В квартире бизнесмена Дмитрия Мальцева найден труп мужчины в домашнем халате, с проломленной головой. Рядом — жена Дмитрия Инна, вся в крови и на грани обморока. По словам соседей, супруги часто ссорились. Очередное убийство из ревности… Кажется, его вот-вот раскроют по горячим следам, а женщина даст признательные показания. Однако с каждой минутой дело становится сложнее и загадочнее. Погиб вовсе не Дмитрий, а его брат, недавно вернувшийся из мест лишения свободы. Инна же действительно признается в убийстве, но… совершенно другого человека!
V 1.0 by prussol
«Где же она? Когда приедет эта сволочь?!»
Припав к рулю, Инна с тревогой смотрит на зеленые ворота частного дома. Осенние сумерки и придорожные кусты перед капотом помогают ей маскироваться.
«А вдруг я ошиблась адресом?!»
Ее взгляд мечется. На столбе у ворот указан номер — двадцать четыре, а на повороте висит табличка — «ул. Дорожная».
Это дом той стервы. Скоро она приедет с работы. «Ну, где же ты?» А если она сегодня задержится?
Инна в сотый раз смотрит на часы. Стрелки движутся очень медленно. И новый страх — сильнее прежнего — охватывает ее.
«А вдруг я опоздала, и она вернулась раньше? Тогда все пропало!»
Но вот на пустынной улочке происходят изменения. Ладонью в перчатке Инна смахивает холодный пот со лба и вжимается в кресло. Глаза за темными очками следят из-за руля. Свет ксеноновых фар скользит по забору, и на тихой улице появляется автомобиль. Шуршание шин. Сноп света плавной дугой ползет по кустам и упирается в закрытые ворота. Инна узнает очертания «вольво». Она ждет автомобиль именно этой марки. В сумерках машина кажется темнее, но вот открывается дверца, и подсветка помогает Инне убедиться в том, что она не ошиблась.
Машина красная!
Автоматические ворота не работают.
Так и должно быть!
Нервы Инны натянуты как канаты, ее тело превращается в статую. Она, не мигая, наблюдает за тем, как из машины выходит женщина. Непогашенные фары заливают светом осенние сапожки на тонких каблуках. Но не эта деталь интересует Инну. Женщина, которая вышла из машины, с силой толкает ворота. Вот фары полностью освещают ее.
Блондинка! Все сходится!
Мышцы Инны снова обретают упругость. Она сует руку в сумочку и сквозь тонкую перчатку чувствует холодную сталь. Последний раз окидывает взглядом улочку.
Никого. Пора!
Инна распахивает дверцу автомобиля и направляется к воротам. Ее взгляд прикован к затылку женщины. Инна словно скользит по невидимому тросу с неумолимостью набравшей ускорение гири. Правая рука поднимается и вытягивается вперед на уровне плеча. Теперь на локоны холеной блондинки нацелен не только взгляд воспаленных глаз, но и равнодушный ствол пистолета.
Хозяйка дома отодвигает непослушные ворота и неожиданно замирает на полпути. Наверное, она услышала торопливые шаги Инны и сейчас обернется. Но уже поздно, ее ничто не спасет. Инна успевает подойти к блондинке вплотную и прицелиться ей в голову.
Никаких слов — только нажать на спусковой крючок!
И она нажимает. Гремит выстрел. Инна от страха зажмуривается. А когда открывает глаза, все уже кончено. Блондинка лежит, ее голова за воротами. Носки растопыренных сапожек отбрасывают длинные тени, а свет фар нагло лезет под сбившуюся юбку.
«Ты это заслужила, дрянь!»
Инна пятится, роняет пистолет и бежит к своей машине.
Быстрее отсюда! Домой!
Путь от Апрелевки до Москвы Инна преодолевает словно в тумане. Но вот и ее улица. Женщина сворачивает во двор. Ее машина останавливается. Инну охватывает жуткий озноб, по щекам катятся слезы. Мысленно она еще там, на Дорожной, двадцать четыре. Перед глазами плавают мутные пятна. Зеленые ворота, красная машина, белые волосы и — жуткий выстрел. Инну словно бьет током. Внезапно слезы и дрожь прекращаются.
Она должна собраться! Это только половина дела.
Инна выходит из машины. Направляется к подъезду. Видит мусорные баки.
Чуть не забыла! Надо избавиться от одежды — на ней остались пороховые частицы.
Серое пальто и перчатки Инна бросает в мусорный бак. Туда же летят темные очки, закрывавшие пол-лица. Теперь она купит себе узкие, чтобы изменить облик. Сострижет пышную шапку каштановых волос и будет носить яркую куртку. Ее никто не узнает!
Инна заходит в подъезд и тяжело поднимается по лестнице. Одно нажатие на курок — а какая усталость! А вот и ее квартира. Инна знает, что ее там ждет, и ей становится страшно.
Но надо все это пережить, назад пути нет.
Инна делает глубокий вдох, задерживает дыхание, выдыхает. Дверь не заперта. Инна переступает порог и слышит звук работающего телевизора. «Поющие трусы» наперебой стонут о том, что их «поматросили и бросили».
«А на что вы рассчитывали, куклы силиконовые?!» — хочется крикнуть Инне. Тяжелый ком, застрявший у нее в груди, требует выхода. Но кричать пока что рано. Сначала надо увидеть.
Она делает три шага по коридору и натыкается на тапочки мужа — они валяются в проходе. А вот и тот, кто их носил. Голые мужские ноги торчат из ванной пятками вверх. Журчит вода, пищат певички, а в голове нудно гудит тупое сверло. Инна цепляется за дверной косяк и со страхом заглядывает внутрь. Новый синий халат мужа испачкан на спине какими-то мерзкими белесыми ошметками. Она поднимает взгляд выше и видит ужасную рану на затылке. Кафель лоснится от крови, там же валяется кухонный топорик с присохшими к лезвию волосками.
Инна хочет вздохнуть, но не может — ее душит ком, застрявший в горле. В глазах у нее мутнеет. Она оседает и валится на мертвое тело. Ее рука падает в кровавую лужу.
Майор юстиции Елена Павловна Петелина вошла в лабораторию. Ее сердце сжалось в тоскливом ожидании. Так было каждый раз, когда находили останки молодых парней, погибших в середине девяностых. Восемнадцать лет поисков. В первый год она ездила на опознания в морг. Тогда это происходило часто, порой несколько раз в неделю. Насмотрелась. Жуткие расправы бандитов врезались в память семнадцатилетней девчонки не скупыми строками из газет, а переломанными телами, огнестрельными дырами, обожженной плотью. И еще запахом — запахом разложения и тлена. Сейчас прах убиенных обрел умиротворяющий вид и подлежал только генетической идентификации.
Молодой эксперт-криминалист Миша Устинов возился с электронным микроскопом и не заметил появления следователя. Непокорные вихры Миши торчали над большими наушниками. Круглый год он ездил на мотоцикле. За огромный шлем и умные высказывания с неизменным «объясняю» друзья прозвали его Головастиком.
Оттолкнувшись от стола с приборами, Миша проехал в офисном кресле к компьютеру. Левая рука схватила металлическую кружку, правая застучала по клавиатуре. В углу большого дисплея вращалась спираль ДНК. Все приборы у Головастика соединялись в единую сеть. Даже от кружки тянулся проводок к ноутбуку, чтобы кофе не остывал.
Елена Петелина встала рядом с экспертом. Наконец Михаил увидел следователя и сдвинул наушники на плечи.
— Результат отрицательный. Это не ваш брат, — ответил он на немой вопрос.
Глаза Елены забегали, словно она что-то искала, пальцы нервно застучали по плечу Михаила. Она похлопала его в знак благодарности и неуверенно направилась к выходу.
Ее брат Анатолий Грачев бесследно исчез в июле девяносто четвертого. Он взял выручку из магазина отца после закрытия, сел в его автомобиль и уехал. С тех пор ни Анатолия, ни машины никто не видел. А ночью в тот же день милиция задержала отца Елены. Павел Петрович Грачев брел в окровавленной куртке по главной аллее Измайловского парка. У него были сломаны ребра и разбита голова. Когда его сажали в «воронок», он повторял словно в бреду: «Я убил Толю, убил…»
Потом врач установит, что отца Елены сбила машина, а травма головы повлекла за собой частичную амнезию. Но следователя заинтересовали другие факты. Продавцы магазина рассказали о серьезной ссоре, которая произошла в тот вечер между отцом и сыном. На куртке Павла Петровича найдут не только его кровь, но и кровь Анатолия. Следователь быстро состряпает обвинение в убийстве и будет добиваться признательных показаний.
Анатолию тогда было девятнадцать, Лене семнадцать. Она окончила школу и собиралась поступать в университет на химический факультет. Но в одночасье благополучная жизнь семьи Грачевых рухнула. Мать слегла, а Лена одна спорила со следователем, пытаясь убедить его в том, что он допускает роковую ошибку. Опытный «следак» ухмылялся и гонял назойливую девицу по моргам на опознание. Благо трупов, молодых да ранних, в тот год хватало. Вывернет разок-другой девчонку, лишний раз идти в прокуратуру не захочет.
Но суровый урок произвел на упрямую девушку прямо противоположное действие.
«Сколько же у вас нераскрытых убийств! И все из-за таких, как вы! Вместо того чтобы найти настоящего преступника, сажаете первого попавшегося!» Примерно такую фразу бросила в лицо следователю Лена. «А ты сядь на мое место и попробуй сама!» — «Следак» громыхнул кипой дел, и груда папок веером упала с его заваленного стола. Лена на тридцать секунд замолчала. За это время она успела успокоиться и принять решение, определившее ее судьбу. «И попробую! Дайте мне направление на учебу», — попросила она, помогая следователю поднять папки.
На следующий день Елена Грачева распрощалась с мечтой посвятить свою жизнь любимой химии и подала документы в Высшую школу милиции на следственно-криминалистический факультет.
Ее отца выпустили через год: нет тела — нет дела!
«Повезло, — миролюбиво произнес следователь Харченко. — Парк большой, все не обыщешь. Но ты, Грачева, не расслабляйся. Труп и через пять лет может всплыть, и тогда… Ну, ты как отличница сама теперь все знаешь».
Отец стал другим: постарел, замкнулся в себе и никогда не вспоминал о том дне, когда исчез Толик. Жена расспрашивала его, изводила подозрениями, умоляла рассказать, что случилось с их сыном. Однако отец продолжал молчать, и их семья в конце концов распалась. Павел Петрович Грачев поселился в деревне, в доме покойной бабушки. А Лена, получив новые знания и возможности, неоднократно возвращалась к тому роковому дню, пытаясь докопаться до истины.
Вот и на этой неделе, когда в районе Измайлово во время сноса гаражей обнаружили останки мужчины, погибшего в средине девяностых, следователь Петелина попросила Мишу Устинова провести анализ ДНК. Результат сравнения — отрицательный. Однако для следователя Елены Петелиной, в девичестве Грачевой, он был положительным. Мизерный шанс, что ее брат Анатолий жив, оставался.
— Елена Павловна! — окликнул следователя Головастик. — А что с останками? Работаем дальше?
— Конечно, Миша. Возможно, этого парня тоже кто-то ищет. — Уже взявшись за дверную ручку, Петелина с досадой обернулась. — Ну у меня и память! Я же не только за этим пришла! Собирайся. У нас новое дело — труп в квартире.
Капитан полиции Марат Валеев выслушал сообщение по телефону, бросил трубку и швырнул скомканную бумагу в напарника.
— Ваня, не спи, майором не станешь.
Бумажный шарик угодил точно в лоб старшему лейтенанту Ивану Майорову. Недаром по огневой подготовке Валеева всегда ставили в пример. А многие девушки знали, что капитан может сразить наповал даже взглядом.
— А что я? Я задумался, — хлопая ресницами, оправдывался задремавший опер.
Шуточка про майора прилипла к Ване сразу, как только русоволосый богатырь переступил порог «убойного» отдела и представился: «Лейтенант Майоров». Подтрунивали над ним хотя и дружелюбно, но иногда и едко.
— Обнаружен труп! Выезжаем.
Оперативники схватили куртки, закрыли дверь кабинета и устремились вниз по лестнице. Первым, мягко ступая и поправляя пистолет в наплечной кобуре, спускался подтянутый и гибкий Марат Валеев. За ним топал могучий немногословный Ваня Майоров. На повороте, не сбавляя шага, капитан ущипнул грудастую Галю Нестерову из паспортного стола и что-то шепнул ей на ушко. Зардевшаяся девушка в тесном кителе лейтенанта полиции еще долго провожала взглядом черноволосого наглеца, ожидая его яркой нескромной улыбки. Обернулся только Ваня, но Галя, похоже, этого не заметила.
В машине старший лейтенант не выдержал. Он часами мучительно раздумывал о том, под каким бы предлогом заглянуть в паспортный стол и что сказать привлекательной пышечке с алыми губками, а капитан походя приворожил его мечту.
— Марат, а что ты ей шепнул? — спросил Ваня.
— Кому?
— Гале Нестеровой. Там, на лестнице.
— А, Галчонку… Не помню, брякнул что-то. — Валеев, сидя за рулем, следил за дорогой.
— Как не помнишь? Она же… — Подобная небрежность в отношении чудодейственных фраз не укладывалась у Вани в голове.
— Хорош мечтать о женских титьках! На место убийства едем.
— А кого грохнули?
Ваня с трудом отгонял видение: Галины ноги в неприличном ракурсе — снизу.
— «Пэпээсники» нашли в квартире труп мужчины. И задержали рядом с ним бабу. — Капитан промчался через перекресток на мигающий желтый. — Нам надо бы приехать раньше Елены.
— Петли?
Петлей в «убойном» называли старшего следователя Следственного комитета Петелину Елену Павловну. Первыми ее так окрестили уголовники. И не только из-за фамилии. Следователь Петелина въедливая, вдумчивая, строгая. Почувствует, что виновен в убийстве, вцепится — не отпустит. И будет методично затягивать веревку из доказательств на шее преступника. Оперов и экспертов она, конечно, напрягает, не без этого, но зато ее дела в судах не рассыпаются и на доследование их не возвращают.
Ваня замечал, что Валеев всегда стремится работать с Петелиной. Поговаривали, что они были одноклассниками, но капитан не любил трепаться о своей юности. Он говорил Петелиной «ты», хоть и был младше ее по званию. Но это не показатель. Капитан Валеев нравился бабам. Его нахальный подход рушил лед в сердцах таких красоток, закачаешься! А вот с Петелиной Валеев терял свою самоуверенность и вел себя как безусый старшеклассник при виде супермодели.
Ваня не понимал, что привлекало его напарника в следователе. Женщина Елена Павловна, конечно, симпатичная, но взгляд холодный, голос строгий и фигура без приятных округлостей. Одно слово — Петля. Брр! То ли дело Галчонок из паспортного: губки, щечки, глазки, и спереди, и сзади — все при ней! Ваня однажды увидел, как Галя сдавала зачет по бегу для переаттестации. С тех пор нежное видение в обтягивающей футболке не раз являлось ему во сне…
Ваня вздохнул и недобро покосился на старшего по званию. Как бы товарищ капитан не вскружил Галчонку голову. С него станется.
— Мы на месте, — сообщил Валеев, сворачивая в арку «сталинского» дома.
Он припарковался впритык между машиной ППС и «скорой помощью». Выскользнув из приоткрытой дверцы, капитан угостил полицейского сигаретой, перекинулся с ним парой слов и окликнул Ивана через лобовое стекло:
— Чего застрял? Петелину мы опередили. За работу, старлей Майоров! Звездочки на погоны с неба не падают.
Ваня попробовал открыть дверцу со своей стороны, оценил размер щели — не больше сигаретой пачки — и, кряхтя, полез через водительское кресло.
Елена Петелина вошла в подъезд.
Привычная суета на месте преступления. Патрульные курят на лестничной клетке и тихо костерят какого-то футболиста. Петелина их не знает, но, как только она появляется, сигареты спрятаны в кулак, а животы подтянуты. Звучит что-то похожее на «здравия желаю», а чуть позже слышится уважительный шепоток за спиной: «Это Петля. Та самая». Елена не обижается. Как объяснил ей полковник Харченко, прозвища имеют только незаурядные «следаки».
Елена Петелина всегда старалась выезжать на место преступления. Материалы, собранные в первые часы расследования, самые достоверные. Лучше пропустить их через себя, чем вылавливать потом из сухих протоколов.
Следователь поднялась к квартире, где был обнаружен труп. За ней едва поспевал Головастик в мотоциклетном шлеме, с тяжелым рюкзаком. На полсекунды из-за приоткрытой двери показалось плечо в знакомой куртке. Уверенный жест, четкое указание — и Елена узнала этого человека. Она обрадовалась, что на месте убийства работает оперуполномоченный Марат Валеев. И совсем не потому, что когда-то на школьном выпускном они целовались и ее бросало в жар от его прикосновений.
С тех пор жизнь раскидала их в разные стороны и свела вместе лишь в прошлом году, когда Валеева перевели из городского отдела по борьбе с организованной преступностью в их округ. Это было понижение. Но после чрезвычайного происшествия при задержании, когда по его вине погиб напарник, можно было сказать, что Валееву повезло. Елена никогда не расспрашивала Марата о той трагедии. Она убедилась, что он отличный опер: не зудит из-за ее многочисленных поручений, готов, как и она, работать сутками и умеет добиваться результата в той форме, которую можно приобщить к делу. Последнее дано не каждому. Размахивать кулаками и угрожать пистолетом нетрудно, но показания, собранные таким образом, адвокаты разбивают в судах в пух и прах.
А то, что она иногда ловила на себе его заинтересованный мужской взгляд — это ей льстило, не более. Все-таки она была женщиной.
— Здравствуй, Марат. — Петелина подождала, пока он ответит ей сдержанной улыбкой. — Что скажешь?
— Привет, Лена. Тут вот какая загогулина вырисовывается. Жена погладила мужа топором по голове, а тот не понял юмора.
— Алкаши?
— Что ты! Средний класс. Квартира упакована, на дамочке брюлики. На кухне, правда, имеется початая бутылка, но не абы чего, а французского коньяка.
— Надеюсь, ничего не трогали? — встрял в разговор эксперт-криминалист Михаил Устинов, отстраняя оперативника с прохода.
Головастик выезжал на происшествия с объемным рюкзаком, напичканным самыми современными электронными устройствами, которые именовал гаджетами. Это позволяло ему организовывать мини-лабораторию прямо на месте. Миша стянул с головы шлем и прошел внутрь.
— Кроме денег и драгоценностей, — проворчал ему вслед Валеев.
— Окна, балкон осмотрели? — спросила Петелина.
— А как же. Все закрыто изнутри. В квартире только труп и убийца.
— Так уж и убийца?
— Лен, ну мы же не пальцем деланные. Сама увидишь. Дело простое, бытовуха.
Следователь прошла по коридору. Около трупа уже суетился Устинов в латексных перчатках. Он фотографировал улики и собирал их в пластиковые пакеты. Петелина внимательно осмотрела мужское тело с проломленной головой.
— Удар нанесен сзади. Неожиданно. Орудие убийства нам оставили в подарок, — констатировала она.
— Чисто женское безрассудство, — поспешил объяснить Валеев. — У них же как? Вспышка злости и — мгновенная слабость.
— Знаток, — усмехнулась Елена.
Валеев смутился.
— Раскается она, сто пудов.
— Это не избавляет нас от работы. Где подозреваемая? Как ее зовут?
— Инна Мальцева. Ее застали в бессознательном состоянии прямо возле трупа. Вот ее паспорт. Проживает вместе с мужем Дмитрием Мальцевым. Точнее уже без него. Сейчас дамочка в соседней комнате. С ней врач. Охраняет сержант ППС.
— В какой комнате? — встрепенулся Головастик. — Мне надо сканировать ее пальчики.
— Вот дверь, — указал Валеев.
— А кто вызвал наряд? — спросила Петелина.
— Соседка, божий одуванчик. Очень любопытная старушка. Мне кажется, она многое может рассказать.
— С нее и начну, — решила Елена Павловна. — Проводи.
Не успели они выйти из квартиры, как в коридоре появился недовольный врач.
— Вы следователь? Нам пора ехать. У нас есть еще другие вызовы.
— Пару вопросов, и вы можете быть свободны.
Петелина зафиксировала данные бригады «скорой помощи» и задала стандартные вопросы. Когда получен вызов? Во сколько прибыли? Что увидели? Каково было состояние людей?
— Сейчас женщина в порядке, — закончил рассказ врач. — Тяжелый обморок, заторможенные реакции, но в госпитализации она не нуждается. Ну а у жертвы… Летальный исход очевиден. Мгновенная смерть. Мы даже не притрагивались к трупу. Можно ехать?
Петелина кивнула.
В следующие полчаса она опросила соседку Мальцевых и экипаж ППС, прибывший первым на место преступления. Соседка заметила одну нестыковку, и полицейские подтвердили ее слова. Обнаруженная странность требовала скорейшей проверки. Елена дала срочное поручение Валееву.
Прошел час с тех пор, как Петелина прибыла на место преступления, а она еще даже не взглянула на предполагаемую убийцу. Елена знала, что первое впечатление имеет очень большое значение, оно могло как помочь, так и помешать расследованию. Порой преступник выглядел столь невинно и обладал таким обаянием, что требовалось приложить усилия, чтобы не переквалифицироваться в его адвоката. А случалось и наоборот: по виду — отпетый душегуб, а на самом деле и мухи не обидит. Подобные противоречия сбивали Елену с толку лишь в начале службы. Сейчас она предпочитала проводить первый допрос после того, как изучит личность подозреваемого и обстоятельства преступления. Перед встречей с противником она всегда составляла его мысленный портрет, и чаще всего он оказывался верным.
Елена Петелина зашла на кухню. Там предприимчивый Михаил Устинов уже развернул походную лаборатории. Было видно, как на экране его планшетного компьютера идет сравнение отпечатков пальцев.
Следователь поинтересовалась:
— Каковы результаты?
— Рано! — отрезал Головастик, даже не обернувшись.
Петелина не обиделась. Она знала: как только будет что-нибудь стоящее, Устинов сразу же сообщит ей об этом. Молодого эксперта-криминалиста не надо было подгонять. Его распирало желание исследовать на месте преступления каждый волосок, каждый потожировой след. Порой Головастика приходилось останавливать: хватит, доказательств выше крыши, побереги силы и средства. Опытный следователь завидовала его рвению, хотя и опасалась, что монотонные будни и маленькая зарплата вскоре превратят эксперта-энтузиаста в ленивого брюзгу. Чтобы это произошло как можно позже, Елене каждый квартал приходилось являться на поклон к начальству и выбивать деньги на покупку очередного мудреного оборудования для Мишиной лаборатории.
— Данные на Мальцевых получил? — спросила она.
— Я отправил их вам на смартфон.
Елена не переставала удивляться возможностям современных коммуникаций, к которым приучил ее настырный эксперт. Рука Петелиной юркнула в сумочку. Легкое прикосновение пальца к экрану — и вот, пожалуйста: стандартный набор данных.
Мальцева Инна Олеговна. Сорок лет. Замужем десять лет. Детей нет. Прописка совпадает с местом жительства. Образование педагогическое. В последние годы не работала. Муж — Мальцев Дмитрий Николаевич. Сорок два. Бизнесмен. Владеет компанией, которая занималась ремонтом домов. Два года назад проходил свидетелем по уголовному делу. «Это любопытно, обязательно нужно посмотреть», — отметила про себя Петелина. На каждого члена семьи зарегистрирован личный автомобиль.
Следователь тут же позвонила Валееву:
— Нашел?
— Пока ничего. Соседка не могла напутать?
— Ты же знаток слабого пола, Валеев. Женщины обращают внимание на одежду в первую очередь.
— Соседка Мальцевых уже пенсионерка.
— Извини, забыла, что твой круг общения ограничен двадцатилетними.
— Мои самые светлые воспоминания связаны с одной старшеклассницей, — парировал оперативник.
— Давай лучше о работе. Вот тебе задание попроще. У Мальцевых два автомобиля. Посмотри во дворе. — Петелина продиктовала марки и номера автомобилей. Она убрала телефон в сумку и сказала сама себе: — А вот теперь пора познакомиться с хозяйкой квартиры.
Елена вошла в просторную гостиную и кивнула постовому. Коричнево-зеленая форма полицейского совсем не гармонировала с тяжелыми портьерами, украшенными золотой строчкой. Женщина, сидевшая в полумраке в глубоком кресле, на появление следователя никак не отреагировала. Елена включила верхний свет. Подозреваемая зашевелилась. Большие глаза на осунувшемся лице наконец заметили Петелину. Несомненно, это была Инна Мальцева, но фотография в паспорте походила на бледный оригинал, сидевший в кресле, как ясный день на туманное утро. Только каштановые волосы до плеч сохранили былую пышность.
— Я старший следователь, Елена Павловна Петелина. Я буду вести ваше дело.
Мальцева молчала.
«В субботу покрасить волосы! — напомнила себе Елена, заметив у подозреваемой седые волосы у корней. — У меня тоже седина пробивается. Как рано!»
— Инна, расскажите, что произошло между вами и мужем? — мягко спросила Петелина.
Мальцева повела подбородком, увидела воду на журнальном столике, потянулась к ней и удивленно посмотрела на свои непослушные руки. Кисти с окровавленными ладонями были скованы наручниками. Петелина приказала полицейскому снять «браслеты» и выпроводила его за дверь — человек с автоматом не способствует доверительной беседе.
Елена подала стакан с водой Инне, и та жадно выпила. Ее взгляд по-прежнему был направлен в пол, губы сжаты, на лице — виноватое выражение.
Следователь решила объяснить положение дел:
— Мальцева Инна Олеговна, вы задержаны по подозрению в умышленном убийстве вашего мужа.
Инна подняла на нее умоляющий взгляд. Петелина задала вопрос в более жесткой форме:
— За что вы его убили?
Мальцева замотала головой:
— Я не убивала, не убивала Диму!
— Факты свидетельствуют об обратном.
— Это не я. Я Диму не трогала. Поверьте!
— Следствие не оперирует понятиями: верю — не верю. Вас застали на месте убийства.
— Это не я, не я…
Петелина решила сломить бессмысленное сопротивление. Она вышла из гостиной и вскоре вернулась. Рядом с ней стояла соседка Мальцевых, женщина лет семидесяти, тщательно следящая за своим внешним видом.
— Любовь Максимовна, повторите, пожалуйста, то, что вы мне рассказали, — попросила следователь.
— А что? Я все как на духу… Мальцевы еще днем скандалили. Да не гляди ты так на меня, Инна! Я не подслушивала, стены у нас такие! Ну вот, вечером я услышала жуткий крик. Моя Чана залаяла и к двери. Я за ней. А у меня домофон с экраном, вы видели. Я смотрю, Инка выскакивает как угорелая и вниз по лестнице! Ой, думаю, не к добру это. И позвонила в полицию.
— В чем была одета Инна Мальцева?
— Серое пальто приталенное, она недавно его купила. А на лице солнцезащитные очки. Осень, а она в очках!
— Что было потом?
— А потом вдруг Инна возвращается. Минут пять всего прошло. Уже без пальто и без очков.
— Вы хорошо это запомнили? Сначала Мальцева была в пальто, а потом без него.
— Как тут не запомнить? Уже холодно, а она в одной кофточке.
— Кто-нибудь входил в квартиру Мальцевых или покидал ее за время отсутствия хозяйки?
— Нет, я бы увидела. И Чана бы почуяла. Мы с ней за дверью стояли.
— Хорошо. Продолжайте.
— А чего продолжать? Вскоре ваши приехали. Дверь была не заперта. Они зашли, а там он лежит… и она… О, господи! Такой грех на душу… Инна, и о чем ты думала?
Петелина поблагодарила пенсионерку и проводила ее за дверь. Невольно подумалось: как тяжело было бы следствию без таких бдительных соседей.
— Что скажете, Мальцева? Глупо отрицать семейную ссору. — Елена решила дать подозреваемой подсказку. — Возможно, муж вас бил, оскорблял или угрожал вам. И вы в состоянии аффекта схватили кухонный топор…
— Я его не убивала.
— Почему же вы убежали?
— Мы поссорились, и я ушла.
— Из-за чего произошла ссора?
— Мне показалось, что мой муж завел любовницу.
Елена вспомнила своего неверного супруга, с которым рассталась четыре года назад. Следователь села в кресло напротив Мальцевой и попыталась заглянуть ей в глаза.
— Вам было обидно, понимаю. Но если бы каждая женщина убивала своего неверного мужа, военные потери нашей страны показались бы нам детской забавой. При каких обстоятельствах вы взялись за топор?
— Не убивала я! Я уехала куда глаза глядят. Потом вернулась и увидела его ноги…
— Вы не могли никуда уехать, вы вернулись через пять минут!
— Я уехала раньше.
— В пальто?
— Наверное, — неуверенно пролепетала Мальцева.
— И где же оно? Мы не нашли серого пальто в квартире.
От Петелиной не укрылось, что Инна стушевалась, опустила взгляд и нервно потерла пальцы, испачканные кровью мужа. Она была в осенних ботинках, в которых вернулась с улицы, но ее пальто исчезло. Это и была та самая странность, которая привлекла внимание следователя.
— Где ваше пальто? — наседала Елена.
Ее опыт подсказывал, что при расследовании убийства малейшая нестыковка способна дать делу самый неожиданный поворот. Петелина внимательно следила за мимикой Мальцевой.
— Я его испачкала.
«Лжешь», — отметила про себя следователь.
— Я споткнулась, испачкалась и выбросила пальто, — твердила Мальцева.
— Оно было новое?
— Да.
— И вы его выбросили?
— Да.
— Куда?
— На помойку.
— Новое пальто — на помойку. Где именно?
— Рядом с домом, — призналась Инна, прямо посмотрев в глаза следователя.
«А вот сейчас ты не лжешь. За пять минут ты не могла отойти далеко».
Петелина услышала в коридоре голос капитана Валеева. Он ее искал. Елена решила продолжить психологическое давление на подозреваемую и пригласила оперативника войти в комнату.
— Осмотрел? — спросила она.
— Мы с Майоровым прочесали район в радиусе пяти минут ходьбы от дома. — Оперативник недобро поглядел на Мальцеву. — Пальто нигде нет, и очков тоже.
— В мусорные баки заглядывали?
— Их проверили в первую очередь.
— Автомобили Мальцевых нашли?
— Стоят. Оба.
— Найдите ключи и загляните в салоны машин. Инна Олеговна, где ключи от автомобилей?
Глаза Мальцевой растерянно забегали по комнате.
— Моя сумочка…
— Марат, посмотри в прихожей. И еще. Если пальто хорошее, его могли умыкнуть из мусорного бака. Надо опросить дворника.
— Прямо сейчас? Дворники работают по утрам. Где я его найду?
— Надо. — Петелина мило улыбнулась: — Ты же все можешь, Марат.
— Ну, хорошо, — уступил капитан и вышел.
В комнату заглянул Миша Устинов. По хитрому взгляду эксперта Петелина поняла, что получены интересные результаты.
— Елена Павловна, я готов сделать предварительное заключение, — сказал он, косясь на задержанную.
— Говори, Миша.
— На топорике обнаружены смазанные отпечатки Инны Мальцевой. На ее руке кровь погибшего, а его смерть совпадает по времени со звонком соседки в полицию.
— Все сходится.
— Типичная бытовуха, даже неинтересно. Я, конечно, исследую и второстепенные улики, но они лишь дополнят общую картину.
— Это не я! — замотала головой Мальцева и расплакалась.
Отдельные волоски липли к ее влажным щекам.
Петелина вздохнула — ей надоел дешевый спектакль. Улики налицо, показания свидетелей тоже. В голосе следователя появились стальные нотки.
— Довольно, Мальцева! Лучше признайтесь!
Женщина продолжала плакать. Петелина наклонилась к ней.
— Вы поссорились с мужем, захотели уйти, оделись, но он вас оскорбил. И тогда вы бросились на кухню и схватились за топор! Ваш муж не ожидал удара, и вы его убили. Потом в страхе выбежали из квартиры, во дворе заметили капли крови на пальто, сбросили его и тут вспомнили о главной улике. Топор! Вы вернулись за ним, а когда увидели, что натворили, потеряли сознание.
— Неудивительно. Помните, как я в первый раз… — Устинов выразительно посмотрел на часы. — Я закончил. За телом приехали. Отправляем на вскрытие?
— Пусть увозят, — разрешила Петелина, продолжая сверлить Мальцеву взглядом. — Я ничего не упустила?
Инна приподняла руки с пятнами засохшей крови. Ее растерянный взгляд перебегал с ладоней на лицо следователя.
— Кровь… Его кровь… Помойте мне руки. Я выкинула пальто не из-за крови. Ее там нет! Где мое пальто?! Найдите его! — истерично закричала она.
— Успокойтесь.
Елене стало жаль Инну. Женщина поддалась эмоциям и совершила непоправимую ошибку. Пока она в шоковом состоянии, говорить с ней бесполезно.
— Выпейте воды. Продолжим завтра.
Вместо того чтобы пить, Мальцева вылила воду себе на руки и стала торопливо вытирать их платком. Из коридора послышался шум: выносили тело. Шаги переместились на лестничную площадку.
И вдруг отчетливо прозвучал удивленный возглас Любови Максимовны:
— Это не он. Не Мальцев!
Инна вскочила. Петелина успела схватить Мальцеву, но ее было не удержать. Обе женщины оказались в коридоре рядом с телом. Теперь было хорошо видно лицо убитого. Оно не пострадало, лишь гримаса боли сковала мышцы. Вид мертвеца, лежавшего на носилках, испугал Инну. Ее лицо исказилось от ужаса.
— Это не мой муж! — выдохнула она.
Ее взгляд затуманился, ноги подкосились, и Мальцева осела в объятия обескураженной Петелиной.
В кабинете следователя Петелиной по вечерам горел яркий свет. Она даже потребовала установить дополнительные лампочки. Благодаря этому создавалась иллюзия, что еще не поздно, можно работать, только не надо смотреть на часы и оборачиваться на черное окно за спиной.
Елена и любила и ненавидела такие вечера. Сегодняшний сюрприз с неизвестным трупом превращал дело из простой «бытовухи» в загадочную головоломку. Начальству такие дела не нравились, а Елена, будь ее воля, занималась бы только запутанными случаями. К тому же неожиданный поворот давал надежду на то, что Инна Мальцева невиновна. Петелина сочувствовала женщинам, попавшим в переплет, и честно искала детали, которые могут смягчить обвинение. Инна Мальцева оставалась подозреваемой, но теперь уже не была единственной.
А ненавидела вынужденные задержки следователь Петелина из-за дочери. Конечно, мама Елены покормит двенадцатилетнюю Настю и отправит ее спать. И на тренировку по керлингу три раза в неделю отведет. А вот помочь с уроками бабушка не в состоянии. У Насти уже четверок больше, чем пятерок. Так и на тройки скатится…
Следователь закончила изучать досье на осужденного по фамилии Мальцев, когда ей позвонил Миша Устинов. Он попросил ее зайти в лабораторию.
Елена спустилась к эксперту и минут пять наблюдала за тем, как взъерошенный Головастик в распахнутом халате мечется между приборами и большим экраном компьютера.
«Еще секундочку», — каждый раз на ходу бросал он.
Наконец эксперт сладко потянулся и проехал в офисном кресле к столику с чайником. Щелкнул выключатель, зашипела вода, звонко захрустела фольга.
— Елена Павловна, кофе будете? Шоколад хороший имеется.
Петелина с грустной улыбкой покачала головой. Вечно голодный молодой эксперт ел шоколад, как хлеб, и при этом оставался худым. Для нее же каждая лишняя калория, особенно на ночь, как вражеский десант — стремилась захватить и расширить плацдарм в области талии.
«Нет уж, увольте, сорок четвертый размер одежды меня вполне устраивает».
— Тебе Василич составит компанию, — кивнула Елена.
В соседнем кресле расположился скелет. Это была пластмассовая модель медицинского макета. Лишь одна, но самая важная часть — череп — была настоящей. По преданию, его завещал прокуратуре некий рецидивист Василич, который всю жизнь мечтал работать следователем. Скелет Василич прижился в лаборатории. Его можно было застать там и корпящим над прибором, и развалившимся, чтобы отдохнуть. И каждый раз к нему была прикреплена поучительная записка.
Сейчас Василич сжимал в костлявых пальцах бутылку сомнительного виски, изъятого в ночном клубе после массового отравления. Надпись, прицепленная к позвоночнику скелета, гласила: «Не пей! Василичем станешь!»
Миша громко застучал ложкой, размешивая в большой кружке добрую порцию сахара. Звучно потянул губами горячий кофе.
— Рассказывай, зачем звал, — поторопила Головастика следователь.
— Я подтверждаю вашу версию, Елена Павловна. Убит не Дмитрий Мальцев, а его родной брат Антон. Его пальчики есть в нашей базе.
— Ну что ж, уже не тупик.
— И что это нам дает?
— Я просмотрела его досье. Антон Николаевич Мальцев, тридцать девять лет, вчера освободился из колонии.
— Под охраной-то безопаснее, чем на воле. За что сидел?
— По сто девятой: убийство по неосторожности — на охоте. Дмитрий Мальцев тогда проходил свидетелем, а погиб их компаньон по строительному бизнесу, Вадим Зайцев.
— Фамилия для охоты не фартовая. — Эксперт отломил очередной квадратик шоколада. — Еще я установил, что братья Мальцевы вместе выпивали. На бутылке конька и рюмках имеются отпечатки их пальцев.
— Отметили освобождение. А потом Дмитрий исчез. Может, его жена Инна ни при чем? Братик грохнул братика и смылся.
— Не срастается.
— Отсутствуют потожировые на топоре?
— Не только. Исчезновение Дмитрия Мальцева было запланировано.
— То есть? — удивилась Петелина.
— Объясняю, — изрек свое любимое словечко эксперт и переместился в кресле к компьютерному монитору. — Я взял на контроль кредитную карточку Дмитрия Мальцева. Утром через Интернет он купил билет на скорый поезд до Петербурга.
— Во сколько отправление?
— В полвосьмого вечера.
— А убийство произошло в восемь!
— Плюс минус пять минут.
Петелина посмотрела на часы.
— Если Дмитрий Мальцев был в поезде, то у него алиби. Его мобильный включен, но не отвечает. Я дала задание пробить его местоположение.
— Сотовая компания получила ваше постановление. И вот. — Михаил показал на дисплей, где по карте двигалась яркая точка. — Мальцев прибывает в Питер согласно расписанию. Точнее его мобильник.
— Ну-ка, попробую еще разок.
Елена набрала номер Дмитрия Мальцева, послушала длинные гудки.
— Звоните в Питер, пусть задерживают! — произнес Головастик.
— А как же время отправления? Получается, что он не убийца, а в лучшем случае свидетель. Дмитрий Мальцев покинул квартиру как минимум на час раньше трагедии.
— Это факт. — Миша отхлебнул кофе, закусил шоколадом. — Тогда опять все сходится на Инне Мальцевой. Она убила не мужа, а его брата.
— За что? Какой мотив? Вот в чем вопрос.
Миша откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на затылке.
— Следов борьбы не было, удар был неожиданным. Возможно, между Инной и Антоном Мальцевым в прошлом что-то произошло. И она ему отомстила.
— В прошлом?
— А почему бы и нет?
— Возможно, — согласилась Елена, невольно вспомнив своего исчезнувшего брата. — Прошлое скрывает много тайн.
— Вот их-то нам и откроет ее муж. Надо задержать Мальцева.
— Хорошо. Подготовь описание и фотографию Дмитрия Мальцева. Попробую связаться с питерскими.
Головастик склонился над компьютером.
Когда ориентировка на Дмитрия Мальцева была готова, Елена прочла ее с экрана и попросила:
— Миша, выведи рядом данные на Антона Мальцева.
Эксперт понял ход ее мыслей, ловко совместил данные и первым озвучил очевидное:
— Братья Мальцевы похожи! Рост, телосложение, цвет волос. Разница в возрасте всего три года. У Дмитрия тоже короткая стрижка.
— Инна могла перепутать. Она нанесла удар сзади, думая, что перед ней ее муж.
— Интересно, обрадует ли Дмитрия Мальцева эта новость? С одной стороны, повезло мужику, но с другой… Вот потому-то я и не женюсь, Елена Павловна.
— При случайных связях трупов больше.
— Я через Интернет знакомлюсь. А Интернет в умелых руках — это кладезь информации! Я вхожу в контакты девушки и…
— Миша, лучше молчи! — оборвала эксперта Петелина, набирая номер на городском телефоне. — Мы все-таки работаем в Следственном комитете.
Елена позвонила коллегам в Петербург. Ее выслушивали, переключали на другие номера, ссылались на отсутствие начальства, просили выслать официальный запрос. Когда терпение следователя подошло к концу, и она готова была сорваться, Михаил тронул ее за рукав.
— Елена Павловна, смотрите!
— Что там еще? — раздраженно спросила Петелина, оглядываясь.
— Мальцев возвращается! — Миша указывал на банковскую выписку на экране. — Он только что расплатился карточкой на вокзале. Купил билет на ночной до Москвы.
— Номер поезда? Вагон?
— Сейчас детализирую… Есть! Вот номер поезда и вагон. В Москву прибывает в семь пятьдесят пять.
Петелина отключила связь с Питером и вздохнула:
— Нет никого лучше наших оперов.
— И экспертов, — подсказал Михаил.
— Ты, Миша, просто супер! — произнесла Елена, извлекая мобильный телефон. — Сейчас обрадую Валеева. Пусть примут Мальцева утром на Ленинградском вокзале и побеседуют с проводницей поезда, на котором он умчался из Москвы.
— Не доверяете компьютерным технологиям?
— Технические штучки — это классно. Но я хочу убедиться в том, что вместе с мобильным телефоном путешествовал и его хозяин.
Домой Елена вернулась после полуночи. Дочь спала. На кухне работал телевизор с приглушенным звуком. Мама, Ольга Ивановна, ждала Елену, чтобы уйти к себе в соседний подъезд. Если бы не это соседство, организованное бывшим мужем Сергеем после рождения Насти, Елене давно пришлось бы оставить службу.
— Много убийц посадила? Или сегодня одни насильники попадались? — зудела Ольга Ивановна, наливая чай.
По ее тону было понятно, что им предстоит тяжелый разговор на вечную тему: человек работает, чтобы жить, а не живет для того, чтобы работать.
— Мам, я не буду пить чай. В душ — и спать.
