— Как-то слишком просто все вышло. — Капитан Свешников зашел в номер последним, прикрыл за собой дверь, на всякий случай окинул пристальным взглядом коридор, резко повернулся и продолжил: — Столько мандража при подготовке и штурме было, а сейчас у меня создается такое впечатление, что на этом ни хрена не закончится. Что-то еще ожидает нас, затаилось впереди.

— Сплюнь, усатый! — Старший лейтенант Андронова сбросила сумку на кровать, подошла к окну. — Накаркаешь еще, с тебя станется.

— Я тоже так думаю. — Капитан Кузнецов плюхнулся на кровать, ногой задвинул под нее свою сумку. — Первый раз такое. Обычно в командировке встречается целый набор приключений, вплоть до перестрелок с местной полицией и топанья пешком в соседнюю страну. А тут — бац, всех успокоили, грузовики спалили, склад взорвали, ранений и ссадин нет, мирно, вполне себе культурно добрались до гостиницы, и никаких забот на горизонте не наблюдается. Что-то никак не верится мне в такое необыкновеннейшее везение.

— Мы еще не дома, товарищи офицеры. — Майор Лавров, старший группы, вполне заслуженно носивший прозвище Батяня, сел за стол и знаком показал младшему лейтенанту Никифорову, чтобы тот подготовил спутниковую связь с Москвой. — Вот как выберемся в Россию, так и можно будет судить. А пока сидим тише воды, ниже травы и ждем транспорта.

Капитан Кузнецов порылся в карманах, отыскивая сигареты, мрачно усмехнулся и заявил:

— Хорошо бы не пешком. По океану-то не побродишь, больно жидко. Да и должна родина, как-никак, позаботиться о нас, домой вернуть. Мы все сделали, объект уничтожен, больше тут ловить нечего. Напиваться только в тени под пальмами.

Под объектом понималась подпольная лаборатория по производству наркоты, располагавшаяся в одном из районов столицы острова. Наркотики отсюда бурным потоком шли в Россию.

Казалось бы, это задание не для спецназа ВДВ. Такими делами должны заниматься совсем другие конторы. Но на Мадагаскаре, где-то наверху, как и всегда, утекала информация. Тутошние ушлые личности торговали ею налево и направо. Поэтому все попытки соответствующих ведомств накрыть это подпольное предприятие заканчивались неудачей. То группы, высланные для его уничтожения, почему-то оказывались на виду у журналистов, то сама лаборатория вдруг меняла свое местоположение.

В общем, как это всегда случается, понадобились люди со стороны. На задание была отправлена группа майора Лаврова. Дескать, ребята, вся надежда на вас. Больше некому.

Оружие и спецсредства уже находились в условленном месте. Бойцам оставалось только дождаться темноты. Когда жизнь на улицах немного поутихнет, они должны были выдвигаться на окраину столицы, ближе к порту.

Сама лаборатория располагалась в одном из складов. Судя по данным разведки, охранялась она не особо тщательно, зато размещалась в нескольких грузовиках, поэтому в случае лишнего шума или малейшего подозрения могла запросто передислоцироваться. Водители закрыли кузова, завели моторы и двинулись туда, где их машины никто не найдет.

Десантникам предстояло бесшумно проникнуть в портовый склад, уложить охрану и уничтожить все грузовики. Так они и сделали.

Конечно, те негодяи, которые все это организовали, обязательно снова создадут нечто подобное. Но это будет уже другая история. Тогда их вполне смогут изловить уже и другие ведомства.

Пятеро десантников практически ничем не отличались от многочисленных туристов. Одеты они были точно так же, с тем же любопытством вертели головами по сторонам. Только очень опытный наблюдатель мог бы идентифицировать этих русских как некую единую боевую группу. Обычный человек ни за что не выделил бы их из плотной толпы.

Четверо мужчин и одна женщина, старший лейтенант Наталья Андронова. Никто не мог бы сказать, что эта хрупкая светловолосая женщина является отменным снайпером и классным специалистом по рукопашному бою.

Два капитана, Антон Свешников и Владимир Кузнецов, мало чем отличались друг от друга. Разве что первый из них носил усы и волосы у него были потемнее. Во всем остальном они были очень похожи. Одинаковые габариты, высокий рост, немалая ширина плеч. Но оба опять же наряжены как туристы, раскованны, глазеют по сторонам, раскраснелись от жары, вспотели. О строевой выправке, которую эти офицеры постоянно демонстрировали в родной стране, сейчас и речи нет.

Вдвоем они способны устоять против немалой толпы вооруженного народа. Капитан Кузнецов еще и любой укрепленный объект может поднять на воздух. Такого подрывника днем с огнем не сыщешь.

Младший лейтенант Сергей Никифоров, самый молодой член группы, больше смахивал на студента, чем на десантника. Он и вовсе не мог вызвать никаких подозрений. Клетчатые шорты, безрукавка, рассеянный взгляд. Парень разве что ноутбук на виду не таскал, а то картина была бы полная.

На самом же деле под личиной расслабленного и хилого бездельника скрывался превосходный компьютерщик и специалист по рукопашке. Его тренированное тело мгновенно переходило в боевое состояние при малейшем признаке опасности.

Ну и наконец, сам гвардии майор спецназа ВДВ Андрей Лавров, известный в определенных кругах как Батяня. Личность легендарная, побывавшая во всех уголках земного шара. Представления излишни. Хотя нет, есть одно: «Ведь если легендарный Батяня снова в деле, у его врагов нет шансов».

За окнами начинало постепенно светлеть. Вот-вот должно было взойти солнце. Тяжелое марево вчерашнего тепла, исходящего от камней мостовой и стен домов, начинало понемногу рассеиваться. Дышалось уже полегче. Вдобавок поднялся небольшой ветерок. Верхушки пальм слегка раскачивались.

Город по-прежнему не спал. Светились огни реклам, по улицам передвигались пестрые и галдящие толпы народа. Сам рынок будто бы перемещался с места на место, особо нигде не задерживаясь.

Кусок океана и порта, видимый из окна номера, переливался миллионами огоньков различных кораблей. Пожара на складе видно не было. Те края скрывала гора.

После успешного выполнения задания группа оставила оружие и спецсредства в условленном месте и разделилась. Каждый добирался в гостиницу своим путем, изображая из себя праздного туриста, которому не спится ночью.

Разумеется, местная полиция изрядно переполошилась. Склад горел, была слышна стрельба, громыхали взрывы. Но вот искать злоумышленников среди огромных толп народа здешние стражи порядка вряд ли начали бы. Скорее они с утра принялись бы контролировать иностранных граждан, вылетающих и отплывающих с Мадагаскара.

Но эта проблема не являлась для десантников очень ощутимой. Они знали, что родина поможет им беспрепятственно покинуть Мадагаскар.

Да и всех не проверишь. На этом большом острове постоянно присутствует чуть ли не миллион туристов, прибывших из всех стран мира.

Тем более что мотивы такого шума в районе портовых складов мало кому ясны. Мадагаскарские правоохранители вполне могут посчитать, что это дело рук местного криминала или же вовсе американцев. Тем в этих теплых краях постоянно надо кого-то взорвать, пристрелить или зарезать втихую.

В общем, десантникам оставалось только покинуть остров с утра или днем и раствориться на просторах планеты.

При подходе к гостинице никто ничего странного не заметил. Все было тихо и спокойно.

Турист с Украины ничуть не прикидывался. Он оказался натурально, по-настоящему пьяным и что-то доказывал администратору, сидящему за стойкой, на своем образном, красиво звучащем языке. Жена пыталась отволочь его в номер, но упрямого хохла можно было утащить отсюда только с помощью родных ментов и дубинок. На все остальное он не реагировал ни в какую.

Несколько спокойных граждан Эстонии тоже не внушали диверсантам ни малейших опасений.

Десантники, изображая малость нетрезвых, собрались в гостиничном кафе, выпили для запаха и поднялись в один из своих номеров. Теперь им оставалось только доложить об успешном выполнении задания и ждать, что им скажут. Вполне вероятно, что уже к утру они окажутся на корабле или в самолете, направляющемся в сторону родного дома.

Батяня доложил куда следует и как полагается. Он молча слушал то, что ему говорили, и постепенно мрачнел все больше и больше. Затем командир снял наушники и отключил связь.

Он повернулся к членам группы и сообщил им не самым веселым тоном:

— Скоро должен подъехать один человек, товарищи офицеры. Москва просила очень внимательно его выслушать. Похоже на то, что с подрывом подпольной лаборатории наше дело не закончилось.

Андронова сдвинула шторы, отошла от окна, покосилась на Свешникова и припомнила его слова:

— Накаркал, усатый! Надо было тебе рот скотчем заклеить или напоить до коматозного состояния, дабы не трепался лишний раз про всяческие африканские республики и пылких аборигенок, жутко соскучившихся по тебе. Российских девок мало? — Наталья выговорилась и ушла на кухню.

