жизнь. Но я не могу сказать то же самое про нынешнюю Империю, то, чему служит твой муж и заставляет служить тебя…

— Папа, меня никто не заставляет…

— Я знаю, это был твой выбор, — согласился отец, — но послушай старика…

— Папа…

— Послушай меня. Я не буду говорить с тобой о политике – это ты уже знаешь лучше меня, я хотел поговорить о твоём выборе.

— О каком выборе? — Падме внутренне напряглась.

— Пойми меня правильно: мы с мамой примем любое твоё решение, но я хочу, чтобы ты знала, — отец пытался подойти к теме, но явно опасался её реакции, что настораживало и пугало ещё сильней. — Энакин – хороший человек, он очень интересный юноша, бесспорно, талантливый, много добился и добьётся, но он из тех людей, которые сжигают и себя, и всё, что вокруг. Его моральная сила действительно велика, он выжмет из себя все соки для достижения поставленной цели, и из тех, кто будет рядом. Его не остановить – это смысл его жизни, он может разрушать, он может командовать флотом, он сможет встать и во главе Империи, но он выжжет и себя, и тебя заодно. Он ничего не оставит, как бы он не хотел, как бы не старался – это просто такой человек. И я хочу, чтобы ты отдавала себе отчёт, с кем ты связываешь свою жизнь.

Она слушала проникновенные слова отца, и каждое слово находило отклик в её израненной душе. Эти слова имели основания, они имели ценность и значение. Это было его законное право беспокоиться о дочери, не осуждать, не запрещать, не предупреждать, это было именно беспокойство. И как мать, Падме понимала, почему, ведь будь она на его месте, она то же самое сказала Лее или Люку, выбери они в пару такого же человека, как их отец. Она понимала, но не принимала. Не принимала тот факт, что даже собственные родители против их брака. Но она уже давно выросла, и она не в первый раз закрывает глаза на важное мнение родных людей.

— Я знаю, папа, — она погладила его по руке, — знаю, кто мой муж и на что он способен. Я многое слышала про него, но и много видела его. Я знаю, что там внутри под титановой защитой от окружающего мира. И я люблю его такого. Возможно, это меня погубит, и я готова заплатить эту цену за то время, что мы вместе. Мне пришлось много бороться за свою семью, а дальше будет только сложнее, но… мой путь только рядом с ним.

Руви грустно улыбнулся, видя уверенность в карих глазах, и поцеловал её в лоб.

— Это твой выбор и твоя жизнь.

Отец ушёл, она осталась стоять на балконе, наблюдая за своей семьёй. По щекам потекли слёзы. Весь мир встал против них: Республика, Орден, Ситхи, а теперь и семья. Они поддержат их, и никогда не откажут, и никогда не признаются, что боятся его так же, как и все остальные. Она вновь почувствовала себя на Креане, во время Войны Клонов, когда они были вдвоём против целой армии дроидов, когда он сжал её ладонь. И пообещал, что они выберутся оттуда, что всё будет хорошо, главное, чтобы она осталась жива и не рисковала собой.

«Я буду жить, пока бьётся твоё сердце».

И она не рисковала, она спряталась за валунами, а оттуда отстреливала дроидов, которые могли представлять угрозу для него. Он был в авангарде, как всегда, там, где он чувствовал себя в своей тарелке, а она была рядом с ним, прикрывая его спину.

Так оставалось и до сих пор: он в авангарде, а она рядом с ним и жива, ограждая его от опасности, точнее, его душу. Отец даже не догадывается насколько для Энакина важно его мнение. А для неё это уже стало не важно. Она смахнула слёзы. После нападения на неё инквизитора, она чувствовала себя преданной, ещё на Корусанте она точно решила, что сохранит брак со Скайуокером только ради того, чтобы спасти детей. Тогда и сейчас только Лорд Вейдер является защитой двойняшек от ситха, и принятое решение основывалось только на материнском инстинкте, но она уже понимала, что это были всё отговорки, предлоги для самой себя, чтобы во что бы то ни стало остаться с этим человеком. И она не была готова умереть от его руки, и, вероятней всего, не переживёт, когда он узнает о её работе, если узнает. Ситуация изменилась, возможно через пару месяцев она сможет оборвать все связи с повстанцами?