— Сергей звонил. — Ольга Ивановна поставила перед дочерью чашку, словно причальную тумбу перед кораблем. — В Таиланд тебе с Настей предлагает поехать на осенние каникулы. Он путевки купит в хороший отель.
— С чего это вдруг?
Сергей Петелин владел транспортной компанией, которая то преуспевала, то еле сводила концы с концами. Однако деньги на содержание дочери он переводил исправно и не скупился. А когда получал дополнительную прибыль, делал Насте дорогие подарки и оплачивал ей отдых в теплых странах.
— А с того! Сергей снимет для себя номер в том же отеле.
— Чтобы продемонстрировать мне свою очередную длинноногую девку?
— У тебя ноги, Лена, как у меня! Лучше нет! А вот характер отцовский. — Ольга Ивановна взглянула на телевизор, выключила его, но поворачиваться лицом к дочери не спешила. — Ты ему звонила?
Лена догадалась, что речь зашла об отце. И мать, и дочь своим бывшим мужьям первыми принципиально не звонили. Обычно Елена рассказывала отцу о том, как продвигаются поиски Толика, пытаясь вызвать его на откровенный разговор. Но у нее ничего не получалось. А Ольга Ивановна уже давно наложила табу на эту тему. После рождения внучки свою нерастраченную любовь она дарила Насте.
— На прошлой неделе с ним разговаривала.
— И что?
— Живет один, если тебя это интересует, — солгала Елена, чтобы не травмировать мать.
— Да кто ж на такого позарится! — Ольга Ивановна наконец развернулась и ласково посмотрела на дочь. Голос ее стал елейным. — А вот Сергей — другое дело. Умный, при деньгах, Настеньку любит. Лен, он уже перебесился. С кем не бывает? Сейчас страдает от одиночества, о тебе думает. Целый месяц звонит, спрашивает, как к тебе подъехать.
— И ты посоветовала Таиланд, — догадалась Елена.
— А что? Хороший повод начать все сначала — романтическое путешествие.
— Какая уж тут романтика!
— Самая обыкновенная. — Ольга Ивановна села рядом с дочерью и перешла на деловой тон: — Я твои купальники посмотрела — стыдоба. Тебе надо новые купить. Закрытый и открытый. И платье легкое. Хотя платье можно и в Таиланде посмотреть. Сергей и подарит.
— Нет уж, это без меня! Если он такой щедрый, то и поезжай сама в Таиланд с ним и с Настей.
— Куда уж мне? Сергей на тебя хочет посмотреть.
— Тебе, мама, полезно побывать на море. А мне отпуск не дадут.
— Пусть только попробуют! Тогда я приду к твоему начальнику и все ему скажу!
— Да не хочу я, мам…
— Все простить Серегу не можешь? — Ольга Ивановна покачала головой. — Четыре года прошло после развода.
— Ну и что? Сергей четыре года до этого с девицами кувыркался. С водителей своих брал пример.
— А может, ты сама виновата? Все на работе да на работе. Домой приходишь — и без задних ног в постель. Кому такая баба понравится?
— Мама, хватит! — вскипела Елена. — Иди домой! Я хочу спать.
Ольга Ивановна встала и, шаркая тапками, направилась к двери, но у порога остановилась.
— Ты все же подумай, Лен. Серега неплохой мужик, с деньгами. Ну, где ты еще такого найдешь в свои тридцать пять? И о Насте не забывай: девочке нужен отец.
— Отца у нее никто не отнимал. А мужа, если понадобится, я другого найду!
— Что? — Ольга Ивановна подозрительно уставилась на дочь. — Ты все о татарине своем думаешь? О Марате? В старших классах на подоконнике у нас в подъезде дыру протер, глазищами своими черными наши окна чуть не расплавил. И вот опять принесла нелегкая!
Лена вспомнила, с каким упрямством Марат Валеев добивался ее дружбы и как робко целовался на выпускном. Исчезновение ее брата, арест отца, болезнь мамы отдалили друг от друга вчерашних школьников. Потом Лена узнала, что Марат женился. Говорили, что его сосватали родители. Винить было некого, но досада острой занозой засела в ее душе. А потом, когда Елене стукнуло двадцать три, она встретилась с другим одноклассником, Серегой Петелиным. Сергей стал бизнесменом, держался уверенно, был настойчив, а Лена боялась остаться старой девой. Так получилась Настя — сначала волнующее чудо в животе, а потом и вынужденная свадьба в просторном платье.
— Причем тут Марат?! — возмутилась Елена, но гнев получился неубедительным.
— Ты глаза-то не отводи! Сама говорила, что Валеев напросился в твой округ.
— Его перевели. По службе!
— Где служба, там и дружба. Сама знаешь, о чем мужики думают.
— Да я десять лет Марата не видела!
— Ага. Столько лет ни сном, ни духом, а как узнал, что ты в разводе, так давай клинья подбивать!
— У него квартира в нашем округе. Потому и перевели.
— Ты уже у него на квартире побывала?
— Мам, мы с ним по службе пересекаемся. И то нечасто, — зачем-то оправдывалась Елена.
— Забудь о нем, Лена. Забудь! С ним даже в церковь не пойдешь.
— Да не хожу я в церковь, мама!
— Я тоже не ходила. А как болеть начала, пошла. К Богу никогда не поздно обратиться. Его лишний раз попросишь, хуже-то от этого не будет. Я вот молюсь и за тебя, и за Настю. За Анастасию Сергеевну. Звучит, между прочим! А если бы ты по глупости с татарином спуталась, кто бы у нас был? Настасья Маратовна? Тьфу!
— Ну все! — Лена хлопнула ладонями по столу. — Я иду спать! Если хочешь, оставайся. Ляжешь на диване. Где постель, ты знаешь.
Она встала и, не убирая чашек, вышла из комнаты. Вслед ей неслось монотонное брюзжание матери.
— Ты о купальниках подумай, Лен. Сначала в журналах новые модели посмотри. И не экономь. Купальники, как и туфли, только качественные надо брать. Еще бы белье тебе обновить… Давай вместе в магазин съездим?
Утром, наспех позавтракав, Елена отвела дочь в школу. Двенадцатилетняя девочка начинала противиться такой опеке, говорила, что будет ходить на занятия с подружками, но для Елены эти десять минут были чуть ли не единственной возможностью узнать о делах дочери.
Примчавшись на службу, следователь Петелина начала рабочий день с изучения содержимого сумочки Инны Мальцевой. Как и папиллярные узоры на пальцах, все женские сумочки сугубо индивидуальны и могут многое поведать о своих хозяйках. Методика осмотра была простой, но эффективной: сначала вытряхиваешь все на стол, затем изучаешь каждую вещицу и, если она не представляет интереса, убираешь обратно. В итоге на столе Петелиной остались два предмета, которые ее сильно озадачили.
Голос Марата Валеева Елена услышала еще до того, как он распахнул дверь ее кабинета. Капитан волок кого-то по коридору и явно не церемонился.
«А купальники у меня действительно старые», — почему-то вспомнила Елена, мельком посмотрев в зеркальце. И снова похвалила себя за то, что выбрала короткую стрижку. Два взмаха расческой — и прическа в порядке.
Сначала в дверном проеме появилась перекошенная физиономия мужчины с мокрыми залысинами. Сзади за куртку его поддерживал капитан Валеев. Дмитрий Мальцев, догадалась Петелина. Узнать в этом помятом типе бизнесмена было трудно. Оперативник втолкнул беглеца в кабинет и заставил сесть на стул.
— Вот, полюбуйтесь, Елена Павловна. Дмитрий Мальцев. Взял его с бодуна прямо в вагоне. Никакущий был, пришлось водой окатить.
Елена встала из-за стола, приоткрыла окно.
— Дай ему воды попить, а то запах…
— Вода не поможет. Я ему пятьдесят граммов позволил принять. Иначе мы бы полдня ждали, пока он проспится. Проводница говорит, что он в ресторане завис и спал всего часа два. Вот его паспорт и билеты. В Питер и обратно. — Оперативник с сомнением посмотрел на Мальцева. — Мне остаться? На всякий случай?
— И не с такими справлялась, — заверила Марата Елена, взглянув на билеты. — Проводника московского скорого опросили?
— Этот поезд возвращается позже. Я Майорова послал.
— Как получит информацию, пусть сразу доложит. А что с пальто?
— Автомобили Мальцевых мы проверили. Там пусто.
— Что говорит дворник?
— Лен, извини, вчера я его не нашел. Он с земляками где-то встречался.
— Я хочу закрыть этот вопрос, Марат.
Валеев скользнул взглядом по форменной синей юбке и стройным ножкам настырного следователя и умолчал о своем желании.
— Будет сделано, — заверил он Елену и вышел.
Петелина переключила внимание на Мальцева и назвала свою фамилию и звание. Никакой реакции не последовало. Она громко спросила:
— Мальцев, вы понимаете, где находитесь?
Бизнесмен вздрогнул.
— Кофе… У вас есть кофе? — с кислой миной спросил он.
— Растворимый. — Елена подошла к чайнику. — Вам покрепче?
— Угу. И никакого сахара и молока! — махнул он рукой.
— Только коньяк, — сыронизировала Елена.
— А что, есть?
— Вы не в баре, Мальцев!
Пока задержанный жадно пил, Петелина прошлась по кабинету. Как обычно, она мысленно набросала психологический портрет собеседника.
«Сорок два года. Вошел в тот возраст, когда “седина в бороду, бес в ребро”. Сорокалетняя жена ему надоела, нашел молоденькую. Невысокий, довольно худой для своего возраста, но спортом не занимается. Одет прилично, но не по-офисному. Ботинки на толстой подошве, растоптанные. Работа связана с разъездами. Общается с работягами, бывает несдержан, и крепкое словцо вылетает без запинки. Поэтому и жене может ответить резко, если она начнет придираться. Что, видимо, вчера и произошло. А вот состояние опьянения для него не характерно. Прошедшая ночь скорее следствие нервного срыва. Моя форма и чиновничий кабинет озадачили его больше, чем задержание в поезде. Одно дело думать, что набедокурил по пьянке, другое — увидеть табличку “Следственный комитет” и дежурного на входе».
— Что случилось? — подал голос Мальцев, отставив опустевшую кружку. — Вы кто?
— Майор юстиции, старший следователь Петелина Елена Павловна, — повторила Елена.
— Женщина-майор, — пробормотал Мальцев то ли с сомнением, то ли с уважением.
Майорского звания Петелина достигла быстрее многих коллег-мужчин. Это был негласный предел женской карьеры. Как любили шутить злые языки, чтобы стать подполковником, надо быть под полковником, а лучше под генералом.
— За что я здесь? — спросил Мальцев.
Петелина промолчала. Она стала наводить порядок на столе и как бы невзначай уронила на колени Мальцеву фотографию очаровательной трехлетней девочки.
Он отреагировал вяло:
— Ваша? — И вернул снимок на стол.
Подвох не удался. А ведь это была одна из тех двух вещиц, которые так заинтересовали Елену в сумочке его жены. Все матери носят с собой фотографию своего ребенка, в этом нет ничего особенного. Но у Инны Мальцевой не было детей! Кто же эта девочка?
— У меня нарушения в бизнесе? — осторожно поинтересовался Мальцев.
Клиент созрел, решила следователь и начала допрос.
— Гражданин Мальцев, я занимаюсь уголовными преступлениями. Особо тяжкими! И сейчас я расследую убийство, совершенное с особой жестокостью. — Елена разложила фотографии тела с проломленной головой и спросила: — Ваша работа?
Как она и рассчитывала, Мальцев окончательно протрезвел.
— Почему моя? — испугался он.
— А вот еще посмотрите. Кто это?
— Антон…
— А где сделаны фотографии, узна???ете?
— В моей квартире, в моем халате…
— Вот именно! За что вы убили брата?
— Я не убивал! Кто это сделал?
— Уверена, что вы! — продолжала давить на него следователь.
— Нет! — отпрянул Мальцев.
— Ваш брат вернулся из колонии. Вы вместе выпили коньяка, повздорили, потом помирились — дело житейское. Но вы затаили на него обиду. И когда Антон пошел в ванную, ударили его топором.
— Нет! Мы с Антоном выпили, это так. А потом я уехал. У меня поезд до Питера! Завтра, то есть сегодня там должна была состояться встреча.
— Рассказывайте по порядку.
— Да, конечно… А с чего начинать?
— Со ссоры с женой.
— Инна вам об этом рассказала? Понимаете, мы в последнее время с ней не очень ладим. Она что-то скажет, я отвечу, и пошло-поехало. Даже не помню, с чего в этот раз началось. Она разводом грозила, я обещал оставить ее нищей. Она хлопнула дверью.
— Ваша жена работает?
— Ну что вы! Когда мы познакомились, Инна была учителем в младших классах. Денег нет, одна нервотрепка. Года через два она работу бросила. Я на этом настоял.
— Во сколько Инна ушла из дома?
— Я вернулся с работы в два, мне вечером в Питер надо было ехать. Через час, наверное, она и смоталась.
— Во что Инна была одета?
— Да что я, помню? Она любит покупать шмотки!
— Придется вспомнить.
— Елена Павловна, а можно еще кофе? — Мальцев тоскливо посмотрел на чайник.
«Быстро успокоился. Смерть брата его не шокировала», — отметила Петелина, наливая кофе.
А как бы она отреагировала на точные данные о смерти своего брата? Она ищет Анатолия уже восемнадцать лет, видела много трупов и психологически готова к потере. Гораздо сильнее ее бы потрясла встреча с живым братом. В любом случае она обязана узнать: что произошло, куда он исчез, кто в этом виноват?
— А что с Антоном случилось? Вы поймали убийцу? — словно подслушав мысли следователя, спохватился Мальцев.
— Гражданин Мальцев, вы находитесь на официальном допросе по делу об убийстве. Поэтому, как это ни банально звучит, вопросы здесь задаю я. Меня интересует, в какой верхней одежде ваша жена вчера ушла из дома.
— Пальто накинула. Точно! Серое такое, в крапинку. Она недавно его купила.
— Когда Инна вернулась?
— При мне она не возвращалась. С тех пор я ее не видел.
— Вы знали об освобождении Антона Николаевича Мальцева?
— Я знал, что на днях он выходит из колонии. Он в Коми сидел, плюс дорога. И тут он является. Около пяти уже было.
— Почему он пришел к вам?
— У Антона есть своя квартира. Я сдавал ее по его просьбе и деньги откладывал. Вот он и решил поселиться у меня на первое время.
— Что было дальше?
— Ну, мы отметили его возвращение. Но мне на вокзал надо было ехать, и я его оставил. Отдохни, говорю, выспись, чувствуй себя как дома.
— Как вы добирались до вокзала?
— На метро. У меня с собой не было вещей, а метро рядом. В час пик так надежнее.
— Кто-нибудь видел, как вы выходили из подъезда?
— Откуда мне знать? Я спешил.
Мобильный телефон Петелиной беззвучно задрожал на столе. Звонил старший лейтенант Иван Майоров. Елена отошла к окну и выслушала его доклад.
Майоров дождался, пока пассажиры скорого поезда покинут вагон, и подошел к уставшей проводнице лет сорока. Иван представился и показал ей фотографию Дмитрия Мальцева.
— Знаете этого человека?
— А кто это? — испуганно спросила женщина. — Бандит?
— Ваша смена началась вчера?
— Да. Вечером в Петербург, утром обратно. Сейчас буду сдавать вагон.
— Вспомните, был ли этот человек среди пассажиров?
— Ну-ка, дайте… А, точно, помню. Только тут он трезвый, а вчера немного выпивши был.
— Сел в Москве, сошел в Петербурге? — уточнил оперативник.
— Так мы же без остановок ехали.
Майоров убрал фотографию, записал показания и телефон проводницы.
— Вот здесь напишите: «С моих слов записано верно». Число, подпись.
— Так положено?
— И телефончик не забудьте указать. — Ваня встал, убрал протокол допроса. — Семенова Татьяна Федоровна, если понадобится, мы вас вызовем.
— Зачем? Я все сказала.
— Про «фингал», к примеру, спросим. — Ваня давно разглядел припудренный синяк на лице проводницы. — Это пассажир дебоширил?
— Муж, сволочь! — расстроилась женщина, повернувшись в профиль. — Не только вы заметили, бригадир тоже. Теперь погонит с фирменного. А все из-за моего Кольки бешеного. Ну, ничего, теперь я его надолго упеку!
— Больше пятнадцати суток не дадут, — усомнился Майоров.
— Дадут, еще как дадут! Век бы его не видеть, скотину! — кипятилась женщина.
— Так разводитесь.
— Вот еще! Квартиру делить?
Проводница подбоченилась и грозно зыркнула на оперативника, словно перед ней стоял ненавистный муж. Иван попятился, вышел на перрон и позвонил Петелиной.
Елена Павловна поблагодарила старшего лейтенанта Майорова и как всегда заверила его, что быть ему майором не только по фамилии.
Она повернулась к Мальцеву. Его алиби подтвердилось. Во время убийства брата он ехал в поезде. Однако ее симпатий ему этот факт не прибавил. Петелина продолжила допрос.
— Вы предупредили жену о приезде Антона?
— Обойдется. Мы недавно поссорились. Буду я ей звонить!
— Почему вы не отвечали на мои звонки?
— На ваши? Когда?
— Когда ехали в поезде.
— Да забил я на телефон! Я, как сел, сразу в ресторан. Там добавил. Накатило что-то. Семья, Инка, в бизнесе проблемы…
— Да еще и любовница, — решила проверить свое предположение Елена.
— Что? А причем тут любовница?
— Значит, изменяете жене?
— Не буду я говорить на эту тему. Брата убили, вот о нем и спрашивайте!
— Почему сразу купили обратный билет? У вас же была запланирована встреча.
— Говорю же, что набрался. И мозги просветлели. Дома брательник, с которым два года не виделись. И Инку надо успокоить. Не дай бог чего, она же у меня нервная!
Елена взяла рецепт, найденный в сумочке Инны Мальцевой. Рецепт был вторым предметом, который ее заинтересовал.
— Вы в курсе, что ваша жена принимала сильные антидепрессанты?
— В курсе, конечно. Я сам уговорил ее показаться врачу.
— Психиатру?
— Ну да.
— Инне поставили диагноз?
— Депрессия какая-то. Лучше у врача спросите. Я только вижу, что не очень-то психиатр ей помог. Она то в крик, то в слезы. — Мальцев зашелестел фотографиями с места преступления, замер на самой кровавой, поднял испуганный взгляд. — А ведь это она его…
— У Инны был конфликт с Антоном?
— Да она почти с ним не общалась. Она только с врачами в последние годы встречалась.
— Какие у нее были проблемы со здоровьем?
— По женской части. Пусть сама расскажет.
— Почему вы обмолвились, что Инна могла убить вашего брата?
— Я на топор посмотрел. Однажды мы поссорились, и она схватилась за него. То ли в шутку, то ли всерьез, ее трудно понять.
— Вы заявляете, что Инна вам угрожала?
— Ничего я не заявляю. Вы меня запутали, у меня башка трещит! — Мальцев закрыл лицо руками.
— Когда вы ушли, в квартире оставался ваш брат, а жены не было?
— Ну да! Да!
— И она не знала, что Антон находится в вашей квартире?
— Не верите мне, спросите у нее. Что она говорит? Что там произошло, черт возьми?
— Успокойтесь, Дмитрий Николаевич. На сегодня мы закончим беседу, но вы мне еще понадобитесь. Прошу из города никуда не уезжать.
— Я понимаю.
— Вот и хорошо. Завтра явитесь на опознание по следующему адресу…
Петелина оформила протокол допроса и дала его Мальцеву на подпись. Ее смутил довольный блеск в его глазах. Что его так радует? То, что неприятная процедура завершилась? Или он ее в чем-то обманул?
Когда Мальцев расслабился и собрался уходить, Елена задала ему последний вопрос. Это был своеобразный контрольный выстрел.
— Дмитрий Николаевич, опишите, пожалуйста, проводницу поезда Москва — Петербург.
Мальцев смутился и ответил не сразу.
— Проводницу? Я что, обязан ее помнить?
Теперь в его глазах Елена заметила тревогу. Она всегда больше следила за эмоциями допрашиваемых, чем за их словами. Лжец заранее готовит нужные фразы, и сбить его трудно. А вот эмоции порой выдают истину.
— Хотя бы возраст, фигуру. Или в вашем вагоне проводником был мужчина?
— Женщина! Больше ничего не помню! — озлобился Мальцев. — Я могу идти?
— Идите, раз не помните.
На пороге кабинета Мальцев обернулся и просиял.
— Вспомнил. У проводницы был синяк. Она его замазала, но он все равно был заметен.
Контрольный выстрел просвистел мимо. Мальцев говорил правду. У следователя осталась единственная подозреваемая в убийстве.
Елена Петелина не могла избавиться от тяжелого впечатления после бесплодного допроса Инны Мальцевой. Ни на один вопрос подозреваемая в убийстве, совершенном с особой жестокостью, не ответила. Она замкнулась и мучительно наблюдала за следователем, словно та была диктором на экране телевизора, говорящим на непонятном языке. Где были мысли Инны, о чем она думала, почему не пыталась оправдаться? Только однажды ее сжатые губы неуловимо дрогнули в неком подобии улыбки — это была реакция на вопрос о фотографии маленькой девочки. Елена уцепилась за эту соломинку, но как ни старалась, так ничего и не добилась.
В дверь деликатно постучали. Елена Павловна отвернулась от окна, машинально одернула мундир, поправила прическу. На пороге кабинета стоял начинающий полнеть сорокапятилетний мужчина в длинном плаще, шейном платке и крупных очках в тяжелой оправе.
— Аркадий Борисович Красин, психиатр, — представился человек, чья подпись стояла на рецепте Инны Мальцевой. — Вызывали?
— Заходите, Аркадий Борисович.
Психиатр заметил вешалку, снял плащ и остался в твидовом пиджаке с декоративными заплатками на локтях.
— Вы позволите? — спросил он, указывая на кресло у стола.
Елена кивнула. Красин сел. Цепкий взгляд из-под очков пробежался по рабочему столу, скользнул снизу вверх по фигуре следователя и сосредоточился на ее лице. Петелину откровенно изучали карие, чуть прищуренные глаза. Елене стало неловко. Обычно она сама наблюдала за мимикой и душевным состоянием посетителей, но никак не наоборот. Петелина заняла свое рабочее место, зашуршала бумагами, выдвинула и задвинула ящик, поправила экран ноутбука.
— Елена Павловна, успокойтесь, — ласково произнес Красин.
«Это уже ни в какие ворота не лезет!»
Следователь захлопнула ноутбук и с вызовом посмотрела на психиатра.
— Хочу напомнить, что это вы у меня на приеме, а не я у вас, — сказала она.
Красин откинулся на спинку кресла и расплылся в улыбке.
— А форма вам идет. Мне нравятся женщины в форме. Женское эго в мужской оболочке обещает гремучую смесь эмоций и разума. Две разные стихии, и какая из них победит — еще вопрос.
Петелина демонстративно включила диктофон и отчеканила ледяным голосом:
— Меня интересуют другие вопросы. Я вызвала вас, Аркадий Борисович, чтобы поговорить о вашей пациентке.
— Я весь внимание. Кто вас интересует?
Психиатр услужливо подался вперед. Елена смогла в деталях рассмотреть его нос с горбинкой, как будто специально приспособленный под очки. Или, по теории Дарвина, от вечного давления тяжелой оправы образовался «хребет Ломоносова»?
— Речь идет об Инне Мальцевой.
— Инна… Случай не из простых.
— Как давно вы с ней знакомы?
— Месяца три. Я лечил ее от депрессии.
— Это связано с ее внутрисемейными отношениями?
— И да и нет.
— Поясните.
— Я врач, и понятие врачебной тайны для меня…
— Мы подозреваем Инну Мальцеву в убийстве, совершенном с особой жестокостью!
Красин всплеснул руками.
— Мне известно об ужасной трагедии, случившейся в ее семье. Очень печально…
— Откуда вы об этом узнали? — спросила следователь.
— Мне позвонил муж Инны, Дмитрий Николаевич. Он бранился, обвинял меня в непрофессионализме и так далее. Скажите, неужели Инна действительно совершила злодеяние?
— Не отвлекайтесь, Аркадий Борисович, отвечайте на мои вопросы. Итак, в чем проявлялась депрессия Мальцевой?
— Понимаете, в нашем обществе люди обращаются к психиатру только в крайнем случае, когда уже невмоготу. И чаще всего этот шаг вынуждают сделать их родственники. Так вот, Инну привел ко мне ее муж.
— Вы знали его раньше?
— Нет. Кто-то из знакомых посоветовал ему обратиться ко мне. «Сарафанное радио» — лучшая реклама для врача. Для адвоката, кстати, тоже. А вот для следователя… Да-а, к вам клиенты явно не стремятся.
— Но недостатка в них я, к сожалению, не испытываю.
— Вы знаете, я тоже, — хохотнул Красин. — Куда катится общество!
— Меня интересует причина депрессии Инны Мальцевой.
— Это грустная тема. Инна долго лечилась. Не у меня, а по женской части. Ей поставили диагноз — привычное невынашивание беременности. Систематические выкидыши на раннем сроке из-за генетических нарушений. Елена Павловна, у вас есть дети? — неожиданно спросил Красин.
— Мы сейчас говорим о Мальцевой, — в который раз одернула психиатра Петелина.
— Конечно. — Красин сделал примиряющий жест, подняв перед собой руки с растопыренными пальцами. — Вы знаете, я рад, что ее дело ведет женщина. Умная женщина. Вы лучше мужчин поймете состояние Инны. Уверен, у вас есть ребенок. Один. Я угадал? Наверное, это девочка. Славная девчушка, похожая на маму, которая ее нежно любит. Теперь представьте, что дочери не стало. Она умерла!
Следователь вздрогнула. Ее двенадцатилетняя дочь иногда болела, а она, Елена, не брала больничный. Конечно, рядом с Настей была бабушка, но прошлой зимой, когда девочка подхватила грипп и лежала с температурой сорок…
— Я не хочу обсуждать эту тему! — Елена с шумом отодвинула кресло и встала из-за стола.
Психиатр, кажется, был доволен ее бурной реакцией.
— Вот и эмоции! Вам неприятно, вы занервничали, хотя я упомянул о смерти вскользь, без деталей. А Инна четыре раза теряла ребенка. Четыре раза! Она чувствовала смерть, видела ее своими глазами. Организм Инны принимал в этом участие, выталкивал плод, как нечто инородное, а она ничего не могла с этим поделать! Ничего! Представляете?
Психиатр умолк. Елена вспомнила свои страхи во время беременности. В животе у нее заныло.
— У Инны есть заветная мечта — иметь ребенка. К сожалению, она неосуществима, — спокойным голосом продолжал Красин. — Отсюда и депрессия. Я пытался снять эту зависимость, но… случай оказался очень тяжелым.
Елена вернулась за стол и заставила себя сосредоточиться.
— У Мальцевой бывали нервные срывы, вспышки гнева?
— У кого их не бывает? — ухмыльнулся психиатр. — Я только что наблюдал…
— Вы пришли, чтобы вывести меня из себя?
— Честно?
— Лгать не советую.
— Елена Павловна, это мой метод работы. Чтобы понять внутренний мир человека, бла-бла-бла недостаточно. Надо заставить его занервничать, вызвать у него стресс, и тогда перед вами, как в компьютерной томографии, предстанет психофизический портрет личности. Вы увидите болевые точки, сможете на них надавить. Или, наоборот, будете воздействовать на зоны спокойствия, умиротворения, чтобы вернуть пациенту душевное равновесие.
Елена поняла, что на допросах сама не раз прибегала к подобному методу. Она усмехнулась.
— И что же вы увидели во мне?
— Вы сильная личность. Не завидую вашим подследственным.
— А сами идете прямиком к этой цели.
— Что? — В глазах психиатра промелькнуло беспокойство.
— В камере вы найдете очень интересных собеседников, Аркадий Борисович. Информации, полученной от них, хватит на несколько монографий.
Красин несколько раз нервно хмыкнул, изображая смех.
— Понимаю: профессиональный юмор.
— А если понимаете, то отвечайте на мои вопросы. Я спрашивала вас о вспышках гнева у Инны Мальцевой.
— Елена Павловна, перед вами рецепт. Это сильнодействующее средство, но в данном случае его назначение абсолютно оправдано. Если Инна принимает таблетки регулярно, кризис исключен. Но если забудет это сделать, ее организм может взбунтоваться. К сожалению, прием лекарств я могу контролировать только в стационаре. Мальцева лежала у нас две недели, а дальше я наблюдал ее амбулаторно.
— И все-таки. Допустим, она пропустила прием лекарства.
— Это зависит от ситуации. Впрочем, люди психопатического типа больше склонны к истерике.
— Вы общались с Дмитрием Мальцевым?
— Естественно. Невозможно улучшить психическое состояние человека, не зная его семьи, окружения.
— И какие отношения были между супругами?
— С трещиной. Да и как иначе: постоянные попытки забеременеть, потом борьба за сохранение плода, и каждый раз крах.
— Посмотрите на эту фотографию. — Елена протянула Красину снимок трехлетней малышки. — Вы знаете эту девочку?
— Нет, первый раз вижу.
— Этот снимок был в сумочке Мальцевой.
Психиатр задумался.
— Навязчивая идея больного всегда материализуется в нечто конкретное. Возможно, именно такой Инна представляет свою не рожденную дочь. Для нее важно иметь реальный образ своей мечты. А фотография… Инна могла взять ее где угодно.
— Мы застали Мальцеву рядом с трупом. Все указывает на то, что она виновата. Она вела себя спокойно, твердила, что не убивала мужа, но как только увидела, что убит не он — испытала сильное потрясение. Сегодня она полностью замкнулась в себе, отказывается с нами говорить.
— Вы забрали у нее лекарство?
— Да. В камере не положено хранить медикаменты.
— Инну нельзя оставлять без лекарств! — забеспокоился Красин.
— Я могу перевести ее в тюремную больницу.
— О боже! Какие там врачи? У вас же нет психиатров? Я думаю, из-за сильнейшего стресса память Инны заблокировала ужасные воспоминания. Вы ничего не добьетесь от нее даже с помощью лекарств.
— Как же быть?
Красин с важным видом сплел пальцы, нахмурил лоб.
— Есть верный способ вернуть человека в реальность.
— Какой же?
— Гипноз.
Следователь недоверчиво посмотрела на психиатра.
— Да-да, гипноз! Он снимает испуг, разрушает внутренние барьеры, с помощью которых подсознание защищается. Человек становится откровенным, к нему возвращается память. Гипноз — это метод лечения. Я провел с Инной пару сеансов. Они дали хороший результат.
— Интересно.
Елена машинально нарисовала карандашом на бумаге большую спираль. Размышляя, она часто чертила узоры, которые передавали ее настроение. Елена припомнила, что гипноз как метод воздействия на психику человека, потерявшего память, давно используется спецслужбами развитых стран. Использовали его и в Москве, но в ее практике такого еще не было.
Она решила рискнуть.
— А если я попрошу вас провести сеанс гипноза здесь, в моем присутствии?
Красин огляделся.
— Думаю, в вашем кабинете это вполне возможно.
— Когда?
— Елена Павловна, я человек занятой, вы тоже. Раз уж я приехал, зачем откладывать?
Мощную фигуру напарника Марат Валеев заметил за квартал от перекрестка. Капитан притормозил, и Иван Майоров втиснулся на переднее сиденье.
— Встретил поезд, Ваня? — поинтересовался капитан.
— Проводница опознала Дмитрия Мальцева по фотографии. Во время убийства он пьянствовал в поезде.
— А на обратном пути продолжил. Дряблый результат возлияний я доставил Петелиной.
— И зачем он только деньги на билеты тратил? — вздохнул Ваня, вспомнив о своем скромном жалованье. Он заметил, что капитан направляет машину вовсе не в отдел. — Куда теперь?
— Все туда же. Дворника вчера мы так и не нашли.
— Ох, и въедливая же эта Петля! Другие «следаки» даже на место происшествия не выезжают, по бумажкам работают.
— Для тебя, Ваня, она Елена Павловна. Усек?
Честно говоря, Марат был бы не прочь, чтобы отличница Ленка Грачева так и осталась Грачевой, а не выскочила замуж за Серегу Петелина, с которым он дрался в школе.
— Да я что? В Следственном комитете ее знаешь, как костерят? Затягивает сроки, назначает лишние экспертизы, гоняет оперов…
— Да, гоняет, но по делу. Мы для того сейчас и едем, чтобы процесс ускорить. За прошлый квартал премию получил?
— Было дело.
— Вот! А кому нужно сказать за это спасибо? Петелиной!
— Я даже не понял, откуда у нас столько баллов набралось.
— У следователя отчетность идет по уголовным делам, переданным в суд, а у нас — по эпизодам. Эпизоды — это отдельные преступления в рамках одного дела. На кого их следователь запишет, тому и будет счастье. Помнишь, мы брали бригаду, которая бензин с нефтеперерабатывающего воровала?
— Да, мы поехали за ними и повязали на сбыте.
— Общая сумма ущерба — около пяти лимонов. Разбиваем на сто эпизодов по пятьдесят тысяч — вот тебе и баллы в отчетность.
— Да ну!
— Со следователем надо дружить, Ваня.
— Ну, я не против. Только далось ей это пальто! Дело же очевидное. Взяли на месте, Головастик улики нарыл. Нажми на эту Мальцеву, она и расколется! Зачем только время тратим?
— Не могу я отказать красивой женщине, Ваня, не могу!
В том, что касается женской красоты, Майоров готов был привести другой пример — ярче, моложе, с приятными выпуклостями в нужных местах. Он нарочно записал адрес проводницы Семеновой. Теперь будет повод зайти в паспортный стол и поинтересоваться у Гали Нестеровой, там ли на самом деле проживает гражданка с синяком. А с собой он возьмет шоколадку. Или розу? Цветок, конечно, лучше, но как-то неловко. Если мужчина дарит женщине цветы, это же равносильно признанию в любви! Вот если бы у Гали был день рождения… Как узнать, когда она родилась?
Валеев будто прочитал мысли своего молодого напарника.
— Я вспомнил, Ваня, что сказал вчера Галке из паспортного.
— Что? — Майоров всем корпусом развернулся к капитану.
— Сейчас или никогда.
— Говори, чего тянуть!
— Я уже сказал.
— Не понял.
— Это самое и сказал: «Сейчас или никогда!»
Ваня округлил глаза и приоткрыл рот. Прошло не меньше минуты, прежде чем он выдохнул:
— Почему?
— Первое, что в голову взбрело, то и ляпнул.
— И что это значит?
— Сейчас — значит сейчас! А никогда… — Капитан неопределенно помахал ладонью в воздухе. — Мы поймаем преступника сейчас или никогда!
— Ты уверен, что Галя именно так все и поняла?
— Мы же на место преступления ехали.
— Но Галя об этом не знала!
— Да, неувязочка… Вообще, каждый думает в меру своей испорченности.
Ваня вспомнил пылкий взгляд Гали Нестеровой, предназначенный капитану, и взгрустнул.
— Мне кажется, она подумала совсем о другом.
Валеев свернул в уже знакомый двор и сразу увидел дворника.
— На ловца и зверь бежит! Давай, Ваня, попрактикуйся в таджикском.
— Я?
— Чего застыл? Вылезай! Вдвоем мы его испугаем, а ты у нас дипломат.
Валеев с удовольствием выкурил сигарету, наблюдая за тщетными попытками стадесятикилограммового «дипломата» объяснить худенькому съежившемуся дворнику, что от него хотят.
Настало время вмешаться старшему по званию.
— Слушай сюда, брат. — Валеев с улыбкой похлопал дворника по плечу. В следующий миг капитан выпучил глаза и вытянул шею. — Если сейчас не отдашь пальто, завтра я отправлю тебя домой! На родину! И больше тебя в Россию не пустят. Никогда!
Упоминание святых слов «Россия» и «родина» возымело удивительное действие. Спустя пять минут оперативники рассматривали груду шмоток в подвале дворника и слушали сбивчивый рассказ о богатых жильцах, выбрасывающих «совсем новый вещь», о наглых бомжах — «совсем нахальный пошел» — и о строгой начальнице — «совсем тихо говорить не умеет».
Покинули «Совсем Совсемыча» оперативники не с пустыми руками.
Инна Мальцева расслабилась и с закрытыми глазами откинулась в кресле. Ее руки безвольно покоились на подлокотниках. Раскрытая ладонь Аркадия Красина лежала на лбу женщины, другая рука психиатра поддерживала ее затылок. Он почти касался длинным носом ее виска и говорил мягко и проникновенно:
— Инна, ты ощущаешь, как тепло моих рук проникает в тебя. Страх отпускает, ты чувствуешь себя все лучше и лучше. В твоей жизни не произошло ничего непоправимого. Случилась маленькая неприятность. Мы здесь для того, чтобы разобраться и помочь тебе выйти из этой ситуации. На счет «три» ты откроешь глаза и увидишь женщину. Она твой друг. С ней надо говорить откровенно. Ничего не скрывай. И тогда она тебе поможет.
Красин посчитал до трех, сделал круговое движение ладонью перед лицом пациентки, и глаза Инны открылись.
Психиатр шепнул следователю:
— Можете задавать вопросы.
Петелина сидела за столом напротив Мальцевой. Она сложила ладони перед своими сжатыми губами и задумчиво наблюдала за погружением в гипноз. Инна преобразилась; теперь это была бесхитростная, безмерно уставшая женщина. Ее распахнутые чистые глаза ждали помощи.
Елена медленно опустила руки и незаметно включила диктофон. Она старалась формулировать вопросы как можно тактичней.
— Инна, вы помните вчерашний вечер?
— Да, конечно.
— Расскажите, что вы делали.
— Ждала.
Возникла пауза. Взгляд Мальцевой подернулся туманом: она погрузилась в воспоминания.
— Вы ждали удобного момента? — попробовала подсказать следователь.
— Да.
— В чем заключался этот момент?
— Я хотела подойти незаметно.
— К кому?
— К человеку, которого собиралась убить.
— Вы заранее задумали убийство?
— Да.
— Вы планировали, как будете действовать?
— Я подготовилась.
Петелина не могла поверить, что Мальцева с таким упорством топит себя, и сформулировала вопрос иначе:
— Инна, хорошо подумайте, прежде чем ответить. Вы хотели, чтобы в результате ваших действий человек умер?
— Конечно, — прямолинейно ответила Мальцева.
Елена сжала губы. На лице следователя промелькнула досада. Умышленное убийство — совсем не то, что она собиралась предъявить несчастной женщине, измученной нереализованной мечтой иметь ребенка. Статья сто пятая, часть первая — от шести до пятнадцати лет, а сто седьмая, убийство в состоянии аффекта — всего до трех лет. Если суд решит, что Мальцева действовала с особой жестокостью, ее дело переквалифицируют на сто пятую, часть вторая. По ней светит большой срок вплоть до пожизненного.
Елена подавила жалость. Психиатр верно подметил: ее расследование бьется между утесом разума и волнами эмоций. Волны могут сгладить острые выступы, но твердую опору под ногами обеспечивает только камень, а не волнующееся море. Нужно отбросить эмоции и выяснить истину. Изложить ее в виде четких доказательств и отдать суду на рассмотрение. Такова ее работа. А чувства при расследовании только мешают.
— Расскажите, как вы осуществили задуманное? — холодно спросила Петелина, заранее зная ответ: картина преступления и орудие убийства в виде кухонного топорика не оставляли простора для фантазий.
— Я подошла сзади.
— Незаметно?
— Да.
— Продолжайте. Вы подошли сзади и…
— И выстрелила.
Выстрелила?! Тихо произнесенное слово имело эффект разорвавшейся бомбы.
Петелина отшатнулась и вопросительно посмотрела на психиатра. Красин оставался невозмутимым. Он что-то черкнул на листе бумаги и предал его следователю. Елена прочла: «В состоянии гипноза она не может фантазировать».
Елена посмотрела на Мальцеву. Открытый взгляд, ни тени лукавства или ухмылки. Она ответила и ждет.
Неужели Мальцева сказала правду? Но это невозможно!
— Инна, давайте еще раз по порядку. Вы решили убить. Подошли сзади. А дальше? Вы точно помните про выстрел?
— Да.
— Тогда у вас должно быть оружие.
— Пистолет. — Мальцева посмотрела на свою руку, подняла ее, вытянув указательный палец, и произнесла: — Я выстрелила. Вот так.
Инна согнула палец. Ее рука дернулась, словно от отдачи, и упала на колени.
Елена не понимала, что происходит. Мальцев убит топором, это подтвердило вскрытие. Не было никакого пистолета! Никаких пуль! Что несет подозреваемая?
Петелина посмотрела на работающий диктофон и машинально задала следующий вопрос:
— Куда вы стреляли?
— В голову. Я выстрелила, и она упала.
— Она?!
Капитан Валеев сложил одежду в пакет и объяснил дворнику свои действия:
— Это важная улика. Я ее забираю.
— Совсем?
— Совсем-совсем.
Дворник-таджик охотно закивал, предлагая и другие вещи. Он успел понять, что свидание с родиной откладывается, и был благодарен доброму начальнику за мудрое решение. Валеев передал пакет Майорову, и оперативники покинули подвал.
Во дворе капитан заметил Дмитрия Мальцева, который, похоже, спешил.
— Какие люди, и на свободе! — воскликнул Валеев.
Мальцев вздрогнул, словно наткнулся на невидимое препятствие.
— Меня отпустили, — промямлил он.
— Вытрезвитель переполнен. В следующий раз милости просим.
— Да я… Это вышло случайно. — Мальцев с горестным видом махнул рукой и спросил: — А где Инна, моя жена? Домашний телефон не отвечает, мобильный тоже.
— Все вопросы к следователю.
— Ее арестовали?
— Вы что, глухой? Все вопросы к следователю!
— Да, конечно. — Мальцев осекся и неуверенно показал на подъезд: — Я могу… в свою квартиру?
— Если ключи не потеряли, валяйте.
— Но там же…
— Опознания проводят в морге, там комфортнее. Говорят, вы уже участвовали в подобной процедуре. После неудачной охоты.
В глазах Мальцева промелькнул огонек гнева. Мужчина сжался, словно из него выпустили весь воздух, и отвернулся. Сутулая фигура человека с несвежим лицом потащилась в сторону подъезда.
— А мы куда? — спросил Майоров у капитана.
— В машину, Ваня, в машину. — Валеев подтолкнул напарника, прикидывая, как доложить Петелиной о встрече с дворником: лично или по телефону?
У следователя Петелиной голова шла кругом. О чем рассказывает Инна Мальцева? Что она несет?
