– Ну что, адептка Савелье, как ваше самочувствие? – с издевкой спросил сидевший за столом мужчина: на вид лет пятьдесят, на лбу бороздки морщин, из глаз разве что искры не сыпятся.

– Я… это… – В полной растерянности я обернулась посмотреть, куда делась моя ванная.

Где я? Как я вообще очутилась там, куда совсем не собиралась? Покрепче сжав халат и полотенце, я решила прояснить ситуацию.

– Мужчина, где моя ванная и что это за место?

Судя по обстановке, я находилась в кабинете. Массивный стол и книжные шкафы красного дерева, черный кожаный (или не кожаный, издалека не разобрать) диван, два кресла в тон дивану, между ними небольшой столик на кованых железных ножках. Комната ярко освещалась люстрой, а темно-серые стены поглощали свет, отчего обстановка была мрачноватой.

– Адептка Савелье! – Мужчина грозно сверкнул глазами. – Вы совсем страх потеряли?!

Как раз наоборот, именно сейчас я ощутила его в полной мере.

– Вы должны были явиться в Академию к началу учебного года! Где вас носило?! – Злобный рык сотряс стены кабинета.

Я, недоумевая, смотрела на кричащего мужчину.

– Как это «где носило»? Я дома была, – испуганно просипела я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги.

– Дома? Дома?! – Мужчина подскочил в кресле. – Мы обыскали все королевство, вас нигде не было! А теперь потрудитесь объяснить, какого демона мы должны напрягать межмировых стражей, чтобы найти одну эгоистичную адептку, нагло наплевавшую на свою учебу и на Академию?!

Ужаса всей этой ситуации придавало то, что я совершенно перестала что-либо понимать. Во-первых, когда на тебя озлобленно смотрят и безостановочно орут, мозг отказывается работать, а во-вторых, я начала сомневаться в своем психическом здоровье, ибо происходящее выходило за рамки разумного.

– Какие миры, какие стражи, о чем вы? – все так же сипло проговорила я и еле удержалась, чтобы не свалиться.

– Савелье! – Новый рык, как мне показалось, сотряс теперь уже все здание.

Я не смогла больше стоять на ногах и шлепнулась на пятую точку прямо на пол.

– Объясните мне, что здесь происходит? – еле ворочая языком, попросила я.

– Объяснить, что происходит? Извольте, я объясню. – Мужчина понизил голос, но лицо его побагровело от злости. – Вы, адептка Савелье, не явились на учебу в начале года, на поисковых маячках не значились, на послания не отвечали. Вас искали лучшие адепты, но все безрезультатно. В конце концов нам пришлось просить верховных магов дать межмировым стражам разрешение на ваши поиски. Три месяца! Три месяца были потрачены на то, чтобы вас найти, Савелье! – Мужчина снова перешел на крик, я же выхватила из всего сказанного лишь два слова: «верховные маги».

Что он несет? Что за шутки? Какие маги? Какие стражи? Какие адепты? Однако спрашивать ни о чем не стала, дабы уберечь уши от гневного крика.

– Через два месяца перед главой королевства состоится показательный турнир с участием всех академий, в том числе и нашей. Вы не могли об этом не знать, Савелье! – Удар кулаком по столу заставил меня вздрогнуть. – Вы каждый год участвуете в этих турнирах, вы обязаны были явиться к началу года, демон вас задери!

Все, у меня паника. Настоящая, в традиционном ее проявлении паника.

Спокойно, Василиса, спокойно! Королевство, турнир, каждый год… Я нигде не участвовала, про королевство не знаю и с Савелье не знакома. Кажется, я влипла. По полной влипла. По самые помидоры попала…

– У вас два месяца на подготовку, адептка Савелье, и никаких поблажек в учебе на этот раз не ждите! Выкручивайтесь сами!

Выкрутиться, похоже, не удастся.

– А теперь вон из моего кабинета!

– Я…

– Вон! – прогремело уже, вероятно, на всю округу.

Лично я была не в состоянии шевельнуться. Мои ягодичные мышцы будто приросли к полу. Серьезно, я начала ощущать родство с этим напольным покрытием.

Мужчина, демонстративно повернувшись ко мне спиной, стал смотреть в окно. Что там можно увидеть, когда на улице кромешная тьма, – непонятно, зато то, что разговор продолжен не будет, я поняла точно.

Поднявшись, на негнущихся ногах я дошла до двери, дернула за ручку и, мечтая оказаться в ванной в своей квартире, шагнула вперед.

Вопреки ожиданиям, вышла я не в свою квартиру, а в незнакомый коридор. Пустой коридор.

Ни единой души. Куда идти? Куда я попала? Какая такая Академия? Вопросы роились в голове, мешая сосредоточиться.

Как нас учили поступать в ситуациях, когда нет улик и не за что зацепиться? Опрашивать соседей, знакомых… В моем случае надо спросить любого встречного. Ну, допустим, встретила я кого-то, и что я спрошу? «Не подскажете, где живет Савелье?» Глупо. Мужчина, не удосужившийся представиться, упоминал турнир, в котором эта самая Савелье ежегодно участвовала. Отсюда можно сделать вывод, что Савелье здесь известна если не всем, то очень и очень многим.

С одной стороны, это облегчает задачу, с другой… Нет, не облегчает. Если бы я знала хоть что-нибудь о Савелье, а я ведь ничего не знаю. Не имею представления, куда меня занесло. Как в книге «Алиса в Стране чудес» или как в «Хрониках Нарнии». «Хроники», кстати, больше подходят. Только вместо шкафа у меня была дверь в ванную, и в обратную сторону она не работает.

Пока я не до конца осознала всю глубину зад… сложившейся ситуации, нужно предпринять хоть какие-то шаги. Иначе у меня начнется паника, истерика и паника вместе с истерикой, а для следователя это непозволительная роскошь.

Если бы то, что происходило со мной, описывалось в романе, я с уверенностью сказала бы, что настало время появиться убийце. К счастью, это не детектив.

Коридор был широким и длинным, уходил вглубь, в темноту. По левой стороне тянулись двери с табличками. Подойдя ближе, я прочитала одну из них: «Некромантия».

Некромантия? Что-то знакомое… А, был у меня такой приятель, некромантом себя называл, по кладбищам ходил, я делала вид, что верю в его рассказы про восстания мертвецов из могил, зомби, проклятия и прочую ересь.

Надпись на следующей двери гласила: «Классическая некромантия». Напоминает литературу: проза, поэзия, драматургия…

По мере моего продвижения в коридоре загорался свет. «Боевая некромантия», «Судебная некромантия», «Научная некромантия», «Туалет». Последняя дверь как раз кстати.

Я ожидала увидеть унитазы в виде гробов, люстры в виде черепов, черные стены, а туалет оказался самым обычным – как в моей родной академии.

Покончив с туалетными делами, порадовалась, что для слива используется вода, а не кровь. Вернулась в коридор, но дальше по ходу был тупик, пришлось идти в обратную сторону.

Я вполне могла заблудиться и остаться в этом пустынном коридоре навсегда, но старалась думать о хорошем. Например о том, что мой труп может принести пользу науке некромантии и способствовать ее прогрессу.

За кабинетом с табличкой «Ректор» обнаружилась незамеченная мной поначалу лестница. Во всех учебных заведениях наверху тоже кабинеты, поэтому наверх я не пошла, а стала спускаться вниз.

Каменные ступени уходили вниз спиралью, ногам было холодно, тапочки не спасали. Я, должно быть, выглядела несколько необычно для этого места. Свободная футболка грязно-розового цвета (я все-таки дома порядок наводила), потертые от старости джинсовые бриджи, розовые тапочки, в руках полотенце и халат.

Спустившись на этаж ниже, я очутилась в большом холле, откуда в разные стороны расходились четыре коридора. На черном каменном полу были начертаны какие-то знаки, символы, на темно-серых стенах – надписи на чужом языке. Напротив лестницы – массивные двустворчатые двери из черного… из чего-то черного.

Радости от «знакомства» с новым местом не испытала никакой. Даже в склепе менее мрачная и угнетающая атмосфера.

Двери внезапно открылись, и в холл хлынула толпа молодых людей, одетых во все черное и весело о чем-то переговаривающихся. Я попятилась, нащупав ногой ступеньку, и вознамерилась вновь бежать наверх, но вдруг услышала выкрик из толпы:

– Савелье!

Все дружно уставились на меня.

Да, меня трудно не заметить. Во-первых, я стояла точно напротив дверей, у всех на виду, во-вторых, моя розовая футболка совершенно не вписывалась в интерьер.

Гомон стих. Мне стало не по себе от такой тишины. Быть объектом внимания незнакомых людей – не то, о чем я мечтала.

Изобразив подобие улыбки, я остановилась. Народ тоже не двигался и молча рассматривал мой наряд, зажатые в руках вещи.

Постояв так минуты две-три, решила все же ретироваться наверх. На худой конец, всегда можно закрыться в туалете, сославшись на диарею.

Увы, моему блестящему плану не суждено было осуществиться. Я успела подняться лишь на несколько ступеней, и тут по холлу раскатилось громогласное:

– Ирэне!

Я крика не выношу, поэтому только прибавила скорость.

В холле по-прежнему было тихо, так тихо, что я слышала за спиной стремительно приближающиеся шаги. Подспудно я понимала, что бегство бессмысленно, но страх гнал меня вперед, и я не могла его преодолеть.

Конечно, меня догнали. И резко дернули за руку. Я потеряла равновесие и думала, что кубарем покачусь с лестницы. Но нет – меня грубо впечатали в стену.

– И почему ты от меня убегаешь? – прозвучал над ухом вкрадчивый мужской голос. – А, Ирэне? – Одна рука говорившего сжала мою талию, вторая схватила за подбородок, заставив смотреть в темно-синие глаза.

Сердце судорожно забилось, ладони вспотели.

– Я не понимаю, что происходит. – Во вкрадчивый голос вплелись нотки злости.

Я содрогнулась.

– Боишься… – выдохнули мне в губы. – Рано, рано ты начала бояться, Ирэне. Ты ушла, сказав, что на неделю, а пропала на три месяца, и я нигде не мог тебя найти.

Ты и сейчас не нашел, я вовсе не Ирэне.

Черноволосый незнакомец взял мою правую руку, взглянул на нее, и…

Синие глаза почернели, налились дикой злостью. Я вскрикнула от боли в руке, услышала хруст своих костей. Мужчина отпустил руку, но еще сильнее вжал меня в стену.

– Где кольцо?

О боже. Какое кольцо? У Ирэне еще и жених был? Мама моя…

– Я тебя спрашиваю: где кольцо?

И что мне ответить? Потеряла, украли, выкинула? Не поверит. Молчать тоже глупо, меня сейчас размажут по стенке.

– Я…

Весьма красноречивый ответ. Молодец, Василиса!

– Я – что? – неистовствовал черноволосый.

– …сняла, чтобы не потерять, – промямлила я.

А что мне надо было сказать? Он бы тоже не поверил, что я не Ирэне Савелье, а Василиса Соколова.

– Сняла? Чтобы не потерять?

Я несколько раз кивнула.

– Ты что, меня за идиота держишь?! – Гневный рык отскочил от стен и понесся по всем пролетам.

Я отрицательно покачала головой.

– Это кольцо могу снять только я, и ты знаешь это!

О ужас. Ничего я не знаю! Ничего!

– Еще раз спрашиваю: где кольцо?

Думай, Лиса, думай. А что тут думать? Отвечать все равно нечего! Благоразумней отложить разговор до той поры, когда я буду владеть хоть какой-то информацией, а пока придется использовать мамин метод.

Я потянулась губами к его губам, они коснулись друг друга, и…

…Меня накрыло. Черноволосый как будто только того и ждал. Он завладел моим ртом и целовал властно и жестко, выплескивая всю свою ярость, желание, тоску. Он был ненасытен и утолял свой голод до тех пор, пока я не начала задыхаться.

– Ирэне, – зашептал он исступленно, – я больше никогда никуда не отпущу тебя одну.

Мамин способ сработал! Теперь хорошо бы исчезнуть отсюда поскорее.

– Я… мне надо идти.

Только вот куда?!

Черноволосый хитро улыбнулся, подхватил меня на руки и понес вниз. Это не входило в мои планы. Ладно-ладно, пусть планов и не было, но все равно перебор.

– Я сама могу идти, – скорее жалко, чем возмущенно, запротестовала я.

Мой лепет проигнорировали.

Ну, раз он не затевает разговор, мне сам Бог велел помолчать.

В холле, как ни странно, по-прежнему стояла толпа студентов. На лицах юношей читалось любопытство, на лицах девушек – зависть. Похоже, этот парень пользуется здесь популярностью. И неудивительно. Аристократичная внешность, черные волосы до плеч, нос с едва заметной горбинкой, темно-синие глаза, губы… Да… эти губы прекрасно целуются. Я бы даже сказала – шикарно.

Пока я разглядывала своего кавалера, мы подошли к одной из дверей, и меня занесли внутрь.

– Добро пожаловать домой, – нежно прошептали мне на ухо, опуская на пол.

Кажется, я по-крупному влипла.

Это была не комната, а квартира. В открытую дверь слева от входа виднелась двуспальная кровать. Справа от входа дверь была закрыта, но нетрудно было догадаться, что там ванная и туалет. Имелась еще и гостиная, на пороге которой я смущенно переминалась с ноги на ногу.

– Ирэне, ты как будто впервые здесь.

Так оно и есть, только ты об этом не знаешь.

– Проходи, нас ждет серьезный разговор.

Нет, только не это. Никаких серьезных разговоров, по крайней мере сейчас.

Лиса, думай, думай! Что может отвлечь от разговора? Упасть в обморок, притвориться до смерти уставшей, еще можно…

– Ирэне…

Я продолжала стоять на пороге, а черноволосый тем временем переоделся и вышел ко мне в одних длинных черных шортах.

Я вспомнила наши поцелуи на лестнице, щеки зарделись, сердце застучало сильнее. Это не осталось незамеченным. Грациозной хищной походкой незнакомец двинулся ко мне.

Надо что-то придумать. Срочно, срочно, срочно, Василиса!

– Э-э… Я в душ.

Я сорвалась с места, вбежала в ванную и захлопнула дверь.

О, черт. Фраза «я в душ» автоматически дает понять, что я совсем не против и очень даже «за». А я ведь не «за»! Хотя душ мне и правда не помешает, благо халат и полотенце с собой.

Прохладная вода немного освежила мысли.

Я попала в другой мир, в параллельную вселенную или как это называется… Попала по ошибке. Та, с кем меня спутали, была помолвлена с этим красавцем, училась в этой проклятой Академии и должна участвовать в каком-то турнире по каким-то боям… Мне конец. И он не будет светлым, учитывая атмосферу данного заведения.

В зеркале над раковиной взглянула на свое отражение. Темно-русые волосы собраны в хвост на затылке, яркие голубые глаза, чуть вытянутое лицо… Мне всего двадцать три года, я не хочу так рано умирать.

Соберись, Лиса, даром, что ли, почти шесть лет выдержке училась? Не закрывай крышку гроба – там может оказаться вместо тебя кто-то другой.

В любом случае выбор у меня невелик. План «остаться в ванной и сидеть до победного» заведомо обречен на провал. Одернув халат длиной до середины бедра, улыбнулась и с этой легкой улыбкой покинула временное убежище.

Черноволосый сидел в гостиной на диване с книгой в руках. В комнате было уютно, несмотря на мрачность обстановки.

Стены темно-серые, черные шторы на окнах плотно задернуты, слева от окна диван, справа шкаф с книгами, рядом с диваном небольшой столик.

Никаких картин, никаких приятных мелочей, и все же уютно.

– Ирэне, – черноволосый увидел меня в дверях ванной комнаты, – тебе идет этот цвет.

Да, изумрудный мне к лицу.

Он подошел ко мне, приобнял за талию и повел к дивану.

Упала на мягкое сиденье тряпичной куклой, прикрыла глаза, изображая усталость… Не помогло.

– Итак, перейдем к разговору. Где кольцо?

Ну вот, опять. Вероятно, там же, где и твоя невеста. А я понятия не имею, где она, хотя с радостью вернула бы ее в эту Академию.

– Там… э-э… ну…

«Жених» сел рядом:

– Я жду вразумительного ответа.

Нет его, этого ответа.