* * *

Всё, что было сломано он уже починил. Совершенствовать спидер было уже неинтересно, а чертежи его истребителя Артив ещё не переслал. Нужно чем-нибудь занять руки, собственные мысли по двадцатому кругу сводили с ума. Если бы он мог сформулировать вопрос, то, вероятней всего, он бы смог найти ответ в Силе, но конкретного вопроса до сих пор не было. До конца отдыха осталось меньше недели, а он всё ходит по кругу. Медитация не приносила пользы, а сон или просто не шёл или снился все тот же кошмар. От злости он кинул в угол ключ, который крутил в руках.

Она тихо спустилась по ступенькам, села у него за спиной, обняв руками.

— Долго будешь молчать? — она потёрлась головой о его спину, — неужели то, что тебя беспокоит мы не сможем решить вместе?

Он молчал, поглаживая её руку, она лишь прижалась сильней, не произнеся ни слова. Уже было не важно, что случилось, важно, насколько ему тяжело было нести это одному. Но она была рядом, а он знал это. Внутри что-то переключилось.

— Губернатор Таркин предоставил воплощение своей доктрины – записи начатого строительства засекреченного объекта под аббревиатурой «ЗС», — почти шёпотом произнёс он, — это будет огромная боевая станция, вооруженная суперлазером, её мощность будет превышать мощностей орудий «Истца» почти в тридцать раз. Этот лазер создаётся только с одной целью…

— Уничтожение планет? — сдавленным голосом предположила Падме, зная ответ, но боясь его услышать.

— Да.

Она безвольно положила голову ему на спину. Больше нечего было обсуждать. Всё и так было понятно. Она могла походить по комнате, повозмущаться, но всё было очевидно. Энакин уже из шкуры вон вылез, чтобы этого не случилось, но это произошло, они на Набу в отпуске, а это значит был серьёзный разговор с Сидиусом, и того не удалось переубедить.

— Проект возглавляет Таркин?

— Да.

— Строительство любой станции, а тем более инновационной, длится какое-то время.

— Проект секретный, бюджет пока не может незаметно спонсировать его.

— Значит, у нас есть столько времени, сколько им понадобится на решение финансового вопроса.

— Времени для чего?

— Для того, что бы найти слабое место Таркина и ввести его в немилость.

— На его место поставят другого.

— А это даст нам ещё немного времени переубедить Императора в нерентабельности проекта.

— Навряд ли это получится сделать.

— Над этим вопросом мы подумаем, когда улетим с Набу, — она поцеловала его в щёку, поднимаясь и подавая ему руку, — а сегодня у нас отпуск. И мы будем спать.

Он позволил себя увести в комнату, уснули они не сразу, но в эту ночь снов он не видел.

Звёздные разрушители мужа Падме могла рассмотреть и в ночном небе Корусанта, не говоря уже о практически пустых космических просторах Набу.

«Отпуск закончился, — решила она, рассматривая три новых звезды в утреннем небе, — Империя и двух недель без Лорда прожить не может».

О том, что им дадут ещё пару дней отдохнуть, мечтать не приходилось. Она оказалась права – об отлёте Энакин сообщил за завтраком.

— К светилкам? — уточнил сын, сверкая любопытными глазками.

— Опять будете аботать! — возмутилась дочь, отчего взрослые дружно засмеялись, но тут же попытались успокоиться под серьёзным взглядом карих глаз.

— Да, папина принцесса, — подтвердила мама, гладя её по щеке, — опять работать, но сначала на кораблик и к звёздам, Люк, к твоим любимым.