— Продолжайте, — шепнул Аркадий Красин и отошел.
Однако на лице психиатра уже не было прежней уверенности в чудодейственных свойствах гипноза.
Елена отбросила тактичность и заявила прямо:
— Мальцева, вчера вечером вы не стреляли, вы ударили топором!
— Нет. Я выстрелила в нее из пистолета.
— В кого «в нее»?
— В женщину на красной машине.
— Какая еще машина?
— «Вольво» красного цвета.
— В тот вечер вы находились в своей квартире!
— Я поджидала ее в Апрелевке.
— В Апрелевке. — Елена беспомощно покачала головой. — Допустим. Где именно?
— У дома двадцать четыре на Дорожной улице.
— Вы уверены?
— Да. На заборе была табличка: «Двадцать четыре».
— В кого вы стреляли?
— В блондинку. Она красит волосы.
— Крашеная блондинка? Замечательно! Как это произошло?
— Она подъехала к дому, вышла из красной машины и стала открывать зеленые ворота. Я близко подошла к ней и выстрелила в голову. Она упала.
— Где вы взяли пистолет?
— Это оружие моего отца, он бывший военный.
— А где пистолет сейчас?
— Я бросила его там же. Он мне больше не нужен.
— Во сколько это произошло?
— После шести. Я смотрела на часы, пока ждала.
— Вы утверждаете, что нарочно поджидали эту женщину, чтобы убить?
— Я выстрелила. Она упала.
— Что было потом?
— Я села в машину и поехала домой. Я хорошо все продумала. На мне были темные очки, чтобы меня не узнали. Я выбросила их в мусорный бак. Еще я выбросила пальто и перчатки. Я правильно сделала?
— Как звали эту женщину?
— Я не знаю.
— Вы убили незнакомку?!
— Она плохая.
— Вы встречались с ней раньше?
— Нет.
— Зачем же вы в нее стреляли?
Инна сжала кулачки и заколотила ими по краю стола.
— Она стерва! Гадина! Она не имеет права жить! Она издевалась над ребенком! Я должна была ее убить!
Инна Мальцева билась в истерике. Красин поспешил отстранить следователя и начал обратный отсчет, чтобы вывести пациентку из транса.
Когда Мальцеву увели, Петелина бросила в лицо психиатру:
— Ваш гипноз — это чушь!
— Я бы так не сказал. Да и вы в глубине души так не думаете. Я все сделал правильно. Инна не могла лгать под гипнозом. Наоборот, она должна была вспомнить то, что пыталась вычеркнуть из своей памяти.
— Вспомнила на мою голову!
— Я старался помочь, Елена Павловна.
— Да уж, помогли! Подкинули работенку. — Следователь постепенно успокаивалась. — Вы понимаете, что я обязана проверить любое признание? Даже бредовое!
— А если Инна рассказала правду?
— Два убийства за один день?
— Каких только неожиданностей не случалось в моей практике! Вот однажды…
— Идите, Аркадий Борисович. Я подпишу вам пропуск, и ступайте. Я сыта по горло этой историей. — Елена постучала по диктофону.
— Как скажете, Елена Павловна. — Красин накинул плащ. — Если понадобится помощь с Инной, я к вашим услугам.
Елена потерла виски, вспоминая странные показания подозреваемой, и ответила:
— Боюсь, мы с вами еще встретимся.
Как относиться к этому бреду? Забросить в долгий ящик или срочно проверить детали?
Следователь Петелина предпочитала активные действия. Только что она получила информацию и пыталась связать новые факты с показаниями Инны Мальцевой. Рука Елены чертила узоры на листе бумаги.
— Елена Павловна, докладываю! — Бодрый голос Валеева в телефонной трубке вывел Петелину из задумчивости.
Елена посмотрела на рисунок, который у нее получился. Среди тонких карандашных линий отчетливо выделялся топор и смутно угадывалось изображение пистолета. Она обвела оба предмета. Затем яростно перечеркнула и бросила скомканный лист бумаги в корзину для мусора.
Черт знает что! Подозреваемая признается в убийстве. Жирная точка в череде свидетельских показаний и собранных улик поставлена. Что еще нужно следователю для того, чтобы завершить уголовное дело? Но загвоздка в том, что Мальцева призналась совершенно в другом преступлении. Убита женщина, а не мужчина! На улице в Апрелевке, а не в московской квартире! Выстрелом из пистолета, а не ударом топора!
После неожиданных показаний Мальцевой Петелина предприняла следственные действия, которые должны были подтвердить либо опровергнуть признание в убийстве. Часть данных она получила. Они заставили ее задуматься. И сейчас Елена ждала заключительную, самую важную часть информации.
— Трудно найти черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет, — пошутил Валеев.
По звуку его голоса Елена догадалась, что он улыбается.
— Ты о чем, Марат?
— О твоем нелегком задании.
— Нашли? — оживилась Елена, вспомнив о пропавшем пальто.
Изучение микрочастиц на одежде могло внести ясность в это противоречивое дело. Что там: следы пороховых газов, капли крови Мальцева или и то, и другое?
— Нашли.
— Вези скорее в лабораторию!
— Кого? Дворника?
— Причем тут дворник? Я говорю о пальто Мальцевой.
— Мы нашли дворника. А пальто… Пальто нет.
— Марат, ты что, издеваешься? Мне твои шутки еще в школе надоели.
— Лен, извини, я имел в виду дворника.
— О, господи!
— Пальто мы не обнаружили, — грустно признался оперативник и тут же попытался найти оправдание. — Да его, скорее всего, и не было!
— Откуда такая уверенность?
— Мы опросили дворника. Кто мог вытащить пальто из мусорного бака? Либо он, либо бомжи. Но дворник по вечерам не работает. Бомжи делают обход при свете дня. А Мальцева утверждает, что выбросила пальто, когда стемнело. Если бы это было так, мы бы обнаружили его в тот же вечер. Сама подумай, Лена, кто еще будет копаться в мусорных баках? Только опера. Да и то лишь те, что работают с суровой Петлей.
Следователь проигнорировала этот укол. Если надо для дела, она и на дно реки отправит. Такое уже бывало, и не раз. Любят господа преступники улики в воду бросать — надеются, что с концами. Только у Миши Устинова умный прибор есть, который в деталях дно реки показывает.
Рука Елены играла карандашом над вчерашней сводкой происшествий из Апрелевки. Был подчеркнут раздел убийств и тяжких телесных повреждений.
— Значит, пальто нет, — констатировала Елена.
— И перчаток, и очков тоже, — охотно подхватил капитан. — Мы перетряхнули каморку дворника. Он собирает приличные вещи. Я даже взял у него детский комбинезон и куртку.
— Зачем?
— Ну… — Марат замялся.
Елена вспомнила, из-за чего его вышвырнули из городского ОБОПа. По вине Валеева погиб оперативник Никита Доброхотов. Марат три месяца находился под следствием службы собственной безопасности. Только заступничество генерала помогло Валееву сохранить погоны. Так он оказался опером в округе следователя Петелиной.
— У Никиты Доброхотова остался ребенок, — догадалась Елена.
— Двое.
— Сколько им лет?
— Девочка пошла в четвертый класс, а мальчишке скоро будет пять. Комбинезон для него. Ты не подумай, он приличный.
— Эх, Марат! Что ж ты мне раньше не сказал? У меня ведь Настя растет, после нее столько хороших вещей остается!
— Лен, это мое, личное. Ты не рассказывай…
— И слышать ничего не хочу! Личное, видишь ли… Я подготовлю вещи, а ты их передашь! А те, что у дворника взял, сначала отдай в химчистку.
— Верно. Я об этом как-то не подумал.
— Вот этим мужики и отличаются от женщин.
— Есть и другие различия, — скромно намекнул капитан.
— Валеев, давай о работе! — Елена придвинула к себе листок с информацией из базы данных ГИБДД и обвела карандашом номер автомобиля. — Ты пальто не нашел, а я нашла машину.
— Какую машину? — удивился оперативник.
— «Вольво». И, как назло, красную!
— Ты решила сменить авто?
— А хозяйка автомобиля — женщина, которая предпочитает быть блондинкой.
— Лена, я не въезжаю.
В кабинет следователя влетел Миша Устинов. Петелина отложила трубку и переключила внимание на эксперта. Ее глаза горели нетерпением.
— Ну?
— Все выяснил, Елена Павловна, и даже позвонил. И знаете, что мне ответили?
Петелина жадно выслушала короткий рассказ. Ее худшие опасения подтвердились. Она схватила трубку и крикнула:
— Валеев, срочно дуй ко мне!
На чистом листе бумаги остро заточенным карандашом Елена Петелина выводила очередной узор. На этот раз рисунок получался запутанным и колючим. Марат Валеев слушал запись допроса Инны Мальцевой, едва сдерживая удивление. Ваня Майоров молча пил чай, прислонившись к подоконнику.
— Ну и дела! — воскликнул капитан, когда запись закончилась. — Так эта тихоня двоих завалила! Сначала бабу, потом мужика.
— Я проверила сводки происшествий. Вчера в Апрелевке не зафиксировано ни одного убийства.
Валеев нахмурился:
— На кой ей врать?
— Например, чтобы затянуть дело.
— Это урки, у которых четверо жмуриков за душой, сочиняют пятого и шестого ради следственных экспериментов. Соскочить надеются.
— Наговорить на себя, а затем развалить дело в суде — тоже вариант, — озвучила одну из версий следователь.
— Точно! Мальцева водит нас за нос! Она хотела грохнуть муженька, но перепутала его с братом, ведь тот приехал неожиданно и был в его халате. А когда ее сцапали, решила придумать другое убийство.
— Дурочку она корчит, — согласился Иван, прикидывая, уместно ли будет вытряхнуть чаинки из чашки в горшок с цветком.
— Мозги канифолит, — поддакнул ему Валеев.
— Если бы все так и было, ребята, я бы вас к себе не дергала.
— Да я всегда готов, как пионер. — Скромная улыбка капитану Валееву никогда не удавалась.
Елена нахмурилась и опустила взгляд в бумаги.
— Многие детали из показаний Инны Мальцевой нашли подтверждение.
— Какие?
— В Апрелевке по адресу улица Дорожная, двадцать четыре проживает некая Оксана Дроздова тридцати двух лет. Она красит волосы в белый цвет.
— Блондинка!
— И еще. Дроздова владеет автомобилем «вольво» красного цвета.
— Блондинка на красной тачке — стандартный вариант! — изрек Ваня житейскую мудрость и порадовался, что Галя Нестерова не крашеная фифочка, а девушка с естественным цветом волос.
Ему нравилась ее гладкая прическа и короткая косичка. Еще Ваня подумал, что если подарить ей растение в горшке, например, кактус, который уменьшает излучение компьютера, то такой презент вполне прокатит. Можно сказать, что принес из дома, ставить некуда. Галя удивится: «У тебя дома целая оранжерея?» Он кивнет, предложит посмотреть. Она придет к нему и…
— «Вольво» редко бывают красного цвета. — Комментарий Валеева вернул Майорова с орбиты заоблачных фантазий в унылый кабинет следователя, подобно аппарату, который спускают без парашюта в мировой океан.
— А теперь самое интересное! — Петелина взяла в руки распечатку. — Миша Устинов пробил контакты Оксаны Дроздовой. Кстати, он переслал мне ее фото. Посмотрите.
Следователь передала оперативникам свой смартфон.
— Любит краситься, — сделал вывод Валеев.
— Блондинка, — убедился Майоров.
Он все больше уважал Галю.
— Оксана Дроздова работает в областном правительстве, в министерстве ЖКХ.
— Чиновница.
— Не это главное. Устинов позвонил туда и выяснил. Сегодня на работе Дроздова не появлялась. Коллег она о своем отсутствии не предупреждала, ее мобильный телефон недоступен.
— Еще одна пропащая! Головастик билеты до Питера часом не проверил?
— Проверил, — серьезно ответила Елена. — Нигде ничего. Теперь ваша очередь проверять.
— Что будем делать?
— В Апрелевку надо ехать, Марат. Осмотреть дом Дроздовой.
— Искать спрятанный труп? — скептически усмехнулся оперативник.
— Вся штука в том, Марат, что под гипнозом обычно не лгут.
Спустя двадцать минут оперативники мчались по Киевскому шоссе. Автомобиль вел Майоров. Марат Валеев сидел рядом с ним и азартно строчил эсэмэски.
— С Галкой Нестеровой переписываюсь, — пояснил он. — Ее зацепила моя фраза: «Сейчас или никогда».
— А что в ней такого? — проворчал Ваня, делая вид, что ему не очень-то и интересно.
— Прикинь, что она ответила. «Никогда или сейчас?» С вопросительным знаком!
— А ты ей что?
— «Не откладываю на завтра то, что можно сделать сегодня».
— А она?
— «+100» прислала.
— Это как понимать?
— Одобряет, Вань, на сто процентов. Я ей тоже цифрами: «2+2=4»!
— Не понял.
— Галка тоже не въехала. А это код свидания.
— Какого свидания? — заволновался Ваня.
— Две пары рук — четыре, две пары ног — четыре, и две пары глаз, страстно пожирающие друг друга. Четыре пары по четыре в тесном сплетении.
— Глаза, руки, ноги… А что четвертое?
— Уши, чудило! Уши главное. Заболтал девчонку — и она твоя!
— Твоя? — окончательно испугался Ваня.
— Ты куда несешься, майор недоделанный? Сворачивай! Апрелевку проскочим!
Старший лейтенант резко затормозил. Валеев чертыхнулся, раскрыл атлас, нашел улицу Дорожную и стал давать указания напарнику. Грустный Майоров покорно петлял по незнакомым улицам и гадал: код свидания — это шутка или нет? Ведь капитан Валеев все время шутит.
— Прибыли! Дорожная, двадцать четыре, — бодро отрапортовал Валеев и захлопнул атлас.
— А ворота зеленые, как в показаниях Мальцевой, — вспомнил Ваня.
Оперативная жилка заставила затихнуть расшатанные струны ревности в крепком теле старшего лейтенанта.
— И они приоткрыты, — заметил Валеев. — К чему бы это?
Двое оперативников вошли во двор. Там стояла легковая машина.
— Красная, — перешел на шепот Майоров.
— Стоп! — Валеев задержал напарника, готового сделать следующий шаг.
Капитан присел и поднял с брусчатки осколок пластмассы.
— Смотри, это от телефона. Поэтому у нее мобильник и не пашет.
Валеев заметил два темных пятнышка на брусчатке, потер их пальцем, внимательно изучил испачканную подушечку.
— Вот какая загогулина вырисовывается. Это кровь, Ваня. Может, песик лапку поранил, а может… — Он вытянул руку и поднял пару светлых волосков. — Ну и дела! По-моему, они пахнут порохом. Вань, понюхай.
Марат встал. Майоров звучно втянул носом воздух.
— Не знаю. Я не ищейка.
— Ты сыщик, Ваня, по-нашему опер. А какой девиз у опера? Бороться и искать, найти и посадить. Эх, сюда бы Головастика с его рюкзаком! — Валеев огляделся. — Если так пойдет и дальше, скоро мы наткнемся на труп блондинки.
— Где?
— А ты бы куда тело спрятал?
Полицейские одновременно с подозрением посмотрели на кусты сирени в углу участка. Порыжевшие листья частично опали, и сквозь голые ветки на земле виднелось нечто вытянутой формы, прикрытое целлофаном. Опера переглянулись и с разных сторон обогнули куст. Вытянутый предмет под двойным целлофаном по форме походил на тело человека.
— Понятых будем искать? — спросил Ваня.
— Какие на хрен понятые! — Валеев рывком откинул целлофан. Под ним был черный холм свежей земли. Капитан стряхнул воду, попавшую ему на ладони. — Лопату надо искать, а не понятых.
— А может, доложим Петелиной? И пусть она… — Старлей умолк, натолкнувшись на осуждающий взгляд капитана.
— Ты еще Галку Нестерову сюда вызови. А мы курить будем.
— Я по инструкции. Ясно, что труп здесь. Земля рыхлая, вчера закопали.
— Так ясно, что глаза слепит. Ты в Подмосковье чернозем где-нибудь видел?
Ваня пожал плечами.
— А дождь вчера у нас был? — задал новый вопрос Валеев.
— Дня три уж ни капли.
— Вот! А в складках целлофана лужица была. И сверху жухлая листва.
Валеев отломил ветку и стал тыкать ею в черный холмик. Ветка свободно входила в землю и упиралась во что-то твердое. Капитан прощупал холмик со всех сторон и отбросил ветку.
— Это покупная земля для огорода. Насыпана давно, а целлофаном прикрыта, чтобы сорняки не росли.
— И где теперь искать труп?
— Ты забываешь про дом. Это лучший вариант для убийцы. Участок могут увидеть соседи. А так выстрелил, достал у хозяйки ключи и затащил тело в помещение.
— Мальцева одна бы не справилась.
— А кто сказал, что у нее не было сообщника? В нашем деле всегда надо предполагать худшее. — Валеев кивнул на дом. — Действуем так: я к двери, а ты сзади, следишь за окнами.
Оперативники протопали по траве к дому и разошлись в разные стороны. Майоров свернул за угол. Шторы на окнах были раздвинуты. Полицейский с высоты своего роста заглянул в первое окно — пустая гостиная. Следующее окно позволяло рассмотреть ту же большую комнату с другого ракурса. Была видна дверь в прихожую, и Ване показалось, что сквозь блики на стекле он заметил некое движение. Будто промелькнул кто-то, быстро и бесшумно.
Тем временем Марат Валеев поднялся по ступенькам и потянул дверь на себя. На удивление она оказалась открытой. Более того, дверь распахивалась с такой легкостью, будто кто-то толкал ее изнутри. Это сулило опасность. Не успел капитан достать пистолет, как наткнулся на блондинку! Он потерял бдительность всего на секунду, но этот миг стал для него роковым.
Ваня услышал отрывистый крик боли и звук рухнувшего тела. Его рука выхватила табельное оружие. Ваня готов был поклясться, что голос принадлежал капитану Валееву.
Тот же подъезд когда-то шикарного «сталинского» дома, та же лестничная клетка со стертыми ступенями, та же квартира с высокой дверью. Только на лестнице и в дверях нет покуривающих полицейских, снующих оперативников, озабоченных санитаров, любопытных жильцов, нет мертвого тела с проломленной головой, исчезла подозреваемая с пустыми глазами и понурыми плечами. А самое главное — в груди рассосалось тягостное ощущение бесполезного бега по кругу, которое всегда возникало у Елены в первые минуты на месте преступления. Очередное убийство. Мир не стал лучше. Человек снова лишил жизни человека.
Елена Петелина отвела взгляд от закрытой квартиры Мальцевых и нажала на звонок у соседней двери. Сегодня у нее появились новые вопросы к главной свидетельнице, Любови Максимовне Брошиной, однако майор юстиции сочла неуместным вызывать пожилую женщину в следственный комитет.
Затявкала собака, дверной глазок потемнел. Щелкнули замки, натянулась дверная цепочка, и в образовавшейся щели показалась половина женского лица. Глаз Брошиной уставился на Петелину. Спустя секунду суровые морщинки немного разгладились: пенсионерка узнала следователя.
— Вы? А этот-то, — Брошина метнула суровый взгляд на дверь Мальцевых, — сегодня утром вернулся. Пальто мятое, волосенки сальные, жаль, физиономию его не разглядела — рад или нет, козел. Угомонись, Чана! Фу! Это хорошая тетя.
Лохматая собачка в ногах пенсионерки притихла. Белесые кудряшки Чаны чем-то напоминали седые завитки на голове хозяйки.
— Любовь Максимовна, я как раз о Мальцеве и хотела с вами поговорить.
— Слушаю, — охотно откликнулась сквозь щель пенсионерка.
— Может… — Петелина указала на цепочку.
— Ах да! Заходите. — Брошина впустила следователя в квартиру. — Берите тапки. За Чаной замучилась убирать, линяет старушка. Мы с ней теперь одного возраста.
— Чудесная собачка. — Елена улыбнулась оскаленной мордочке.
— Мальцев службу очистки вызывал. Приходили, двое, в комбинезонах, с химикатами. Они вам следы не замоют?
— Не беспокойтесь, наш эксперт все зафиксировал, — заверила пенсионерку Елена, проходя вслед за ней на кухню.
— Сейчас чайку поставлю. Заварка у меня еще с завтрака, но она хорошая.
Зашумел чайник, на блюдца торжественно опустились чашки из тонкого фарфора, извлеченные по случаю из серванта. Рядом с чашками звякнули ложечки. Эти звуки ничего не сулили старой собаке, и загрустившая Чана свернулась калачиком на стуле с самодельной подстилкой.
— Вы установили, кого убили-то?
— Погиб брат Мальцева, Антон. Вы его знали?
— Кабы знала, то опознала бы. Сейчас припоминаю, что приходил он. Раз или два видела. Но тогда он живой был, а вчера…
— У Инны Мальцевой могли быть особые отношения с Антоном?
— Чего не знаю, того не ведаю. Но сомневаюсь. Инна не вертихвостка, ей детишек хотелось. Только по врачам и ходила.
— Могла она перепутать братьев?
— Мы все поначалу их перепутали. Я ж думала, что это Димку того!..
— Любовь Максимовна, а что вы скажете о личной жизни Мальцевых? Когда происходят подобные убийства, их мотивы часто кроются во взаимоотношениях супругов. Конфликты, ссоры, измены… Ну, вы меня понимаете.
— Понимаю, — закивала пенсионерка. — Чего ж тут не понять? Личная жизнь, конфликт, измена. Фильмы смотрю. Там такое показывают!
— А Мальцевы?.. Как они жили?
— Мы с Мальцевыми десять лет соседи. Инна ведь учительницей была, а я тоже педагог. Историю вела, обществоведение, до завуча дослужилась. Как Инна за Мальцева вышла, так в мою школу перевелась, тут, рядом. Я через два года на пенсию ушла, потом и она уволилась, но мы с ней продолжали общаться. И кое-что я знаю. У нее ведь жизнь-то была не сахар.
— Да что вы говорите!
— А вот слушайте…
Спустя полчаса Елена Павловна знала трагические истории выкидышей Инны Мальцевой. Она выслушала душещипательный рассказ о том, как бедная женщина моталась по врачам, лежала в больницах, а ее муженек, козел, тем временем крашеную мымру охмурял. Любовь Максимовна застукала их на выходе из дорогого ресторана и рассказала об этом Инне.
— А Инка фыркнула: у мужа была деловая встреча! Какая деловая? Я видела, как он пьяными зенками на эту мымру пялился и ее талию лапой мял! Не будь кругом людей, он бы и под юбку ей руку запустил. Ну не хочет жена знать правду о муже — не надо. Я и перестала Инне о нем говорить. Хотя видела, как он крашеную домой приводил. Два раза.
— Когда это было?
— Летом. От нее духами несет, хоть подъезд проветривай. А Инна тогда аккурат в больнице лежала. Вот такая деловая встреча!
— Как ее зовут, знаете?
— Не представил сосед.
— А как она выглядела?
— Блондинка. Одевается эффектно. Глаза и губы ярко накрашены…
— Посмотрите. Вы узнаете эту женщину? — Петелина показала фотографию на экране смартфона.
Пенсионерка водрузила на нос очки для чтения и воскликнула:
— Так это же она и есть! Любовница Мальцева! В обтягивающем все время ходит, будто школьница, а самой уж за тридцать перевалило. Хотя моложе она Инки, моложе… Вот ведь кобели эти мужики, а?
Елена Петелина вспомнила своего бывшего мужа и не стала возражать. Фотография эффектной блондинки Оксаны Дроздовой, чиновницы из правительства Московской области, продолжала светиться на дисплее. Если верить Мальцевой, она убила вчера эту женщину. Если верить полиции, подобного преступления не зафиксировано. Однако сегодня на работу Оксана Дроздова не вышла.
«Что-то Марат не докладывает. Пора бы уже», — забеспокоилась Петелина, вспомнив об оперативниках, которых послала в Апрелевку, на улицу Дорожную, двадцать четыре.
Иван Майоров прокрался вдоль стены дома и глянул из-за угла на крыльцо. Там напротив распахнутой двери лежал Валеев.
«Жив!» — обрадовался опер, увидев гримасу на лице капитана. Марат приподнялся на локте, прижимая свободную руку к груди. «Ранен! Выстрела не было. Ножом!» — мгновенно промелькнуло в голове у Майорова, и Ваня смело выскочил на крыльцо, направив пистолет в сторону прихожей.
Его оглушил дикий крик. Визжала женщина в домашнем хлопковом костюме. Она стояла у Ивана на пути, закрывая лицо трясущимися ладонями. Ножа у нее не было. «Не она».
Майоров оттолкнул женщину и ворвался в дом. «Найти гада! Кто напал на Марата?» — стучало в висках у оперативника. Ваня проверял дом комнату за комнатой согласно строгим урокам капитана Валеева.
«Эти правила написаны кровью, кровью наших друзей, — вдалбливал начинающему оперативнику Валеев. — Самая вероятная причина гибели сотрудника полиции в здании — стрелок, прячущийся за незапертой дверью. Ты входишь в комнату, он у тебя за спиной, а ты у него как на ладони. Чуть менее опасная ситуация, когда стрелок прижимается к стене по другую сторону от открытой двери. Ты его, конечно, увидишь, но он уже держит тебя на прицеле. Дверь вообще опасная штука — ею можно ударить и сбить с ног. Поэтому тактика следующая: дверные проемы преодолеваешь быстро и, проходя, сначала проверяешь сторону, противоположную открытой двери, а потом — не прячется ли кто-то за дверью. Пистолет в правой руке, левая ее поддерживает. Руки подняты на уровень глаз и слегка согнуты в локтях. Взгляд и ствол движутся одновременно, чтобы не тратить драгоценного времени на прицеливание. Лишней секунды может и не быть».
Про кровь друга Валеев говорил не для красного словца. Ваня знал, что на прежнем месте службы при задержании террориста погиб напарник капитана Никита Доброхотов. Поговаривали, что от пули Валеева. И многие шептали: «Ты поосторожней с ним на задании». Но Ваня решительно отвергал гнусные намеки. Он многому научился у опытного капитана.
Прежде, обследуя помещения в паре, они перемещались по очереди: первый держит оружие высоко, второй проходит вперед, пригнувшись ниже линии огня. Потом второй занимает огневую позицию, а первый проходит мимо него и дальше, опять-таки пригнувшись. Если при этом обнаруживается противник, стреляет в него стоящий — движущийся может его просто не увидеть.
Сейчас Ваня действовал один. Он строго по инструкции прочесал комнаты на двух этажах. Никого. Ваня вытер пот со лба рукавом свободной руки. Кто же ударил капитана?
Снизу послышался звук оплеухи. Женский визг разом прекратился. Майоров сбежал вниз по скрипучей лестнице. Валеев стоял перед женщиной, та прикрывала щеку ладонью.
— Кто еще в доме? — спросил капитан у напарника.
— Пусто. — Ваня попытался разглядеть рану на груди Марата.
— Электрошокером саданула, — пояснил Валеев и пнул лежавшую на полу коробочку с острыми электродами. Он перевел тяжелый взгляд на испуганную женщину: — Документы!
— Вы кто такие? — Женщина с опаской косилась на пистолет в руке Майорова.
— Полиция, капитан Валеев. Вань, убери пушку. Вы хозяйка этого дома?
— Да, я! — воспряла духом женщина. — Что вы шастаете по моему двору? Чего в дом претесь?
— Попрошу предъявить документы.
— А что случилось, капитан? По какому праву вы врываетесь в мой дом?!
— Блондинка, — кивнул Ваня Марату, — крашеная.
— А вам какое дело? — возмутилась женщина.
— Проверка, — успокоил ее капитан. — Предъ???явите паспорт или проедем в отделение для опознания?
Женщина фыркнула, прошла в дом, затем вернулась и положила паспорт в ладонь полицейского.
— Оксана Дроздова, — прочел Валеев и окончательно убедился в том, что перед ним живая и невредимая блондинка, чей труп ему поручено было найти. — Вчера вечером вы слышали выстрелы?
— Какие выстрелы? У нас в поселке бандиты?
— Успокойтесь, бандитов нет. Машина во дворе ваша?
— Да, моя. Вам и на «вольво» документы показать?!
— Вчера вы на ней вернулись с работы?
— А как еще мне сюда прикажете добираться?
— Происходило что-нибудь необычное?
— Бандитов не видела, но мне от этого не легче. У меня ворота целую неделю не работают — ремонтники забрали блок управления и никак не починят. Я замучилась их открывать-закрывать! Вчера каблук сломала. Полюбуйтесь, сапожки почти новые! И упала неудачно, коленку в кровь разбила. По-вашему, это обычный случай или нет?
— А почему на работу сегодня не вышли?
— Имею я право заболеть? Врача вызвала, чтобы взять больничный. Ворота оставила приоткрытыми, а врач так и не появился. Никто не хочет работать! Завтра в поликлинику придется ехать.
— А что с вашим мобильным телефоном?
— Он выпал и разбился, когда я споткнулась. У меня во дворе брусчатка. Утром кое-как в поликлинику позвонила, и кнопки все высыпались. Может, вы посмотрите?
— Я не мастер. А городской телефон у вас есть?
— Да зачем он нужен? Мобильный здесь дешевле и удобнее.
Валеев решил распрощаться с взвинченной дамочкой. Задание выполнено, блондинка найдена. Ох, и наплела же Мальцева небылиц! И как только Лена повелась на ее россказни?
На всякий случай Марат спросил:
— Скажите, Оксана, вы знакомы с Инной Мальцевой?
По лицу молодой женщины пробежала тень.
— Нет, я ее никогда не видела.
— Но вам известно это имя?
Дроздова отвернулась к зеркалу шкафа-купе и стала демонстративно разглядывать свою щеку: не осталось ли на ней следа от пощечины, с помощью которой (таким неблагородным способом) капитан полиции заставил ее прекратить истерику.
— Как вас там? Капитан Валеев? Ждите жалобу за рукоприкладство. Ударить беззащитную женщину! Вы еще об этом пожалеете! Я такое напишу… такое…
Валеев присел и, едва коснувшись, переложил электрошокер в пластиковый пакет.
— Эта улика будет приложена к рапорту о нападении на сотрудника полиции. Туда же я добавлю справку из медучреждения об электрическом ожоге кожного покрова. А завтра вы, гражданка Дроздова, получите повестку от следователя из Москвы.
— Какого еще следователя? Зачем?
— Вы знаете Инну Мальцеву? — повторил вопрос Марат.
— Ну, знаю я, что она существует. Но я никогда ее не видела! Я знакома с ее мужем Дмитрием Мальцевым. По работе. Он участвует в тендерах на право капитального ремонта жилого сектора. Документы подает в наш отдел. Вот и все!
— И он рассказал вам о своей жене? По работе…
Дроздова поправила волосы и коварно улыбнулась.
— Мы, женщины, любопытные. Особенно те, которые не замужем. Вот вы, капитан, не женаты. И ваш напарник тоже. Я догадалась об этом не только потому, что на вас нет кольца. У вас воротничок залоснился, и никто вам не подскажет, не постирает вовремя. Только вы мне, господа полицейские, неинтересны. Идите в магазин к продавщицам. Они оценят ваши зарплаты и интеллектуальные способности.
— Я понял, вас интересуют женатые мужчины.
— Да где же взять успешных и неженатых в моем возрасте? Разобрали!
— Удачи вам в ваших поисках, — поморщился Валеев. — Электрошокер я забираю — на случай если вы все же решите написать заявление. До свидания.
Он развернулся по-военному. Каблуки дробно пересчитали ступеньки крыльца. Ваня Майоров остановился, проходя мимо Дроздовой, и с высоты своего роста изучил женскую макушку.
— А мне блондинки никогда не нравились, — покачал он головой. — Тем более крашеные.
— Хам! Ботинки надо вытирать, прежде чем в дом входишь! — крикнула ему вслед Дроздова.
Любовь Максимовна шаркала по паркету в мягких тапках. Чана бежала перед ней, цокая коготками.
— Леночка, вы хоть каждый день приходите, — пропела пенсионерка, прощаясь со следователем, и открыла дверь. — Я вам такое расскажу, и не только про Мальце…
Пенсионерка осеклась, увидев на лестничной клетке бойкую пигалицу с фиолетовой челкой. Остроносая девица в тяжелых ботинках, с объемной сумкой на плече разговаривала через порог с Дмитрием Мальцевым.
— Дмитрий Николаевич, расскажите, что вы пережили, узнав, что жена хотела вас убить?
Мальцев заметил следователя, и недоумение на его лице сменилось недовольством. Девушка продолжала тарахтеть:
— Каково это — в один день потерять самых близких людей — брата и жену? Ведь после случившегося вы не сможете ее простить! Это так?
— Уйдите, я не буду отвечать на ваши вопросы!
— Бытовые убийства — это проблема для нашей страны. После публикации в нашей газете вас могут пригласить на телевизионное шоу!
— Отстаньте от меня!
Мальцев попытался захлопнуть дверь, но настырная журналистка заблаговременно подставила ботинок. Девица ловко выхватила фотоаппарат из баула, и яркие вспышки скользнули по залысинам Мальцева. Он рассвирепел, выдернул из ее рук фотокамеру и швырнул вниз по ступеням. Хлопнула дверь. Журналистка всплеснула руками.
— Вы видели? Да? Видели? — Она подняла брошенный аппарат. — Вот урод! Вторая камера за месяц. Ну что за люди? Выжил и радуйся. Ведь мог сейчас в морге лежать с разбитой башкой!
— Откуда у вас информация об убийстве? — строго спросила Петелина.
Она собиралась поговорить с Мальцевым, но после увиденной сцены соваться к разъяренному мужику с вопросами о любовнице не имело смысла.
— Работа у меня такая: криминальная хроника. А вы тут живете? — Глаза журналистки оценивающе заметались от Брошиной к Петелиной. — Можете рассказать подробности? Вы что-нибудь видели?
Плащ и шейный платок скрывали синий мундир следователя. Петелина хотела представиться, но вовремя рассудила, что журналистка вцепится в нее, как голодный клещ, учуявший запах крови.
— Я здесь в гостях.
Елена обошла журналистку и спустилась по лестнице. Этажом ниже она услышала удовлетворенный голос девицы:
— Объектив кокнул, а матрица цела.
И вкрадчивый вопрос Любовь Максимовны:
— Извините, а свидетелей на телешоу приглашают?
Домой Елена возвращалась не поздно. Всего восемь, успеет у Насти уроки проверить, погладить то, что утром запустила в стирку, и приготовить на завтра обед для дочери.
В машине у подъезда ее поджидал Валеев.
— Что ты здесь делаешь? — нахмурилась Елена, когда Марат загородил ей дорогу.
— Подумал, что ты захочешь узнать подробности…
— Ты рассказал мне обо всем по телефону. Дроздова жива, стрельбы не было, а с Мальцевой я разберусь завтра.
— Оксана Дроздова явно смутилась, когда говорила о Дмитрии Мальцеве.
— Она его любовница.
— Я так и подумал. Вот и мотив для твоего обвинения: ревность!
— Я же Сергея не отравила из-за измен. Да и тебе жена ничего не укоротила. Ведь гулял?
Марат замялся:
— Я не любил Ренату.
— Зачем тогда женился?
— Из уважения к родителям, — нехотя объяснил Валеев и неожиданно выпалил: — А Серега твой дурак!
— Потому что женился на мне?
— Потому что развелся! Хотя нет, это он правильно, правильно сделал.
— Марат, ты что, за разводы?
— Я за тебя, Лен, за тебя! — Капитан сверкнул черными глазами и с наигранным энтузиазмом воскликнул: — Ты свободная женщина, и я могу с тобой встречаться!
— С одноклассницей и коллегой ты всегда мог поговорить.
— Коллега, — просипел Валеев, будто в рот ему попало нечто гнусное. — Лен, а может, пригласишь меня к себе? На чай.
Петелина подумала о маме, представила ее реакцию на появление назойливого татарина, от которого получаются дети с неудобным отчеством.
— В следующий раз, Марат. Я сегодня не выспалась, устала.
— В следующий. Да, конечно. — Валеев отвел взгляд, поджав губы.
— Можно и на работе чай попить.
— На работе… — Марат смотрел на капот машины. — Работа — это главное. Я вот зачем заехал. Убитый, Антон Мальцев, он ведь сидел. Может, дружки из колонии на него зуб имели?
— Я послала запрос в колонию, Марат. Сразу же. Вот только соседка утверждает, что никого, кроме Мальцевой, не видела. Да и топор, согласись, не характерное для уголовников орудие убийства.
— Ты как всегда впереди, Грачева. И в школе была отличницей, а я с четверки на тройку перебивался. Теперь ты старший следователь, а я простой опер. Ты уже майор, а я… — Валеев махнул рукой и сел в машину. — Мне кота пора кормить!
Марат завел двигатель. Елена не уходила. В этом насупленном мужчине она увидела пылкого юношу, с которым гуляла всю ночь после выпускного. Она припомнила его пиджак на своих плечах и его неумелые губы с привкусом фруктового ликера.
Елена постучала в окошко. Когда стекло опустилось, она спросила:
— У тебя есть кот?
— Чингизом зовут.
— Покажешь?
Елена улыбнулась. Когда улыбка шла от души, строгий майор юстиции становилась очаровательной.
— Сейчас? — оторопел от счастья Марат.
— Давай завтра.
Перед сном Елена вспомнила об отце. Она звонила ему каждый раз после того, как делала еще один шаг в поисках исчезнувшего брата. Елена не верила, что отец мог убить сына. Но чувствовала, что он знает больше, чем ей сообщил. Она ждала, когда его память прорвет плотину забвения. Отец должен вспомнить, должен рассказать, тогда поиски сдвинутся с мертвой точки! Однако, вспоминая тот день, он предпочитал молчать.
— Привет, пап. Я проверила одно захоронение средины девяностых. Под гаражом нашли тело с огнестрелом. Это не Толик, — бодро отрапортовала Елена.
— Значит, объявится, — привычно ответил Павел Петрович.
— Да, конечно, — произнесла Елена, хотя после восемнадцати лет поисков слабо верила в счастливый исход.
Все эти годы она использовала свою должность для того, чтобы изучать обстоятельства исчезновения брата, но по-прежнему была в тупике. Столько усилий — и ни одной зацепки. Елена продолжала поиски, не желая мириться с очевидным: в последние годы она ищет брата не среди живых, а среди неопознанных трупов.
— Толик остался в той сауне, — вырвалось у отца.
— В какой сауне, папа?
— А может, и нет…
— В какой сауне?
— Я не знаю! Не знаю!
Связь прервалась. И сколько Лена ни пыталась ему перезвонить, ответом ей были лишь длинные гудки.
Сауна! «Толик остался в той сауне».
Слова отца не давали Елене покоя. В самом начале своего расследования она собрала всю информацию о происшествиях за те дни и хорошо помнила подробности.
В ту ночь, когда исчез Анатолий, в Измайловском парке сгорела сауна. Отца, сбитого машиной, нашли в полутора километрах от нее. В бревенчатой сауне сгорели пятеро мужчин и три женщины. Никто не выбрался. Это был умышленный поджог. На окнах были решетки, дверь подперли лопатой, а рядом обнаружили две пустые канистры из-под бензина. В сауне любили отдыхать местные «братки». Поговаривали, что гольяновские бандиты расправились с измайловскими. Дело осталось нераскрытым. Следователи не горели желанием копаться в бандитских разборках. Да и зачем? В те годы возмездие на улицах настигало отморозков быстрее правосудия.
Утром Елена Петелина отправилась в архив и ознакомилась со старым уголовным делом. В сауне погибли пятеро активных членов измайловской преступной группировки и три девицы по вызову. Тела сильно обгорели. Во многих из них нашли пули. Видимо, сначала их застрелили, или же поджигатели целились в окна, чтобы не оставить мечущимся в огне ни единого шанса. Судебно-медицинская экспертиза определила пол, рост и примерный возраст жертв. Все молодые, не более двадцати пяти лет. Бандитов опознали дружки — по припаркованным автомобилям, а также по всяким часам и зажигалкам. Сутенер предоставил следствию паспорта проституток, которых привозил в сауну вечером.
Типичная для девяностых разборка. Что имел в виду отец, когда упомянул о сауне? Неужели брат Елены, Анатолий Грачев, мог оказаться среди бандитов и стать жертвой очередной разборки?
Петелина посмотрела на одну из фотографий, приложенных к делу. Братская могила на центральной аллее кладбища. Черный обелиск с пятью фамилиями и выдолбленными в камне суровыми ликами молодых парней.
Разрешения на эксгумацию не дадут. Да и провести экспертизу обгоревших останков весьма затруднительно. Миша Устинов, конечно, ас в своем деле, но по ее заданиям лаборатория уже израсходовала средства на ДНК-анализ до конца года.
Елена пролистала снимки улик и орудий преступления. Пряжки, заклепки, кастеты, ножи, оплавившиеся золотые цепочки и обгоревшая обувь — ни одна из перечисленных вещей не принадлежала ее брату. На всякий случай Елена сделала копию страниц уголовного дела, а часть фотографий пересняла на смартфон, чтобы при случае показать отцу.
Почему он вспомнил о сгоревшей сауне?
В коридоре Елена Павловна чуть не столкнулась со своим начальником, Харченко Юрием Григорьевичем. Она на ходу рассматривала снимки из старого дела, увеличивая некоторые детали.
— Петелина, почему такая уставшая? — возмущенно спросил полковник юстиции.
— Работаю, Юрий Григорьевич.
— Волынку ты тянешь, а не работаешь. Я посмотрел дело Мальцевой. Там все ясно. Закрывай дамочку по сто седьмой, готовь обвинительное заключение, и на подпись.
— Я так и собираюсь сделать. Но есть некоторые моменты…
— Вечно ты портишь показатели по срокам раскрываемости! Не мудри, Петелина, дело простое.
— Постараюсь, Юрий Григорьевич.
— И поменьше экспертиз. У нас бюджет! Лимит!
Елена изобразила виноватую улыбку.
— А чем ты так увлеклась? — Полковник скосил взгляд на смартфон Петелиной.
Юрий Григорьевич Харченко был тем самым следователем, который восемнадцать лет назад обвинил Грачева Павла Петровича в убийстве сына Анатолия. Это с ним спорила юная Лена Грачева, добиваясь правды. И это по его рекомендации она пошла учиться на следователя. А после того как получила диплом, Харченко неожиданно для Елены взял ее в свой отдел. Старая обида давно уступила место профессиональным взаимоотношениям. Петелина научилась у Харченко разговаривать со свидетелями и допрашивать подозреваемых, а он с ее помощью постигал современные методы работы с уликами.