– Так там… А оно вот… И в общем так…

К черту все, мамин способ уже проверен. Притянула его к себе и впилась в губы поцелуем. Он не ожидал такого напора, застыл на мгновение, а потом повторилось то же, что было на лестнице. Только теперь его захлестнула страсть. Мамочка милая, что же мне делать…

По телу разлился жар, словно я погрузилась в ванну с кипятком, здравые мысли улетучились из головы, хотя были ли там такие…

Его рука заскользила вверх по ноге, поднимая халат, послышалось сдавленное рычание. И его глаза… Они почернели, бешеный огонек заплясал во тьме…

Вдруг его рука замерла на моем правом бедре. Он откинул халат и прорычал:

– Где шрам?

Какой шрам? У меня шрамов отродясь не было.

Черноволосый подскочил и уставился на меня недобрым взглядом.

Страх заполнил все мое существо. Зажмурившись, я на одном дыхании призналась:

– Я не Ирэне Савелье. Я оказалась здесь случайно, по ошибке, меня спутали. Я твердила, что не Ирэне, но мне не поверили, а я вообще не из этого мира.

Когда по прошествии времени я открыла глаза, черноволосый сидел на диване, держась за голову руками. Лицо его выражало отчаяние. Мне даже жалко его стало, все-таки он невесту найти не может, а тут еще такая ситуация интимная…

Я запахнула халат, села рядом, ободряюще дотронулась до его плеча.

– Не прикасайся ко мне! – взревел он.

Я отползла на другой конец дивана.

– Извини, не знаю, как тебя зовут, и… Я вообще не знаю ничего про это место… Если можешь, верни меня в мой мир, пожалуйста… – Слезы скатились по моим щекам. – Пожалуйста… – прошептала я и зарыдала.

Я осознала всю мерзость ситуации. Я ведь чуть не переспала с чужим мужчиной! Если бы не шрам, вернее его отсутствие, это бы случилось! Как низко с моей стороны. Надо было ему сразу все рассказать, может, он бы нормально выслушал, помог чем-нибудь, а сейчас…

– Витор. – Холодный, отстраненный голос привел меня в чувство.

– Что?

– Мое имя Витор, Лассен Витор Гарье. – Ледяной взгляд скользнул по мне, оставив ощущение, будто я искупалась в проруби.

– Василиса Соколова.

Гарье проследил за моей попыткой поглубже запахнуть халат, ушел в спальню, вернулся с черным платьем в руках. Молча протянул его мне, а сам снова скрылся в спальне.

Надо же, какая щедрость. Хотя лучше не иронизировать. Розовая футболка и голубые бриджи не та одежда, в которой стоило бы здесь появляться.

Переодевшись в ванной, я выглянула в гостиную. Там никого не было.

– Витор? – тихо позвала я. – Витор?

Гарье лежал в спальне на постели. Заложив руки за голову, он не мигая смотрел в потолок.

– Витор, извини еще раз, но ты бы не мог ввести меня в курс дела?

Ответом мне была тишина.

– Я понимаю, это все странно, но тот мужчина, который меня сюда затащил, отказался верить, что я не Савелье.

Витор не пошевелился.

– Я сама не хочу здесь оставаться, но меня никто не вернет назад. – Это я отчетливо поняла. – Может, я смогу помочь тебе найти твою невесту… Не знаю как, но я над этим подумаю.

Черноволосый резко сел и, смотря куда-то мимо меня, начал рассказывать:

– Ирэне Савелье родилась в Клинском королевстве, поступила в Академию НЦиБМ, училась на факультете боевой магии, дважды участвовала в показательных турнирах, занимала второе и третье места.

Вряд ли он все это рассказал из-за того, что я предложила помочь. Помощник из меня тот еще.

– А НЦиБМ – это что?

Меня наградили взглядом, полным презрения.

– Академия некромантии, целительства и боевой магии.

Ага, уже кое-что.

– А кто занимал первые места на турнирах? – Чистое любопытство. Главное, мне за первое бороться не придется.

– Я, – холодно бросил Витор. – Еще вопросы?

– Да. Где жила Ирэне?

В очередном взгляде читалось «ты полная дура».

– Здесь. До того, как переехала ко мне, жила в триста двенадцатой комнате.

Значит, туда и направлюсь.

Поблагодарила Витора за платье, пообещала вернуть при первой возможности, получила напоследок еще один уничижительный взгляд из его арсенала и удалилась из комнаты.

Его можно понять. Вроде бы нашел невесту, обрадовался, а Ирэне оказалась не Ирэне.

Идя по коридору, не сразу обратила внимание, что платье черное, а вот тапочки – розовые. Это открытие заметно прибавило мне скорости. Поздно сообразила, что не посмотрела, какой номер комнаты Витора. Ну так, на всякий случай.

Вышла я из правого крайнего от большой двустворчатой двери коридора. В холле уже никого не было. Решила пойти наудачу в коридор напротив, а не ждать, когда кто-нибудь придет.

Важно в любой ситуации не терять себя. Ты же не забитая, бесхарактерная девочка, Василиса. Соберись, будь в себе уверена, и возможно, удастся выбраться отсюда живой.

Не знаю, какой характер у Ирэне, но лично у меня характер ежа. Колючий, сложный, тяжелый (и упертый, как у барана). Фраза «еж – птица гордая» именно про меня. Надеюсь, мне не придется притворяться мягкотелой.

Помню, в детстве, играя в сыщика, я заставляла подружек притворяться трупами и убийцами, а сама изображала Шерлока Холмса. Меня никто не мог убедить, что Холмс – это вымышленный персонаж. Я изводила родителей желанием познакомиться с Холмсом и Ватсоном. Они чуть с ума не сошли.

Дед, узнав о страданиях родителей, взял меня к себе на работу. Генерал милиции, уважаемый человек, явился с внучкой в Следственный комитет. Я тогда была уверена, что все следователи – Шерлоки Холмсы и доктора Ватсоны, и начала убеждать родителей в клонировании оных.

Годы шли, я поняла, что Холмса и Ватсона никто не клонировал, поверила в то, что их не существует. Однако муки родителей на этом не закончились, ибо их дочь Василиса (они хотели Василису Премудрую) пошла учиться в Академию МВД! Мама подсела на валерьянку, папа – на деда. Дед был единственным, кто поддержал мое решение и всячески помогал при поступлении и во время учебы.

Что-то я отвлеклась. В этом коридоре на дверях, помимо номеров, значились еще и фамилии – судя по всему, это комнаты преподавателей. Четыреста двадцать, четыреста двадцать один… Значит, мне в соседний коридор. Очень удобная нумерация. У нас в академии первая цифра обозначала корпус, а тут – коридор.

Триста двенадцатая комната. Интересно, я, то есть Ирэне, жила одна? Если одна, то где взять ключ? А если нет…

Я осторожно толкнула дверь, и она поддалась. Значит, не одна.

Посмотрим, как здесь внутри.

Светло, тепло, относительный порядок – жить можно.

– Рэне? – Девушка с черными волосами соскочила с кровати, кинулась мне на шею и сдавила в объятиях так, что я чуть легкие не выплюнула. – Рэне, как я рада тебя видеть!

– Хм… – Я обняла девушку в ответ и отстранилась.

Она участливо вгляделась в мое лицо:

– Рэне, а что случилось?

Этот вопрос меня весь вечер преследует, но отвечать надо.

– Извини, я просто устала.

Глаза соседки превратились в щелочки, она осмотрела меня с головы до ног, задержалась на розовых тапочках и подозрительно спросила:

– Это что?

Я натянула улыбку и стала соображать.

Как меня учил дед? «Блефуй, ври без зазрения совести, если это требуется для получения информации или для сохранения жизни. И помни, информация – самое грозное оружие из всех имеющихся». Значит, буду блефовать и врать, жить-то охота.

– Я в такую историю попала… – печально известила я, на ходу сочиняя эту самую историю. – Я частично потеряла память.

А что? Очень даже неплохая легенда.

Глаза девушки округлились, она испуганно прикрыла рот и еле слышно проговорила:

– Не может быть… Ты… а… как ты теперь будешь?

Меня этот вопрос тоже очень сильно волновал.

– Как-нибудь справлюсь. – Я ободряюще похлопала «подругу» по плечу, села на стул рядом со столом, и тут мой желудок высказал все, что думает о нерадивой хозяйке.

Девушка все поняла, бросила «я сейчас» и выбежала за дверь.

Комната просторная, одна, без ванной и туалета. Типичная общага. Две довольно широкие для односпальных, но недостаточно большие для двуспальных кровати. Стол – одновременно и письменный, и обеденный. Два шкафа – с книгами и с одеждой, два стула, черный ковер. Мрачновато как-то. Учитывая, что стены темно-серые.

– Вот. – Девушка принесла поднос с едой. – Все, как ты любишь.

Тушеное мясо, макароны и бутерброды.

Передо мной поставили тарелки, положили вилку, только вот…

– Ты уверена, что я любила именно это?

Соседка кивнула.

Да… Голодать тебе, Лиса, или менять свои вкусы.

Никогда не любила мясо. Сколько себя помню, всегда ела овощи. Про разные мясные изделия типа колбасы, сосисок и тому подобного даже говорить не стоит. От мучного по большей части тоже всегда отказывалась. В академии приходилось держать себя в форме. Привычка сохранилась.

Девушка непонимающе смотрела на меня. Не станешь есть – обидется, все-таки старалась, несла.

Ненавижу этот мир. Надо же было так попасть.

Что ж, Лиса, ешь уже, теперь ничего не поделаешь.

Ела я зажмурившись, представляя жареные баклажаны с помидорами и луком.

– Рэне, а где твое кольцо? – Обеспокоенный голос вернул меня к действительности.

– А… э-э… мы с Витором расстались.

Глаза девушки расширились до размеров теннисного мячика.

– Вы? Расстались? С Витором?

Я кивнула.

– Тьма!..

Вот, значит, как здесь выражаются. Возьмем на заметку.

– Что тебя так удивляет? Мы взрослые люди, надумали, передумали, в этом нет ничего такого.

Девушка снова подозрительно прищурилась.

– У тебя травма головы, да? Включи мозг, подруга.

Как раз сегодня мне не довелось его выключать.

– Ты либо свихнулась окончательно, либо считаешь себя бессмертной. Одно из двух.

Я внимательно рассмотрела «подругу». Острый подбородок, прямые черные волосы до плеч, слегка пухловатые губы, карие глаза, надменное выражение…

– Нет, ты всегда была немного двинутая, но чтобы настолько…

– Я не могу понять твоей реакции.

– Память, да?

Я кивнула.

– Эх, ладно. Влипла ты.

Это я и так знаю.

– Витор не тот человек, с которым можно просто расстаться. Эгоист, собственник, напрочь лишен инстинкта самосохранения, впрочем, как и ты. Жесткий, непоколебимый, властный. Одним словом – некромант.

Хвала богам, что этот орел не по моему курсу летел. Пусть ищет свою невесту, а я тем временем выберусь отсюда, вернусь домой… О, черт! Завтра там, в моем мире, у меня первый рабочий день. Я здесь, соответственно там прогул, потом увольнение, квартиру заберут… Лиса, не накручивай себя. Ты, может, вообще здесь застрянешь. Зачем в таком случае тебе работа и квартира?

И то верно. Буду жить сегодняшним днем. Вернее, пытаться жить.

Девушка не отводила от меня пристального взгляда, отслеживая все мои эмоции. Страх не остался незамеченным и был воспринят по-своему.

– Не стоит так переживать. У тебя ведь есть варианты.

– Какие?

– Ну, тебя украдут, запрут в склепе и будут держать, пока не дашь согласия на брак.

Нерадужная перспектива.

– Или убьют.

Одно краше другого.

– Или…

– Или?

– Или ты пойдешь и помиришься с ним сама, добровольно.

Добровольно я к нему точно не пойду. Во-первых, он меня послал. Нет, это во-вторых. Во-первых, он знает, что я не Ирэне, а Ирэне – не я, а во-вторых, он меня послал, но благородно одолжил платье. Короче, я к нему не пойду.

– По-моему, ты преувеличиваешь. Мы обоюдно пришли к выводу, что не пара друг другу, и…

– И ты дура. – Девушка облокотилась о стол. – Ты действительно думаешь, что тебе удастся от него так просто отвязаться? Умножай на два все его обещания и дели на пять его согласия, тогда получишь точный результат.

Бред.

О, по этому поводу мне вспомнилась песенка.

«Полночный бред терзает сердце мне опять.

О, Эсмеральда, я посмел тебя желать…»

Я стала потихоньку напевать мотив, но осеклась, заметив изумление соседки.

– Ты точно башкой стукнулась.

«Святая Дева, ты не в силах мне помочь…»

– Ты только представь, что будет завтра на занятиях.

«Любви запретной не дано мне превозмочь…»

– Он же тебя одним только взглядом насквозь прожжет.

«Стой, не покидай меня, безумная мечта,

В раба мужчину превращает красота…»

– А если к тебе еще и Нелин подойдет… Жалко парня.

«И после смерти мне не обрести покой,

Я душу дьяволу продам за ночь с тобой».

– Рэне, ты меня вообще слышишь?

Я начала раскачиваться в такт музыке.

«И днем, и ночью лишь она передо мной,

И не Мадонне я молюсь, а ей одной.

Стой…»

– Рэне! – Меня потрясли за плечо.

– Что? – Я невинно похлопала глазками.

Черноволосая тяжко вздохнула, махнула на меня рукой, села на кровать и продолжила читать книгу.

Неудобно вышло, просто я очень люблю эту песню. Я вообще музыку люблю.

Пересев на свободную кровать, посмотрела на соседку.

– Извини.

Она глянула на меня поверх книги.

– Можешь повторить, что ты говорила?

Демонстративно захлопнув книгу, соседка сложила руки на груди:

– Опять будешь песенки распевать?

Я что, вслух пела? Щеки от стыда покраснели.

Девушка миролюбиво улыбнулась:

– Я пыталась обрисовать тебе примерную картину завтрашнего дня. Витор будет везде следить за тобой, взглядом прожигать. А если еще и Нелин к тебе подойдет, а он подойдет, то… В общем, жалко мне парня.

– А Нелин – это кто?

– Не помнишь? – недоверчиво переспросила соседка.

Я отрицательно покачала головой.

– Нелин – твой друг, Рэне. И он, между прочим, был против ваших отношений с Витором, потому что сам по уши в тебя влюблен.

Еще один на мою голову. Насчет Витора я уверена – он не станет ко мне подходить.

– А мы с тобой вместе учимся?

– О, мать, ну ты даешь. Мы обе на третьем, только я на факультете некромантии, а ты боевой маг, если забыла.

Как раз это я уже знаю.

– А Нелин?

– Нелин на четвертом курсе факультета боевой магии.

– А Витор?

Девушка вновь прищурилась, на миг показалось, что вот сейчас она обо всем догадается. Но мне лишь показалось.

– Витор на пятом. Некромант, так же как и Дин.

Я вопросительно изогнула бровь.

– Дин – брат Витора, по совместительству твой друг и мой тоже.

Много у меня, однако, друзей.

– А сколько всего учиться?

– Шесть лет, – все с тем же прищуром ответила соседка.

Шесть лет… Хорошо хоть, не на первый курс попала. Это ужасно! Я ничего не знаю! Как я появлюсь на занятиях, не имея представления о боевой магии? Я даже о простой магии никакого представления не имею, что я буду делать? И почему нельзя просто вернуть меня домой? От меня здесь все равно никакого толку.

– Так, все, хватит сидеть, пора спать. Нам рано вставать.

Девушка убрала книгу, переоделась в черную пижаму, выключила свет и легла, а я продолжала сидеть.

– Здесь есть мои вещи или они все у Витора?

– Ты переехала к нему за месяц до исчезновения. Конечно, все твои вещи у него.

И что, идти к Витору на поклон и выпрашивать одежду?

– Мне неудобно тебя просить, но ты не могла бы одолжить мне пижаму?

«Подруга» повернулась ко мне лицом.

– А не хочешь ли ты сходить за своими вещами к бывшему женишку?

Нет, не хочу. Он моим женихом не был, и вещи у него не мои.

Не дождавшись моей реакции, девушка встала.

– Ладно. – Она покопалась в шкафу. – Держи. Завтра сходишь за вещами.

– Я…

– Не обсуждается. – Легла, отвернулась к стенке – и довольна. Команды раздала – и спать.

Переодевшись, я тоже легла и начала думать. Мне надо каким-то чудесным образом найти настоящую Савелье, указать этому мужику на его ошибку и вернуться домой. Вопрос: где искать Савелье? Ответ: черт ее знает. Если ее тут с собаками не нашли, то что могу сделать я? Правильно, ничего.

Пообещав себе поразмыслить над поисками без вести пропавшей завтра, я провалилась в сон.