Джобал расстроилась намного сильней, чем показала, и почти со слезами на глазах помогала собирать вещи дочери. По тому, как покорно послушалась мужа её неугомонная и строптивая дочь, она поняла, что что-то случилось. Она не знала, куда они так спешат, но сердце обливалось кровью, прощаясь с дочерью и внуками. Уже через два часа за ними спустился шаттл, и в большом доме снова стало тихо, только четыре новых голографии появились на стенах.

— Обвинения Леди Вейдер будут предъявлены в соответствии с законами Империи, молодой человек, — тон Айсарда сквозил пренебрежением, — а их вы можете изучить, скачав с правительственных ресурсов в голосети, если они вам знакомы. Все они в свободном доступе.

— Знакомы, директор, — Артив смотрел в колючие глаза СИБовца, он не позволил себе такой бесцеремонности. Показывать свое личное отношение на работе он считал показателем непрофессионализма, — и как представитель Лорда Вейдера, чья защита распространяется и на его супругу, я требую присутствия непосредственной личной охраны Леди в самом месте заключения и адвоката в момент допроса.

— Вы много требуете, адъютант, — колвы Вейдера частенько наступали ему на хвост в последнее время. Пора поставить мальчиков на место.

— Только то, что предписывает закон.

— Закон предписывает выполнения требований самого Лорда, а не его курьеров.

— В момент, когда Лорд узнает о задержании, я порекомендовал бы вам уже выдвинуть непосредственные обвинения и представить отчёт о местонахождении и состоянии Леди.

— Не вам мне что-то рекомендовать, — вальяжно откинулся на спинку кресла Айсард, демонстрируя своё презрение к помощнику Вейдера, — и молиться, следует вам, адъютант.

Артив больше ничего не мог противопоставить директору СИБ, а обмениваться «любезностями» можно было долго. Он резко откланялся и вышел.

Не предупредив заранее, Принцесса вошла в её кабинет. Падме не прервала изучение документа.

Точёная девушка, сжатая, как пружина, готовая в любой момент распрямиться, прошла за её спину и статуей замерла, смотря на пейзаж планеты и на хаппанских драконов в небе. Периодически манеры Леи куда-то пропадали, так же как и у её отца. Людям, к которым Лея питала неприязнь, Великий визирь могла только искренне посочувствовать.

— Теперь я в твоём полном распоряжении, — сказала мама, закрывая документы.

— Как бы ты поступила на моём месте? — дочь обошла кабинет и села на гостевой диван, готовясь к развёрнутому ответу.

— Лея, — Падме присела рядом с ней, — это очень сложный выбор. Личные эмоции и долг всегда соперничают в нашей жизни. И мы сами должны делать выбор между ними.

— Представь, что семнадцать лет назад тебе сделали бы такое предложение, — Бейл годами пытался привить ученице особую культуру речи, более мягкие выражения и дипломатические формулировки вопросов, но отцовская прямота иногда брала верх.

— Семнадцать лет назад я уже любила твоего отца и три года как скрывала наш брак.

— Хорошо, двадцать лет назад.

— Я бы безоговорочно приняла предложение хаппанского принца, — призналась мама, — но потом встретила бы твоего отца, и развязалась бы война с хаппанцами.

— Очень смешно, — папина принцесса сложила руки на груди, сверкая глазками. — Мама, я не знаю, что мне делать! Император убеждает меня, что я должна принять это предложение во имя Империи.

— Ты говорила с отцом? — Падме взглянула на толстый браслет на правой руке. Она тоже не знала, что делать, когда полюбила её отца, когда её сердце сделало выбор за неё.

— Да, — она поднялась с дивана, начала расхаживать по кабинету. — Дословно цитирую: «Как только примешь решение, сообщи мне первому, если решишь отказаться, у нас будет время напасть на них». Он уже рассматривал план вторжения на хаппанские территории.

— Почему я не удивлена?

— Мам, — дочь вернулась к ней на диван и положила голову на её плечо. — Я правда не знаю, что мне делать. Ты же тоже выбирала между личной жизнью и карьерой.