— Просматривала одно старое дело, — честно призналась Елена.
— Очень старое? Девяносто четвертого года?
— Поджог сауны в Измайловском парке. Это произошло в тот же день, когда… — Елена умолкла.
— Эх, Лена. Все не можешь успокоиться? Понимаю. Но в сауне твоего брата быть не могло. Там бандиты сгорели, во главе с Карасем. Года три спустя мы взяли гольяновского авторитета. Он признался, что послал троих ребят подпалить эту сауну. Карась посягнул на его кормушку.
— Отчего же дело не закрыли?
— Так исполнители тоже сгинули. По словам авторитета, они скрылись с деньгами, которые взяли на хате у Карася. Такова его версия. «Общак» Карася действительно пропал. Но с бойцами, я думаю, приключилась другая история. Их свои же в расход пустили и закопали где-нибудь.
— Веселенькая история.
— Типичная. Гольяновский авторитет потом отказался от своих показаний. Мы придавили его по другим эпизодам, где были железные улики. На пожизненное все равно хватило.
— Кое-что железное нашли и возле сгоревшей сауны. Например, канистры. Вот, смотрите. — Елена увеличила изображение на дисплее. — На одной из них я заметила букву, явно не заводскую.
Харченко взял смартфон, прищурился.
— Тогда дефицит бензина был, очереди на заправках. Мне сосед иногда бензинчик подбрасывал, он на автокомбинате работал. Чтобы канистру свою не перепутать, я на ней бантик красный завязывал. А на этой белую букву «П» кто-то вывел. По фамилии, наверное. — Полковник вернул Елене смартфон и официальным тоном изрек: — Следователь Петелина, приказываю вам заняться текущими делами!
Харченко ушел. Глядя на дисплей, Елена вспомнила о том, что ее отца в гаражах называли отнюдь не по фамилии, а по отчеству — Петрович. И если он помечал свои канистры, то не иначе, как буквой «П».
Как только Елена Петелина расположилась в кабинете, ей позвонили с проходной. Дмитрий Мальцев просил встречи со следователем. Петелина даже обрадовалась — живой разговор поможет ей быстрее вернуться из прошлого в настоящее. Пока свидетель поднимался, Елена отдала распоряжение доставить к ней Инну Мальцеву из изолятора временного содержания.
На этот раз Дмитрий Мальцев был гладко выбрит, одет в темный костюм и черную рубашку. Его глаза бегали, как у утопающего, который ищет соломинку.
— Садитесь, Дмитрий Николаевич, — пригласила Елена и предложила гостю стакан с водой.
— Это ужасно! Я был на опознании. Антон только вернулся и… — Мальцев уронил лицо в раскрытые ладони и покачал головой. — А ведь она хотела убить меня! За что? Мы жили дружно. Я терпел ее нытье, спустил кучу денег на врачей, хотя и ежу было понятно, что с ее диагнозом это бесполезно! Ну почему женщины такие неблагодарные? Почему они хотят невозможного?
— Инна хотела самого обычного — ребенка, семью, — возразила Елена.
— Но меня-то за что? Не из-за меня ведь у нее проблемы! Это ее организм не справлялся с материнской функцией.
Елене не понравилась мужская безапелляционность.
— Наверное, вы не всегда вели себя по отношению к Инне достойно. Изменяли ей.
— На что вы намекаете? Вам эта старая карга что-то наговорила? Всю жизнь она была учительницей и Инке голову забила своими бесполезными советами.
— Дмитрий Николаевич, какие отношения у вас с Оксаной Дроздовой?
— Разболтала! Так я и знал! Деловые у меня с ней отношения, деловой флирт, если хотите.
— Поясните.
— Дроздова начальник отдела, на бюджетных деньгах сидит, а мне заказы нужны, чтобы не прогореть. Вот и приходилось оказывать ей знаки внимания. Разнообразные. А как иначе? Это бизнес!
— Мне не важны подробности: спали вы с Дроздовой или нет. Как вашу связь воспринимала Инна? Она считала вас любовниками?
— Понимаете, Инна злилась из-за того, что я могу уйти к другой, полноценной женщине. Которая родит мне ребенка. Но я не планировал этого. Мне было хорошо с Инной. Честное слово.
Эта клятва насторожила Петелину.
— Что с ней будет? Сколько ей дадут за убийство? — спросил Мальцев.
— Это зависит от обстоятельств, которые следствие обязано выяснить.
— А можно как-то уменьшить степень ее вины? Я потерял брата — это трагедия. Но я не хотел бы потерять еще и Инну! Она единственный близкий человек, который у меня остался! И у нее никого нет — ни матери, ни отца, ни братьев, ни сестер.
— Кстати об отце Инны. Ведь ее девичья фамилия Кольцова? — Елена извлекла справку из уголовного дела трехлетней давности.
Майор юстиции не упускала при расследовании ни одной мелочи. Как только Инна Мальцева упомянула об отце военнослужащем и о его пистолете, этот человек автоматически стал фигурантом ее дела. Собрать о нем сведения не составило труда. Семь лет отец Инны работал крупным чиновником в правительстве Московской области. Три года назад на него завели уголовное дело по фактам взяточничества и хищения бюджетных денег. Несмотря на крупную сумму ущерба, чиновник некоторое время находился под подпиской о невыезде, чем и воспользовался. Он бежал в Лондон, сделал заявление о политическом преследовании и на родине больше не появлялся.
— Кольцов Виктор Васильевич, — прочла Елена, — полковник вооруженных сил в отставке. Перед демобилизацией служил на Северном Кавказе. Затем устроился на работу в правительство Московской области, где очень быстро занял весьма ответственный пост, но проворовался. Сейчас ему шестьдесят восемь лет. Почему вы сказали, что у Инны нет отца?
— Фактически его нет. Мы ничего о нем не знаем. Он как дал деру, так на связь и не выходил.
— Даже с дочерью?
— Даже с Инной. Виктор Васильевич старый вояка. Он очень подозрительный, всюду видит врагов, и если шифруется, то по полной. Я думаю, он считает, что за Инной установлена слежка, чтобы выйти на него. Такой уж он человек.
— Кольцов руководил ЖКХ Московской области. А ваша строительная фирма как раз…
— Ну да, да! Я пользовался родственными связями! И что теперь? А кто бы на моем месте упустил такую возможность?
— Пользоваться можно по-разному.
— Раз его не поймали, вы хотите привлечь меня?!
На этот вопрос Елена отреагировала твердо:
— Привлечем, если вы совершили преступление.
Холодный душ подействовал. Мальцев стушевался и заговорил вкрадчиво:
— Елена Павловна, я же пришел к вам не просто поболтать. Тут вот какое дело. — Он извлек из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. — Я заявление принес. У нас в квартире хранился пистолет.
— Интересно. — Петелина взяла протянутую бумагу.
— При обыске вы его не нашли?
Елена покачала головой.
— Это пистолет отца Инны. Когда Кольцов уехал в Лондон, Инна принесла оружие домой. Он так и лежал в коробке наверху, среди обуви. А вчера меня как громом поразило! Полез туда, а пистолета нет!
— Почему вы не сдали пистолет раньше?
— Это не моя вещь, а подарок отца дочери. Как Инна решила, так и было. Лежал себе, да и лежал. Мы его не трогали.
— Пистолет был заряжен?
— Полная обойма.
— Какая модель?
— Я не специалист. Вероятно, «Макаров». Если покажете на картинке, узнаю.
— Когда пропал пистолет?
— Еще неделю назад он был на месте. Я обувь осеннюю доставал и видел его.
Петелина вспомнила странные показания Инны Мальцевой, данные под гипнозом. Подозреваемая утверждала, что стреляла из пистолета отца, и даже упомянула о пороховых частицах на рукаве пальто. Однако и пальто, и пистолет исчезли. Но Инна ничего не придумала. Они существовали! Как и блондинка Дроздова, проживающая в доме номер двадцать четыре по улице Дорожной.
— Скажите, Дмитрий Николаевич, ваша жена умеет обращаться с оружием?
— Инна упоминала, что в девяностые отец водил ее на стрельбище. Мол, в случае чего сможет защититься.
Елена Петелина с сочувствием смотрела на Инну Мальцеву, сидевшую перед ней. Болезненный вид, жалкий взгляд, неопрятные волосы, еще два дня назад пышными блестящими волнами спадавшие на шею. А впереди ее ждет длительный срок из-за собственного упрямства. Да как же она не поймет, что ее единственный шанс — переквалифицироваться на сто седьмую! Убийство в состоянии аффекта! Там максимальный срок трешка, а при хорошем адвокате и половиной можно ограничиться. И то, что вместо мужа она ударила другого человека, говорит в ее пользу — очевидное помутнение рассудка.
Входя в кабинет следователя, Инна Мальцева столкнулась с мужем. Елена нарочно это подстроила — ей хотелось посмотреть на первую реакцию этой несчастной пары.
И Мальцев ее удивил. Он бросился к жене, обнял, прижал ее к себе. Петелина дала знак охраннику, чтобы он им не мешал. Дмитрий говорил Инне ласковые слова и обещал любую помощь. Так бывает, когда страшная буря смывает многолетнюю наносную грязь и открывает чистую непоколебимую каменную основу. Но Инна сохраняла холодность. Она стыдилась чувств мужа и пыталась отстраниться.
— Вы продолжаете утверждать, что, когда зашли в квартиру, тело уже лежало в ванной? — Петелина в другой форме повторила предыдущий вопрос.
Мальцева еле заметно кивнула, стараясь не смотреть следователю в глаза.
— Ну хорошо. — Елена убрала результаты экспертизы, которые должны были сломить упрямство задержанной, и пододвинула к ней фотографию Оксаны Дроздовой.
— Кто эта женщина?
— Я ее не знаю.
— И никогда не встречали?
— Нет.
— А между тем она проживает в Апрелевке на улице Дорожная, двадцать четыре.
Мальцева подняла лицо. Ее губы были приоткрыты, а брови приподняты и сдвинуты к переносице. Петелина включила фрагмент записи, где Инна признавалась в убийстве блондинки в Апрелевке.
— Вы уже все знаете? — Мальцева испуганно улыбнулась и вновь потупилась.
— Вы сами мне об этом рассказали! Вчера в присутствии вашего психиатра Красина Аркадия Борисовича. Вы утверждали, что убили именно эту женщину. Она блондинка, ездит на красной «вольво» и живет по указанному адресу!
Инна взяла фотографию.
— Прическа похожа. Я не видела ее лица, потому что стреляла в затылок.
— Опять двадцать пять! — не выдержала Елена. — Она жива!
— Значит, я промахнулась? — растерялась Инна.
— Никто в нее не стрелял. Она жива-здорова и знать не знает о покушении на нее!
— А как же… — Мальцева беспомощно уронила снимок. — Вы меня обманываете?
— Я?! Это вы солгали на допросе! Придумали то, чего не было!
— Я говорила правду.
— И о квартире? И об Апрелевке?
— Да.
— В одном месте вы нашли труп мужчины, а в другом убили женщину?
— Так и было.
— Ну знаете!
Следователь хотела в грубой форме обвинить Инну во лжи, но сдержалась. Смесь беспомощности и наивного упрямства мешала отнести подозреваемую к разряду бессовестных лгунов.
Чтобы во всем разобраться, Елена решила воспользоваться особым методом.
— Я вам верю. Но надо выполнить одну формальность. Расскажите, пожалуйста, еще раз, что произошло в тот день. Только с конца! Начните с того момента, как вас задержали на квартире, и постепенно отматывайте события назад.
Петелина не раз применяла этот метод. Рассказать придуманную историю в обратном порядке значительно сложнее. Лжец с трудом подбирает слова, говорит медленно, боится запутаться. Следователь не мешает ему, дает выговориться, даже подбадривает. И сверяет сказанное с предыдущими показаниями. Обязательно обращает внимание на детали, мысленно отмечая все ляпы и противоречия. И вот финал: слово берет следователь, и стройная версия лжеца, как нарядная новогодняя елка, осыпается под уточняющими вопросами, чтобы в конце концов превратиться в облезлое деревце, выброшенное на помойку.
Однако сегодня Петелина вынуждена была признать, что этот метод не сработал: она не нашла в рассказе Мальцевой нестыковок. И первая, и вторая истории совпали. Бредовые показания Инны Мальцевой оказались правдивыми.
В дверь тихо постучали. Затем внутрь просунулась вихрастая башка эксперта Устинова с хомутом массивных наушников на шее.
— Елена Павловна?
— Заходи, Миша.
Головастик убедился, что следователь в кабинете одна, и смело переступил порог.
— У меня есть дополнительная информация по измайловскому трупу.
— По тому, который был закопан под гаражом?
— По нему самому.
Михаил со значительным видом положил перед Еленой плитку шоколада. Он не мог жить без шоколада и всегда делился радостью открытия нового вкуса с Петелиной.
— Специально для вас. Горький шоколад с красным перцем. Вы случайно не участвовали в его разработке?
— Только этим и занимаюсь. — Елена взяла плитку с экзотическим вкусом.
— Вкус этого шоколада похож на ваш характер. Попробуйте.
— Поговори у меня! Откуда ты знаешь мой характер?
— Это я так… вырвалось, — смутился Миша и промямлил: — Оперативники болтают.
— Что? Какие оперативники?
— Валеев с Майоровым. — И тут же спохватился: — Они не о вас! Вообще о женщинах. Кому какие нравятся.
— Ну мужики! Мало я вас загружаю! — Елена отломила кусочек шоколада и положила его на язык. Ее заинтересовало упоминание давно знакомой фамилии. — А ты продолжай, Миша. Сказал «А», говори и «Б».
— Я же не на допросе.
— Тебе повестку оформить?
Молодой эксперт окончательно растерялся. А Петелина методично дожимала:
— В рабочее время от коллег секретов не бывает. Что говорил… Майоров?
— Он говорил, что ему нравятся женщины сладкие и нежные, как персик. А капитан сказал, что от сладкого можно заработать диабет. В женщине должны быть и сладость, и горечь, а еще перчинка.
— А причем тут я?
Устинов пожал плечами.
— Мне показалось, что Валеев имел в виду…
— Вот что, Миша! — прервала его Петелина. — Ты эксперт и должен оперировать четкими понятиями. Никаких «показалось»! Только «да» или «нет»! Что у тебя по трупу из гаража?
— Объясняю. Я провел такие исследования…
Михаил очутился в знакомой стихии и стал подробно рассказывать о том, как он изучаал кости скелета, остатки одежды, пивную банку, грунт захоронения и обнаруженную пулю.
Шоколад таял во рту Елены, даря покалывающие искорки сладкой горечи. «Так вот какой ты меня видишь, Маратик. Тебе не нужна сладкая мякоть, ты хочешь шелестеть фольгой, отламывать по кусочкам, чтобы жгло и радовало, а на губах таяло. Придумал же сравнение! А ты для меня, ты… огурец пупырчатый! Вот ты кто!»
— Переходи к выводам, — прервала монотонную речь эксперта следователь.
— Заключение. Мужчина, двадцать три года, рост сто восемьдесят сантиметров. Убит выстрелом из пистолета. В яму сброшен после смерти. А произошло это летом девяносто четвертого года.
— Девяносто четвертый. — Знакомая дата подхлестнула Петелину. Она взяла с края стола потрепанные амбарные книги. — Эти гаражи построены под эгидой ДОСААФ. Сегодня мне доставили документы оттуда. Сейчас посмотрим, кто владел этим гаражом летом девяносто четвертого. Так… Вот! Денис Бугаев, семидесятого года рождения.
— Не он ли там захоронен? Возраст практически совпадает.
— Бугаев… Подожди!
Елена вспомнила, где уже встречала сегодня эту фамилию. На фотографии обелиска из дела о поджоге сауны! По центру был Карасев по кличке Карась, а справа от него…
Она быстро нашла в смартфоне нужный снимок и показала его Устинову:
— Полюбуйся. Денис Бугаев, годы жизни 1970–1994. Этот парень нашел покой в другой могиле.
— Откуда это у вас? — удивился эксперт.
— Спасибо тебе, Миша, научил старушку пользоваться современными устройствами.
— Ну, какая же вы…
— Завянь! Комплименты будешь делать чувихам, которых клеишь через Интернет. Ты ведь только так знакомишься?
— На другие способы знакомства времени мало, Елена Павловна.
— А будет еще меньше. Записывай номер дела. Возьмешь его в архиве. Надо сравнить пули, извлеченные из тел убитых в сауне, с той, которую раскопали в гараже.
— Зачем?
— Пока не знаю, но…
Елена вспомнила о канистре с буквой «П» из этого же дела и о старом гараже отца возле железной дороги, в котором до сих пор хранился всякий домашний хлам. Они заезжали туда с отцом и, кажется…
Следователь решительно хлопнула ладонью по столу.
— Под лежачий камень вода не течет, а на сидячую задницу памперсов не напасешься. Давай работать, Миша. Двигаемся! Когда будет результат, обсудим.
Мысль о канистре не давала Елене покоя. Она выпроводила эксперта, а через час ворвалась к себе в квартиру и принялась шарить в ящиках комода.
— Лен, ты чего? — удивилась Ольга Ивановна.
— Мама! — выбежал из комнаты Настя. — Посмотри, что мне папа передал! — В руках у девочки был красочный альбом о Таиланде. — Тут слоны, крокодилы, змеи!
— Крокодилы — это же страшно!
— Я издалека на них посмотрю. А в море их нет! Гляди, какое там море. Хочу в Таиланд! Мам, мы поедем туда?
Елена обняла дочурку.
— А уроки ты сделала? Сначала учеба, потом отдых.
— Лена, что ты ищешь? — повторила вопрос Ольга Ивановна.
— Ключи от нашего старого гаража.
— Зачем они тебе? Туда машина не поместится, да и далеко он.
— Лыжи хочу найти. Буду бегать зимой в парке.
— Там велосипед твой школьный…
— Вот. И велосипед надо проверить. Кажется, нашла. Это они, мам? — Елена держала на ладони ключи.
— Да не помню я.
— Значит, они.
— Лен, я в наш торговый центр заходила. Там скидки на купальники. Возьми талон. Пятьдесят процентов!
— Побудь с Настей. Я скоро, — пообещала Елена, сунув в сумочку красочный талон.
Она раздвинула шкаф-купе и достала оттуда объемный пакет, куда утром сложила детские вещи для семьи погибшего оперативника.
— Мамуль, я тоже купальник новый хочу! — защебетала Настя.
— Тебе мы сами купим, — заверила внучку Ольга Ивановна и успела крикнуть Елене, пока та шла к лифту: — Там и белье неплохое есть! На втором этаже. Ты заедь, посмотри!
Ваня Майоров нахваливал себя за находчивость. У него уже минут двадцать была возможность наблюдать за тем, как вертится на рабочем месте Галя Нестерова. Загляденье! Здорово он придумал с проводницей Семеновой. И прописка ему ее нужна, и сведения о муже и детях, даты их рождения, телефоны, место работы. Как Галка к принтеру тянется! Ух! А можно попросить и о соседях информацию распечатать.
— Все что ли, лейтенант Майоров? — передавая ему бумаги, спросила Нестерова.
— Я старший лейтенант, — обиделся Ваня.
— Когда дорастешь до своей фамилии, заходи!
Ваню задел этот избитый намек.
— Вчера капитана Валеева электрошокером жахнули. А я его спас, — брякнул он. И тут же пожалел о сказанном.
— Электрошокером? Марата? — встревожилась Нестерова.
Через пятнадцать минут в кабинете оперативников грустный Иван наблюдал за тем, как девушка его мечты вертится вокруг его напарника.
— Марат, электроожог нельзя оставлять без внимания. Я в аптеку сбегала за специальной мазью. Куда тебя? В грудь? Давай расстегну рубашку.
— Да зачем, Галь? — вяло отнекивался Валеев.
— В грудь — это самое опасное. Там же сердце.
— Подожди, я сам.
— Больно было… — Пальчики с накрашенными ноготочками пробежались по пуговицам валеевской рубашки. — Можешь не снимать, Марат. Подержи, чтобы не испачкалась. А я… Вот красные точки! Если не помазать, на всю жизнь останутся. Вот так, вот так…
Нестерова старательно втирала мазь в грудь капитана. Ваня не мог смотреть на эту сцену и уткнулся в распечатку сведений о проводнице.
Татьяна Федоровна Семенова, сорок лет. Не обманула, адрес точный дала. Так. Есть пятнадцатилетняя дочь Соня и муж Николай. Муженек пьяница и дебошир, был задержан полицией. Да еще и на учете в психдиспансере состоит, с диагнозом шизофрения. Так вот кто проводнице «фингал» поставил! Этот мог. А она его упечь грозилась. В психушку, наверное. Там ему самое место.
Ваня отложил бумаги и покосился на напарника. О чем они там шушукаются?
— Сегодня не могу, Галчонок, — говорил Валеев, игнорируя манящий взгляд Нестеровой.
«А на меня она смотрит по-другому», — насупился Ваня и поспешил предложить:
— Марат, давай вечером по пиву?
— Пиво вредно пить, Вань. От него толстеют. — Заметив постную физиономию напарника, Валеев рассмеялся. — Да шучу я! Просто занят. В следующий раз.
— Подумай, Марат, — загадочно улыбнулась Нестерова. — А мазь я у себя оставлю. Процедуру надо повторить.
Галина покрутилась, прошлась павой по кабинету. Ее пальчики поигрывали кончиком короткой толстой косички. У дверей девушка уронила мазь, нагнулась, подобрала тюбик. Ее движения были плавными, юбка и блузка узкими. Однако изгибы этого женского тела приворожили только старшего лейтенанта.
Капитан смотрел на часы. Сегодня Петелина его не вызывала. И вообще не звонила. Не забыла ли Лена о своем обещании познакомиться с его котом Чингизом? Марат еще вечером купил вино: красное и белое — пусть выбирает. А утром даже в своей холостяцкой квартире прибрался — все равно спать не мог — и положил на видное место фотографию со школьного выпускного, где они вдвоем, юные и счастливые.
Не в силах больше ждать звонка, Марат вышел покурить и сам позвонил Елене.
— Мурр. Кот Чингиз ждет мадам следователя в гости, — «мультяшным» голосом произнес он.
— А, это ты, — не сразу догадалась Елена. Было слышно, что она за рулем. — А я думаю, причем тут МУР и кот Чингиз…
— Лен, ты что, забыла? У меня кот шикарный! Не кот, а настоящий зверь. Всех котов в округе на уши поставил, всех кошечек оседлал.
— У тебя с ним соревнование? Кто больше?
— Лен, где мы встретимся?
— Я думаю, что ты лидируешь. Потому что у кота сезонное обострение, а у его хозяина — круглогодичное.
— Лена, я могу за тобой заехать. Ты где?
— У меня дело небольшое наметилось. Ты адрес скажи. Как освобожусь, заеду.
— А надолго?
— Только с Чингизом познакомиться.
— Я о твоем деле.
— Пробки, сам понимаешь. Говори адрес, Марат.
За гаражами прогрохотала электричка. Елена вращала ключом в замке. В пальцы ей впивалась ржавчина. Наконец ключ провернулся. Елена с силой дернула замок и освободила проушины. Потянула за ручку. Металлическая створка ворот проявляла недовольство всеми возможными способами: верещала ржавыми петлями, скребла по земле провисшим углом. Но человек победил, и старый гараж раскрыл беззубую пасть. Елена отряхнула ладони и вошла внутрь.
Во времена тотального воровства колес, лобовых стекол и зеркал отец использовал гараж постоянно. Помимо инструмента и запчастей здесь годами хранилось то, что жалко было выбросить сразу, а в погребе покрывались плесенью банки домашних солений и прел заготовленный на зиму картофель.
Когда Анатолий исчез вместе с машиной, а отца на год упекли в СИЗО, о гараже в семье Грачевых надолго забыли. Спустя много лет Елена приобрела автомобиль, приехала к гаражу и поняла, что ни за что не запрет свое новенькое блестящее чудо в этой ржавой протекающей коробке. С тех пор гараж окончательно превратился в склад ненужных вещей.
Елена попыталась включить свет, но лампочки не работали. Она отодвинула стол-книжку и протиснулась вглубь. Сразу вспомнились показания Мальцевой. Ничего удивительного, если и Елене сегодня придется выкинуть пальто на помойку. А может, надо было пригласить с собой Марата? Нет, это семейное дело. Попробуй ему объяснить, зачем она ищет старые канистры. Где же отец их хранил?
А вот и лыжи, за которыми она якобы поехала. Последний раз Елена бегала на них во время спартакиады, когда училась в школе милиции. Сейчас все горными лыжами увлекаются. Муж когда-то уговаривал Елену слетать в Андорру и, как обычно, притащил рекламный проспект. Лучше бы он этого не делал. А впрочем, Лене повезло, что она заранее увидела, к чему ей надо готовиться. И категорически отказалась.
Елена всячески скрывала, что панически боится высоты — считала такую фобию непозволительной для следователя. Ее даже на балконе выше третьего этажа мутило. А стоило представить, что ей предстоит болтаться на подъемнике на тонком тросе над острыми скалами… Ну уж нет, лучше беговые лыжи. На них все время ножками по земле.
Елена тронула пыльные лыжи. Они накренились, упали, задели таз на полке. Он с грохотом шлепнулся, и железную коробку наполнил глухой гул. Так гремят пустые бочки или…
Елена отодвинула ящик, валявшийся под ногами, и столкнула упавший таз. Под ним была темная канистра, лежавшая плашмя на двух других. Елена подтянула ее ближе. Старая краска местами облупилась и покрылась промасленной пылью.
Следователь Петелина вынесла канистру из гаража на свет. В ход пошли влажные салфетки, которые всегда были у нее в сумочке. Елена оттирала тот участок канистры, на котором на фотографии из уголовного дела была нанесена буква «П».
После первых движений ей стало холодно. Елене показалось, что набегает туча и вот-вот ударит град.
Мохнатый загривок Чингиза поглаживали хозяйские пальцы. Кот щерился от непривычной ласки и норовил улизнуть на законное место, в кресло напротив. Но хозяин крепко держал его.
Он вообще вел себя странно: курил, выдувая дым в форточку, а на столике вместо вонючей пепельницы появилась ваза с зелеными яблоками и два тщательно вымытых бокала. Не иначе скоро в прихожей застучат каблуки, послышится глупый смешок и комнату наполнит удушливый аромат, от которого захочется фыркнуть и спрятаться на кухне.
А потом еще смотри в темноте, чтобы не угодить лапой в разбросанную одежду. Разве Чингиз виноват, что колготки такие непрочные? Однажды еле содрал их с когтей. Сплошные неудобства. Пришлось гнездиться в кресле среди атласных лоскутков и бретелек. Куда мордочку не сунь, всюду несет женским п???отом и той вонючей жидкостью, которую они распрыскивают из баллончиков. Не сон, а мучение. Глупые все-таки люди! Зачем старательно прятать самое лучшее, что у тебя есть? Все равно ведь покажешь…
И какова же компенсация Чингизу за нервотрепку? Молочко на блюдечке? «Вискас» из телятины? Шиш!
Утром из-под дивана такого наслушался в свой адрес, а также в адрес всех мохнатых и с когтями! А запуская тапок ему в морду, помянули также и его матушку!
Слова в адрес его матушки показались Чингизу несправедливыми. Его мать-кошка не была в хозяйской квартире ни разу! Чингиз ее бы почувствовал. Как она выглядит, он не помнил, зато запах, тот самый, когда тычешься в теплое и вкусное, не перепутаешь ни с чем на свете.
Ну вот, хозяин взялся за пиликалку с кнопками. С этой коробочкой он любит говорить, будто она живая, и вечно держит ее под рукой. Сейчас прижмет к уху и начнется у него галлюцинация.
Чингиз раньше беспокоился, не рехнулся ли его кормилец? Никого в комнате нет, а он болтает, иногда даже руками машет и спорит с кем-то невидимым. Но ничего, временные помутнения на основные функции хозяина не повлияли. Еду он Чингизу приносил исправно. На улицу выпускал. Если бы еще и наполнитель в кошачьем туалете менял почаще, цены бы ему не было.
Чингиз почувствовал грубый толчок, выставил лапы, самортизировал. Так и знал, что хозяйская нежность ничем хорошим не кончится. Сначала убаюкает на коленях, а потом столкнет неожиданно. С ним бы так!
Недовольное урчание прошмыгнуло под журнальным столиком, взлетело в кресло и затихло под мохнатыми лапами. Узкий зрачок наблюдал за тем, как хозяин подошел к окну, отдернул занавеску и поочередно приложился к стеклу левым и правым виском.
Ждет, высматривает. Только с первого этажа много не увидишь, а нюх у хозяина ни к черту. Порой такие сосиски приносит, брр! Где уж ему киску вожделенную учуять?
Но первый этаж Чингиза устраивает — через окно сигать удобно, что туда, что обратно. В плотских желаниях хозяин с ним заодно — в марте по ночам форточку держит открытой, за грызню с конкурентами не ругает. Как-то подранное ухо пластырем залепил и потрепал одобрительно. Видел бы он, ради какой рыжей бестии драться пришлось, позавидовал бы.
Что там? Приступ у хозяина начался? Так и сеть. Приложил пиликалку к уху. Сейчас начнет с отражением в окне разговаривать. Ну да ладно, люди, они вообще странные. Но полезные для котов. Как теплый дом и вот это мягкое кресло.
Сквозь липкий налет грязи на зеленом боку канистры проступило белое пятнышко. Что это, случайная капля краски? Но почему она на том же месте, где и буква «П» на «криминальной» канистре?
Елена сменила испачканную салфетку на чистую и прижала ее к пятну. Продолжать? Или забросить ржавую громыхалку внутрь, закрыть гараж, выкинуть ключ и никогда сюда не возвращаться?
В груди Петелиной разрастались необъяснимая паника и тоска. Такое с ней уже бывало. И выход только один: вспомнить, кто ты и ради чего ходишь на службу.
Она следователь. И больше всего в этой профессии ее привлекает не пресловутое служение обществу ради справедливости, а жажда борьбы, противостояние неизвестному, желание узнать тайну, которую пытается скрыть преступник. И наплевать, если эта тайна окажется мерзкой!
Слышится скрежет. Женские пальцы упорно трут грязь на прогибающемся боку старой канистры. Вот точка превращается в горизонтальную линию. Пока это всего лишь черточка и можно прекратить усилия. Но рука продолжает работу. От горизонтальной полоски отходят вниз две вертикальные. Поверхность расчищена.
Лена видит отчетливую букву «П» величиной со спичечный коробок!
Петелина включает смартфон, фотографирует. Находит снимок канистры, брошенной у сгоревшей сауны. И сравнивает. Сомнений нет, буквы совпадают. Ее отец, которого в гаражах звали Петровичем, метил свои канистры в одном и том же месте.
Она достигла цели. И что теперь делать с этой тайной?
Смартфон ожил в холодной руке, заиграла музыка. На Елену навалилась такая тяжесть, что она не сразу смогла пошевелить пальцем, чтобы ответить на звонок Марата.
— Да, — выдохнула Петелина.
— Лена, ты где? Мы с Чингизом тебя ждем не дождемся!
— Я не приеду.
— Ты же обещала, Лена!
— Я не могу.
— Ну, давай не у меня. Пойдем куда-нибудь. Есть неплохая пиццерия…
— Я не хочу, Марат!
— Не хочешь… Не хочешь идти туда со мной.
— Поговорим завтра. — Ее взгляд упал на канистру, и Елена отключила связь.
Чингиз вздрогнул. Его дрему как языком слизало. Хозяин задел стол, один бокал упал и разбился. В оставшийся он плеснул пахучей жидкости из бутылки и жадно выпил. Потом ходил туда-сюда, как очумелый, ругался уже без пиликалки, но скоро снова схватился за коробочку с кнопками.
И присмирел. Улыбался, говорил ласково, извинялся. Чего он там мурлыкал, не поймешь. Несколько раз повторил: «Галка, Галчонок» — это Чингиз расслышал.
Не к добру это сладкое щебетание. Лучше вздремнуть, пока не поздно. А то опять придется среди тонких лоскутков прыгать, а перед этим от музыки и женских духов на кухне скрываться.
Елена вела машину по знакомым улицам. Мрачные мысли, словно тяжелогруженые вагоны, выстраивались в цепочку.
Ее брат Анатолий пропал в тот день, когда сгорела сауна. В огне погибли пятеро бойцов измайловской ОПГ и три проститутки. Около сауны нашли канистру с белой буквой «П». Именно так, белой краской, ее отец Павел Петрович метил свои канистры. В ту ночь он был сбит неизвестной машиной неподалеку от пепелища. И самое главное: отец проговорился про сауну! Как он сказал, «Толик был в сауне» или «Толик остался в сауне»?
Зазвонил телефон. Опять настырный Валеев? Как он не поймет, что сейчас не до него? Но оказалось, что это звонил бывший муж.
— Привет, Елена Прекрасная! — бойко начал Сергей Петелин.
— Давай без цветистых вступлений. Чего ты хочешь?
— Хочу сделать твою жизнь лучше и интереснее!
— Уже сделал. Мне достаточно.
— Ленок, я про Таиланд. Я там был, клевая страна, фрукты и море, тебе понравится. А как Настенька будет рада!
— Можешь поехать с дочкой, я дам согласие. Или тещу бывшую возьми. Она неожиданно превратилась в твою поклонницу.
— Ну что ты заводишься? Давай встретимся, обсудим. Я могу к вам заехать.
— Я сейчас не дома. Да и обсуждать тут…
— Зашиваешься на службе? Ну, вызови меня повесткой…
— Будешь проходить по делу — вызову. Есть за что?
— У каждого бизнесмена грехи имеются.
— Мне можешь не каяться. Должность у меня не та, чтобы отпускать грехи.
— Ну и лови своих бандитов! — вспылил Сергей. Как обычно, он срывался первым. — Тебя всегда на уродов тянуло!
— Какой ты самокритичный!
Елена хотела отключить телефон, но упоминание о бандитах натолкнуло ее на мысль о злополучной сауне. Ради дела она готова была стерпеть обиду.
— Петелин, подожди, у меня вопрос. — Елена припарковалась, чтобы удобнее было говорить.
Сергей сменил тон:
— Лететь девять часов, Ленок. Но я постараюсь взять бизнес-класс. Не заметишь, как мы окажемся в тропическом раю.
— Я следователь! И сбить с толку меня не удастся, даже обещанием рая. Слушай вопрос.
— Да, ты следователь, а не женщина.
— Петелин, ты стал вертеться, купи-продай, сразу после школы.
— Ну?
— Помнишь, у моего отца магазин был? Аудио-видео?
— Еще бы! Один из первых «комков» в нашем районе.
— Как думаешь, в девяносто четвертом бандиты его «крышевали»?
— Сто пудов! Тогда все коммерческие точки им мзду платили.
— Понимаешь, я спрашивала Толика, он отцу в то лето помогал. Так он уверял меня, что у них нет никакой «крыши», бизнес честный. А брат мне не лгал.
— Ты у отца спроси. Толик еще пацаном был, его могли и не посвящать в такие дела. Как долго работал магазин к тому времени?
— Почти год.
— Когда я первую палатку открыл, на третий день «качки» пришли. Это сейчас посвободнее стало. А тогда такой лакомый кусок измайловские не пропустили бы.
— Измайловские?
— Это их район был. Ленок, может, мы тоже стрелку забьем? Перетрем дела наши грешные…
— А ты не греши. — И Елена нажала на «отбой».
Опять измайловские! Толик с таким пылом уверял ее, что под бандитов прогибаются только трусы, а их отец — настоящий мужик. Если потребуется, они вместе дадут отпор.
Пальцы Елены теребили смартфон. Найденная канистра не давала ей покоя. Как она оказалась на месте трагедии? Позвонить отцу или нет? Разговоры с ним всегда были невеселыми и, как только речь заходила о прошлом, неизменно обрывались.
Убирая телефон в сумочку, Елена наткнулась на купон. На глянцевой карточке грациозно изгибалась девушка в нижнем белье. Рядом была надпись: «Выбери то, что понравится ему!»
Елена невольно втянула живот, выпятила грудь. Ей хотелось выглядеть не хуже. Впереди виднелся торговый центр, указанный в купоне. Сомнение было недолгим.
Пускай ЕГО у нее нет! Психологи учат: для поднятия настроения порадуйте СЕБЯ любимую!
«Ты следователь, а не женщина», — вспомнились обидные слова бывшего мужа. Да, ее профессия мужского рода. И она носит погоны.
— Но я все же женщина! — хлопнула по рулю Елена и включила поворот.
Ее взгляд был направлен на торговый центр.
Она застегнула бюстгальтер и посмотрелась в большое зеркало примерочной. Трусики и лифчик сидели идеально, прикосновение прохладного обтягивающего белья волновало. Елена сузила холодным прищуром глаза, приоткрыла губы. Ладони медленно прошлись от груди к талии.
Неотразима!
Как жаль, что такой ее никто не увидит. Пакетик с новым бельем перекочует в шкаф и будет ждать ее особого настроения или чего-то несбыточного. Возможно, там же в углу лежит забытая прошлогодняя обновка с необорванными этикетками.
Елена посмотрела на ценник. Пятьдесят процентов скидка — и все равно дорого. Для чего такие траты? Ради какого случая? Ее пальцы сжали и дернули картонки бирок. Елена высунулась из-за шторки и позвала продавщицу.
— Я хочу сразу это надеть. — Она протянула сорванные этикетки.
Продавщица понимающе улыбнулась.
— Вам идет. Ему понравится.
«Да что у них за слоган такой идиотский? Я радую себя, только себя! Вот надела — и мне приятно. Мне — и больше никому! Я чувствую себя увереннее, плечи выпрямились, грудь приподнялась, ноги ступают по линии, словно петельки плетут. Что, не замечаете? И не надо! Пяльтесь на рекламную пустышку с выпяченной попкой. Ее подретушировали, а я натуральная!
А-а, вот один скосил глаза. И толстячок замедлил шаг. Наверняка обернулся, чтобы оценить филейную часть. Сначала избавься от “пивного” животика, а потом на таких как я заглядывайся! И даже двое юнцов стрельнули глазами и перемигнулись. Скорей в машину, а то цветами завалят».
Елена хлопнула дверцей. Ее глаза блестели, сердце учащенно билось.
Теперь домой. К Насте. «Интересно, дочка считает меня красивой? Или убеждена, что я уже старая? Ведь рядом со мной, как и с бабушкой, нет мужчины. Цветы я приношу со службы два раза в год — накануне Восьмого марта и в день рождения. Коллеги-мужики приглядываются ко мне, но сторонятся — строгая Петля в объятиях задушит и статью припаяет!
Только генерал прокуратуры, известный кобелина, в ресторан зазывал. Ага, разбежалась! Даже туфли соскочили, и молния разъехалась! Жену в санаторий — и давай по списку незамужним в юбках названивать. Какая-нибудь да согласится.
Я не какая-нибудь!
Правда, обидно, больше никуда не приглашают. Разве только кота посмотреть. Чингиза. Никогда бы не подумала, что у Марата есть домашнее животное. Или я сама обещала ему заехать? Нет, обойдется. Хотя любопытно, какой у него кот? Породистый или весь в хозяина?
Что-то я поворот свой проскочила. И пробок уже нет… Может, быстро, туда и обратно? И адрес в голове засел, не выкинешь. Нет, надо развернуться.
У меня же с собой вещи для девочки погибшего оперативника! Хорошие, Настя растет быстро. Когда была маленькой, для второй оставляла, а потом… Надо обязательно передать. И кота посмотреть. Заодно. Пару минут — и домой. Если будет предлагать кофе… Да нет, Валеев кофе варить не умеет! Хотя мотаюсь уже столько, неплохо бы и взбодриться. Если присяду, то на стул или в кресло, а не на диван. Ох, когда-то мы с ним на диване в десятом классе… Марат руки распустил, а я… Хорошо, что брат вовремя пришел. Или плохо? Губы у Марата широкие, мужики с такими губами целоваться любят. И умеют. И где это он научился еще до меня?..»
Прозвенел дверной звонок.
— Не открывай, — шепнула Галя.
Она сидела на коленях у Марата, ее ладошка массировала след от электрошокера. На этот раз обошлись без мази.
— Мои руки прекрасно заживляют, — говорила Галя. — А еще лучше губы. — И стремилась доказать правоту своих слов.
Марат пригласил Галку Нестерову из-за мужской злости. Он ждал другую женщину, любимую и недоступную. Чтобы поговорить, вспомнить прошлое, посмеяться. Любое прикосновение к ней он посчитал бы за счастье и вряд ли решился бы сам нарушить многолетний барьер.
Разве что Лена сама бы намекнула — особым взглядом, жестом, прикосновением. Однако она заявила прямо: «Не приеду». И объяснила грубо: «Не хочу!»
Невидимый удар пришелся в сердце. Первые минуты так сжало и заныло — караул! А затем в груди родилась злость. Ну конечно, куда ему до нее? Он капитан, а она уже майор. Он ютится в «однушке» в старой пятиэтажке, а она живет в приличном доме в хорошей квартире. И машина у нее лучше, и зарплата.
Но у Елены нет кота, а у него есть красавец Чингиз! И еще у него есть гордость. И жгучее мужское желание, которое вот сейчас удовлетворит простая и доступная Галка из паспортного стола.
Да кто там приперся и жмет на звонок?
— Сейчас я его отфутболю! — пообещал Марат, приподнимая Галю с колен.
Девушка пригубила вино и игриво подмигнула капитану, глядя на него сквозь стекло бокала.
Марат прошел в коридор. Если бы это был кто-нибудь с работы, он связался бы с ним по телефону. Наверное, сосед пятисотку до получки перехватить хочет. Лучше дать, чем слушать его нытье.
Марат распахнул дверь.
Перед Еленой стоял мужчина в расстегнутой рубашке, ради которого она купила новое белье. Сейчас она не стала твердить, что сделала это для себя, и согласилась с рекламной фразой. Ему понравится.
Елена старалась не смотреть на его обнаженную грудь.
— Ты назвал мне свой адрес, я приехала. — Она неловко пожала плечами.
Марат опешил, затем метнул взгляд в глубину квартиры, и его лицо исказилось гримасой такой боли, что Лена испугалась за него. Она выронила пакет с детскими вещами и готова была обнять Марата, но тут из коридора послышался голосок:
— Маратик, кто к нам пожаловал?