Остановившись перед коваными металлическими воротами, Малена что-то беззвучно прошептала. Ворота открылись. Лучше бы у них механизм заело.

За воротами был огромных размеров стадион, или полигон. В центре, к нам спиной, в шеренгу выстроились адепты, слева и справа от них расхаживали по три педагога. За этой шеренгой стояли огромные клетки (восемь или больше, издалека не посчитать) с ужасающе уродливыми свирепыми существами.

Достаточно было рассмотреть первый ряд этих «забавных животных», чтобы намочить штаны со страху и убежать, наплевав на гордость. Я именно так бы и поступила, но рядом со мной был бдительный «страж порядка».

– Чего застыла? Тебя никто не укусит, – заверила Малена вполголоса, чтобы услышала только я.

Разумеется, не укусит. Сразу сожрет! Ам – и все, нет больше Василисы, якобы Ирэне. Растворилась в желудке одной из этих тварей. А может, и не одной, там как пир пойдет.

Меня буксиром дотащили до стоявших слева преподавателей. Они увлеченно о чем-то беседовали (держу пари, делали ставки на то, кого проглотят первым; так и хотелось предложить свою кандидатуру, но я сдержалась).

К нам обернулся седоволосый старичок с длинным кривым носом и выпуклыми зелеными глазами.

– Савелье! – радостно пискнул он и заулыбался.

– Неужели? – Женщина, стоявшая рядом, удивленно приподняла брови. – Адептка Савелье, мы не чаяли вас увидеть.

Я тоже не чаяла себя здесь увидеть.

Женщина улыбнулась, а вот последний из повернувшихся был явно безразличен к моей скромной персоне.

Белые как снег волосы, наполовину заплетенные в тугую косу, колючие черные глаза, руки за спиной (военная выправка), коварная ухмылка на губах…

– Адептка Савелье, безмерно рад вас снова видеть.

А по голосу и не скажешь.

– Надеюсь, вы готовы продемонстрировать нам свои навыки?

Этот издевательский тон не сулил мне ничего хорошего.

Малена после его слов заметно напряглась.

– Я…

– Магистр Айнех, что вы набросились на девочку буквально с порога? – пришла мне на помощь женщина.

– Правда, магистр, дайте ей в себя прийти. Еще неизвестно, что она пережила, – пропищал старичок.

Тот, кого именовали магистром Айнехом, презрительно хмыкнул.

– Ладно, посидите немного, – согласился он, – после будете сражаться… одна. – И еле слышно добавил: – Посмотрим, что с вами стало.

И так он это произнес, что червячок, нет, множество червячков сомнения и страха закопошились в моей душе одновременно. Только бы он не догадался… Да хотя что скрывать? Придет время боя, и все всё узнают.

Старичок и женщина проводили меня до скамеек, расставленных по периметру полигона, заверили, что они окружены магическим контуром и бояться не стоит, после чего вернулись к адептам.

Я никакого контура не видела, поэтому боялась. Жутко боялась. До дрожи во всех частях тела.

Малена, надо сказать ей спасибо, периодически подбадривала меня взглядом. Даже пыталась развеселить. Пинала всех стоявших рядом адептов. Увлекшись, она наградила пинком и магистра Айнеха. Он разгневанно сверкнул глазами и вытолкал ее вперед. В это же мгновение одна из клеток распахнулась.

Я подпрыгнула на месте от неожиданности. Сказать, что я испугалась, – ничего не сказать. Найду после этих учений половину седых волос на голове, если доживу до конца.

Малена держалась стойко. По ней было видно – она знает, что делать. Сохранить невозмутимое спокойствие, когда на тебя надвигается нечто с двумя головами, мне казалось невозможным. Одна голова походила на голову увеличенной в сто крат и изуродованной ящерицы, другая, размером с валун, – на голову добермана. Теперь я знаю, что значит сочетать несочетаемое. Ящеродоберман в высоту был с двухэтажный дом, в ширину… Огромный, невероятно огромный. Чешуя переливалась на солнце всеми цветами радуги, только красоты это чудищу не добавляло.

Девушка двинулась ему навстречу, на ходу достав откуда-то меч (не представляю, где он был все это время спрятан). В левой руке возник голубоватый искрящийся шар, будто сотканный из электрических разрядов.

Чудище сделало выпад огромными лапами, я инстинктивно зажмурилась, представив, как этот ящеродоберман раздавит Малену. Но услышав звук, похожий на лязг металла, открыла глаза как раз в тот момент, когда Малена запустила в противника светящийся шарик. Ух!.. Шар подпалил шерсть на голове добермана, ящерица-мутант взвыла и кинулась на девушку.

Я с трудом подавила рвавшийся наружу крик, вцепившись обеими руками в скамью. В воздухе блеснул меч и вонзился в ногу чудища. Округу заполнил дикий рев, и…

Чудище упало. Нет, это не Малена его убила, она стояла в стороне.

Стремительной походкой магистр Айнех приблизился к девушке и начал громко вещать:

– Никогда не повторяйте подобной ошибки. Вонзив меч в опорную конечность существа во много раз больше вас, вы рискуете быть погребены под весом этого… хм, животного. Первая атака была проведена грамотно, точно в голову. Продолжать атаковать следовало в эту же точку, тогда вывести противника из строя проще и быстрее.

Черт, черт, черт… Какой кошмар… Я не смогу так, я вообще никак не смогу! Мне ведь даже неизвестно, откуда вытаскивать меч и как его держать. Я стреляла из ружья, пистолета, автомата, но никогда не упражнялась с холодным оружием.

Решение бежать напрашивалось само собой. Позже сошлюсь на плохое самочувствие.

Медленно, чтобы не привлекать внимания, на трясущихся ногах я поднялась со скамьи и по краю бортика стала продвигаться к выходу. Я уже почти дошла, но меня позвали.

– Адептка Савелье! Далеко направились? – ехидно поинтересовался магистр Айнех. – Сейчас как раз ваш выход.

Ну, вот и финал, Василиса. Семью хотела, детей? Сейчас получишь все и сразу. Хоть и не то, о чем мечтала.

Адепты смотрели на мои еле передвигающиеся ноги с блеском в глазах, старичок и женщина – с восторгом. Какой-то в этом таился подвох. Только магистр Айнех взирал с кривой усмешкой.

– Готовьтесь, Савелье. – Он окатил меня взглядом, полным презрения.

А я ведь нисколечки, ни капельки не готова.

Клетка отворилась, и оттуда вылез… дракон. Большой, чешуйчатый, с паром из ноздрей, с крыльями за спиной…

Мне определенно конец.

Что можно сделать без магии, без меча, без… всего? Стоять на месте с гордо поднятой головой и ждать погибели. Так мы и стояли: я – задрав голову, дракон – ожидая нападения.

Сколько мы простояли друг против друга, мне неизвестно, для меня минуты растянулись в часы. Дракон не выдержал первым. Шагнул вперед, вдохнул воздух, и в следующую секунду я ощутила жар. Пламя бушевало в миллиметре от меня, задержанное невидимой стеной. Огненные языки огибали невидимый купол и как будто прощупывали каждую его точку. Дракон не понял, в чем проблема и почему на моем месте до сих пор нет горстки пепла. Мы с драконом вместе думали над этим вопросом, пока я не услышала суровое:

– Магистр Айнех, вы собирались зажарить мою невесту на открытом огне? – К нам легкой уверенной походкой приближался не кто иной, как Витор.

Дракон вмиг оказался в своей клетке, а все взгляды устремились на некроманта.

Волосы Витора развевались на ветру, полы плаща летели следом. Он напомнил мне Бэтмена, только без маски.

– Мистер Лассен, а вы уверены, что это ваша невеста? – Ироничная улыбка тронула губы магистра.

– А у вас есть какие-то другие версии? – Витор невозмутимо обнял меня за талию и добавил: – Еще вопросы будут?

– Где же ваше кольцо, невеста?

Я хотела сказать, что потеряла, но рука «женишка», покоившаяся на моей талии, больно сдавила ее, давая понять, что мне лучше помалкивать.

– Кольцо забрал я. Решил его поменять.

Адепты, стоявшие рядом, внимательно вслушивались в разговор.

– Фамильное кольцо – поменять? – Магистр Айнех скривился в подобии улыбки.

– При всем моем уважении, не кажется ли вам, магистр, что это мое личное дело? – холодно поинтересовался Витор.

– Безусловно, – в тон ему ответил магистр.

– Тогда мы, с вашего позволения, пойдем. Ирэне не в том состоянии, чтобы сражаться.

Магистр промолчал, я ничего не поняла, а Витор уверенно повел меня к воротам. Не держи он меня за талию, я рухнула бы там, перед всеми.

Едва мы ушли с полигона, я попыталась отстраниться, на что мне жестко велели:

– Не дергайся.

Стоит ли говорить об усилении сопротивления?

– Я сказал: не дергайся.

– Не терплю приказов от посторонних мужчин, – разозлилась я.

Меня прижали к дереву, кора больно врезалась в спину. Тихим, леденящим душу голосом Витор предупредил:

– Если ты хоть раз дернешься, верну тебя на полигон.

Веский аргумент. Достаточно веский для того, чтобы смириться и позволить руке этого типа обвивать мою талию.

Из холла Академии Витор повел меня в свой коридор. Отчаянно хотелось воспротивиться, но нежелание возвращаться на полигон было сильнее, и я беспрекословно пошла за «женихом».

Минуту спустя я уже стояла в знакомой гостиной, где витал аромат миндаля.

– Слушай внимательно, – Витор снял плащ и кинул его на стул. – Я тебя обучаю, даю тебе защиту, а ты выполняешь мои условия. – Он сел на диван и положил руку на спинку. – Устраивает мое предложение?

Относительно. Обучение – это хорошо, защита тоже, а вот условия…

– Что ты хочешь взамен? – поинтересовалась я.

– Я говорю – ты рядом, я прошу – ты делаешь, я приказываю – ты исполняешь.

Ничего себе условия.

– Марионетка в твоих руках.

Витор хмыкнул:

– Называй как хочешь, разницы нет.

– Надо подумать. – Такие решения спонтанно не принимаются.

– Думай. – Он издевательски улыбнулся. – У тебя пять минут.

Пять минут? Да за пять минут ничего не решишь.

– Сутки.

– Пять минут.

Уступать, значит, не хотим.

– Полдня.

– Четыре минуты. – Витор невозмутимо смотрел на меня.

– Один час.

– Две минуты.

Черт. Я судорожно начала размышлять, взвешивая все «за» и «против». Что я имею? Комнату, соседку, вещи. Не густо. Что мне предлагают? Обучение, защиту и кучу условий, обязательных к исполнению.

– А если я откажусь?

Витор пожал плечами:

– Айнех догадывается, что ты – не ты. Ему потребуется не больше десяти минут, проведенных один на один с тобой, чтобы убедиться в этом полностью. Потом тебя ликвидируют.

– Что значит «ликвидируют»? – Мой голос внезапно сел.

– То и значит. – Витор с показным равнодушием смотрел в сторону. – В свой мир ты точно не вернешься.

Горло перехватило, на глаза навернулись слезы. Я забежала в ванную, заперлась, включила воду и зарыдала. За то время, что я здесь провела, ко мне впервые пришло осознание собственной никчемности. Я никому здесь не нужна. Нужна Ирэне, а не я. От меня избавятся при первой возможности…

Нос распух, глаза покраснели… Как жалко выглядит плачущий человек. Показаться в таком виде перед Витором означало признать свое поражение. Но и без него мне долго не протянуть.

Малене я не могла сказать правду: она не поймет, или не поверит, или сдаст магистру Айнеху. Получается, выбора у меня нет. Зря я рыдала.

Соберись, Лиса, не будь тряпкой. Ты сегодня находилась на волосок от смерти, но по-прежнему дышишь. Не все еще потеряно. Не сдавайся.

Умылась холодной водой и, трезво оценив свое положение, пошла капитулировать.

Витор сидел на том же месте с книгой в руках. Взглянув на мое лицо, обреченно вздохнул (хотя такой вздох полагалось сделать мне), отложил книгу, встал с дивана и двинулся ко мне. Я попятилась – сработал инстинкт самосохранения.

Витор насмешливо изогнул бровь:

– Надеешься убежать от меня в моей же комнате?

Да, глупо.

– Я не буду от тебя убегать, если ты пообещаешь меня не трогать.

Насмешливость сменилась безразличием.

– Я не стану тебе ничего обещать. Можешь идти куда хочешь, тебя никто не держит. – Он вернулся на диван. – Только пути обратно уже не будет.

До меня дошло, что это капкан, ловушка. Ступи один раз – останешься навсегда. У каждого варианта события есть три исхода. В этот раз все три не в мою пользу.

– Хорошо, я согласна.

Победная улыбка тронула его губы.

– Только давай договоримся сразу: без интимных пожеланий.

Витор хмыкнул:

– Дорогая, ты сегодня уже убедилась – мое мужское одиночество есть кому скрасить.

Ах да, как я могла забыть? Ярость накрыла меня волной. Мне бы промолчать, но…

– Не смей называть меня «дорогая», кобель.

Лицо его вмиг превратилось в злобную маску, глаза стали непроницаемо-черными, на скулах заходили желваки. Он прижал меня к стене.

– Ты можешь плеваться словами сколько угодно, но имей в виду – я не терплю оскорблений в свой адрес. Скажешь что-нибудь подобное снова, и я не посмотрю на то, что ты девушка.

И опять я не смогла смолчать.

– То есть бить девушек для тебя в порядке вещей?

Меня придавили к стене с такой силой, что стало тяжело дышать, легкие забились в конвульсиях, в глазах потемнело.

В следующее мгновение я очутилась на диване. В приступе дикого кашля сделала вдох, пытаясь восполнить нехватку кислорода. Голова закружилась, а вместе с ней и комната.

– Ты ненормальный! – прохрипела я и вновь закашлялась.

– Я предупреждал.

Сволочь! Как можно так обращаться с девушкой?

Кашель все никак не проходил.

Последний раз так обидно мне было, когда цыганка выманила у меня пятьсот рублей – для студентки большие деньги.

Стук в дверь отвлек от жалости к самой себе.

– Сгинь, – сказал Витор кому-то, и дверь захлопнулась.

Нерадушно он гостей встречает.

Стук повторился.

– Только после тебя! – раздался знакомый голос. – Где Рэне?

– Малена, уйди, – рыкнули в ответ.

– Ма… – выдавила я полухрип-полустон.

– А ну пусти!

Я не видела происходившего в дверях, зато отчетливо слышала ругань.

– Что ты с ней сделал, идиот?

Перед глазами возникло лицо Малены.

– Выбирай выражения, сестренка, – неприязненно ответил Витор.

– Неродная! – гаркнула подруга и обернулась ко мне: – Вставай, к Дину пойдем.

Мне хоть к Дину, хоть к Гарну, хоть на полигон, лишь бы подальше отсюда.

– Она никуда не пойдет.

Мне стоило больших усилий встать с этого чертова дивана, а от такого рыка я упала обратно.

– Не смей на меня орать!

Кто-то несколько часов назад втолковывал мне, как опасно грубить Витору.

– Я забираю Рэне, и тебе на моем пути лучше не стоять!

– Хочешь помериться силой? – Его эта ситуация явно забавляла.

– В твоем стиле бить девушек.

Ухмылка исчезла с его лица.

– Прошли те дни, Малена, когда ты могла оскорблять меня и при этом чувствовать себя в безопасности. – Глаза садиста почернели.

– Прошли те дни, Витор, когда Рэне беспрекословно тебя слушалась. Хочешь ее вернуть – изменись. Только теперь я не дам ей так опрометчиво прыгнуть в это болото. – Подруга обвела рукой комнату и ткнула Витора пальцем в грудь.

На этом разговор закончился. Мы вышли из комнаты, за нами громко захлопнулась дверь.

До меня приглушенно донеслись голоса Дина и Малены. Глаза открывать не стала, интересно послушать. Ох и сгубит тебя когда-нибудь любопытство, Василиса.

– В розовых тапочках? – удивленно переспросил Дин.

– Да я сама в шоке была. Я ведь не знала, что у нее с памятью… того. … А потом еще ее заявление, что они с Витором расстались, и прочее.

– А что она тогда у него в комнате делала?

– Так он ее с учений увел, прямо из-под носа Айнеха. Магистр такой злющий потом стал, гонял нас нещадно.

Дин выругался, затем спросил:

– Просто так увел?

– Ну… нет. Перед этим я ее отправила к нему за вещами, она застала его с девкой, нагрубила…

Дин еще раз выругался.