Капитан Свешников проводил ее задумчивым взглядом, пожал плечами, закурил и сказал:

— Можно подумать, что небеса прислушиваются только к моим словам. Как родина скажет, так и будет.

— Это точно. — Батяня кивнул пару раз. — Тут уж ничего не попишешь.

Кузнецов рывком поднялся с кровати, подошел к холодильнику, открыл дверку и сказал почти радостно:

— Ну вот, мужики, а я-то думал, что скучная поездка на Мадагаскар уже завтра закончится. Всех нас опять ожидает унылое потребление алкоголя в родной части. Мы снова станем получать выговоры от командования, видеть скучные и кислые рожи земляков, тоскливо дожидаться следующей командировки. Не будет нормальной стрельбы, долгих странствий по тропическому лесу, комаров размером с кошку, вспышек адреналина при встрече с крокодилом. Блин, в сельву хочу!

— Почему именно сельва, Владимир? — Батяня удивленно посмотрел на капитана. — Может, тут опять какая-нибудь лаборатория или шайка боевиков отыскалась? Вряд ли отцы-командиры стали бы нас дергать, если бы понадобилось всего-навсего кого-то успокоить, взорвать или вытащить из беды в Африке или еще где-нибудь.

— Не знаю. — Кузнецов пожал плечами, достал из холодильника сок, своротил крышку. — Кажется мне так. Предчувствие. Да сами посудите, мужики, куда нас еще могут запихнуть? Если бы мы дома находились, то еще можно было бы иметь в виду какую-нибудь неспокойную азиатскую республику, а здесь в радиусе пары тысяч километров нет ни пустынь, ни гор серьезных, ни саванн. Джунгли, мать их, сплошные, какое государство ни возьми. Даже за океаном в любой стороне одни джунгли, что в Африке, что в Индии, что на островах.

Свешников дотянулся до пепельницы и проговорил:

— Хорошо бы в Анголу опять. Давненько я там не был. Уже соскучиться по мне тамошние красотки успели, а то и подзабыли.

— Сплюнь. — Никифоров смотал провода и убрал их в сумку.

— Плеваться незачем. Куда нас пошлют, туда мы и поедем. Тут хоть ногами крестись или местным богам кланяйся, все равно не поможет. Заявится какой-нибудь хмурый разведчик со стальным выражением на лице через некоторый промежуток времени и так озадачит, что впору напиться будет.

Лавров встал из-за стола, похрустел шеей и заявил:

— Ладно, нечего в догадках теряться. Давайте перекусим, пока время есть. Потом некогда будет.

Несколько человек в военной форме стояли возле оператора. Присутствовал даже полковник, но никто из младших офицеров, включая молоденького лейтенанта, не тянулся перед ним. Наоборот, на лицах всех присутствующих светился некий общий интерес. Они были обращены к монитору компьютера. В глазах отражались колонки цифр, несколько картинок, какие-то схемы и прерывистые линии. Оператор в сержантском звании сосредоточенно двигал внушительным джойстиком и изредка нажимал кнопки клавиатуры.

В комнате размерами пять на шесть метров стояла напряженная тишина, нарушаемая гудением нескольких внушительных системных блоков. С улицы доносился рев мотора. Шелестел оконный вентилятор, плохо справляющийся с августовской жарой, царящей в Подмосковье.

Полковник наконец-то не выдержал, пихнул оператора в плечо и приказным тоном заявил:

— Правей бери, сержант! Скорость на два процента сбрось. Нет, даже на три. И убавь горизонтальное вращение, а то левой плоскостью заденешь. Потом ведь задолбаешься снова синхронизироваться. Топливо береги, нечего так лихо его расходовать!

Сержант с неудовольствием покосился на полковника, но беспрекословно и быстро выполнил его требования.

— Много сбросил, сержант. Перебор, — проговорил некий майор с другого бока. — Прибавь полпроцента, не то мимо проскочишь.

Сержант точно так же посмотрел на него, но выполнил и это требование.

Полковник смерил взглядом майора, не нашел, к чему придраться, вновь уставился на монитор и выдал:

— Сержант, если все пойдет не так, как надо, то ты у меня в нарядах сгниешь, попомни мои слова!

Сержант поерзал в кресле, вытер пот со лба, негромко кашлянул и решил проявить собственную инициативу. Он быстренько пробежался по клавишам, прибавил немного скорости, устранил ненужное вращение, и все образовалось в самом наилучшем виде.

Остальные офицеры довольно закивали, одобряя действия оператора.

Полковник расплылся в улыбке, хлопнул сержанта по спине.

— Молодец!

На первый взгляд можно было подумать, что вояки собрались в этом помещении, чтобы поиграть в какую-нибудь новенькую стрелялку или проверить тактический симулятор. Но за окном виднелась охраняемая территория, прожектора, пулеметные вышки и прочие милые атрибуты, характерные для военной базы.

У людей в погонах игр и так вполне хватает. Если бы они занялись одной из них, то в кресле оператора сидел бы не сержант, а этот самый полковник. Он показывал бы подчиненным, как надо воевать, заодно и вставлял бы им фитили, просто так, чисто в профилактических целях, чтобы служба медом не казалась.

Честно говоря, военные люди всегда играют в свои игры. Только вот вместо компьютерных персонажей в них присутствуют живые люди.

В данном же случае вся компания занималась тем, что руководила действиями новейшего российского военного спутника, запущенного всего лишь пару месяцев назад, но уже отлично себя зарекомендовавшего. Возможности этого аппарата оказались полной неожиданностью для спецслужб всех остальных государств планеты. Он не просто наблюдал за поверхностью, но еще и захватывал чужих шпионов. Физически. Ему не требовались суперпрограммы взлома. Он попросту пристыковывался к другому спутнику и перехватывал управление им. Впрочем, говорить о подробностях пока рано.

— Левее бери, сержант, нависай над ним! — снова вмешался в ход событий неугомонный полковник. — А то на чужую траекторию вылезешь. Если нашего сшибут, я с тебя неделю буду шкуру живьем сдирать и солью сыпать, понял? Ты у меня на аэростате в космос полетишь без скафандра, ремонт будешь производить отверткой и молотком. Пока не починишь, вниз не спустишься!

Сержант не ответил. Он послушно выполнил требование полковника, аккуратно сместил джойстик, нажал несколько клавиш.

Через несколько долгих и напряженных минут парень в очередной раз вытер пот со лба и доложил:

— Захват неизвестного объекта произведен, товарищ полковник. Это спутник.

Тот пробежался взглядом по картинкам, ничего толком не рассмотрел и спросил:

— Ты уверен?

— Так точно, товарищ полковник.

— А что попалось-то? Чей это спутник, сержант? Наш? Или как?

Сержант пожал плечами и ответил:

— Скорее всего американский. В наших реестрах такой не числится. Вон и штамповка на борту видна, такую в НАСА делают.

— А назначение этого спутника ты еще не выяснил, сержант?

Майор не дал оператору ответить.

— Нам нужно время, товарищ полковник. Несколько часов.

— Тогда работайте, а я отлучусь ненадолго.

Через эти самые несколько часов стало известно назначение захваченного спутника. Полковник доподлинно узнал, каких бед может натворить этот аппарат. Он очень долго ругался и, культурно говоря, весьма нелестно отзывался о наших заокеанских соседях.

А когда полковник передал полученную информацию наверх, то там ругались еще больше и громче. Аж в трубку было слышно.

Минут через сорок в дверь номера, в котором собрались десантники, кто-то вежливо постучал. Лавров на всякий случай дал знак подчиненным приготовиться и открыл створку. За ней стоял невысокий мужчина в возрасте, с неприметной внешностью, одетый в строгий деловой костюм черного цвета. Острый взгляд внимательных серых глаз говорил о том, что посетитель никак не мог ошибиться номером. Это именно тот человек, о котором известила майора Москва. Черный кожаный кейс в его руках только подтверждал данное предположение.

— Могу я войти? — Русская речь звучала без малейшего акцента.

— Входите. — Майор отступил в сторону, приглашая визитера в комнату.

Незнакомец решительно зашел в номер и сразу же окинул всех присутствующих цепким взглядом.

Он подошел к столу, положил на него свой кейс, развернулся и кратко, совершенно буднично представился:

— Полковник Николаев, служба внешней разведки.

Десантники явно не обрадовались. С разведкой дела иметь — это не семечки щелкать. Опять занесет нелегкая в какую-нибудь невообразимую глухомань, населенную ордами вооруженных головорезов. Членам группы, возглавляемой Батяней, не раз уже случалось, скрипя зубами, воевать с обнаглевшими боевиками и проклинать деятелей плаща и кинжала, подбросивших им такую дивную работенку.

