Необходимо запомнить следующее:

• Если ваш ребенок просит увеличить степень его независимости, наделив его новыми правами, вы обязаны ответить «да».

• Но при этом ребенок обязан убедить вас, что, ответив «да», вы приняли верное решение. Он должен показать, что понимает ответственность, связанную с новыми правами, и может выполнять соответствующие обязанности.

• Такое соглашение поможет вам установить здоровые, уважительные отношения друг с другом, при которых у ребенка есть возможность доказать, что он превращается в ответственного взрослого, а родитель способен определить верную «дозу» независимости, которую может получить ребенок на данный момент.

• Ни при каких обстоятельствах не доверяйте обещаниям. Вместо этого следуйте девизу: «Главное не слово, а дело».

• Подождите неделю, три недели или месяц, чтобы убедиться, что ребенок выполняет свои обязанности, и лишь после этого подтвердите свое согласие.

• Корректно используя систему «прав и обязанностей», вы ослабите борьбу за главенство в семье и уменьшите количество ссор и недопонимания с эффективностью до восьмидесяти процентов.

• Не используйте эту стратегию в качестве взятки или наказания. Это не пряник и не кнут – не пытайтесь с помощью новых привилегий заставить детей делать то, что нужно вам.

«Непослушный ребенок пытается, пусть ошибочным способом, доказать свою значимость в этом мире. Малыш, которому никогда не позволяли одеваться самостоятельно, потому что его мать вечно спешила или хотела, чтобы все детали одежды идеально сочетались; или малышка, которой не позволяли помогать в уборке по дому, потому что она не способна идеально с этим справиться, не может почувствовать себя полезным членом семьи, вносящим свой вклад в общее дело. Только вызвав гнев и раздражение родителей плохим поведением, он или она ощутят себя по-настоящему значимыми. Ребенок обычно не понимает своих истинных мотивов. Его поведение, хотя и кажется окружающим нелогичным, вполне соответствует его собственному представлению о его месте в семье».

Этот пример наглядно демонстрирует, как попытка разобраться с ситуацией без четкого плана действий не приводит даже к кратковременному успеху – не говоря уже о том, чтобы найти долговременное решение, которое помогло бы совладать с легковозбудимым характером Марианны и ее капризами. Совершенно очевидно: если Эми и Джон продолжат воспитание в том же духе, им предстоит много лет провести в борьбе за власть в семье.

Мы начали с удовлетворенности жизнью и только тут поняли, что проводили с Марианной час за часом, чередуя роли родителей и товарищей по играм. Она так привыкла к нашему присутствию, что практически не могла оставаться одна. До нас дошло, что, если ей не удается уговорить нас почитать ей книжку или во что-то поиграть, она впадает почти в истерическое состояние. Марианна начинает носиться по дому или скачет по мебели до тех пор, пока не привлечет наше внимание. И вот тут начинаются капризы и вопли. Мы решили, что каждый вечер будем собираться в гостиной, устанавливать таймер на десять минут и тихо делать каждый что-то свое, при этом оставаясь в одной комнате с дочерью. Постепенно мы начали увеличивать время, а потом переходить в другие комнаты, но таймер все равно оставался включенным. Поначалу это была настоящая пытка, однако через несколько недель мы стали замечать разницу. Знаю, что в это трудно поверить, но она как будто превратилась в другого ребенка. Вместо того чтобы шумно носиться по кухне, пытаясь привлечь мое внимание, когда я готовила, Марианна тихо сидела в уголке и читала книгу, делала уроки или просто вела со мной спокойную, сознательную беседу.

Одновременно с удовлетворенностью жизнью мы работали и над самоконтролем, потому что от Марианны требовалось немало самоконтроля, чтобы сидеть тихо и не мешать нашим спокойным занятиям. Вместо того чтобы наказывать дочь за недостаток самоконтроля, мы стали хвалить ее всякий раз, когда она хоть немного проявляла это качество. В результате она стала стараться проявлять его как можно чаще. Когда я разговаривала по телефону, то просила ее не беспокоить меня пять минут, и Марианна устанавливала таймер на пять минут и ждала. Следующие несколько недель мы посвятили тому, чтобы продлить этот временной интервал, а потом начали говорить с Марианной о том, что не стоит так шуметь, когда возбуждаешься. Мы спросили ее, сможет ли она контролировать громкость голоса, и придумали несколько невербальных подсказок, чтобы ее поощрить. Прошло совсем немного времени, и Марианна уже сама начала предлагать нам разные способы продемонстрировать самоконтроль. Например, она готова была весь ужин просидеть за столом, не вскакивая и не перебивая нас. Это было прямо райской благодатью.

И наконец мы начали работать над упорством и способностью приходить в себя после потрясений. Мы осознали, что наша дочь отличается повышенной эмоциональной возбудимостью, и научились судить об эмоциональном состоянии Марианны по ее поведению. Теперь мы не говорили ей: «Ну-ка успокойся», не пытались убедить, что происходящее не имеет особого значения, и не спрашивали, почему она так остро реагирует. Мы начали: 1) демонстрировать ей наше сочувствие и понимание; 2) спрашивать ее, что поможет ей успокоиться, так что она сама находила решение; 3) спрашивать, как мы можем помочь ей. Она научилась больше говорить о своих чувствах и объяснять, почему то или иное явление ее нервирует. Таким образом, мы стали предугадывать эти опасные моменты и действовать с опережением. Это изменило нашу с ней жизнь.

Через три месяца после того, как мы начали работать над этими качествами, нас снова пригласили на встречу со старыми школьными друзьями. Поездка прошла просто чудесно. Марианна взяла с собой несколько альбомов с наклейками и занималась ими во время поездки, а когда ей надоело, попросила нас включить музыку. С каждой песней она подпевала чуть громче и вела себя чуть глупее. Мы остановили машину, помогли ей справиться с первоначальной истерикой (Марианна испугалась, что мы сейчас развернемся и поедем домой), а затем попросили регулировать громкость. Надо сказать, мы с мужем только недавно поняли, что должны служить примером тех качеств, которые стараемся привить Марианне. В течение этой поездки нам пришлось доказать, что мы способны оставаться спокойными и уравновешенными, не превращаясь в орущих маньяков, и что мы можем сохранять хорошее настроение даже под угрозой возвращения домой, хотя нам очень хотелось пойти на эту встречу. Если бы пришлось так поступить, мы стали бы для дочери примером твердости. Как говорит Вики, ты не можешь дать детям того, чем сам не обладаешь.

Даже если мы готовы принять идею, что растим будущих взрослых, это не обязательно означает, что мы понимаем, как общаться с нашими детьми в повседневной жизни. История Марианны и ее родителей демонстрирует, насколько важно сосредоточиться на воспитании необходимых черт характера – не только потому, что они помогут вашему ребенку в будущем, но и потому, что облегчат жизнь с ребенком уже здесь и сейчас.

Сэм разбрасывает вещи по всему дому, и это начинает нас раздражать. Через несколько дней мы уже буквально взбешены. Мы угрожаем ему, лишаем его привилегий, с ворчаньем собираем его хлам и негодуем на то, что он не хочет помочь нам. Мы злимся и угрожаем ему, и это говорит нам о том, что его ошибочная цель – это власть.

Сэм довольно решительный, увлеченный и любознательный мальчик. Мы настолько зациклились на контроле, что совершенно упустили из виду все положительные стороны его личности и характера. Мы вечно конфликтуем. Те черты Сэма, которые сильнее всего мешают управлять им, на самом деле являются его величайшими достоинствами. Какое облегчение осознавать, что его нелегко сбить с курса.

Когда Сэм не делает того, чего мы хотим, мы настаиваем, требуем и натягиваем вожжи. Мы обращаемся с ним как с малолеткой, а не как с мужчиной, которым он вскоре станет. Легко сказать: «Он ведет себя как ребенок, так почему бы нам не обращаться с ним соответственно», но истина заключается в том, что этот порочный круг начали мы, а не он. Его упрямство о чем-то говорит нам, и самое время прислушаться. Мы должны начать относиться к нему как к самостоятельному парню, учитывать его мнение и просить о помощи в семейных делах. Узнав его позицию, мы сможем продвигаться дальше.

Обсудив, какие качества кажутся нам необходимыми в здоровых взаимоотношениях, мы осознали, что не стали для наших детей образцом ни в одной из этих ключевых характеристик. Конечно, мы говорили о них, но разве мы воплощали их в отношениях с нашими мальчиками? Не особо. Поэтому, вместо того чтобы создавать абстрактный список, мы решили посвятить неделю наблюдениям за тем, как мы обращаемся друг с другом, с нашими друзьями и коллегами по работе, и составить список, основанный на наших реальных качествах. Таким образом, мы выявили три ключевых понятия, имеющих для нас наибольшее значение, и записали, как будем действовать, чтобы поддерживать эти важные для нас ценности. Мы не сомневаемся, что, как только станем воплощением этих понятий и прекратим пустые разговоры, отношения в семье и за ее пределами начнут улучшаться.

Сопереживание. Демонстрировать детям образец сопереживания – значит понимать и принимать тот факт, что пока они только учатся. Мы не можем сравнивать их друг с другом или с прочими людьми. Мы должны принимать их такими, какие они есть, осознавать их положение на жизненном пути и с сочувствием и пониманием относиться к их слабостям. Я хочу, чтобы мои дети научились щадить себя – тогда их не постигнет разочарование в жизни – и чтобы они умели распространять это сочувствие на всех нуждающихся в нем.

Мы постоянно ругали Сэма, но потом снова позволяли ему разбрасывать вещи по всему дому, и это мешало ему научиться заботиться о собственных вещах без напоминаний. Следуя выработанной системе, мы поддерживаем его самостоятельность и позволяем ему взять на себя полную ответственность за организацию своего жизненного пространства.

Всему свое время. Этот опыт стал для нас откровением. Мы так часто вмешивались в те сферы его жизни, которые не стоило даже комментировать, что пришлось вернуться к самым основам и начать с умения заботиться о себе. Стыдно признаться, но мы до последнего времени напоминали сыну, что надо принять душ! Теперь у нас есть план, который позволит Сэму полностью освоить все четыре этапа: забота о себе, работа по дому, социальные взаимоотношения и необходимые жизненные навыки. И все это надо сделать до того, как он покинет наш дом, – за каких-то четыре года. Мы прямо обсудили с ним, в каких вопросах мы полностью устраняемся, какие навыки ему следует слегка подтянуть и за какие мы вовсе не брались. Теперь наши отношения вышли на новый уровень, и всех нас это радует.

Права и обязанности. Учитывая характер Сэма, это представляется нам самым эффективным и ненавязчивым способом по-новому организовать нашу совместную жизнь. Мы не сможем изменять правила лишь потому, что сердиты на Сэма, а он не сможет обвинять нас в том, что мы лишили его определенных привилегий, если он не взял на себя сопутствующую ответственность. В случае с ящиком для хранения ему самому предстоит решить, что лучше: испытывать систему, теряя спортивный инвентарь и школьные вещи, или же принять ее и направить энергию на то, чтобы приспособить новые правила под собственные нужды. Для Сэма это станет хорошим уроком.

• Говорить то, что думаешь, верить в то, что говоришь, а затем приступать к делу.

• Оставаться благожелательными, но твердыми.

• Не поддаваться на его провокации и не вступать в споры о ящике для хранения.

Хочу, чтобы вы записали: этот опыт высветил для нас множество черт характера и полезных жизненных уроков, которые мы просто проглядели бы в другой ситуации. Теперь вместо занудства, напоминаний и угроз мы думаем о том, какие качества хотели бы развить в наших детях, и это мгновенно изменяет весь настрой. Мы опережаем события вместо того, чтобы реагировать на них, и соответственно распределяем наши приоритеты.

«Ящик для хранения» – см. выше.

Этот мальчик постоянно испытывает пределы дозволенного, и в прошлом мы не раз сердились на него за то, что он отказывался просто подчиняться. Мы готовы к тому, что он будет испытывать систему на прочность, и не намерены ввязываться в перепалку. Есть в нем еще одна черта, которую мы прежде недооценивали: если Сэма убедить, что система, режим или наши слова остаются неизменными, он примет это, быстро адаптируется и по большей части будет следовать новым правилам.

Вспоминая ярлыки, которые вы навешиваете своим детям, будьте максимально честны. Возможно, вам следует выделить на это день или два и записать все негативные определения. Сюда входят и те, что вы произносите вслух, и те, которыми вы награждаете детей мысленно. Когда мы фокусируемся на воспоминаниях о ссорах с детьми или думаем о том, что бы нам хотелось в них изменить, мы очень редко прибегаем к эпитетам, способным развивать в детях храбрость или желание наладить с нами контакт. Но наши дети не равны их дурным поступкам. Напротив, они пытаются как можно лучше выйти из ситуации, пользуясь имеющейся у них информацией. Наша задача как родителей состоит в том, чтобы взглянуть на положение под другим углом, выявить сильные стороны наших детей и строить отношения, отталкиваясь от этого.

Подумайте вот о чем: какими словами ваш ребенок опишет себя, став молодым взрослым? Какие определения вам хотелось бы услышать? Начните включать эти слова в ваше повседневное общение с детьми. Каждый раз, когда они демонстрируют нравящиеся вам качества или черты характера, постарайтесь подчеркнуть это, и тогда дети начнут идентифицировать себя с этими положительными эпитетами. Таким образом, у ваших детей разовьется здоровое представление о себе. В результате они будут тянуться к тем людям, которые также демонстрируют эти позитивные характеристики.

Помните, что ваши дети будут использовать те же самые стратегии в отношениях с другими людьми за пределами вашей семьи. Подумайте о методах, с помощью которых заставляете детей делать то, что нужно вам. Возможно, вы резким тоном отдаете приказы, демонстрируете детям свое разочарование их поведением, пытаетесь подкупить их, держитесь холодно и отстраненно или угрожаете отобрать любимую игрушку или привилегию. Существует большое количество позитивных стратегий, которые родители могут использовать при обучении детей здоровым межличностным взаимоотношениям. Даже если люди не согласны друг с другом, имеют различные взгляды на жизнь или способы самовыражения или им предстоит разговор на неоднозначную тему, всегда существуют способы договориться. Эти позитивные стратегии учат наших детей здоровым взаимоотношениям с теми, кто видит мир по-другому, и служат гарантией того, что в будущем они привлекут людей, также способных на уважительное общение и сотрудничество.

Определите, значение каких слов, характеризующих желательные для вас черты характера, дети могут неверно истолковать исходя из вашего поведения. Далее вам надо решить, как стать лучшим воплощением важных для вас ценностей.

Цель состоит в том, чтобы выбрать два-три качества, необходимых для создания здоровых взаимоотношений, и попытаться стать их образчиком для ваших детей.

Цель состоит в том, чтобы понять: сумели ли вы создать домашнюю обстановку, способствующую развитию самостоятельности у вашего ребенка. Постарайтесь выявить все возможные ситуации, в которых вы мешали вашему ребенку стать более независимым.

Цель состоит в том, чтобы понять, какими способами мы можем развивать самостоятельность ребенка на ежедневной основе. Вы можете воспользоваться стратегиями, предложенными во второй главе, а также добавить ваши собственные уникальные стратегии.

Цель состоит в том, чтобы сдвинуть ситуацию с мертвой точки, не создавая дополнительных трудностей. О долговременной стратегии следует подумать тогда, когда вы успокоитесь. Если вы уже вспылили, это неподходящий момент для педагогических упражнений.

Цель состоит в том, чтобы определить черты характера, которые смогут послужить вашему ребенку во взрослой жизни и одновременно помочь в решении повседневных проблем. Воспитание положительных качеств в наших детях похоже на марафон. Если вы подберете правильный темп, будете поддерживать в себе нужное умонастроение и помнить об ожидающей вас в конце пути награде, эта составляющая моего метода принесет как немедленную, так и долговременную пользу.

Цель этого этапа состоит в том, чтобы определить режимы, подручные средства, а также системы правил и ограничений, которые помогут организовать и стабилизировать вашу жизнь с детьми. К тому же это отличный способ продемонстрировать вашим детям преимущества режимов и прочих продуманных планов, которые помогут им впоследствии во взрослой жизни.

Цель состоит в том, чтобы выявить уникальные характеристики ваших детей и интегрировать их в разработанную вами систему. Так вы гарантируете, что система будет им подходить. К примеру, если ваш ребенок жаворонок, возможно, вам следует разрешить ему делать уроки в утренние часы, а не вечером, когда он устал и рассеян.

К концу дня я ужасно устаю и вечером мечтаю поскорее запихнуть Кейт в постель, спеть ей песенку, поцеловать перед сном и уйти, чтобы заняться своими делами. Но у Кейт всегда были проблемы со сном. Первый год своей жизни она засыпала только у меня на руках, а второй и третий год я почти каждую ночь ложилась на пол рядом с кроваткой дочери и лежала, пока она не заснет. Теперь, когда Кейт пошел четвертый год, мне кажется, она достаточно взрослая, чтобы засыпать самостоятельно после того, как я быстренько пожелаю ей спокойной ночи. Но дочка так не считает. Она может укладываться до бесконечности. Только я ее укрою и поцелую, как ей срочно требуется попить, потом пописать, потом опять поцеловаться, и так еще минут пятнадцать. И когда мне наконец-то удается сбежать, Кейт в течение вечера еще не раз выходит из комнаты под разными предлогами. Я так от всего этого устала, что раздражаюсь и срываюсь. Пробовала уговоры, подкуп, угрозы, позволяла ей поступать как вздумается. Ничего не меняется, каждый вечер повторяется одно и то же.

Моя трехлетняя дочка Кейт каждый вечер тянет время отхода ко сну. Я от этого устаю и раздражаюсь, пробую уговаривать ее, подкупать, угрожать последствиями. Но на следующий вечер все повторяется. Это означает, что цель ее ошибочного поведения – внимание. Как будто я уделяю ей мало внимания!

Как мать Кейт, я очень много внимания уделяю ее плохому поведению. Я считаю ее излишне требовательной, упрямой и утомительной.

Можно сказать, что моя дочь не упряма, а упорна, и, если я сосредоточусь на этом качестве как на одном из тех, что делают самовосприятие здоровым, я буду развивать его, не злясь и не раздражаясь. Я смогу научить Кейт проявлять это чувство более деликатно. Точно так же требовательность можно назвать настойчивостью, если человек не пристает к тебе с ножом к горлу. Я постараюсь сделать так, чтобы мы как можно больше и дружелюбнее общались между собой в течение дня. И я не буду называть дочь утомительной. Это я слишком утомляюсь, поскольку не составила для себя как для родителя план воспитания ребенка, а виню в этом свою трехлетнюю дочку.

Я то уговариваю ее, то подкупаю, то не выдерживаю и пускаю все на самотек, потом начинаю угрожать наказанием. Легко представить себе Кейт взрослым человеком, который считает, что сможет вынудить окружающих делать все, как ему хочется, если будет бить в одну точку. Тогда окружающие обязательно не выдержат и подчинятся – именно такая модель отношений складывается у нас с ней. Тех, кто не готов подчиниться, Кейт «наказывает» холодностью или обзывает обидными словами. Пора начать учить ее тому, что нужно не только брать, но и отдавать. А мне самой пора научиться сдерживаться – думать, что говорю, и не повышать голос. Кейт каждый раз словно проверяет меня на прочность – как долго я смогу выдерживать ее капризы, не срываясь на крик. Кроме того, мне пора начать выслушивать ее мнение и соглашаться на какие-то ее предложения, даже если они не кажутся мне очень удачными. Если я хочу, чтобы она прислушивалась к другим и сотрудничала с ними, я должна прислушиваться к ней.

Сотрудничество. Я полностью контролировала процесс отхода ко сну. Единолично решала, как все должно происходить, и тем самым строила модель будущих взаимоотношений своей дочери, при которой она контролирует все и всех. Но мне казалось, что Кейт думает так же, как я. Сейчас я взглянула на ситуацию под иным углом и поняла, что совсем не принимала во внимание ее мнение. Теперь я намерена вести себя по-другому. Это не значит, что Кейт будет позволено делать все, что она захочет. Но мы вместе обсудим, как ей лучше ложиться спать. Она выскажет свои пожелания, а я – свои, и мы выберем такой вариант, который устроит нас обеих.

Никогда не думала, что, выполняя требования Кейт, я мешаю развитию ее самостоятельности.

В течение дня возникает множество ситуаций, когда Кейт учится быть самостоятельной. Теперь я не кидаюсь на выручку, если у нее что-то не получается сразу, а даю ей возможность решить проблему. Это не сложно, поскольку Кейт упряма и хочет все делать сама. Я не забываю хвалить ее: «Кейт, ты сама надела велосипедный шлем! Это ведь непросто, но у тебя получилось!» А когда она начинает вопить из-за того, что «ботинок не надеваааааается», я пользуюсь приемом Вики: «А что у тебя получается, Кейт? Покажи, до какого места он натягивается?» Кейт переключается, начинает показывать, и в результате полступни оказывается в ботинке. Дочка, гордая собой, продолжает тянуть ботинок и в конце концов надевает его сама. Вроде бы мелочь, но за целый день таких мелочей набирается немало. Количество переходит в качество, и уверенность Кейт в себе и своих силах растет. И это отражается на ее поведении, когда она укладывается спать.