– Айнех теперь не отвяжется.

Мне же мало одного садюги-извращенца, конечно, еще одного надо для полноты букета. Чтоб эти некроманты провалились все, черти адовы.

– Нужно срочно ей пробелы в памяти восстанавливать, иначе конец.

Я подпрыгнула на месте, широко распахнув глаза. В каком смысле конец?!

Из дверного проема, который я до этого не заметила, высунулись две головы. Я что, вслух это сказала?

– Да мы тут… – забормотал Дин.

Малена его перебила:

– В том смысле, что вышибут тебя из Академии, Рэне.

И куда я пойду? К дракону в клетку? Авось приютит.

– Так давайте это… – Я замялась, не зная, как сказать. – Восполнять пробелы. Я готова.

Говоря прямо, я готова была начать обучение сию секунду. Чувство «ах, как хочется жить» напрямую этому способствовало. Однако мое рвение по достоинству не оценили.

Дин положил руки мне на голову, постоял так несколько минут и выдал:

– Рэне, а ты нам ничего рассказать не хочешь?

Он что, мысли мои считал? Но тогда не стал бы спрашивать, а раз спрашивает, значит, вопрос не на тему «ты – не ты».

Я молча переводила взгляд с Малены на Дина и обратно.

– А что я должна вам рассказать? – Волнение в голосе скрыть не удалось.

– А расскажи-ка нам, отчего раньше у тебя магический резерв был пятьдесят магэн, а сейчас сто, и магический уровень стал в два раза выше?

Уровень, резерв, магэн – не ведаю, о чем речь. Откуда у меня магический уровень? Я даже в экстрасенсов никогда не верила, а сама подобной ерундой тем более не занималась.

– Ты серьезно? – Малена округлившимися глазами взирала на Дина. – Увеличился?

Дин выглядел абсолютно серьезным. С момента нашего знакомства у него впервые не было ни намека на улыбку.

– Ребя-я-ят… Давайте я уже в комнату пойду, а? – жалобно протянула я.

Не подействовало.

– Сидеть, – приказал Дин строгим тоном. – От ответа не уходить. На жалость не давить.

– Рассказывай, – присоединилась к нему Малена.

Вид у них как у гестаповцев. Вот-вот приступят к пыткам. А я девушка нежная – обязательно «расколюсь».

– Рэне, отмолчаться не получится, – не меняя тона, сказал Дин.

По такому случаю мне вспомнилась песенка:

Я потихоньку начала ее напевать.

– Все, это бесполезно. – Малена тяжко вздохнула.

– Почему? – изумился Дин.

– Когда я ей про Витора объясняла, она тоже песенки пела. В итоге ничего не услышала. Так что бесполезно.

Раз такое дело, я еще попеть могу.

Вообще-то я все слышала, просто музыка – прекрасна. Переключаться с нее на неприятные разговоры не хочется.

– А мне все-таки интересно, где она была. – Дин сел рядом со мной.

– Не тебе одному. – Малена села с другой стороны, но тут же подскочила: – Тьма, мы опаздываем. Рэне! Через семь минут теория классического боя.

– Так у нас же факультеты разные.

Малена уже неслась по коридору, мне пришлось ее догонять.

– Это общий предмет. Давай быстрей, переодеться надо. – Подруга распахнула дверь в нашу комнату.

Сумка с вещами валялась на кровати, половина вещей была раскидана рядом. Витор не потрудился сложить их аккуратно, что значительно осложнило мне поиски.

– Рэне, поторопись, опоздания наказываются. В лучшем случае окна будешь мыть, в худшем – туалеты.

А почему бы и не поторопиться? Чтобы не отправили драить туалет, я на занятия лететь готова.

Схватила первое попавшееся платье, поспешно натянула перед зеркалом. Рукава из тонкого кружева, никаких разрезов на подоле, декольте отсутствует. Обтягивающее фигуру платье, длинное, по щиколотку. Женщина-вамп. Не люблю черный цвет, но это платье мне понравилось.

– Смело! Волосы распусти, – посоветовала Малена, стоя в дверях. – Вот так отлично.

После этого концерта по заявкам меня не покидали мысли о возмездии: я выставляла против Витора пушки, танки, ядерные установки.

Изредка из моих мечтаний меня вырывала Малена фразами типа:

– Ты о чем думала? Это же под раздачу все попадут.

– Слушай, вы хотели ему отплатить за все, я тоже хочу. А теперь и повод есть.

– Да, но такие поступки равносильны самоубийству.

Магистр Селнович, добродушная женщина, читавшая лекцию об экстренном самолечении, бросала на нас хмурые взгляды.

– Хватит, надо показать ему, что страх не приравнивается к уважению. Пора прекращать диктатуру.

– Адептка Савелье, адептка Гарье! – прикрикнула магистр Селнович.

Мы встали.

– На какую тему вы столь увлекательно беседуете?

«Решаем вопросы военного характера», – хотела ответить я, но вовремя передумала.

– Мы по теме. Простите, больше не повторится, – заученно извинилась Малена.

– Конечно, отмоете кабинет ядов и зельеварения и будете впредь молчать на занятиях.

Малена скривилась. Значит, ничего хорошего в кабинете ядов и зельеварения нет. Больше мы не разговаривали, дабы не заполучить еще один кабинет в наши «умелые» руки.

После целительства Малена отправила меня на урок истории.

Историю я всегда любила. Опыт прошлых поколений – бесценный дар. Изучить историю неизвестного мира жизненно необходимо.

Лекцию вел магистр Коктипус, седобородый старичок с глазками-бусинками. Он рассказывал про битву Магионе.

Магионе – принцесса, похищенная Зольдом, жестоким, злым некромантом.

Зольд происходил из королевского рода, но его семью свергли с престола. Он наследовал сильнейший дар – взгляд вечной смерти. Тот, на кого он смотрел в упор и хотел лишить жизни, превращался в подобие трупа – оставался в сознании, но терял способность двигаться и говорить. Такой дар проявлялся у одного на миллион и считался проклятым. Обладатель этого дара, ставший носителем смерти и тьмы, тоже считался проклятым.

Зольда отвергли все, от него отреклась семья, никто не хотел связывать себя с проклятым. Он начал искать способ снять проклятие. Больше сотни лет потратил он на поиск спасения от мрака, неустанно, день за днем, поглощавшего его душу.

Спасение нашлось. Кинжал, выкованный гномами, наделенный светлой магией эльфов, мог избавить Зольда от страшного проклятия, и он был у него в руках. Но для ритуала требовался также чистый душой и телом светлый маг королевской крови. Зольд выбрал в качестве жертвы, которую он собирался принести свету, принцессу Магионе.

Магионе, узнав о его замыслах, сама вызвалась ему помочь. Смелость, какой обладает не каждый мужчина. Однако семья принцессы не приняла такого самопожертвования и, чтобы вернуть ее, отправила к Зольду целую армию.

Когда их окружили, Магионе произнесла следующее: «Если вы согласитесь уйти – уйдете отсюда живыми, если нет – отправитесь на кладбище». Никто не внял словам девушки. Разозлившись, она одним взмахом уложила сотню сильнейших магов.

– А что стало с Зольдом? – прозвучал с последних рядов тонкий девичий голос.

– Его поглотила тьма. Магионе очернила свою душу смертью, и ритуал не состоялся.

Захватывающе. Наверняка у Магионе с Зольдом были отношения, в противном случае как объяснить ее порыв стать жертвой и гнев на пришедших ее вызволять? Не иначе как любовь. Правда, без счастливого конца, ну так что же. У Ромео и Джульетты тоже конец печальный получился, зато чувства были искренними, а отношения, пусть недолгие, – красивыми. Может, у Зольда с Магионе было что-то подобное, кто знает…

Вечером Дин и Малена привели меня в незнакомый кабинет. На потолке были надписи, похожие на те, что я видела на стенах холла. Столы сделаны из черного камня (не встречала такого раньше), скамьи тоже каменные. Слева, во всю стену, стеллаж, на полках сосуды… с туманами. Причем разных цветов. Серые, красные, мутно-желтые, белые, синие, бурые – огромное множество.

Друзья беспощадно измывались над моим умом.

– Рэне, включи мозги, хватит попой думать! Она у тебя бесспорно прекрасная, но нам нужна твоя голова!

Даже Дин начал беситься. Малена уже давно тушила свою ярость, до блеска натирая столы, пол и стены.

– Смотри сюда.

Я в который раз обреченно посмотрела на непонятную схему на доске.

– Сначала говоришь это. – Дин ткнул пальцем в закорючки, именуемые буквами. – Потом делаешь этот жест. – Дин в сотый раз нарисовал в воздухе зигзаг, каракульку, еще один зигзаг. – И закрепляешь отдачей. Все просто!

Да, просто для тех, кто не в танке родился.

Нет, я родилась не в танке. Я родилась в бронированном военном автомобиле дедушки, когда он вез мою мать в роддом с полигона, на который она примчалась, чтобы сказать ему, как сильно его любит. Беременных женщин не понять.

Я в сто первый раз попыталась сделать то, что Дин с Маленой называли кристаллом воды. Зачем мне кристалл? Учителя объяснили, что это самое легкое в магии. В общем, сто первая попытка провалилась. Малена взвыла, Дин застонал, я невинно захлопала ресницами: ну и кто же из нас мучитель – они или все-таки я?

– Как можно этого не понять? – схватился за голову Дин. – Не могу больше. Мален, иди, твоя очередь.

Малена так зыркнула в мою сторону, что все стало ясно без слов: черта с два она еще возьмется меня обучать.

Ладно, раз нет ничего труднее…

Попытка номер сто два. Слова, закорючки, сила… Попытка номер сто десять. Слова, закорючки, сила… Попытка номер сто тринадцать. Слова, закорючки, сила, и…

Маленький кристаллик воды замер у меня перед глазами. Я, пораженная тем, что у меня получилось, застыла в немом восторге.

Дин просветлел лицом, Малена сползла вниз по стене. Магия, это была настоящая магия! С трудом удержалась, чтобы не запрыгать от избытка чувств. Ни за что бы не поверила, что я смогу.

– А что теперь делать? – Не оставлять же этот кристаллик висеть просто так.

– Ничего. – Дин провел над ним рукой, и он осыпался льдинками.

Я уселась на стол и взглянула на доску, снова повторив про себя: «Слова, закорючки, сила»… Вытянув руку вперед, начертила в воздухе зигзаг, каракульку, еще один зигзаг и сотворила кристаллик воды, который завис в воздухе напротив моего лица. Молча разглядывала в нем свое отражение, пока кристаллик не упал на пол. Если я не начну стараться, от меня останется такая же крохотная лужица. Это я точно знаю.

– Я еще хочу.

Меня переполняли радость, гордость…

– Нет! – в унисон рявкнули учителя.

Я насупилась:

– Ну почему? Давайте что-нибудь еще выучим.

– Нет! – Парочка «педагогов» направилась к выходу.

– Пожа-а-алуйста… – Я поплелась следом.

– Нет, нет и нет! – Они подождали, пока я выйду из кабинета, и захлопнули дверь.

– Почему?

– Дай нам прийти в себя. Еще один такой вечер, и мы свихнемся.

Тоже мне друзья… Я учиться хочу, а они… Гады. Но хорошие гады. И пока единственные, кому я могу здесь хоть немного доверять.

Ирэне, дорогая, я соскучилась. Почему не отвечаешь на наши письма? Мы с отцом волнуемся. Чтобы сегодня же явилась домой! Витора бери с собой, нечего жениха без присмотра оставлять. Они, мужики, такие: чуть не углядишь, он уже служанке юбку задирает!

Кабинет, в который мы зашли, я узнала сразу. Именно сюда я попала из своей квартиры. За столом сидел тот же мужчина.

Низкорослый, полноватый, нос картошкой, залысина блестит, глаза сверкают. Правда сверкают алыми всполохами.

– Лорд Ханеш. – Витор отвесил легкий поклон, который лорд оставил без внимания. Его взгляд был прикован ко мне, губы изогнулись в гаденькой ухмылке.

– Адептка Савелье, я надеюсь, вы помните про турнир и не пренебрегаете тренировками?

На что он рассчитывал, когда говорил это с такой гримасой?

– Лорд Ханеш, я искренне не понимаю вашего ироничного тона.

Ухмылка с его лица стерлась, а я продолжила:

– Если вас не устраивает мое участие в турнире – я откажусь от такой чести. Замените меня другим адептом, и не будет никаких проблем.

По крайней мере, я облегчу себе жизнь.

– Нам пора. – Витор потянул меня в сторону шкафа, выразительно глянул на ректора, который недовольно щурился, поджав губы. Тот кивнул, и меня повели прямо на шкаф с книгами. Об такой лбом стукнешься – сотрясение получишь. Витора такая перспектива не пугала.

Вопреки моим опасениям, шкаф сменился уютной гостиной: слева от нас горящий камин и пара плетеных кресел, справа – большая арка, увитая цветами. Окон нет, на стенах портреты, скорее всего членов семьи, а перед нами… как раз эти члены семьи.

Женщина, на вид лет тридцати, с копной рыжих волос, невероятно стройная и подтянутая, в красном атласном платье в пол. И мужчина примерно того же возраста, широкоплечий темноволосый красавец, в легкой черной рубашке с расстегнутым верхом и черных брюках.

– Ирэночка, дорогая моя. – Рыжеволосая нимфа заключила меня в крепкие объятия. – Я так по тебе соскучилась.

– Хм… да, мам, я тоже скучала.

– Делани, ты задушишь ребенка, – бархатисто засмеялся «папа».

– Иди, поцелуй папочку, – голосом, не терпящим возражений, сказала «мама».

На ватных ногах я подошла к отцу, слыша за спиной щебетание «мамы» с предполагаемым зятем.

– Ну, как ты? – ласково спросил меня «папа», обнимая за плечи.

А я вдруг ощутила себя как дома.

Будто это вовсе не чужие люди, а мои родные мама и папа. Тепло разлилось по телу, улыбка сама собой расцвела на лице. Не могу объяснить свои ощущения, но… впервые за все время пребывания в чужом мире я почувствовала себя в «своей тарелке».

– Ирэне? – мягкий голос отца прервал мои раздумья.

– Все хорошо, пап.

Он недоверчиво на меня посмотрел.

– Правда, все хорошо.

И я не обманывала. Мне стало удивительно хорошо, даже не верилось, что это со мной происходит.

Я отстранилась от отца, обернулась и чуть не упала. Если бы не папа, сидеть мне на полу.

Витор радушно беседовал с мамой. Черты его лица смягчились, жесткие линии разгладились, исчезла всякая злость, ни молекулы от нее, ни единого намека не осталось.

Ну ты актер, Витор… Ничего, я сниму с тебя добродушную личину, желательно при массе свидетелей, чтобы не отвертелся.

– Ирэне, – мама обратила свой взор на меня, – нам пора. Мужчины, не скучайте. – Она чмокнула отца в щеку и повела меня к выходу. – Нас уже ждут портнихи, надо успеть подготовиться.

Гном нашелся на том же месте. Седая борода до пояса, густые брови наполовину скрывают глаза, на губах лукавая улыбка…

– Спасибо вам, мистер…

– Гоин, – спохватился гном. – Мистер Гоин.

– Спасибо вам, мистер Гоин. Очень выручили.

Я взглядом попросила Витора расплатиться с почтенным гномом.

Он усмехнулся:

– Мистер Гоин, поведайте моей невесте свойства стрел и лука, что вы ей дали.

Гном подтянулся, глаза его заблестели, будто он только того и ждал.

– Лук этот непростой, – гордо пробасил мистер Гоин. – Создан он эльфами и силу имеет светлую, использовать его может лишь светлый маг. В руке владельца незрим он для чужих глаз, а коли в руки другие попадет – сам прахом станет и чужака в пепел обратит.

И правда, правило Витора работает.

– Стрелы, милая барышня, тоже непростые. Не убьют они, покуда пустивший их того не захочет. Держать дух в теле будут, и вытащить их лишь вы сможете.

Так вот почему тот бандюга со стрелой в сердце был жив! Я ведь, когда стрелу пускала, не думала о его смерти, хотела просто попасть.

Я еще раз поблагодарила мистера Гоина, Витор заплатил ему, мы направились обратно в переулок, и вдруг меня осенило.

– Витор, отныне у меня есть против тебя средство борьбы. Захочу – будешь со стрелой в ноге лежать, захочу – убью, чтобы жизнь не портил.

Он усмехнулся:

– И очернишь свою душу? На такое ты не пойдешь.