Мама посмотрела на дочь и странно улыбнулась. Она действительно сделала всё, чтобы с чистой совестью смотреть ей в глаза, хотя один человек утверждал, что она – чудовище. А ещё она сделала всё, чтобы её дочери не пришлось выбирать между собственными детьми и своими идеалами. Падме знала, насколько сложное решение предстоит дочери, но у неё была она и отец, которые не дадут её в обиду. А для воспитания самостоятельности ребёнка у неё есть другое оружие.

— Ты говорила с Далзом?

— Да, мы расстались, он считает, что долг превыше всего.

Далз Дюйом, альдераанский посол, в которого Лея влюбилась на очередном светском обеде, где был и её отец. Энакин сразу решил познакомиться с молодым человеком, после чего запретил Лее с ним встречаться.

После чего папина принцесса закатила такой скандал главкому, заявив, что республика посмела пойти против их любви с мамой, старый орден джедаев прошёл против, Безумный Палпатин встал против, как и старый Йода, поэтому она родилась в Империи, Орден джедаев носит гордое звание Новый, а мечи Палпатина и Йоды висят на стеночке у мамы в кабинете, и если отец не хочет очередного переворота в Галактике, ему придётся смириться с её выбором. Энакин не нашёл, что ответить строптивому чаду, и улетел на разбирательства военного конфликта на Кореллии. Разумеется, эта любовь длилась недолго, Лея быстро поняла, что была не права, активно поддерживая отношения с альдераанином только тогда, когда папин «Исполнитель» на орбите.

— Папе не говори, — тут же попросила она, — и Люку.

— А почему Люку нельзя знать?

— Потому что он сдаст меня своему дружку и у меня прибавится ещё одна головная боль.

— Ты говорила с принцем Исольдером?

— Да.

— И как он тебе? — Падме прекрасно знала, что Лею выводит из себя сам факт того, что перед ней ставят только два выбора, которые по сути выбором не являются.

— Хорош, — деловито ответила Принцесса Империи. — Галантен, учтив, лёгок и приятен в общении. В отличие от этого Соло.

— Какого Соло? — у матери всегда было очень много дел, но Падме старалась участвовать в жизни детей, но вот за молодыми людьми около дочери следить не успевала.

— Капитан Хэн Соло, кореллианец, — раздраженно поделилась Лея. Нравится, глядя на дочь, сделала вывод Падме. — Которого папа пару месяцев назад награждал вместе с вуки Чубаккой, за спасательную операцию на Кашиике.

— Награды от главнокомандующего надо заслужить.

— Это не имеет никакого отношению к делу, — раздосадованно заявила девушка. — Император Органа заверяет меня, что союз с хаппанцами станет сильным подспорьем для Империи, и в браке по расчёту нет ничего смертельного…

— Император Органа был женат один раз и по расчёту.

— Без семьи и на троне, — сделала вывод Лея, — а если вспомнить, кто подделывал завещание Палпатина…

— Лея… не тереби прошлое.

— Хорошо, но я по-прежнему не знаю, что мне делать.

— Лея, в своё время я выбрала семью, — мама обняла её, а девушка покрутила серебряный браслет, — и твоего отца. Я пошла ва-банк и не проиграла. Император Органа в своё время выбрал долг, и тоже не проиграл. Выбор остаётся за тобой.

— А что будет в случае развода, скажем, через полгода? — нашла своё «другое оружие» дочь, рассматривая вариант попадания сразу по двум мишеням.

— Лучше, через год, — подметила визирь. — Не знаю, но в любом случае у отца план вторжения на хаппанские территории уже готов.

* * *

Император нервно мерил шагами свой кабинет, Гранд-Мастер сидел в глубокой задумчивости, Падме старалась не теребить зашарпанный кулон, все как всегда ждали главнокомандующего.

— Лорд Вейдер, почему так долго? — за пятнадцать лет на посту Императора Органа стал почти полностью седым, или вернее сказать – за годы работы с Лордом. Главком, как обычно, проигнорировал Императора занимая своё место около жены.