Я стала привлекать Кейт к разным домашним занятиям, хотя раньше избегала этого, потому что она все делала не так, слишком медленно, развозила грязь. Сразу стало понятно, что дочке очень нравится трудиться вместе со мной, ей все интересно, она хочет быть включенной в процесс. Еще один вариант сотрудничества – когда я ее чему-то учу, что-то показываю. Так я вырабатываю в ней трудолюбие и терпение.

Я научила Кейт чистить зубы, наливать себе попить, включать и выключать свет. Так что когда мы будем решать проблему с отходом ко сну, эти вопросы перед нами вообще не возникнут. При одной мысли, что Кейт столь многому научилась, меня охватывает радость. Это сделает гораздо проще и ее, и мою жизнь.

Теперь мне понятно, что имела в виду Вики, когда говорила, что возникший конфликт – это лишь показатель того, что существует проблема на более глубоком уровне.

• Четко проговаривать, что я намерена и что не намерена делать, а затем держать слово.

• Поменьше говорить. Это моя большая ошибка. Сама знаю: как начну читать нотации, так делаю еще хуже, чем было. Самое главное для меня в момент конфликта – оставаться спокойной и сдержанной.

• Укладывать Кейт в постель столько раз, сколько потребуется, не выходя из себя, чтобы она поняла, что я абсолютно серьезна в своих намерениях и делаю то, что обещала. Это важнейшая часть здоровых взаимоотношений – говорить то, что думаешь, а затем делать это.

Уверенность. Я хочу, чтобы Кейт уверенно чувствовала себя во взрослой жизни. Одна из составляющих внутренней уверенности – это способность спокойно завершить день и лечь в кровать самостоятельно, без уговоров, не требуя к себе повышенного внимания. Вики научила меня одному упражнению, которое помогло мне это окончательно осознать. Она предложила представить Кейт через пять лет, когда ей будет восемь. Как она отреагирует, если ее отправят в спортивный лагерь? А как Кейт поведет себя в тринадцать лет, если одноклассники не примут ее в свою компанию? А в восемнадцать, когда придет пора поступать в колледж? Будет ли она достаточно уверена в себе, чтобы поступить в колледж своей мечты, который расположен на другом конце страны, или предпочтет остаться поближе к дому и старым друзьям? Представив все это, я поняла, что, научившись держаться уверенно и самостоятельно в ситуации с отходом ко сну, Кейт станет самостоятельнее и увереннее во всех аспектах своей жизни.

Мне хотелось сократить процесс отхода ко сну хотя бы минут на двадцать. Я проанализировала то, что у нас происходило, и продумала, как ускорить этот процесс и одновременно сделать его более приятным для нас обеих. Мы договорились, что, после того как Кейт сама почистит зубы и поднимется к себе, я помогу ей надеть пижаму. Потом я могу спеть ей две песенки или почитать книжку – но только что-то одно на выбор. Потом поцелую, пожелаю спокойной ночи и уйду. А Кейт захотела сама выключать свет после моего ухода, ей нравится, что она может применить на практике свое новое умение. Если же после всех прощаний она снова выйдет из своей комнаты, я молча отведу ее назад.

Обсудив все детали, мы с Кейт решили попробовать укладываться по-новому для начала в течение семи дней. С тех пор прошло четыре месяца. Я наглядно убедилась, что четкий план действий очень эффективен. Благодаря ему я вижу, как Кейт становится более самостоятельной, и по мере ее взросления могу вносить в процесс отхода ко сну небольшие коррективы. Не надо каждый вечер метаться, вводить разные новшества, которые только сбивают ребенка с толку. Теперь, когда приходит время ложиться спать, я спокойна и уверена в себе и своих действиях, и это заметно влияет на общее вечернее настроение.

Наверное, когда Кейт исполнится пять лет, она потребует большей свободы действий в процессе отхода ко сну. Может быть, ей захочется почитать перед сном, или послушать музыку, или оставить свет включенным дольше, чем мне нравится. Я постараюсь с уважением отнестись к ее требованиям, если это помогает ей чувствовать себя спокойно и уверенно, делает ее самостоятельней и укрепляет нашу дружбу.

Через несколько месяцев ситуация с отходом ко сну заметно изменилась к лучшему – как и вообще отношения между Кэролайн и Кейт, и в этом нет ничего удивительного. Конечно, без проблем не обходится, но Кэролайн перестала требовать от Кейт идеального поведения. Желая улучшить взаимоотношения с дочерью, воспитать в ней самостоятельность и многие другие важные черты характера, выстраивая модель здорового поведения, подходящую именно для Кейт, она перестала обращать внимание на такую ерунду, как бесконечное самосовершенствование в бытовых мелочах.

Ханна совершенно не высыпается, ходит сияющая, ничего не хочет видеть и слышать из-за своего нового мальчика. Все время витает в облаках. Вечером она говорит нам, что идет спать, выключает у себя в комнате свет и музыку и притворяется спящей. На самом деле, как я случайно выяснила, она постоянно треплется с этим мальчиком по телефону далеко за полночь. Ханна обманывает родителей, что совершенно недопустимо. Кроме того, это полное безобразие, что она не спит допоздна, хотя на следующий день ей вставать в школу. Ладно бы еще она по утрам была бодрая и веселая, я бы с этим как-то смирилась, но она ползает как сонная муха и огрызается на любой вопрос. Мы решили забрать у Ханны телефон, чтобы она поняла, что мы не шутим. Подозреваю, что это не поможет, но я должна что-то делать, чтобы не утратить полностью контроль над ситуацией.

Моя пятнадцатилетняя дочь до поздней ночи болтает по телефону со своим мальчиком, хотя утром ей рано вставать в школу. Когда мы пытаемся с ней поговорить, она лжет нам. В последний раз, поймав ее на вранье, я вспылила, отобрала у нее телефон и хотела наказать как-то еще. Я очень зла на Ханну, мне кажется, что она относится ко мне без должного уважения в моем же доме. Я считаю, что ее необходимо наказать, и мне совершенно непонятно, почему наказание не выход из положения. Ханна лжет и ведет себя безответственно. Я не могу спустить ей такое поведение. Я хочу, чтобы она знала, кто в этом доме хозяин. И, судя по всему, это значит, что цель ее ошибочного поведения – власть.

Я страшно зла на свою дочь и считаю ее лживой, ненадежной, эгоистичной, инфантильной и неразумной.

Я хочу отказаться от всех отрицательных эпитетов и по-настоящему оценить свою дочь. Я совершенно забыла, какая она на самом деле, и поставленная передо мной задача оказалась неожиданно трудной. Зато, разобравшись, я поняла, почему наши отношения с дочерью так ужасно испортились. Ведь Ханна очень проницательная и разумная девочка. Она доверяет мне, она может быть упорной и целеустремленной. Я должна помочь ей развить эти черты характера, нам надо научиться уважать друг друга и ладить между собой. Если я буду замечать и вслух отмечать каждый раз, когда Ханна проявит ко мне уважение и дружелюбие, она станет выказывать эти качества все чаще и чаще.

Я угрожаю Ханне, наказываю ее, отбирая у нее вещи, которые имеют для нее значение, и покупаю хорошее поведение и послушание дочери, обещая то, что ей хотелось бы иметь. Мне понятно, как Ханна пришла к заключению, что именно так надо обращаться с близкими и знакомыми людьми, чтобы заставить их делать то, что тебе нужно. Но я осознаю, что такими методами она ничего не добьется. Они только помешают Ханне, когда она вырастет, строить здоровые отношения, которые невозможны без взаимопонимания и уважения друг к другу. Такие отношения я должна установить с Ханной, тогда она сумеет воспроизвести их, общаясь с другими людьми. Мне также пора понять, что дочь стала старше и, соответственно, имеет право решать, как строить свою жизнь.

Взаимное уважение. Я многое поняла за последние несколько дней. Во-первых, я никогда не уважала саму себя, и Ханне не у кого было этому научиться. Во-вторых, я неуважительно обращалась с дочерью и всегда оправдывала свое поведение. Я требую от Ханны уважения, но она относится ко мне так же, как я отношусь к ней. Понимаю, что в одночасье измениться у нас не получится, но я твердо намерена работать вместе с дочерью над тем, чтобы мы обе начали уважать себя и друг друга. Нам нужно начать с честного и искреннего разговора, а потом совместными усилиями решить стоящую перед нами проблему.

Очевидно, что я обращалась с Ханной как с младенцем, вместо того чтобы относиться к ней как к взрослому, разумному, серьезному человеку.

Мы вместе составили список тех аспектов жизни Ханны, за которые она в состоянии отвечать без чьей бы то ни было помощи. Я готова была отойти в сторону и не мешать ей – пусть сама во всем разберется, может быть, не сразу или с ошибками. Это оказалось не так сложно, как я боялась, благодаря тому, что у нас был план. Я не отмахивалась от переживаний Ханны, задавала ей вопросы, но старалась не лезть с советами. Иногда дочери было достаточно, чтобы я просто молча посидела рядом с ней. От меня требовалось, чтобы я ее поддерживала, а не отдавала приказания.

После того как Ханна прониклась ко мне доверием, мы обсудили темы, о которых она пока мало что знала, но без которых была бы невозможна ее самостоятельная жизнь вдали от дома, обращение с деньгами и кулинария например. Вместо того чтобы с ужасом думать о будущем, мы на полную катушку используем время, которое проводим вместе, чтобы укрепить возникшую между нами дружбу.

• Сохранять твердость и доброжелательность.

• Придерживаться уговора. Если Ханна воспользуется телефоном после десяти часов вечера, я его у нее заберу.

• Если я пойму, что дочь обманывает меня, скажу ей об этом, а потом добавлю: «Мы обсудим этот вопрос позднее, когда я обдумаю принятое тобой решение и мы обе сможем разговаривать спокойно». Это даст время и Ханне обдумать свой поступок. Сейчас она чувствует себя достаточно уверенно, чтобы честно объяснить, что у нее случилось. Я и сама ощущаю спокойную уверенность в себе, когда, вместо того чтобы сорваться и натворить всяких безумств, объявляю, что сначала должна все обдумать.

Смелость. Если Ханна решит нарушить наш договор и обманет мое доверие, я хотела бы, чтобы она имела смелость принять все последствия этого поступка и…

Я хочу, чтобы моя дочь знала: я ее понимаю, она может мне доверять, может рассказать все что угодно. Но, конечно, мне еще нужно заслужить доверие Ханны. Сейчас моя очередь выказывать ей уважение и не лезть в ее дела. Я должна признать, что она имеет право сама строить свою жизнь и не обязана делиться со мной всеми своими мыслями и чувствами. Вики предлагает родителям держаться чуть в стороне и позади детей, давая им определенную свободу действий. То же самое применимо и к нашим отношениям с Ханной, хотя она уже подросток. Никогда не поздно научиться уважать своего ребенка и доверять ему.

Процесс отхода ко сну. Когда Вики посоветовала мне разработать план, по которому Ханна будет укладываться спать, меня словно холодной водой окатило. «Она предлагает мне укладывать спать по плану пятнадцатилетнюю дочь. Да она с ума сошла!» – подумала я, хотя на самом деле обращалась с дочерью как с пятилетней малышкой, которую мамочка каждый вечер укладывает в кроватку.

• Ханна сама решит, во сколько ей ложиться, чтобы на следующий день чувствовать себя выспавшейся. Я представления не имею, сколько часов ночного сна ей сейчас требуется на восстановление. Я никогда особо не обращала внимания, как протекает день дочери, поэтому было бы глупо мне самой устанавливать час ее отхода ко сну. В конце концов, через три года Ханна уедет в колледж и сама будет решать подобные вопросы. Но все-таки хорошо, что она сможет поучиться самостоятельности сейчас, дома. Если Ханна по-прежнему будет отлично справляться со своими обязанностями, в которые входят школьные занятия, занятия спортом и помощь по дому, я ни разу не напомню ей о том, что пора ложиться спать.

• Если Ханна не сумеет правильно определить время, когда надо ложиться, я попрошу ее снова обдумать этот вопрос, чтобы понять, где она ошиблась, и предложу ей помощь. В пятнадцать лет человек в силах справиться с подобной задачей. Но я могу немного помочь в поиске верного решения.

Ханна абсолютна уверена в своей способности принимать самостоятельные решения. Она отчаянно сопротивляется, если кто-то пытается ее контролировать, – именно так и разгорелся наш конфликт из-за телефона. Мне надо держать в голове, что, чем больше Ханна задействована в решении или обсуждении какого-либо вопроса, тем легче она идет на контакт и уступки.

Я точно знаю: дочь хочет, чтобы я ей доверяла. Я могу показать, что полностью доверяю ей, в процессе нашего ежедневного общения. После того как был составлен план, заключены все договора и обговорены все права и обязанности, я почувствовала такую легкость. Отпала необходимость проверять каждый шаг Ханны, наказывать ее, читать нотации – делать множество вещей, которые мешают выстраивать добрые отношения со своим ребенком. Мое дело – помочь Ханне заложить основы ее взрослой жизни, дать ей возможность потренироваться в самостоятельности, пока она еще дома и никуда не уехала. Конечно, она будет ошибаться, как в случае с полуночными разговорами, но теперь я готова беседовать с ней о ее любви к этому мальчику, вместо того чтобы запрещать и наказывать. Запреты ничего не дают, только делают нас врагами и ставят по разные стороны баррикад. Сейчас мы учимся выстраивать добрые, гармоничные отношения, которые должны быть между матерью и дочерью.

Он отказывается есть почти все, что я готовлю, и обычно устраивает рев по этому поводу. Он плачет весь ужин напролет, ноет, что ему не нравится еда, отодвигает тарелку, поминутно вскакивает из-за стола. Мы объясняли Тайлеру, что так вести себя за обедом или ужином нельзя, и даже выводили его из-за стола, но он закатывал такую истерику, что я в конце концов не выдерживала и давала ему просто хлопья с молоком. Не знаю, что с ним делать. Я хочу, чтобы Тайлер вел себя за столом как воспитанный мальчик, чтобы он питался здоровой пищей. И что я буду за мама, если у меня ребенок ляжет спать голодным? Вот и выходит, что я поддаюсь сыну ради того, чтобы он поел вместе с нами за столом. Семейные обеды могут быть очень приятными и душевными, но, к сожалению, это не наш случай.

Мой трехлетний сын Тайлер отказывается есть то, что я ему готовлю. Он плачет, скандалит и убегает из-за стола. Я уговариваю, осыпаю обещаниями, выплясываю вокруг сына, поскольку не хочу, чтобы он остался голодным. Я в отчаянии и изнеможении от его выкрутасов, а это означает, что цель его ошибочного поведения – внимание.

Я считаю своего сына капризным, упрямым, требовательным, вызывающим, несговорчивым. Я каждый день жду от Тайлера такого поведения, и я его получаю.

Тайлер умный мальчик, с ним легко договориться, он послушный и дружелюбный. Это совершенно новый взгляд на собственного ребенка, но Тайлер действительно бывает таким. Если я буду замечать эти качества и хвалить сына каждый раз, как он их выкажет, Тайлер и сам начнет думать о себе как о сговорчивом, послушном и дружелюбном мальчике – и вести себя соответственно. Да, он упрямый, но в определенных случаях это совсем неплохая черта характера, которая еще не раз сослужит службу и сыну, и окружающим его людям. Никогда не думала, что одно и то же качество можно рассматривать и как отрицательное, и как положительное.

Оставляю его одного в комнате на какое-то время, чтобы он подумал о своем поведении; читаю нотации; всем своим видом показываю, что я им недовольна. Пожалуй, Тайлер сделает вывод, что можно заставить людей подчиняться, если выражать недовольство ими и их действиями, разговаривать свысока и делать выговоры за неправильное, с его точки зрения, поведение. Мне следует больше уважать его как человека, так я продемонстрирую модель здоровых отношений в семье, где все идут друг другу навстречу и разрешают ссоры мирным путем. Это поможет Тайлеру и сейчас, и в будущем. К счастью, Вики предлагает целый комплекс вариантов дружеского и уважительного решения конфликтов. Раньше мне казалось, что эти варианты слишком сложны и отнимают очень много времени, но что может быть важнее, чем помочь собственному ребенку составить модель будущих здоровых отношений с окружающими?

Доверие. Мне пришлось хорошенько продумать, как я собираюсь показывать трехлетнему ребенку, что доверяю ему. Наверное, я сама должна вести себя так, чтобы Тайлер мне доверял, то есть говорить то, что думаю, думать то, что говорю, и поступать соответственно. Когда Тайлер поймет, что я больше не потворствую его капризам за столом, он станет вести себя лучше. Но пока сын не уверен, чего от меня ждать за каждой трапезой, он и сам ведет себя как вздумается. Я хочу, чтобы Тайлер научился верить в себя, научился правильно оценивать окружающих и различные жизненные ситуации, а также справляться с этими ситуациями. Если я все время буду помнить, что моя твердость поможет Тайлеру и научит его доверять мне, я буду меньше переживать из-за того, что бедный мальчик останется голодным.

Мне даже в голову не приходило, что следует помогать сыну становиться самостоятельнее. Я думала, что мое дело как матери – ухаживать за ним, пока он не повзрослеет. Этот вопрос застал меня врасплох и заставил по-новому оценить свои мысли, взгляды и поведение в отношении сына.

• Предложу Тайлеру участвовать в составлении меню.

• Научу его накрывать на стол, приносить из кухни тарелку, например с огурцами, и всех угощать – к всеобщему удовольствию.

• Попрошу помогать мне в магазине с покупкой овощей и фруктов.

Ну вот, как только я начала составлять этот список, так сразу и поняла, что в зародыше подавляла все попытки сына стать более самостоятельным.

Когда стало ясно, что Клер готова предоставить Тайлеру больше самостоятельности, я показала ей, как создать график обучения, и она взялась за дело.

• Следовать разработанному плану действий.

• Сразу убирать тарелку, как только Тайлер выходит из-за стола.

• Не упрашивать, не торговаться, не угрожать, не напоминать.

• С уважением относиться к желанию сына покинуть стол, даже если он не доел, но потом не поддаваться на его жалобы на голод.

• Вести себя твердо и доброжелательно.

Стойкость. Теперь я вижу тенденцию. Тайлер не может справиться со многими ситуациями в своей жизни и сразу впадает в истерику. Он закатывает сцены по несколько раз в день; это может быть связано с едой, с тем, что надеть, с какой-то внезапной переменой планов или окончанием игры. У него не хватает выдержки, чтобы справиться с изменившейся ситуацией. Я по своему опыту знаю, что взрослому человеку для душевного равновесия необходимо верить в свою способность пережить любую проблему. И я должна научить Тайлера верить в себя. Это гораздо важнее, чем недоеденный ужин. Ведь я понимаю, что раньше или позже сын все-таки поест. Но вот выдержка и стойкость – это действительно серьезная тема.

Выдержка. Вместо того чтобы учить Тайлера выдержке и умению держать себя в руках, я пыталась бороться с его истериками. Сейчас я понимаю, что недостаток самоконтроля мешает сыну справляться со многими жизненными ситуациями. Выдержка поможет ему при необходимости усидеть за столом даже после того, как он все съел, удержит от истерики, если он не получит желаемого. В течение дня возникает множество возможностей для воспитания в Тайлере выдержки. Я прекрасно понимаю, как важно для него умение контролировать себя – и сейчас, и во взрослом будущем. Этого понимания достаточно для того, чтобы я упорно воспитывала в сыне это качество. И конечно, было бы здорово, если бы мы, родители Тайлера, воспитывали выдержку и в себе, чтобы быть положительным примером для сына.

Я записала кое-какие мысли о том, какой должна быть наша семейная трапеза, и сравнила их с реальной ситуацией. Как выяснилось, существует большая разница между тем, что я хочу делать, и тем, что делаю. Тогда, задействовав все свои творческие способности, я взялась за дело и на следующий день закончила описание новой системы отношений в семье.

«Тайлер, нам надо продумать, как будут проходить наши совместные ужины. Прежде всего давай решим, как тот, кто голоден или, наоборот, уже сыт, сообщит об этом остальным. Сейчас мы представим, что садимся за стол, и попробуем изобразить, как это будет происходить».

Мы уселись за стол всей семьей и по очереди изобразили сначала поведение человека, который проголодался, а потом поведение сытого человека. Тайлер хохотал как безумный, глядя, как я безостановочно прыгаю возле своего стула, а папа делает вид, что ест руками. Сынок быстро догадался: мы изображаем сытого человека.

Тогда мы спросили сына: «А как выглядит человек, который хочет остаться за столом и поужинать?» И Тайлер тут же изобразил человека, сидящего на стуле ровно и поглощающего пищу с помощью ножа и вилки. То есть он прекрасно понимает, как надо вести себя за столом. Тогда мы сказали ему: «С сегодняшнего дня, если ты встаешь из-за стола или развозишь еду по тарелке, это означает, что ты сыт. Тебе скажут: «Судя по твоему поведению, я вижу, что ты закончил есть. Ты свободен, можешь выйти из-за стола и покинуть комнату. Мы присоединимся к тебе после того, как закончим ужин»».