О бездна. Ему теперь известно, что я светлая… А если в жертву принесет? Или продаст кому? Придется мне с луком и колчаном спать ложиться. Неудобно, зато спокойно.

Едва мы приблизились к кучкам пепла, как появился отец. Глаза горели бешеным огнем, губы поджаты, кулаки напряжены так, что костяшки пальцев побелели… Истинный мужчина, ужасающе-прекрасный в своей ярости. Способен разнести ко всей тьме этот город… Ой, только сначала мне нужно осмотреть место происшествия.

Папа кинул гневный взгляд на Витора и грозно спросил:

– Что произошло?

– Нападение. Миссис Делани держала «щит», я пробивал защиту. Ирэне было сказано вернуться на площадь.

– Останься я на площади, вместо тебя здесь сейчас лежали бы цветочки, которые я любезно принесла бы к месту твоей гибели.

Уголки папиных губ дрогнули в улыбке. А что? Я – молодец, всех спасла.

– Почему защиту не пробил? – вернулась к отцу строгость.

– Двухматричная, с замыканием контура на амулете. Амулет косвенному воздействию не поддался, защиту держал маг на расстоянии в реальном времени.

– А двухматричная – это?.. – Наверное, я должна это знать, но я-то не знаю.

– Ставили два мага, не ниже шестнадцатого уровня, – пояснил Витор.

Папа задумался.

– Как вы прорвали контур?

Настала моя очередь отвечать на вопросы.

– Я из лука выстрелила.

Брови отца взлетели вверх.

Я объяснила:

– Он сделан эльфами, и стрелы тоже. А лук бандиты не видели.

И тут я сообразила, что лук, кроме меня, никто не видит, положила его на землю перед собой, чтобы могли рассмотреть.

Папа наклонился к нему, но прикасаться не стал. Похоже, я здесь одна такая, кто хватает все подряд.

Что-то не дает мне покоя мысль про контур… Стрела даже не замедлила полет, не говоря о том, чтобы уничтожиться. Но мистер Гоин про эти свойства стрел не упоминал.

– Витор, гном не сказал, что стрелы могут спокойно пересекать магические контуры.

«Жених» хмыкнул:

– Думаю, он сам об этом не знал.

На мой недоуменный взгляд ответил папа:

– Эльфы не любят рассказывать все о своих творениях.

Интересно, какие еще секреты таит мое оружие, какие сюрпризы мне преподнесет… Надо будет поразмыслить над этим, а пока…

– Пап, можешь здесь все осветить? – Я прошла в угол, где лежал прах бандитов.

Папа махнул рукой, и в воздухе повисли три световых шарика. Они постоянно следовали за мной, что очень удобно – не надо фонарик в руках держать.

Осмотрела стены. Ничего подозрительного не обнаружила. Присела на корточки, вглядываясь в пыль на земле. Следов много. Одинаковые отпечатки по всему квадрату… А ведь когда началась атака, бандиты стояли на месте и никуда не перемещались.

– Они тут долго стояли, – сказала я, воссоздавая психологическую подоплеку происшедшего.

Вот один след, с узорчатым рисунком, хаотично расположен по всему квадрату. Значит, нервничал, дергался и ходил то там, то там. Второй след с ромбовидным отпечатком отметился всего трижды, значит, либо просто пару раз сменил дислокацию, либо подвинулся, но вел себя спокойно и уверенно. И третий след… Равномерные движения по одной линии, непроизвольные, машинальные – так ходят, когда о чем-то думают.

Чтобы «нарисовать» такую «картину», нужно примерно полчаса.

– По-твоему, они знали, что мы пойдем этим путем? – Витор встал рядом со мной.

– Нет, не знали. Видишь, как расположены следы? Тут стояли не пять минут и не десять, а мы решили идти в ресторан, подходя к концу площади. Здесь идти пять минут неспешным шагом.

А еще… Если бы нас ждали, то напали бы сразу и более слаженно. Повезло, что мы успели выставить «щит», иначе нам пришел бы конец. Но нападение было таким же хаотичным, как эти шаги. Хотя они определенно готовились, только наверняка планировали нападение при других обстоятельствах.

– Что ж, сейчас выясним. – Папа вознес руки над кучками пепла, закружил их, поднимая спиралью вверх.

Ветер подхватил пепел, и перед нами предстали пепельные фигуры нападавших.

– Имя? – гаркнул отец.

– Кеслон Пери Слим, – прошелестел стоявший посредине.

– Имя? – Отец повернулся к стоявшему слева.

– Вален Сен Тор.

– Имя? – спросил он стоявшего справа.

– Келин Фар Пури.

– Все наемники, – мрачно констатировал отец. – Как я и подозревал.

Наемники… Как все-таки похожи наши миры. Своими руками грязную работу делать никто не хочет.

– Кто вас нанял? – как генерал на допросе обвиняемых, вопросил папа. А тон знакомый… Дедушка именно таким тоном допрашивал солдат и офицеров.

– Гром, – донесся от «правого» бандита еле различимый шелест.

– Это кличка такая? – Мой голос до отцовского по мощи все равно не дотягивал, я даже не напрягалась, спросила так, как говорю обычно.

Отвечать никто не спешил, а вот после раскатистого вопроса отца ждать не пришлось.

– Все его знают как Грома. Имени он не говорил, – отозвался все тот же бандит справа. Судя по всему, главарь этой горе-банды.

Гром… Будь я в своем мире, посчитала бы его авторитетом среди зэков. Уж больно говорящая кличка.

– Амулет он вам дал? – подключился к допросу Витор.

Ему тоже почему-то ответили сразу, даже обидно стало…

– Да.

– Когда?

– Сегодня утром.

Занятно. Ведь утром еще никто не знал о нашей вылазке в город. Даже я не знала, спала, больная похмельем.

Витор, видимо, тоже об этом подумал, потому что спросил:

– Кто доложил о нашем походе в город? – В его угрожающе-спокойном тоне прорезались рычащие нотки.

– Гром.

Раз этот Гром знал о нашем походе… Он был у нас дома! Подслушал, подсмотрел, неважно, но был! Иначе как это объяснить? Впрочем, ему просто могли рассказать…

– С какой целью вы на нас напали?

Мне опять не ответили. Зато после папиного «веского слова» заговорили сию секунду:

– Приказано было доставить девчонку живой.

Что? Доставить живой? Куда?

Лицо у меня вытянулось, а папа и «жених» во все глаза уставились на меня. У меня не было сомнений, что причина нападения – я. То есть Ирэне. Но одно дело думать об этом, а другое – услышать тому подтверждение. А еще осознать, что если бы не Витор и мама, не добежать мне до палатки с гномом: утащили бы меня бездна знает куда, и все. Конец недолгой истории. А раз я кому-то так сильно нужна, значит, новые нападения наемников не заставят себя ждать, и это совсем не поднимает настроения.

Витор решил меня «успокоить», обнял за талию и прижал к себе. От этого я только взбесилась, но вырываться не стала, поскольку папе не далее как сегодня утром сказала: «У нас с Витором все в порядке», и этой легенды надо придерживаться. Нарывается «женишок» на пару-тройку стрел в бренное тело. Мысли о мести приятны, но первым делом следовало разобраться с бандитами.

– Куда доставить? – Папа словно подслушал вопрос, крутившийся у меня на языке.

– В «Розу ветров».

Не забыть узнать, что это за место.

Витор зарычал и еще сильнее притянул меня к себе, так что я впечаталась ему в бок.

– В Академию тебе лучше не возвращаться, – повернулся ко мне папа. Он махнул рукой, и пепельные фигуры осыпались. Ветер подхватил пепел и унес за собой наверх, разметав по крышам. – Останешься в замке, пока не найдем заказчика.

Как в замке? А учиться? Я и так ничего не знаю, а пропущу – вообще не нагоню потом. И ректор три шкуры за турнир снимет. Нет, нельзя мне в замке отсиживаться.

– Пап…

– Мистер Астер, – перебил меня Витор, – я в состоянии обеспечить защиту своей невесте.

И так это было сказано, что даже у меня на мгновение отпали все сомнения по поводу моей безопасности. Но лишь на мгновение. Как защитит – так и убьет, не поморщится.

– Нет. Я не могу рисковать жизнью своей дочери, – отрезал отец, не желая больше дискутировать на эту тему.

Я же, наоборот, ждала ответа Витора.

– Мистер Астер, Ирэне находится под защитой рода Гарье.

Мне показалось, или папа побелел?

Похоже, «жених» затеял очередную игру, а меня уведомить не удосужился. Я взглянула на Витора и по хитрющей ухмылке поняла, что не ошиблась.

– Ты приняла клятву рода? – глухим, обреченным голосом спросил отец.

Я еще раз глянула на Витора.

– Я… Да, приняла…

Не знаю, о какой клятве речь, но я побью Витора за то, что он меня так подставил.

Минуты шли, папа молчал, Витор тоже. Недобрый прищур отца очень меня смущал. Я начала нервничать. Ну что, если подумать, может означать клятва рода? Защиту? Витор как раз об этом говорил. Любовь до гроба? Ерунда. Хомут на шею? Да все, что угодно, только ничего хорошего, раз у папы такая реакция… А ухмылка Витора – однозначно плохой знак. Но ведь я ничего не принимала. Следовательно, он ничего не давал, и беспокоиться не о чем. Тогда почему он ухмыляется? Нет, что-то тут не то.

– В замок, – скомандовал отец, делая какой-то жест. – Через час вернетесь в Академию.

Витор кивнул и повел меня на стену. В этот раз обошлось без фантазий на тему сотрясения мозга или разбитого носа. Вышли мы в гостиной с камином и аркой. Папа вышел следом и тут же попрощался:

– Я к маме, узнаю, как у нее дела. – Он обнял меня, поцеловал в лоб и пригрозил Витору: – Отвечаешь за Ирэне головой. Если с ней хоть что-нибудь случится – кровный враг тебе обеспечен, я не шучу. – И ушел обратно в стену.

Надеюсь, с мамой все в порядке… А еще…

– Витор, какую такую клятву я якобы приняла?

Он хмыкнул и направился к выходу.

Что это значит? Почему он не хочет ничего мне объяснять? Надоели мне его загадки. Сначала кольцо, теперь клятва. За какой бездной ему все это? Спасти меня, жениться на мне? Я ведь не Ирэне, так в чем смысл? Сила моя нужна? Но он не знал, что я светлая.

– Стой! – крикнула я ему вслед. – Витор!

Он даже не обернулся. Ладно-ладно! То, что я сейчас не совсем адекватна после произошедшего, в какой-то степени меня оправдывает. А вот что оправдывает его?.. Да ничего! Я злая девушка, пережившая нападение на себя и свою мать; «жених» не в счет, хотя спасибо ему за помощь. И вообще… я хочу в Академию…

Это странно, но я хотела в Академию. Там Дин – с ним спокойно, весело, хорошо… И Малена… Она пыталась казаться пофигистичной натурой, но на самом деле милый, душевный человек. А Витор… Витор – это Витор. Здесь никакие пояснения не нужны.

– Мисс, – ко мне подошла пожилая женщина, – ваши вещи доставлены в ваши покои.

Какие вещи? Ах да, вещи… В мои покои… Прекрасно. Знать бы еще, где эти покои находятся.

– Благодарю, а вы не проводите меня? Я неважно себя чувствую. – Даже не пришлось прибегать к лицедейству, так устало прозвучал мой голос.

– Конечно, мисс, идемте.

Женщина пошла чуть впереди меня, что мне и требовалось, – дороги-то я не знала. Идти оказалось недалеко – до конца второго коридора. Все пакеты с купленными вещами и впрямь были в комнате: аккуратно стояли на диванчике. Кровать двуспальная, с балдахином, стены светло-лилового оттенка, большое окно, легкие шторы… Красиво…

При виде кровати так захотелось поспать, отдохнуть… Я прилегла, а под спину мне попало что-то твердое. Похоже на книгу, только обложка из кожи, и названия нет. Не открывается, странно… С обратной стороны обложки потертость в форме ладони.

Машинально положила ладонь на потертость, раздался щелчок, и книга раскрылась.

На первой странице ровным почерком было выведено: «Ирэне Деланита Камере Савелье». Ну и сюрприз! Да это же личный дневник Ирэне.

Шторы мне уже кто-то открыл и вдобавок оставил на прикроватной тумбочке поднос: кружка чая, шоколадное печенье, каша с кусочками фруктов. Занятно…

Не ночной ли посетитель подсуетился? Приятно, конечно, да и аппетит разыгрался, но… учитывая его признания…

Где Витора носит, бездна его забери, когда он нужен? Пусть объяснит Айнеху, что я без пяти минут замужем. Я даже повременю со снятием кольца, тем более мне саламандру жалко… Она реально выглядит как выжатый лимон.

Что-то мне даже вставать неохота… Чай еще горячий, значит, принесли недавно. Ладно, буду ждать Витора. Должен же он появиться в конце-то концов. Вчера весь день заходил. Правда, тут же уходил…

И, как по мановению волшебной палочки, в дверях возник Витор Гарье.

Как всегда подтянут и бодр. Только когда взгляд его скользнул по подносу, кулаки сжались, глаза потемнели…

Срочно отвлечь! Иначе снова психанет, и я убью его за то, что не получу ответов на свои вопросы, а Айнеха убью за то, что Витор психанул и не ответил на мои вопросы. Женщина в гневе страшна и опасна, в том числе и светлая.

– Витор, – позвала я, – успокойся.

Он закрыл глаза, усмиряя приступ ярости, потом подошел, сел в ногах. Я машинально подтянулась к спинке.

– Как ты себя чувствуешь?

Я смочила чаем горло, которое почему-то пересохло, и ответила:

– Как жертва. Все вокруг всё знают, а мне ничего не говорят.

Витор слегка улыбнулся:

– Что ты хочешь знать? Спроси – отвечу, если смогу.

Я откинула одеяло и задрала сорочку, чтобы был виден шрам на правом бедре.

– У Ирэне был такой же?

Витор впился взглядом в бедро и принялся ощупывать шрам. Он прикасался к нему осторожно, но я по старой памяти сжалась.

Я напряженно ждала ответа. Мне даже было плевать на его манипуляции, я вся превратилась в ожидание.

Витор убрал руку, одернул мою сорочку и, смотря мне в глаза, кивнул.

По законам жанра я должна была закричать, забиться в истерике, осыпать всех и вся проклятиями… Только мой жанр – идти вразрез со всеми законами. Я совершенно спокойно спросила:

– Как такое возможно?

Некоторое время Витор молча меня разглядывал, я же старательно сдерживала возмущение. Тут такой жизненный вопрос, а он в гляделки играет! Хотя лучше бы и дальше просто смотрел… Так нет же. Вытащив мои ноги из-под одеяла, он водрузил их себе на колени и принялся массировать ступни. Придя в себя, я попыталась высвободить ноги, но их придержали, не сдавливая, но давая понять, что выпускать «добычу» «хищник» не намерен.

– Витор, зачем ты… – смущенно пробормотала я, но меня перебили:

– Лежи спокойно, а то не буду рассказывать.

Ну и ну… И что в такой ситуации делать? А может, пусть массажирует, лишь бы на вопрос ответил? Конечно, массаж, да еще ступней, – штука приятная, и, судя по уверенным движениям Витора, он в этом деле преуспел, но… Это ведь Витор! От него в любой момент можно ожидать подвоха. Правда, его поведение несколько изменилось в последнее время… А, бездна с ним.

– Ладно, рассказывай, – сдалась я, откинувшись на спинку кровати. Но мысленно дала себе приказ не расслабляться.

– За несколько месяцев до исчезновения Ирэне приступила к работе над одним ритуалом, – умело массируя пальцы, начал Витор. – Он позволял в последние секунды жизни переселить свое ментальное тело. Я помогал ей с некоторыми формулами… Тогда я еще не знал сути ритуала. Она ведь все время переделывала заклинания, но за ритуалы не бралась. – Он горестно усмехнулся. – По крайней мере, мне так говорила.

Я, честно, долго крепилась, стараясь не расслабляться, но… Этот массаж… Просто невозможно остаться равнодушной. Такое блаженство…

– Я не знаю всех тонкостей переселения, не знаю, какие изменения оно вносит в тело человека, но раз у вас с Ирэне обнаружилось полное сходство тела и силы, значит, ее ментальное тело вселилось в тебя.

Самое время задать уточняющие вопросы, а я не могу!

– Это объясняет, почему из другого мира забрали именно тебя. Ментальное тело прижилось, наладилась связь…

Нет, этот массаж выбивает меня из колеи. Мысли разбегаются. А мне нельзя упускать шанс разговорить «жениха». Пора прекращать удовольствие, хорошего понемножку.