Лавров отошел от двери, решил не тянуть кота за хвост и не представлять визитеру своих людей. В этом не было особой надобности. Имена, фамилии, биографии десантников наверняка детально изучены этим полковником.

Майор решил предоставить гостю возможность сразу изложить суть дела.

— Москва попросила меня внимательно выслушать вас, товарищ полковник, — заявил он.

Николаев отыскал взглядом ближайший стул, ловко подвинул его ногой, уселся, положил кейс себе на колени, открыл замки.

По ходу этого дела он и начал рассказ. Историю о пропаже программиста полковник, особо не мудрствуя, изложил теми же самыми словами, которые звучали и при его разговоре с неудачливыми спецназовцами.

Потом Николаев достал из кейса несколько листов бумаги, пару фотографий и протянул их Лаврову. Тот стоял к нему ближе всех и являлся командиром группы.

Визитер посмотрел Батяне в глаза и продолжил:

— Ваша задача, майор, такова: высадиться на перуанском побережье и освободить нашего соотечественника из плена. Сделать это надо как можно быстрее, так как в данный момент американцы выколачивают из него сведения относительно нашего военного спутника. Я надеюсь, что парень окажется крепким и какое-то время будет молчать. Но вам не хуже меня известно, что сейчас можно без особых проблем заставить заговорить любого человека.

Батяня быстренько оглядел листки с фотографиями, передал их Свешникову и задал вполне резонный вопрос:

— Почему именно наша группа, товарищ полковник? В тех краях никого из спецназа нет?

— Там все под пристальным наблюдением, да и от нас информация, к сожалению, постоянно утекает на сторону. Мы пробовали воздействовать на перуанские власти официально, даже доказательства предъявили, но натолкнулись на стену недоверия и подозрительности. Силовые методы тоже результата не дали. Вышло так, что еще немного, и разразился бы крутой международный скандал. Я отправил в Перу две группы спецназа, но обе потерпели неудачу. Им пришлось вступать в огневой контакт с местными полицейскими подразделениями. Слава богу, обошлось без потерь, тайна была сохранена, но парни еле ноги унесли. Большие люди в Москве посовещались и остановили свой выбор на спецгруппе майора Лаврова. — Разведчик красноречиво развел руками, показывая, что он сам никак не мог принять такое решение, чином не вышел. — Ваша подготовка находится на должной высоте. Да и те края вам ведомы досконально, судя по послужному списку. Так что больше некому, майор.

Десантники переглянулись. Они частенько слышали что-то в этом роде. Мол, давайте, соберитесь, поднатужьтесь, больше некому, на вас вся надежда. Вы же со стороны и в шпионских играх не завязаны никаким боком. Да и вообще, когда это спецназ ВДВ не выполнял задачи, поставленной перед ним?

Свешников в задумчивости пошевелил усами и поинтересовался:

— Как быть с оружием и спецсредствами, товарищ полковник? Пользоваться тем, что у нас было? Так вроде все это добро увезли уже.

— Тут проблем не будет, товарищи офицеры, — проговорил разведчик. — В порту вас уже ожидает российский сухогруз. Он подошел только что. Там вы и получите все то, что необходимо для проведения операции.

— Но ведь морем довольно долго добираться. — Андронова уже прикидывала в уме. — Самолетом никак?

— Никак. Воздушное пространство для российских транспортников над Перу закрыто, а все частные и местные авиакомпании взяты под наблюдение. Остается только морем.

— А гуманитарные грузы, товарищ полковник? — спросил Никифоров.

— Тоже весь кислород перекрыли, досматривают с особой тщательностью после неудачной высадки двух предыдущих групп. Можно было бы, конечно, попробовать через Боливию или Бразилию, но в Москве посчитали, что спокойнее всего морем. — Полковник достал из кейса несколько лазерных дисков, положил их на стол и сообщил, поднимаясь: — Тут вся информация о местных группировках и настроениях, заодно и описание места содержания пропавшего программиста. Изучите уже в пути. — Он оглядел десантников, закрыл кейс, оправил костюм и заявил: — Машина уже ждет у подъезда, товарищи офицеры. Откладывать нельзя. — Николаев не собирался мешать сборам, поэтому вышел из номера.

Кузнецов дождался, когда за ним закроется дверь, и хмуро проговорил:

— Вот и не подвело предчувствие. Сельва ждет в гости с распростертыми объятиями. Очень скоро нам даже поспать некогда будет. Москиты, пираньи, теплая сырость, дикие родственники кошек размером с теленка, рептилии всех мастей, короче, полный набор удовольствий. А я-то уж думал, что придется возвращаться в опостылевшую часть, ожидать новой командировки и пить, пить, пить.

— Нет, лучше бы в Анголу отправили. — Свешников, наоборот, пребывал в приподнятом настроении или же просто старался выглядеть веселым, не понять. — Там хоть пираний нет, да и население куда более приветливое. Впрочем, перуанские края мы тоже давненько не навещали. Ладно, пусть уж Ангола немножко подождет, погрустит.

— Усатый, ты опять за старое? — Андронова прищурилась. — Если нас после Перу отправят в Анголу, я тебе точно усы повыдергиваю без наркоза, едва заснешь. Удумал, понимаешь, жути нагонять.

— Молчу, Наталья Максимовна. Нем как рыба.

— Отставить разговоры! — приказал Батяня, убирая диски, фотографии и листки бумаги в сумку. — Собираемся. На корабле наболтаетесь, не один день плыть. Еще надоесть друг другу успеете.

Десантники быстренько собрались и покинули гостиницу. У подъезда их дожидался микроавтобус с тонированными стеклами, хотя в предутренней темноте нужды в таковых не было. В салоне сидел полковник с невозмутимым выражением лица.

Когда все расселись, он обернулся к водителю и сказал:

— В аэропорт давай!

Десантники озадаченно переглянулись, и Лавров спросил за всех:

— Но как же?.. Мы же морем должны были отправляться, товарищ полковник.

Тот улыбнулся и пояснил:

— Морем отправится отвлекающая группа. Пусть она плывет хоть две-три недели, не важно, чем дольше — тем лучше. Вы полетите до Эквадора, там пересядете на корабль и вдоль побережья доберетесь до Перу. Сроки поджимают, время терять никак нельзя.

Никифоров не понял и заявил:

— Но ведь в номере не было ни одного жучка, товарищ полковник. Я каждый час проверял. Как нас могли подслушать?

Николаев загадочно ухмыльнулся. На мгновение сквозь его неприметную внешность проскользнуло что-то страшное и жутко опасное.

После некоторой паузы он ответил:

— Поработаешь сорок лет в разведке, сынок, тогда и поймешь.

Больше вопросов не возникло ни у кого. Десантники молчали до самого самолета.

Ночь начинала понемногу сдавать свои позиции. Рассеянный свет с трудом пробивался сквозь кроны пальм и заросли высоченного папоротника. Такие растения вроде бы и не должны соседствовать, но тем не менее все было опутано многочисленными лианами. Кое-где стояли сосны.

Утренний воздух был свеж. С листьев скатывались капельки росы. Сейчас, на рассвете, окрестности были точно так же, как и в полдень, наполнены разнообразным шумом, без устали издаваемым всевозможной живностью. Впрочем, кто его знает, как она тут днем шумит. Может, чуть попозже вообще уши затыкать придется. Всякое бывает.

Десантники привычно двигались вперед, полностью вошли в ритм. Остановить их могла разве что неприступная вертикальная каменная стена очень большой высоты.

Младший лейтенант Никифоров, вооруженный своими приборчиками, выполнял роль проводника. Он заранее определял самый безопасный путь, подсказывал, как обойти населенные пункты и держаться в стороне от проселочных дорог.

Следом за ним шагала Андронова. На открытых местах она осматривала окрестности через прицел снайперской винтовки.

Дальше шел Свешников, потом — Кузнецов. Оба капитана смотрели по сторонам, выискивали опасность, грозящую с флангов.

Замыкал шествие Лавров. Свое основное внимание он обращал на то, что оставалось за спиной.

Вполне возможно, что местные пограничники уже умудрились высмотреть следы группы. Если так, то теперь они наверняка пытались ее догнать. А какой пограничник без собаки? Та мигом все унюхает. Так что глядеть Батяне приходилось в оба.

Страна чужая. Тут и расстрелять могут без суда и следствия. Первые две группы спецназа вообще еле ноги унесли после перестрелки с местной полицией.

Местность постепенно повышалась. Временами впереди уже виднелись Кордильеры, они же Анды, — главные, самые высокие и длинные горы Южной Америки. Десантники поглядывали на них, и им становилось немного не по себе. Конечно, там очень холодно, и постоянно присутствует риск разбиться на дне глубокой пропасти.

Но самая серьезная проблема состояла в другом. В горах полным-полно боевиков и отморозков всех мастей. Та же самая картина, что в Чечне и Дагестане.