Никаких раздумий, сомнений, уговоров, договоров и угроз. Лишь четко высказанные пожелания. Если эти пожелания не выполняются, следуют понятные, разумные, заранее обговоренные последствия.

Через шесть недель. Новый способ оказался чрезвычайно эффективным, и теперь Тайлер уже отдает себе отчет в своем поведении за ужином. Мы с мужем поняли, что мне пора прекратить страдать из-за того, что ребенок ляжет спать голодным. Потому что гораздо важнее научить его правильно вести себя в коллективе во время еды. Тайлер далеко не всегда идеален за ужином, но теперь капризы крайне редко сходят ему с рук. Я замечаю, что он начал гораздо лучше контролировать себя, и это распространяется и на другие области его жизни.

Поскольку Тайлеру всего три года, я пока понимаю только, что ему потребуется время на то, чтобы отучиться от капризов и истерик. Он сумеет преодолеть себя, если я буду тверда с ним. Я поняла, что сыну гораздо легче справляться с собой, если существует некий свод четких, понятных и привычных правил и традиций в быту, на который можно опереться. И конечно, правила должны быть продуманы с любовью и заботой о малыше.

У нас сейчас две основные проблемы, но, поскольку решить их мы не можем, это отражается на всех областях нашей жизни. Отношения с девочками стали настолько напряженными, что я начала жаловаться на них другим людям. Первая проблема заключается в том, что девочки забегают на кухню когда им вздумается, хватают чего-нибудь пожевать из холодильника, из буфета, делают себе бутерброды. Когда я захожу на кухню после дочерей, это катастрофа. Они бросают продукты на столе, ничего не убирают в холодильник, не сметают за собой грязь и крошки. Все побросали – и ушли.

Вторая проблема – поведение дочерей за семейным столом. Они часто недовольны тем, что приготовлено (хотя я всегда заранее сообщаю, что будет на ужин), садятся за стол с кислой физиономией, брезгливо ковыряют еду, препираются между собой и пытаются спорить со мной и Майком. Нередко бывает, что девочки, повозив вилкой по тарелке, вскакивают из-за стола посреди ужина и уходят на кухню, чтобы сварить себе макароны или разогреть в духовке замороженную пиццу. Это приводит меня в бешенство.

Что только я ни делала, чтобы заставить их убирать за собой и есть за семейным столом то, что приготовлено на ужин. Я их пилю, угрожаю, ору, швыряюсь тарелками, чтобы в них проснулась совесть, но ничего не действует! Помогите!

Шеннон и Эрин не хотят убирать за собой на кухне. Они самовольно убегают из-за стола и отказываются помогать убирать после ужина. Я злюсь на них за такое поведение, читаю нотации, кричу, угрожаю, а потом сдаюсь и теряю всякую надежду на то, что когда-нибудь дождусь от них помощи. Это говорит мне о том, что цель их ошибочного поведения – власть.

Не задумываясь ни на минуту, я назвала своих дочерей непослушными, неблагодарными, эгоистичными и неряхами.

Я хочу, чтобы девочки выросли уверенными в себе, надежными, дружелюбными, были последовательны в своих действиях, умели испытывать чувство признательности. На самом деле они обладают всеми этими качествами, но я как-то перестала замечать их, поскольку обращаю внимание только на то, что меня раздражает. Теперь, зная, что дочери научатся воспринимать себя такими, какими я буду их считать, я постараюсь не обзывать их в момент раздражения или гнева.

Я их стыжу, ругаю, запугиваю. Теперь я вижу, что они точно так же пытаются общаться друг с другом и со своими друзьями. Больно сознавать, что такому грубому обращению мои дочери научились от меня. Теперь, если я хочу, чтобы мои девочки стали ответственными людьми, я в первую очередь должна научиться отвечать за собственные слова и действия. Поскольку Шеннон и Эрин уже большие, существует множество возможностей подключить их к обсуждению и решению важных для семьи вопросов, с ними можно советоваться по самым разным поводам, а заодно понемногу приучать разрешать проблемы мирно, при взаимном уважении. Думаю, стоит обратить особое внимание дочерей на то, что мы, являясь одной дружной семьей, в то же время имеем разные вкусы и взгляды, и это не мешает нам любить друг друга. Дочери пока даже не понимают, что поддерживать союз непохожих людей – искусство, которому стоит поучиться.

Признание и одобрение. Начну с этих характеристик, поскольку я давно не проявляла их по отношению к своим дочерям, хотя сама требую от них и признания, и одобрения. Мы с Вики обсудили упражнение, которое я должна выполнять ежедневно с каждой дочерью, признавая и одобряя разные ее положительные качества, на которые я до сих пор не обращала особого внимания. Упражнение надо выполнять до тех пор, пока девочки не убедятся, что я действительно признаю их положительные черты. Я не сомневаюсь, что постепенно они начнут одобрять мои положительные качества, а также образ жизни нашей семьи.

Я никогда не развивала самостоятельность у своих дочерей ни в чем. Просто в какой-то момент возникло ощущение, что они уже достаточно взрослые, чтобы начать помогать мне немного больше. Девочки хотят большей свободы и прав, но сами не желают делать что-либо по дому. Когда они отказываются помогать мне, я сначала злюсь, а потом опускаю руки. Мне никогда не приходило в голову, что надо с раннего возраста приучать детей делать что-то самостоятельно. И тогда в восемь и одиннадцать лет они уже будут многое уметь и стремиться к большей независимости и ответственности. Я жалуюсь на то, что дочери слишком много себе позволяют, но кто же в этом виноват? Я сама их так воспитала – исполняла все их пожелания, не возлагая на них никаких обязанностей.

• Составлю график обучения для Шеннон и Эрин, чтобы они учились обслуживать себя и делать что-то по дому. Выделю им на это побольше времени, пусть они спокойно тренируются в мое отсутствие и без моих руководящих указаний.

• Будем учиться договариваться между собой и соблюдать уговор: «Я понимаю, чего вы хотите, и готова пойти вам навстречу, если вы будете выполнять определенные условия…» Такое сотрудничество очень сближает.

• Не буду ругаться и укорять их, если они в чем-то допустят ошибку.

• Предоставлю им больше свободы на кухне: они могут участвовать в выборе меню, а потом сами готовить то, что выбрали.

• Не нарушать уговоров, касающихся еды, совместных трапез и уборки. Например, если они плохо ведут себя за столом, я настаиваю на том, чтобы они покинули комнату.

• Перестать им прислуживать и дать понять, что я верю в их способность присмотреть за собой.

• Больше не буду устраивать сцены, ругаться, выговаривать. Как только почувствую, что начинаю заводиться, сразу выйду из комнаты и постараюсь взять себя в руки.

• Не позволять девочкам втягивать себя в борьбу за власть. Постараюсь всегда оставлять им свободу выбора и все просьбы о помощи буду начинать словами: «Хотите помочь мне…», чтобы у них была возможность ответить согласием или отказом.

• В любых обстоятельствах держаться с дочерьми спокойно и уважительно.

• Начать рассматривать права и привилегии дочерей исключительно в связке со способностью проявлять самостоятельность и ответственность. Если они попросятся после школы в гости к подруге, я отпущу их с условием, что они не будут мешать, шуметь, мусорить и создавать дополнительные хлопоты хозяевам.

• Быть доброжелательной, но твердой.

• Не нарушать условий договора насчет уборки за собой и поведения за общим столом. Мы договорились о том, что дочери помогают накрывать на стол, а после еды моют посуду и убирают на кухне. Если они попросят меня помочь им в чем-либо, я отвечу: «Хорошо, как только вы…»

Самодостаточность. Я люблю своих детей, но не хотела бы через десять лет, когда они повзрослеют, все так же мыть за ними тарелки и контролировать их расходы. Я приложу все усилия, чтобы дочери в совершенстве овладели всеми необходимыми навыками, – таким образом я подготовлю их к самостоятельной жизни вдали от дома. Я по своему опыту знаю, как неприятно и нездорово зависеть в этой жизни от других людей, потому что чего-то не умеешь или недостаточно уверен в себе.

Ответственность. От взрослых людей автоматически ожидают ответственного поведения. Никто не станет отчитывать мою двадцатичетырехлетнюю дочь, но и не сделает за нее ее работу, а значит, нам надо отучаться от таких взаимоотношений уже сейчас. Выполняя за своих дочерей их обязанности, я тем самым показываю, что сомневаюсь в их самостоятельности. А им нужна моя уверенность в них и в их способностях. Моя поддержка должна заключаться в том, чтобы создать условия для развития их самостоятельности, задать общее направление.

Сознательность. Это еще одна черта, отличающая здоровое взрослое поведение от нездорового. Люди, которые сознательно придерживаются определенного поведения, моральных ценностей, не отступают от своих принципов, как правило, живут благополучной и насыщенной жизнью. Я могу научить своих детей сознательности, давая им возможность обдумать и самостоятельно принять каждое решение. Моя задача – вселить в них уверенность и твердость, чтобы, совершая какой-либо поступок, они четко понимали, каковы будут результаты, и были готовы их принять.

1. Девочкам позволено устраивать себе перекусы три раза в день с условием, что они все уберут после себя. Как только они оставляют на столе гору мусора и продуктов, кухня для них закрывается до ближайшего понедельника. Они могут начать все с чистого листа только со следующей недели.

2. Девочки будут участвовать в составлении меню на неделю и предлагать свои варианты блюд, которые им нравятся и которые они не откажутся есть.

3. У девочек теперь есть обязанности, которые необходимо выполнять на всех стадиях подготовки к обеду и ужину и уборки после еды. Это не позволяет им слинять из-за стола до окончания трапезы, бросив на столе все как есть.

Я знаю, что Шеннон всегда питается по чуть-чуть в течение всего дня и ей действительно трудно съесть в один присест полноценный ужин. Я обязательно учту эту ее особенность. Мы можем вместе обсудить, что и как она может есть, не нарушая нашего уговора. Эрин – очень активная и общительная девочка, которая любит находиться в центре событий. Благодаря этим чертам мне будет легко включить ее в процесс приготовления ужина и уборки. Если взяться за дело дружно и всем вместе, можно отлично провести время и на кухне возле раковины.

Проблема в том, что, когда надо все убирать, Лили начинает без остановки кричать: «Нет!» В последнее время это ее любимое слово, и я уже лезу от него на стенку. Недавно я родила второго ребенка, и у меня просто не хватает сил и терпения на фокусы Лили. Я, как могу, пытаюсь заставить Лили убирать за собой. Я пою ей песенки про уборку, читаю стихи и даже считаю. Ничего не помогает, я раздражаюсь, впадаю в отчаяние и в конце концов выгоняю ее, чтобы посидела и подумала над своим поведением. Лили продолжает играть, пока я убираюсь, что раздражает меня еще сильнее. Получается, что я вступаю в борьбу с трехлеткой и проигрываю ее. Ну как мне заставить ее убирать за собой?

Дочка снимает с полки все книги, вынимает из шкафа всю одежду, высыпает на пол игрушки из всех корзин и ящиков. Когда я прошу ее убраться, она кричит: «Нет!» Я пытаюсь привлечь Лили к уборке с помощью песенок, стихов и прочих методик. Когда это не помогает, я теряю терпение и начинаю кричать или наказываю ее. Это говорит о том, что цель ее ошибочного поведения – внимание и власть.

Нередко, когда дети сбиты с толку и обескуражены, их поведение ухудшается. Они начинают с того, что требуют внимания, а потом переходят к попыткам стать главными. Помните, этот процесс можно развернуть вспять, чуть-чуть изменив собственное поведение.

Я часто думаю, что моя дочь сверх меры требовательная, непослушная и чрезмерно эмоциональная.

Я хочу, чтобы моя дочь была терпеливой, дисциплинированной, внимательной и готовой к сотрудничеству. Лили еще маленькая, и я понимаю, что последовала примеру многих своих знакомых, которые считали, что, пока ребенок маленький, на него никак не влияет наше отношение и поведение. Теперь я вижу, что отношение к нам наших родителей оставляет отпечаток на всю жизнь. Конечно, Лили нужно еще подрасти, чтобы обрести положительные черты, о которых я говорила, но уже сейчас очень важно для ее здорового восприятия себя и окружающих отзываться о ней именно в таком положительном духе.

Я часами развлекаю Лили, ничего от нее не требуя, или если я устала и измучена, то легко выхожу из себя, начинаю ее ругать и выгоняю из комнаты, чтобы она одумалась. Это две крайности в моем поведении, которые никак не улучшают наши отношения с Лили и не дают долговременного решения возникающих проблем. Если я хочу, чтобы Лили научилась в будущем ладить с людьми, то должна научить ее определенным правилам общения с ними, и учиться этому следует на наших с ней отношениях. Я буду рада избавиться от неверных установок и начну с того, что постараюсь выходить из комнаты каждый раз, как только почувствую, что раздражаюсь.

Есть два слова, которые я употребляю в течение дня в разговоре с Лили. Во-первых, «сотрудничество», что в реальности до сих пор означало: «Ты должна меня слушаться, и без капризов, пожалуйста». Теперь я понимаю, что для сотрудничества мне надо больше прислушиваться к мнению Лили по разным вопросам, которые непосредственно касаются ее. Во-вторых, «понимание», которое я использую, когда хочу, чтобы Лили поняла, что я устала, или занята, или в плохом настроении. Сама я не особенно учитываю нюансы и причины ее плохого поведения. Теперь постараюсь употреблять слово «понимание», когда надо показать Лили, что я понимаю, почему она расстроена, рассержена или не может переключиться.

Нет, совсем не поощряла. Я все выполняла за Лили, потому что так быстрее и проще, и я знала, что сделаю все так, как надо мне, а не ей. Теперь я вижу, что поступала эгоистично и обидно для дочери.

Мне будет непросто постепенно приучать дочь к самостоятельности. Я часто впадаю в крайности; поэтому боюсь сразу навалить на Лили слишком много новых обязанностей. А если у дочки все с первого раза не получится, могу пойти на попятную и опять начать все делать за нее. Но из книги Duct Tape Parenting я знаю, что существует упражнение, с помощью которого можно определить, на каком этапе графика обучения находится ваш ребенок. И если я буду сверяться с этим графиком, возможно, мне удастся смягчить свой категоричный подход и создать свою систему воспитания самостоятельности без всяких крайностей. Начну с того, что буду приучать Лили обслуживать себя самой.

• Ни в коем случае не вступать в борьбу на равных с трехлетним ребенком.

• Например, не реагировать на крики Лили, когда она вопит от злости, а не от боли.

• Всегда оставаться спокойной и сдержанной. Всегда держать слово.

• Как только чувствую, что начинаю выходить из себя, немедленно покидать комнату, где находится Лили.

Гармония. Хочу, чтобы Лили умела уделять внимание и время всем аспектам своей жизни – работе, личной жизни, детям, друзьям, увлечениям, самой себе. Я слишком поздно начала этому учиться, и до сих пор у меня не всегда получается. Как говорит Вики, вы не можете дать своему ребенку того, чего не имеете сами. Это как раз тот самый случай.

Находиться в гармонии с собой означает жить настоящим, то есть уметь правильно распределять свое время и получать удовольствие от собственных достижений. Если мы с Лили будем ценить время, которое проводим вместе, будем радоваться общению друг с другом, мы обе научимся жить в гармонии.

Я начала понимать, что мои привычки и образ жизни до появления ребенка теперь никак не подходят нам по самым разным причинам. Ну, например, потому, что к концу дня я уже не так спокойна, терпелива и полна сил, как раньше.

• Уменьшить количество игрушек. У Лили слишком много вещей, и это сбивает ее с толку. Сначала она не может выбрать, чем ей заняться, а потом не знает, как убрать все эти горы добра на место.

• Я начала использовать выражение «как только…». Например, Лили перешла от одного занятия к другому, ничего не убрав за собой. Она подбегает ко мне, чтобы я ее обняла, или дала попить, или почитала. Я отвечаю: «Конечно! Как только ты уберешь игрушки, с которыми ты уже наигралась».

• Я показываю Лили, как надо доставать, а потом убирать на место игрушки и другие ее вещи. Просто показываю – это гораздо эффективнее, чем долго объяснять, что надо сделать.

Дочка более послушна и сговорчива, когда я на собственном примере показываю ей, как надо себя вести. Ей гораздо спокойнее, когда мы живем по привычному и понятному режиму. И это я ей в состоянии обеспечить. Меня радует мысль о том, что наша дружба и взаимопонимание с годами будут только крепнуть.

Комната моего сына – это катастрофа. Гранту четырнадцать лет, и он вполне в состоянии убирать ее самостоятельно, но отказывается это делать. Как-то мне пришлось пригрозить, что я заберу все его компьютерные игры, если он не приберется перед приездом бабушки с дедушкой. Мне также до смерти надоело стирать его вещи и складывать у него на кровати, чтобы он их убрал в шкаф, а потом находить стираное вперемешку с нестираным (потому что Грант забыл отнести это в ванную) на полу. Я много раз говорил сыну, что не желаю быть его прислугой, что нам надо что-то менять. Иногда он все-таки делает уборку, но это происходит только после того, как на него наорешь, пригрозишь или отчитаешь. В обычном состоянии комната больше всего напоминает помойку.

Мой четырнадцатилетний сын отказывается убирать свою комнату и складывать в шкаф одежду, он делает это только под угрозой лишения каких-либо привилегий. Мне досадно и немного обидно, что умный парень, перед которым открыто столько возможностей, отказывается выполнять такую простую обязанность. Это говорит о том, что цель его ошибочного поведения – месть.

Я считаю своего сына ленивым, избалованным, нечутким по отношению ко мне, постоянно обижающим меня своим безразличием.

Он всегда готов прийти на помощь, дисциплинирован, доброжелателен, добр, любит свою семью – таким я хотел бы видеть своего сына. Трудно в этом признаться, но последние годы я воспринимал непослушание Гранта как личную обиду и в ответ был слишком резок с ним. На самом деле Грант неоднократно проявлял себя как отзывчивый, готовый прийти на помощь человек: это выражается в том, как он договаривается о важных встречах, общается с друзьями и учителями, как по-доброму относится к другим ребятам и своим пожилым бабушке с дедушкой, всегда уделяет время родственникам, которые приезжают погостить. Но я никогда его не хвалю. Я сам не заметил, как это вышло, но, кажется, я готов похвалить его только тогда, когда он будет идеален. Я вел себя как ребенок, а не как родитель, воспитывающий будущего взрослого.

Я угрожаю сыну, подавляю его своим авторитетом, унижаю. Перечитав свой ответ на этот вопрос, я испытал чувство неловкости и стыда. Я был бы в ужасе, если бы мой сын повел себя таким образом по отношению к другим. Я полностью признаю ответственность за свои поступки и готов начать исправляться немедленно. Думаю, что Грант скорее может пострадать от сходного с моим отношения со стороны других людей, чем обидит кого-то сам. В любом случае подобные отношения нельзя назвать здоровыми. Каждому родителю будет очень полезно ответить на эти простые вопросы. Он сразу поймет, почему испортились его отношения с детьми и что надо сделать, чтобы их исправить, если, конечно, хватит на это смелости.

Личная ответственность. Оказывается, я всегда вел себя очень лицемерно: старался не брать на себя ответственность за свои слова, поведение, поступки, зато всегда требовал этого от Гранта да и от других людей. Сейчас я это понял. Получается, что я пытался переложить на окружающих ответственность за свое плохое настроение или отвратительное поведение, когда я не в духе. Ни за что не признаюсь: «Да, я устал и понервничал и поэтому веду себя как мерзавец, извините». Мне больно об этом говорить, но это правда. Отныне буду воспитывать у себя чувство личной ответственности и постараюсь поменьше требовать его от других, особенно от сына.

Я теперь осознал, что делал все что угодно, но только не поощрял самостоятельность в сыне. Я унижал Гранта тем, что выполнял за него его обязанности, а потом еще ругал и стыдил его за то, что он не может ничего довести до конца по-человечески. Мне не приходило в голову, что я сам возвожу барьер между нами. Я застыдил сына до такой степени, что он не решился признаться, когда забыл отнести в ванную грязные вещи.

• Воспользуюсь графиком для обучения. Пора мне подумать и оценить уровень навыков и умений сына, а затем начать обучать его не только стирать, но и составлять бюджет, готовить, рассчитывать срок замены масла в двигателе автомобиля и т. д. Список получается длинный, и, подозреваю, сын уже давно ждал, когда я предложу ему участвовать в процессе.

• Покажу, что доверяю ему. Дам понять, что Грант имеет право решать многие семейные вопросы вместе со мной. Например, во сколько приходить домой по вечерам, каким видом спорта заниматься, куда мы поедем отдыхать на каникулы, правила пользования мобильным телефоном. Раньше все подобные вопросы я решал единолично, не давая сыну проявить хоть какую-то самостоятельность.