– Витор! Пожалуйста, остановись. – Я попросила мягко, чтобы он не обиделся. – Я не в состоянии думать из-за твоего массажа…

Он перестал массировать, но ноги убрать не позволил. Да бог с ним, пусть держит, мне, главное, узнать тайну моего появления в Радо и разобраться с ментальным телом, ибо слова «переселилась» и «прижилось» меня пугают.

– Что такое ментальное тело?

– Это разум с частью души.

– И что… я… вместо меня будет Ирэне? Ее душа и разум?

Нет, мне жаль эту девушку, но я не хочу отдавать свое тело! Я сама жить хочу.

– Исключено. Возможно, она сможет общаться с тобой в твоих мыслях, возможно, ты узнаешь что-то из памяти Ирэне. – Витор стал поглаживать мои щиколотки.

Я собиралась возмутиться, но передумала. Я ведь еще не все спросила, а характер у него… В общем, когда все узнаю, тогда и возмущаться буду.

– А тело?

– Тело со временем становится идентичным телу того человека, кому принадлежал ментал. – Видя мое недоумение, Витор вздохнул: – Повторяю, я не знаю всех тонкостей этого ритуала. Знала только Ирэне, она его создала. До нее никто подобного не совершал. Во всяком случае, мне прецеденты неизвестны.

Значит, когда я еще находилась в своем мире, в меня вселилась Ирэне. Вернее, переселилась. За несколько секунд до гибели. Черт. Получается, я ее теперь точно не найду, и вообще я теперь действительно Ирэне, во всех смыслах. Переселилась и заодно «подарила» мне кучу проблем. Вот почему Джен говорил, что у меня нет выбора и надо выкрасть кинжал, иначе заподозрят… Он знал! Он знал про переселение, про ментальное тело, знал и ничего мне не сказал! Ничего!

За раздумьями я напрочь забыла о том, что мои ноги покоятся на коленях Витора и вдобавок активно используются. Витор вырисовывал на них замысловатые узоры, а сам довольно улыбался. Чем он так доволен?.. У меня тут ответственное дело: надо понять мотивы Джена. И Ирэне тоже.

Конечно, умирать никому не хочется, но навешивать на другого человека свои проблемы!.. А вдруг есть еще те, о которых я пока не знаю? Судя по тому, что меня дважды пытались убить, проблемы серьезные и по щелчку пальцев не решатся. А с другой стороны, наверняка ее поступкам есть объяснение. Может, это проблемы государственной важности или даже мирового масштаба. О боги. Одно не лучше другого.

Джен тоже хорош… Неужели нельзя было мне все сразу рассказать? Мол, ты, дорогая иномирянка, теперь Ирэне, потому что ее ментальное тело с частью души подселилось в тебя.

И какова была бы моя реакция? Ударить и убежать. А еще я сочла бы его сумасшедшим и всячески его избегала. Да, он правильно сделал, что не рассказал мне все сразу… Но черт! Обидно и досадно… Во мне живет другая девушка, а я об этом узнаю чуть ли не последняя.

Ладно, что уж теперь сокрушаться. Она ведь уже живет и уже прижилась, да и тело… Остается смириться и решать ее проблемы, потому что это теперь мои проблемы.

Витор продвинулся от щиколоток вверх, и меня будто током ударило.

– Что ты делаешь? – невольно сорвалось с моих губ.

– Отвечаю на твои вопросы. Ты ведь этого хотела, верно?

И такая лукавая улыбка скользнула по его лицу, как у… кота. А у меня имелся к нему еще вопрос, личного характера, правда…

– Ты любил Ирэне? Ты ведь не сильно опечален тем, что твоя невеста вовсе не твоя невеста.

Я немного нервничала, ожидая ответа. Но должна же я узнать об их взаимоотношениях от Витора, а не от Малены, которая видит исключительно негативное во всем, что касается брата.

Руки черноволосого на мгновение замерли.

– Ты другая, – сказал он серьезным тоном, а руки вновь пришли в движение, и меня это даже успокоило. – Вы одинаковы внешне, но взгляд, манера поведения, то, как ты говоришь, – отличаются. Ты много думаешь, все твои эмоции отражаются на лице. Ирэне же часто совершала необдуманные поступки, чем выводила меня из себя.

Я хмыкнула. Тебя и без поступков легко из себя вывести.

– Но есть и сходства в характере, благодаря которым ни Дин, ни Малена, ни даже родители в тебе не усомнились.

– Это какие же?

Витор прилег на кровать, опершись на локоть.

– Ты поразительно умело находишь приключения на свою прекрасную…

– Витор! – возмутилась я, а он лишь засмеялся.

– Ягодичную мышцу.

Я подняла ногу, чтобы его пнуть – не сильно, так, в воспитательных целях, хотя сама еле удерживалась от смеха, только он ее ловко схватил и поцеловал косточку на щиколотке.

Тьма! Его подменили? Это двойник? Брат-близнец? Или некто неизвестный, скрывающийся под личиной Витора?

– Эй, а что происходит?

Ответить он не успел. В комнату вошел Айнех. И ровно через секунду вылетел вон, хлопнув дверью.

Пока меня отсюда переселят, эта дверь треснет или слетит с петель.

Витор оставил в покое ногу, поднялся и, сухо бросив «поправляйся», удалился.

Они мне двух петухов напоминают. Хвосты друг на друга топорщат и клювы точат… Только мне ни одного петуха не надо, ни другого. Зачем мне новые проблемы, старых и так хоть отбавляй.

Выгнали меня из лазарета после обеда, который, кстати, принес Нелин. За дверью стояли еще какие-то неизвестные мне люди с подносами, но Нелин никого не пустил и роль кормильца взял на себя.

Он справился о моем самочувствии, извинился, что не зашел раньше. Вернее, он пытался зайти, но, цитирую: «Какой-то мужик, представившийся Дженом, сказал, что ты сильно занята, развлекаешь его рассказами».

Джен – засранец. Это он меня рассказами развлекал, а не я его, и вообще он больше не появлялся, а я готовилась сказать ему пару-тройку ласковых.

Нелин напомнил мне про бал, о котором я даже думать не хотела. Вернусь в комнату, Малена тут же насядет «пойдем да пойдем», а мне совершенно не до балов. У меня тренировки, освоение магии и основная учеба. Какие могут быть балы?

Нелин взялся проводить меня до комнаты, а по дороге неожиданно спросил:

– Ты уже решила, с кем пойдешь на бал?

Прозвучало как будто исключительно с дружескими интонациями, но скрытый подтекст я поняла и совсем этому не обрадовалась. Хватит с меня двух петухов.

– Я решила на него не идти. – Я улыбнулась, желая закрыть эту тему.

Ну, правда, какой бал? Даже если Малена меня туда отправит, сопровождающим будет Витор. Все-таки он мой официальный жених.

Остаток пути мы преодолели молча. Нелин, видя мой настрой, удержался от разговора.

– Ты ничего мне не рассказала! – Малена нервно теребила полотенце. – Как ты могла скрыть, что, пока нас с Дином не было, с тобой снова что-то произошло?

Не рассказала, потому что… Потому что решила не рассказывать. Не видела смысла. Я не владела всей информацией, от меня самой скрывали важные сведения, а ведь я не последний человек в этом деле. Я первый человек. И единственный, кого хотят убить.

– Мален, что я, по-твоему, должна была тебе сказать? «К нам заявился Гром, ничего не сделал и скрылся»?

Подруга фыркнула.

– Ты бы начала говорить, как опасно мне здесь находиться, и прочее.

Малена нахмурилась. Полагая, что разговор окончен, я зашла в душ. Но не тут-то было.

– Тебе все равно следовало сказать. И мне, и Дину. Мы твои друзья и имеем право знать, какой идиот тебе угрожает.

– Даже меня не посвящают во все детали происходящего.

Чем я крайне недовольна!

Повисла пауза. Завернувшись в полотенце, я вышла из-за шторки. Малена по-прежнему хмурилась.

– Почему тебе ничего не рассказывают?

– Не имею понятия…

Ответ Джена «меньше знаешь – крепче спишь» меня не удовлетворил. Сплю я и так нормально. Голос во сне мне с момента нападения не являлся. С одной стороны, я этому рада, а с другой… У нее можно было спросить про кинжал. Должна же я знать, чем он так ценен и для чего его красть.

Если для убийства… Но зачем красть кинжал из королевской сокровищницы, чтобы просто кого-то убить? Это, как минимум, глупо. На рынке гномы, эльфы, да все кому не лень какие угодно кинжалы продают, на любой вкус. А если для продажи… Мне кажется, продать такой ценный кинжал после кражи в этом мире, как и в моем, будет непросто. Нет, тут кроется что-то другое…

– А Джен? – спросила Малена, как только мы зашли в комнату. – Джен тебе тоже ничего не хочет говорить?

Я покачала головой. Малена скривилась:

– Хорош друг, в неведении держит.

Держит. Вернее, томит. Томит в котле догадок и домыслов.

– Они хотят уберечь меня… – Я быстро натянула форму. – Но есть что-то очевидное, что ускользает из-под носа.

– Что ты имеешь в виду? – Малена, уже одетая, стояла в дверях.

Я взяла лук, повесила за спину вместе c колчаном стрел и, заплетая на ходу косу, вышла за подругой в коридор.

– Сначала Гром нападает в переулке. Он точно там был – следы его. Затем он же спускает на меня манкору.

Малена вопросительно посмотрела на меня, не до конца понимая, к чему я веду.

– В обоих случаях он намеренно хотел меня убить. А вчера явился просто так. Подставляться ради того, чтобы объявить о начале игры, – глупо. Он не мог быть уверен, что здесь его не ждет ловушка.

Или мог?.. С момента нападения прошло достаточно времени, и если не сделали ничего тогда, то не сделали бы и сейчас. Наверняка ему докладывают. Откуда он узнал, что я выжила? Сказали. Но кто? Ректор? Вполне вероятно, особенно в свете недавно всплывшей информации. Но станет ли лорд Ханеш действовать один? Обычно крупные «шишки» предпочитают иметь под рукой «козла отпущения», чтобы в случае разоблачения повесить на него все грехи, а самим остаться белыми и пушистыми.

Скорее всего, у него есть такой дурачок, мнящий себя напарником, только как его вычислить? Следить за всеми магистрами нереально – заметят. А за ректором еще и опасно. Ко мне он теплых чувств не питает, более того, достаточно неприязненно ко мне относится. Если поймет, что я за ним слежу, – сдаст Грому без всяких «игр».

– Поговори с Витором, – посоветовала Малена. – Попроси его все рассказать.

Я скептически хмыкнула. Нет, он не расскажет. И отец не расскажет, магистр Айнех тем более. Самой надо все узнавать.

– Нет, я сама все узнаю.

– Ну, не сама, а с нами, – весело воскликнул возникший рядом Дин. – Ты думаешь, мы позволим тебе одной копаться в грязном белье нашего ректора? Не дождешься! – И, потрепав меня по макушке, он свернул на другую тропинку.

Как все-таки мне повезло: с таким другом точно никогда не пропадешь.

Малена проводила Дина прищуренным взглядом, в котором читалось, что серьезный разговор он себе только что обеспечил. Надо будет выступить в защиту Дина, все-таки помощь со стороны друзей мне не помешает. В таком деле любая помощь на вес золота.

– Еще раз, Рэне: завтра выходной, никаких официальных приемов во дворце не будет, только вечернее празднество для узкого круга лиц. – Джен водил пальцем по плану дворца, вновь и вновь повторяя одно и то же. – Мы с тобой не приглашенные, нас там никто не ждет, заходим с задней стороны дворца. Ты все помнишь?

– Да, заходим в потайной ход, если есть стража – отключаем, идем дальше… – Голова моя покоилась на руке, глаза слипались, язык отказывался выговаривать слова. Наша генеральная репетиция длилась дольше обычных по той простой причине, что кража уже завтра.

– Не спать! – по-военному громко гаркнул Джен и продолжил: – Мы проходим до сокровищницы, я разбираюсь с защитными охранными заклинаниями, ты крадешь кинжал. Все понятно?

– Джен, – простонала я. – Ты это уже пятый раз говоришь, если не десятый… Я все поняла, я все помню, давай я уже спать пойду. Иначе ты завтра будешь меня тащить на себе.

Напарник недовольно покачал головой, но все-таки сдался:

– Ладно, иди. В шесть утра я за тобой зайду.

Я кивнула и на полусогнутых ногах пошла в сторону пустого зала, из которого Джен всегда открывает портал.

Я ожидала увидеть непроглядный лес или обрыв, на худой конец заброшенный сарай. Но у меня ни на секунду не возникло мысли, что мы попадем в чужую спальню. Не в пустую спальню! На большой кровати, стоявшей прямо посредине комнаты, возлежали два тела, одно над другим. Благо на теле сверху имелись штаны.

Переведя взгляд с тел на Джена, увидела довольную произведенным эффектом улыбку на его лице.

Но вот верхнее тело, мужское, заметило, что в комнате появились непрошеные гости: повернуло голову в нашу сторону и тут же, подскочив, взорвалось криком:

– Джен, твою бездну! За какой тьмой?

Второе тело, принадлежавшее молоденькой девушке, тихо пискнуло, натянуло на себя одеяло повыше, замоталось в него и быстро скрылось за дверью в углу комнаты.

– Когда ты соизволишь уведомлять меня о своем желании заглянуть? – уже спокойно, но с легким налетом раздражения произнес молодой, подтянутый и, не побоюсь этого слова, сексуальный мужчина, усаживаясь в кресло рядом с окном.

Джен весело мне подмигнул и потянул к небольшому диванчику, стоявшему у стены.

– Никогда, – усмехнулся он на претензии хозяина комнаты. – Хочу познакомить тебя с замечательной девушкой. – И взгляд его обратился ко мне. – Ирэне, это принц Уиллис; Уилл, это Ирэне.

У меня отпала челюсть. Он шутит? Это тот самый принц, на которого устроили охоту те… с кинжалом? Но… как?

– Ирэне, – бархатным голосом заговорил принц, подходя к дивану, – я искренне рад нашему знакомству. – Он наклонился, поймал мою руку и коснулся ее губами. – Вы изумительно…

Джен перебил его, небрежно, но с не меньшим самодовольством вставив:

– У нее есть жених.

Принц вернулся в кресло и поинтересовался уже обычным тоном:

– Для знакомства обязательно было вламываться ко мне без приглашения?

– А я от тебя хоть раз приглашение получал?

Джен говорил без упреков. Я поняла, что это обычный разговор, какой они ведут при каждой подобной встрече.

Принц Уиллис хмыкнул, щелкнул пальцами, и в комнату зашла девушка в бикини с блокнотом и ручкой. Походкой от бедра она прошагала до нас, плотоядно улыбнулась Джену и услужливо обратилась к принцу:

– Что желает господин?

Господин пожелал вина, три бифштекса, три салата с зеленью, картофель, запеченный на огне, и фрукты. Я, хотя недавно подкрепилась тортом, при слове «бифштекс» осознала, как голодна. Желудок начал буйствовать, а я – нервничать.

Девушка, покивав, продефилировала к выходу. Джен наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду, а после спросил:

– Новенькая?

– Да… – с удовольствием протянул принц. – Шикарный экземпляр.

– И чего в ней шикарного? Грудь и попа? Такого и у других хоть отбавляй.

Оба посмотрели на меня с неодобрением. Ну и пусть, я все равно не понимаю, что в ней шикарного. Не дано мне, девушке, это понять.

Мужчины, судя по всему, подумали так же, поэтому тему развивать не стали. Принц осведомился о делах Джена. Спросил, чему обязан нашему посещению. В ответ услышал о моем огромном желании поближе с ним познакомиться. Со слов Джена, я просто мечтала лично пообщаться с принцем Уиллисом. Но я опровергла его заявления. Без сентиментальностей.

– Уиллис, вам известно, что вас собираются убить?

Согласна, не очень приятная тема для первой беседы, но так уж вышло.

– Милая леди, меня пытаются убить, сколько я себя помню. – Принц усмехнулся. – Тем не менее я до сих пор жив-здоров.

– Видите ли, ваша… светлость не дает кое-кому покоя.

Уиллис улыбнулся еще шире:

– О да, для многих я – трофей.

Не вижу в этом ничего забавного… У царственных особ свои причуды. В данном случае у принца.

– Подумайте, как бы я жил, если бы боялся каждого шороха? Я бы сошел с ума, не выходя из дворца.