Валеева обняла сзади пухлогубая девушка. Ее ладошка прижалась к его животу. Девушка выглянула из-за его спины ровно настолько, чтобы продемонстрировать свою полурасстегнутую одежду, снисходительно оценила гостью и процедила:
— Здрасьте.
Кровь отхлынула от лица Елены. Она ощутила стеснение под диафрагмой. Ей показалось, что она стоит на высоком балконе без перил и вот-вот потеряет равновесие. Марат молчал, припечатанный оскорблением, читавшимся в ее глазах.
— Я по работе, — выдавила Елена и скороговоркой пролепетала: — Привезла одежду, для девочки. Ты говорил… В общем, вот.
Ее взгляд опустился на пакет. Бежать, бежать отсюда!
Елена повернулась и потянулась к перилам. Только бы ухватиться за них, только бы не рухнуть!
— Спасибочки, — громко поблагодарила девица и захлопнула дверь.
На свежем воздухе Елене стало легче. Она кляла себя последними словами, чтобы задушить костлявую ревность, поднявшуюся из неведомых глубин и вцепившуюся в сердце.
Какая она дура, что примчалась к нему! Вырядилась в дорогущее белье, побрызгалась духами из пробника в парфюмерном отделе. А вдруг, а если… На что она рассчитывала? Марат звал ее два часа назад. Она отказалась, и он кликнул другое имя из телефонной памяти. Все мужики такие! Она хотела устроить ему сюрприз? Сюрприз удался! Какое счастье, что в руке у нее был пакет с Настиной одеждой.
Елена прошла к машине, едва не столкнувшись с Иваном Майоровым, но не заметила его.
Ваня удивился, увидев следователя. Сегодня после работы он увязался за Галей Нестеровой. Возле метро Галя даже согласилась принять от него мороженное. Но не успела она его слизать, как ей позвонили. Звонок преобразил девушку. Она расцвела, пролепетала что-то невразумительное про встречу с подругой и умчалась. Куда? Какая еще подруга, ведь Ване показалось, что он слышал мужской голос. Да не чей-нибудь, а капитана Валеева! Крыса ревности в глубине его души начала точить зубки. И чем дольше Ваня пребывал в нерешительности, тем острее становились ее клыки. Терпеть это было невыносимо!
Майоров пнул ни в чем неповинную урну и направился к дому Валеева в надежде прекратить свои мучения.
Ваня проводил Петелину взглядом и повеселел. Ай да Марат, ай да пройдоха! Кого охмурил! Пусть капитан Валеев трется хоть со старшим следователем, хоть со всеми судьями женского пола, лишь бы Галчонка стороной обходил! Зря он беспокоился, можно идти домой.
Однако Ваня уже стоял напротив подъезда напарника. Он знал, что его окна справа от входа, и невольно посмотрел туда.
Валеев с обнаженным торсом привалился к подоконнику и нервно курил в форточку. А сбоку его тормошила, требуя объяснений, Галя Нестерова. Ваня впервые увидел ее полуобнаженную грудь, колышущуюся в твердых чашечках лифчика. А потом поднял глаза и не смог сдержаться.
Марат поймал взгляд напарника, исполненный презрения, и догадался, что шепчут его губы.
Работать, работать, только работать! Елена Петелина ожесточенно вращала карандаш в точилке. Забыть вчерашнее унижение, испытанное на пороге валеевской квартиры. Она должна раскрывать преступления, а не пичкать свой мозг наркотиками фантазий. В конце концов, она старший следователь, а не наивная девчонка, млеющая перед наглыми мужскими взглядами.
Грифель карандаша в очередной раз хрустнул, точилка забилась стружками. Елена почувствовала усталость в пальцах и облегчение в душе.
Расположившись на диване в углу кабинета, психиатр Аркадий Красин слушал запись последнего допроса Инны Мальцевой. Подозреваемая детально описывала убийство Оксаны Дроздовой, несмотря на полное отсутствие состава преступления. Можно было устроить очную ставку Дроздовой и Мальцевой, но Мальцева утверждает, что стреляла в женщину, которую раньше не встречала, и видела лишь ее затылок. А вот марку пистолета, который исчез из ее квартиры, Мальцева назвала уверенно. Это был обычный пистолет Макарова, доставшийся ей от сбежавшего отца. Мальцева даже показала на муляже, как сняла предохранитель и взвела затвор.
Запись закончилась. Красин тяжело вздохнул, снял очки и сжал переносицу, прикрыв глаза.
— Как жаль, как жаль, — тихо бормотал он, покачивая головой.
Елена отложила точилку. В руке у нее был уменьшившийся на полтора сантиметра карандаш.
— Ваше мнение, Аркадий Борисович?
— Я думал, что излечил Инну, а тут такое…
— Что с Мальцевой? Я пригласила вас для профессиональной консультации.
Красин водрузил очки на нос и, мягко ступая, подошел к столу следователя.
— Дорогая Елена Павловна, сделать профессиональное заключение можно только после комплексного обследования пациента.
— И это все, что вы можете сказать? — разочарованно произнесла Петелина.
— Я слышал только голос Мальцевой. С ее точки зрения, она говорит правду. Но мы-то знаем, что это ложь. Такой парадокс наталкивает на некоторые выводы.
— Так изложите же их.
Красин опустился в кресло напротив следователя. Верхняя часть его лица с застывшими глазами была словно отделена от нижней, где отчетливо шевелились пухлые губы.
— Я опасаюсь, что депрессия Инны переросла в параноидальный бред. Это такое состояние психики, когда систематизированная бредовая идея смешивается с реальными фактами. В какой-то момент в голове у человека происходит «кристаллизация бреда» — делается некий вывод, такой же бредовый, как и предыдущие логические построения. Память и интеллект нарушаются самым причудливым образом. Больной верит в ту картину, которая сложилась у него в мозгу. Его мир состоит из кусочков реального и вымышленного!
— Как много терминов. Давайте разберемся. Если я правильно вас поняла, настоящее убийство в сознании Мальцевой подменилось вымышленным бредом?
— Совершенно верно. Это защитная реакция неустойчивой психики на сильный стресс.
— Стресс, связанный с реальным убийством, которое она совершила у себя в квартире?
— Скорее всего. Посмотрите, что получается. Удар топором по затылку заменен выстрелом, мужчина — женщиной. Ее сознание смягчило детали кровавой сцены, а место действия перенесено подальше от настоящего. В Апрелевку.
— В мыслях Мальцева убила не кого-нибудь, а любовницу мужа.
— Это вполне объяснимо. Инна знала об изменах своего супруга, отсюда их ссоры. Скорее всего, она догадалась, что любовница — Дроздова. Ее адрес Инна могла услышать во время телефонного разговора Мальцева. Возможно, она не раз представляла себе сцену мести, продумывала детали. А потом произошел сдвиг сознания, и теперь вымысел она считает реальностью!
— Это психическая болезнь? Вы можете поставить диагноз?
— Я уже сказал — параноидальный бред. Бред — одна из форм шизофрении. Симптомы и синдромы шизофрении чрезвычайно разнообразны. Но в целом ее можно описать как разрушение, расщепление личности.
— Расщепление… — задумчиво повторила Петелина. — Мальцева делает одно, а думает другое.
— Пока это всего лишь предположение, Елена Павловна. Для точного диагноза, как вы понимаете, необходимо провести обследование в стационарных условиях.
Петелина водила карандашом по бумаге, не отрывая руки. Когда замысловатый узор замкнулся, она перечеркнула нарисованное.
— Никакого другого объяснения поведению Мальцевой я не вижу. Я направлю ее на досудебную психиатрическую экспертизу.
— Больница, где я работаю, уполномочена делать такие заключения. Будет лучше, если одним из членов комиссии назначат врача-психиатра, у которого Мальцева ранее наблюдалась.
— То есть вас?
Красин пожал плечами.
— Так и сделаем, — решила Петелина. — Это ускорит процесс. Я оформлю бумаги, и завтра утром к вам в больницу доставят Инну Мальцеву.
После ухода психиатра Петелиной принесли документы из канцелярии. Среди них был объемный пакет из Костромской области, приговор Мосгорсуда по обжалованному делу и простое письмо, пришедшее по почте.
Елену прежде всего заинтересовало, какое решение принял суд высшей инстанции после апелляции адвоката. Она пробежала глазами решение суда. Срок был уменьшен по смягчающим обстоятельствам, но ее доказательная база не подвергалась сомнению. Что ж, каждый должен выполнять свою работу на совесть.
В толстом конверте, как она и ожидала, оказалась копия уголовного дела об убийстве на охоте, по которому был осужден Антон Мальцев. Елена изучила обстоятельства происшествия.
Три приятеля выехали на охоту рано утром. Погибший, Вадим Зайцев, был нетрезв, то и дело опохмелялся из фляжки. Он перемещался в лесу хаотично и в какой-то момент оказался на линии огня. Среди кустов в предрассветных сумерках стрелявший мог его не заметить. Данные экспертиз и показания участников подтверждали, что убийство произошло по неосторожности. После трагедии братья Мальцевы предприняли все возможное для спасения тяжелораненого, но больница оказалась далеко. На суде Антон Мальцев раскаялся и приговор обжаловать не стал.
Следователь потянулась за тонким конвертом, когда заметила на дисплее компьютера новое сообщение. Она щелкнула клавишей. Пришел ответ из колонии, где сидел Антон Мальцев.
Елена быстро прочитала короткий текст на экране. Обычная отписка загруженного делами офицера — когда прибыл, когда освобожден, срок, статья, одно взыскание. И как из этого сделать вывод: мог Антона Мальцева убить кто-то из «сидельцев» или нет? Внизу письма была фамилия и телефон ответившего сотрудника. Елена не раздумывая взялась за трубку.
Ей повезло: капитан Нечипоренко, приславший отписку, еще не успел отойти от компьютера.
Представившись и рассказав о печальной судьбе бывшего заключенного, Елена Павловна спросила:
— Скажите, капитан, у Антона Мальцева были враги в колонии? Ему мог кто-нибудь отомстить?
— Товарищ следователь, у нас не строгий режим. По особо тяжким не сидят, рецидивистов нет. В основном как Мальцев — лишение жизни по неосторожности. Большей частью это простые мужики или интеллигенты. И чтобы в первый же день после выхода замочили! Нет, на наших это не похоже.
— Вспомните, пожалуйста, кто сидел с Антоном Мальцевым и освободился до него? Скажем, за последние полгода.
— Могу поднять список. Но нет, это не они. Мальцев, можно сказать, был самым крутым из наших «сидельцев».
— С чего бы это? Бизнесмен, первая ходка…
— Да так сразу и не скажешь. Чувствовал он себя уверенно, не тушевался. Мог приструнить других и постоять за себя. Но все в меру, по-тихому. Один раз, правда, во время обеда сорвался. Вроде как у него сигареты увели, ну он и врезал мужику. Нос сломал. Так сам же больше всех и пострадал. Мальцеву условно-досрочное светило, а из-за этого случая не дали. Полный срок отмотал.
— Сожалел потом?
— Не замечал. Он чувствовал себя здесь спокойно.
— Спасибо, капитан.
— Так что, выслать фамилии тех, кто вышел раньше Мальцева?
Елена задумалась, не слишком ли она глубоко копает.
— Лучше поговорите с оставшимися. Меня интересует, какие планы были у Мальцева после освобождения.
— Попробую.
Петелина срезала краешек тонкого конверта, просунула туда пальцы, нащупала глянцевый листок и даже вынула сложенную вдвое иллюстрацию, но ее мысли продолжали цепляться за драму на охоте. А если это месть родственника Зайцева? Дождался, когда Антон Мальцев окажется на свободе, и отомстил убийце.
Елена торопливо раскрыла дело, положив его на иллюстрацию из почтового конверта. Единственной родственницей Вадима Зайцева числилась его мать, проживавшая в Москве. В деле имелась копия квитанции о переводе ей трехсот тысяч рублей от обвиняемого. Могла пожилая женщина отомстить убийце сына? Когда речь шла о смерти ребенка, подобная месть случалась.
Следователь имела доступ к базе данных жителей Московского региона. Она проверила сведения о матери Зайцева. Пожилая женщина скончалась год назад. Зыбкая версия кровной мести рассыпалась в прах. Инна Мальцева, как и прежде, оставалась единственной подозреваемой. Антон Мальцев, по-видимому, принял смерть за другого.
В кабинет вошел полковник Харченко. Неожиданное появление начальника обычно не сулило ничего хорошего. Его расстроенное лицо не оставляло сомнений в том, что так будет и сейчас.
— Лена, ну что это такое? — Харченко швырнул на стол запрос Петелиной.
— Юрий Григорьевич, я не виновата, что запросы в ФСБ отправляют только с вашей подписью.
— Зачем тебе понадобились сведения о беглом коррупционере?
— Виктор Васильевич Кольцов — отец Инны Мальцевой. Она подозревается в жестоком убийстве.
— Ну и что?! Кольцов три года назад драпанул в Лондон. Его дело ведут другие. Пусть они его и ищут!
Елена улыбнулась. Широко и бесхитростно. Пора было использовать преимущество, которое щедро отпустила ей природа. Она обошла стол и любезно пододвинула начальнику кресло.
— Присаживайтесь, Юрий Григорьевич. Зачем же вы спускались ко мне? Я бы сама пришла к вам. Только позвоните.
— Бегала ты ко мне, сколько раз. Еле отучил. А то уже слухи пошли.
— Да?! — округлила глаза Елена. Вернувшись в кресло, она мимоходом сняла мундир, поправила блузку. — Какие слухи?
— А то неясно! Старый начальник и молодая разведенная женщина…
— О каком старом начальнике вы говорите? Я вижу перед собой мужчину в полном расцвете сил.
— Ну, ладно-ладно. Я ведь так… Мне пройтись полезно для здоровья. Я не только к тебе зашел.
— А я, глупая, предложила вам сесть! Извините! — Елена быстро вернулась к начальнику, подняла его и взяла под руку. — Сидеть действительно вредно, давайте ходить.
Опешивший полковник послушно зашагал по кабинету, ощущая тепло, исходящее от женского тела.
— Юрий Григорьевич, вы сами учили меня, что в расследовании убийств мелочей не бывает. Чтобы понять мотивы, я обязана изучить не только место преступления, но и обстоятельства, предшествовавшие этому, а также личные отношения вовлеченных лиц.
— Словно лекцию читаешь. Ты знаешь, я давно учебник хочу написать.
— И напиш???ите! Только не учебник, а конкретные случаи из практики. А я вам помогу.
— Вот погонят меня из следственного комитета из-за таких, как ты, придется стать писакой. Как говорится, не умеешь работать сам — учи других!
Елена остановилась, развернувшись лицом к начальнику. Она бросила на него томный взгляд из-под опущенных ресниц, который подсмотрела в мелодрамах.
— Из-за таких, как я?
— Леночка, ты, конечно, на особом счету, — смутился Харченко. — Но сроки, сроки!
— Вот я и хочу ускорить процесс. Подпишите запрос в ФСБ. Там наверняка что-нибудь знают о беглом Кольцове.
— Ответят они тебе! Через месяц-другой. Ладно, вот что мы сделаем. У меня в Конторе приятель есть на хорошем посту. Я по-дружески поинтересуюсь у него.
— Спасибо, Юрий Григорьевич! — Елена пожала начальнику руку и побежала за стол.
Дело сделано, теперь не отвертится.
Харченко забрал бланк запроса и заметил на столе раскрытую копию уголовного дела — явно старого.
— Ты не только меня напрягаешь. Что это у тебя? — Он поднял и полистал дело об убийстве на охоте. — Эх, Лена. Если бы все работали, как ты, мы бы уже Марс покорили. Только в сутках для этого должно быть не двадцать четыре, а сорок восемь часов.
Он взглянул на следователя поверх дела. И не узнал ее.
Елена держала в руках развернутую глянцевую страницу, вырванную из книги. Ее глаза заволокло туманом, а сознание ухнуло в глубины памяти.
Анатолия Грачева в школе звали просто — Грач. Так называла брата и Лена в те моменты, когда обижалась на него. К ней кличка не прилипла — мальчишки обращались по фамилии, девчонки по имени. И лишь брат, когда они ссорились, в ответ на «черного Грача» бросал: «А ты Зимородок!»
Лена, родившаяся в середине зимы, нашла в «Иллюстрированной энциклопедии птиц» изображение голубого зимородка и сочла эту птаху вполне симпатичной.
«Зато красивая! Не то, что ты!» — отвечала она Анатолию.
Сейчас Елена держала в руках страницу из этой книги. Она узнала ее: красивая голубая птица с белыми подпалинами и длинным черным клювом сидела, развернув голову вполоборота. Фотографию зимородка ей прислали в простом письме. Когда Харченко поднял уголовное дело, Елена наконец разглядела содержимое конверта.
— Петелина, что с тобой? — обеспокоился начальник.
— Да так, позавтракать не успела. Голова закружилась, — выдала Елена первое, что пришло ей на ум.
— Ты это брось! Правильное питание — основа здоровья. Марш в столовую!
— Иду. Сейчас только воды попью.
— Вот говорю же я тебе, не сорок восемь часов в сутках! Нужна оптимизация рабочего процесса. О себе подумай. И о показателях не забывай!
Как только Харченко вышел, Петелина тщательно проверила конверт. Ни записки, ни обратного адреса. Ее имя было выведено ровными печатными буквами. На штампе отправителя можно было разглядеть надпись: «Владимирская область». Весь ужас ситуации заключался в том, что кроме исчезнувшего восемнадцать лет назад брата никто никогда Елену Зимородком не называл.
Толик объявился? Или это чья-то злая шутка? Кто еще мог знать о ее кличке? Разве что родители случайно услышали. Владимирская область! Как же она сразу не догадалась? Там, в деревне Бережки, живет ее отец! Пора задать ему вопросы и о сгоревшей сауне, и о канистре с буквой «П», и об этом глупом письме с фотографией зимородка.
Елена схватилась за телефон, но ее большой палец замер над кнопкой вызова. Рука опустилась.
Она не будет звонить отцу. Она хочет видеть его глаза. Завтра суббота. Она поедет к отцу в деревню и припечатает его неудобными вопросами о темном дне, когда произошла семейная трагедия. Отец должен рассказать ей правду. Если она ему известна.
Садясь в машину после рабочего дня, Петелина заметила Валеева. Оперативник появился перед ней в неестественно оттопыренной куртке. Он подошел к Елене вплотную и придержал готовую закрыться дверцу автомобиля.
— Я это… Ты не звонила…
— Ну и что?
— Может, есть какое-нибудь поручение?
— Если понадобятся оперативно-следственные действия, я сообщу, капитан, — холодно ответила Елена.
Вчерашняя обида канула на дно застывшего озера бабьих мечтаний, и лед на поверхности укрепился. Она следователь. Ее призвание распутывать ребусы, которые плетут преступники. А красивое белье она носит для себя!
— Лена, вчера вечером… Это совсем не то…
— Ну и прекрасно. Я поеду? — Елена завела двигатель.
Марат вцепился в раскрытую дверцу еще крепче.
— У меня с ней ничего не было. Ничего!
— Меня не интересует твоя личная жизнь, Валеев.
— Вышло недоразумение. Я ошибся!
— Я привезла детские вещи, только и всего. Ты передал их?
— Надо забрать комбинезон из химчистки.
— Вот этим и займись. А я еще у подруги спрошу. Для мальчика.
Елена хотела захлопнуть дверцу.
— Подожди! — Валеев полез за пазуху и извлек оттуда большого кота. — Это Чингиз.
Пепельно-серый с платиновыми зализами на брюхе котяра холодно изучил женщину, лениво повел звериной башкой и скосил глаза на заискивающее лицо хозяина. «Куда ты меня приволок? Я же с тобой не советуюсь о своих кисках, и ты меня не дергай», — красноречиво говорил его недовольный взгляд.
Елена прыснула, давясь смехом.
— Валеев, кто из вас главный — он или ты?
— Вообще-то я его Чингиз-ханом сначала назвал. А когда он заматерел, решил сократить титул. Чтобы не зазнавался.
— Это не помогло, Валеев. Ты в его свите!
— Кормить перестану, тогда поймет, кто главный.
Чингиз зевнул, обнажив острые клыки.
— Не рискуй. Отгрызет что-нибудь.
— Пусть только попробует! Я его первым кастрирую.
Улыбка на лице Елены потухла. Куда-то не туда зашел их разговор. Ее взгляд упал на папку, торчавшую из женской сумочки. Там были копии страниц уголовного дела о массовом убийстве в сауне.
— Ты спрашивал о задании? — напомнила капитану Петелина.
Валеев кивнул, поперхнувшись от неожиданности.
— В июле девяносто четвертого сгорела сауна в Измайловском парке, погибли восемь человек. По этому делу работал оперуполномоченный Александр Долгов. Тогда он был старлеем. Возможно, он еще служит. Найти бы его и расспросить…
— Мне его только найти? — живо откликнулся капитан.
— Если найдешь, поговори по-свойски.
— Заметано. Что узнать?
— Все.
Марат погладил Чингиза, в мужских глазах засверкали кристаллы наглости.
— Лен, давай попробуем повторить вчерашний вечер.
— Повторяй, Валеев. Вызывай свою телку!
— Я не так выразился!
— Меня дочь ждет, — отрезала Петелина, застегивая ремень безопасности.
Хлопнула дверца. Марат растерянно смотрел на отъезжающий автомобиль. Елена кусала губы. Ее глаза невольно поглядывали в зеркало заднего вида, пока машина не свернула.
Когда с Грачева-старшего сняли обвинение — следствие, но не жена! — он недолго прожил в городской квартире. Семья разрушилась. Павел Петрович уехал во Владимирскую область в старый деревенский дом своих родителей. Лена и Толик приезжали туда летом, пока была жива их бабушка. Им нравилось бегать днем на речку с ватагой дачников, активно обустраивавших деревенские выселки, а по вечерам сидеть у костра на высоком берегу, печь картофель и слушать страшилки об оживших мертвецах.
Летом старый дом казался уютным и добрым. Лишь приехав в деревню зимой после того, как отец ушел из семьи, Елена поняла, как это неудобно: печное отопление и туалет во дворе.
Выйдя из СИЗО, отец, казалось, поставил крест на своей дальнейшей жизни. Он не жил, а доживал оставшийся век вместе с обветшавшим домом. Но постепенно хозяйская жилка взяла вверх. Рукастый и рачительный Павел Петрович сделал капитальный ремонт деревенского дома и теперь пользовался удобствами.
Грачев-старший сколотил бригаду, в которую входили русские беженцы из Узбекистана, и стал строить дома дачникам. А лет пять назад окончательно обветшал и закрылся сельский магазин. Павел Петрович договорился с властями, разрушил старое, дышавшее на ладан, здание и построил новый магазинчик, аккурат через дорогу от своего двора. Отец Елены стал его хозяином, а первое время был и единственным продавцом.
Торговля под умелым управлением бывшего предпринимателя шла успешно. Особенно летом, когда население деревни увеличивалось в несколько раз. Павел Петрович больше не стоял за прилавком: в магазине появились продавщицы, работавшие посменно. И вот пару лет назад Елена догадалась, что продавщица Лида, сорокапятилетняя жена спившегося электрика, трудившегося ранее в бригаде отца, переселилась к ее отцу. Елена скрывала этот факт от матери, интуитивно оберегая ее женское самолюбие.
Странно, но за столько лет родители Елены так и не оформили развод. Формально отец изменял законной супруге, но узнать об этом мама не могла. Родители Елены общались исключительно через дочь, а внучку Настю бабушка строго-настрого запрещала возить к деду-«сыноубийце».
Приехав в Бережки, Елена зашла в магазин. За прилавком стояла Лида. Женщины знали друг друга и перекинулись парой слов.
— Привет, Лида! Я к отцу. Как он?
— Вашими молитвами, — совершенно искренне ответила сожительница отца. Она ценила то, что Елена признавала ее статус и ни разу ни в чем не упрекнула. — Павел Петрович крыльцо чинит.
— Я вам крем привезла, Лида. Ночной, для лица. Возьмите.
— Ну что вы! Зачем?
— Берите-берите. Потом мне расскажете. Я же хитрая, на вас испытываю то, чем буду пользоваться через несколько лет, — шутя произнесла Елена. — А мне кураги взвесьте. Она у вас свежее, чем в дорогих супермаркетах.
— Из Узбекистана привозят, — наклонившись, шепнула продавщица.
Обновленный деревенский дом совсем не напоминал старое бабушкино жилище. Здание увеличили, достроив новую кухню и санузел, покрыли металлочерепицей и оббили сайдингом. Войдя во двор, Елена услышала четкие удары молотка — отец менял доски на нижних ступенях деревянного крыльца.
Заметив дочь, он кивком ответил на приветствие, но не прервал работу. Длинный гвоздь под уверенным ударом упруго «гукнул», но чем глубже он входил в дерево, тем тоньше становился его недовольный писк. Вскоре впечатанная в доску шляпка напоминала испуганно притаившийся зрачок. Отец вбил зрачку пару, отложил молоток и сел на новую ступеньку.
Елена примостилась рядом с ним. Их плечи не касались друг друга, а глаза смотрели на оранжевые брызги несобранной облепихи.
— Я все знаю про сауну. И про нашу канистру рядом с ней.
Отец покосился на дочь.
— С буквой «П», — уточнила Елена.
Павел Петрович молчал.
— В сауне сгорели бандиты из измайловской группировки. Те самые, которые обложили данью твой магазин. Кто их поджег, ты или Толик?
Павел Петрович потрогал свежую доску, проверяя, не занозит ли. Елена повернулась к нему. Некогда черные, «грачиные» волосы превратились в седую шапочку, почти не растеряв былой густоты. Обветренное лицо избороздили глубокие морщины, словно прорезанные кончиком ножа. А взгляд Павла Петровича сохранял прежнее грачевское упрямство.
В порыве какой-то детской беспомощности Елена обняла отца, склонив голову на крепкое плечо.
— Пап, пора обо всем рассказать, — произнесла она. — Попробуй.
— В тот день я опоздал, — сказал он и замолчал.
Как это бывало во время следствия, Елена почувствовала, что сейчас прорвется, выплеснется тяжкий ком признания, подталкиваемый изнутри угрызениями совести. Нельзя торопить этот процесс, надо проявлять терпение, выманивая нелегкие слова призрачным облаком надежды.
— Лучше поздно, чем никогда, — мягко произнесла она.
— Я задержался, приехал в магазин поздно. Они там уже побывали.
— Кто?
— Измайловские, Дэн и Тема. Они приезжали раз в месяц под вечер, и я им платил. А в тот день я как идиот торговался с поставщиком паршивых видаков. И опоздал. Дэн с Темой наехали на Толика. — Павел Петрович сжал мозолистой ладонью руку дочери. — Прости, Лен, я не так вас воспитывал.
— Нет, папа, я благодарна тебе.
— Не так, совершенно не так! И поплатился за это.
— Ты не виноват. Все в прошлом.
— Бандиты приехали и потребовали у Толика денег. За «крышу». А он… Я не посвящал его в изнанку бизнеса. Я же вдалбливал ему: будь честным, умей постоять за себя, дать отпор несправедливости, правда всегда побеждает. Вот Толик и возмутился: «Какие еще деньги? Не буду платить!» Они засмеялись и ударили его. Завязалась драка. Но что мог сделать Толик против братьев Бугаевых? Их двое — он один. Они привыкли пускать в ход кулаки, а он проводил время за учебниками.
— Бугаевы? — Елена вспомнила фамилии с памятника погибшим бандитам. — Денис и Артем Бугаевы?
— Они называли себя Дэн и Тема. Они избили Толика. Пинали ногами, разбили ему нос, губы, выбили зуб. Моя рабочая куртка, которую он надел, собираясь таскать коробки из подсобки, была забрызгана кровью. Когда я приехал в магазин, бандитов уже не было. Они забрали выручку из кассы, прихватили лучший видак и велели привезти остальное сегодня же в сауну в парке, иначе грозились спалить магазин. Но Толик не был сломлен. Он дрожал от возбуждения. Оказывается, он записал избиение на видеокамеру. Она стояла на шкафу в кабинете, и он включил ее с помощью пульта. Толик показал мне видеозапись. Он даже радовался! «Мы напишем заявление в милицию, приложим доказательства, я зафиксирую побои, их посадят — и беспредел закончится», — говорил мой сын. А я… Я достал видеокассету, поломал ее и порвал пленку.
Павел Петрович встал, убрал инструмент в картонный ящик с ручкой, старательно отводя увлажнившийся взгляд от дочери. Елена молчала. Отец поднял инструменты, сделал шаг по направлению к сараю и внезапно выпустил ящик из рук. Ящик, звякнув стальной требухой, упал на землю. Павел Петрович обернулся, в отчаянии сжимая кулаки.
— Ты пойми, не мог я иначе, не мог! Менты прямо говорили: договаривайтесь с бандюгами. А если бы и нашелся сумасшедший, который согласился бы дать делу ход, нас бы уничтожили их дружки! Такие случаи были: непокорных калечили и убивали! Не мог я рисковать. Время было такое, Лена.
— Я знаю, папа.
— Да, ты практичнее, а Толик был идеалистом. Он вскипел, разозлился и даже набросился на меня, порвал пиджак.
Елена хорошо помнила показания продавца, который красочно описал ссору отца и сына, но почему-то не упомянул о «наезде» бандитов.
— Толик так и не успокоился? — спросила она.
— Внешне он смирился, но это был обман, который я сразу не разглядел. Толик долго сидел молча, о чем-то размышлял. Я был рад, что сын успокоился, и не заметил перемены в его настроении. Это была моя вторая — роковая — ошибка. Толик сказал, что сам отвезет бандитам деньги, даже обещал извиниться. Мол, так будет лучше: пусть они видят, что он согласен на сотрудничество. Я не стал возражать. У меня было паршивое настроение, я думал, как буду выглядеть в пиджаке с оторванным рукавом.
— И Толик уехал на твоей машине?
— Я дал ему денег. Сказал, что мы встретимся дома. Потом, закрывая магазин, я обнаружил, что из подсобки пропала канистра с бензином. Я держал ее про запас, тогда на заправках были очереди. И тут у меня в голове что-то щелкнуло. Толик не сломался! Раз милиция не в состоянии нам помочь, он решил поступить по-другому. Это было очевидно. Бугаевы обещали спалить магазин, но деревянная сауна горит лучше. Безумие! Мне надо было его остановить. Но как? Мобильных тогда еще не было…
Павел Петрович поднял опрокинутый ящик с инструментами, поставил его на траву и вернулся к ступенькам.
— На ночь покрашу, — сказал он, глядя на новые доски. — К утру краска высохнет.
— Тебя нашли на аллее в Измайловском парке, — напомнила Елена.
— Я долго ничего не помнил. У меня действительно отшибло память на несколько лет. Вот я вижу, что канистра пропала, страшно нервничаю и думаю, как остановить Толика. А дальше следователь задает мне вопрос, откуда на моей куртке кровь сына. Где я спрятал его тело? Это бред, но я ничегошеньки не помнил!
Закапал холодный дождь. Елена и Павел Петрович поднялись на крыльцо и сели под навесом на широкую скамейку.
— Ты надел впопыхах рабочую куртку, потому что порвал пиджак. А на ней была кровь Толика, — догадалась Лена.
— Наверное, так и было. Но я тогда ничего не помнил.
— Тебя сбила машина, и ты ударился головой.
— Следователь дал мне прочесть показания, в которых я признавался, что убил Толика. И мне стало страшно. Я убил своего сына! Я помнил, что был зол на него, мы поссорились и я хотел его догнать. А если я настиг Толика ночью в парке, мы опять подрались, и я…
— Ты любил его. Ты не мог этого сделать.
— Откуда тебе знать? Несколько лет меня мучили кошмары. Я просыпался с трясущимися руками, и мне мерещилось, что на них кровь!
— У меня тоже бывают страшные сны. Это реакция уставшей от негатива психики, не более того.
— Я верил и не верил, успокаивал себя и вновь обвинял. Я приезжал в Измайловский парк, шел вдоль дороги, сворачивал в лес и смотрел под деревьями, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Однажды меня осенило: надо приехать в парк ночью. Я дождался летней ночи, такой же, как была тогда. Пошел пешком, встал на обочине, закрыл глаза, а по главной аллее мчатся машины и бьют светом фар по глазам, даже если веки опущены. Шум, вспышка, в голове закружилось. Я пошатнулся, ударился виском о дерево — и все вспомнил! — Павел Петрович зажмурился и замотал головой. Его губы шептали: — Кошмар, кошмар…
Елена дрожала от напряжения, но она приехала сюда для того, чтобы узнать правду.
— Ты должен все рассказать. Должен выговориться. Тебе станет легче, — уговаривала она отца.
— Легче?! — Павел Петрович рывком повернулся к ней. Жаркое возмущение в его глазах переплавилось во влажное страдание. — Толика нет с нами, Лена. Его нет!
Дмитрий Мальцев вошел в кабинет врача-психиатра Аркадия Красина. Лицо визитера искажали презрение и гнев.
— Меня не пускают к моей жене! Распорядись!
— Часы свиданий с трех до пяти. А вашу жену только сегодня доставили из тюрьмы. Она принимает необходимые процедуры.
— Какие еще процедуры? Из-за них она и превратилась в дуру, убившую моего брата.
— Я говорю о формальном обследовании и оформлении документов. Инна доставлена к нам для проведения психиатрической экспертизы.
— Упечешь ее? Лекарствами заморишь?
— По закону для квалифицированного заключения нам дается тридцать дней.
— Почему так долго? Быстрее нельзя?
— Чтобы поставить точный диагноз, нужно провести всестороннее обследование. Мы дадим психиатрическое заключение, которое приобщат к делу и передадут в суд.
— Слушай, доктор. — Мальцев сел, закинул ногу на ногу. — Ты три месяца лечил Инну. Я тебе деньги платил. И где результат?
— Душевное состояние человека — очень хрупкая субстанция…
— Не зуди! Лучше скажи: если Инну признают чокнутой, ее отправят на принудительное лечение?
— Видимо, да.
— Так сделай это! Больничка лучше, чем тюрьма.
— Решать будет комиссия из трех человек. Ее назначит главврач. Возможно, я не войду в состав комиссии.
— Вот так фокус! Начал лечить — продолжай. Не увиливай от ответственности!
— Я же объясняю: решает начальство. Мое мнение, конечно, учтут, но ваше дело приобретает общественный резонанс.
— Что ты несешь?
— Вы газеты читаете? Полюбуйтесь на свое фото.
Психиатр развернул газету, где под заголовком «Ошибочка вышла» красовалась раздраженная физиономия Дмитрия Мальцева.
— Вот зараза! — Мальцев вырвал газету. — Слабо я грохнул ее фотоаппарат. Ну что за отродье эти журналюги?
— Она пишет, вам повезло, что вы избежали мучительной смерти.
— Ей бы такое везение! Какого черта она публикует мое фото без моего согласия?
— Журналистка приводит статистику семейных драм и делает неприятный вывод. Если жена убивает мужа, то это означает, что он довел ее до крайности. Вам придется оправдываться в суде.
— Не пойду я ни в какой суд! — Мальцев просмотрел статью. Гнев на его лице сменился озабоченностью. — Вот влип! Если я найму для жены адвоката, то он начнет копаться в нашей семейной жизни. Ему будет выгодно представить меня сволочью, чтобы Инна выглядела мягкой и пушистой. Так?
— Спросите у следователя. Я не специалист по юриспруденции.
— Следователь тоже баба, вот в чем беда.
— И многие судьи женщины.
— Я понял, почему Петелина так долго ковыряется в этом деле. Из-за женской солидарности! А врачи-психиатры мужчины?
— В подавляющем большинстве да, — ответил Красин.
Мальцев откинулся на спинку кресла. Ухмыльнулся.
— У кого что болит, тот то и лечит. Да, доктор?
— Я бы не утверждал так категорично…
— Среди психов ведь больше мужиков? Вот некоторые из них и идут в психиатры. Ты часом не из таких?
— Довольно, Дмитрий Николаевич. Наш разговор зашел не туда. И вообще — я занят! До того как я обследую Инну Мальцеву, встречи с посетителями ей запрещены. Она не просто пациент, а пациент, находящийся под следствием по обвинению в убийстве!
— Ну, обследуй, обследуй. — Мальцев встал. — После твоих обследований у Инны крыша и поехала. Так ведь, доктор? — У порога он обернулся, ткнул в Красина пальцем. — И помни, ты еще не все деньги отработал.
Отец молчал тяжело и долго. Елена не решалась уточнять недосказанное. Что значит «Толика нет с нами»? Он был в сгоревшей сауне или нет?
Готовясь к встрече с отцом, Елена прихватила с собой папку с материалами уголовного дела. Она отобрала копии снимков обгоревших предметов и показала их Павлу Петровичу.
— Здесь есть вещи Толика?
— Что это? — отшатнулся Грачев.
— То, что осталось от людей в сауне.
— Забери.
— Что случилось с моим братом? — не выдержала Елена. — Ты должен мне об этом рассказать!
Отец соединил руки и уперся в них лбом. Когда он разжал пальцы, его глаза, казалось, смотрели на что-то невидимое Елене.
— Сначала я вспомнил огонь. Горела сауна, я узнал ее. Там Толик должен был передать деньги Бугаевым. И я сразу подумал о худшем: бандиты обнаружили канистру, озверели, затолкнули Толика в сауну и подожгли. Убили сына в назидание папаше, которого будут продолжать доить. И все из-за меня! — Павел Петрович обхватил голову руками.
— Что было потом, папа?
— Я побежал по дороге. Навстречу мне машина. Свет фар по глазам, удар — и полная темнота.
— Когда тебя нашли, ты твердил, что убил Толика.
— А что еще я мог говорить? Я был уверен, что он погиб, и проклинал себя за воспитание, которое дал сыну. В нынешнее время, чтобы достичь успеха, надо юлить и приспосабливаться, а не лезть напролом с благородной храбростью.
— В той сауне гольяновские сожгли измайловских.
— Там что-то пошло не так, как они планировали. Когда я сидел в СИЗО, ко мне подкатывали и те и другие «братки». Они хотели знать, что я видел. Но я тогда, на свое счастье, ничего не помнил.
— Ты думаешь, Толик оказался внутри горящей сауны?
— Нет, Ленка. Он жив, жив! Мне целый год снилась та машина, что сбила меня. И постоянно от меня что-то ускользало, какая-то деталь, за которую я пытался уцепиться. А потом я увидел сон как в замедленной съемке. На меня мчится автомобиль. Левая фара слепит, а справа горят только габариты!
— И что?
— Это была наша машина! В правой фаре перегорела лампочка, и я хотел ее заменить.
— И ты думаешь…
— Да. За рулем был Толик. Больше некому. У меня «секретка» под торпедой, которую чужаку не найти. Машину вел мой сын.
— Он сбил тебя и не помог? — Елена недоверчиво помотала головой. — Толик остановился бы.
— Меня тоже мучили сомнения. За все эти годы молчания я перебрал множество вариантов. Но сейчас остался только один: Толик запер дверь в сауну и поджег бандитов. Его кто-то заметил. Он убегал, ехал на большой скорости и не стал останавливаться, когда сбил человека. В парке темно, он не разглядел, что это был я!
— Не сходится, — возразила Елена.
— Все так! Ты же сама рассказывала, как к нам домой заходили мордовороты, искали Толика. Он уехал, чтобы скрыться ото всех!
— Бандитам он был не нужен. Они требовали документы на твой магазин, запугивали. И мама их отдала.
— Зря.
— Как ты не поймешь? Она хотела избавиться от ужасного бизнеса, который принес столько несчастий!
— Я и говорю: все из-за меня.
Возникла пауза. Елена успокоилась и спросила:
— Скажи, а у Толика мог быть пистолет?
— Разве что газовый.
— Нет, речь идет о боевом. Те бандиты в сауне… В их телах нашли пистолетные пули.
— Их сначала застрелили?
— Скорее всего.
— Даже если у Толика было оружие, он не решился бы на такое.
— Так было у моего брата оружие или нет?
— Я не видел у него пистолета.
— После пожара нашли две пустые канистры. Одна твоя, с буквой «П». Но была и другая, обычная, без опознавательных знаков.
— Я ничего не знаю. У нас в магазине хранилась только одна канистра.
— Вторую Толик мог купить по дороге.
— Мог, — вздохнул Павел Петрович.
Елена нашла фотографию кладбищенского памятника с изображением измайловских.
— Твои враги не ушли от ответа. Братья Бугаевы погибли в сауне.
Павел Петрович рассмотрел снимок.
— Это они, Дэн и Тема. Их верно изобразили: обыкновенные стервятники с холодными зрачками и крючковатыми носами.
Упоминание о хищной птице напомнило Елене еще одну причину, по которой она приехала к отцу. Возможно, к этому обязывала «птичья» фамилия, но Павел Петрович Грачев неплохо разбирался в птицах. Он рассказывал о них своим детям. Отсюда и легкость, с которой Толик придумал кличку сестре — Зимородок.
Елена достала присланный ей глянцевый снимок красивой птахи. Ей подумалось, что Толик предсказал ее будущую профессию — строгое голубое оперение зимородка напоминало синий мундир следователя.
— Зимородок, — проворчал отец.
Он узнал птицу отнюдь не по надписи, которую вряд ли мог разглядеть без очков.
— Я родилась зимой, — сказала Лена.
— Точно.
— Ты знал, что Толик называл меня Зимородком?
— Метко подмечено!
— Так знал или нет?
— Не припомню. Его вот Грачом дружки звали, как меня в детстве. Это уж потом меня стали величать Петровичем.
— Мне прислали эту вырезку на работу.
— Кто?
— Я хотела спросить об этом у тебя.
Отец замялся. На дорожке, ведущей к дому, показалась спешащая Лида.
— Я магазин на обед закрыла. Надо же гостью за стол пригласить. Павел Петрович не додумается. Чего на крыльце мерзнете? Пойдемте в дом, там поговорите.
Но в доме отец по обыкновению замкнулся. Щебетала в основном Лида — пересказывала деревенские новости и давала советы, как мариновать опята. Она хвасталась, что этой осенью закатала килограммов пятнадцать грибов. Сейчас откроет, чтобы попробовать, да еще и с собой обязательно даст.
Воспользовавшись моментом, Елена прошла в комнату. Ее интересовал книжный шкаф. Уезжая из города, отец забрал с собой только книги о природе и садоводстве. Глаза Елены пробежали по корешкам. На полке стояла та самая «Иллюстрированная энциклопедия птиц», которую она помнила с детства.
Елена быстро посмотрела оглавление. Напротив строки «Зимородок голубой (обыкн.)» значился римский номер цветной вкладки. Пальцы Елены пролистнули снимки сипухи, золотистой щурки, пятнистоклювого тукана. Потом в обратном порядке. Страница с зимородком отсутствовала!