За исключением, правда, того факта, что десантникам приходилось бывать в здешних горах намного реже, чем в тех, на Кавказе. В случае каких-то непредвиденных затруднений с ближайшего российского военного аэродрома вертушка не прилетит и не поможет. Остается надеяться только на свои силы.

Когда совсем рассвело, группа вышла к речушке, за которой располагался довольно большой участок местности, свободный от растительности. Лавров скомандовал привал, приник к биноклю и увидел, что на очищенной площади иногда мелькают фигурки аборигенов. Они там наверняка что-то выращивали. Значит, десантникам придется обходить стороной этот пятак. А расстояние-то получится немалое.

— Гадость! — Батяня опустил бинокль. — Надо крюк делать. Напрямую соваться опасно. Туземцы запросто могут сдать нас полиции.

Офицеры расположились на отдых с максимальным комфортом, возможным в таких условиях. Привал есть привал. Они довольно равнодушно поглядывали на открытое пространство. На маршрутах, проложенных по чужим странам, им постоянно приходилось отклоняться от общего направления движения. Поэтому времени на дорогу почти всегда уходило гораздо больше, чем изначально было намечено.

Никто не возражал, все члены группы к такому привыкли. Порой они и вовсе целые сутки сидели в укрытии, дожидались, пока появится возможность двигаться дальше, местные разбредутся по домам или хотя бы в стороны, чуть подальше.

— Надо бы вообще уйти от населенных пунктов и полей, да только по нетронутой сельве хрен пролезешь. — Свешников пожевал травинку, выплюнул ее. — У нас буреломы в тайге, а тут жутко заросло все. Нигде нельзя нормально идти, кругом свои причуды.

Андронова расплылась в улыбке.

— И девки.

— Наталья Максимовна, а при чем здесь девки? — Капитан наигранно удивился, замышляя очередную хитрость. — В твоем случае следует сказать «мужики».

— Я твои слова привела, усатый.

— Я про девок ничего не говорил. Про тайгу разве что да про местные кустарники.

— Ты постоянно про девок заикаешься, разве нет?

— Нет. Уже почти сутки молчу.

— А на корабле?

Свешников пошевелил усами.

— На корабле? — Но он тут же нашелся и заявил: — Да это так, к слову было, Наталья Максимовна. Проще сказать, планы на будущее. Ведь до самой Аляски, понимаешь, топать придется. Разве можно за все это время ни к одной девке не пристать? Быть такого не может.

— Стало быть, говорил, да? — Андронова сжала кулаки, заставив капитана немного отодвинуться. Лавров недовольно посмотрел в их сторону и заявил:

— Вы еще подеритесь тут, на берегу речки. Нашли время для выяснения отношений. На вашу возню вся округа сбежится поглазеть. Вот в натуре представление будет.

— Наверное, буйство природы повлияло. Весна, — сказал Кузнецов в пространство, как бы никому и всем сразу.

— В августе? — Батяня перевел взгляд на него.

— Так мы же находимся в южном полушарии. Тут все наоборот. Хотя у нас в России есть персоны, которым и в феврале гормоны покоя не дают. Люди разные бывают.

Свешников придвинулся обратно, пользуясь моментом, и добавил, уже зная, что физическое воздействие ему не грозит:

— Это не гормоны, а самая настоящая война полов.

Андронова мгновенно нахмурилась, опять сжала кулаки и пригрозила:

— Ты точно схлопочешь по полной программе! На первом же большом привале усы повыдергиваю. Только-только глаза прикроешь, сразу же вырву, попомни мои слова. Через все Перу будешь с клочками топать, если бриться откажешься.

Капитан кашлянул, неуверенно поерзал на земле.

— Опять двадцать пять. Мои усы постоянно подвергаются неоправданному риску. Какой случай ни возьми, командировку ни припомни, они всегда и всюду выступают в роли последнего аргумента в спорах. Чуть что криво сказал, пошутил неудачно, поступок неприглядный совершил, так сразу — усы, усы, усы! В Польше вон чуть не отстригла, едва в окно не выпрыгнул с четвертого этажа. Разве так можно, Наталья Максимовна?

— А больше в тебе ничего ценного нет, усатый.

— Как это нет? А…

Лавров вынужден был кулаком погрозить этой парочке заядлых спорщиков.

— Хватит. После того как программиста вытащим, можете хоть бои без правил устраивать на опушках вечнозеленых перуанских лесов. Но до этого момента постарайтесь вести себя спокойно. — Лавров покосился на молчаливого Никифорова, перевел взгляд обратно. — Вон с Сергея пример берите. Молчит и отдыхает. Тихо и спокойно.

— Да он молод еще. — Свешников расплылся в улыбке. — Вот подрастет, опыта наберется, на жизнь наглядится, ну а там и… — Капитан не стал договаривать, наконец-то понял, что переходит границы дозволенного, и замолчал.

Батяня еще немного похмурился, потом отдал приказ выдвигаться. До вечера десантникам предстояло протопать еще весьма значительное расстояние. Они стремились поскорее покинуть приграничные территории, так называемую буферную зону, и оказаться в практически безлюдных районах, где водились только всякие жуткие злодеи и полные отморозки. Общаться с ними ничуть не трудно. Их надо попросту устранять при первой же встрече и прятать тела в кустах.

— Выдвигаемся. Сергей, забирай по возможности подальше от поселков. Нас никто видеть не должен.

Десантники быстренько собрались и двинулись вдоль берега речки под прикрытием кустов. Они шли к краю открытого пространства, видневшемуся в нескольких километрах вверх по течению. Им еще предстояло как-то форсировать речку. Она вроде небольшая, но кто знает, какие ужасы водятся в глубине. Там вполне могут и голодные пираньи обитать. Это ведь Южная Америка.

— Ненастье прямо как по заказу. — Батяня покосился на небо, основательно затянутое тучами.

Ни звезд, ни луны, лишь частые сполохи молний.

— Наверное, до самой границы такая погода стоит. Мрачная, ветреная и дождливая.

— Дождь — хорошая штука. Он наши следы смоет. — Свешников закончил проверку оружия и принялся рассовывать магазины по карманам разгрузки.

Он тоже посмотрел вверх и продолжил:

— Да и собак собьет с панталыку. Ни одна не унюхает, не поймет, где мы прошли. А то, понимаешь, приходилось сигареты на этих лохматых подлюк тратить, нервы дергать, прочие неприятности испытывать.

Андронова поплотнее застегнулась, поежилась и возразила:

— Ничего хорошего. Попомните мои слова. Тут вам не Россия с ее жиденькими дождиками. Мне кажется, что дело пахнет целым месяцем жутких ливней. Как бы нас самих не смыло.

— Ты что, Наталья Максимовна, промокнуть боишься? — Капитан Свешников удивленно посмотрел на старшего лейтенанта Андронову. — Вроде с Сибири родом, а там мужики всегда крепкие были, закаленные и выносливые. И в мороз, и в грязь по тайге ходили, не жаловались.

— Так то мужики, усатый!

— А ты кто, Наталья Максимовна? Сама же говорила, что являешься мужиком в юбке. — Свешников с излишним вниманием оглядел Андронову и поправился: — На данный момент, правда, в камуфляже, но совсем недавно я тебя в юбке видел. Так что не отнекивайся. Могу даже десятерых свидетелей привести, как в часть вернемся. Капитан Горгадзе с особенным удовольствием подтвердит. Он до сих пор, наверное, в ступоре ходит после такого дивного зрелища. Помню, отозвал меня в сторонку и говорит: «Вай, Антон-джан, а что это Наташа ваша так нарядилась? Вроде бы всегда в штанах ходила, а сейчас в юбке».

— Усатый, ты опять за свое?

— Молчу, Наталья Максимовна, как рыба об лед.

— Вот и молчи.

Батяня недовольно глянул на них, еще и фонариком посветил.

— Завязывайте хохмить! — заявил он. — Не время сейчас. Как дети малые, честное слово. — Майор направил луч в глубину укрытия и добавил: — И Сергея разбудите, а то чего-то дрыхнет до сих пор так спокойно, словно не в командировке, а на курорте находится.

Капитан и старший лейтенант замолчали. Искоса поглядывая друг на друга, они растолкали Никифорова, встряхнули даже, чтобы полностью согнать остатки сна. Потом сунули ему в руки сумку с оружием. Поднимайся, мол, труба зовет, сейчас воевать пойдем.

Никифоров мигом проснулся, проморгался и стал собираться. Свои хитрые приборы он заранее убрал подальше. При штурме объекта в них надобности не было. Потом, уже на обратном пути, опять пригодятся.

В расщелине появился капитан Кузнецов, отлучавшийся по вполне понятным неотложным делам, и сразу же проворчал, словно подслушивал:

— Не нравится мне эта погода, товарищи дорогие. В прошлый раз когда здесь был, приходилось аж к деревьям привязываться во время стоянок. Чуть зазеваешься, так сразу же смывает на хрен. Потом глазами хлопаешь спросонья и понять не можешь, где оказался. Вроде деревья только что повыше были, а теперь кусты какие-то кругом торчат.