– Дворца?! – воскликнула я неестественно громко.

Джен попытался меня успокоить:

– Дворца, но…

Но я налетела на него коршуном:

– Ты! Мог! Попасть! Во дворец! Без взлома! Законно! И ничего! Мне! Не сказал!

Три недели изнурительных тренировок, неудавшаяся кража – все вылилось в одно предложение.

Напарника этот всплеск эмоций не впечатлил.

– Это личный дворец Уиллиса, и сюда я могу проникать законно, когда захочу, – сказал он, пока я набирала в грудь воздуха для новой обличительной тирады.

– Э, нет, брат, давай ты в следующий раз будешь меня предупреждать о своем визите, – вставил принц.

Я постаралась испепелить Джена взглядом.

– Хочешь сказать, что другу родного сына короля вход во дворец заказан? Да как бы не так! Мы могли все устроить по-другому. Без неоправданного риска! Без беготни по душным лабиринтам!

– Стоп, стоп, стоп! – с ленцой произнес Уиллис. – Вы что, залезли во дворец отца?

Джен скривился, а я разозлилась еще больше.

– Тут такое дело… – начал Джен, но я не дала ему договорить.

– Дело, принц, касается сохранности вашей королевской задницы. И моей жизни! А тебя, – я ткнула пальцем в напарника, – прошу заткнуться на ближайшее время, иначе я за себя не отвечаю.

Принц хохотнул, прокомментировав мой выпад:

– Она тебя в ежовых рукавицах держит? Давно пора хоть кому-то взяться за твое воспитание.

По лицу Джена было понятно, что он готов ответить принцу, но, увидев мой свирепый взгляд, провел пальцами по губам, застегивая невидимую молнию.

Я откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу, положила руку на подлокотник… Хотела изобразить мисс Спокойствие. Но… нога задергалась в рваном ритме, пальцы забарабанили по спинке – сделать вид, что я пребываю в душевном равновесии, не получилось. Чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, заговорила с принцем:

– Скажите, Уиллис, а вам известно, какой кинжал хранится в сокровищнице вашего отца?

Принц охотно отозвался:

– Разумеется, мне известно. Но, потрудитесь объяснить, за какой бездной вы залезли во дворец короля?

Я чуть было не применила весь свой арсенал отборных ругательств, но вовремя вспомнила о приличиях. Именно мы ввалились в спальню к принцу без приглашения, а если я начну обвинять его в том, в чем он не виноват… Боюсь, наша первая встреча окажется последней.

– Уиллис, а вы…

– Зови меня просто Уилл, и давай на «ты». – Принц откупорил вино, принесенное все той же девушкой в бикини, и разлил его по бокалам.

– Э-э… Хорошо. Уилл, а ты никогда не думал себя как-то обезопасить?

Принц застыл с бутылкой в руке и удивленно на меня посмотрел:

– Что ты имеешь в виду?

– Например, убедить общественность в своей скоропостижной кончине… Чтобы свести к минимуму вероятность покушений…

Уилл расхохотался так же, как и Джен, когда я высказала ему свою идею. Напарник наградил меня взглядом «я тебе говорил», а я снова нахмурилась. Я ломаю голову, придумывая, как спасти шкуру принца (не без собственной выгоды, конечно, но суть от этого не меняется), а он смеется.

– И что смешного я сказала?

Отсмеявшись, Уилл чуть подался вперед:

– Милая леди, я не имею привычки бегать от смерти. В этом нет никакого смысла. Только она знает, когда кого забрать, и если она решила – она это сделает.

Я хотела ответить, но в спальню вплыло бикини с тележкой. Бифштекс, салаты, картофель и фрукты перекочевали на стол, а девушка, обольстительно улыбнувшись, покинула комнату.

– Глупо и безрассудно не вид…

Принц выставил вперед руку, призывая меня замолкнуть.

– Еда прежде всего, – сказал Уилл, принимаясь резать и жадно поглощать мясо.

Пораженная, посмотрела на Джена, тот лишь указал пальцем на свой «застегнутый» рот и, пожав плечами, последовал примеру принца.

Что ж, не хотите слушать – не надо. Буду молчать как рыба.

Когда на тарелке остался последний кусочек от бифштекса, я уже сидела с заметно выпирающим животом. Джен с Уиллом, сытые и довольные, шутили и общались на общие темы. Я в их разговор не вникала, да и не все можно было понять даже при желании. Они-то в этом мире родились, а я так – приблудная овечка, неизвестно кто неизвестно откуда.

На лавры приятного собеседника я не претендовала. Просто отдыхала, разглядывала спальню, принца, Джена.

В этой комнате буквально все кричало о статусности владельца. И я рискнула бы поспорить, что весь дворец обставлен в таком же ключе.

Кровать выполнена в готическом стиле. Начиная от ножек и заканчивая спинкой. Портьеры обшиты золотом. По стенам вьются цветы (горшков я так и не разглядела, как они вообще растут – не поняла). Ручка двери сплошь усыпана драгоценными камнями, в изголовье кровати – невероятных размеров рубин.

Наверное, любовь к роскоши родилась вперед Уилла, передавшись по наследству от отца.

У принца не типичный для этого мира цвет волос – темная медь. Они чудесно переливаются в отблесках света. Точеные скулы, скульптурный нос, нижняя губа чуть полнее верхней, а глаза всегда наполовину прикрыты, что создает ореол загадочности. Тело и лицо будто вылеплены с филигранной точностью. Тонкая работа… Любая не прочь стать его спутницей, чем он, несомненно, пользуется. Однако самовлюбленные мужчины не в моем вкусе.

Если сравнить Джена и Уилла… А чем еще заниматься девушке, когда в непосредственной близости от нее сидят два прекрасных мужских экземпляра? Так вот, Уилл походит на скульптуру, а у Джена черты немного неправильные. Но это не умаляет его красоты. Наоборот, он выглядит более… реальным. Доступным. Земным, что ли. Чертовски привлекательным. Кстати, есть у него и сходство с Айнехом. Да, у магистра тоже скульптурные черты, но в целом сходства с Дженом больше.

Изгиб губ похож, и нос с горбинкой. Разрез глаз тоже чем-то схож, и черты лица… Это поразительно и… подозрительно. Почему я раньше не замечала? Не может же Джен быть родственником Айнеха? Бред какой-то.

Мужчины тем временем продолжали увлеченно беседовать, похоже, совершенно забыв о том, что в комнате есть еще одно живое существо. Невольно я стала вслушиваться в их диалог.

– …нет у него таких полномочий. Но его влияние и без бумажек распространяется далеко за пределы города. – Принц осушил бокал и снова его наполнил. – Если мы сможем добраться до него изнутри системы, то не исключено – его мы больше не увидим.

– Надо действовать деликатно, – возразил Джен. – В системе приверженцы его порядка. Попробуй выскажись против, и от тебя останется лишь воспоминание.

– Ты предлагаешь сидеть и молчать? Ты знаешь, это не в моих правилах.

– Да, да, да, – отмахнулся Джен, – я знаю о твоих правилах. Но и ты не забывай: в этом мире уже никто не живет по законам чести и совести.

– А как давно ты, брат, стал ими пренебрегать? Ты не забыл, что именно честь и совесть сделали нас такими, какие мы есть.

– Не забыл.

– И не стоит забывать, – наставительно заметил Уилл. – Я считаю, надо действовать. Чем раньше, тем лучше. Пока у нас еще есть люди, сохранившие остатки разума.

Они замолчали, размышляя каждый о своем.

Лично я из услышанного поняла, что кто-то приобрел слишком большое влияние, и их это сильно заботит. А в целом я убедилась в правоте Джена. Принц действительно неглуп. Хоть я и считаю редкой глупостью рисковать своей жизнью столь открыто.

Насчет смерти могу поспорить. Я была на краю, на самой грани. Смерть дышала мне в лицо, но я жива. Неужели такая могущественная дама, как смерть, могла просто отказаться от столь легкой добычи? Ведь я почти умерла. Однако она меня вернула. А значит, никто не может знать наверняка – умрет он или нет. Надо просто держаться за жизнь. Вот и все.

– Итак, – голос Уилла пронзил тишину, – рассказывайте, зачем залезли во дворец отца, и я, как добрый и справедливый судья, решу, что с вами делать.

Джен иронично усмехнулся:

– Только давай без громких слов. Твоя доброта простирается не дальше постели. – Напарник кивком указал на громадную кровать, занимавшую чуть ли не половину комнаты. – Лучше признайся, что тебе интересен сам факт.

Принц осклабился:

– Все-то ты знаешь.

Я переводила взгляд с одного на другого и наконец спросила:

– Я вам не мешаю? Давайте я пойду, а вы тут между собой пообщаетесь.

Уилл не понял или сделал вид, что не понял иронии.

– Да нет, ты нам не мешаешь. – Он закинул в рот виноградинку и широко улыбнулся.

– Ну все, хватит, шутки в сторону. – Голос Джена зазвучал напряженно и собранно. – Уилл, ты слышал о заказе на ритуальный кинжал?

Принц ухмыльнулся:

– Моя разведка работает куда лучше королевской. В чем дело, Джен?

– Мы должны его украсть.

Вот так просто, в лоб, не потрудившись завуалировать…

Уилл стер с губ ухмылку, в его лице проявились властность и жесткость. Не так прост королевский отпрыск, как могло показаться на первый взгляд.

– Предположим, я поверю, что вы захотели облегчить охоту на меня. Тогда возникает вопрос: почему ты, – он в упор посмотрел на Джена, – пользуясь моим безграничным доверием, просто не попросил кинжал?

Просто не попросил? Безграничное доверие? Нельзя доверять свою жизнь другому человеку, даже другу.

– Видишь ли, в чем дело, ситуация складывается такая, что без кражи нам никак не обойтись. Но! – Джен поднял указательный палец. – Отдавать кинжал посреднику я не собирался. А до заказчика пока добраться не получилось.

Сдается мне, что между заказчиком и исполнителем стоит не один посредник. Выйдя на одного, еще не следует рассчитывать, что удастся продвинуться дальше. Такие цепочки могут состоять и из пяти, и из десяти человек, при этом поиск значительно осложняет то обстоятельство, что каждый из посредников основного заказчика в глаза не видел. За исключением, может быть, последнего, хотя не факт, что он знает настоящее имя. Скрыть внешность много ума не надо, даже магия не понадобится. Капюшон пониже, и никто тебя не узнает. А если закутаться в бесформенный плащ, то опознать человека по фигуре и походке тоже практически невозможно.

Почему-то меня не покидало ощущение, что я упустила нечто важное. Что-то слышала или видела… А что я могла видеть? Тренировки, учеба, тренировки… Ничего существенного, по сути. А до этого… До этого тоже ничего необычного не было. Или было?

Разговор, разговор…

Внезапно в памяти всплыл голос Дина: «Я случайно проходил мимо кабинета Айнеха… Он на кого-то громко орал, упоминая Савелье… должна по прибытии предоставить отчет о проделанной работе».

– Айнех! – выкрикнула я, подпрыгнув.

Мужчины переглянулись.

– Я вспомнила! Дин рассказал, что слышал, как Айнех на кого-то кричал и говорил, что Савелье вернулась и должна предоставить отчет о работе. Но вернулась-то я! Вернее, появилась. И я ни о каком отчете не знала.

Джен встрепенулся:

– Айнех говорил о работе? Какой работе?

– Не знаю. «О проделанной работе» – так это звучало.

– С тебя он спрашивал отчет?

Я покачала головой.

– Ребятки, пожалуйста, объясните, какая тьма здесь происходит? – Голос Уилла был спокоен и чуточку небрежен, но выражение лица отражало собранность и готовность принимать решения. В нем определенно чувствовалась кровь правителя.

Напарник, казалось, погрузился в раздумья и не слышал вопроса. Похоже, объяснения целиком и полностью легли на мои плечи.

– Уилл, ты знаешь магистра Айнеха?

Принц искривил губы в усмешке. Значит, знает.

– Магистр с кем-то разговаривал и говорил, что я якобы вернулась и должна предоставить отчет о проделанной работе. Какой – не уточнялось. Видимо, для них это очевидно. С меня он никакого отчета не требовал.

– Почему ты сказала «я якобы вернулась»?

Я покосилась на Джена, надеясь, что он уже вышел из задумчивости, но он продолжал смотреть куда-то вдаль. Стоит ли доверять принцу такую информацию? Что он предпримет, когда узнает, что к ним в мир попал чужой человек? Сумеет ли Джен убедить его не открывать моей тайны? Эти и другие вопросы крутились в моей голове. Подумав и решив, что хуже уже не будет, выдала все как есть.

– Понимаешь… Я из другого мира. В мое тело переселилась Ирэне Савелье, когда умирала. У нас стопроцентное внешнее сходство. Мне пришлось занять ее место.

Наверное, со стороны моя речь прозвучала как бред сумасшедшей. Уилл, однако, не засмеялся. Воспринял сообщение предельно серьезно.

– Я бы и не догадался… Расскажешь потом, как живется в другом мире?

Я растерялась от такого поворота, принц на мое замешательство лишь улыбнулся и подмигнул. Затем пнул под столом ногу Джена, тот дернулся, а Уилл засмеялся.

– Пока ты тут пребываешь в прострации, мы с Рэне успели подружиться. – Последнему слову он придал двусмысленности, сопроводив его лукавой улыбкой.

Джен не поверил:

– В таком случае о продолжении твоего рода можно забыть. – И добавил: – Эта малышка может надрать тебе задницу.

Я порозовела и отвела глаза. Уставилась на ковер, как будто очень увлечена рисунком.

– Вернемся к нашим баранам. Значит, Айнех, возможно, догадывается, что ты не совсем та Савелье. Это плохо. А вот то, что он знает что-то полезное для нас, – хорошо. Но пытать Айнеха все равно что пойти на отряд особых с палкой вместо меча. И это тоже плохо. Путем несложных вычислений получаем, что плохого больше, чем хорошего, поэтому давайте десерт.

Джен широко улыбнулся, Уилл после недолгой паузы подхватил эстафету, вызвал служанку в бикини и попросил принести торт для дорогих гостей.

Моя улыбка вышла натянутой. Торт проблем не решит. Вдруг Айнех действительно догадывается, что я не Ирэне? Он может прибегнуть к шантажу. Настанет щекотливый момент, и он предъявит мне неоспоримые доказательства. Что тогда делать мне? Бежать и скрываться или подчиниться магистру? И то и другое не лучший вариант.

– Вы так и не рассказали, почему взялись за заказ? – Уилл усердно выковыривал из куска торта то ли чернослив, то ли шоколад.

Я принялась сосредоточенно доедать свою долю. Пусть Джен сам отдувается.

– Понимаешь, Уилл, мы с Рэне добровольно вызвались спасти твою королевскую шкуру от нехороших людей. Стали для тебя мостом через реку смерти. Отсрочили твой уход из этого мира. Помогли избежать участи негероической смерти. Вытащили твою зад…

– Ну всё, всё, – засмеялся принц, в то время как я старалась не подавиться от прорывавшихся наружу смешков. – Слова-то какие подобрал: «мост через реку смерти». Ты где такого набрался?

Джен, сидевший с глубокомысленным видом, вернул себе привычное выражение расслабленной легкости и простодушно изрек:

– Я всегда таким был, просто ты не способен разглядеть отдаленные уголки моей души.

Тут уж я рассмеялась с принцем на пару. Сам Джен тихо похихикивал, уткнувшись в тарелку. Вот с кем точно никогда не будет скучно.

С момента нашего знакомства прошло восемь дней. На удивление, они пролетели незаметно.

Тем же вечером, когда я вернулась в Академию, Дин с Маленой насели на меня с расспросами, как гигантские пауки. Выспрашивали подробности кражи, каждую мелочь, каждую деталь. Дин не упускал возможности выразить недовольство тем, что ему не позволили участвовать, Малена желанием поучаствовать не горела, но вопросами сыпала будь здоров. Витор, неизвестно откуда прознавший о краже, тоже пришел, но чтобы не провоцировать конфликт с враждебно настроенными к нему братом и сестрой, убедился в моей целости и сохранности и ушел, пожелав спокойной ночи. Именно пожелание спасло меня от дальнейшего разбора полетов. Друзья переключились на Витора. Я тоже испытала определенное потрясение, но не такое сильное, как они. Отдельные перемены в Виторе я замечала уже давно, в основном во время тренировок.