Елена обернулась. Она осталась в комнате одна. Петелина приложила к срезу лист, что ей прислали. У опытного следователя не осталось сомнений: снимок вырван именно из этой книги!
Потрясенная Елена сунула листок в папку. Пальцы плохо слушались ее.
— Есть будешь? — раздался в дверях голос отца.
Елена вздрогнула. Из дела о сауне выпала копия страницы.
— Уже иду!
Поднимая листок, следователь зацепилась взглядом за имя свидетеля. Эту фамилию и инициалы она буквально вчера видела в другом уголовном деле.
Капитан Валеев заехал к вдове Никиты Доброхотова. Как обычно он передал ей часть своей зарплаты, сказав, что деньги собрали ребята из отдела. А также вручил комбинезон для мальчика и объемный пакет Петелиной с одеждой для девочки.
Марат заезжал сюда раз в месяц, стоял в коридоре, в комнату не проходил. Они не находили слов, каждого переполняли тягостные воспоминания. Марат не мог смотреть этой женщине в глаза. Ей было немного за тридцать, а уже вдова. За ее спиной — голоса детей, которые никогда не увидят папу. И все из-за него! Это он, капитан Валеев, убил прекрасного мужа и отца Никиту Доброхотова. Какие теперь могут быть оправдания?
Покинув скорбную квартиру погибшего напарника, Марат направился в служебный тир. Он всегда шел туда после встречи с вдовой, иначе не отпускало. Глыба льда в его душе грозила сковать сердце.
В тире Валеева знали и ставили для него специальную мишень: две фигуры в полный рост. Террорист прикрывается заложником, направив пистолет ему в висок.
…В тот роковой день так и было. После теракта в метро они с Доброхотовым проверяли несколько адресов в Подмосковье. Начальство изображало бурную деятельность и направляло ребят по всем мало-мальски криминальным точкам. Шел третий день рутинных поисков. Проверив четыре «спокойных» адреса, они с Никитой расслабились.
Никита вошел в дом первым. Когда Марат увидел своего напарника, тот был обезоружен и схвачен бандитом. Марат узнал преступника по ориентировкам: убийца водителей-дальнобойщиков, четырнадцать кровавых эпизодов. Его подельников взяли на прошлой неделе, а главарь ускользнул. И вот он перед ним — матерый волчара, загнанный в угол.
Бандит умело прикрывался Никитой и угрожал пистолетом. Он двигался, кричал и требовал от Валеева опустить оружие на пол. Марат видел только часть его лица, не больше трети. Стрелять в таких условиях — безумие. И Марат согласился с требованием бандита. Он стал плавно опускать руку. Главарь банды тем временем отступил к окну.
И тут до Марата дошло: бандит проверяет, сколько ментов его обложили. Пустая улица была как на ладони. Сейчас преступник убедится, что их только двое и оба в его власти! На его совести не только трупы дальнобойщиков, но и трое убитых гаишников. Еще два мертвых мента картину не изменят. Такому нечего терять!
Это понял и Никита. Он почувствовал, что бандит сместил ствол, и отчаянно крикнул:
— Марат!
И Валеев вскинул руку!
Два выстрела прозвучали одновременно. Марат ощутил боль в левом плече и увидел, как оседает Никита — с кровавой дырочкой в горле. И к капитану Валееву сразу пришло прозрение. Если в него угодила бандитская пуля, то сам он попал в Никиту!
Потом загремели новые выстрелы. Бандит успел выпустить еще только одну пулю, Марат же разрядил в него всю обойму. Преступник промахнулся, а все пули капитана попали в цель.
Все, кроме первой…
Валеев надел наушники и сосредоточился. Он видел перед собой нарисованную небритую физиономию, только треть лица, как в тот роковой день. И точно так же Марат стал опускать руку с оружием. А потом вскинул пистолет и начал стрелять.
Когда клочки бумаги осыпались, Марат убедился, что «террорист» готов, а «заложник» не пострадал.
В отличие от Никиты Доброхотова. Его спасти не удалось.
В воскресенье Елена Петелина завезла Настю в Ледовый дворец на тренировку по керлингу. Она сама выбрала для дочери этот вид спорта.
Когда-то Елена случайно увидела репортаж с олимпийских соревнований: стройные девушки из разных команд по очереди отправляли гранитные камни в центр круга, обводя и выбивая камни соперника. Елена изучила правила в Интернете и вернулась к экрану азартным понимающим болельщиком. Теперь она могла оценить красоту и точность решающих бросков, а главное, увидела противостояние не только ловкости, но и интеллекта и выдержки. Ни дать ни взять — шахматы на льду!
Однако больше всего Елене понравились умные сосредоточенные лица наших спортсменок. Подобное сочетание грации, красоты и ума она еще никогда не видела в спорте. Будь ее воля, она бы тоже занялась керлингом. Но дети на то и существуют, чтобы реализовывать несостоявшиеся мечты родителей.
Насте сначала не понравилась идея мамы: камни тяжелые, а лед холодный и твердый, об него можно больно удариться. Но со временем девочка втянулась и теперь рвалась на тренировки с б???ольшим рвением, чем в школу.
У раздевалки Настя вскинула вверх сжатый кулачок. Елена ответила ей таким же жестом. Их глаза блестели. Мать и дочь дружно стукнули кулаком о кулак и подняли вверх большие пальцы. Фамильное напутствие состоялось.
Пока длилась двухчасовая тренировка, Петелина решила заскочить на работу.
Вчера в доме отца из дела о сауне выпал листок. Там в качестве свидетеля упоминался некий Зайцев. Елена прекрасно помнила, что Вадим Зайцев погиб на охоте от неосторожного выстрела Антона Мальцева. Не идет ли речь об одном и том же человеке? Вероятность небольшая, фамилия распространенная, преступления разделяют пятнадцать лет, но Петелина тем и отличалась от вальяжных «следаков», что с первых дней своей служебной карьеры руководствовалась правилом: в расследовании мелочей не бывает, самая немыслимая версия может оказаться верной. Там, где другие следователи полагались на интуицию, Петелина просто работала. Она проделывала больше следственных действий, но вот парадокс — у нее было меньше незавершенных дел, чем у коллег.
Зыбкое предположение подтвердилось: в обоих делах фигурировал Зайцев Вадим Андреевич, 1973 года рождения, проживавший в Москве, на Измайловском бульваре. Странное совпадение.
Петелина принялась штудировать материалы дела об убийстве на охоте. «Покажите мне уголовное дело, и я скажу, на какой странице следователь получил взятку». Эта колкая фраза не была выдумкой юмориста, она отражала реальную картину работы некоторых продажных «следаков».
В подборке материалов уголовного дела прослеживалось некое противопоставление. С одной стороны, законопослушные братья Мальцевы, с другой — сомнительный Зайцев. Мальцевы на удивление трезвые, с зарегистрированными ружьями, с лицензией на отстрел кабана. У Зайцева — большая степень опьянения, незарегистрированное ружье и трехлетняя отсидка по сто двенадцатой за умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести. Но более всего Петелину заинтересовало сопоставление данных баллистической экспертизы и вскрытия тела. Баллистик сделал вывод, что смертельный выстрел был произведен с расстояния тридцати метров. А повреждения, которые зафиксировал патологоанатом, косвенно говорили о том, что Антон Мальцев стрелял в упор. Странно, что обвинитель не обратил на это внимания.
Петелина вошла в базу данных и распечатала сведения о ранее судимом Зайцеве. Срок он получил в девяносто седьмом за погром в кафе и избиение его владельца. В справке говорилось, что Вадим Зайцев был активным членом измайловской преступной группировки.
Зачем братья Мальцевы взяли в компаньоны бывшего бандита? Около трех лет назад он получил небольшую долю в их строительной фирме, а спустя несколько месяцев погиб на охоте.
Покинув кабинет, Елена Павловна заметила на служебной парковке под окнами мотоцикл Михаила Устинова. «Штопором для пробок» любовно величал свое двухколесное транспортное средство эксперт-криминалист. Увлеченный сложными исследованиями Головастик частенько заезжал на работу и в выходные. Петелина решила спуститься в лабораторию.
— А это что за фигня? — открывая дверь, услышала Елена звонкий женский голосок.
Следователь с удивлением обнаружила в лаборатории остроносую девицу с фиолетовой челкой. Она расспрашивала Мишу о диковинном приборе.
— Ой, а мы с вами встречались! — воскликнула пигалица в высоких ботинках на трехсантиметровой подошве. — Я брала интервью в подъезде, где произошло убийство. Так вы тоже здесь работаете?
— Фотоаппарат починили?
Елена узнала настырную журналистку, ломившуюся к Мальцеву.
— Редактор похвалил мою статью и выдал новый объектив.
— Какую статью?
Девушка выхватила газету из объемной сумки-баула.
— Вот! На примере конкретного случая я подняла проблему семейных трагедий.
Елена развернула газету, увидела фотографию Дмитрия Мальцева, пробежала глазами бойко написанный текст. Петелина привыкла к вниманию прессы. Каждое второе ее дело приобретало общественный резонанс, что зачастую мешало расследованию. Елена свернула газету и вздохнула. Если знакомство эксперта-криминалиста и журналистки продлится, то можно будет говорить о каждом первом деле.
Петелина вопросительно уставилась на смущенного Мишу.
— Я подумал, что если напишут о нашей лаборатории, это поднимет престиж профессии криминалиста, — оправдывался Головастик. — А то некоторые думают, будто мы только трупы фотографируем. — Михаил спохватился и торжественно представил: — Это Елена Павловна Петелина — лучший следователь Москвы! А это Маша.
Елена улыбнулась. Даже грубая лесть приятна.
— Миша плюс Маша. — Она разглядывала парочку, одетую в кожаные куртки-«косухи» с узорами из заклепок. — И кто кого первым склеил?
— Вот еще! — фыркнула журналистка. — Буду я парням на шею вешаться!
— Мы познакомились через Интернет, — пояснил Миша. — Я разместил фотографию Василича и объявил конкурс на лучший комментарий. Маша победила.
— И что же она такого придумала?
Журналистка подбежала к скелету и развернула офисное кресло, на котором он восседал. Рот у Василича был широко раскрыт, а к ребрам был прикреплен листок: «Он испугался до полусмерти. Два раза!»
Петелина улыбнулась. Журналистка оценила ее реакцию и тут же заворковала сладким голосом:
— Елена Павловна, расскажите о громком деле, которое вы сейчас ведете. Мы вместе с вами сделаем бомбу!
— Я ненавижу взрывы, Маша. Очень сложно после них работать.
— Не подумайте ничего такого. Я отправлю вам статью на согласование.
Сколько раз Елена слышала это обещание. Однажды ей даже прислали ее интервью для одобрения. Она, наивная, потратила ночь на редактирование, а наутро, не успев отправить текст, обнаружила статью уже напечатанной. Ее возмущение наткнулось на стену непонимания. Редакция ждала возражений только по поводу ее личной фотографии, а раз таковых не последовало, статья пошла в печать. Свобода слова, черт их побери!
— Как-нибудь в следующий раз, — пообещала Петелина, помня приказ начальства корректно обходиться с представителями СМИ.
— Назначьте время. Я готова…
— Миша, можно тебя на минутку?
Девушка фыркнула и отвернулась. Петелина передала Устинову бумагу с данными на Вадима Зайцева и братьев Мальцевых.
— Покопайся в связях между ними, — попросила Елена.
Головастик умел и любил отыскивать крупицы ценной информации в туманном облаке виртуального пространства.
— С меня шоколадка, — пообещала следователь смущенному эксперту и направилась к выходу.
— Елена Павловна, подождите! — Михаил схватил листки со стола. — Вы угадали: парня, закопанного под гаражом, убили из того же оружия, что было применено в сауне. Калибр пуль совпадает!
— Я не гадаю, Миша, а делаю выводы. — Петелина пробежала глазами заключение эксперта. — Оба преступления произошли летом девяносто четвертого. Какое было раньше, а какое позже?
— По останкам определить невозможно. Могли и в один и тот же день.
— Хмм… Если с ним расправились в тот же день, когда сгорела сауна, то кто он?
— Кстати, патологоанатом Лопахин обнаружил у убитого перелом левой ключицы. Причем он появился незадолго до гибели, приблизительно за месяц. Я приложил и это заключение.
— Вы неплохо поработали. Есть над чем поразмыслить.
Поздно вечером, когда Елена в ночной сорочке расстилала постель, ей неожиданно позвонил Валеев.
— Я нашел опера, который работал по сауне. Долгов его фамилия! — возбужденно докладывал Марат. — Раскрутил его на теплый разговор. Хорошо, что сразу восемь трупов.
— Валеев, ты слышишь, что говоришь? Восемь трупов — это, по-твоему, хорошо?
— Зато Долгов в теме — такое не забывается. Мы посидели, накатили и…
— Валеев, ты пьян?
— Пришлось принять удар по печени. Иначе старого опера не разговоришь, — оправдывался Марат.
— Понятно. Давай отложим разговор до утра.
— Там все не так просто. Долгов такую загогулину нарисовал!
— Вот завтра и объяснишь про загогулину.
— А хочешь, я сейчас приеду? К тебе! — выдохнул Марат.
— Ну уж нет! Утром на работе расскажешь.
Марат молчал. Елена слышала его дыхание и хотела уже попрощаться, когда он тихо признался:
— Вообще-то я уже тут… у твоего подъезда.
Елена шагнула к окну и выглянула во двор. Под фонарем, задрав голову и приложив телефон к уху, стоял Валеев. Он заметил ее в освещенном окне и помахал рукой.
— А хочешь, я тебе спою, как в школе? — предложил Марат.
— Не вздумай! — Елена помнила, как на звуки его серенады, исполняемой под гитару, на балконы вывалили соседи.
— Я тихо. — И Марат, переделывая слова, шепотом затянул песню Муслима Магомаева: — Леночка моя миленькая! Все пройдет, и ты примешь меня. Примешь ты меня нынешнего, нам не жи-и-ть друг без дру-у-га-а…
Елена задернула шторы и отключила телефон. Ее сердечко колотилось, расталкивая по сжавшимся артериям пылкие угольки болезненного восторга. «Это из-за высоты, — уговаривала она себя. — Не слушай его, он же пьяный!»
А в голове у нее стучало: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. «Нам не жить друг без друга…»
Елена украдкой выглянула в окно. Марат продолжал петь в отключенный телефон. Для себя и для нее. Ей показалось даже, что она слышит его голос: «Прошу, стань добрей меня, стань ласковей…»
Она отшатнулась. Это невозможно! Нет! Не думает же он, что после его сумасшедшей выходки она бросится к нему в объятия? Не дождется! Она не легкомысленная девчонка!
И Елена снова взглянула вниз. Марат уходил.
Ну и хорошо, ну и слава богу. Он там, она здесь. Между ними темная ночь и холодная осень. А песня — это всего лишь…
Лена заметила, как Марат сел в машину. И тут же на нее нахлынуло беспокойство. «Дурак! Ты же выпил! Тебе нельзя за руль! Немедленно остановись!»
Ее глаза заметались в поисках телефона. Елена обшарила расстеленную постель и схватилась за трубку. Остановить! Надо запретить ему ездить на машине! Сейчас она скажет ему такое! Но палец дрогнул. Он уже едет, и если ответит на звонок, будет только хуже.
Елена бессильно опустилась на кровать, обхватила себя за плечи и закачалась. Ну что за охламоны эти мужики?! Разве заснешь после такого?
Вот уже час следователь Петелина пыталась составить обвинительное заключение по уголовному делу, которое предстояло передать на подпись прокурору. Работа шла туго, ее внимание рассеивалось. Елена чувствовала себя так, словно была за рулем в плотном потоке машин. Глаза устремлены в бумаги — это главная дорога. Каждые пять секунд — отрывистый взгляд на дверь кабинета, как в боковые зеркала: что там? А уши настроены на звуки, доносящиеся из коридора. Сейчас откроется дверь и войдет Марат. Как вести себя с ним после вчерашнего? Если бы он ограничился только песней, а ведь он такое отчебучил…
…Утром Елена вымыла голову и с особой тщательностью подошла к выбору одежды. В мундир ей полагалось облачаться, отправляясь в суд или другие государственные организации. Частенько она надевала форму, чтобы поставить на место чиновника-свидетеля или произвести должное впечатление на обвиняемого во время допроса. Сегодня же следователь Петелина хотела выглядеть женственно.
Поторапливая дочку в школу, Елена выглянула в окно, чтобы решить, брать ли зонт. Там, прямо под фонарем, где ночью топтался Марат, метровыми буквами на асфальте было выведено белой краской: «Лена, я тебя люблю!»
Нет, это не он! Это не ей! Не может мужчина тридцати пяти лет писать такое своей ровеснице. Это мальчишество! Кто-то из старшеклассников порадовал подружку откровенным признанием. Елена попыталась вспомнить, кто из школьниц или студенток живет в ее подъезде. Прямо над ними Наташа, где-то ниже Катя. А кто еще? Кого зовут Лена? Неужели никого? Не может быть. Она просто не знает всех жильцов. Должна быть еще какая-то Лена кроме нее!
Настя, удивленная растерянностью матери, прилипла носом к стеклу.
— Ух ты! Мне бы такое написали!
— Подрасти сначала, а потом о мальчиках будешь думать.
— А ты уже переросла?
Елена отдернула дочь от окна и потащила ее в школу. И, конечно, заморосил дождь! А она совсем забыла, что выглянула в окно, чтобы посмотреть на небо.
Уже в машине, проводив Настю, Елена глянула в зеркало. Мокрая курица, а не женщина! А она так старалась придать пышность своему затылку. Все насмарку. Ну и пусть! Она майор юстиции и спешит на службу, а не на свидание!..
Кто-то вежливо кашлянул в кулак. Петелина вздрогнула. В раскрытой двери кабинета стоял Марат Валеев.
— Я выполнил поручение, Елена Павловна — встретился с бывшим оперативником Александром Долговым.
— Да, проходи, капитан. — Только так: деловой тон, спокойный взгляд, забыть про вчерашнее. — Рассказывай, что удалось узнать.
Марат сел, сцепив пальцы, и смотрел то на руки, то на край стола. Елена выводила карандашом на бумаге угловатые узоры.
— Мы посидели. Пришлось выпить для контакта. В общем, с той сауной вырисовывается такая загогулина.
Поначалу Марат с трудом подбирал слова, но после того как он погрузился в привычную для оперативников историю, его рассказ оживился. Елена внимательно слушала, время от времени записывая рядом с узорами прозвучавшие имена и фамилии.
В сауне отдыхал глава измайловской братвы Карасев вместе со своими дружками. Поговаривали, что дальновидный Карась сколотил приличную сумму, намереваясь выкупить уральский комбинат. Для того чтобы ускорить процесс сбора денег, он нагло вклинился в вотчину гольяновских. Это не понравилось гольяновскому авторитету, и тот послал трех своих бойцов, чтобы поджечь сауну. Карательная акция вроде бы прошла как по маслу, Карась с дружками погиб, но в ту же ночь исчезли и посланные «братки»! Утром гольяновские нашли их машину с простреленными стелами и окровавленным салоном. А позже стало известно, что кто-то ломанул хату Карася и увел «общак» с деньгами.
По словам опера Долгова, троица «братков» провернуть такую комбинацию не могла. Для того чтобы обмануть и своих, и чужих, нужно обладать недюжинным интеллектом, а те были туповаты. Их бы авторитет непременно нашел и покрошил. Однако факт остается фактом: ни денег, ни людей. Карася, четверых измайловских и трех девиц из сгоревшей сауны похоронили, а от троих гольяновских не осталось даже трупов.
— Вот такая история, — закончил рассказ Валеев. — Восемь трупов и трое без вести пропавших.
— А если добавить сюда моего брата, который исчез в ту же ночь в том же месте, получается и вовсе зловещая картина. — Под рукой Елены хрустнул грифель карандаша.
— Что? Там был твой брат?
— Он привез деньги измайловским. И с концами.
— Моя информация тебе чем-нибудь поможет?
— Пока не знаю, — пожала плечами Елена. — В сауне стреляли. Вместе с Карасевым там погибли братья Бугаевы, а в их старом гараже недавно обнаружили закопанный труп, в который пальнули из того же пистолета. Скорее всего, убит неизвестный, и это произошло в то же время.
— Это твой брат? — тихо спросил Валеев.
— Нет, я проверила ДНК.
— Лена, если потребуется что-то еще, ты скажи.
— Убитому в гараже парню было двадцать три года. У него зафиксирован перелом левой ключицы, случившийся за месяц до гибели. Узнать бы, кто он.
— Придется еще раз поболтать со старым опером.
— Только пьяным ко мне больше не являйся, — вырвалось у Петелиной.
Впервые за сегодняшний день их глаза встретились. Елене не давал покоя вопрос о признании, начертанном на асфальте. Марат это сделал или нет? Спросить у него прямо? А если он тут ни при чем? Тогда выйдет глупо. И стыдно. Зрелая женщина примеривает к себе юношескую романтику. И сразу станет понятно, что ей хочется таких вот дурацких, но искренних сюрпризов.
Елена первой отвела взгляд.
— А расследование по Мальцевой ты уже закончила? — спросил Валеев, чтобы не молчать.
Следователю не пришлось отвечать. В кабинет просунулась большая голова Миши Устинова.
— Песня про Зайцева! — объявил он и потряс бумажными листами, зажатыми в кулаке.
— Заходи, — пригласила Петелина.
Устинов подал листки следователю и расположился на стуле рядом с Валеевым.
— Я проследил судьбу Вадика Зайцева начиная с подмосковного роддома и заканчивая костромским моргом. Итак, что мы имеем. Родился в подмосковной Балашихе, вскоре семья перебралась в Москву, в Измайлово. Там Вадик пошел в школу. Когда ему было тринадцать лет, погиб его отец — он работал таксистом и во время аварии слетел в Яузу. Зайцев окончил школу на тройки, никуда не поступил и загремел в армию. Вернулся в Москву в девяносто третьем и примкнул к измайловской братве. Кстати, его одноклассником был младший из братьев Бугаевых — Артем.
— Оба брата сгорели в сауне, — напомнила Елена.
— Вот-вот. Зайцев пытался поднять братву на месть, поэтому и попал в оперативную разработку по тому делу. Но в итоге прошел как свидетель. В девяносто седьмом его посадили на семь лет за разбой. Он отсидел шесть, а когда вышел, оказался никому не нужен. Из бывших дружков кое-кто «поднялся» и ушел в легальный бизнес, некоторые смылись заграницу, но большинство закончили, как братья Бугаевы — на кладбище. Зайцев помыкался и устроился охранником на строительный рынок.
— А в две тысячи восьмом он оказался компаньоном Мальцевых. Что известно о них?
— Родились, кажется, в Краснодарском крае.
— Почему «кажется»?
— Пока не нашел документального подтверждения. Все с их слов.
Петелина странно посмотрела на эксперта.
— Ты расспросил их обоих? Ты умеешь разговаривать с духами?
— Объясняю. В две тысячи втором в Греции затонул паром. Мальцевы были на борту. Они спаслись, но потеряли документы. С их слов в посольстве им выдали справки, а в России оформили новые паспорта. Так вот, более ранних сведений о братьях Мальцевых мне найти не удалось.
— Женщины в подобных случаях иногда изменяют дату рождения, чтобы стать моложе…
— Может, и Мальцевы что-то напутали или приврали. Короче говоря, после трагедии в Греции Дмитрий Мальцев женился на Инне Кольцовой, обосновался в Москве и открыл строительную фирму, дела которой сразу пошли в гору.
— Этому поспособствовали связи его тестя, Виктора Васильевича Кольцова, не последнего человека в правительстве Московской области.
— Я тоже пришел к такому выводу, потому что три года назад после бегства Кольцова в Лондон заказы как обрезало. И сейчас строительный бизнес Мальцева еле дышит.
— Где же связь между бывшим уголовником Зайцевым и бизнесменом Мальцевым? Почему он стал их компаньоном?
— Пока не ясно.
— Возможно, Зайцев оказал Мальцевым какую-то важную услугу, — предположил Валеев. — Они занимались строительством, он работал на строительном рынке, там их пути могли пересечься.
— Хороша услуга, за которую отдают пять процентов бизнеса!
— Есть тайны, которые стоят дорого. К тому же бизнес — это не только прибыль, но и долги.
— Тайны… Тайн у нас слишком много. И с каждым днем они все прибавляются и прибавляются. — Петелина опустила взгляд на листок, где среди узора был записан столбик фамилий. — Вот что, Миша. Имеются имена трех поджигателей, исчезнувших в девяносто четвертом. У нас же накопились образцы ДНК по неопознанным трупам того времени.
— Вашими стараниями…
— …и твоим усердием. Надо сравнить наши образцы с ДНК этих поджигателей.
— Как? Для этого необходимо иметь образец ДНК их ближайших родственников.
— А с этим тебе поможет капитан Валеев. Ребята исчезли молодыми. Их матери, скорее всего, еще живы и не откажутся посодействовать поиску сыновей. Задача ясна, Марат?
— Сделаем.
— Вот и хорошо. За работу, мальчики.
Прощаясь, Валеев пожал руку Устинову. На манжете куртки оперативника Елена заметила пятнышко белой краски. Такой же, как на асфальте.
Ваня Майоров тря дня казался самому себе сдувшимся шариком. Его проткнули и выпустили воздух. И кто?! Лучший друг-напарник, у которого он многому научился. И хотя Галя Нестерова вышла от Валеева почти сразу же после того, как Ваня заметил ее в окне, боль в его душе не утихала.
Три ночи Ваня мучился вопросом: успела эта парочка «схлестнуться» или нет? Он прикинул маршрут Гали, свое отставание по времени и пришел к выводу, что Петля спугнула их в самый неподходящий момент. Точнее в самый нужный момент! Обломала вожделение еще на взлете. А тут и он подоспел.
Отношений с Валеевым это происшествие, конечно же, не улучшило. Ваня припомнил, что в послужном списке капитана была темная история со смертью напарника. А вдруг Валеев застрелил напарника сознательно? Приревновал! Ваня оценил накал своей ревности: жгло невыносимо. Мог бы он таким образом избавиться от соперника? Пуля в голову при удобном случае… Ваня тут же ужаснулся этой дикой мысли.
Напарники разговаривали по работе, выезжали на задания, но «за жизнь» бесед не вели и о Галке не вспоминали. Валеев скис и не пытался подбить к девушке клинья. Это приободрило Ваню. И сегодня он решился зайти в паспортный стол.
— Это тебе, Галя. — Оперативник протянул Нестеровой кактус в горшке.
— Ты чего, Майоров?
— Кактус поглощает вредное излучение от мониторов.
— Это у старых лучевых коробок было излучение. А у меня плоский монитор.
— Не возьмешь? — расстроился Ваня.
— Давай уж, раз принес, — сжалилась девушка. — На микроволновку поставим.
— А Валеев к Петле поехал. Она его вызвала, — небрежно произнес Ваня заранее приготовленную фразу.
Нестерова подалась вперед и легла грудью на стойку, отделявшую сотрудниц от посетителей.
— Слушай, Вань, — зашептала она, — а тебе не кажется, что Петелина запала на капитана?
— Так Марат и сам к ней рвется. Еще неизвестно, кто на кого больше запал.
— Она старуха. Ей уже тридцать пять.
— И Валееву столько же. Они одноклассники. И говорят, у них что-то было.
— Я так и подумала: ностальгия, на старенькое потянуло.
— А мне молодые нравятся, — неожиданно изрек Ваня.
— Да? — заинтересовалась Галя. — И кто же это?
— Ну… такие, как ты, — признался старший лейтенант и покраснел.
Нестерова вздернула носик, расправила плечи. Ее грудь хоть и отдалилась от Вани, но приподнялась и выглядела еще эффектнее.
— Спасибо за кактус, Ванюша. Если что-нибудь понадобится, заглядывай.
— Я это… распечатки о проводнице Семеновой потерял.
— Сейчас у меня прием. Заходи вечером, — кокетливо улыбнулась Галя.
— Ага. Я приду, — кивал головой Ваня, пятясь к двери.
Его лицо озаряла широченная улыбка. Он убедился в том, что даже колючий цветок способен смягчить сердце девушки.
Елена Петелина вошла к полковнику Харченко. По размеру его кабинет был таким же, как и ее собственный. Но вот стол внушал уважение. Елена давно заметила, что чем выше начальник, тем больше у него стол. Этот закон соблюдался независимо от учреждения. Такое впечатление, что завхозы всех ведомств на тайном съезде приняли единые нормативы. Размеры и количество столов росли в соответствии со ступенями служебной лестницы, которые преодолел чиновник.
— Зачем вызывали, Юрий Григорьевич?
— Она еще спрашивает! Ты же меня, не глядя на погоны, поручением нагрузила.
— Ну что вы…
— Присаживайся, Петелина. Я в выходные пересекся со своим другом из ФСБ. Про Кольцова твоего кое-что узнал.
— Он не мой. Он отец подозреваемой Инны Мальцевой.
— Умер Кольцов. Скончался полтора месяца назад где-то в Англии.
— Вот как? — удивилась следователь. — А близкие, по-моему, не в курсе.
— Неудивительно. Кольцов скрывался. А после смерти нотариус занялся завещанием беглого чиновника. Благодаря этому о судьбе Кольцова и стало известно.
— Завещание… О какой сумме идет речь?
— Неизвестно. Но, по предположению эксперта, Кольцов переправил в офшоры не менее пятнадцати миллионов долларов.
— Странно.
— Что так мало?
— Странно, что ни дочь, ни ее муж не упомянули о смерти Кольцова и о его завещании.
— Возможно, нотариус еще не разыскал их. Ему незачем спешить: наследники далеко, а он рядом со счетами покойного.
— Или Кольцов отписал свои деньги совсем не дочери. Как бы это выяснить?
— Я знал, что ты об этом спросишь. — Улыбающийся Харченко протянул Петелиной лист с данными. — Мне сообщили имя лондонского нотариуса и номер его телефона.
— Послать запрос в Великобританию? — задала вопрос Елена.
Полковник юстиции со скептическим видом покачал головой:
— Учитывая уровень взаимодействия между нашими правоохранительными органами, ждать придется долго.
— Что же тогда?
— Вот ты и думай, нужно тебе это для расследования уголовного дела или нет.
Петелина обдумывала неожиданную информацию о смерти Кольцова. Бывший чиновник существенным образом влиял на благосостояние дочери Инны Мальцевой как до, так и после своего бегства в Лондон. Сначала он обеспечивал зятя выгодными заказами, а затем стал причиной неминуемого краха его фирмы. У новых чиновников имелись свои, «карманные» подрядчики.
Под яростным нажимом хрустнула дверная ручка. В кабинет ворвался тот, кого Петелина меньше всего ожидала увидеть: в ореоле отряхиваемых с куртки брызг перед Еленой предстал ее бывший муж Сергей.
— Ленок, так дело не пойдет! Какой пример ты подаешь дочери?
— А какой пример я ей подаю?
— Эта вульгарная надпись, — скривился Сергей и прогнусавил: — «Лена, я тебя люблю!»
— Думаешь, это я написала?
— Вот только не надо корчить из себя дурочку. Мы оба знаем, кто на такое способен.
Намек на человека, о котором она сама думала все утро, смутил Елену. Она опустила взгляд, переложила документы на столе.
— Мало ли кто кому пишет.
— Ленок, мне позвонила Ольга Ивановна. Ты знаешь свою общительную маму, а она знает всех в вашем доме. Единственная Лена кроме тебя — шестилетняя девочка, которая только учится читать. Есть еще восьмидесятилетняя бабушка, почти слепая. Так что же мне думать? Кому адресовано послание?
— А почему тебя это так заботит? — перешла в наступление Елена. — Мы с тобой разведены, я свободная женщина.
— Мы едем в Таиланд! Я уже купил билеты в бизнес-класс и забронировал пятизвездочный отель!
— Слушай, Петелин, я что-то не пойму. К чему такие расходы? Последняя оттепель в наших отношениях была связана с наездом ОБЭПа на твою компанию. У тебя снова возникли трудности с правоохранительными органами?
Сергей Петелин сел и проворчал:
— У меня всегда трудности.
— А вот с этого момента поподробнее. На тебя завели дело? Хочешь повлиять на следователя?
— Не завели пока. Но была проверка.
— По результатам которой…
— Не хочешь помогать — не надо! У меня достаточно связей.
Сергей закинул ногу на ногу. С минуту Елена могла лицезреть его гордый профиль. Затем подбородок ее бывшего мужа опустился, Сергей пошарил в заднем кармане брюк и вытер платком мокрое от дождя лицо.
— Я ради Насти стараюсь. В Москве скоро зима, а там лето.
— Петелин, ты хоть знаешь, что Настю назначили скипом?
— Кем-кем?
— Капитаном команды по керлингу. В эту субботу у нее начинаются соревнования. Можешь приехать поболеть.
— Постараюсь вырваться.
— В субботу, Петелин, в субботу!
— Да у меня бизнес такой! Фуры каждый день туда-сюда…
— Я тебе скину ссылку на правила игры, чтобы ты был в курсе.
— А с Таиландом что? Я забронировал нам разные номера.
— Вот на игре и решим.
— Ленок, та надпись… Это он? Или у тебя появился новый ухажер?
— Следствие еще не закончено.
— Ну, глупо же. Признай, что глупо! Ты, солидная женщина — и такое ребячество!
— А знаешь, иногда надоедает быть солидной, умной… — Елена всплеснула руками. — Меня называют Петлей. И не только уголовники… А хочется праздника, Петелин, праздника!
— Вот в Таиланде его и устроим.
— Да знаю я все, на что ты способен. А слабо написать под окнами: «Махнем в Таиланд, любимая!»
— Ленок, ты чего? Ты серьезно, что ли?
— Пошутила! — отрезала Елена. — Ладно, проехали. Что у тебя в папке?
— Протокол проверки, копии изъятых документов, — засуетился Сергей.
— Оставь, я посмотрю. Нельзя же лишать дочь алиментов. Но баш на баш, как говорится. Ты в английском по-прежнему практикуешься?
— У меня международные перевозки.
— А я запустила язык, надо подтянуть. Будь другом, позвони по этому телефону. Это лондонский нотариус. Я скажу, о чем его нужно спросить. — И Елена пододвинула телефон бывшему мужу.
Английский нотариус проявил осторожность, но кое-что удалось узнать. Господин Кольцов скончался скоропостижно, от инфаркта, однако заблаговременно составил завещание. В нем фигурирует его дочь. Чтобы ее разыскать, нотариус послал письмо на прежнее место работы господина Кольцова. Дочь откликнулась по электронной почте. Он выслал ей текст завещания и теперь ждет в Лондоне, чтобы уладить необходимые формальности. Больше он ничего не имеет права сообщать.
Сергей ушел. Елена была озадачена. Карандаш в ее руке выводил рисунок, похожий на лабиринт.
Если Инна Мальцева знает о смерти отца, то почему скрывает это от мужа? На ее имя послали письмо в администрацию Московской области. Кто передал ей письмо? Инна там не бывает, зато регулярно появляется ее муж. Он тесно общается с чиновницей Дроздовой. Инна ее не знает, хотя утверждает, что убила ее. А очевидное убийство брата мужа она упорно отрицает.
У нарисованного лабиринта не было выхода. Елена разорвала листок и нашла визитку врача-психиатра Красина. Пальцы следователя набрали номер.
— Аркадий Борисович, завтра я буду у вас… Нет-нет, мне не нужна ваша профессиональная помощь. Я хочу побеседовать с Инной Мальцевой… Возражения не принимаются. Это необходимо для следствия!
Ей не давала покоя птица. И больше всего ее название — зимородок!
Петелина смотрела на красивую птаху с нежно-голубым оперением и вспоминала, кто и как называл ее в школьные годы. Ленка, Грачева, Грачиха… Зубрилкой обзывали завистливые троечники, если не давала списать. В начале десятого класса она услышала обидное «Плоскодонка». В то лето она здорово вытянулась, а грудь еще не выросла. Будущий муж Серега Петелин и тогда, и сейчас называл ее насмешливо Ленок, а Валеев одно время дразнил Царевной Несмеяной. И только брат додумался назвать ее Зимородком. Только он.
Елена захлопнула папку, чтобы прикрыть красочный снимок, полученный по почте. Письмо пришло из Владимирской области, там живет ее отец. Лист с зимородком вырван из книги, которая стоит в его доме. Лишь папа и мама могли слышать, как Толик называл ее Зимородком. Но мама в деревне не бывает. Не надо быть следователем, чтобы понять, что это письмо послал ей отец!
Зачем?
Как ловко он выкрутился, когда увидел ее у раскрытой энциклопедии птиц с вырванным листком: «Тебе нужна эта страница? Возьми. А можешь забрать всю книгу».
Зачем отец ее обманывал? Зачем сочинил историю, согласно которой Толик выжил? Он прислал весточку якобы от сына, забыв, что она не наивная девочка, а прожженный «следак», которого то и дело пытаются обмануть отпетые мошенники.
Одно смущало: отец говорил искренне. Как, впрочем, и Мальцева. Возможно, у отца тоже спасительная бредовая идея вытеснила из сознания ужасное преступление?
Елена посмотрела на часы. Пора ехать в психиатрическую больницу. Она договорилась с Красиным, что побеседует с Инной Мальцевой в его кабинете во второй половине дня, после обследования подозреваемой.
Войдя в кабинет психиатра, Петелина изумилась. Она увидела растерянного Красина с пластырем на голове. Одна из линз в его очках треснула. Аркадий Борисович топтался по хрустящим осколкам лежавшей на полу настольной лампы и беспомощно разводил руками:
— Как хорошо, что вы приехали, Елена Павловна. Я не знаю, что делать.
Глаза следователя оценили беспорядок в кабинете.
— Что здесь случилось?
— Беда. Настоящая беда!
— Аркадий Борисович, я ненавижу хруст стекла. Сядьте в кресло, успокойтесь и все расскажите! — потребовала Петелина.
— Сейчас, минуточку. — Красин сел за стол, извлек откуда-то бутылку причудливой формы, плеснул в стакан немного коньяка и сразу выпил. — Анестезия, — объяснил он, потрогав пластырь. Вновь налил себе коньяка и вопросительно посмотрел на следователя. — Вы будете? А мне лекарство не помешает.
— Что это значит?
— Инна. Это она.
— Это дело рук Мальцевой? — удивилась Елена. — Что произошло? Где она?
— Сбежала, — огорошил Петелину психиатр.
— Сбежала? Из закрытого отделения?
— Я привел Мальцеву из закрытого отделения в свой кабинет для обследования. Это обычная практика. К тому же вы собирались приехать. Где вам еще проводить допрос? Инна вела себя спокойно. И вот, когда я заполнял формуляр, она ударила меня по голове настольной лампой.
Петелина посмотрела на опрокинутую настольную лампу.
— У нее тяжелая подставка, — объяснил Красин. — Я отключился на какое-то время. Когда очнулся — голова трещит, а Мальцевой нет.
— Она не могла далеко уйти.
— Я тоже так думал. Я был уверен, она здесь, в клинике! Забилась куда-нибудь и переживает свой нервный срыв. Мы искали ее, опрашивали персонал. Потом я заметил, что из кабинета пропал медицинский халат. Инна не действовала спонтанно, она переоделась, понимаете? У нее был план!
— Когда это произошло?
— Около трех часов назад, — вздохнул Красин.
— И вы до сих пор об этом не сообщили?
— Я надеялся ее найти!
— Вы предупредили охрану на выходе?
— Не сразу.
— Почему?
— Давайте вас ударим по голове! — разозлился психиатр.
— Если дойдет до следственного эксперимента, мы это сделаем. Но при этом воспользуемся манекеном.
— В общем, все получилось хуже, чем я мог предположить, — понурился Красин. — В здании Мальцевой не оказалось. Я вернулся в кабинет и обнаружил, что пропали ключи от моего автомобиля. Выбежал на стоянку — машины нет.
— Мальцевой удалось выехать за территорию больницы?
— У охраны есть список номеров машин, которые пропускают без досмотра. Моя — в их числе.
— Час от часу не легче! Назовите марку и номер вашего автомобиля.
— Документы остались у меня. — Красин полез в карман. — Вот они.
Следователь записала данные автомобиля. Побег подозреваемой, да еще с применением силы, существенно осложнял дело.
— Куда могла поехать Мальцева?
— Да откуда мне знать?! Оказывается, я вообще ее не понимал! Только сегодня я убедился, что она действительно страдает шизофренией.
— Так включите воображение! Куда могла поехать больная? Домой?
— Нет. Я позвонил ее мужу, как раз перед вашим приходом. Дома Инна не появлялась.
— Ладно, будем действовать по системе. Вашу машину объявляем в розыск. А вы, Красин, пишите объяснение. Подробно, с указанием времени.
Петелина позвонила. Она передала сведения в ГИБДД и дежурному по городу и вызвала к себе оперативников. Елена не собиралась ждать сложа руки.
— Красин, я видела в больнице видеокамеры. Где ваш начальник охраны?
Через десять минут следователь сидела перед монитором в тесной прокуренной каморке. Толстый начальник охраны вертелся вокруг важной «шишки», давая пояснения:
— Эта камера контролирует выход из здания. Вот выходит медсестричка в халате. Ваша?
Петелина хотела возразить, что она находится на
— Что у вас там? — спросила Елена.
— Служебная парковка.
— Камера есть?
— Нет.
— А у проходной?
— Сейчас переключу.
Елена отстранилась, освобождая место увесистому животу охранника. Вскоре она наблюдала на мониторе, как перед автомобилем Красина беспрепятственно открылись ворота. За рулем находилась Мальцева. Охранники даже не высунулись из окошка.
— Эти записи я забираю, — решила Петелина и, не выдержав, съязвила: — И часто пациенты обводят вас вокруг пальца?
— У нас больница, а не тюрьма, — насупился толстяк. — Здесь лежат обычные люди: алкоголики, наркоманы, тихопомешанные. Каждый день приходят посетители. Врачи опять же туда-сюда ездят. Закрытое отделение мы контролируем, можете проверить. А то, что психиатр лопухнулся, извиняйте — на его ответственности.
— Извиняю, — согласилась следователь и поскорее покинула каморку охранника, чтобы окончательно не пропитаться запахом табака, прогорклого масла и фарша, щедро сдобренного луком.
Как только она вышла на свежий воздух, ей позвонили из ГИБДД.