• Уважать право сына на личное пространство и личные дела, которыми он не обязан делиться со мной. Думаю, мне очень много предстоит поработать с самим собой, чтобы не доставать его бесцеремонными вопросами. Вечно мне надо знать каждый его шаг со всеми мельчайшими деталями. А если Грант пытается уйти от ответа, я могу и задеть его обидным замечанием. Я обязан извиниться перед сыном и не только признать, что относился к нему без должного уважения, но и попросить поддержать меня, когда я буду учиться сдерживать свое любопытство и не лезть во все подробности его личной жизни.

Я обещал, что не буду больше заходить в комнату сына без приглашения. А Грант со своей стороны полностью взял на себя стирку собственных вещей, так что у меня больше нет причин вмешиваться в эту сторону его жизни. Вопрос исчерпан.

Кроме того, мне следует подумать, в какие еще области жизни своего сына я вторгался так же бесцеремонно, и «убраться» из них. (Возможно, придется, как советует Вики, купить пару-другую упаковок скотча и заклеить себе рот.) Думаю, я сумею держать себя в руках и работать на будущее, после того как окончательно осознаю, что собираюсь воспитывать в себе чувство личной ответственности и учусь сотрудничать с сыном, чтобы показать ему, какими должны быть здоровые отношения между людьми.

Самодостаточность. Я понял, что, мешая сыну становиться самостоятельным и не давая возможности отрабатывать социальные и жизненные навыки, я сильно подорвал его уверенность в себе. Вся его энергия уходит на то, чтобы отбиваться от моих попыток руководить его жизнью или чтобы избегать ситуаций и задач, которые он не способен разрешить. Я знаю, как важно верить в себя, в свою способность управлять своей жизнью и справиться с любой задачей. Так что меня ждет много работы: Грант пока не особо верит в свои силы.

Открытость в общении. Не могу не думать о том, что, будь наши отношения иными, Грант поверял бы мне свои чувства и честно признавался, когда и чем я его обидел. В любых человеческих отношениях без общения не обойтись, и обмена мнениями о погоде тут недостаточно. Когда большинство сторон общения закрыто для обсуждения, свободный, откровенный разговор невозможен. В данный момент мы оба открыты для общения, и я уверен, что наши отношения перерастут в крепкую дружбу.

В том, что касается комнаты:

• Не входить без стука.

• Дожидаться, когда тебя пригласят войти.

• Когда я все-таки захожу в комнату сына, то, по его настоятельной просьбе, держу свое мнение при себе, а язык за зубами.

Я смогу так поступать, поскольку создаю модель здоровых отношений, при которых люди несут ответственность за себя и свои поступки.

Я знаю, что Грант очень сдержан по натуре. Он спокойный, самодостаточный мальчик, который не требует к себе особого внимания. Не вторгаться в его личное пространство, беседовать с ним, только когда я сам спокоен и сдержан, интересоваться его мыслями и мнениями, но не давить на него, если он не хочет что-либо обсуждать, – так мне следует вести себя с сыном, чтобы не обижаться без причины и иметь возможность общаться с ним на темы, которые важны для нас обоих. Обучая Гранта новым навыкам, я не мешаю ему принимать решение, а затем пробовать и достигать результата. При этом я помалкиваю, иначе сын сразу смутится и уйдет в себя. Он добрый и чуткий паренек, достаточно понимающий и взрослый, чтобы не только мириться с моим поведением, но и принимать меня таким, какой я есть.

Моей дочке три года, она только начала ходить в детский сад два раза в неделю до обеда. Ей там, похоже, нравится, а я очень довольна тем, что у меня появилось время на свои дела. Но утренние сборы – просто беда. Кэтлин требует, чтобы ее несли на руках вверх и вниз по лестнице, а если я отказываюсь, она закатывает истерику. Но у меня просто нет времени на то, чтобы ее успокаивать! Одевается она вполне прилично, но только до тех пор, пока я сижу рядом и нахваливаю ее за то, что она такая большая и умная. Но стоит мне ускользнуть, чтобы одеться самой или глотнуть кофейку на дорогу, как Кэтлин снимает одежду, которую я ей положила, – она вообще любит делать мелкие пакости. И к тому времени, когда я ее снова одену, она уже успевает вся известись. Нам повезло, что сад расположен всего в нескольких минутах езды от дома, и то мы каждый раз опаздываем минут на двадцать. Когда мы подъезжаем к саду, я раздражена до предела, а Кэтлин отказывается выходить из машины, хотя я точно знаю, что ей хорошо в саду. Просто кошмар. Кэтлин ведет себя безобразно, и я не представляю, как сделать утренние сборы тихими и спокойными.

Такое ощущение, что трехлетняя дочь выводит меня из себя, чтобы проверить, до какой степени я готова терпеть ее капризы. Особенно это заметно по утрам. Кэтлин требует моего постоянного присутствия и внимания, не слушается и отказывается делать что-либо самостоятельно. Не желая начинать утро с выяснения отношений, из-за которого мы опоздаем, я поддаюсь дочери. Это говорит о том, что цель ее ошибочного поведения – власть.

Описывая утренние сборы в сад, я называю Кэтлин требовательной, безрассудной, упрямой, хитрой и наглой.

Понимающая, оказывающая поддержку, гибкая, сострадательная, не помнящая зла – вот черты, которые я хотела бы развить у своей дочери. Она еще маленькая и пока никак их не проявляет, но, если я начну прививать эти черты сейчас, они обязательно со временем проявятся. А когда они проявятся, я буду старательно развивать их, строя для своей дочери модель здоровых отношений. Тогда она сможет правильно оценивать себя и окружающих ее людей. Влиять на развитие своей дочери гораздо интереснее, чем просто командовать ею.

Я слишком часто поддаюсь дочери, и это приводит ее к мысли, что с помощью шантажа и скандалов можно управлять окружающими. Но этот номер не пройдет ни с кем, кроме мамы, так что пора прекращать играть с ней в поддавки. Кроме того, я внимательно обдумала свое поведение с дочерью, пытаясь понять, что еще я делаю неправильно. Я поняла, что, когда Кэтлин выводит меня из себя, я всем своим видом даю понять, что больше не люблю ее. Так выражается моя попытка «дать сдачи», обидеть в ответ. Мне трудно в этом признаться, но, если я уже сейчас не изменю свои методы воспитания, мою дочь ждут большие проблемы во взрослых взаимоотношениях. Это слишком серьезная ситуация, чтобы закрыть на нее глаза. Почаще давать Кэтлин право выбора, мягко направлять ее, учить справляться с огорчениями, быть с ней терпеливой – такое обращение с дочерью позволит ей создать здоровую модель поведения, которая поможет ей адаптироваться во взрослом мире.

Пожалуй, я буду работать над уверенностью в себе и твердостью собственных убеждений. Мне явно не хватает этих качеств, когда надо принять какое-либо решение относительно дочери. И на наши отношения с Кэтлин это тоже влияет. Я должна обдумать свои родительские обязанности, создать определенный план действий и строго придерживаться его независимо от того, нравится это дочери или нет. Теперь, когда я понимаю, что мое поведение напрямую влияет на характер взрослой Кэтлин, мне будет проще придерживаться плана.

Я думала, что развиваю самостоятельность дочери, когда заставляю ее без чужой помощи подняться по лестнице или когда хвалю ее за то, что она сама одевается. Но, оказывается, развитие самостоятельности заключается не в этом. Наоборот, получалось, что я обращаюсь с ней, как с человеком, который ни на что не способен без меня и моей похвалы. А Кэтлин – ловкая и сообразительная девчонка, ей надо давать больше свободы. Я должна понять, как предоставить дочери больше независимости, но при этом всегда быть на подхвате, чтобы вовремя поддержать ее, когда она преодолевает новую ступень в своем развитии, например начинает ходить в сад, отрываясь от меня на несколько часов в день. То есть мне нужно, с одной стороны, дать Кэтлин самостоятельность, а с другой – постоянно держать с ней эмоциональную связь, чтобы понимать, что она чувствует в течение дня, почему ведет себя так или иначе.

Я просыпалась утром, уже настроенная на войну с Кэтлин, и она, без сомнения, это чувствовала и реагировала соответственно. Я должна полностью изменить свое отношение к нашим утренним сборам:

• Придерживаться привычного режима.

• Оставаться спокойной, твердой и доброжелательной.

• Не заострять внимания на Кэтлин. Собираться, готовиться к выходу и всем своим поведением показывать дочери, что я не намерена вступать с ней в пререкания и борьбу.

Настойчивость. По мере взросления Кэтлин еще предстоит столкнуться со множеством ситуаций (обе ноги оказались в одной штанине или голова не попадает в ворот футболки), от которых она будет беситься и требовать немедленной помощи. Но, когда она повзрослеет, ей придется справляться с другими, более сложными проблемами. Поэтому я хочу, чтобы за эти пятнадцать лет, пока Кэтлин живет дома, с родителями, она научилась быть настойчивой и упорной в преодолении самых разных препятствий. Мне как матери очень трудно сдерживаться и не кидаться на помощь Кэтлин всякий раз, как у нее что-то не выходит. Но теперь, когда я знаю, что помогаю дочери вырабатывать черты характера, которые облегчат ее взрослую жизнь, мне проще сдерживать себя.

• Воспользуюсь графиком обучения. Научу Кэтлин простейшим задачам по самообслуживанию, чтобы она могла выполнять их самостоятельно.

• Приму тот факт, что в течение еще какого-то времени мы не будем выходить из дома вовремя. Для меня гораздо важнее наладить уважительные отношения с Кэтлин и привить ей определенные навыки. Это вопрос эмоционального здоровья Кэтлин, а ведь если бы она заболела в обычном понимании этого слова, я, не раздумывая, осталась бы с ней дома.

• Постараюсь давать дочери бóльшую свободу выбора (особенно в одежде) и не вмешиваться в ее решения. Это покажет ей, что я не сомневаюсь в ее способности самостоятельно одеться. Но буду находиться поблизости на случай всяких непредвиденных затруднений.

• Перестану нахваливать ее за каждый чих.

• Буду вести себя спокойно и последовательно. Если дочка потребует отнести ее на второй этаж на руках, спокойно отвечу: «Кэтлин, я знаю, что ты можешь подняться сама». Если она откажется подниматься и раскричится, я продолжу заниматься сборами наверху, потом могу позвать ее, чтобы показать что-то интересное (переключить внимание) или попрошу помочь, например открыть тюбик с зубной пастой.

• Вместо того чтобы давать прямые указания, буду спрашивать: «Хочешь?..»

Кэтлин очень любознательна, и, возможно, ее непослушание и капризы нередко проистекают из этой любознательности. Ей интересно знать, как все устроено, включая тостеры и моторы. Она постоянно ищет ответ на вопрос: «А что будет, если я сделаю так? А вот так?» Если она так стремится познать окружающий мир, можно чаще подкидывать ей вопросы: «А что случится, если ты?..» Таким образом у нас появится множество тем для общения и сотрудничества.

По словам Джилл, появление в их жизни вопроса «А что, если?..» кардинально изменило ситуацию. Множество ежедневных проблем превратились в захватывающие научные исследования. Джилл рассказывала: «Кэтлин постоянно требовала, чтобы я подняла ее на руках на второй этаж, а если я отказывалась, она устраивала скандал. Сначала я решила, что просто не буду обращать на нее внимания, а продолжу собираться. Но потом я вспомнила про упражнение: «Насколько хорошо вы знаете своего ребенка?» Я спросила у кричащей внизу дочери: «Кэтлин, а что будет, если ты пройдешься по лестнице колесом, как акробат?» – и сразу поняла, что попала в точку. Кэтлин задумалась, потом изогнулась, словно примеряясь, а затем ответила: «Не получится. Лучше подняться ногами». И преспокойно поднялась. Проблема была решена. Этот же метод сработал и в нескольких других случаях. У нас отпал целый пласт проблем, из-за которых происходили постоянные ссоры. Теперь наша жизнь станет гораздо приятнее».

Мой десятилетний сын Брэд отказывается вставать вовремя по утрам. Он задремывает раз по пять после того, как его вроде бы уже разбудили, и мне приходится поминутно вбегать к нему в комнату, чтобы его выкурить из кровати. Это сбивает с графика всю семью. Я прихожу в отчаяние и ярость, поскольку опаздываю на работу. К тому моменту, когда сын наконец-то соберется, школьный автобус уже уходит, и у Брэда едва остается время, чтобы перехватить на ходу бутерброд. Мне приходится самому забрасывать сына в школу. Всю дорогу я читаю ему нотации, а на работу приезжаю с опозданием.

Мой десятилетний сын Брэд отказывается вовремя вставать по утрам. Я впадаю в бешенство и чувствую себя совершенно беспомощным, потому что никак не могу пробиться к сыну и заставить его делать то, что должно. В результате я сам заворачиваю ему школьный завтрак, собираю рюкзак, а потом еще отвожу в школу. Из-за этого я опаздываю на работу. Все это говорит о том, что его цель – отстраниться от ситуации.

Я считаю своего сына нечутким, инфантильным, не имеющим цели в жизни, рассеянным, выключенным из действительности.

Увлеченный, смелый, честный, уважительный – это лишь несколько качеств, которые я хотел бы видеть в своем сыне. Я знаю, что если он будет думать о себе в таком ключе, то и друзей станет искать похожих. Честно говоря, кое-какие из упомянутых качеств ему уже свойственны, но я никогда не пытался как-то выделять их и развивать. Признаюсь: я не хотел делать это упражнение, поскольку сразу заподозрил, что узнаю много интересного не столько о сыне, сколько о себе самом. Так и получилось. Если я хочу, чтобы мой сын вырос целеустремленным и смелым, умеющим признавать свои ошибки и извиняться, я должен начать с себя – воспитать в себе все эти замечательные качества и стать примером для сына.

Я иду у Брэда на поводу, а потом виню его в этом. Я разговариваю с ним как с младенцем, а не как с подростком, и от этого наши отношения только сильнее портятся, а сын все больше отдаляется от меня. Я получил полную опеку над детьми после чрезвычайно тяжелого и мучительного развода. Учитывая это, мне следует попытаться заново выстроить отношения с Брэдом, но я никак не соберусь это сделать. Я должен переосмыслить свое сотрудничество с сыном, поговорить с ним, чтобы он понял, как ведут себя взрослые люди, когда хотят разобраться в непростых ситуациях, убрать взаимное непонимание.

Кроме того, я с сожалением понял, что собственноручно выстроил сыну следующую модель поведения: существует много способов уйти от проблемы, не решая ее. Этот подход стал причиной наших постоянных утренних скандалов. Мне как отцу предстоит большая работа, я обязан помочь сыну выработать в себе положительные качества, чтобы он сам себя зауважал.

Смелость. Как я уже сказал, мне предстоит воспитать в себе смелость, чтобы признать собственные ошибки, посмотреть в лицо проблемам, которых я старательно избегал, признаться, что я далеко не лучший во всем, что делаю, что мне тяжело говорить на темы, вызывающие сильные чувства. Если мне удастся научить сына быть смелым, это послужит ему на протяжении всей его жизни.

Это упражнение показало, как важна модель здоровых взаимоотношений. Пройдя через тяжелый развод, Гейб как-то забыл, что открытые, честные, уважительные взаимоотношения каждый день дарят людям радость.

Мое представление о развитии самостоятельности сводилось к тому, чтобы указывать детям, что они должны делать и как именно они должны это делать. И я ожидал, что они будут в точности выполнять то, что им велено. Ну я и придурок. В общем, мой ответ: нет. Я не поощрял развитие самостоятельности у своих детей, особенно у Брэда.

• Обсужу с Брэдом, каким образом он намерен вставать вовремя. Если его не устраивает время, в которое он должен вставать сейчас, если он хочет просыпаться позже, то как он собирается добираться до школы самостоятельно?

• Спрошу у Брэда, в каких еще областях его жизни мое присутствие больше не требуется. Обсудим с ним, как он планирует жить без моего жесткого контроля.

• Подумаю, что Брэду необходимо знать как подростку. Постараюсь заранее готовиться к каждой новой ступени его взросления.

Вспоминая прошедший год, я понимаю, что давил на Брэда с первого же школьного дня. Я очень боялся, как бы все не пошло вкривь и вкось после развода. Я был признан единоличным опекуном над детьми и горел желанием продемонстрировать, что Брэд никуда не опаздывает, ни в чем не нуждается, делает уроки, занимается спортом и посещает разные кружки. Я все решил за сына сам, даже не дав ему разобраться, что к чему.

Независимость. Никогда не задумывался, что для того, чтобы сын рос независимым, ему надо было давать больше возможностей для проявления самостоятельности. Когда Брэд был младше, мать окружала его заботой сверх меры. А когда он стал проводить больше времени со мной, я все делал за него, потому что так было проще. Я не дал сыну шанса понять, на что он способен, не позволил ему пробовать и учиться на своих ошибках. Неудивительно, что теперь он избегает освоения новых и непривычных навыков.

Семейные советы. Когда я услышал от Вики о семейных советах, я подумал: «Ну ладно, как скажешь», но, честно говоря, это не показалось мне решением проблемы нашей семьи и особенно – конфликта между мной и Брэдом. Мне надо было сразу догадаться, что Вики не посоветует метод, который не окажет значительного влияния на нашу семью. Конечно, метод оказался чрезвычайно действенным. Все четыре составляющие семейного совета оказывают сильнейшее воздействие, подтверждают мою модель здоровых взаимоотношений и положительные черты, которые я хотел бы видеть у своих детей, когда они станут взрослыми.

Мне предстоит еще многое узнать про Брэда. Он закрывался от меня, поэтому мне сейчас трудно судить, как его лучше поддерживать. Мы обсудили, как изменить конкретно его расписание и образ жизни, который может вести только он. Этот график нам очень помог. Похоже, Брэд по натуре сова, и тогда сразу становится понятно, почему он с таким трудом встает по утрам. Я также знаю, что сын очень болезненно реагирует на чужие замечания и не любит разочаровывать людей, которых любит и обожает. Общение с Брэдом помогает нам поддерживать взаимоотношения и взаимную симпатию, что очень хорошо и совсем не больно.

Мой ребенок – просто какой-то тасманский дьявол. Когда он был совсем маленьким, это казалось очень забавным. Вечно он всюду совал свой любопытный нос, хватал все, до чего мог дотянуться, чтобы исследовать со всех сторон. Теперь, когда Брендону четыре, мне уже не смешно. Вся моя жизнь уходит на то, чтобы бегать за ним по пятам, восстанавливая порядок и, образно говоря, туша пожары. Мне нравится, что сын любит узнавать новое и играть, и жаль перебивать ему настроение, чтобы заставить убрать за собой все, что осталось от предыдущей игры, но к пяти часам вечера дом выглядит так, будто по нему пронесся ураган. И мне приходится разгребать завалы в одиночку, поскольку Брендон категорически отказывается принимать в этом участие. Если я, набравшись мужества, все же пытаюсь заставить его убираться, угрожая наказанием или используя всевозможные методики вроде «я считаю до трех» и «посиди один и подумай о своем поведении», ситуация становится только хуже. В последнее время Брендон начал реагировать на мои требования агрессивно: пытается оттолкнуть меня и выбежать из комнаты, кричит на меня и обзывается. Поскольку он стал старше, его поведение кажется особенно дерзким. Но ему действительно уже пора начать беречь свои вещи и убирать за собой. И он должен четко понимать, что главная здесь – я.

Мой четырехлетний сын вытаскивает все свои игрушки, вытряхивает посуду из шкафчиков, роется в кладовке, разбирает блендер, оставляет после себя полный разгром. Он отказывается убирать за собой и ведет себя агрессивно, когда я прошу его это сделать. Я злюсь. Я воспринимаю такое поведение как угрозу своей родительской власти. Мне стыдно в этом признаться, но я чувствую себя сбитой с толку и растерянной из-за поведения сына и его отношения ко мне. Это говорит о том, что цель его ошибочного поведения – борьба за власть.

Когда у нас с сыном пропадает взаимопонимание, я называю его тасманским дьяволом, вспыльчивым, агрессивным, злым.

Я бы хотела назвать своего сына независимым, находчивым, сострадательным. И хочу, чтобы сын тоже так о себе думал. Пора мне почаще награждать его такими эпитетами и всегда отмечать вслух, когда он действительно проявляет эти качества, чтобы заложить у Брендона здоровое представление о том, каким должен быть человек. Я собираюсь составить список всех качеств, которые хочу видеть у своего сына, и планирую как можно чаще напоминать Брендону, каким замечательным человеком он вырастет.

Мы начинаем выяснять, кто сильнее. Я всегда стараюсь настоять на своем любым доступным способом. Это удается мне в отдельных случаях, но не в общей ситуации. Зато я невольно показываю сыну яркий пример взаимоотношений между двумя людьми, и в этом нет ничего хорошего. Чем больше я пытаюсь взять верх над сыном, тем больше он пытается взять верх надо мной. Вики предложила мне список вариантов, как справиться с этой ситуацией. Надеюсь, что время, терпение и труд помогут мне освоить и взять на вооружение эти варианты, и тогда я перестану обижать и морально травмировать своего наделенного сильным характером сына.