— Лея была похищена капитаном Хэном Соло, — сразу начал он. — Приблизительно в 2:34 ночи. В распоряжении капитана Соло находится легкий корреллианский грузовой корабль YT-1300 «Тысячелетний сокол», предполагаемый соучастник – старший лейтенант второго ранга Чубакка. Корабль покинул пределы Корусанта в 2:50. Нынешнее местонахождение Хэна Соло неизвестно.

— Мы должны её найти!

— Император, смею напомнить, что Лея Скайуокер моя дочь, и её поиски – это дело личного характера.

— Как и её похищение, — привычно влезла в мужской разговор Падме. — Я думаю, что нам не стоит организовывать крупномасштабные поиски, дабы не привлекать слишком много внимания.

— Леди Вейдер, — Бейл относился к Лее, как к родной дочери, что вызывало приступы отцовской ревности у Энакина. Но Падме уже смирилась, что мужчины сначала делили её, а теперь её дочь, Лея, так же как и она сама, научилась извлекать максимальную выгоду от обоих, — может, тогда вы проведёте переговоры с матерью Хаппана?

— С удовольствием.

— Я считаю, что на поиски надо отправить Люка, — подал голос Гранд-мастер. — Связь между двойняшками сохранилась с младенчества к тому же Люк лично знаком с этим Соло.

— Он уже занялся расследованием, — успокоил всех Скайуокер в своём репертуаре – всё сделал, а потом поставил перед фактом. — Хаппанский принц вызвался ему помогать.

— Нужно выделить охрану принцу, — заявил Император. Бейл опасался брата Леи так же, как и его отца… После какого-то семейного конфликта с отцом в тринадцать лет парень исчез из виду на три года, а потом вернулся в Империю. Дипломатия в нём была врождённая, так же как и у матери, чего, к его сожалению не унаследовала Лея, но парень был непредсказуем и неуправляем, такой же своенравный, не дающий подступиться, как и Вейдер в молодости.

— Уже, — отозвался главком. — Лучшая из моей гвардии – Мара Джейд. Она присмотрит за ними.

— Лорд Главнокомандующий, — Органа выдержал паузу, — если что-то случится с хаппанским принцем, военного конфликта нам не избежать.

— Отлично, мне всегда было интересно в какие сроки «Исполнитель» сможет подавить королевского дракона.

* * *

— Ты какой-то слишком спокойный, — заметила Падме, ожидая совершенно другой реакции от мужа. В конце концов, речь шла о похищении его принцессы.

— Мама, ты должна радоваться.

— Чему?

— Тому, что в окружении твоей дочери появился хоть один стоящий мужчина, — заявил Энакин.

— Ты знаешь, где они?

— Знаю, что с Леей всё в порядке, Соло не даст её в обиду, но за его собственную сохранность я не поручусь, — в глазках сверкали огоньки. — Слишком крутой у нашей дочери нрав.

— От тебя.

— А за Люком с принцем Мара присмотрит. В крайнем случае, за ногу обоих притащит домой.

— Как ты любишь решительных агрессивных женщин.

— Я люблю одного Ангела, коварного, хитрого, дипломатичного и лояльного – это намного опасней, — он игриво ей подмигнул. — Не переживай, в случае чего Артив с Керин подстрахуют.

— Так мне будет намного спокойней.

***********************************************************************************************

Другое оружие

https://ficbook.net/readfic/41563

***********************************************************************************************

Автор: Ариша (https://ficbook.net/authors/15814)

Беты (редакторы): alexsoliya

Фэндом: Звездные Войны

Персонажи: Падме/Энакин

Рейтинг: R

Жанры: Романтика, Экшн (action), Повседневность, ER (Established Relationship)

Размер: Макси, 295 страниц

Кол-во частей: 30

Статус: закончен

работа (видео) уважаемого читатели – очень рекомендую посмотреть: http://www.youtube.com/watch?v=5-wkUjV53ao – я в восторге!

– поговорка авторства Beatrix Kiddo

Dead Space – Twinkle Twinkle Little Star