— Отлично! — выслушав сообщение, оживилась Петелина. — Мне срочно нужна эта фотография. Сейчас с вами свяжется мой сотрудник Михаил Устинов. Перешлете снимок ему.
Елена набрала номер эксперта.
— Миша, у нас ЧП. Из психиатрической больницы сбежала Инна Мальцева. Она воспользовалась автомобилем Красина. Да-да, угнала! Подробности потом. Главное, что эту машину зафиксировала автоматическая камера на Киевском шоссе. Автомобиль шел с превышением скорости. Делай, что хочешь, но этот снимок должен быть у меня в ближайшее время!
Не прошло и десяти минут, как смартфон Петелиной пискнул, оповещая о приеме MMS-сообщения. Головастик выполнил свою работу.
— Мы прибыли. Что делать? — Перед Петелиной предстали оперативники Валеев и Майоров.
Елена рассматривала черно-белый снимок с автоматической камеры. Он был неважного качества. Автомат зафиксировал номер автомобиля, время и скорость. Но за рулем виднелся силуэт с пышной шапкой волос. Елена узнала прическу Мальцевой. Она!
Валеев пытался заглянуть через плечо следователя в дисплей телефона. Елена увеличила снимок, развернула экран. Обоим стало видно, что на лице Мальцевой большие темные очки и одета она отнюдь не в медицинский халат, а в серое пальто, о котором столько твердила на допросах.
— И куда же направилась наша беглянка? — спросил Валеев.
Глаза Елены сузились и наполнились тревогой.
— Я знаю куда.
Автомобиль оперативников мчался по Киевскому шоссе. Вел Марат, Елена сидела рядом. Ваня Майоров, расположившийся сзади, переводил взгляд с взвинченного капитана на напряженную Петелину.
— Почему Апрелевка? Что Мальцевой там делать? — вопрошал Валеев, обгоняя попутные машины.
— Дроздова! Мальцева хочет убить ее.
— Почему?
— Серое пальто, темные очки — это неспроста, — торопливо ответила следователь, пытаясь связаться с дежурной частью полиции.
— Сдалось тебе это пальто.
— И еще пистолет. Мальцева хранила у себя пистолет отца.
— Она не умеет с ним обращаться.
— Ошибаешься.
Петелиной наконец ответили. Она четким голосом представилась и потребовала:
— Меня интересуют тяжкие телесные повреждения и убийства за последние три часа в Апрелевке. Не было? Это точные сведения? Да, у меня есть серьезные опасения. В опасности жизнь женщины. Надо вызвать наряд по адресу улица Дорожная… — Елена прикрыла трубку рукой и спросила Валеева: — Номер дома Дроздовой?
— Так вот о чем ты думаешь! Не боишься, что это будет ложный вызов?
— Дом двадцать четыре или тридцать четыре?
— Не дергай понапрасну ребят, Елена Павловна. Мы приедем раньше них. — Капитан врубил сигнал и увеличил скорость.
Петелина оценила волевой прищур оперативника и дала дежурному отбой. Однако спокойно ждать она не могла. Обстоятельства изменились: дерзкий побег Инны Мальцевой переводил ее из разряда подозреваемых в преступники. Если раньше Петелина испытывала сострадание к этой женщине, мечтавшей иметь ребенка, но лишенной природой такой возможности, то сейчас все упростилось. Есть убийца, есть сыщик. Один прячется, другой ищет. Кто окажется победителем?
Елена позвонила Устинову:
— Миша, сбрось мне телефон Дроздовой. Срочно!
Она получила сообщение и тут же набрала присланный номер.
— Ну же, отвечай. Ну! — твердила Елена, слушая размеренные гудки.
Марат посмотрел на женщину, которую знал с детства. Только сейчас он понял, что предотвратить преступление для нее гораздо важнее, чем поставить точку в эффектном деле. Решив стать следователем, Лена изначально хотела спасать, а не сажать.
— Оксана Дроздова?! — воскликнула Елена, дождавшись ответа. — Говорит старший следователь Петелина. Где вы сейчас находитесь?
Марат улыбнулся. Страхи следователя Петелиной оказались напрасными: кровавой разборки не последовало. Инна Мальцева не добралась до любовницы своего мужа. Оксана Дроздова жива-здорова, а сбежавшая полоумная Мальцева скоро обнаружится в каком-нибудь ДТП.
— Оксана, вы подъехали к дому. Очень хорошо. Слушайте меня внимательно. Закройтесь в доме и никого не пускайте! Ждите нас! Не спорьте. Даже если я ошиба…
Елена отдернула руку, словно ее в ухо ужалила оса. Странно посмотрела на трубку и закричала в нее:
— Оксана! Оксана! Ответьте!
Марат покосился на Лену:
— Что случилось?
Рука следователя беспомощно опустилась.
— Кажется, я слышала выстрел.
— Дроздова просто уронила телефон. Вот увидишь! — уверял Елену Валеев. — И в прошлый раз она его грохнула.
— На каблуках ходит. Блондинка, — хмыкнул Майоров.
Машина оперативников двигалась по Дорожной улице. Дом номер двадцать четыре стоял в глубине, чтобы подъехать к нему, надо было свернуть в тихий переулок. Прошло минут десять с тех пор, как оборвалась связь с Дроздовой. Елена надеялась, что Марат прав — она ослышалась.
У ворот дома номер двадцать четыре они увидели красную «вольво».
— Дроздова не поставила машину во дворе, — произнесла Петелина.
— Интересная загогулина вырисовывается, — пробормотал Валеев.
Он вел машину медленно. Его профессиональный взгляд прощупывал окрестности. Никого. Ничего. Раздвинув лужицу, колесо замерло позади «вольво». Теперь было видно, что ворота приоткрыты.
— В прошлый раз машина стояла внутри, — заметил Ваня.
Марат промолчал. Чутье подсказывало ему, что теперь все гораздо серьезнее.
— Посиди, мы проверим, — предложил он Петелиной и сунул пальцы в наплечную кобуру.
Но следователь не послушала его. Три дверцы клацнули замками одновременно. Петелина и оперативники вышли. Как только они обогнули «вольво», время догадок закончилось. В проеме ворот ногами наружу лежала женщина, ее правая стопа была неестественно подвернута.
Марат инстинктивно заслонил Елену и превратился в слух. Тишина. Капитан показал жестом напарнику, чтобы тот охранял следователя, а сам направился во двор. Решительный поворот пистолета влево-вправо из-за ворот, и капитан опустился на корточки рядом с женщиной.
Елена подошла к телу. Даже без объяснений было ясно, что перед ними труп. Маленькое запекшееся отверстие в белых волосах на затылке и кровавая лужа, расплывающаяся из-под лица… Там должна быть жуткая дыра. Под вытянутой рукой лежал разбитый телефон.
— В нее выстрелили с близкого расстояния. Никаких шансов, — объявил Валеев.
— Пистолет! — воскликнул Ваня, показывая на землю.
На обочине дороги Елена увидела пистолет Макарова. Она растерянно осматривала место преступления, которое описала ей сумасшедшая Инна Мальцева неделю назад.
— Все, как она рассказывала. Дорожная, двадцать четыре. Зеленые ворота. Красная машина. Выходит женщина. Мальцева приближается к ней сзади, стреляет в затылок и бросает пистолет.
— Прошло минут десять-пятнадцать. Если она недалеко, мы ее найдем, — заверил Елену Валеев и крикнул напарнику: — Ваня, ты по улице, а я во дворе!
— Бесполезно, — покачала головой Петелина.
— Надо проверить.
Через несколько минут они вернулись на прежнее место.
— Никого, — констатировал Валеев.
— Ты забыл, что Мальцева на машине. И я догадываюсь, куда она направилась дальше.
— Куда?
— Мальцева действует по жуткому сценарию, который засел у нее в голове. Свою бредовую фантазию она воплощает в реальность. Помнишь, что она говорила? После выстрела в Апрелевке она поехала домой и выбросила на помойку пальто, перчатки и очки. Нам надо ехать к ее дому. — Петелина обрела уверенность в себе. — Так! Ваня, ты остаешься здесь. Ничего не трогай, жди наших — я вызову Головастика и местных оперов. А мы с Маратом в Москву. Нам надо задержать Мальцеву, пока она не схватилась за топор.
Всю обратную дорогу Елена молчала. Валеев поглядывал на нее, по поджатым губам и задумчивому взгляду узнавая одноклассницу-максималистку. После годовой контрольной она не радовалась, как все, а прокручивала в голове сложные решения, мучительно думая, не допустила ли где-нибудь ошибку. Тогда у Марата и вырвалось отторгающе-презрительное — Царевна Несмеяна.
Он был равнодушен к скромной отличнице с неразвитыми формами, пока однажды в ответ на чью-то шутку Лена не расхохоталась. Марат оторопел от красоты ее сияющих глаз, безупречного ряда зубов и милых ямочек на щеках. Он словно впервые увидел ее лицо, озаренное внутренним сиянием. Лена заметила его взгляд и не отвела глаз. Они были в компании одноклассников, но те словно исчезли. Затихли голоса, расплылись фигуры, развеялись запахи — только два человека существовали в опустевшем мире.
А в день выпускного Марата отвел в сторону Серега Петелин. Они сцепились молча, ничего не объясняя друг другу. Трещала одежда, отлетали пуговицы, сбивалось дыхание, рты наполнялись кровью. Когда Марат повалил Сергея на землю и заломил ему руку так, что захрустела лопатка, он понял, что противник не попросит пощады. Марат отпустил Сергея. Петелин отряхнулся, посмотрел на него искоса и исчез… чтобы через несколько лет стать мужем Елены.
Но в тот вечер, когда разбитые губы Марата ловили ускользающие уста Лены, Валеев чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Это потом он не придаст значения ее семейным проблемам и вдруг останется один. И назло ей по уговору родителей поедет на встречу с Ренатой из Казани и сам не заметит, как окажется в костюме жениха под руку с покорной невестой.
— А если я ошиблась?
Неожиданный вопрос Петелиной вернул Марата к действительности. «Это я ошибся тогда и до сих пор не могу исправить свою ошибку!» — хотелось крикнуть ему.
— Вдруг мы едем не туда? — продолжила мысль Елена.
Валеев понял, что она всю дорогу сомневалась и перепроверяла прежнее умозаключение. Он подавил улыбку. Именно такая женщина ему и нужна: решительная и сомневающаяся, серьезная и умеющая смеяться, сильная и проявляющая слабость, холодная и пылкая, смелая и боящаяся высоты, красивая и безумно желанная.
— Я тебе верю, — сказал он.
Капитан, нарушив правила дорожного движения, свернул во двор Мальцевых. Оперативник цепким взглядом первым заметил номер разыскиваемой машины. Автомобиль психиатра Красина стоял возле мусорных баков.
— Лена, тебе не следователем надо работать, а экстрасенсом, — заверил Петелину Марат.
Елена вышла первой, как только он притормозил. Сквозь тонированные стекла салон не просматривался. Давно ли приехала преступница? И что еще она успела натворить?
Петелина заглянула в машину через лобовое стекло. За рулем, сонно качая головой, сидела Инна Мальцева. На ней был медицинский халат. Никаких очков и пальто.
Валеев взялся за дверцу автомобиля. Елена его остановила:
— Не спеши!
Она заглянула в мусорный бак. В груди у нее защекотало от предчувствия удачи. Там поверх рваных пакетов валялось серое женское пальто, на нем — узкие перчатки, а в углу Елена разглядела темные очки.
— Найди понятых. Надо оформить изъятие, — приказала она оперативнику.
— К чему ненужные условности?
— Опять двадцать пять! Я уже не раз тебе объясняла, что «ненужные условности», которые так презирают оперативники, не дают делу развалиться в суде.
— Что с ней? — Валеев лучом фонарика пытался поймать мутный взор Мальцевой. — Набралась.
— Займись делом, Марат, ищи понятых. — Елена предпочитала не углубляться в гипотезы, пока не осмотрит место.
— А если Мальцева нападет на тебя?
— Пистолета у нее уже нет. Фонарика для самообороны мне будет вполне достаточно.
Следователь выдернула из руки опера длинный фонарь. Луч света упал на землю. Елена переместила светлый круг ближе к машине. И оба увидели под дверцей использованный одноразовый шприц. На Петелину словно опрокинули ведро холодной воды.
— О господи! Она решила покончить с собой. Вызывай «скорую»!
Валеев схватился за трубку. Елена обернулась на громкий крик, вместе с топотом приближавшийся от дома:
— Инна!
Во второй половине следующего дня Елена Петелина собрала совещание в своем кабинете. Следователь сидела перед открытым ноутбуком, рядом с ней расположились сотрудники, занятые в расследовании.
За вчерашний вечер и сегодняшний день каждый из них проделал свою часть работы, и теперь они подводили итоги. Михаил Устинов сжимал ворох распечаток, Иван Майоров вертел в руках записную книжицу, капитан Валеев, покуривший на лестнице, меланхолично отряхивал пепел с рукава.
— Начнем по порядку. В четырнадцать тридцать Инна Мальцева сбежала из психиатрической больницы. Она уехала на машине врача Красина. При этом на ней был медицинский халат. Спустя два часа угнанный автомобиль зафиксировала камера видеоконтроля на Киевском шоссе. На Мальцевой можно разглядеть темные очки и серое пальто. С учетом времени, потраченного на дорогу, у нее был час, чтобы переодеться.
— И вооружиться пистолетом, — напомнил Валеев.
— Где она хранила одежду и оружие, пока не ясно. Ориентировочно в пять часов Мальцева остановилась около дома Дроздовой в ожидании хозяйки. Время убийства нам известно точно — восемнадцать ноль семь. В этот момент я разговаривала с Инной Дроздовой по телефону и слышала выстрел. Что удалось узнать у соседей? — Петелина посмотрела на Майорова.
— Въезд на участок Дроздовой просматривается еще из двух домов. Но их хозяева живут в Москве, а в Апрелевку приезжают летом или на выходные.
— Ни машины Мальцевой, ни убийства никто не видел? — уточнила следователь.
— Свидетелей найти не удалось, — потупился оперативник.
— Что по телу?
— Вот заключение патологоанатома. — Устинов протянул каждому по листку. — Все очевидно: единственный выстрел в голову, мгновенная смерть. В волосах убитой найдены следы пороховых газов, значит, выстрел произведен с расстояния не более полуметра. Тело Дроздовой опознала коллега с работы. Мы также приглашали на опознание Дмитрия Мальцева, но он категорически отказался.
— Его можно понять — столько всего навалилось. Мальцев требует выдать ему тело брата. Я дала разрешение на захоронение. Что по оружию, Миша?
— С места убийства изъят пистолет Макарова. В обойме отсутствует один патрон. Нам удалось найти гильзу и пулю. — Михаил снова раздал коллегам листки. — Экспертизой установлено, что смертельный выстрел произведен из этого пистолета. Отпечатков пальцев на нем не зафиксировано. Пистолет был выпушен в девяносто третьем, числился за министерством обороны, в криминальных происшествиях не засвечен.
— Это пистолет ее отца, Кольцова, бывшего военного. Когда он уехал за границу, оружие досталось Мальцевой. Во время выстрела она была в перчатках и пальто, которые мы изъяли из мусорного бака при ее задержании. Ты успел поработать с одеждой?
— Вот, пожалуйста. — Устинов протянул Елене очередную страницу. — Пальто изобличает Мальцеву целиком. Во-первых, на рукаве присутствуют следы пороховой гари, идентичные тем, что обнаружены на голове убитой Дроздовой. А во-вторых, на пальто имеются пятна крови и мозгового вещества.
— Что ты несешь? — возмутился Валеев. — Пуля вышибает мозги в другую сторону!
— Я не договорил, а вы не дочитали. Кровь и ткани мозга принадлежат Антону Мальцеву!
Петелина в отличие от капитана успела пробежать глазами текст заключения и уловить главное.
— Мы нашли недостающее звено. В этом пальто Инна Мальцева совершила первое убийство.
— Совершенно верно — нанесла Антону Мальцеву удар топором.
— Молодец, Миша! — похвалила эксперта следователь. — Эта улика изобличает Мальцеву сразу по двум эпизодам.
— Два трупа. А с виду такая тихоня…
— Ну, все. Можно покурить, дело закрыто, — констатировал Валеев, собираясь вставать.
— Я никого не отпускала! — одернула его Елена. — Что по свидетелям?
— Я прошелся по подъездам, — нехотя ответил Валеев. — Мальцев первый заметил машину. Он сразу сообщил в полицию и выбежал к нам. Как было установлено, Инна Мальцева приехала во двор на шесть минут раньше, чем мы. Остальное ты знаешь.
Петелина перевела взгляд на эксперта.
— Что было в шприце?
— Транквилизатор. В машине нашли ампулу. Мальцева вколола лекарство, чтобы забыться. Доза не представляла опасности для здоровья.
— Это подтвердил и врач «скорой».
— Врач изучил зрачки и пульс Мальцевой, а я взял ее кровь на анализ. Еще я прошерстил салон автомобиля, собрал кое-какие образцы, но экспертизу сделать не успел.
— Скорее всего, ничего нового ты там не найдешь, — задумчиво произнесла Петелина.
— Так что, не делать?
— Миша, я тебя не узнаю. Конечно, делать!
— Я еще по перчаткам не доложил.
— А что с ними? — Петелина нашла соответствующий листок. — Я вижу, ты зафиксировал следы пороховых частиц. То, что нужно.
— Все верно, пороховая гарь присутствует. Но вот состав…
— Что-то не так?
— Пока не ясно. Я должен повторить экспертизу.
— Так, Устинову есть чем заняться. Отпускаем его. А вам, господа оперуполномоченные, поручаю провести осмотр дома Оксаны Дроздовой. Вот постановление на обыск.
— А что там искать, она же жертва? — удивился Валеев, беря документ.
— Меня интересует связь Дроздовой с четой Мальцевых. Компьютер, фотографии, письма…
— Разве сейчас пишут письма? — усмехнулся Майоров.
— Есть люди, которые делают это по долгу службы. Например, нотариусы. Отец Мальцевой скончался, и лондонский нотариус выслал письмо в ЖКХ Московской области. А там работала Дроздова. В квартире Мальцева мы письма не нашли. Более того, Дмитрий Мальцев утверждает, что ничего не знал о смерти тестя.
— А что говорит Инна Мальцева?
— Ее я допрошу завтра. Видел, в каком состоянии она была вчера? Пусть придет в себя.
Оперативники покинули кабинет следователя.
Идя по коридору, Ваня Майоров недовольно качал головой.
— Мудрит Петля. Кто убийца известно, мотив тоже ясен. Зачем нас гонять?
— Ну и какой же мотив?
— Ревность.
Валеев неожиданно остановился и придержал напарника за пуговицу.
— А ты бы, Вань, мог убить из ревности?
Майоров изумленно смотрел на капитана, вспоминая бурлящую злость, накатившую на него при виде Гали Нестеровой в квартире Валеева.
Странно было топать по собственному имени и любовному признанию, написанным на асфальте. Как будто пробирает что-то снизу, покоряет тебя, вклинивается в мысли, и ты долго еще не можешь думать ни о чем, кроме как об авторе послания и о своем отношении к нему. Сегодня Елена разглядела на ботинках Валеева две белые точки. Если бы нужно было провести расследование, она припечатала бы «ночного маляра» с помощью этой улики. Осталось найти чек на банку краски и кисть, и можно выносить приговор: принудительная чистка общественного асфальта.
Войдя в квартиру, Елена увидела в прихожей банку белой краски и широкую кисть. Петелина моргнула, потрогала ногой — тяжелая, полная. Нет, зрение ее не подвело. Что за фокус?
— Мама! — крикнула Елена, не раздеваясь. Дождалась Ольги Ивановны и ткнула пальцем вниз. — Что это такое?
— Думаешь, я буду терпеть это безобразие? Эти словечки «я люблю тебя»? Стыдно соседям в глаза смотреть. Была бы ты студенткой — ладно. Но ты взрослая женщина! У тебя дочь растет. Что она подумает о своей маме?
В прихожую вбежала Настя.
— Мам, а это правда тебе написали?
— Во! — подбоченилась Ольга Ивановна. — Настя уже подруг приводила, показывала, хвасталась. Теперь раструбят на всю школу.
Елена поняла, что оправдываться бесполезно. Она повесила пальто, сняла обувь.
— Студенткой я не дождалась таких признаний. Хоть сейчас порадуюсь.
— Мамка, ты супер! Девчонки обалдели. Если бы мне так написали, я бы выложила фото «В контакте».
— Еще напишут. И стихи сочинят. Ты только учись хорошо. — Елена обняла дочку и обратилась к матери: — Ну, а краску-то зачем купила?
— Замазать надо. После двенадцати пойдем и закрасим имя.
— Я сфотографирую! — Настя вырвалась и подбежала к окну.
— Никуда я не пойду. Что я — девочка?
— Вот именно не девочка. Нельзя такое терпеть!
— Да я и не терплю. Просто не обращаю внимания, — слукавила Елена.
Сегодня утром она первым делом посмотрела на надпись и невольно улыбнулась. На службу Елена одевалась особенно тщательно, а вечером выкроила время и забежала в салон красоты на маникюр. Последнее не укрылось от матери.
— Да вижу я, как ты не обращаешь внимания. Распушила перышки, ногти покрасила в розовый цвет.
— Мне на суде выступать. Я должна хорошо выглядеть.
— Лучше подумай, как ты будешь выглядеть в Таиланде. Купальник так и не купила!
Ольга Ивановна пошаркала за дочерью на кухню, села напротив и тяжело вздохнула. Елена лишь заглянула в сковородку и ограничилась салатом. Материнское сердце сжалилось.
— Ладно, я сама закрашу. А то еще ногти попортишь. Зря что ли деньги платила? И посуду сегодня не мой. Я все равно у вас задержусь.
Утром, выходя из подъезда, вместо признания в любви Елена увидела белую полосу с неровными краями. Следователь поправила шарф, закутывая шею. Ей показалось, что ненастная осень сделала гигантский скачок к холодной зиме.
Капитан Валеев прибыл в Следственный комитет в начале рабочего дня. Он мог послать Майорова, но воспользовался случаем, чтобы оказаться один на один с женщиной своей мечты, которую когда-то глупо упустил, а сейчас робко и безуспешно пытался завоевать.
Марат вошел в кабинет Петелиной, прижимая к груди коробку. Он подвинул стул ногой, опустил на него неудобную ношу и отряхнулся.
— Докладываю! — нарочито бодро начал Валеев. — Обыск у Дроздовой провели в присутствии понятых.
— А бывает по-другому? — осадила оперативника следователь.
— Ну, Лен, — поморщился капитан и стал выкладывать на стол содержимое коробки. — Короче, вот протокол. Все, как положено, сам составлял. Это ноутбук Дроздовой. Мы с ним не стали возиться, изъяли — и баста. Пусть Головастик разбирается. Фотографии я тоже прихватил, хотя никого из Мальцевых там не обнаружил. Оставляю их в коробке. А вот интересное письмецо. На английском, как пить дать от нотариуса, о котором ты упоминала.
Петелина взяла вскрытый конверт с иностранной маркой. На столе зазвонил рабочий телефон. Следователь подняла трубку и услышала радостный голос:
— Это капитан Нечипоренко! Я со следователем Петелиной разговариваю?
— Я вас слушаю, капитан, — ответила Елена Павловна, отыскивая в памяти эту фамилию.
— Я из колонии, по поводу Антона Мальцева.
— Ах да! Что-нибудь узнали?
— Вы спрашивали о планах Мальцева после освобождения. Он заявлял, что отдохнет на полную катушку.
— Так говорит каждый зэк.
— Тут вот какое дело. Мальцев как-то похвастался, что ему за каждый день отсидки денежки капают. Поэтому он и УДО сорвал: мол, бабки приличные, будет на что в теплых странах отдыхать.
— За каждый день? Интересно. И кто же такой щедрый?
— Этого мой информатор не знает. Мальцев не проболтался.
— А за что ему деньги обещали?
— Так бывает, когда фраер берет на себя вину авторитетного вора. Но Мальцев не из блатных. Мужики обычно за УДО борются, а он по дурости запорол.
— Это точная информация?
— Я своему человеку верю. Пока не подводил.
— Спасибо, капитан. — Петелина положила трубку, перехватила ревниво-вопрошающий взгляд Валеева. — И тебе спасибо, капитан.
— Рад стараться, товарищ майор, — проворчал оперативник.
— Я запрос по Антону Мальцеву делала в колонию, когда у меня были сомнения, — решила объяснить Елена. — Но сейчас доказательства против Инны Мальцевой неоспоримые. Даже не знаю, приобщать ли к делу новую информацию?
— Сплетни сокамерников? Не парься, Лена. Они такого наговорят…
— Ты прав. Париться в бане надо, а я там сто лет не была.
— Слушай, — подался вперед Марат, — есть приличный дом отдыха в Подмосковье. Можно на выходные туда заехать. Там ароматическая сауна…
— Ты меня приглашаешь?
— Ну да.
— И часто ты туда девиц возил?
— Лена, мы возьмем разные номера. Будем считать это встречей одноклассников.
— Ты не оригинален. Мне уже предложили провести такую встречу. В Таиланде.
Валеев опустил голову, полыхнул глазами исподлобья.
— Он? И зачем тебе это? Отрезала, так отрезала! Ничего хорошего и во второй раз не получится.
— Умник нашелся, — обиделась Елена. — Откуда тебе знать, что у меня было хорошего, что плохого? У меня дочь хорошая получилась! Этого мало?
Петелина отодвинула кресло, отошла к окну. За спиной Марат продолжал убеждать ее:
— Я тоже жил с нелюбимым человеком и знаю, что это такое. Ты страдала с Сергеем.
— С чего это мне страдать? У меня благоустроенная жизнь, интересная работа, любимая дочь, умная мать. Только некоторые чудаки этого не понимают и пишут на асфальте всякую ерунду!
— Лена, я хотел…
— Хватит, Марат! Уйми свои хотелки! — Елена вернулась к столу, ее глаза смотрели только вниз. Она рывком выдвинула ящик, бросила туда письмо, тут же вернула ящик на место и прихлопнула ладонью. — Мы с тобой профессионалы, делаем одно дело. А личная жизнь — это личная жизнь. Она за пределами рабочего кабинета, и нечего о ней рассуждать.
— Я думал…
— Так! У тебя все? Вот и прекрасно. Когда потребуется, вызову.
Петелина уперлась холодным взглядом в лицо Валеева. Далось ей это нелегко.
— Лена, извини… Я тогда выпил, приперся к тебе… Ничего не соображал и учудил такое…
Петелина вздрогнула, услышав телефонный звонок, и, испытывая облегчение, схватила трубку. Ей сообщили, что арестованная Мальцева доставлена на допрос. Прибыл по вызову также Аркадий Красин. Елена отдала распоряжения и положила трубку. В голове у нее вертелось обидное «не соображал». Значит, Марат действовал спьяну. Так она и думала! Слова на асфальте ничего не значат. «Ну и хорошо», — успокоила себя Елена. Но почему-то в груди у нее разрасталась боль.
— Мне нужно работать, Валеев, — глядя на крышку стола, произнесла следователь. — А то, что ты написал, когда ничего не соображал, уже замазали. Дворник, наверное.
Жалобно скрипнули колесики офисного кресла. По звуку удаляющихся шагов можно было подумать, что кабинет покидает смертельно больной человек. Следователь подняла взгляд и увидела в проеме двери ссутулившуюся фигуру. Невыносимая тоска гнула к земле их обоих.
— Подожди! — крикнула Елена.
Она не знала, что произнесет дальше, но была убеждена: так им расставаться нельзя.
Марат обернулся. В его глазах Петелина увидела недоверчивое ожидание подсудимого, уверенного в жестоком приговоре, но надеющегося на чудо.
— Там психиатр Красин пришел. Побудь с ним в соседнем кабинете, пока я допрошу Мальцеву.
Перед Петелиной сидела Инна Мальцева. Осунувшееся лицо, потухший взгляд, свалявшиеся волосы, безвольные руки на коленях и приторный запах лекарств. Эта ослабевшая женщина выглядела бы естественно на больничной койке в качестве жертвы, а не в кабинете следователя по обвинению в двух убийствах. Но внешний вид преступников не всегда соответствует кинематографическим штампам.
Петелина раскрыла папку с делом, заметно потолстевшую за последние двое суток.
— Мальцева, позавчера в вашем присутствии мы изъяли из мусорного бака серое женское пальто.
— Я этого не помню, — пролепетала Инна.
— Присутствовали понятые, имеются их подписи. Кроме того, ваша соседка Брошина опознала это пальто как принадлежащее вам. Вот фотография пальто.
Инна посмотрела снимок.
— Мы недавно его купили. Вместе с мужем.
— Узнали, замечательно. Экспертиза показала, что на пальто имеется кровь и частицы органических тканей Антона Мальцева. Вкупе с остальными доказательствами это подтверждает вашу вину в его убийстве.
— Это не я. Я не убивала!
— Опять двадцать пять! Мальцева, отрицать свою вину бессмысленно. Следствие располагает убедительными доказательствами.
— Я не убивала его.
— Вместо того чтобы объяснить мотив, попытаться найти смягчающие обстоятельства, вы упорствуете. Глупо. Впрочем, это ваше право. — Следователь взяла другой листок. — Перейдем ко второму эпизоду. На правом рукаве пальто имеются следы пороховых газов. Они соответствуют патрону, найденному на месте убийства Оксаны Дроздовой. В этом случае вы расскажете, как было дело?
— Дроздова… Это та женщина на красной машине?
— Да. Она проживала в Апрелевке.
— Ну, я же уже говорила, — сказала подследственная как о чем-то надоевшем и протарахтела скороговоркой: — Я подошла, выстрелила ей в голову, бросила пистолет и уехала.
— Мальцева, я помню наш разговор недельной давности. Но убийство Дроздовой произошло позавчера!
— Позавчера? — Мальцева пыталась осознать услышанное. — Вы сказали позавчера?
— Вы находились в клинике у доктора Красина. Помните?
— Да.
— Вы ударили его по голове, забрали ключи от машины и уехали.
— Я не била его.
— Вас видели за рулем его машины.
— Я села в машину, а потом…
— Потом вы поехали в Апрелевку.
— Я ничего не помню.
— Хватит разыгрывать спектакль! У меня имеются ваши фотографии за рулем. Вы приехали к дому Дроздовой, подкараулили ее, подошли сзади, когда она открывала ворота, и выстрелили ей в голову!
— Да, я рассказывала об этом.
— Значит, вы признаетесь?
— Но это произошло раньше.
— Я лично ехала по вашим следам, на место преступления опоздала буквально на несколько минут, а настигла вас в Москве во дворе вашего дома возле мусорных баков! Там вы избавились от пальто и перчаток.
— Так и было. Я рассказывала вам об этом неделю назад.
— Неделю назад?! Дроздова убита позавчера!
— Я ничего не помню, — пролепетала Мальцева.
— В этом и заключался ваш план. Вернувшись во двор, вы вкололи себе препарат, чтобы выглядеть невменяемой. Будто стоите там несколько часов. Но машину зафиксировала камера на Киевском шоссе, во дворе ее сразу заметил ваш муж, а я трогала капот. Он был теплым! Мальцева, вы убили Оксану Дроздову по заранее намеченному плану. Вы зациклились на мести. Убийство любовницы мужа так крепко засело у вас в голове, что вы сначала его придумали, потом перепутали вымысел с реальностью, но в конце концов осуществили убийство!
— О какой любовнице идет речь?
— Оксана Дроздова встречалась с вашим мужем.
— Мне наплевать, с кем встречается мой муж! Я уйду от него! — взвизгнула Мальцева.
— Ну и уходили бы. Зачем же убивать?
— А почему Дроздова? Это ее девичья фамилия?
— Можно сказать и так.
— А что говорит ее муж?
— У Дроздовой не было мужа.
— Бывший муж. Она в разводе.
Петелина пролистала материалы дела, покачала головой:
— Официально Оксана Дроздова никогда не была замужем.
— Вы обманываете меня! Это жена Красина!
— Что за чушь, — поморщилась Елена.
— Они в разводе! Теперь с ним буду жить я!
— С Красиным?
— Да!
— Вы бредите, Мальцева! — вырвалось у следователя.
Елене тут же стало стыдно. Перед ней была больная женщина. Да, она совершила два жестоких убийства, но не отдавала отчета своим действиям. Какой диагноз поставил ей Красин? Параноидная шизофрения? Мальцеву снова надо отправить на психиатрическую экспертизу, только на этот раз обеспечить особый режим и охрану.
— Это бывшая жена Красина, — настаивала Мальцева, — спросите у него.
— Обязательно спрошу, прямо сейчас, — сказала Петелина.
«Кроме официального брака бывает гражданский, — подумала она. — Если подследственная делает заявление, его необходимо проверить».
— Я сейчас выйду, а вы успокойтесь, попейте воды. Скоро мы продолжим.
Петелина вызвала Валеева, оставила его с Мальцевой, а сама перешла в соседний кабинет.
Ей навстречу поднялся Красин.
— Как Инна? — обеспокоенно спросил психиатр.
— Опять печетесь о ней, Аркадий Борисович? А ведь недавно отреклись.
— У меня был стресс. Врач не имеет права бросать пациента. Даже буйного.
— Кстати, я вызвала вас, чтобы выяснить: почему вы не написали в объяснении, что Мальцева ударила вас по голове?
— Небольшая ссадина, чуть-чуть выстриг волосы — только и всего. Зачем усугублять вину моей подопечной? Ее побег — моя ошибка.
— Не будем посыпать голову пеплом. Лучше скажите, какие отношения связывали вас с Оксаной Дроздовой?
— Никаких. Я узнал о ней из показаний Инны.
— Сегодня она заявила, что вы муж Дроздовой.
— Это бред! Я никогда не был женат!
— И в гражданских отношениях с Дроздовой не состояли?
— Нет, конечно.
— А с Мальцевой? — неожиданно спросила Петелина. — Она заявила, что готова бросить мужа и уйти к вам.
— Елена Павловна, поймите, я врач-психиатр. Я веду беседы с пациентками, часто интимного характера. Я должен быть в их глазах добрым и понимающим. И женщины, особенно обделенные любовью, невольно испытывают ко мне симпатию. Порой эта симпатия перерастает в нечто большее…
— И вы пользуетесь моментом? Поэтому вам и жена не нужна…
— О чем вы? Как можно!
— Ладно. Это не имеет отношения к делу. Ждите здесь.
Петелина вернулась в свой кабинет. Она заново оценила предметы, лежащие на столе, их тяжесть. И попросила Валеева остаться — выстригать волосы, даже чуть-чуть, ей не хотелось.
— Мальцева, ваши фантазии не всегда соответствуют реальности. Дроздова и Красин не были мужем и женой, их ничего не связывает.
— Неправда! У них есть дочь!
— Инна, это невозможно.
— Фотография в моей сумке… Это их девочка.
Елена раскрыла дело на описи содержимого сумочки Инны Мальцевой и нашла снимок очаровательной малышки.
— Эта? — удивленно спросила она. — Вы думаете, это дочь Красина?
— Ее зовут Ксюша. Она жила с Дроздовой. Но потом, когда… когда… Меня надолго посадят?
«У Оксаны Дроздовой не было детей, — подумала Петелина, — а вот у Красина…» С мужчинами все не так просто. Следовало выяснить этот вопрос. Елена вернулась к психиатру.
— Аркадий Борисович, у вас есть дети? — прямо спросила она.
— Бог не дал.
— Вы уверены? Бывает, что мужчины поздно узнают об этом.
— Обижаете. Я все-таки врач.
— А вот Мальцева утверждает, что это ваша дочь. — Петелина протянула ему фотографию.
— Обязательно внесите в протокол ее заявление. Это важно.
— Вот как?
— Мне кажется, Инне уже не требуется психиатрическая экспертиза. По таким бредовым показаниям врачебная комиссия сделает заключение о том, что она невменяема.
— Так значит, вам незнакома эта девочка?
— Я вам уже говорил, еще во время первой встречи! Поймите, мы имеем дело с серьезно больным человеком. Инну надо лечить, а не судить.
— Сначала я должна во всем разобраться.
— А я должен лечить людей! Но вы отрываете меня от дела.
— Хорошо, я подготовлю протокол. Вы распишетесь под ним и можете быть свободны.
Петелина вернулась в свой кабинет, села напротив Мальцевой.
— Инна, откуда у вас эта фотография?
— Аркадий Борисович сам мне ее дал. Это его дочь, ее зовут Ксюша, — убежденно заявила Мальцева.
Петелина повертела снимок в руках и накрыла его папкой. Разубеждать душевнобольного человека не имело смысла.
Осталось выяснить последний вопрос: знает или нет Инна Мальцева о смерти своего отца? Теперь уже ясно, что письмо от нотариуса получила Дроздова. Как она им воспользовалась? Кому сообщила о нем? На чей электронный адрес отправлен текст завещания?
— Инна, скажите, пожалуйста, ваш отец был богат?
— Спросите у мужа, он вел с ним дела.
— Почему вы не поехали на похороны отца?
— Похороны? — отшатнулась женщина. — Он умер?
«Играет или нет? Глаза распахнуты от удивления. Такую неподдельную эмоцию трудно сымитировать. Да и вообще, если бы не явная чушь, которую она упорно повторяет, можно было бы подумать, что передо мной простая, наивная женщина».
— Ваш отец Кольцов Виктор Васильевич скончался полтора месяца назад. Он оставил завещание. Вам известно об этом?
— Нет, я ничего не знала. Папа ни разу мне не звонил.
— Какой электронной почтой вы пользуетесь?
— Зачем это вам?
— Давайте вместе откроем ее и посмотрим. Возможно, вам на электронный ящик прислали важную информацию.
— Ах да! Сейчас…
Мальцева записала на листке адрес и пароль своей электронной почты. Петелина вошла в ее почтовый ящик и развернула ноутбук к Инне. Следователь и арестованная вместе просмотрели последние сообщения. От нотариуса не было никакой информации.
«Надо поручить Устинову проверить удаленные сообщения», — решила Петелина.
— Как умер мой папа? — огорченно спросила Мальцева.
— Скоропостижно. Сердце…
— А кто его похоронил? Мне, наверное, надо туда съездить…
Следователь оформила протокол допроса и вызвала конвой.
— А девочка? Что будет с Ксюшей? Верните мне ее фотографию! — крикнула Инна, когда ее уводили.
Дверь захлопнулась.
— Она так переживает, словно это ее дочь, — сказал Марат.
— Мальцева верит тому, что говорит. Это ее беда и моя проблема.
Елена отодвинула папки. На столе по-прежнему лежала фотография девочки. Малышка явно радовалась новому розовому платью и демонстрировала его фотографу. Елена присмотрелась к фасону. У ее Насти было похожее. Муж привез его из-за границы, кажется, из Германии. Детская мода тоже меняется. Сейчас уже не увидишь таких воланов на плечах.
— Кто же ты такая? — вслух произнесла Петелина.
— Дай посмотрю, — попросил Валеев. — Красивая девчушка.
— Почему у бездетной женщины, мечтающей иметь ребенка, хранилась в сумочке эта фотография?
Следователь Петелина постоянно терзала себя вопросами, которые ее начальник считал несущественными.
«Выкинь это из головы! — советовал Елене полковник Харченко. — Есть главное, а есть второстепенное. За главное судья дает срок, а за второстепенное цепляются адвокаты, чтобы развалить дело».
Однако Елена терпеть не могла оставлять без ответов даже такие мелочи, как непонятный снимок. Она думала, искала, встречалась с людьми, сопоставляла разрозненные детали. Все для того, чтобы в картине преступления даже второстепенные ячейки были заполнены.
«Хорошо, что в деле Мальцевой почти не осталось загадок», — подумала Елена, подойдя к чайному столику.
Она и предположить не могла, что вот-вот вопросы без ответов посыплются на нее буквально со всех сторон.
И еще она не заметила, как фотография девочки перекочевала в карман капитана Валеева.
Вскоре после ухода Валеева следователю позвонил патологоанатом Лопахин. Старый интеллигентный сотрудник не спешил уходить на пенсию, утверждая, что присказка «умереть на работе» оптимальна для людей его профессии: никаких лишних хлопот для общества.
— Елена Павловна, по вашему распоряжению я передал тело Антона Мальцева его брату.
— Печальная процедура.
— Я бы не тревожил вас, если бы не одно обстоятельство. Поначалу, признаться, я не придал этому значения. В наш век глянцевых обложек не только дамы, но и некоторые мужчины зациклены на своей внешности, да и переломы встречаются, особенно у боксеров. Но когда я увидел брата убитого, я вдруг подумал: вам это будет интересно.
— О чем вы? — Петелина старалась уловить в витиеватых фразах Лопахина хоть какой-то смысл.
— Я обнаружил у Антона Мальцева шрам на носу. Характерная отметина после пластической операции.
— Ну и что? Вы верно заметили: возможно, у него был перелом, который потребовал косметической коррекции.
— Да я бы и не стал вас беспокоить, но когда увидел точно такой же нос у его брата, то пригляделся. Дмитрий Мальцев тоже делал пластическую операцию.
— Допустим. И какие выводы?
— Выводы — это по вашей части, Елена Павловна. А я лишь замечу, что когда тратят деньги на пластику, то делают красивый нос, прямой, ровный. А у Мальцевых мы что наблюдаем? Широкие курносые носы.
— Действительно нелогично, — согласилась Елена. — Хотя для мужчины нос не главное.
— Зато это приметная часть лица — не скроешь ни с помощью очков, ни с помощью усов.
— Только с помощью скальпеля, — усмехнулась Петелина.
— Я доложил, а вы решайте. До встречи, Елена Павловна. — И патологоанатом попрощался привычной грубой шуткой: — Лучше я к вам на допрос, чем вы ко мне на рабочий стол.
Не успела Петелина обдумать странную информацию, как к ней заглянул Михаил Устинов.
— Елена Павловна, я по поводу перчаток Инны Мальцевой. Помните, у меня были сомнения?
— И что?
— На них другие микрочастицы пороха.
— Какие другие, Миша?
— Объясняю. У пороховых газов, обнаруженных на правом рукаве пальто, один химический состав, а у тех, что были на правой перчатке — другой.
— Как это возможно?
— Я думаю, след оставлен разными патронами.
— Но Мальцева израсходовала всего один патрон! Ты не перемудрил, Миша?
— Я несколько часов потратил на экспертизу, — насупился Головастик.
— Что же получается, Мальцева стреляла в Дроздову в других перчатках? — рассуждала следователь.
— Она могла выбросить их по дороге.
— Допустим. Но что за порох на тех перчатках, что у нас?
— О порохе я и думаю. Послал запросы на фабрики.