Сотрудничество. Я пыталась стать матерью более пяти лет. Может быть, отчасти поэтому я никак не могу принять тот факт, что Брендон уже не младенец и очень многое может делать для себя сам. Я никак не реагировала на его стремление к самостоятельности, на то, что у него имеется собственное мнение относительно разных аспектов своей жизни. Например: он хочет сам выбирать, что ему надеть, предпочитает принимать душ, а не ванну, не желает, чтобы ему подтыкали одеяло, как раньше, точно знает, чего хочет на ужин. А я все это решаю сама без оглядки на сына. Теперь я поняла, что Брендон должен более активно участвовать в жизни семьи и в решении вопросов, которые его касаются.

Уважение. Одним словом, я должна уважать в своем ребенке человеческую личность и понимать, что он не моя собственность. Я обращалась с ним как с игрушкой, а это самое неуважительное, что только можно сделать. Это отношение оказывало влияние абсолютно на все мои решения, я позволяла себе тиранить его. Пора проявить уважение к сыну и позволить ему быть более самостоятельным и самодостаточным. С этого и начнутся наши новые отношения.

Нет, ни капельки. Я догадывалась, что суть нашей проблемы с уборкой заключается вовсе не в уборке. Своим поведением сын пытался сказать мне: «Мама, я способен на большее, чем просто убрать за собой дурацкие игрушки». Он хотел, чтобы я предложила ему задачу посерьезнее, и, как только я это поняла, дела у нас пошли на лад.

• Перестану наказывать сына, отправлять его думать о своем поведении, угрожать ему и выказывать неуважение всякими другими способами, от которых никакого толку, только одни обиды. Когда я осознала, сколько времени и сил мы тратили на выяснение, кто из нас главнее, тут же решила прекратить это бессмысленное занятие.

• Буду привлекать Брендона к решению взрослых задач и постараюсь каждый раз показывать, как важна мне его помощь.

• Во время семейных встреч буду наделять сына разными обязанностями, введу систему поощрений. Начав привлекать Брендона к делам и увидев, с каким жаром он хватается за любое задание, я поняла, как ему хочется быть нужным, полезным, эффективным.

• Продолжу работать над собой и своим образом мыслей. Процесс идет, и я постараюсь быть очень внимательной к поведению сына и к тому, что стоит за этим поведением. Надеюсь, что самооценка Брендона вырастет, когда он поймет, какую важную роль играет в жизни семьи.

• Спрашивать Брендона: «Ты хочешь убрать лего?» и, если ответ отрицательный: «А что ты хочешь сделать?» Я понимаю, что, скорее всего, получу отрицательный ответ, но я не должна требовать от сына беспрекословного подчинения, это неуважительно по отношению к нему. Новая форма общения поможет нам избежать борьбы за власть и оставит свободу выбора и ему, и мне. Брендон, если не хочет, может не убирать. Я, если захочу, могу убрать игрушки за ним, а могу сложить их в шкаф на верхнюю полку и запереть так, что Брендон не сможет достать их на следующее утро. Все зависит от ситуации.

• Перестану шантажировать и угрожать. Просто соберу все игрушки и запру в шкафу – потому что мне так захотелось, а не потому, что я угрожаю сыну и пытаюсь принудить его к уборке под страхом того, что все игрушки завтра исчезнут.

Надеюсь, мой сынок вырастет уверенным в себе, чтобы достичь всего в этом мире; дисциплинированным, чтобы уметь делать даже то, что не хочется; сострадательным, и хочу, чтобы Брендон сам понимал, какой он редкий, нестандартный человек.

Уверенность в себе. Вики все время внушает нам, что уверенность в себе дается упражнением и долгой практикой, а не жизнью на всем готовом при родителях, бросающихся исполнять любое желание, поэтому я не собираюсь облегчать Брендону жизнь. И я постараюсь быть твердой, чтобы сын научился самостоятельно преодолевать трудности. В четыре года такой трудностью может стать уборка игрушек, когда убираться страшно не хочется.

Самодисциплина. Я то кричала на Брендона, то убирала за него игрушки, но даже не попыталась обучить его основам самодисциплины, то есть умения делать не только то, что хочется, но и то, что надо. Придется запастись терпением и начать обучение. Какую бы истерику он ни закатил, как бы он ни разозлился, ему все-таки придется выполнить задание, о котором я его попрошу. Брендон должен понять, что истерика не поможет ему избежать выполнения неприятного дела. Для меня гораздо важнее научить сына самодисциплине – пусть даже через скандалы, – чем пожалеть его, не дергать, но так и оставить человеком, не умеющим собрать волю в кулак.

Сострадание. Я так нахваливала Брендона, что у него не было возможности самому ощутить за себя гордость. А ведь когда ты знаешь цену самому себе, тебе проще правильно оценить окружающих. Если ты умеешь принимать себя таким, как есть, ты сможешь принять и других со всеми их достоинствами и недостатками. Наверное, я могу начать учить этому Брендона на собственном примере, показывая ему свои слабые и сильные стороны, свои вкусы и предпочтения, например любовь к чистоте и аккуратности в доме. Мне как матери открывается большой простор для деятельности.

• Расчищать квартиру от игрушек, ликвидируя лишние. Все, что осталось валяться на полу, – не нужно, а значит, будет сложено в специальный ящик на отдачу. Содержимое этого ящика раз в месяц отправляется в благотворительный фонд.

• За один раз можно вынуть не больше трех игр или игрушек. Без лишних слов подвожу Брендона к игрушкам и говорю: «Как только это будет убрано, ты сможешь приняться за тостер и разобрать его на запчасти».

• Философски относиться к истерикам и скандалам сына и продолжать обучать его самодисциплине.

Мой сын всегда хорошо реагирует, когда понимает, чего от него хотят. Это значит, что я не могу без всяких объяснений навязать ему новые правила поведения. Я поняла, что сопротивление Брендона было способом сказать мне, что ему требуется больше свободы в том, что касается его жизни. Кроме того, он хочет ощущать себя значимым членом семьи, с которым тоже надо считаться. Получив больше личной свободы и возможность познавать и осваивать новые навыки, сын почувствовал уверенность в себе, и это заметно во всех областях его жизни.

Это оказалась спортивная сумка, набитая мокрыми полотенцами и плавками. Впрочем, в прихожей всегда что-нибудь да валяется. Например, зимой приходится перелезать через хоккейные клюшки, коньки и костюмы. Хотя сыновья должны бы, кажется, понимать, что прихожая – место общего пользования, а не их личная раздевалка. Мальчишки ленятся и совсем не думают об окружающих, и их ничем не проймешь. Если уж они убирают вещи, то суют их куда попало, а не на положенное место. Меня совсем иначе учили следить за своими вещами, но парни даже не желают слушать мои советы, как и где лучше разместить инвентарь. Я до смерти устал от их лени и хочу, чтобы они научились беречь свои вещи.

Мои семнадцатилетние сыновья бросают свои вещи в прихожей, как будто это их собственная комната. Я много лет пытался научить их убирать свои вещи и просто не знаю, что еще сделать. Не могу больше. Сдаюсь. Иногда мне хочется выставить их вон из дому, чтобы больше не мучиться. Они ленивые, эгоистичные, избалованные мальчишки. Я не знаю, что делать, чувствую себя беспомощным и отчаявшимся. Все это означает, что цель их поведения – избежать решения проблемы.

В очередной раз приходя в отчаяние, я думаю, что мои сыновья ленивые, безразличные, избалованные, эгоистичные, неблагодарные и непочтительные и что мне придется с этим смириться.

Трудолюбивые, заботливые, благодарные, почтительные, ответственные. Длинный список требований от папаши, который и сам далеко не идеален и не всегда проявляет перечисленные качества. Благодаря этому упражнению я осознал, что мои сыновья скоро станут взрослыми людьми. Я каждый день внушаю им мысль, что они ленивые и не заботливые. Привыкнув к этой мысли, они и станут такими на самом деле. Но я-то знаю, что у них множество хороших качеств, просто я почему-то зациклился на одних недостатках, – мне казалось, что, постоянно ругая их, я выполняю свой родительский долг. Но после того как Вики рассказала мне о принципе «Как вы судно назовете…», я сосредоточился на хороших сторонах сыновей.

Я требую, запрещаю, а потом сдаюсь. Никогда не думал, что сыновья возьмут за образец мое поведение по отношению к ним и начнут применять его к другим людям, пытаясь манипулировать ими. Почему никто не проводит разъяснительную работу с родителями, пока дети еще совсем маленькие? Я консервативен в своих привычках, и мне будет трудно перестроиться, но я все же попытаюсь разработать план нового поведения с сыновьями. Постараюсь представить своих сыновей взрослыми мужчинами, у которых есть собственные семьи; возможно, это поможет мне вести себя более сдержанно. Думаю, что самая здоровая стратегия – научить мальчиков чувствовать личную ответственность за происходящее. Они должны уметь признавать свои ошибки, извиняться, если стали причиной недоразумения, говорить откровенно и честно, выслушивать других, прежде чем принять важное решение, – такое поведение помогает выстраивать здоровые отношения с окружающими и в личной жизни, и в работе. Мне предстоит многое сделать, чтобы изменить свои отношения с детьми.

Уважение, сотрудничество и сочувствие, сопереживание – вот качества, которые я всегда ценил в здоровых отношениях, своих собственных или чужих. Сейчас я понимаю, что сам далеко не всегда проявлял эти качества. Я не сумел установить ни сотрудничества, ни уважительных отношений с собственными детьми, и, хотя мне будет тяжело ломать старые привычки, я это сделаю. Труднее всего мне дается сопереживание. Мой отец был очень жестким человеком, и для меня сочувствие подобно слабости. Тем не менее мне всегда были симпатичны люди, которые легко проявляли сочувствие и понимание к другим и к себе. Думаю, что, научившись сопереживанию, смогу полностью изменить свои отношения с сыновьями, а также их отношения с их будущими детьми.

Я тратил столько времени на поиски недостатков у своих детей, что теперь, признаюсь честно, мне придется полностью пересмотреть свои взгляды на их самостоятельность в самых разных областях жизни.

Как и в случае с моделью здорового поведения, мы вместе с мальчиками составили список всех областей их жизни, в которых они могли взять на себя управление, а я с радостью согласился поменять место у руля на заднее сиденье. Я действительно испытал облегчение, уверяю вас. Потом мы составили список того, чего мальчики хотят освоить до своего отъезда в колледж.

Споткнувшись в очередной раз о шмотки в прихожей, я просто пройду мимо, представляя себе прекрасное будущее. Это ведь всего лишь шмотки. Они никак не влияют на наше взаимное уважение, любовь и прочие чувства. Мы обсудим эту проблему, когда все будут спокойны и сдержанны, и я смогу высказать свое мнение по этому вопросу. Сыновья – уже не дети, а почти что молодые люди. Кто знает, может, если я перестану на них давить, они гораздо лучше меня придумают, как и что расставить в прихожей, чтобы всем было удобно.

После того как я переосмыслил свои представления об уважении, мне стало проще представить черты характера, которые я хотел бы видеть у своих сыновей, когда они станут взрослыми. И я понял, что мне не пришло бы в голову внести в список положительных качеств такую характеристику: «мужчины, которые умеют раскладывать по местам спортивный инвентарь». Как же тупо я себя вел!

У нас с мальчиками был честный, откровенный и разумный разговор. Я признал все свои ошибки и сообщил о готовности их исправить. Мы заключили договор насчет прихожей: они будут убирать свои вещи как угодно и куда угодно, лишь бы я об них не спотыкался. А я буду держать при себе мнение относительно качества их уборки. По рукам.

Нет сомнений, что Бретт и Уильям способны убрать в шкаф спортивный инвентарь. И я был несправедлив, когда требовал от них беспрекословного выполнения своих указаний. Я знаю: как только начинаешь давить на мальчишек, они сразу отдаляются; по этому признаку я смогу отслеживать, не впадаю ли я в прежний категоричный тон при общении с ними. Я также вижу, что они научились решать свои проблемы без моего участия, и, хотя мне горько об этом говорить, я все же рад, что им было к кому обратиться за помощью. Мои сыновья заслуживают отца, который в них верит и уважает взрослых мужчин, которыми они скоро станут.

У меня трое детей: четырехлетние близнецы Анна и Эми и девятилетняя Молли. В доме идет постоянная война. Близнецы цапаются между собой с утра до ночи абсолютно по любому поводу. Выхватывают из рук, тянут из-под носа, орут, скандалят по несколько раз в день. Они уже начали драться и кусаться друг с другом и даже с Молли. Я начинаю бояться, что кто-нибудь кого-нибудь серьезно поранит, и поэтому почти не спускаю с них глаз. Стоит мне отлучиться на минуту, как тут же из другой комнаты доносится: «Ма-а-а-ам… она украла мою игрушку!» или «А-а-а-а… А чего она щиплется!». Или такой дикий вопль, что мне страшно представить, о чем думают в этот миг соседи. Младшие никогда ничем не делятся друг с другом и очень редко играют вместе без ссор. У моей старшей дочки Молли очень мирный и дружелюбный характер, она пытается играть с младшими сестренками и следить за порядком. Слава богу, что она у меня есть, просто не знаю, что бы я без нее делала. Я так хочу, чтобы мои дочери дружили и не ссорились. Но младшие ведут себя ужасно, и я уже начинаю винить себя в том, что не могу научить их ладить между собой и с остальными членами семьи.

Мои четырехлетние близнецы бесконечно ссорятся и орут друг на друга. Стоит мне выйти из комнаты хоть на пять минут, как они тут же затевают драку или скандал. Я в отчаянии и в растерянности днем и совершенно обессилена ночью. Чего я только ни пробовала, чтобы примирить дочерей! Это говорит о том, что цель моих девочек – внимание.

Это просто. Они эгоистичные, требовательные сверх всякой меры, неуправляемые и деспотичные. Да, я зову своих малышек тиранами и деспотами.

Я хочу, чтобы девочки знали, что они добрые, заботливые, любящие, прощающие, гибкие. Теперь я знаю, что, обращаясь к дочерям, должна помимо прочих характеризовать их именно этими эпитетами, чтобы они привыкли думать о себе таким образом. Проблема в том, чтобы поймать момент, когда они хоть чуть-чуть соответствуют этим эпитетам, и, как объясняет Вики, закрепить слова действиями. Тогда девочки смогут понемногу развивать в себе эти качества. Когда делишься с другими мамами, так легко начать жаловаться на дочек, но я знаю, что заведусь и это плохо отразится на последующем общении с девочками. Представляю, что будет, когда я начну говорить о дочках только хорошее. Наверняка мне станет гораздо проще оставаться спокойной, сочувствующей, понимающей, но твердой.

Я с ними торгуюсь, подкупаю, пытаюсь решать проблемы за них, развожу их в разные стороны, но не учу сотрудничать, вместе разрешать конфликты, отдыхать друг от друга, когда накал страстей зашкаливает, переводить собственную ярость в другую плоскость. Очевидно, что все эти навыки приходят не сразу, но их надо вырабатывать, иначе девочки не справятся с гораздо более сложными отношениями, когда станут старше.

Сразу приходят на ум самодисциплина и гибкость – два качества, в которых я не сильна. Очень часто я не способна проявить их в нужную минуту. И именно этого я требую от дочек, когда они начинают входить в раж. Думаю, мне следует искать малейшие признаки этих качеств у всех троих – у меня и обеих дочек, – чтобы мы все могли развивать их в себе. Я поняла, что требую от девочек гибкости в отношениях со мной, но сама по отношению к ним гибкости не проявляю и это вызывает яростное сопротивление. Так что, став более гибкой, я сделаю взаимоотношения девочек более здоровыми и сейчас, и в будущем.

Нет. Я постоянно вмешиваюсь в их дела, хотя знаю, что не должна так поступать. С самого рождения Анна и Эми были «близняшками» и «младшими сестричками Молли». Я никогда не рассматривала их как две отдельные личности, имеющие право на собственное место в нашей семье.

• Создам график обучения, чтобы четко представлять, как научить девочек следить за собой и вносить свою лепту в дела семьи.

• Поддержу Молли в ее стремлении расти и развиваться дальше и перестану использовать ее как бесплатную няньку.

• Вместе с Молли разработаю основные правила, по которым живет и будет жить семья, чтобы старшая дочка чувствовала свою значимость и понимала, что ее очень ценят.

• Постараюсь давать Анне и Эми больше самостоятельности и свободы выбора, а в комплекте со свободой – ответственность за этот выбор.

• Позволю себе не встревать во все ссоры и драки, за исключением тех, в которых девочки действительно могут поранить друг друга.

• Перестану реагировать на вопли в соседней комнате.

• Тех, кто жалуется и ябедничает, буду отводить к доске жалоб и предложений (доска жалоб и предложений обычно выставляется, чтобы дети могли записать на ней свои проблемы и жалобы, не упоминая конкретных имен. Затем все эти проблемы разбираются и решаются на еженедельном семейном совете). Перестану сравнивать своих детей и сосредоточусь только на их положительных качествах.

Первое, что пришло в голову, – индивидуальность и сотрудничество. Сначала мне казалось глупым объединять эти два качества, но в моем случае это именно то, что нам нужно.

Индивидуальность. В семье, где растут три сестры, две из которых близнецы, индивидуальность – большая редкость. Я буду развивать индивидуальность дочерей, поощряя черты и предпочтения, которые делают каждую единственной и неповторимой. Надеюсь, став взрослыми, они научатся понимать и ценить то, что делает уникальным каждого человека.

Сотрудничество. С другой стороны, даже самый уникальный человек должен понимать всю важность и необходимость сотрудничества с окружающими. Благодаря семейным советам наша семья сплачивается в команду; мы учимся вместе разбирать и решать наши проблемы, действовать сообща. Навыки, полученные в семье, помогут нашим девочкам налаживать отношения вне дома с самыми разными людьми.

Семейные советы. Когда Вики рассказала мне о семейных советах, я подумала, что это не самая эффективная методика. Но с тех пор как мы начали проводить семейные советы, дела в нашей семье кардинально изменились.

• Одобрение. Это необыкновенная методика, а я никогда раньше не хвалила дочерей. Мне даже некогда было задумываться, за что их хвалить или одобрять, поскольку я все время с ними сражалась. Теперь раз в неделю каждая из нас рассказывает, что ей нравится в других. Мы завели еще и доску одобрения; каждое утро мы прикрепляем на нее чистый лист бумаги, и в течение дня каждая может подойти и написать, что ей нравится в ком-то из остальных. Это помогает нам всем развивать наблюдательность, память и учит заботе друг о друге. Другой положительный момент: как только назревает ссора или кто-то чувствует себя обиженным, несчастным и всеми покинутым, мы подводим страдалицу к доске одобрений и вслух зачитываем все добрые слова, которые были написаны о ней каждым из членов семьи. Теперь, вместо того чтобы придираться и препираться, все думают, что бы в ком-то еще одобрить.

• Доска жалоб и предложений. Этот предмет внес огромные изменения в нашу жизнь – бегать ко мне с жалобами стало неинтересно, поскольку всем жалобщикам я отвечаю: «Да, это подходящая тема для доски жалоб и предложений, иди запиши ее, а мы потом обсудим на семейном совете». Поскольку Анна и Эми еще не умеют писать, мы воспользовались подсказкой Вики и положили возле доски кипу журналов, детские ножницы и клеящий карандаш. Девочкам предлагается отыскать в журнале картинку, иллюстрирующую их проблему, вырезать ее и наклеить на доску. Теперь я избавлена от необходимости поминутно разрешать детские споры; кроме того, захватывающе интересно наблюдать за тем, как дочки обсуждают свои проблемы на семейном совете и буквально на глазах учатся сотрудничать друг с другом.

• Сотрудничество. Теперь, когда из нашей жизни ушли бесконечные ссоры и выяснение отношений, у меня появилось время на то, чтобы более тесно общаться с каждой из моих дочерей. Для каждой я выделила свое время и теперь могу развивать не только здоровые отношения в семье в целом, но и с каждым ребенком индивидуально.

Сравнивая своих дочерей между собой, я невольно привела младших к выводу, что моего внимания и признания в семье добьется та, которая будет громче кричать и больнее драться. Старшая дочь, наоборот, вообразила, что должна всегда вести себя идеально. Теперь, когда я постепенно начала разбираться во всех этих хитросплетениях, могу точно сказать, что узнала много нового о собственных детях. Надеюсь, это поможет мне развить в них независимость, уверенность в себе и дружеские отношения с членами своей семьи. Молли не любит ссор, значит, на семейных советах она научится решать их наилучшим образом. Кроме того, ей действительно нравится возиться с малышами, так что можно будет найти для нее занятия с детьми вне дома.