— Да ладно, нормально все, — заявил Свешников и безразлично хмыкнул. — В горах не смоет. Главное, по низинам не ходить. Там во время дождей целые речки текут, да еще и с водопадами.

— А где ты еще собрался ходить? — Андронова не удержалась, сама начала перепалку. — Будешь свои усы на всех пригорках светить? Да тебя сразу же продырявят в нескольких местах, едва высунешься. А то и вовсе молния слетит с небес. Тогда из твоих усов получится черная вздыбленная щетка под носом.

— Наталья Максимовна, не трогай мои усы. Они на местности неразличимы. А вот твои светлые волосы — прекрасный ориентир.

— Я их прикрою, не беспокойся. А вот два твоих пышных веника спрячет разве что противогаз, но куда ты в нем? Людей только смешить.

Батяня вновь одернул эту парочку, на сей раз уже строже:

— Кто-то давно норматив при полной выкладке не сдавал? Кому-то весело? Что ж, в родной части я обеспечу вам развлечения по полной программе, товарищи офицеры. Неделю буду гонять. А то и две. Упали, отжались и все прочее.

— Молчим, командир.

Батяня нацепил на голову прибор ночного видения, давая понять, что пора выдвигаться. Перехватил автомат поудобнее, намотал ремень на руку.

Десантники убрали все следы своего присутствия в расселине и бесшумно покинули ее. Они начали осторожно подкрадываться к намеченному участку спуска в ущелье, которое вело к пещере, занятой бандитами. Веревки были наготове, оружие десять раз проверено. Оставалось только надеяться, что все пройдет гладко.

Теперь никто не разговаривал. Офицеры соблюдали тишину. Они перешли на внутреннюю связь, при которой слова и вовсе не нужны. Достаточно условных постукиваний по микрофону, чтобы каждый понял, что и кто хочет ему сказать.

Десантники приблизились к месту спуска, выглянули из-за скалы и сразу же заметили полусонного головореза. Тот, как и предсказывал Кузнецов, торчал на посту на этом самом месте. Да, все верно. Отсюда открывался хороший обзор в обе стороны. Часовой мог заблаговременно поднять тревогу в случае приближения к пещере посторонних личностей.

Все правильно. Только вот на посту не положено зевать и выпускать оружие из рук. Этот тип развалился в укрытии, почесывал пузо и поглядывал на ночное небо, затянутое плотными тучами. Автомат и вовсе лежал в стороне. Сразу до него не дотянешься.

Вот из-за таких лентяев и погибают военные люди. Какой дурак додумался его часовым выставить? Неужели в этой банде все такие? Если данное предположение верно, то штурм надолго не затянется.

Лавров сделал знак Андроновой. Остальные на время пригнулись и затаились.

Наталья некоторое время оглядывала проход, выискивая другие посты, потом не спеша прицелилась. Она с минуту выбирала, куда выстрелить, и решила бить в голову. В этом случае при попадании не бывает нечаянных вскриков и шумных конвульсий. Андронова аккуратно нажала на спуск, и часовой умер мгновенно, без единого движения.

— Спускаемся. Наталья, следи за подступами.

Не совершив ни единого лишнего движения, четверо десантников оказались сначала на наблюдательном посту, а потом и на самом дне прохода, ведущего к пещере. Они дождались Андронову и, соблюдая все меры предосторожности, подобрались к самому подземелью.

Свешников заглянул туда и показал жестами, что головорезы расслаблены. Некоторые спят, остальные сидят у костров и смотрят в огонь, чего делать как раз не рекомендуется. После этого занятия человек некоторое время ни черта не видит в темноте. В общем, ничего серьезного, обычные расслабленные олухи, коих и убивать-то противно. Не банда получается, а стадо несмышленых баранов.

— Наталья, на тебе спящие. Чуть дернутся, сразу же укладывай их обратно, — проговорил Батяня. — Мы остальными займемся.

— Хорошо. — Андронова устроилась поудобнее напротив входа, изготовилась к стрельбе. — Уж я их уложу, спать будут крепко, вечно.

Батяня строго глянул на нее и произнес, обращаясь ко всем:

— Работаем!

Четверо десантников бесшумно скользнули в пещеру. Дружно заработали автоматы, оснащенные глушителями, сея среди головорезов панику и смерть.

Как же хорошо просто ощущать на своем лице капли дождя. Сидеть, вытянувши ноги. Вдыхать свежий воздух. Виктор понемногу отходил, уже мог выпрямляться без болезненных ощущений. И все почему? Да потому, что Родина выручила его из беды, не забыла, не бросила в трудной ситуации, вырвала из грязных лап.

Программист попробовал дотянуться до притихшего дознавателя и кулаками потревожить целостность его лица. Ему уже два раза удавалось такое проделать.

Но на сей раз Свешников вовремя оттолкнул недавнего пленника от Стоуна, показал здоровенный кулак и пригрозил:

— Если не успокоишься, студент, то я тебя обратно в клетку посажу. Еще меньшую, чем та, в которой ты загорал две недели. Или свяжу покрепче дикаря отмороженного. — Усатый капитан повернулся к дознавателю. Пристально оглядел его с головы до ног и полюбопытствовал: — Слышь, мужик, а чего это он тебя убить-то так усиленно хочет? Что ты ему такого сделал, если он тебя разорвать голыми руками готов, а? Следов пыток вроде на нем не видно, тогда почему?

Стоун не ответил, еще больше нахмурился, шмыгнул разбитым носом, потупил взгляд.

Андронова вытерла рукавом мокрое лицо, подсела ближе и пояснила:

— Ролями они поменялись. Так всегда бывает. Наш подзащитный сидел в клетке, терпел издевательства, мучился в тесном помещении. Теперь отыгрывается. Если мы покинем их на несколько минут, то в живых наверняка останется только один. Довольный, отомстивший и очень даже спокойный. Улыбающийся во всю свою программистскую рожу.

— Тут ты права, Наталья Максимовна. У озверевшего российского программиста лучше во врагах не числиться.

Никифоров пихнул мрачного дознавателя, хмыкнул и заявил:

— Если не расскажешь нам все как на духу, то мы тебя с Виктором наедине оставим. Чуешь, чем это пахнет?

Стоун поерзал, втянул голову в плечи и промолчал.

Спуск в предгорья прошел вполне нормально. Десантникам удалось преодолеть ревущие потоки воды и перетащить через них двух слабаков. Справились они и с ураганным ветром.

Теперь вся группа сидела под раскидистым деревом, промокшая до нитки, и даже не думала о том, чтобы обсушится. Ливень не переставал ни на миг.

Капитан Кузнецов сосредоточенно обматывал мокрыми бинтами царапину на ноге, вполголоса матерился, прихлебывал спирт из фляжки и горстями употреблял антибиотики. Тем самым он превентивно избавлялся от всех местных заразных бактерий, включая и тех, которые приносят лихорадку.

Младший лейтенант Никифоров сокрушался над тем, что все его хитрые приборы были повреждены во время экстремального спуска с гор, промокли напрочь и теперь их хоть выкидывай. Он ходил туда-сюда, размешивая грязь ботинками, ругался, пинал ветки, траву, кусты, зло поглядывал на пленного дознавателя, из-за которого чуть не утонул. Ему пришлось бросать аппаратуру в грязь и вылавливать неуклюжего Стоуна из бурного потока, куда тот по неосторожности свалился.

Батяня задумчиво курил, зная, что сигаретный дым забьет ливнем и никто его не учует. Он рассматривал карту, засунутую в непромокаемый прозрачный чехол, выбирал дорогу, вспоминал прошлые свои похождения в этих краях. Увы, приборы Никифорова накрылись во время спуска. Теперь придется идти без них, по старинке, надеясь только на собственные глаза и уши.

Свешников, весь в грязи, следил за освобожденным программистом, которого так и подмывало напасть на пленного дознавателя.

Андронова немного погоревала о своем внешнем виде, потом плюнула на все эти неудобства. Делать нечего, придется потерпеть.

Программист понемногу отлеживался. Он уже проявлял тягу к жизни и движениям, набирался сил. Через несколько часов бедолага сможет самостоятельно передвигаться.

Дознаватель же просто чудом сохранял остатки спокойствия и нервов. Во время движения его не пинал разве что Батяня. Все остальные обращались с ним как с врагом народа в тридцать седьмом году, особенно когда программист рассказал немного о своеобразных увлечениях сахарного палача. Десантники волокли, швыряли, пинали Стоуна, от всей души отвешивали ему подзатыльники. Когда по его вине Никифоров утопил свою электронику, дознаватель просто чудом остался жив. Теперь он сидел, весь нахохленный, грязный, оборванный, и не знал, что с ним будет.