Сначала была теория, а по прошествии месяца Витор начал ставить меня один на один с каким-нибудь чудищем, не слишком крупным, но и не мелким. Айнех, тоже некоторым образом изменившийся, контролировал все бои с чудищами, объясняя это тем, что чудища в дефиците, а потому надо сдерживать таких кровожадных адептов, как Гарье, чтобы не истребили весь учебный материал. Назвать материалом трехметровых, ужасающего вида существ мог только Айнех. Мне казалось, что если я отзовусь нелицеприятно об этих «милейших» созданиях, они появятся в тот момент, когда я буду не готова отразить их атаку, и либо раздавят меня, либо съедят.

Владеть здешними мечами Витор меня научил быстро, чему способствовали мои физическая подготовка и природные данные. Единственное, что мне по-прежнему не удавалось, – это достать меч из пространственного кармана. «Жених» едва ли не на пальцах разъяснял, что нужно сделать, что сказать, и даже провел лекцию на тему «Что такое пространственный карман и как им пользоваться». Не помогло. Чтобы добраться до пространственного кармана, надо применить магию. А мой мозг не желал осознавать ее существование и уж тем более отказывался ее использовать. В общем, помимо чудищ бороться мне приходилось и со своим мозгом. А что сложнее – большой вопрос.

Магистр Айнех стал чересчур внимательным к моей скромной персоне. К частым вызовам в кабинет, от которых я постоянно уклонялась, добавились подкарауливания после тренировок с Витором в те дни, когда магистр контролировал чудищ. Разумеется, Витор не мог не заметить столь открытого проявления интереса со стороны магистра.

Однажды магистр попросил меня задержаться после тренировки. Я хотела избежать разговора, но благовидного предлога не нашлось.

– Адептка Савелье, – сказал магистр, подходя на расстояние трех шагов, – вы неоднократно пренебрегали моими распоряжениями, тогда как на занятия и тренировки ходите исправно. Я вынужден затребовать от вас объяснительные по каждому из проигнорированных вызовов.

– Магистр, там же больше тридцати листов выйдет, – ужаснулась я.

– Тридцать три.

Магистр провел рукой в воздухе и, выхватив из пространственного кармана листок, протянул его мне. На листке значились даты вызова и напротив каждой было написано «не явилась».

– Завтра жду вас после занятий в моем кабинете.

«Завтра» у меня длится вот уже три дня. Во-первых, объяснительных я написала всего семь, и одна из них получилась такой: «Заколебали, магистр Айнех, вызывать!» Так что объяснительных шесть. Во-вторых, меня в тот день перехватил Джен и увел через тренировочную к принцу. Сам Айнех не пытался больше меня выловить, видимо, рассчитывал на мою порядочность. Я бы явилась, но тридцать три объяснительных… В общем, подождет. Лучше бы наказание какое-нибудь придумал, только бы не марать бумажек. Тем более что все тридцать три уважительные причины, сочиненные когда-то для него, я забывала сразу же, на месте. А все восстановить в памяти нереально.

К тому же в последнее время за магистром приходилось пристально наблюдать. В качестве шпиона подвизался Дин, обеими руками и ногами ратовавший за его разоблачение. Малена в стороне оставаться не привыкла и тоже занялась слежкой.

Чтобы не привлекать внимания, мы периодически менялись. Утром во все глаза наблюдала я, после обеда Дин, вечером Малена. Или утром Дин, днем Малена, вечером я. То, что магистр что-то заметил, я поняла, когда в очередной раз затаилась за углом возле зала некромантии.

Перед обедом я шла «мимо» зала, внезапно вспомнила о чем-то чрезвычайно важном и остановилась подумать. В это время у магистра нет занятий, и он занят своими делами. Ему ничто не мешает с кем-нибудь переговорить, решить учебные вопросы… И не только.

Выяснилась любопытная информация о некоем Гарисе Дигле. В разговорах Айнех не раз упоминал это имя, причем в раздраженном тоне. Джен поведал мне о способе переговоров с помощью амулетов, связанных друг с другом. Разумеется, способ этот магический. А со всем, что касается магии, у меня дружеские отношения до сих пор не наладились. Магистр же с помощью амулетов общался с кем-то, чье имя нам узнать пока не удалось.

В тот день я притаилась за углом в надежде услышать очередной разговор. Магистр ходил по залу, метал искры, причем в прямом смысле. Больше всех доставалось длинному скелету. Он гремел костями всякий раз, как магистр запускал в него пучок золотистых искр. Айнех был чем-то недоволен, а вот чем – я рассчитывала вскоре узнать. Все полученные сведения мы заносили в дневник Ирэне, вернее, записывала я, а остальные надиктовывали.

Я ждала, когда магистр потянется к заднему карману брюк за камнем с черными вставками, изображающими цветок лотоса. Обычно он несколько секунд смотрел на камень, тот мигал зеленоватым светом, и оттуда доносился голос. Увы, мы этот голос слышать не могли. Довольствовались только речью магистра, но даже этому были рады.

Магистр действительно порывался вытащить камень, но в последний момент отдергивал руку и пускал новую партию искр в скелет. Затем мерил шагами расстояние от гориллоподобного умертвия до синевато-зеленого дистрофика, снова тянулся к карману, отдергивал руку и с рыком отправлял в скелет очередной «снаряд». Нетрудно было догадаться – магистр в гневе. И зрелище это, прямо скажем, впечатляющее. Не хотела бы я оказаться на месте того скелетика.

Прошло минут двадцать, и все безрезультатно. Подумав, что завтра, возможно, повезет больше, я развернулась, чтобы уйти, и наткнулась на глубокий, холодный и пронзительный взгляд магистра. Не веря своему «счастью», посмотрела в зал: там тоже маячил магистр. Мои губы зашевелились в немом вопросе.

Айнех поднял брови:

– Что такое, Савелье? Говорить разучились?

Я ошеломленно кивнула и сразу же, опомнившись, оживленно замотала головой.

– А в чем дело? – спросил он, словно у ребенка, плачущего вот уже несколько часов подряд. – Заблудились?

Я отрицательно покачала головой.

– По расписанию у вас обед. Что вы делаете возле зала некромантии?

– Я… а… Так это… – Я прокашлялась. – Хотела кое-что спросить, магистр Айнех.

Скосив глаза в зал, убедилась, что галлюцинациями не страдаю. Там по-прежнему расхаживал Айнех, одетый точно так же, как магистр, стоявший передо мной.

– Но постеснялись тревожить, верно?

– Ну… Можно и так сказать. – Я продолжала смотреть на того, второго, магистра. – А как вы… И там, и тут?

Магистр заложил руки за спину и вежливо поинтересовался:

– Савелье, меня иногда мучает вопрос: что вы делали на протяжении прошлых двух лет?

– Училась. – Пусть и не здесь, но училась.

– Это иллюзия, Савелье. – Айнех повел рукой в сторону зала, словно скатывая шарик из снега. Магистр, шагавший по залу, свернулся в спираль и, мигнув, исчез.

Ну и дела! Я, значит, наблюдала за иллюзией, а магистр за мной.

Айнех отправил меня в столовую, опять велев зайти к нему в кабинет после всех занятий. Я не пошла. И следить за ним в последующие несколько дней тоже не рискнула. Зато на следующий день нам повезло куда больше.

Дин возвращался с занятия по боевой защите. Этот урок всегда проходил на втором полигоне, а до него нужно идти через кедровую рощу. Там темно и сыро даже в ясную, солнечную погоду. Воздух влажный и прелый, под ногами иголки да шишки. Дин решил свернуть с проторенной дорожки наискосок, чтобы быстрее добраться до Академии. Моросил дождь, и хотя на дворе стоял декабрь, погода снегом нас не баловала.

Углубившись в лес, Дин продирался сквозь ветки, по пути наступил на шишку с орехами, не заметив белку, намеревавшуюся утащить шишку в свое дупло. Она обиженно пропищала что-то в адрес Дина и взлетела на ветку кедра.

Дин уже достиг края леса, как вдруг в отдалении услышал голоса.

– …нет, Гарис! – сказал магистр.

– Я не стану прикрывать тебя, Айнех! – возмутился кто-то басом. – Твоя девчонка, ты и разбирайся!

– Ты можешь меня на него вывести, и ты это сделаешь, – еле сдерживая гнев, ответил магистр.

– И подставиться под меч? Ради чего? Ради тебя? Не этого ли ты ждешь, после того как бросил меня семь лет назад одного против дюжины особых? Ждешь, что я стану тебе помогать в благодарность за муки, которые я испытал, сидя в Осконе?!

Повисла пауза, ее нарушил раскат грома.

– А ты вспомни, кто тебя вытащил оттуда.

– Я помню, из-за кого я туда попал! – прогремел не хуже грома незнакомец. Его лица Дин разглядеть не мог. Подойди он ближе, Айнех тут же заметил бы его.

– Останься я тогда, мы сидели бы вместе, и нас с тобой из Оскона никто не вытащил бы.

На это Гарису ответить было нечего. Или было что, но он предпочел промолчать.

– Выведи меня на него. Ты знаешь, я в долгу не останусь.

– Знаю, но в этот раз я тебе не помощник.

Донесся треск веток. Гарис ушел, отказав Айнеху в услуге, о сути которой мы могли только догадываться.

Собственно, построением различных теорий мы и занимались последнее время.

– Может, он хочет кого-то убить, – с набитым ртом предположил Дин. Не прожевав до конца, он откусил следующий кусок бутерброда. – Или наказать.

– Ну да, заставить убирать полигон от умертвий, – мрачно констатировала Малена, выводя замысловатые узоры на листке бумаги.

Я лежала на кровати, пытаясь связать воедино все факты.

Айнех не заказчик. Иначе он не стал бы просить Гариса вывести его на кого-то. Вероятно, он знает имя заказчика, но не знает, где его найти. А недавно мне вспомнились слова Грома. В нашу последнюю встречу он сказал, что кинжал нужен кому-то, кто находится рядом со мной. Значит ли это, что кто-то из моих знакомых проклят? Опять же – кто?

Джен с Уиллом тоже строили теории. Но ни одна не была достойна сколько-нибудь пристального внимания.

Мысли вращались и вокруг Витора. Причем Дину и Малене нравилось думать, что именно Витор проклят и заказал кражу кинжала. Я так не считала, но другие кандидатуры вообще не подходили. Джен не особо жаловал Витора, однако соглашался со мной, что навряд ли это он.

Уилл на сей счет сказать ничего не мог. Его разведка работала хорошо, но не настолько, чтобы вычислить заказчика. Отец дал своему отряду такое же поручение. К сожалению, подвижек не было.

Мама наконец-то поправилась. Еще две недели назад папа говорил, что ее выписали из Альтро, больницы светлых эльфов, только ходила она мало, в основном лежала. А теперь, по словам папы, начала скакать по замку и наводить порядок. Служанки бедные вешаться собираются, а мама их из петли – и дальше гонять. Ну, я думаю, папа приукрашивает.

– Ты только представь: Айнех – убийца. Бред! – распалялась Малена, нервно тыкая ручкой в изрисованный листок.

– А я тебе говорю, что он вполне может оказаться Громом, – гнул свое Дин. – Лица его никто не видел, так? Так. И Айнеха в момент нападений никто не видел. Вдобавок именно он устанавливал защиту Академии, он знает все ходы и выходы.

– Ерунда! – Малена бросила ручку на стол. – Айнех не Гром.

Дин не первый раз выдвигал теорию «Айнех – Гром», и на этой почве всегда завязывался горячий спор.

– Тише, ребятки. – Я села за стол и взяла с тарелки последний бутерброд. – Ты ведь знаешь, Айнех не Гром, – как умела, проникновенно сказала я Дину.

– Теперь уже не уверен. – Друг стоял на своем.

Малена вновь схватила ручку и принялась яростно выводить круги на листке. Дин разочарованно посмотрел на пустую тарелку, заглянул в пустую кружку из-под чая и, поднявшись, отряхнул невидимые крошки со штанов:

– Ладно, мне пора к себе. Спокойной ночи.

Едва он скрылся за дверью, Малена прошипела:

– Упертый баран! Айнех – Гром! Как ему только в голову пришла эта чушь?!

Далее последовала пятиминутная тирада в адрес Дина, ставшая привычной после вечерних «посиделок».

– Айнех никогда не взял бы себе такое дурацкое прозвище! – Малена фыркнула и затихла.

Теперь и поговорить можно.

– А ты в последнее время ничего странного не замечала?

– Я все вам рассказываю. – Малена закинула на плечо полотенце. – В душ идешь?

Я помотала головой:

– Попозже.

Подруга ушла, а я достала дневник Ирэне. Все записи, сделанные настоящей хозяйкой, я изучила уже давно.

Переделанные заклинания. Опыты. Ирэне, кстати, все переделки испытывала на себе. За исключением убийственных заклятий. А они в ее арсенале тоже имелись. Джен даже не ожидал такого количества. Еще больше он не ожидал услышать от меня запись от 18 августа.

Утром я сидела в плетеном кресле напротив камина, обняв ноги руками.

– Я знаю, кто Гром, – отстраненно произнесла я, не глядя на Джена.

– Кто?

– Гарн.

Джен от души выругался. Я слышала, как рядом со звоном что-то разбилось, но не повернула голову.

– Как ты узнала? – Джен был взволнован и в то же время решителен.

– Вчера вечером он вышел ко мне и показал свое истинное лицо.

Джен выругался еще красочнее, и рядом вновь что-то разбилось. Краем глаза заметила на полу осколок красного стекла – кусочек от вазы, всегда стоявшей рядом с камином.

– Он сказал: если я сегодня не отдам ему дневник, он убьет всех, – продолжила я упавшим до шепота голосом. – Всех, понимаешь?

Я посмотрела на Джена, он тяжело дышал, как после забега на пару сотен километров.

– Малену, Дина, родителей, тебя, Витора. Он сумасшедший. Чокнутый. Он рассуждал о могуществе. Повернутый на славе и известности псих.

Джен изобразил на лице презрение.

– Он тебя чуть не убил.

– Он был уверен, что я останусь жива благодаря кольцу.

Напарник посмотрел на мой теперь свободный палец и вежливо, но с оттенком язвительности поинтересовался:

– А где твое кольцо?

Я почему-то смутилась и глухо ответила:

– Сняла.

– Чертова бездна! Рэне, на тебя идет охота, а ты сняла кольцо, благодаря которому вообще жива осталась?

Кончики ушей у меня покраснели – я ощущала, как они горели.

– Зато помолвку разорвали, – сказала я, чтобы хоть как-то себя оправдать.

– А позже это никак нельзя было сделать? – В голосе Джена слышался упрек.

Вот уж от кого я не ожидала упреков… Я думала, Джен, как и я, не хотел этой помолвки. Думала, он будет рад услышать, что больше меня с Витором не связывает ничего, кроме тренировок. Но… напарник прав. Не следовало торопиться.

– Это было кольцо Дина, а где тогда кольцо Витора? – спросила я. – Похоронено вместе с Ирэне?

Джен потер подбородок, и лицо его просветлело. Бросив многообещающее «я сейчас», он вышел из комнаты. Его не было несколько секунд, а вернувшись, он с довольным видом протянул мне изящное кольцо. Бескрылый дракон обнимал лапами такой же черный камень, как и в кольце Дина. Хвост его делал два витка, а широкий конец хвоста, отдаленно напоминающий плавник, доставал, как мне показалось, до сгиба пальца, ложась на костяшку.

Я взяла кольцо, покрутила, рассмотрела со всех сторон.

– Бескрылый дракон… Один из видов саламандр, – сказал Джен.

Глаза с мелкими черными камушками неподвижно смотрели на меня.

– Как ты его снял? Они ведь чужим не даются.

– Ирэне умерла, кольцо перестало исполнять возложенные на него обязанности. Отдай его Витору. В родных руках придет в себя. – Джен усмехнулся и строго добавил: – Сегодня же!

Я натянуто улыбнулась, пряча кольцо в карман.

– Что будем делать с дневником?

– Отдашь ему. Пока он будет биться над замком, мы придумаем, как его поймать.

И как мне самой в голову не пришло? Джен ведь не мог открыть дневник, и никто не мог, кроме Ирэне. И меня. Значит, и Гарн не сможет. Гениально!

– А теперь марш к Витору. И без глупостей! – Джен вытолкнул меня из комнаты в портал. – Вечером проверю.

Я показала язык стене, из которой вышла.

Как он себе представляет мое объяснение с Витором? А самое интересное: это кольцо кроме него точно никто не снимет. Разве что с трупа. Но трупом я становиться пока не хочу. Сама себя обреку на проблемы. Оно мне надо? Нет! Но если смотреть правде в глаза, с кольцом у меня куда больше шансов выжить, чем без него.