Мои дети-подростки сейчас проходят стадию «ненавижу своего брата/свою сестру», и я не знаю, как вывести их из этого состояния. Шестнадцатилетняя дочь Маккенна и четырнадцатилетний сын Мэтью не могут мирно находиться в одной комнате. Маккенна – девица с характером и нередко изводит младшего брата. Она так вредничает, что я почти всегда не выдерживаю и начинаю заступаться за него, и тогда все перерастает в ссору между мной и ею. Мэтью на самом деле ничуть не лучше сестры. Он все время дразнит Маккенну то из-за прыщиков, то из-за мальчика, который ей нравится. Мэтью сводит меня с ума тем, что постоянно жалуется на сестру, но я чувствую себя обязанной выслушивать его, потому что Маккенна не знает меры и того и гляди перейдет все границы дозволенного. Я все время оказываюсь втянутой в их разборки. И они без конца ябедничают друг на друга, хотя, казалось бы, слишком взрослые для этого. Я недовольна обоими.

Мои дети не дружат между собой, и в доме не прекращаются скандалы. Маккенна обижает брата, а когда ей делают замечание, отвечает дерзко и непочтительно. У меня сердце разрывается от ее поведения; ее-то никто никогда так не обижал. Мэтью уже четырнадцать, а он бегает жаловаться мамочке, как пятилетний. С одной стороны, меня это раздражает, с другой – мне его жалко, потому что у него такая гадкая и злобная старшая сестра. Я ввязываюсь в их ссоры, отчитываю, наказываю, а под конец просто ору на обоих. Все это говорит о том, что цель Мэтти – внимание, а Маккенны – месть.

Когда я особенно зла на детей, я называю их капризными, избалованными и изнеженными, мучителями и ябедами.

Я знаю, что в моих детях много хорошего, но, честно говоря, не сразу вспомнила, что именно. После некоторых размышлений я обнаружила в детях качества, которые никогда не признавала за ними вслух: они добрые, заботливые, находчивые, трудолюбивые, целеустремленные. Я вижу, что Маккенна уже начинает свыкаться с отрицательными эпитетами, которые я употребляю, ругая ее. Она как бы хочет сказать: «Ну раз ты меня такой считаешь, я так и буду себя вести». Это заколдованный круг, о котором я даже не догадывалась. А Мэтью нравится считать себя жертвой, хотя он сильный, умный, сведущий и находчивый молодой человек. Оттого, что я постоянно встреваю в их отношения и кричу на них, становится только хуже и мне и им. Пора остановиться.

Я пытаюсь пристыдить дочь, давая понять, что разочарована в ней, наказываю ее, лишая привилегий. Я бросаюсь на защиту сына, который дает понять, что он слабенький и не способен постоять за себя. И в том и в другом случае дети станут взрослыми, не способными на здоровые взаимоотношения с окружающими. Вики говорит, что надо сосредоточиться на том, как научить детей дружить, вместо того чтобы решать их споры и ссоры. Думаю, такая стратегия мне действительно поможет. Ведь Маккенна и Мэтью – любящие и внимательные брат и сестра, просто я не создала им условий, при которых они могли бы развивать сотрудничество и учиться поддерживать друг друга.

Для меня главное – сотрудничество и умение принять себя и других. Признаюсь честно, что сама я не очень хорошо сотрудничаю со своими детьми. Я иду на поводу у собственных слабостей и поэтому не могу быть образцом здорового поведения для детей. Я должна видеть в них взрослых людей и общаться с ними как с коллегами, только тогда мы постепенно сумеем наладить настоящее сотрудничество. Умение принять себя и других, на мой взгляд, означает, что я могу посмотреть на себя в зеркало и принять себя такой, какая я есть, со всем хорошим и плохим, достоинствами и недостатками, но затем взяться за исправление этих недостатков. А тот, кто не боится принять себя, спокойно сможет принять и других с их недостатками. Такая способность необыкновенно ценна в любых взаимоотношениях. То есть я должна честно признать, что не всегда правильно воспитывала детей, и осознать, что они у меня замечательные, хотя тоже далеко не всегда правы. Я только подумала об этом, а мне уже стало легче, и я почувствовала, как освобождаюсь от тяжести, которую сама же на себя взвалила.

Нет. Мне казалось, что самостоятельность – это то, что я могу дать детям в любой момент. Например, после того как Маккенна получила водительские права, я разрешила ей брать мою машину и думала, что, отпуская ее одну в магазин, даю ей самостоятельность. Или время от времени я позволяла Мэтью сходить с приятелями на поздний футбольный матч, чтобы он чувствовал себя самостоятельным. Как же я заблуждалась! Я не могу дать им самостоятельность, потому что ее невозможно выдать по желанию, ее можно только выработать, воспитать вместе с различными навыками в кругу семьи. И тогда, куда бы дети ни уехали, самостоятельность останется с ними, и ее можно будет развивать дальше.

• Сделать очевидной связь между обязанностями и правами. Нужно выработать некую систему, при которой права даются только тому, кто способен ответственно, по-взрослому, выполнять определенные обязанности. Благодаря такой системе мне будет гораздо легче поддерживать каждого из детей по отдельности и, кроме того, видеть в них умных, серьезных, деловых людей.

• Поддерживать желание детей принимать решения, влияющие на жизнь семьи. Моя задача – внушить им ответственность за принимаемые решения и последствия для всей семьи, включая и отношения между братом и сестрой.

• Подготовить детей к отъезду из дома: проводить больше времени с каждым по отдельности, обсуждая, что их ждет в скором будущем, чтобы дети осознали, что пора учиться решать свои проблемы самостоятельно, не привлекая к этому родителей.

• Не лезть не в свое дело!

• Почувствовав страстное желание вмешаться, уходить в другую комнату.

• Установить доску жалоб и предложений, чтобы все вопросы спокойно и коллективно решались на семейном совете.

Понимание. Я хочу, чтобы Маккенна и Мэтью выросли чуткими, сострадательными и с пониманием относились к чувствам и проблемам других людей. Надеюсь, что Мэтью и Маккенна найдут способы решения конфликтов, научатся справляться с взаимным непониманием и прощать друг друга. Когда это случится, я смогу сказать, что они становятся чуткими и сострадательными взрослыми. Но эти качества не приходят сами собой, и моя задача – создать детям условия, в которых они смогут их развивать, и оказывать им поддержку в случае необходимости.

Открытость. Быть открытым с близкими означает делиться с ними проблемами, не скрывать свои слабости, страхи, тревоги и мечты. Если вы не боитесь открыться перед другим человеком, значит, вам удалось создать замечательные, долговечные взаимоотношения с ним. Чтобы научить своих детей открытости, я постараюсь сама быть с ними как можно более открытой. Для меня это новое ощущение, поскольку я не раз обрывала их попытки к диалогу, потому что была раздраженной и усталой. То есть им хочется поделиться со мной своими переживаниями, какими-то событиями, а я сбиваю их пренебрежительным или резким замечанием. Мне необходимо измениться, если я хочу, чтобы дети, когда вырастут, умели строить здоровые отношения с окружающими.

Сначала я была совершенно растеряна и не знала, с чего начать. У каждого ребенка была своя цель ошибочного поведения, с каждым предстояло развивать разные качества, и поначалу я просто растерялась. Но постепенно все встало на свои места. Наша проблема заключалась в детских ссорах, но начать мне следовало не с детей, а с себя – своего поведения и поступков. После этого можно было браться за выполнение рекомендаций Вики.

Семейный совет. Это моя любимая методика. Мы обсуждаем семейные новости, проблемы и одобряем всех членов семьи. Мэтью и Маккенна одобряют друг друга – для нас это серьезное событие. А я одобряю детей всю неделю. Мне и в голову не приходило, как важно вслух произнести слова одобрения, одобрить сиюминутный конкретный поступок. Теперь я поняла, что одобрение – это поддержка всех тех качеств, которые я хотела бы видеть у своих детей в будущем, которые так важны для благополучной взрослой жизни и здоровых взаимоотношений. Помимо прочего, признавая вслух, что я научилась чему-то у Маккенны, или не скрывая от Мэтью, что мне с ним хорошо, я оздоровляю семейную атмосферу. На семейном совете у детей есть возможность высказать свое мнение по любому вопросу и убедиться в том, что родители готовы к диалогу и сотрудничают с ними. Появление доски жалоб и предложений сделало бессмысленными жалобы, поскольку я отказываюсь слушать ябедников и сразу отсылаю их к доске, предлагая разобрать все обиды и претензии позже.

График обучения. Он очень помог Мэтью. Как я могла не понимать, что мой сын просто рвется к новым знаниям и большей самостоятельности! Но, хотя Мэтью уже давно всеми возможными способами давал мне понять, что готов двигаться дальше в своем развитии, я отказывалась видеть и слышать его подсказки. Теперь я перестала носиться с ним как курица с яйцом, не бросаюсь исправлять за него ошибки и кидаться на его защиту. Я верю, что он всему научится сам и все у него будет в порядке.

Больше не вмешиваюсь. Я больше не принимаю участия в ссорах своих детей. Я не прибегаю на вопли Мэтью. Я не кричу и не угрожаю Маккенне. Держусь себе в стороне. И мне сразу стало легче, и я гораздо меньше нервничаю, когда слышу, как дети препираются. А без меня ссоры очень быстро выдыхаются, и дети переключаются на другие дела.

Договор. Мы еще не решили окончательно, каким будет наш договор. Но каждый из детей уже сформулировал, какие действия брата/сестры больше всего мешают их дружбе. Оба уговорились отказаться от этих действий (они перечислены ниже) и выработать новые отношения. Одно то, что дети без ссор обсудили свои чувства и желание изменить ситуацию, уже стало большим шагом вперед.

• Мэтью обещает не дразнить Маккенну и не мешать ей, когда она говорит по телефону или общается с друзьями.

• Маккенна обещает не обзывать Мэтью.

Маккенна – старший ребенок в семье, и ей всегда казалось, что Мэтью задвигает ее на задний план, лишает ее места в семье. Она часто обижается, что я всегда принимаю сторону Мэтью. И она права – в детских ссорах я действительно сразу заступаюсь за Мэтью. Я должна понять: Маккенна бывает такой колючей, потому что защищается от нас. Я должна быть ласковей с дочерью, выказывать ей больше понимания и сочувствия. Мне надо наладить контакт с Маккенной и дать ей понять, что она всегда будет важна для меня, ее чувства имеют значение, и, если бы мне предложили выбрать из сотни, тысячи, сотен тысяч детей, я все равно выбрала бы только ее.

Мэтью – чрезвычайно активный и подвижный. Он не может долго находиться без движения, ему необходимо пошуметь, попрыгать, чтобы разрядиться. Я постараюсь занять его освоением новых жизненных навыков, буду тормошить его, задавать вопросы, в общем, делать все, чтобы его энергия чуть поутихла. Как говорит Вики, у уставших детей нет сил на шалости. Моя задача – загружать Мэтью по полной, чтобы вечером он приходил и падал без сил.

Несколько лет назад у Эрин начало меняться отношение к нам. Мы не сразу обратили на это внимание, поскольку были поглощены воспитанием троих детей, карьерой и попыткой сохранить наш брак. За это время поведение Эрин испортилось вконец. Мало того что она сама разговаривает с нами безобразно, младшие братья берут с нее пример. Сейчас все трое обращаются с нами как с людьми второго сорта, обслугой. Они выкатывают глаза, фыркают «пофиг», могут спокойно повернуться и уйти, когда с ними разговаривают, заявляют, что не обязаны выслушивать нас. Это стыдно и унизительно, мы встревожены, но не представляем, что делать. Мы пробовали выговоры и наказания. Мы пытались не обращать внимания и спокойно беседовать. Предлагали заключить договор, но ничто – вообще ничто – не действует. Мы в полной растерянности и готовы предпринять что угодно, лишь бы изменить ситуацию.

Наши дети ведут себя неуважительно, постоянно хамят нам. Мы очень обижены на них и не знаем, как изменить сложившуюся ситуацию. Это говорит о том, что цель их ошибочного поведения – месть.

Лесли и Джэред понимают, что у детей могут быть разные цели, но в данный момент дела обстоят совсем плохо, поэтому они для начала решили считать, что все дети обижены и мстят родителям. Возможно, Лесли и Джэред изменят свое мнение после того, как начнут работать над собственным поведением и узнают больше о своих детях.

Мы в полном отчаянии. Не можем придумать ничего, кроме «зловредные, дерзкие, грубые, непочтительные и жестокие».

Добрые, готовые к сотрудничеству, гибкие, выдержанные, смелые, ответственные и надежные. Мы хотим, чтобы наши дети чувствовали себя именно такими, но, когда они ведут себя столь вызывающе, обнаружить все эти качества очень трудно, тем более как-то развивать их. Вот в чем проблема. В какой-то момент мы решили, что не будем хвалить детей до тех пор, пока они не перестанут грубить нам. Но от этого стало только хуже. Поэтому попытаемся поверить в невозможное и начнем поощрять и хвалить их вслух за любые положительные сдвиги, какие только удастся заметить. Теоретически поведение детей должно исправиться, если мы будем их хвалить. Но если все останется по-прежнему, нам будет очень тяжко.

Мы грубим в ответ, а затем наказываем их, запрещая то, что они особенно ценят: компьютер, любимую телепередачу, совместную вечернюю прогулку. Получается заколдованный круг – кто кого больше обидит. Мы в таком отчаянии, что готовы сдаться, а дети воспринимают это как безразличие по отношению к ним. Нам понадобится много работать над собой, чтобы применить техники, подсказанные Вики. Мы сейчас все детские дерзости воспринимаем как личное оскорбление, и поэтому нам очень трудно будет оставаться вежливыми и спокойными.

Мы решили сначала опробовать новые стратегии на работе. Если получится улучшить отношения с некоторыми сотрудниками, возможно, нам удастся всего за несколько недель изменить и атмосферу в доме.

Уважительность и откровенность. Мы оба ходили на занятия по доброжелательному общению и гордимся тем, что умеем вести откровенный и честный диалог. Знаем, что необходима тренировка и некий план, когда говоришь на трудные для тебя, эмоционально окрашенные темы. Мы умеем сопереживать и выслушивать чужую точку зрения. Умеем поддержать общую беседу, когда она угасает или начинает разбиваться на отдельные разговоры.

Упражнение Вики оказалось необыкновенно ценным. Благодаря ему мы осознали, что совершенно не пользуемся своим богатым опытом общения, когда дело касается собственных детей. Пожалуй, наше отношение к ним можно было бы охарактеризовать как «самодовольная училка». Мы говорим для детей, но не с ними, мы придумываем для них правила, поскольку уверены, что всегда лучше знаем, что им надо. Мы выслушиваем детей свысока, но нам и в голову не приходит воспользоваться их советами или предложениями. Мы заставили их вызубрить наизусть, как именно они должны вести себя и разговаривать с нами. Нам нужны удобные дети, которые полностью разделяют наши взгляды абсолютно на все. А то, что у них может быть свое собственное мнение, отличное от нашего, мы во внимание не принимаем. Мы желаем, чтобы на любой наш вопрос дети отвечали откровенно и исчерпывающе (мы ведь сами такие открытые и честные), но мы сами никогда не были полностью открыты с ними. И теперь мы удивляемся, почему дети относятся к нам с презрением и пренебрежением. А они ясно дают понять, что взаимоотношения в семье надо менять. Нам стыдно, что в сложившейся ситуации мы до сих пор винили детей.

Никоим образом. До упражнения мы сказали бы «да», но это была бы очередная самодовольная чушь о том, как потрясающе мы учим детей быть ответственными гражданами, которые не жгут зря электричество и сортируют мусор по разным бакам. Это также объясняет презрение детей к нам. Мы относимся к ним как к полным тупицам, хотя они умные, сообразительные и догадливые. Их отвратительное поведение – ответ на наше отношение к ним.

• Используем график обучения: предстоит очень много работы, но с этим удобным инструментом мы сумеем распределить время между собой, домом и, до определенной степени, социальными навыками так, чтобы не слишком напугать детей резкими переменами. График позволит нам поддержать детей морально, показать, что мы им доверяем и уверены в их способностях. Надеемся, что они простят нам нашу прежнюю самоуверенность и самодовольство.

• Будем давать им выбор: как можно больше разных вариантов в течение дня. Постараемся поддерживать их выбор. Как говорит Вики: «Если это не опасно морально или физически, пусть делают что хотят».

• Будем задавать вопросы: наконец-то мы узнаем, что дети думают на самом деле, вместо того чтобы говорить им, что они должны думать. Постараемся больше говорить с детьми, чтобы понять, как они мыслят, что для них важно, что их волнует и огорчает, как они решают свои проблемы.

• Предложим участвовать в решении семейных проблем, активнее выражать свое мнение. Постараемся не встревать без нужды в решения детей с заявлениями, что благодаря многолетнему опыту мы лучше знаем, как следует поступить, – хочется верить, что это уже пройденный этап в наших отношениях. Пусть теперь дети сами набираются опыта.

• Не важно, как ведут себя дети, мы способны сохранять свой моральный облик и относиться к ним с любовью и уважением. Мы в силах абстрагироваться от ситуации и перестать воспринимать поведение детей как личную обиду. Пора наконец на собственном примере показать им, какими они должны стать, когда вырастут. Пора объяснить, как надо относиться к людям, которых любишь. Совсем скоро мы вспомним, что любим друг друга и начнем общаться уважительно и с достоинством.

• Надо представить себя на месте детей. Нам не следует забывать, что их взгляды и представления о мире только формируются. Надо относиться к ним с пониманием, без лишних эмоций и раздражения, смотреть в будущее, а не бодаться с настоящим.

Понимание, приятие, сопереживание. Мы так увлеченно подгоняли детей под собственные стандарты, что совсем перестали показывать им свою любовь. Дети должны поверить, что они – самое главное, что есть в нашей жизни, независимо от их мыслей и поведения. Мы будем показывать им пример достойной жизни, убедим, что мы им всегда рады и готовы помочь, и со временем поведение наших детей изменится к лучшему.

План простой: пока не наладим контакт с детьми, не строим никаких далеко идущих планов, схем и не делаем никаких выводов. Сначала исправим взаимоотношения, а тогда, если дерзости не прекратятся, обсудим на семейном совете, как нам решить эту проблему цивилизованным способом, не теряя уважения к себе и друг другу.

Мы все же взялись разработать всей семьей утренний распорядок, который должен был нас объединить. И что же? Упражнение выявило новые попытки родителей руководить процессом. В конце концов мы предложили детям самим продумать утренний распорядок, который подошел бы каждому члену семьи. На испытание этого распорядка мы отвели неделю. Представьте себе, мы до сих пор им пользуемся. А поскольку дети сами все придумали, они продолжают вносить в распорядок мелкие изменения, учитывающие особенности каждого из нас. Это радует и вдохновляет нас на новые подвиги.

У нас трое детей, и у каждого свой взгляд на мир, свой характер, свои предпочтения и привычки.

Эрин тихая и вдумчивая. Ей требуется время, чтобы осмыслить новую информацию, как следует во все вникнуть, понять. Она принимает окончательное решение только после того, как взвесит все «за» и «против». Когда мы начинаем решать за Эрин, командовать и обращаться с ней, как с трехлетней малышкой, а не со взрослой девочкой, она замыкается в себе. Ее дерзкое поведение – это защитная реакция на наше давление, теперь мы можем признаться себе в этом. Долгое время мы принимали ее тихий характер за глубокую удовлетворенность своей жизнью и радовались, что вырастили такую сдержанную дочь.

Николас во многом – типичный второй ребенок в семье, считает себя миротворцем. Он ненавидит ссоры, всплески отрицательных эмоций, а также внезапные перемены в распорядке дня, нестабильность, в то время как мы с женой любим в порыве настроения вдруг поменять все планы и отправиться на поиски приключений. Теперь мы понимаем, что тем самым выбиваем Николаса из колеи, он пугается неизвестности, начинает нервничать, и его поведение резко ухудшается. Нам следует более внимательно относиться к потребности Николаса в спокойном предсказуемом поведении окружающих. Мы постараемся больше подключать Николаса к решению общих проблем, быть с ним мягче, учить завязывать здоровые взаимоотношения, при которых все спокойны и чувствуют себя в полной безопасности.

Джеффри – самый симпатичный и энергичный. Боюсь, мы не заметили вовремя его стремления быть значимым членом семьи, с мнением которого все считаются. Очень часто мы не обращаем внимания на то, что он хочет нам сказать, только потому, что он самый младший. Это так обидно и унизительно! Джеффри предпочитает учиться на собственном опыте, а не на чужих рассказах о том, что можно делать, а чего нельзя. Поэтому мы больше не будем ему мешать в познании мира – пусть сам разбирается, какими могут оказаться последствия его поступков (конечно, в случае необходимости мы всегда придем на помощь). Это поможет Джеффри понять, что мы верим в него и его способности справиться с любым вызовом, брошенным ему судьбой.