Местность, озаряемая встающим солнцем, лучи которого едва пробивались сквозь тучи, выглядела унылой, мокрой и противной. Всюду вода, ручьи, грязь. Медленно плывут наносы мусора, ветки, сухие листья. От земли поднимается пар, дышать приходится с трудом.

Еще пара дней, и у кого-нибудь из группы начнется лихорадка, если не выбраться на свежий воздух. В принципе медикаменты должны защитить от этой дряни, но кто знает наверняка?

Батяня оставил карту, внимательно оглядел спасенного программиста и спросил:

— Со здоровьем как у тебя, Виктор? Прививки делал перед Колумбией?

— Делал. А здоровье нормальное. Я с Новосибирска родом, закаленный.

Батяня усмехнулся, явно не поверил и заявил:

— У вашего брата компьютерщика из-за долгого сидения перед монитором атрофируется весь иммунитет. Так что не хвастайся. Антон, у тебя аптечка не промокла?

Свешников пощупал набедренный карман, вытащил медпакет.

— Сухая вроде.

— Тогда накорми человека лекарствами, а то он лихорадку запросто подцепит. Надо его до дома в целости и сохранности дотащить, иначе все зря, — проговорил майор и опять углубился в изучение карты.

Тут впервые с момента захвата заговорил дознаватель, который тоже берег свое здоровье:

— А мне кто-нибудь даст антибиотики или противомикробное?

Андронова пихнула капитана в плечо и осведомилась:

— Усатый, как думаешь, дать ему таблеток?

Свешников пристально глянул на пленника и выдал:

— Я ему сейчас в голову дам, да так, что потом никакая зараза не пристанет!

Мистер Стоун опасливо отодвинулся от него. Ему уже доводилось получать оплеухи во время пути.

Батяня определился, как идти до границы, убрал карту, с сожалением выкинул промокшую сигарету. Майор решил разобраться с пленным, тем более что тащить его с собой не было никакого смысла. Он только задерживал движение группы.

— Ну, рассказывай, мастер пыточных дел, чего тебе от Лымарева Виктора Николаевича нужно было?

Тот нахохлился, исподлобья поглядел на десантников, обступивших его, и процедил сквозь зубы:

— Ничего я вам не скажу. Можете бить, пытать, сдирать кожу, но ни слова от меня не добьетесь. Я умею терпеть любую боль. Приучен.

Майор пожал плечами и сказал начистоту:

— А мы и не собираемся из тебя ничего вытягивать, у нас времени на это нет. Просто если расскажешь что-то стоящее, то возьмем с собой. Отсидишь несколько лет, потом выйдешь на свободу. Ну а будешь упрямиться, привяжем к дереву и оставим тут. Тогда тебе придется беседовать с диким зверьем, которое с немалым удовольствием тебя сожрет. Испытаешь на себе все, о чем долгими вечерами рассказывал Виктору.

Дознаватель вскинул голову и твердо ответил:

— Привязывайте. Ничего я вам не скажу.

Батяня посмотрел на Свешникова, улыбнулся и сказал:

— Антон, помню, ты однажды применил очень даже эффективный способ дознания. Еще раз покажешь?

Свешников кивнул:

— Да запросто!

Через сорок минут группа уже уходила с места привала. Дико визжащий дознаватель выложил довольно ценную информацию. Сам этот бедолага остался лежать в грязи. Десантники не стали его добивать. Они оставили это дело местному зверью, которое обязательно скоро появится завтракать, привлеченное запахом человеческой крови.

— Какого хрена? Чего они за нами бегают-то? — Батяня остановился в начале подъема, между двух громадных камней, и прикрывал продвижение группы. — Наверняка какая-то падла наводит, в любом другом случае мы уже давненько от них избавились бы.

— Хрен ее знает! — Свешников остановился рядом, помог Андроновой забраться на высокий каменный порог. — Вроде ничего электронного не несем, однако же как-то находят. Может, среди них шаман имеется?

— Я этого шамана обязательно достану! — заявил Кузнецов, который прихрамывал все сильнее.

Царапина у него на ноге никак не желала заживать.

Полчаса назад десантники собирались было расположиться на привал, но услышали поблизости шум техники и голоса людей. Они еле успели сменить местоположение. Еще пара-тройка минут, и попали бы под край растянутой цепочки местных полицейских.

Те, вооруженные штатовским оружием, мерно топали по грязи, ругались на непогоду и начальство, плевались во все стороны, но все равно шли, угрюмо зыркая на каждую кочку или бугорок. Можно было с первого раза угадать, кого именно они искали.

Не прошло и пяти минут, как цепь полицейских внезапно развернулась и пошла вслед за десантниками. Да, очень похоже было на то, что копов кто-то наводил.

Группе Батяни пришлось опять сниматься с места и уходить. Благо хоть ливень шел да туман от земли поднимался, не то преследователи заметили бы десантников еще издали и открыли бы огонь на поражение. Вертолет, зараза, постоянно кружил где-то в небе, невидимый и назойливый, нагонял дискомфорта своим присутствием.

Через какое-то время офицеры оказались на возвышенности и немного повеселели. Среди камней можно надежно укрыться, незаметно менять позицию и отстреливаться, пока есть патроны. Здесь десантников не возьмет и целый полк перуанских мусоров. По крайней мере в ближайшее время, ночью.

— Виктор, как самочувствие? — спросил Батяня, втянув программиста наверх и оглядев с головы до ног. — Идти сможешь?

— Да вроде смогу.

— Ты соберись. Скоро полностью стемнеет, а там и отдохнем. Ночью погоня от нас отстанет.

— Хорошо бы.

На самом деле Виктор не знал, сможет ли преодолеть еще хотя бы сто метров. Теперь он понимал, что чудесные листья вытянули из него все силы. Язык вообще отказывался ему повиноваться. Виктор мог изъясняться только короткими фразами. В голове шумело. Или в груди? В общем, скоро конец.

Виктору не хотелось бы встретить его, прыгая по камням, убегая от злобных перуанских полицейских. Но ничего не поделаешь. Никто не обещал, что все будет легко и просто. Офицеры, наоборот, сразу сказали ему, что все хреново донельзя и спасти их может только чудо. Или максимальная скорость, которую способны развить собственные нижние конечности.

Никифоров поднялся последним. Он притащил с собой здоровенную высохшую корягу и бросил ее поперек узкого проема между двух камней. Потом Сергей злорадно хихикнул, представляя, как полицейские, которых направит сюда наводчик, создадут толпу возле этой коряги. Они попытаются ее вытащить, начнут мешать друг другу и распрекраснейшим образом подставятся под выстрелы.

— Забираем левее, надо опять проскочить край цепи. — Майор надел прибор ночного видения. — Программиста только не потеряйте. Он у нас слепой впотьмах.

— Постараемся, командир.

Тут десантники услышали гомон, доносившийся снизу. Судя по всему, полицейские не испытывали никакого желания лазить по мокрым камням в темноте и усиленно роптали по этому поводу. Некий персонаж, обладавший командирским басом, от всей души костерил трусов и лентяев. Однако сам он почему-то пример не подавал, просто сотрясал своим ревом воздух, пытался поднять других.

Вскоре гомон стих, отдалился. Остались лишь шум дождя и ночь. Назойливый вертолет наконец-то отправился на покой. В темноте и плотной облачности летать себе дороже. Запросто можно воткнуться в какую-то неровность земной поверхности.

— Я больше не могу. — Виктор ничего не видел, со страхом шел вперед буквально наугад и ожидал, что сейчас сорвется и рухнет в пустоту. — Давайте передохнем малость. Разве можно нестись незнамо куда в такой кромешной темноте? Погоня отстала, почему бы нам не присесть хотя бы на полчасика?

— В гробу отдохнешь, студент! — заявил Свешников и так дернул уставшего программиста за шиворот, что едва не вытряхнул из него душу, а потом жутко прорычал на ухо: — А будешь сопли при жизни распускать, я тебе нос зашью! Топай давай. К утру надо уйти как можно дальше отсюда.

— К утру? Нет, я не могу.

Андронова хлопнула уставшего программиста по спине и осведомилась:

— А чего ты хотел? Транспорта у нас нет, придется вводить противника в недоумение так, пешим способом. Пусть думает, что мы летаем или передвигаемся сутками напролет без устали. Мы железные. Нам все по хрену, и мы никого не боимся. С такими отморозками лучше не связываться, себе дороже выйдет.

Виктор сглотнул. Ему очень уж не хотелось идти до самого утра, сбивать ноги в темноте.

— Может быть, они нас уже потеряли?

— Надейся, как же. Их тут много, хватит, чтобы все дороги перекрыть и на каждом углу пост воткнуть. У нас же есть лишь наши многострадальные ноги. Мы должны как можно скорее выйти из зоны поисков.

Свешников прошуршал где-то рядом, но не стал вздергивать и встряхивать программиста.

— Терпи, мужик, — заявил он. — Потом будешь друзьям за кружкой пива рассказывать, как всего лишь за одну ночь бодро отмотал сто километров по пересеченной местности, да еще и мило улыбался при этом. Подробности ведь не важны, верно? Главное что? Смог! Осилил! Выдержал!

— Сто километров? Да я умру!

— Только попробуй! Пожалеешь, что раньше не сдох. Я не шучу.

— Ох.

— Да ладно, не вздыхай так жалостно. Это тебе не в клетке сидеть две недели и ни хрена не делать.

Батяня подошел к ним.

— Хватит жути нагонять. Ободрил бы лучше. Он того и гляди прямо здесь умрет от шока. Держись, Виктор. Сейчас мы еще немного поднимемся, а там и передохнем.

— Мама, роди меня обратно!..

Вновь начались бешеные скачки вверх и в сторону. По ногам Виктора что-то больно било. Его со всех сторон хватали руки спасителей, одергивали и поправляли.

Виктор начинал ощущать, что это не он идет в полной темноте, весь мокрый и жутко уставший, а кто-то посторонний, другой. Камни, дождь, теплые потеки на теле, шум в ушах, сип в груди, неимоверная тяжесть в руках и ногах.

Лишь спустя вечность раздались волшебные слова:

— Привал! Занять оборону!

Потом все погрузилось в темноту, глухую, ватную, не пробиваемую ни единым звуком.

Кузнецов кивнул в сторону мгновенно уснувшего программиста, хмыкнул и сказал:

— Гляньте, привыкает мало-помалу. Ему уже по хрену в какой позе спать. Скоро на ходу начнет сны смотреть.

— Пусть. Лишь бы не помер в дороге, — заявил Батяня, уселся и вытянул уставшие ноги. — Теперь сто раз подумает, прежде чем в Южную Америку нос свой совать.

— Это да. Уже и за миллион долларов не согласится вновь побывать в здешних краях.

— Херня все это. Пара запоев, неделя отдыха, и напрочь забудет здешние кошмары. Еще и при случае хвалиться будет, — привычно возразил Свешников.

— Не знаю. — Андронова пожала плечами. — Нормальный человек сюда никогда не вернется.

— Да где ты нормальных-то тут видишь, Наталья Максимовна? На эту роль даже наш программист никак не подходит.

Десантники уселись на камни и отдыхали. Спать до самого утра было бы непозволительной роскошью. Достаточно и нескольких часов. Потом нужно будет подниматься и уходить отсюда как можно дальше. Уже потом, когда десантники выйдут к населенному пункту и немного собьют со своего следа полицейских, они смогут позволить себе сутки сна, предварительно окопавшись в какой-нибудь непролазной глуши или развалинах. А сейчас вся надежда на ноги.

— Какая же падла наводит? — Батяня призадумался над сложившейся ситуацией. — Будто за нами следует привидение, хорошо знакомое с местностью, отзванивается полицейским, корректирует их поиски. Неужели мы в пещерах не всех перестреляли?

— Да вроде всех. — Никифоров пожал плечами. — Похоже, кто-то чуть позже подошел и смог отследить, куда мы подевались. Иначе и не сказать. Ливень-то не сразу начался, чуть погодя.

— Надо вернуться. — Андронова оперлась о снайперскую винтовку, сложила на ней руки и опустила на них подбородок. — Если эта падла идет следом за нами, то мы ее возьмем.

— Не обязательно шагать следом, Наталья. Достаточно лишь знать, куда направляемся мы, и двигаться параллельно или же чуть впереди. А идем мы к Бразилии. Стало быть, эта вредная скотина топает в том же направлении, читая наши следы или просто наблюдая за нами визуально.

— Увидишь тут!..

— Я не буквально, Антон. Он может слышать, читать следы, угадывать наш маршрут. Надо сбить его с толку, как мы это обычно делаем, и уходить вообще в другом направлении. Туда, где нет ни дорог, ни людей, ни удобных проходов для крупных отрядов полиции или армии. В глушь надо рулить. Оставить несколько сюрпризов, в том числе парочку ложных, и уходить.

— А со жратвой как быть? — Кузнецов машинально отыскал сигареты, но закуривать не стал, тут же убрал пачку. — Мы-то можем и подножный корм употреблять, не раз любая живность и трава в пищу шла, а вот программист от такого рациона явно загнется.

— Привыкнет, не маленький. Они порой за компьютером такое жрут, что нормальный человек съесть не в состоянии, а если и рискнет, то потом долгое время желудком мучается.

Программист словно услышал эти слова, заворочался и едва не свалился с камня, на котором уснул.

Никифоров придержал его, не дал упасть.

Генерал перуанской армии Мартинес хмуро разглядывал отчеты поисковых отрядов. Он ни с какого бока не являлся родственником головореза, носившего ту же самую фамилию. Просто Мартинесов в испаноязычной Южной Америке развелось примерно столько же, сколько, например, в Бразилии, где говорят на португальском, донов Педро, Хуанит и Ракелей вместе взятых.

Различие между генералом и головорезом заключалось хотя бы в том, что отважный и удачливый бандит был родом из Мексики, тогда как генерал гордился внушительной толпой своих перуанских предков. Сердце старого служаки было навсегда отдано родной стране.

Генерал любил Перу и ненавидел Соединенные Штаты Америки. Но он был военным человеком и не мог не выполнить приказ.

Ему было велено отыскать на территории Перу группу спецназа неизвестной страны. Пять дней назад она устроила диверсию, при которой просто чудом никто не погиб. Генерал должен был отобрать у этих чужаков американского гражданина, который хотел сбежать в Россию.

Мартинес должен был всячески содействовать некоему пухловатому слащавому типу. Тот приехал к нему несколько часов назад, проклинал непогоду, курил сигары и, на взгляд генерала, явно не уважал перуанцев. Как еще объяснить презрительное выражение, возникшее на лице этого янки, когда он увидел здешних солдат?

Генерал все прекрасно понял, стерпел, промолчал и кивком пригласил визитера зайти в штабную палатку. Вот уже несколько часов он постоянно чувствовал, как росла его ненависть к этому типу.

В любой другой ситуации генерал, конечно, попросту выгнал бы янки с территории временного лагеря, использовал бы любой предлог вплоть до подозрения в шпионаже. Но приказ сверху не давал ему такой возможности. Мартинесу приходилось терпеть.

Гость из Штатов пояснил генералу, что спецназ, о котором шла речь, скорее всего являлся русским. Это была уже третья группа. Две первые совсем недавно перестреливались с полицией. Мартинес знал об этом.

Но все же он немного сомневался в некоторых деталях данной истории, поэтому сказал:

— Когда это американцы сбегали в Россию, мистер? Насколько я знаю, дело чаще всего обстояло наоборот.

Янки заулыбался и выдал еще немного информации:

— А сбежавший тип и есть русский, как нам недавно стало известно. Это шпион, укравший много чего секретного. Мы не хотим, чтобы он достиг России, поэтому и обратились за помощью к правительству Перу. — Визитер немного помолчал, испытующе глядя на хмурого генерала, потом продолжил: — Тем более что эти спецназовцы устроили два мощных взрыва пять дней назад, когда они прорывались через полицейские поисковые отряды. Те понесли существенные потери. Конечно, генерал, это ваши внутренние дела. Вам разбираться, кто и кого взрывает на территории Перу. Но мы крайне заинтересованы в том, чтобы человек, находящийся среди этих спецназовцев, никогда не попал в Россию.

Мартинес поморщился и заявил:

— Больно много вы знаете, мистер. С Россией мы сами разберемся, это наши дела. Три группы спецназа, взрывы, жертвы — слишком большая наглость. А вот насчет вашего шпиона…

— Русского шпиона, — поправил генерала этот янки.

— А мне плевать, чей он там шпион. Хоть индийский. — Генерал еще больше нахмурился, он очень не любил, когда его перебивали. — Если этот субъект уцелеет, то мы вам его отдадим. Если же нет — что ж, на все воля небес.

Янки довольно заулыбался. Хотя, может, он просто притворялся, прекрасно знал, паскуда, что этого шпиона и так ему отдадут. Генерал связан приказом и не станет самовольничать.

В палатку вошел дежурный офицер связи, положил на стол свежую распечатку и был таков.

Мартинес глянул на эту бумагу, задумчиво потер переносицу, потом посмотрел на карту и буркнул:

— Нашлись.

Американец сразу же оживился и полез с расспросами.

Генерал подошел к карте, ткнул пальцем в район, граничащий с Бразилией, и нехотя проговорил:

— Я не знаю, как они прокрались сквозь кучу постов и оцеплений, но если так будет и дальше, то ваш шпион, мистер, запросто попадет в Россию, как он и планировал. Пройдет чуть больше суток, и я уже не смогу его достать. — Генерал Мартинес едва удержался от ехидной улыбки, которая могла бы показать, что он очень не любил американцев. — Тогда вам придется вести переговоры с бразильскими властями.