Я всегда мечтал прийти вечером домой после долгого трудового дня и отдохнуть в кругу семьи. Целый день мы куда-то бежим, спешим, и так приятно, когда все успевают вернуться к ужину и собираются за столом. Но последнее время мой сын сильно расстраивает меня своим поведением. Он все время ходит недовольный, чуть что – закатывает глаза и, кажется, выходит из себя от одного нашего вида. Дэвин как будто живет где-то на другой планете, его ничто не интересует, он не слышит наших рассуждений о том, что надо быть вежливым с членами семьи, участвовать в общей жизни, помогать, проводить больше времени вместе; ему плевать на угрозы, что его накажут или запретят заниматься футболом. Такое ощущение, что Дэвин уже просыпается раздраженный и его терпения хватает минут на пять. А потом он начинает грубить нам или тупо смотрит прямо перед собой, в упор не замечая остальных членов семьи. Я просто не знаю, как к нему пробиться, меня уже тошнит от попыток наладить контакт. Как он с такими манерами пройдет собеседование в колледж? И кто его такого на работу возьмет? Я в полной растерянности; недавно обозвал Дэвина обормотом и сказал, что, если он не прекратит хамить, то я окончательно махну на него рукой.

Я чувствую свою полную беспомощность в отношениях с сыном, уже теряю надежду на то, что они когда-нибудь наладятся. Дэвин отвратительно себя ведет и, по-моему, ему с нами очень плохо. Это говорит о том, что он пытается уйти от каких-то проблем.

Это нелегко, у меня просто нет слов, но я бы сказал, что сын постоянно в отключке, погружен в себя и не хочет видеть и слышать ничего вокруг.

Уважающий себя, увлеченный, ответственный, настойчивый, честный. Я пытался представить своего сына взрослым человеком, и мне не очень понравилось то, что я увидел. Мне было бы стыдно признаться, что это мой сын, и стыдно своего стыда. Поэтому не буду спешить, начну работать с двумя качествами, которые у моего сына точно имеются, хотя сейчас он и их пытается скрывать. Дэвин умеет прекрасно, убедительно говорить и отлично рассуждать. Эти качества просматриваются даже сейчас, несмотря на наши сложные отношения. Но я обращал на них мало внимания.

Я ору, унижаю, стыжу, угрожаю и всеми способами показываю свое недовольство поведением сына. Понятно, что такие методы никак не помогут Дэвину в будущем, когда он попытается выстраивать здоровые отношения. Но я веду себя именно так. Что делать? Наверное, сейчас имеет смысл интересоваться мнением Дэвина при решении разных семейных проблем. Возможно даже, я буду спрашивать его совета относительно разных вопросов с сотрудниками или клиентами. Он любит рассуждать – может быть, у нас возникнут общие темы для обсуждения и это нас сблизит. Кроме того, мне следует поработать над собой – научиться сдерживать эмоции, как положено взрослому человеку. В конце концов, я сам был когда-то шестнадцатилетним и еще помню, что мне тогда тоже приходилось нелегко. Ему и так непросто, а тут еще скандалы дома. Может быть, Дэвину кажется, что я его бросил, предал именно тогда, когда ему так нужна моя поддержка.

Ответственность. Я знаю, что, как и многие другие родители, слишком часто употребляю слово «ответственность», не задумываясь, насколько я сам ответствен и какой пример подаю детям. Я хочу, чтобы мой сын был не просто ответственным взрослым человеком, но чтобы он чувствовал свою ответственность в тех взаимоотношениях, которые будет создавать. Соответственно, для начала я сам должен научиться отвечать за свое поведение и свои действия в семье. До сих пор я вспоминал об ответственности, только когда дело касалось работы и карьеры. Теперь я понимаю, что важно быть ответственным во всем – и прежде всего в чисто человеческих отношениях. Моя задача – научить Дэвина быть ответственным человеком в разных жизненных обстоятельствах. Он, например, должен признать, что наши с ним отношения были испорчены отчасти и по его вине. Дэвин должен научиться анализировать происходящее и, если ему что-то не удалось, брать ответственность на себя, а затем исправлять ситуацию.

Честность. Мы с женой постоянно вдалбливаем нашим детям: тот, кто не честен сам с собой, не может быть честным с другими. Я мог бы долго рассуждать на тему о том, что я далеко не всегда был честен сам с собой и имел в результате массу неприятностей, но я, пожалуй, воздержусь от этого. Достаточно сказать, что это еще одна область, в которой нам с детьми предстоит много работы. Мы должны более четко определить, что такое честность, что значит быть честным со своей семьей и с каждым отдельным членом семьи.

Нет. Я постоянно подталкивал сына, направлял, подавлял его, но не давал ему развивать свою самостоятельность и уверенность в себе.

• Включу Дэвина во все семейные обсуждения на равных правах со взрослыми, чтобы он вместе с нами решал вопросы, проблемы, определял правила, по которым мы будем жить. Это научит его со всей ответственностью брать на себя решающую роль в самых разных ситуациях и областях жизни.

• Воспользуюсь графиком обучения, чтобы понять, что дается Дэвину легче всего, а затем обсужу с ним, какие проблемы ему необходимо решить и как он собирается это делать.

• Не буду вмешиваться, когда он принимает решения. Пусть все удачи и неудачи принадлежат безраздельно только ему.

• Перестану указывать сыну, что делать, буду предлагать ему говорить самому.

• Постараюсь осознать, насколько сыну в будущем пригодятся такие качества, как гибкость и смелость. Дэвин должен научиться решать проблемы, а не бегать от них.

Если я теперь попытаюсь применить на практике все знания и методики, которые получил от Вики, возможно, Дэвин изменится и не будет больше таким раздраженным и выключенным из действительности. А на грубость я постараюсь реагировать не криком, а разумными вопросами: «Может быть, у тебя неприятности?», «У тебя все в порядке?», «Тебе не нужна помощь?». Хочу, чтобы Дэвин понимал: я рядом и готов поддержать его. Очень важно перестать воспринимать грубость сына как личное оскорбление, тогда я смогу сохранять спокойствие и доброжелательность независимо от того, как Дэвин себя поведет.

Настойчивость. Мне жаль, что я в свое время не проявил настойчивости, когда потерял работу. Возможно, сейчас все было бы иначе. Но на какое-то время я пал духом, и это сильно изменило мои взгляды на будущее детей. Я не знал, как бороться, где найти силы, чтобы взглянуть на происходящее шире, с верой в будущий день. Я чувствовал себя уязвленным, униженным и никак не мог начать все с чистого листа. Не важно, как повернется жизнь у моих детей, но в любом случае им пригодится большой запас настойчивости, чтобы пробиться через все преграды. Так как же я буду развивать это качество у своих детей? Очень просто: не стану подстилать соломку, не буду вмешиваться, чтобы защитить их от разочарований, огорчений, неудач, чувства стыда и ощущения, что тебя отвергли. Я обязательно буду рядом, чтобы поддержать детей, но дам им возможность самостоятельно решить возникшую проблему.

Смелость. Хочу, чтобы дети не боялись стремиться к исполнению мечты, не довольствовались синицей в руках; чтобы любили по-настоящему, не опасаясь, что им разобьют сердце. Хочу, чтобы детям всегда хватало смелости ответить «да» или «нет», извиниться, если они виноваты, признать свою ошибку и не побояться указать другому на его ошибку; чтобы они прощали легко и как можно чаще.

Уверенность. Я был абсолютно уверен в том, что отлично справляюсь со своими рабочими обязанностями и нужен компании. Но, оставшись без работы, я полностью утратил уверенность в себе и никак не решался начать карьеру заново, не мог поверить, что сумею прокормить семью, устроившись на какое-то другое место. Я боялся признаться самому себе, что испуган и обижен, чувствовал себя настолько неуверенно, что не смел просить кого-либо о помощи. В данной ситуации я не в состоянии поднести сыну уверенность в себе на блюдечке, но зато могу перестать сокрушать ту уверенность, которая у него уже имеется. Я изменю свое поведение: буду выказывать Дэвину больше доверия, веры в его силы, и тогда он действительно поверит в себя и свои возможности.

Я не придумывал никакой системы, но значительно пересмотрел свое отношение к Дэвину и свою роль как его отца. Надеюсь, что эти изменения помогут ему сейчас и в будущем. Я даже не подозревал, какой у меня классный парень, до тех пор, пока не позанимался с Вики и не осознал свою роль в проблеме с сыном. После того как я извинился перед Дэвином и разъяснил ему, что дальше собираюсь действовать по-новому, его настроение заметно улучшилось. Он с большей готовностью отвечает на наши с женой вопросы. На днях он даже позавтракал вместе со мной в пекарне по соседству. Я очень стараюсь разговаривать с Дэвином на интересные и увлекающие его темы, но при этом не давить авторитетом и ничего не осуждать.

Буду честен: мне трудно менять себя. Это для меня тяжелый труд. Но я очень хочу помочь своему сыну и дать ему все самое лучшее; искренне надеюсь, что его ждет успешное будущее и ему не придется потерять работу, как это случилось со мной. Теперь я понимаю: чтобы вырастить сына сильным, настойчивым, уверенным в себе, я должен дать ему надежную основу и опору, место, где он сможет вырабатывать необходимые для жизни навыки, где его будут поддерживать, а не обвинять и осуждать. Я все еще работаю над собой и постоянно напоминаю себе, что Дэвин будет преуспевать в любом случае, за какое бы дело он ни взялся. Но пока я не перегружаю сына беседами о его будущей карьере. Наши отношения уже сильно улучшились, и я чрезвычайно благодарен за это.

Я не знаю, какой у меня сын, каковы его взгляды на мир, что дает ему силы и что его истощает. Вспоминая Дэвина ребенком, я могу сказать, что он был любопытным и чрезвычайно способным к сопереживанию. Его интересовало, как что устроено, ему были интересны другие люди и их взгляды. Припоминаю, что он всегда задавал очень глубокие вопросы и нас с женой всегда поражало то, с каким интересом он выслушивал ответы. Но тогда мы действительно с ним беседовали, а не читали нотации. Возможно, знания, полученные мною о Дэвине еще в его детстве, помогут мне сейчас стать ему хорошим отцом, в котором он нуждается и которого заслуживает. Эти мысли радуют, приносят облегчение и по-хорошему волнуют меня.

Мы с женой всегда придавали большое значение образованию. Нам недостаточно того, что дети отлично успевают по школьным предметам, после уроков я дополнительно занимаюсь с ними дисциплинами, которые помогут им поступить в колледж. У нас никогда не было проблем со старшими сыновьями, они всегда усердно занимались, не жалея на это времени. Но похоже, Саймона образование совершенно не привлекает. Каждый день мы бьемся над уроками. Иногда на то, чтобы заставить сына заниматься, уходит гораздо больше времени, чем на сами занятия. Из-за этого Саймон не занимается спортом, не посещает кружки, мы уже начали запрещать ему встречаться с друзьями. Он может часами сидеть за письменным столом и ничего при этом не сделать. Я не понимаю: неужели так трудно быстро приготовить уроки и потом заниматься чем хочешь? Я очень огорчен и разочарован отсутствием у сына интереса к образованию. Не знаю, как заставить его учиться.

Мой десятилетний сын отказывается делать уроки. Он тянет время, грубит и совершенно не переживает, когда я в наказание лишаю его занятий спортом, посещения кружков и свободного времени. Я страшно разочарован тем, что сын не ценит усилий, которые мы прилагаем, чтобы он мог поступить в приличный колледж, потом найти хорошую работу и устроить свою жизнь. Это говорит мне, что цель его поведения – месть.

Мой сын упрямый, ленивый, хитрый и безразличный. Я не знаю, чем его заинтересовать, чтобы мотивировать.

Уверенный в своих способностях, честный в работе, ответственный. Мои дети должны считать себя именно такими. К сожалению, в этот список не попали такие слова, как «способные сопереживать», «добрые», «гибкие». Я настолько нацелен на карьеру, что совсем забыл о замечательных качествах, которые делают человека человеком. Мой отец был жестким и требовательным и хотел, чтобы я выполнял идеально все, за что ни возьмусь. Я вырос очень холодным и сдержанным молодым человеком. Мне понадобилось несколько лет занятий с наставниками и даже врачом, чтобы понять себя и научиться проявлять чувства. Но теперь я вижу, что в общении с детьми повторяю своего отца.

Я запрещаю Саймону все, что он любит, все, что доставляет ему радость. Мы показываем сыну плохой пример. Я даже думать не могу о других задачах, пока не разберусь со своим стремлением заставить Саймона хорошо учиться и поступить в колледж, а также со своей уверенностью в том, что мне лучше знать, что нужно сыну. Наверное, в корне всей этой проблемы лежит мое твердое убеждение в том, что я лучше знаю, что именно сыну нужно. Из этого вытекает: я убежден в том, что сам сын не понимает, что ему нужно и что для него хорошо. Если Саймон, став взрослым, по-прежнему будет думать, что он не способен самостоятельно решить свою судьбу и что другие всегда могут заставить его делать то, что они считают нужным (или он может заставить других выполнять то, чего он хочет), его жизнь превратится в сплошную борьбу. Мне сейчас разумнее всего будет действовать по принципу «чем меньше, тем лучше» и постепенно закрыть тему уроки/обучение.

Я не могу на своем примере учить детей тому, что я им внушаю. Ведь я объясняю им, что они должны уважать других, охотно сотрудничать с окружающими, сочувствовать им, всегда держать данное слово. Я учу детей только хорошему, но захоти они увидеть, как я действиями подтверждаю свои слова… это было бы забавно. Я знаю, как должен поступить: выписать качества, о которых столько говорю, найти в словаре их точное определение, а потом подумать, как сделать так, чтобы мои поступки не расходились с этими определениями. И чтобы дети каждый день на моем примере учились, как надо себя вести. Думаю, этот опыт поубавит мне самоуверенности.

Нет, совсем не поощрял. Скорее подавлял любую попытку стать самостоятельнее.

• Начну считаться с мнением Саймона, когда он сообщает, как, где и когда планирует делать уроки.

• Прекращу все дополнительные занятия и дам ребенку почувствовать себя ребенком.

• Предоставлю Саймону больше свободы и личного времени.

• Воспользуюсь графиком обучения, чтобы понять, на какой стадии находятся все его навыки.

• Составлю план, как приучить Саймона обслуживать себя.

• Постараюсь в разговоре с сыном пользоваться формулировкой Вики: «Хочешь сделать то-то и то-то…» вместо «Немедленно сделай…».

• Перестану бороться с Саймоном. Борьба еще ни разу не доводила нас с ним до добра.

• В случае ссоры отойду в сторону, успокоюсь и дам успокоиться сыну. После этого мы все обсудим заново без крика.

• С уважением буду относиться к Саймону и его предпочтениям.

• Покажу пример сотрудничества: выслушаю его предложение и попробую ему следовать.

Познание самого себя. Саймон не такой, как братья, и у него будет свой путь в жизни. Когда я начну относиться к нему как к одному из равноправных членов семьи, личности со своими собственными вкусами и взглядами, когда я начну выслушивать его мнение, тогда он начнет понимать самого себя – свои чувства, мысли, отношение к миру. Я начну задавать Саймону вопросы, которые заставят его размышлять, его ответы – результат размышлений – помогут мне понять сына. И чем больше он будет проговаривать вслух свои мысли, тем лучше он научится понимать себя, тем увереннее будет строить свою собственную жизнь.

Уверенность в себе. Уверенность приходит с опытом. Опыт – это удачи и неудачи, пробы, ошибки, новые решения. Опыт рождается экспериментами, и не надо бояться пробовать что-то новое в поисках собственного пути. Чем больше ты полагаешься на себя в своих экспериментах и борьбе с разными трудностями, тем больше твоя уверенность в себе. Я должен показать Саймону, что не сомневаюсь в нем, и тогда он станет смелее и увереннее в себе.

• Мы решим вместе с Саймоном, когда, где и как долго он будет делать уроки.

• Я не буду проверять за ним уроки. Учитель сообщит мне, если сын начнет отставать по какому-либо предмету.

• Дам Саймону возможность самому решить, каким дополнительным предметом он хочет заниматься – и хочет ли вообще.

Саймон сильно отличается от братьев характером и темпераментом. Он легко перевозбуждается, и ему необходимо много двигаться, чтобы избавиться от излишка энергии. Нередко, заставляя Саймона заниматься, я не учитывал эту его особенность. Когда Саймон спокоен, он сосредоточен, собран и прекрасно воспринимает все, что слышит или читает. Если я отнесусь к сыну с пониманием, мы сможем заниматься, когда он спокоен. Это также будет замечательным примером сотрудничества, покажет Саймону, что я не собираюсь с ним враждовать и верю в него. Он привык, что его место в семье – последнее, позади старших братьев, а привлечь к себе внимание можно только капризами и непослушанием. Когда мы начнем к нему прислушиваться и относиться с уважением, он тоже почувствует себя достойным членом семьи.

Куинн оттягивает приготовление уроков аж до утра. Я начинаю гнать его делать уроки, как только он днем приходит из школы, и все без толку. Он никогда не показывает мне, что ему задали, и не садится заниматься ни днем, ни вечером. Зато в шесть часов утра, когда надо быстро завтракать вместе со всеми, он лихорадочно листает учебники. Это портит настроение всем домашним, и в школе отметки все хуже. Я злюсь, потому что Куинн не хочет делать уроки, а я никак не могу на него повлиять. Я ругаюсь, угрожаю, что не пущу играть в футбол, а в последний раз так взбесилась, что запретила выходить из дома.

Я чувствую, что утратила контроль над своим пятнадцатилетним сыном Куинном. Он меня больше не слушает и не слушается. Он грубит, стал хуже учиться. Меня злит мерзкое поведение Куинна и его нежелание идти мне навстречу. Это говорит мне, что цель его поведения – власть.

Когда речь идет об уроках или о семейных делах, сын становится безразличным, ленивым, грубым и высокомерным.

Увлеченный, преданный, хороший товарищ, с удовольствием сотрудничает с окружающими, энергичный, надежный. Я попыталась вспомнить, какими качествами обладает мой сын, когда дело не касается уроков, и внезапно обнаружила целый букет положительных черт. Я совсем позабыла о них, поскольку думала только об уроках. Но, наверное, так и должны поступать родители: концентрировать внимание на неблагополучных сторонах, которые надо исправлять. Одним словом, я так сконцентрировалась, что совсем забыла, какой у меня чудесный сын и как много у него прекрасных качеств, которым осталось еще совсем немного развиться, и тогда иметь с ним дело будет одно удовольствие.

Угрожаю, читаю нотации, унижаю, ставлю в пример других. Этот список можно продолжать еще долго, но я уже поняла смысл вопроса и заранее взволнована возможностями, которые передо мной открываются. Вот он, самый главный воспитательный метод: я должна дать понять сыну, что считаю его самым лучшим на свете и люблю его таким, какой он есть, и готова на все, чтобы поддержать его и сейчас, и в будущем. Собственно, это самое важное, это основа любых здоровых взаимоотношений, которые у меня были. Все остальное вытекает из основного положения.

Цельность. Все, кого я уважаю, каждый по-своему обладает этой чертой. Когда я была молодой, я как-то составила список качеств, которыми хотела бы обладать, а затем написала: «Если окружающим легко определить мои качества, значит, я человек цельный». Наверное, мне снова пора обрести цельность характера, и тогда я смогу развить это качество у своих детей.

Я никак не развивала у сына самостоятельность. Я постоянно читаю Куинну лекции о том, что ему недостает ответственности и добросовестности, но ничего не сделала для того, чтобы он смог развивать в себе эти качества. Да я до сих пор собираю ему школьный завтрак, стираю спортивную форму, мою за ним тарелки. Я все контролирую и все делаю сама, поскольку это быстрее, проще и так, как мне надо. Все взаимосвязано.

• Перестану разговаривать с Куинном свысока, ругать, читать нотации, укоризненно качать головой, вздыхая и недовольно бормоча себе под нос.

• Буду чаще поощрять, поддерживать, хвалить.

• Покажу Куинну, как делать для себя все то, что я столько лет делала за него, а потом предоставлю ему обслуживать себя самому и не буду при этом лезть с криками, что он все делает не так и неправильно.

• Составлю список взаимосвязанных обязанностей и привилегий, чтобы сдерживать саму себя и сгоряча не запрещать сыну все подряд.

• Заключу с сыном договор и постараюсь следовать ему, давая Куинну возможность на собственной шкуре ощутить последствия своего выбора. Это будет непросто, поскольку я не хочу, чтобы Куинн пролетел на экзаменах и был вынужден посещать летнюю школу. Но если уж так сложится, ничего страшного, это еще не конец света.

• Выберу более подходящее время для беседы с сыном – не шесть часов утра, когда все собираются в школу и на работу.

• Буду разговаривать более вежливым тоном, «твердо, но доброжелательно», как советует Вики, чтобы Куинн понял, что я не собираюсь бороться с ним за власть.

• Если я почувствую, что завожусь, скажу сыну, что мне надо успокоиться, иначе я забуду про уважительный тон и снова разорусь.

• Буду помнить, что я со своей стороны обеспечила мальчику место и время для занятий. Если он не хочет делать уроки – это его выбор. Не мое дело следить за тем, чтобы уроки были выполнены.

Чувство надежности. Вместо того чтобы создать в доме спокойную, безопасную обстановку, чтобы Куинну было куда прийти в случае ошибок и неудач, я нагнетаю атмосферу дискомфорта, постоянно что-то требуя и ругая его. Но я хочу, чтобы сын не боялся прийти ко мне с трудностями, заботами, ошибками, неудачами и удачами. Для этого мне надо продемонстрировать Куинну своим поведением и разговором, что я в него верю. Если я хочу, чтобы у Куинна было чувство надежности в этой жизни, ему нужна уверенность в себе, своих силах, своей способности контролировать собственную жизнь. Так что пора мне прекратить его контролировать, пусть начинает контролировать себя сам.