Американец чуть заметно побледнел. Мартинес видел, что он с трудом сдерживается от угроз и криков с требованиями, все-таки понимает, что запросто вылетит из палатки.

Янки пересилил себя и проговорил более-менее спокойным голосом:

— Я надеюсь, генерал, что вы сделаете все возможное, дабы не пропустить русских в Бразилию, Америка будет очень недовольна, если они уйдут.

Он явно хотел сказать что-то еще, но Мартинес не дал ему этого сделать.

Он сжал кулаки и холодным тоном, не предвещающим ничего хорошего, выдавил сквозь зубы:

— Приказ есть приказ. Я не пущу русских в Бразилию. Но вы, мистер, берите с собой свои надежды и недовольство и вместе с ними катитесь подальше. Вы знаете, куда именно? — Генерал сообщил визитеру весьма конкретный адрес и вышел из палатки, оставив американца краснеть и пучить глаза.

Мартинес укутался в водонепроницаемый плащ, накинул капюшон, грязно выругался и пошел по направлению к узлу связи. Ему предстояло лично руководить перехватом незваных гостей. Его заместители не справлялись с этой задачей, за пять дней не смогли обнаружить даже следов странной группы спецназа. Она же тем временем каким-то непостижимым образом оказалась рядом с бразильской границей. Еще сутки, и действительно уйдет.

Личный интерес генерала в этом деле тоже присутствовал. Он любил свою страну, не мог позволить, чтобы по ее территории шатались всякие иностранцы и творили свои темные дела.

Две первые группы довольно долго изводили перуанских полицейских яростными перестрелками, а потом куда-то исчезли. Третья угробила целую толпу стражей порядка, устроив два мощных взрыва, которые были слышны даже на побережье.

Этот беспредел следовало прекращать. Конечно, до последнего момента отношения Перу с далекой Россией были ровными, почти теплыми, но всякому добродушию определены свои границы. Долго терпеть такие выходки никто не сможет.

Перуанским властям не удалось пока доказать участие России в этих событиях. Полиция не поймала никого из первых двух групп. Значит, третью надо изловить обязательно. Это будет факт, с которым спорить никак нельзя.

Батяня опустил бинокль и спросил капитана Кузнецова, маскирующего взрывные устройства, расположенные на трех маленьких плотиках:

— Владимир, у тебя все готово? Долго еще?

— Первый пошел. — Кузнецов шестом столкнул плотик на середину речки, к всякому хламу, плывущему в беспорядке.

Потом он принялся забрасывать ветками второй плотик, время от времени поглядывал на часы и сказал:

— Ох и шарахнет, мужики. Как бы не зашибло кого взрывной волной.

Свешников принялся помогать ему с третьим устройством и заявил:

— А пусть нос свой во все углы не суют, целее будет. — Капитан критически оглядел ветки и траву, в живописном беспорядке набросанные на бревна, и констатировал: — Вроде не должны проверять. Маловат больно плотик для человека. Но кто этих туземцев знает. Днем они небось и водолазов используют, все речки обыскивают.

— При пираньях много не поищешь, обгрызут запросто, и водолазный костюм не спасет. — Андронова внесла свой посильный труд в общее дело, бросила поверх плотика какой-то остро пахнущий цветок. — Я вот до сих пор удивляюсь, как эти зубастые рыбки нас не погрызли. Ведь все время в воде бредем, порой и через реки переправляемся.

Свешников улыбнулся и сказал:

— Это как раз вполне понятно, Наталья Максимовна. Тутошние пираньи русский пот не все выдерживают. Особенно когда вторую неделю не моешься. Вот рыбешки и побрезговали на нас набрасываться, решили выбрать другой объект для пропитания.

Кузнецов в очередной раз глянул на часы, выждал несколько секунд, потом толкнул шестом следующий плотик и заявил:

— Второй пошел. Этот у меня с красочной иллюминацией. Будет нечто кошмарное. Особливо для неподготовленных персон.

Батяня убрал бинокль, хмыкнул и сказал:

— Владимир, ты лучше сразу нам все подробности поведай. Не хотелось бы чистить уши после взрыва или восстанавливать зрение.

— Да. — Свешников кивнул. — Лучше расскажи, Вован. А то в Сомали, помнится, неделю со слухом проблемы были.

— Нас не заденет, не переживайте, — заявил Кузнецов. — Дождь и расстояние заглушат звук и погасят вспышки. А вот тем, кто рядом окажется, да, не поздоровится.

— В прошлый раз ты тоже говорил, что ничего опасного, — заметил Никифоров. — А на деле оказалось, что твое представление очень даже потревожило барабанные перепонки. До сих пор временами комары в голове пищат, хотя уже пять суток прошло.

Кузнецов пожал плечами, неопределенно вздохнул.

— Да ладно, чего вы ко мне пристали-то? Нам придется через городок топать, а взрывы шарахнут почти в трех километрах от него. Так нас еще и стены прикроют от звуковой волны. Ничего страшного не произойдет. Главное, не прозевать момент и вовремя подготовиться…

— К чему именно? — Андронова прищурилась. — Все-таки есть опасность легкой контузии, так?

Кузнецов устало вздохнул.

— Наталья Максимовна, чего ты придираешься? Подготовиться следует к быстрому прорыву через городок, забитый толпами озадаченных, жутко перепуганных солдат и полицейских. Пока они станут гадать, что же такое на реке происходит, нам надо будет проскочить этот населенный пункт из конца в конец. Притом так, чтобы нас ни одна собака не увидела. — Капитан глянул на часы и схватился за шест. — Третий пошел. — Офицер расплылся в зловещей улыбке. — Этот особенно громкий. Я бы его вперед пустил, но боюсь, что остальные два заряда попросту повредятся от взрыва и не сработают.

— Эх, Вован! — Свешников смотрел, как течение выносило плотик на середину реки. — Если обманул насчет того, что с нами ничего не случится, то дома будешь мне неделю водку покупать.

— Да нормально все пройдет, Антон, не переживай.

— Я и не переживаю. Просто твои поделки напрочь нарушают все законы ведения военных действий. Это самое настоящее оружие массового поражения.

— Что умеем, то и клепаем, — заявил Кузнецов и отбросил шест в кусты. — Другому не научены.

Батяня еще раз проверил оружие, подождал, пока остальные проделали то же самое, потом немного постоял молча для некоей торжественности, что ли, и сказал:

— Пора. Осталось немного. — Майор Лавров глянул на скисшего программиста, который сидел молча все это время. — Соберись, Виктор. Скоро эти кошмары закончатся. С утра уже спокойней будет.

— Хотелось бы верить, — буркнул тот. — Очень даже.

— А ты верь. — Свешников подошел, вздернул его на ноги. — Не сомневайся, студент. В Москве потом девкам рассказывать будешь, как бодро бегал по Кордильерам от всей перуанской армии. Они не поверят, конечно, но ведь прислушаются. Вот и начало положено.

— Усатый, ты опять про девок?

— Молчу, Наталья Максимовна. Ни слова больше.

Через минуту на берегу разлившейся речки никого уже не было.

Погода тут была та же, что и в Москве, то есть сырая. Накрапывал легкий дождик, хмуроватое небо, ветерок. Кроме этого больше ничего не напоминало о Южной Америке.

В Поволжье уже чувствовалось дыхание осени. Листья на деревьях отживали свое, желтели потихоньку, некоторые уже осыпались. Отделение солдат-срочников уныло двигало метлами, наводя чистоту скорее для вида, чем по собственному желанию. Трава на газонах поблекла, улеглась. Совсем скоро она тоже пожелтеет, ну а там, за сентябрем, нагрянет и октябрь.

— Наталья Максимовна, тебе помочь? — спросил Свешников, когда Андронова показалась в дверях автобуса. — Давай сумку понесу.

Наталья невозмутимо спустилась на землю и заявила:

— Усатый, раньше надо было помогать. Тут-то я и сама донесу.

— Я и в Москве предлагал, если ты забыла.

— В таком свинском состоянии, в каком ты был в Москве, я тебе даже мусор выкинуть не доверила бы.

— Я трезвый был.

— Это бабушке своей скажи.

Лавров глянул на спорщиков, но останавливать и одергивать их не стал. Пусть, в части можно. Они сами успокоятся. Так всегда бывает.

Батяня дождался, когда из автобуса выйдет Никифоров, и кивнул в сторону «Звездочки», тем более что капитан Кузнецов уже двигался в ту сторону.

— Пойдем, Сергей, возвращение отметим. Наш друг вон уже спешит. А эти двое могут спорить до наступления темноты. Они всю дорогу жаждали пообщаться. Короче, догонят.