Организованность (мне пришла гениальная мысль). Куинна столько всего интересует и увлекает! Он очень спортивный и в каждое время года занимается отдельным видом спорта. Ему нравится работать в команде, много тренироваться, ему симпатичны его тренеры. Наверное, учеба интересует Куинна меньше всего, а я пытаюсь поставить ее на первое место в списке его приоритетов. Вместо того чтобы придумывать за сына, что он любит и не любит, я могла бы научить его правильно организовывать свое время, чтобы все успевать. Вот это уж точно пригодится Куинну, когда он повзрослеет, особенно если он собирается и дальше жить такой же насыщенной жизнью.

Ответственность. Очень важно, чтобы Куинн научился отвечать за себя. А я, оказывается, мешала ему все это время, сама того не зная. Мои крики и угрозы лишить сына футбола не имели никакого смысла, поскольку учили его следующему:

• Я ненадежна, угрожаю, но никогда не выполняю обещанное, говорю одно, а делаю другое. Значит, можно не обращать внимания на то, что я говорю.

• Куинн может делать все что угодно, все равно я приду на помощь, вытащу, вытяну, спасу, придумаю оправдания для учителей и тренеров, чтобы его не наказали, пусть даже я буду злая, обиженная и негодующая. Теперь я буду отвечать только за себя и позволю Куинну воспитывать в себе чувство ответственности.

Права и обязанности. После того как мы узнали от Вики об этом методе, перед нами открылся целый мир новых возможностей! Вместо того чтобы заставлять Куинна или угрожать ему наказаниями, мы просто устанавливаем систему прав и обязанностей, и теперь все во власти сына. Мы вместе решили, какие обязанности должен выполнять Куинн, чтобы наслаждаться правами, которые он так ценит. Теперь Куинн сам учится отвечать перед собой за свои поступки и пробует организовать свои мероприятия. А у меня остается время на то, чтобы заниматься с сыном чем-то более приятным, не погружаясь с головой в его дела. У нас появились новые точки соприкосновения, и это уже меняет наши отношения в лучшую сторону.

Домашняя работа (обязанность). Уроки делаются и тетради сдаются учителю вовремя. Если Куинн предпочитает готовиться по утрам, это его дело; он может поставить будильник на нужное время и встать так, чтобы все успеть.

Свободное время или спорт (право). Если уроки не сделаны или недоделаны, Куинн пропускает занятия спортом и выполняет все как следует.

Этот парень пытается урвать от жизни все. Он был таким всегда, с того момента, как научился ходить. Куинн знает, что ему нравится, что его вдохновляет и придает энергии, – и это длинный список. Он так же четко представляет, что ему не нравится делать, от чего он устает, и старается избегать этих занятий всеми возможными способами. Куинн в лепешку расшибется ради того, что ему интересно, но станет упорно сопротивляться, когда требуется сдвинуться с места и хоть что-то сделать в области, которая ему неинтересна. Если я буду постоянно помнить об этом и не обзывать его понапрасну лентяем, это поможет мне держать в голове общую картину происходящего с видом на будущее. Полагаю, Куинн сможет неплохо учиться в колледже, поскольку выберет дисциплины, которые ему интересны. То же можно сказать и о его будущей работе. Рассуждая таким образом, я буду гораздо спокойнее смотреть на «трешки» в дневнике сына.

Сейчас повсюду экраны, и избежать их практически невозможно. Мы стараемся не перегружать свою дочь, но тем не менее она каждый день смотрит в тот или иной экран. А теперь, когда и в школах поощряют детей пользоваться электроникой при приготовлении разных уроков и написании докладов, сохранять баланс особенно сложно. Технологии закрались в нашу жизнь незаметно, и мы не успели тщательно продумать, как обращаться с ними. Набросали условные правила пользования гаджетами, которых придерживаемся не очень строго. В результате Алиса требует все больше и больше компьютерно-планшетного времени и, не получая желаемого, ведет себя нехорошо.

Мы пытаемся объяснять дочери, что слишком много времени у электронного экрана – опасно для здоровья, но в ответ получаем сопротивление и некрасивые сцены. Совсем недавно мы обнаружили, что Алиса пользовалась нашими телефонами и планшетами без спроса. Нам и в голову не приходило, что мы сами приучали дочку к экранам – когда ей было три года, мы часто давали ей айпад где-нибудь в кафе или ресторанчике, чтобы не приставала и не мешала разговаривать. А она, оказывается, восприняла это так, что может пользоваться гаджетами когда и где захочет. Теперь мы пытаемся повернуть ситуацию вспять, и это болезненно для всех. Мы решили ввести запреты и заявили дочери, что она не будет пользоваться гаджетами до тех пор… А до каких пор? В том-то и беда, что мы сами не понимаем, какой установить срок. В общем, сплошная неразбериха.

Наша девятилетняя дочь требует доступа к все большему количеству гаджетов, а когда получает отказ, ведет себя скверно. Она начала тайком таскать наши телефоны и планшеты, и у нас завязалась серьезная борьба. Честно говоря, я рассержен, что дочка не слушается нас и не следует установленным правилам. Это говорит о том, что ее цель – власть.

Когда я разозлюсь, называю дочь непослушной, излишне требовательной, хитрой и пронырливой.

Вдумчивая, ответственная, честная, доброжелательная. По большому счету у нас неплохие отношения. Нам хорошо вместе, всей семьей. Алиса дружит с братьями и сестрами. Она по характеру очень дружелюбная, но, с тех пор как в доме появились гаджеты, с ней стало гораздо труднее. Нам с женой хотелось бы успеть восстановить здоровые и уважительные отношения с дочерью, чтобы благополучно прожить ее подростковые годы, которые уже не за горами. А если мы хотим, чтобы Алиса восприняла модель здоровых отношений, нам нужно будет составить список качеств, которые для этого необходимы. Думаю, что и я, и жена с гораздо большим удовольствием возьмемся за составление такого списка, чем продолжим борьбу с Алисой.

Мы не составляли никакого специального плана для Алисы, просто контролируем доступ к технике, угрожая лишить привилегий, если она будет слишком уж нас доставать или потихоньку брать наши гаджеты. Еще постоянно напоминаем ей о том, как вредно проводить слишком много времени с электронными «игрушками». Но когда представишь, что дочь возьмет с нас пример и, став взрослой, будет точно так же кому-то угрожать и запрещать, хочется сесть и как следует подумать, что же делать. Пожалуй, в первую очередь мы попробуем все вместе обсудить сложившуюся ситуацию. Мы попытаемся убедить Алису в своей правоте, а она сможет высказать нам свои аргументы. Мы даже готовы пойти на некоторые уступки в пределах разумного, чтобы дочка поняла, как надо решать спорные вопросы.

Доверие. Мы с женой обвиняли Алису в том, что ей нельзя доверять, но, поговорив друг с другом, поняли, что Алиса могла бы обвинить нас в том же самом.

• Мы не всегда делаем то, что говорим.

• Мы часто совершаем необдуманные поступки.

• Принимая решение как родители, мы часто смотрим на ситуацию слишком узко, не думая о том, к чему это приведет в будущем, через несколько лет.

Нет, не поощряли. Мы сами принимали решения, которые казались нам наилучшими для Алисы. Она у нас самая младшая, мы всегда относились к ней как к малышке, и она до сих пор часто ведет себя совсем по-детски.

• Воспользуемся графиком обучения, чтобы понять, на каком уровне находятся различные Алисины навыки, а затем дадим ей возможность совершенствовать их.

• Определим навыки, которые недостаточно развиты, и поможем Алисе восполнить пробелы.

• Обсудим с Алисой, сколько, по ее мнению, ей нужно времени на планшет, компьютер, телефон, и примем общее решение, с которым будут согласны все.

• Дадим Алисе право голоса в семейных обсуждениях и во всех прочих случаях, когда это имеет смысл.

• Когда Алиса просит позволить ей поиграть в планшет, отвечать ей твердо и уверенно. Если уж сказали «нет», значит, «нет».

• В спорных ситуациях вспоминать договор и твердо придерживаться его.

• Когда Алиса начинает просить, умолять, рыдать и скандалить, оставаться твердыми и четко придерживаться цели: быть спокойными, доброжелательными и не поддаваться на шантаж.

Настойчивость. Нам понятно, что надо научить Алису не пасовать перед трудностями. Очевидно, что сейчас мы не можем подчиниться ее требованиям и желаниям или забыть про заключенный договор. Но в будущем она должна научиться добиваться своего. Мы предоставим Алисе бóльшую свободу выбора, чтобы ей было чего добиваться и чтобы она могла взять на себя ответственность за этот выбор.

Уверенность в себе. Мы полагали, что делаем своих детей уверенными в себе, рассказывая им, какие они классные. Потом мы поняли, что уверенность в себе должна идти изнутри, но не знали, как этого добиться. Если мы хотим, чтобы Алиса росла уверенной в себе, ей надо дать возможность получать новые знания и навыки, участвовать в семейных советах, принимать решения, испытывать победы и поражения, как и бывает в жизни.

Мы втроем разработали для Алисы график пользования гаджетами, обсудили, как она будет соблюдать оговоренный режим и как нам поступать, если она не будет его соблюдать. Закончив это упражнение и осознав, что Алиса с пониманием отнеслась к идее ограничений, мы обсудили таким же образом еще несколько областей нашей жизни, из-за которых в последнее время возникали конфликты с дочерью.

Мы знаем, что четкие границы дозволенного и сдержанность с нашей стороны помогают Алисе держать себя в руках и ориентироваться в происходящем. Нам казалось, что свобода и гибкость общения, которые всегда импонировали старшим братьям и сестрам Алисы, нравятся и ей. Но мы были очень далеки от истины. Сейчас, когда Алиса четко знает предъявляемые ей требования, она ведет себя гораздо спокойнее. Она знает, что мы будем действовать строго по договору, поэтому с большим увлечением участвует в составлении графиков, планов и схем, которые задают ей направление роста и развития самостоятельности.

У меня такое чувство, что я уже год нормально не разговаривала со своим сыном Максом. Мы подарили ему телефон на четырнадцатилетие – и понеслось. Мы пытались устанавливать какие-то правила пользования телефоном, но они никем не соблюдаются. Сын с утра до ночи ходит уткнувшись носом в экран и чуть что лезет чуть ли не в драку. Стоит мне заговорить с Максом о телефоне, как он тут же заводится и начинает грубить. А на прошлой неделе я получила счет за телефонные разговоры и страшно расстроилась. Стала говорить Максу, что я разочарована его безответственностью, а он в ответ ни с того ни с сего обозвал меня «щукой» на букву «с» и сказал, что жалеет, что я его мама. Я была просто убита.

Когда я пытаюсь объяснить сыну, как сильно он обижает нас своими репликами и нежеланием смотреть в лицо при разговоре, он закатывает глаза, бормочет под нос «а, пофиг», поворачивается и уходит. Несколько раз я забирала у Макса телефон за его грубость и неуважение. Подобное поведение недопустимо, и он должен это понимать. Вчера вечером я снова пригрозила Максу забрать у него телефон, и он в ответ швырнул телефон об стену. Я никогда еще не видела сына в таком бешенстве. Но что мне остается делать? Сейчас все дети ходят с телефонами, да я и сама хотела бы иметь возможность связаться с Максом в любой момент. Но я так устала постоянно его контролировать, оплачивать бешеные счета и не получать ни капли благодарности или уважения в ответ! Он меня с ума сведет своим поведением, но я не заслужила такого отношения с его стороны.

Мы не так давно подарили сыну мобильный телефон, и он сильно злоупотребляет новой привилегией. Он не задумывается о наиболее выгодном тарифе и не собирается сам оплачивать лишние расходы. Он грубо разговаривает и отдалился от семьи. Я разочарована и обижена поведением сына, совершенно растеряна и не знаю, как себя вести, в результате я тоже стала слишком резкой и бесцеремонной по отношению к Максу. А он обижен и обозлен на весь мир, меня пугает его агрессия. Это говорит о том, что цель его поведения – месть.

Я очень озабочена происходящим. Я назвала бы сына отдалившимся, напряженным, уклончивым, раздражительным, неблагодарным, грубым, непочтительным, избалованным. Я в ужасе от этого списка.

Добрый, гибкий, заботливый, смелый. Наши теплые отношения совершенно разрушены, и потребуется много времени, чтобы их восстановить. Я даже не догадывалась о существующем между нами недопонимании. Выполнив упражнение от Вики, я была потрясена тем, что поведение Макса отчасти проистекает из уверенности, что его в семье не любят, не понимают, он никому не нужен. Я попыталась понять, когда же все это началось, в чем я ошибалась, – и поняла довольно быстро. Мне пора начать менять свое мнение о сыне. Я сосредоточусь на его положительных качествах и все плохие мысли поменяю на хорошие.

Я все время была недовольна Максом, критиковала его открыто или исподволь, давая понять, что мне не нравится его прическа, манера одеваться, его любимые передачи, даже то, как он играет в компьютерные игры. Я совершенно бесцеремонно высказываюсь по поводу его друзей, музыки, которую он слушает, того, как он решает разные вопросы. Наверное, ему кажется, что мы считаем его полным ничтожеством. Неудивительно, что Макс замкнулся в себе и держит нас на расстоянии – таким образом он защищается от наших нападок. Наверное, ему кажется, что я не люблю его таким, какой он уродился, и пытаюсь переделать, превратить в другого мальчика, который нужен мне. Честно говоря, всякий раз, как Макс принимает решение, не совпадающее с моим, я воспринимаю это как личную обиду и сразу накидываюсь на него с руганью, пытаясь обидеть в ответ побольнее. Я сама этого не осознавала. И я искренне считала, что мой родительский долг – поучать, руководить, критиковать все, что мне не нравится. Бедняга Макс. Для начала я попробую просто молчать и не комментировать каждый его шаг. Молча наблюдать. Когда я пойму, что начала больше доверять сыну, тогда возьмусь за методики Вики и начну применять их на практике. Но пока я не уверена в собственной способности молчать и не лезть не в свое дело. А если я не научусь контролировать себя, я могу только еще больше испортить наши отношения.

Умение принимать других такими, какие они есть. Мне теперь понятно, почему Макс считал, что он не нужен семье, но от этого не легче. Когда родители осуждают каждый твой шаг, постоянно выказывая недовольство и неприятие, наверное, почувствуешь себя лишним. Я считаю себя хорошей мамой, и у нас дружная семья, но теперь мне ясно, что я сделала все, чтобы мой мальчик чувствовал себя не таким, как надо, неправильным. И теперь я спрашиваю себя: а принимаю ли я все стороны своей жизни такими, как они есть, или вижу только то, что хочу видеть, что соответствует моим представлениям о том, как это должно выглядеть? Если я и вправду не вижу реальное положение дел, мне предстоит изрядно поработать над собой и над своим отношением к действительности.

Одним словом, если бы Макс верил, что мы принимаем его таким, как есть, если бы он считал себя неотделимой частью семьи, мы бы избежали множества проблем, которые нас сейчас настигли. Помимо прочего умение принимать другого – качество, необходимое любому взрослому человеку при любых взаимоотношениях. Я не хочу, чтобы Максу пришлось в будущем доказывать свою состоятельность или чтобы он постоянно терпел чью-то критику. Я хочу, чтобы сын общался с такими людьми, которые сами сразу оценят его сильные стороны и возможности и поддержат его как личность. Надеюсь, что и Макс будет относиться к людям так же.

Мне стыдно признаться, что я не поощряла развитие самостоятельности у сына. Я все время руководила им, при этом высказывая недовольство его поведением и поступками, и ни разу не спросила себя, почему же он так себя ведет. Я только кричала, читала нотации, стыдила и наказывала. И ситуация от этого становилась только хуже.

• Больше никогда не скажу своему ребенку: «Я в тебе разочарована», что бы ни случилось.

• Я включу его в семейные обсуждения и буду следовать его советам, чтобы он понял, что его слышат и ценят.

• Я начну обращать внимание на сильные стороны своего сына, буду как можно чаще хвалить и поощрять его. С недавних пор наша семья стала проводить еженедельные семейные советы, и, если поначалу Макс очень недоверчиво воспринимал похвалу и неохотно хвалил других, то теперь он делает это гораздо более свободно и с удовольствием принимает участие в общих сборах. Мы всего лишь перестали его ругать и пилить, и его поведение уже заметно изменилось – он стал гораздо спокойнее, доброжелательнее, увереннее в себе и самостоятельнее.

• В последней ссоре детонатором стал счет за телефон. Но я могла бы успокоиться, собраться с мыслями, выработать план действий, прежде чем заводить разговор с Максом. Я же сразу накинулась на сына, кипя от злости, и это только ухудшило все дело.

• Я мгновенно вспыхиваю, когда Макс меня игнорирует или пытается уйти от разговора. Может быть, мне вообще надо вести себя спокойнее и дружелюбнее: приобнять, хлопнуть по плечу, сказать, что соскучилась по нему, предложить поучаствовать в игре или каком-то деле, похвалить. Даже если Макс не поднимет на меня глаза и ничего не ответит, все равно он почувствует мою доброжелательность и уважительность, и этого пока достаточно. Наверное, мне надо перестать обижаться на сына за его поведение. Сейчас самое главное – восстановить взаимное доверие, а вопросы с грубостью, косыми взглядами, бурчанием под нос можно решить и позже.

Ответственность. Я хочу, чтобы и в мире, переполненном гаджетами, сын умел вести себя вежливо и уважительно. Сейчас, куда ни пойдешь, повсюду тебя окружают люди, уткнувшиеся в экраны телефонов или айпадов. Никто никого не видит, не общается между собой. Получив в столь юном возрасте привилегию – мобильный телефон, – Макс должен научиться отвечать за свое поведение, соблюдать меру при игре в телефон и не забывать об окружающем его мире, о необходимости личного общения с людьми. Ответственность – это качество, без которого не обойтись в любом возрасте. В будущем сыну предстоит постоянно отвечать за свой выбор, свои поступки и последствия этих поступков.

Стремление расти над собой. Это новая концепция в психологии, о которой много говорят. Чем больше я о ней узнаю и чем больше пробую применять к себе, тем лучше понимаю, что это замечательное открытие, которое поможет любому сделать свою жизнь более интересной, полной и счастливой. Новая концепция поощряет людей не останавливаться на достигнутом, узнавать новое, усердно трудиться, быть открытым и гибким в общении с окружающими. Все это черты, которые я хотела бы видеть у взрослого Макса. Я хочу, чтобы он всегда стремился к самосовершенствованию, но делал это для себя, а не ради одобрения окружающих. Люди должны меняться, пробовать новое, ошибаться и исправлять свои ошибки, не сдаваться и пробовать снова.

Прежде чем начать все разговоры о телефоне и деньгах, я извинилась перед сыном и заверила его, что всегда буду на его стороне. Я объяснила, что неправильно выражала свою любовь и заботу о нем. Мне казалось, что Максу требуется жесткая дисциплина и строгость. Но затем я поняла, что ему гораздо важнее чувствовать себя частью семьи – дружной команды, а также быть уверенным в том, что я никогда его не разлюблю и не разочаруюсь в нем, что бы ни случилось. Теперь, когда Макс знает, что никто на него не нападает, он стал более спокойным и открытым.

Договор насчет телефона. Макс зарабатывает немного денег, подстригая лужайки и выполняя разные мелкие поручения в нашем квартале. Мы договорились, что он будет оплачивать половину счета за телефон каждый месяц и полностью – все телефонные счета сверх абонентской платы. Если Макс не может оплатить их, телефон отключается до тех пор, пока он не погасит долг.

Кроме того, Макс согласился несколько часов в день (утром до школы и час перед ужином) вообще не заглядывать в телефон. В это время он будет общаться с семьей – спокойно и дружелюбно.

Макс – умный, вдумчивый мальчик. После всех обид (пусть даже мы обижали его не нарочно) у него болезненно развито чувство справедливости. Когда мы хвалим его за участие в семейных делах, он расцветает на глазах. Без постоянной поддержки Макс сразу начинает сомневаться в своих способностях и своей значимости для семьи. С ним надо постоянно ласково и миролюбиво беседовать, и тогда он раскрывается и с готовностью делится своими мыслями и планами. Чем внимательнее и дружелюбнее его слушаешь, тем больше его уверенность в себе.

Я знаю, что Максу было очень плохо. Сейчас наши отношения налаживаются, и он меняется на глазах. Он с большей охотой идет на разговор со мной, рассказывает о том, как прошел его день, а на днях даже пришел посоветоваться. Такого не случалось уже несколько лет, и я был просто счастлив, что сын не побоялся довериться мне. Он постепенно убеждается в том, что его ошибки, неудачи или проблемы не повлияют на наше к нему отношение. Я надеюсь, что Макс и дальше будет идти вперед, проигрывая и побеждая, – лишь бы не стоял на месте. А я буду любить его в любом случае.