— Ты, Миша, оптимист. А меня охватывает тоска. То одна загадка, то другая!
— Оптимизм — это благодаря шоколаду. — Устинов извлек из кармана халата начатую плитку и захрустел фольгой. — Шоколад активизирует гормоны счастья. Попробуйте.
— Что ж ты раньше не сказал? Ради счастья я шоколад килограммами буду есть. — Елена отломила маленький квадратик.
— Я так и делаю, — серьезно ответил эксперт. — Вы ешьте, Елена Павловна, ешьте. У меня еще одна новость.
— Ты меня пугаешь. Подожди, дай зарядиться оптимизмом. — Петелина один за другим отправила в рот два кусочка шоколада и запила их еще не остывшим чаем. — Обычно ты укрепляешь доказательную базу, а сегодня сеешь сомнения. Рассказывай, до чего ты еще докопался?
— В угнанной машине Инна Мальцева сидела за рулем?
— Странный вопрос. Есть видео, как она выезжает из клиники. Ты сам переслал мне снимок с камеры на шоссе. И во дворе, когда мы взяли Мальцеву, она сидела за рулем.
— Тогда вопрос: почему волосы Инны Мальцевой я нашел на заднем сиденье? И не на спинке, а внизу.
— Отдельные волоски могло сдуть потоком воздуха.
— Ее волосы собраны в одном месте. Такое впечатление, что она там лежала.
— Лежала… — Елена положила на язык новую порцию шоколада. — Этому факту есть объяснение. Простое, но неприличное. Машина принадлежит психиатру Красину. На допросе Мальцева проговорилась, что может уйти к нему…
— У них роман?
— Пациентки часто влюбляются во врачей. Особенно в психиатров.
— И Красин этим воспользовался? В машине? — с сомнением произнес эксперт.
— У каждого поколения свое представление о романтике. Ты вот на мотоцикле девчонок катаешь. Журналистка Маша больше ничего не поведает миру о нашем расследовании?
— Она написала о методах криминалистики. Вы читали?
— Не читала, но догадываюсь. Раньше преступники знали, что на дело надо идти в перчатках, а теперь плевка себе не позволят. Как мы будем их ловить?
— Елена Павловна, это тонкое лоббирование увеличения бюджета лаборатории. С хорошей техникой мы всегда будем на шаг впереди преступников.
— А если бы вместо Маши был Гриша, ты бы тоже лоббировал? Знаю я ваши мужские штучки! Это называется павлиний хвост.
— Почему?
— Павлин, когда хочет привлечь самочку, распускает и складывает свое неповторимое украшение. При этом его перья издают своеобразный треск. А мужчины, за неимением такого чуда, пускают в ход кто деньги, кто кубики на животе, кто умелые руки, а некоторые, как ты, интеллект. И каждый трещит, трещит… — Петелина заметила удрученный вид эксперта. — Миша, ты чего? Я же тебя похвалила. Да без твоей большой головы я бы и половины дел не раскрыла!
Лесть возымела свое действие. Эксперт по инерции еще сжимал губы, но его подбородок приподнялся, а глаза тщетно пытались скрыть всплеск гордости.
— Миша, ты чей ноутбук мне принес? — Следователь показала на компьютер, который эксперт положил на край стола, когда вошел в кабинет.
— Дроздовой. Там все просто. Я проверил файлы — паролей нет. Открыл ее почту. Дальше вы сами. Вы лучше знаете, что искать. Кстати, Дроздова пользовалась двумя почтовыми ящиками. Одному уже много лет, его название соответствует ее фамилии, а другой открыт недавно и называется Inna1972.
Петелиной показалось, что ее толкнули в грудь.
— Что же ты раньше молчал? 1972-ой — это же год рождения Инны Мальцевой!
— Я думал…
Елена знала, о чем он думал. Эксперт-криминалист всегда считал самой ценной информацией ту, что досталась ему с наибольшими затруднениями. Он начинал доклад с результатов самых сложных экспертиз, а «элементарщину» оставлял напоследок.
Петелина включила ноутбук Дроздовой. Целенаправленный поиск быстро дал результат: следователь нашла текст завещания, которое прислал мнимой Мальцевой лондонский нотариус. Юридические термины на английском давались Елене с трудом, зато с ними быстро справился электронный переводчик.
Вникнув в содержание завещания и сопоставив дату получения письма с последующими событиями, Петелина поняла, что расследование необходимо проводить заново.
Проводница Татьяна Семенова давно убедилась — нет в жизни счастья. Возможно, оно кому-то и перепадает, но только не ей. Да, она упекла своего буйного муженька-шизофреника в психушку. На этот раз надолго. Теперь за дочь Соню можно не беспокоиться: не тронет безмозглый муж девочку, пока она в рейсе. Да и на ней синяки уже зажили, и новые, даст Бог, не появятся. Счастье? Где там! Достаточно было последнего «фингала», чтобы вылететь с нормальной работы в фирменном скором, ходившем до Питера, и оказаться в обшарпанном купейном вагоне дальнего следования на Казанском направлении.
Хлопот здесь больше, а зарплата меньше. Пассажиры разошлись, теперь убирай за ними. Сегодня, правда, обошлось — никого не стошнило. Вот это и есть ее огрызок счастья.
Последний рейс на скором поезде «Москва-Петербург» Семеновой запомнится надолго. Муж-сволочь так разукрасил, что никакая пудра не помогла. Приходилось лицо отворачивать. Только от одного пассажира ей не надо было прятать свой позор. Он знал о ее горе. Татьяна в тот день оказала ему услугу, теперь он ее отблагодарил. В сущности, ей это ничего не стоило. Подумаешь, посадить пассажира по чужому билету! Потом, правда, пришлось солгать частному детективу, который прикинулся оперативником…
И что это за коза, которая детективов нанимает, чтобы вывести на чистую воду неверного мужа? Тот же все равно ее обманул. А проводница подыграла, узнала его фотографию: да, мол, ехал такой, принял на грудь и дрых всю дорогу.
Вот бы ее гад муженек таким же спокойным был. Пусть бы по бабам шастал, с нее не убудет. Ей давно с большой колокольни плевать на постельные радости. Гуляй, если приспичило, только руки не распускай и дурную болезнь в дом не приноси!
Семенова подняла с пола брошенную газету. Сунула ее в мешок, но рука дернулась обратно — глаза увидели что-то знакомые.
Проводница расправила газету, и мужская физиономия предстала перед ее взглядом полностью. Морду эту она хорошо запомнила. Интеллигентное лицо, но недоброе. Есть в нем червоточина, костюмчиком не прикроешь.
Что о нем пишут? Название-то какое — «Ошибочка вышла». А ты не ошибайся! Ошибочки иной раз боком выходят.
Проводница присела в пустом купе и прочитала статью. Убийство. Сколько раз она мечтала проломить голову своему муженьку! Вот так же — топором по башке! Но понимала: срок, какой-никакой, а впаяют. За это время Сонечка может по кривой дорожке пойти, возраст у нее переходный.
А женщину, которая решилась на такое, проводница пожалела. Не того тюкнула, горемычная.
Только вот дату, изменившую ее жизнь, Татьяна Семенова хорошо запомнила. Очень уж не сходится та история о неверном муже, что наплел ей хитрый очкарик, с описанием жестокого убийства, данным в газете. Не объегорил ли он ее? Не использовал ли, как дуру дешевую?
Вот так всегда: богатые бедных обманывают! А ей денежки сейчас нужны, ой как нужны! На работе на пониженную ставку перевели, а дочери обновки требуются. Очкарик ее надул, однозначно. Она продешевила.
Надо покумекать, как бы его потрясти?
Не существовало в мире человека, который знал бы расписание работы паспортного стола лучше, чем оперуполномоченный Иван Майоров. Он каждый день заглядывал туда. Благо, повод был: Валеев поручил напарнику найти адреса матерей трех молодых бандитов из девяностых, причастных к расправе в сауне. Ваня с удовольствием расспрашивал Галю Нестерову, приходил за уточнениями, и девушка встречала его благосклонно.
Стерпится — слюбится, вспоминал народную мудрость Ваня. Он не кинозвезда, чтобы нравиться с первого взгляда. Он лучше! Только необходимо время, чтобы это разглядеть.
Вот Петелина разглядела. Ваня оперативно собрал образцы ДНК родственников трех пропавших преступников. Попутно установил, что у одного из них, Стаса Хрюнова, незадолго до исчезновения был перелом ключицы. За это строгий «следак» Петля похвалила Майорова особо. Успех!
Только, жаль, быстро Ваня розыск закончил. А Галочку Нестерову увидеть хочется. Кажется, он придумал, с каким вопросом к ней пожаловать. Раньше это срабатывало.
Ваня Майоров вернулся из паспортного стола в отличном настроении. В его кармане лежала ненужная распечатка с данными на проводницу Татьяну Семенову, а душу грели слова кокетливой Галочки Нестеровой: «И чего это ты все старушками интересуешься, молоденьких девушек не видишь?» Ваня видел. Еще как видел! А еще он слышал чудесный голосок, чувствовал волнующий запах и осязал, правда, только пальчики, когда они передавали ему листы бумаги. Но сегодня Галя согласилась пойти с ним в кино, а там, в темноте…
Майоров заметил на столе Валеева фотографию красивой девочки в розовом платье и усмехнулся:
— Что, капитан, детишками интересуешься?
— Не суйся, я занят! — отмахнулся от напарника Марат, не отрывая взгляда от экрана компьютера.
Ваня заглянул через плечо капитана. Экран заполняли десятки фотографий девочек и девушек. Валеев ударял по клавише, и фотографии сменялись другими.
— Капитан, за малолеток у нас срок полагается.
— А за раскрытие убийства — премия.
— Дождешься тут премии…
— Не жаловаться надо, а мозгами шевелить!
— Да объясни ты, в чем дело?
— Видишь девочку? — Валеев подтолкнул к напарнику фотографию.
— Ну.
— Что ты о ней скажешь?
— Года три, хорошенькая.
— Слишком хорошенькая! И платье на ней нарядное, и бант в тон платья. Ее сняли в день праздника. Такие фотографии родителям нравятся, и что те делают с ними потом?
— В Интернет выкладывают, что ли? — покосился на компьютер Майоров.
— В альбомы свои электронные, чтобы друзьям-одноклассникам похвастаться.
— А кто эта девочка?
— Вот в этом и вопрос. Ищу.
— Как?
— Зашел в картинки, ввожу запросы. Сначала вбил «девочка». Тут, правда, и «прикольные девочки», и «супердевочки» полезли. Пришлось уточнять: «девочка трех лет», «девочка в нарядном платье» и так далее.
— А вот совсем без платья, — осклабился старший лейтенант.
— Таких после работы будешь разглядывать, а сейчас лучше помоги мне. У меня уже в глазах рябит. — Валеев потер глаза большим и указательным пальцами. — Давай, подключайся. Это по делу Мальцевой.
Валеев уступил Ване место, помассировал себе шею и закурил. Когда он примял окурок в пепельнице, Майоров издал удивленный возглас.
— Ух ты! — Ваня ткнул пальцем в экран.
Валеев отодвинул напарника и увеличил фото. То, на что он потратил целый час, его молодой коллега нашел за пять минут.
— Ты в лотерею играть не пробовал?
— Счастье не в деньгах, — мечтательно улыбнулся Ваня. Он предвкушал, что вот-вот выиграет главный приз — желанную, обворожительную Галочку Нестерову.
Майоров невольно пробормотал ее имя, но Валеев уже не слушал его. Капитан зашел на сайт и обнаружил другие фотографии той же девочки. А также узнал ее имя и возраст. Удивлению оперативника не было предела. Теперь Марат думал, где найти цветной принтер и как преподнести шокирующую новость Елене Петелиной.
— В отделе кадров, кажется, есть цветной принтер, — почесал макушку Валеев.
— Зачем тебе? — заинтересовался Майоров.
— Фотографии надо для Петелиной распечатать.
— Скинь на флешку, я схожу, — вызвался Ваня.
Он хорошо знал, где имеется подобная техника. И лишний повод встретиться с Галочкой упускать не собирался. Тем более что теперь у него есть предлог намекнуть ей, о ком постоянно думает капитан Валеев. Пусть Галя делает выводы. Она девушка практичная, сообразит.
Эксперт Михаил Устинов взглянул на дисплей. Сравнение образцов ДНК дало практически стопроцентное совпадение. Теперь ясно, кто убит и тайно захоронен в гараже бандитов Бугаевых. Можно докладывать следователю. Но это дело древнее, подождет.
Вдумчивому эксперту не давала покоя новая идея. Она относилась к важному эпизоду из дела Мальцевой. Головастик вскрыл ампулу и ввел транквилизатор в пробирку с контрольным образцом крови. Выждав минут пятнадцать, провел анализ. Данные, выведенные на экране компьютера, его озадачили. Михаил сверил ампулу с той, что нашли в машине при задержании Инны Мальцевой. Никакой ошибки: это был один и тот же препарат. Миша еще раз сверил контрольный результат с анализом крови Инны Мальцевой в момент задержания. Данные отличались.
Михаил задумался. Его пальцы машинально отламывали кусочки шоколада и отправляли их в рот. В какой-то момент меланхоличные движения сменились поисками телефона врача «скорой помощи», который откачал Инну Мальцеву после укола. Найдя записанный номер, Устинов позвонил. Короткий разговор подтвердил его подозрения. Михаил стал ждать.
Он протестировал кровь еще трижды с интервалом в час. С каждым разом блеск нетерпения в его глазах усиливался.
Схватив распечатку последнего анализа, Михаил поспешил к следователю. На пороге закрытого кабинета Петелиной он обратил внимание на время. Рабочий день в Следственном комитете давным-давно закончился. Вот досада!
Марат Валеев подъехал к дому Елены Петелиной. В его папке лежали фотографии девочки, которой интересовалась следователь. Теперь он знает, кто она. С такой новостью Елена должна принять его даже в поздний час.
Капитан припарковал машину и уже собирался позвонить, когда его взгляд упал на белую мазню на асфальте. Кто-то вкривь и вкось залил краской любовное признание. Особенно досталось первому слову. Если в оставшихся еще угадывались отдельные буквы, то прочитать имя не смог бы даже Головастик с его хитрой техникой. Валеев почувствовал обиду. Упрямство наполнило его тело новой силой. Марат отложил телефон и выехал со двора. Он превратился в камень, который потерял равновесие и покатился со склона. Помешать его планам не смог бы никто.
Ранним утром мало спавший Валеев пристроил свой автомобиль в длинный ряд припаркованных машин. Как оперативник он умел выбирать оптимальную точку обзора. Капитан наблюдал за подъездом и знал, что тот, кто ему нужен, пойдет в другую сторону. Они разминутся. Его не заметят.
Прошло больше часа. Жильцы спешили по делам, но каждый на секунду останавливался. Кто-то хмурился, кто-то качал головой, а некоторые улыбались.
Наконец Марат заметил Елену Петелину. Она вышла вместе с дочерью. На лице озабоченность, как и у всякой мамы, спешащей на работу. Елена поправила дочери рюкзак, о чем-то напомнила и даже подтолкнула замешкавшуюся девочку. Но Настя, шагнув на тротуар, замерла. А потом радостно запрыгала, хлопая в ладоши. Женщина перевела взгляд туда, куда показывала ее дочь.
Поверх белого пятна было аккуратно выведено зеленой краской: «Ты мне нужна».
Марат заметил, как зарделись щеки усталой женщины. Ее губы дрогнули, на лице появилось счастливое выражение, которое невозможно было скрыть. Елена обернулась, прищурив глаза, и Марат сполз по сиденью под руль. От его рук пахло краской.
Не успела Елена Петелина разобрать служебную почту, как в ее кабинет заглянул взъерошенный эксперт. Миша Устинов забывал не только стричься, но и приглаживать волосы после того, как стягивал мотоциклетный шлем.
— Елена Павловна, труп идентифицирован, — заявил он с порога.
— Какой труп, Миша?
— Тот самый, зарытый в девяносто четвертом в гараже братьев Бугаевых!
— И кто же он?
— Это Стас Хрюнов. После анализа ДНК его матери не осталось никаких сомнений.
— Стас Хрюнов. — Елена открыла папку, перебрала бумаги. — Один из трех человек, участвовавших в нападении на сауну. А остальные двое?
— По ним ничего. Ни один из неопознанных трупов не подходит.
— Странно. — Петелина пыталась рассуждать. — Стас Хрюнов убивает Бугаевых в сауне, а сам оказывается закопанным в их гараже.
— Я вам сейчас еще информацию подкину. — Устинов загадочно улыбнулся. — Не зря я брал кровь Инны Мальцевой на анализ!
— Когда ты это сделал?
— Ну как же? После Апрелевки. Когда мы задержали ее в невменяемом состоянии в угнанной машине. В салоне были одноразовый шприц и вскрытая ампула с транквилизатором. Помните?
— Миша, глядя на тебя, я подумала, что что-то случилось.
— Еще как случилось! В общем, вчера я провел эксперимент, чтобы выяснить, как данный препарат взаимодействует с кровью. Вот смотрите. Это анализ крови на разных этапах. Видите, как меняется картина?
Следователь перебирала бумаги с колонками цифр и графиками. Устинов подкладывал новые.
— Это был тестовый образец. А это состав крови Мальцевой в момент задержания. Понимаете?
— Не совсем. Ты можешь говорить понятнее?
— Объясняю. Инна Мальцева не могла вколоть себе препарат во дворе, где ее обнаружили.
— То есть это сделал кто-то другой?
— Да нет же! Препарат в ее крови появился на три часа раньше!
— А как быстро он действует?
— Почти мгновенно.
— Но это же все равно что снотворное. В таком состоянии Мальцева не могла водить машину, да еще так лихо.
— Вот именно! — Головастик смотрел на Петелину с восторгом учителя, объяснившего сложное доказательство ученику.
— Значит, мы застали Мальцеву, когда она приходила в себя? А я думала, что это «скорая» привела ее в чувство.
— Врач «скорой» использовал обычный нашатырь.
— Мальцева отключилась раньше… Но как это могло произойти? — Следователь перелистала уголовное дело. — Вот снимок, когда она выезжает с территории психбольницы. Хорошо видно, что это Инна Мальцева. А вот превышение скорости фиксирует камера на Киевском. Снимок нечеткий. За рулем женщина в очках. Но это ее прическа. Волосы похожи на шапку.
Елена пригляделась и воскликнула:
— Стоп! — Она совместила две фотографии и сокрушенно покачала головой. — Как же я сразу не заметила?
— Что? — На этот раз не понимал эксперт.
— Прическа. У Мальцевой в больнице локоны свалялись, потеряли пышность, а здесь Инна выглядит так, будто только что помыла и уложила волосы.
— За рулем не Мальцева, а кто-то переодетый под нее, — подвел итог Устинов.
— Точно! — Петелина повертела в руках расплывчатый снимок. — Улучшить можно?
— Это максимальное разрешение.
— Для доказательства в суде не пройдет. — Петелина отложила снимок, перелистала страницы уголовного дела. — Так. Возвращаемся к уликам, найденным в машине. Миша, ты обнаружил волосы Мальцевой на заднем сиденье. Я предположила, что между Мальцевой и Красиным была интимная близость. Красин это отрицает. Получается, Мальцева лежала на заднем сиденье без чувств, а машину вел кто-то другой.
— На подголовнике водительского кресла тоже были волосы.
— Там мы застали Мальцеву. Опять все зыбко.
— Если машину вел другой человек… — осторожно начал Устинов.
— То и волосы должны быть другими! — закончила его мысль Петелина. — Миша, займись этим!
— С удовольствием, — искренне ответил Головастик.
Эксперт вышел. Елена водила карандашом по бумаге, осмысливая новый поворот в «простом» деле. Если Мальцева была без сознания, то кто тогда убил Дроздову? И зачем? Дроздова была любовницей Мальцева, она подкидывала ему выгодные заказы, и она же первой узнала о завещании Кольцова. Какой аспект ее жизни оказался роковым?
Мысли следователя постепенно закручивались вокруг странного завещания отца Инны Мальцевой и ее признания в любви к психиатру. Рука Елены нарисовала массивные очки, а губы прошептали:
— Какова ваша истинная роль в этом деле, господин Красин?
Марат Валеев вошел в кабинет следователя Петелиной, чувствуя себя победителем. Он совершил невозможное — нашел девочку по фотографии. Он знает ее имя, возраст и даже место жительства. Елена, как следователь, несомненно, оценит его труд. Без удачи, конечно, не обошлось, ему помог Ваня, но идея принадлежит ему, Марату, он победитель и вправе ожидать награды. Хотя бы в виде благосклонной улыбки желанной женщины.
Сегодня утром он уже был частично вознагражден: крик души на асфальте произвел нужный эффект. Марат видел, что Лена не осталась равнодушна к его признанию. Возможно, она спросит его об этом прямо. Тогда он не будет молчать и опускать глаза в пол. Он повторит вслух то, что написал.
Она нужна ему! Нужна! В конце концов, они взрослые люди, к чему терять время и по-детски скрывать свои чувства, если они с Леной могут осчастливить друг друга?
Непонятно только, что делать с информацией о девочке с фотографии. Какое отношение она имеет к Инне Мальцевой? Но эти вопросы — прерогатива следователя, а опер с удовольствием поможет ей разобраться в очередной загадке.
Однако встреча прошла не так, как ожидал Марат Валеев. В ответ на его бодрое приветствие Елена подняла опустошенный взгляд и огорошила оперативника вопросом:
— Я тебя вызывала?
— Тут вот какое дело… Вчера я взял фотографию из дела Мальцевой. Той девочки, с бантиком, в нарядном платье.
Марат, выразительно жестикулируя, пытался заинтересовать Елену. Но мысли следователя витали в параллельном измерении.
— Зачем?
— У меня родилась идея, как ее найти.
— Родилась? — невпопад переспросила Лена.
— Появилась версия. Я решил ее проверить. И нашел.
— Какую мысль ты нашел?
— Я нашел девочку. Ту самую, вот с этой фотографии! — Марат положил карточку на стол.
Следователь тупо смотрела на снимок, пока оперативник не повернул его к ней.
— Ну и что? — вяло спросила Елена.
— Короче, тут вот какая загогулина вырисовывается…
Марат стал выкладывать другие снимки той же девочки, объясняя, где и как их обнаружил и какую информацию при этом почерпнул. Елена взяла одну из цветных распечаток.
— Это тоже она?
— Ну конечно! Об этом я и толкую!
— Странно.
— Еще как странно.
«И обидно», — хотел добавить Марат, имея в виду вялую реакцию Елены на результаты его трудов. Настроение капитана упало ниже плинтуса. Он наивно рассчитывал на душевное тепло и откровенные признания, а тут… Ему хотелось скомкать все снимки и выбросить их в мусорную корзину.
— Что будем с этим делать? — прервав затянувшуюся паузу, сухо поинтересовался оперативник.
— Оставь мне ссылку, я посмотрю.
— Не доверяешь? — Валеев встал. Ему захотелось курить, но Петелина запрещала дымить в ее кабинете. Марат извлек сигарету и направился к выходу, обронив через плечо: — Ссылка есть на распечатке.
— Я должна сама во всем убедиться! — крикнула ему вслед Елена.
Марат хлопнул дверью и смял сигарету в кулаке.
Он не знал, что за две минуты до его прихода Елена распечатала письмо. В конверте был один-единственный листок без записей. Но слов и не требовалось. Листок представлял собой репродукцию известной картины Саврасова «Грачи прилетели».
Елена вглядывалась в черных птиц на тающем снегу, прекрасно помня, кого она называла Грачом. Два письма с интервалом в неделю. Две птицы — сначала зимородок, теперь грач. И два человека, которые дали друг другу такие клички — она и ее пропавший брат Анатолий. Зимородок и Грач.
«Грачи прилетели». Обнадеживающий намек, поданный в пугающей форме. Жив ее брат или нет?
Об этом Елена и думала во время беседы с Валеевым. Как только оперативник ушел, она вернулась к изучению конвертов. Оба были без обратного адреса. Первое письмо пришло из Владимирской области. Там живет ее отец. Страница с зимородком вырвана из книги, хранившейся в его доме. Второе письмо отправлено из Москвы в понедельник. Накануне Елена посетила отца. Он мог приехать в Москву, купить альбом с картинами Саврасова и отправить «Грачей». Зачем? Отец продолжает таинственную игру? Стремится запутать ее или подает знаки, чтобы она продолжила поиски? Спрашивать его прямо бесполезно. Остается Лида, с которой он живет.
Елена набрала мобильный телефон Лиды и постаралась говорить непринужденно.
— Привет, Лида! Возможно, я заеду к вам в выходные. Привезти что-нибудь?
— Ну что вы, Леночка! У нас все есть. Мы же торгаши.
— У вас деревенский ассортимент, а здесь столичный. Небось, в Москву редко выбираетесь?
— Дома забот хватает. Куда нам.
— А отец, наверное, в Москву мотается? Закупает для магазина?
— Зачем? Договоры подписаны, заказы по телефону делаем.
— Тут мама меня вопросами одолела. Говорит, видела отца в Москве в понедельник.
— Что вы, Леночка! Павел Петрович все время в деревне.
— Вы могли и не заметить. Сел в машину — и вжик! За три часа туда и обратно.
— Да чтобы я и не заметила? Наш дом через дорогу от магазина.
— Значит, мама обозналась. Я ей так и сказала. Она же давно его не видела.
— Когда приедете, в субботу или воскресенье? Я пирог испеку.
— Пирог — это здорово! Пора и мне научиться пироги печь. Впрочем, на этой неделе мне, наверное, не удастся вырваться.
— Мы можем испечь пирог вместе. Это несложно.
— Замечательная идея! Когда я соберусь к вам, обязательно предупрежу.
Елена попрощалась и положила трубку.
Верить Лиде или нет? Если она говорит правду, значит, эти письма отправил кто-то другой. На обоих конвертах печатные буквы адреса написаны одинаково. Кто этот незнакомец, которому известна тайна ее прозвища? Он должен был знать ее в школьные годы. Таких людей в ее окружении двое — Марат Валеев и бывший муж Сергей Петелин.
Елена набралась наглости и позвонила обоим. Сказала, что у дочки на керлинге ожидается новогодний костюмированный праздник. Настя уже сейчас думает о костюме и не исключает мысли, что мама тоже блеснет.
— Думаю ограничиться маской. Но со смыслом. На какую птицу я похожа? — спросила Елена каждого из мужчин.
И сосредоточилась, выслушивая ответы.
Сергей заявил, что костюм и для девочки, и для нее лучше всего купить в Таиланде.
А Валеев ответил коротко:
— Холодная ты, Лена.
И отключил связь.
Холодная. Холод. Зима. Зимородок.
Эти слова обижали и заставляли задуматься. А если эти письма послал Марат? Он знает о судьбе ее брата и полностью в курсе событий, связанных со сгоревшей сауной. Он мог беседовать с ее братом и узнать о прозвище. Или бывший одноклассник назвал ее холодной, потому что она незаметно очерствела и превратилась в ледышку?
Ну и пусть! Его мнение ее не интересует! Кто он такой? Всего лишь ее коллега. Как свела служба, так и разведет по разным округам. Коллеги приходят и уходят. Постоянны лишь мама, дочка и проклятая обязанность ловить преступников. А настроение второстепенно. Самый верный способ избавиться от неприятных мыслей — погрузиться в работу. Этим она и займется. Тем более что появились новые факты, заставляющие взглянуть на дело Мальцевой по-другому.
Петелина прошерстила все возможные базы данных, где мог фигурировать психиатр Красин. Не замешан, не состоял, не участвовал. Не был женат, не имеет детей. Не выдающийся врач, но и не серость. Карьерный рост соответствует возрасту. Из собственности — небольшая квартира в хорошем доме и «средний» автомобиль.
Одна деталь насторожила следователя. В начале года Красин взял в банке большой кредит под залог квартиры. Маленький срок, большие проценты. Условия, прямо скажем, невыгодные. На что Красин потратил эти деньги? Ни акций, ни собственного бизнеса за ним не числится. Новой недвижимости не появилось.
В дверь кабинета предупреждающе постучали и сразу же открыли. Петелина взглянула на часы. На это время она вызвала Дмитрия Мальцева. Он прибыл без опоздания.
— Когда вы оставите мою семью в покое? — угрюмо начал Мальцев. — Я недавно похоронил брата. Вы пытаетесь посадить мою жену, а ее надо лечить! Инна серьезно больна. Зачем вы дергаете меня на бессмысленные допросы? Что еще вам не ясно в этом деле?
Петелина привыкла к подобной реакции собеседников. Она переложила бумаги, навела порядок на столе и открыла на экране ноутбука новый бланк допроса.
— Мальцев, что вы делали, когда узнали, что ваша жена сбежала из психиатрической больницы?
— Мотался по городу. Искал ее! А что еще я мог делать?
— Когда Инна нашлась, вы находились дома.
— Ну да! Смотался к психбольнице, объездил соседние улицы и вернулся. В любой момент она могла приехать домой. И приехала!
— Как вы считаете, где Инна хранила пальто и пистолет?
— Я уже думал об этом. — Мальцев сомкнул и разжал пальцы. — У нас гараж-ракушка имеется, незарегистрированный. Его сносить должны, мы им не пользуемся. Я даже замок оттуда снял, чтобы работягам спиливать не пришлось.
— Где находится гараж?
— Сразу за домом. Я нарисую. — Мальцев взял карандаш и склонился над бумагой. — Вот этот, третий слева.
Петелина взяла протянутую схему.
— Вы в него заглядывали?
— Вчера. Там только старые шины.
— Скажите, какие отношения связывали вашу жену и Оксану Дроздову?
— Никаких.
— Инна знала о вашей связи с Дроздовой?
— Может, заметила меня где-то с ней, — пожал плечами Мальцев.
— Между вами были сцены ревности?
— Ничего особенного. Если и скандалили, то по другому поводу.
— По какому?
— Понимаете, Инна считала, что деньги я зарабатываю благодаря ее папе.
— Насколько я знаю, после бегства Кольцова у вас действительно начались финансовые трудности.
— Вот Инна и завелась. Кем только она меня ни называла! Бездарем, неудачником и тому подобное. Какой мужик это выдержит? Вот я и отвечал. Иногда мы шумели.
— Значит, ссоры случались из-за денег, а не из-за ревности?
— Да.
— Почему же Инна так стремилась убить Дроздову?
— Что тут непонятного? Инна больна! Психически! — сорвался Мальцев. — Спросите у Красина.
Петелина внесла ответы в протокол и сделала паузу, прежде чем задать следующий вопрос.
— Когда Дроздова сообщила вам о смерти вашего тестя Виктора Кольцова?
— Что? О какой смерти? — нахмурился Мальцев. — Кольцов умер?
— Да. И Дроздова знала об этом.
— Но я… Она ничего… Я не в курсе. Да какая, собственно, разница?! — отмахнулся Мальцев. — Он уехал и сгинул.
— А разница в том, что Кольцов оставил завещание.
— Интересно. И что там? Денежки у старика водились. Успел хапнуть, сидя в высоком кабинете.
— О содержании завещания вы должны знать.
— Я?! Откуда?! — округлил глаза Мальцев.
— Дроздова знала. Она могла сказать об этом вам.
— Вот стерва! Она ничего мне не сказала. А что написано в завещании?
— Я не имею права разглашать его текст. Это дело нотариуса.
— Мне — нам с женой — что-нибудь полагается?
— Когда придет время, узнаете. Теперь вернемся к прошлым временам. — Следователь раскрыла копию дела об убийстве на охоте. — Ваш брат случайно выстрелил в Зайцева. С какого расстояния?
— Я не обязан об этом помнить! — вспылил Мальцев. — Мой брат убит. Вы это понимаете?
— А что вы сделали с ружьями, зарегистрированными на ваше имя?
— Сразу же продал их. И порвал охотничий билет. Нет-нет, не надо мне больше такого счастья! Эта забава сломала жизнь моему брату.
— Ваш брат мог выйти досрочно, но почему-то не спешил. Говорят, ему было выгодно сидеть. Кто-то обещал ему деньги за каждый день, проведенный в колонии.
— Что за чушь! — Мальцев напрягся. — Выйдешь у вас досрочно. Сказочки все это. Да и о чем мы толкуем? То дело давно закрыто!
— И все-таки я бы хотела кое-что прояснить. Погиб Вадим Зайцев. Как вы с ним познакомились?
— Какая разница? Его больше нет. Мой брат отсидел. И брата тоже больше нет!
— Зайцев был вашим компаньоном в строительной фирме.
— Ну и что?
— А вы в курсе, что Зайцев ранее был осужден по серьезной статье?
— Об этом я узнал только во время суда.
— Как же вы с ним познакомились?
Мальцев скривился, как от зубной боли, и затараторил:
— Зайцев работал на крупном строительном рынке, знал всех поставщиков. Влиял на них. Ему давали хорошие скидки. А нам требовался закупщик. Вот мы его и взяли в долю, чтобы был заинтересован в конечной прибыли.
— Могли бы взять на зарплату.
— Что вы понимаете в строительном бизнесе?
— В откатах и взятках я хорошо понимаю. А еще лучше знаю уголовный кодекс.
Петелина раскрыла папку с документами о сгоревшей сауне. Следователь демонстративно перебирала фотографии, наблюдая за реакцией Мальцева.
— В середине девяностых Вадим Зайцев являлся активным членом измайловской преступной группировки, занимался рэкетом.
— А я тут причем? — не отрывая взгляда от стола, проворчал Мальцев.
«Эта фраза похожа на оправдание», — констатировала следователь. Раскладывая на столе фотографии, она украдкой рассматривала нос Мальцева. Какого рода пластические операции сделали он и его брат? И зачем?
— Зайцев проходил свидетелем по ряду громких дел. Некоторые из его приятелей были убиты.
С этими словами Петелина выложила фотографию памятника с высеченными в камне профилями пятерых бандитов. Она заметила, что взгляд Мальцева прилип к этому снимку.
— Вы знали кого-то из этих ребят? — Следователь пододвинула к нему фотографию.
— Нет-нет! — отпрянул Мальцев.
Петелина потянулась к тумбочке, налила воды в два стакана, предложила один из них Мальцеву. Тот жадно припал к стакану губами.
— Дмитрий Николаевич, а чем вы с братом занимались в девяностые?
— Бизнесом, как и все. Продавали, покупали. В Краснодарском крае. Потом перебрались в Москву.
— На родину не тянет?
— Что я там забыл? Родителей уже нет в живых.
— А друзья?
Петелина смела фотографии и закрыла папку. Мальцев допил воду и приосанился. Он явно выглядел увереннее.
— Лучшим другом для меня был мой брат. И вот… Виновата моя жена, но я люблю ее. Как мне теперь жить?
— Если любите, то…
Елена осеклась, задумавшись над глубинным смыслом этого слова, и не смогла закончить фразу. Она примерила ее к себе. Если любишь, то обязательно все будет хорошо. Но хорошо не получалось.
— На сегодня закончим, — сказала следователь. — Оформим протокол, и можете быть свободны.
Мальцев внимательно прочел бумаги и нехотя расписался. Петелина смотрела на его стакан и мучилась сомнениями. Через минуту после его ухода она все-таки вызвала Устинова.
— Миша, сними пальчики с этого стакана и проверь по нашей базе. Большего всего меня интересуют девяностые годы.
— А кто у вас был?
— Человек, о котором ты за тот период ничего не нашел.
— Мальцев! — догадался эксперт. — Он чист перед законом, поэтому нигде не засветился.
— Почему же он испугался этого снимка? Словно знал кого-то.
Фотография памятника сгоревшим бандитам скользнула по столу.
Устинов взял снимок.
— Карасев, братья Бугаевы… Изображения на камне такие, что можно и обознаться.
— Надо найти фотографии этих бойцов, — решила Петелина. — Посмотрим, как Мальцев отреагирует на них. Свяжись с Валеевым, пусть займется этим.
— Может, вы сами с ним свяжетесь? — замялся эксперт. — Опера не любят выполнять мои просьбы.
— Любят не любят… Детский сад, штаны на лямках! — Елена вспомнила последний разговор с Маратом и его голос: «Холодная…» — Скажешь, что это мое поручение. Все, иди.
— Хорошо, позвоню. — Миша ловко опустил стакан в прозрачный пакет. — Кстати, у меня есть кое-что новенькое. Несколько волосков с сиденья водителя действительно отличаются от волос Мальцевой. И самое главное, на их кончиках я обнаружил силиконовый клей.
Эксперт во все глаза смотрел на Петелину, ожидая ее реакции. Он явно хотел проверить смекалку следователя.
— Силиконовый клей… Этим клеем крепят волосы к парику, — предположила Елена.
— Точно!
Под вечер Петелина заехала в следственный изолятор. К ее удивлению, Инну Мальцеву перевели из больничной палаты в общую камеру. «Практически здорова», — завизировал врач. Это означало, что у подследственной нет высокой температуры, переломов и острой боли. Душевные недуги тюремные врачи предпочитали считать симуляцией.
Инну Мальцеву по приказу Елены доставили в камеру для допросов. Следователь не спешила туда входить. Пусть Мальцева подождет, понервничает. Она сидит сейчас на жестком табурете в глухом бетонном кубе. Рука пристегнута к столу так, что не прислониться, не облокотиться. Спина затекает, мышцы деревенеют. Тупая боль вытесняет волю. Двадцать минут — и клиент готов. Цинично, но действенно.
Петелина вошла в допросную спустя полчаса. В глазах лед, в движениях уверенность, в голосе злость. Сегодня разговор будет другим. Настало время узнать правду. Елена выложила перед Мальцевой фотографию все той же трехлетней девочки в нарядном платьице.
— Кто это? — спросила следователь.
— Это Ксюша. — Мальцева ласково дотронулась до фотографии и прижала ее к себе.
— Вы продолжаете настаивать, что это дочь Красина?
— Когда меня выпустят, она будет моей.
— Смотрите сюда! Смотрите внимательнее! — Елена клала на стол одну фотографию за другой. И на каждой была изображена та же девочка, но в разные периоды жизни. — Никакая это не Ксения. Это полька Ядвига Заруцкая! Вот она в том же платье со своими родителями. На этой фотографии Ядвиге пять лет, а вот она идет в школу. Смотрите! Сравнивайте! Тут ей десять, а здесь она уже подросток. Смотрите, как вытянулась. Но это она. Та же девочка, фото которой вы носили с собой! Вот Ядвига оканчивает школу. Полюбуйтесь. А сейчас она студентка. Ей двадцать лет! Она живет в Варшаве! И никакого отношения к Красину и Дроздовой не имеет!
Елена перевела дух и только сейчас заметила, в каком взволнованном состоянии находится Инна. Ошеломленная, она двигала фотографии по столу, брала то одну, то другую и рассматривала их. Ее ресницы дрожали, глаза наполнялись слезами, а губы хватали воздух.
— Нет! — раздался душераздирающий крик. Мальцева комкала и расшвыривала снимки. — Он обманул меня!
— Кто? — безжалостно требовала ответа Петелина. Она знала, что во время истерики человек не контролирует своих эмоций и не в состоянии лгать. — Кто вас обманул?
— Аркадий!
— Это Красин дал вам снимок?
— Да.
— Зачем?
— Он говорил, что это его дочь. Ее истязает мать. Они в разводе, и он не может ее забрать.
— Чего он хотел?
— Это я хотела. Хотела иметь ребенка. Девочку.
— И Красин предложил вам свою дочь?
— Он был таким ласковым… Он понравился мне. Мы хотели жить вместе. Я бы воспитывала Ксюшу.
— Но вам мешала его жена? Дроздова? — начала догадываться Петелина.
— Аркадий готов был ее убить. Но его бы посадили за это. Муж — всегда подозреваемый номер один.
— И Красин уговорил вас убить Дроздову?
— Нет. Все было не так.
— А как? Как? Говорите!
— Он сказал: «Зачем начинать жизнь с нуля?» У него мало денег, зато у моего мужа… И Аркадий заявил, что убьет его.
— Красин решил убить вашего мужа? Мальцева?
— Да.
— А Дроздову?
— Ее должна была убить я. Одновременно. Чтобы у каждого из нас было алиби.
— Рассказывайте по порядку!
— Аркадий назначил время, сказал, где она живет. Я взяла пистолет своего отца, подкараулила Дроздову и выстрелила.
— А потом вернулись домой? — продолжала спрашивать следователь.
— Я зашла, а там лежит…
— Не молчите!
— Я думала, что это мой муж.
— Но это оказался его брат. Вы знали о его приезде?
— Нет. Я растерялась, не понимала, что происходит, и призналась, что выстрелила в Дроздову.
— Дроздову убили позже! Вы лжете!
— Я говорила правду.
— Когда? Сейчас или после побега?
— Я не обманываю вас!
Мальцева уронила голову на стол, прикрылась рукой и разрыдалась. Опершись на столешницу, Петелина коршуном нависала над плачущей женщиной. Допрос окончен, поняла она и устало выпрямилась. Заметила сзади смущенного надзирателя, ворвавшегося в камеру на крик. Еще одна байка о безжалостной Петле обеспечена. Ну и пусть. Главное — результат.
— Дайте ей воды и вызовите врача, — приказала следователь, собирая свои вещи.
Сев в машину, Петелина долго размышляла, прежде чем тронуться. Теплый воздух согревал салон, щетки меланхолично смахивали дождевые капли. Дома Елену ждала дочь, но работа не отпускала. Расследование как тяжелый шар, который толкаешь по жидкому бетону. Вначале шар маленький, но с каждым движением все тяжелеет и тяжелеет. Елена ощутила момент, когда нарастающий ком расследования оказался на вершине. Он может сорваться и покатиться назад, вдребезги разбивая собранные доказательства. Но если предпринять последнее усилие, расследование перевалит через вершину Истины и аккуратно скатится по Судебной аллее.
Елена приняла решение. Она вбила в навигатор адрес из уголовного дела и поехала, повинуясь подсказкам электронного помощника.
Было уже поздно, когда она остановилась у большого нового дома. Найдя нужный подъезд, следователь позвонила по домофону в квартиру убийцы.
— Не страшно? — спросил он, впуская ее к себе в квартиру.
Елена сама не знала, правильно ли она поступает, придя сюда без поддержки оперативников. Но вызывать Валеева после его хлесткого «ты холодная» ей мешала гордость.
Петелина прошла в комнату с зашторенными окнами и приглушенным светом. Гостью сопровождали мягкие шаги хозяина. Он шел за ней по пятам, и неприятное чувство — ощущение собственной уязвимости — щекотало ей спину. Елена развернулась, машинально закрылась сумочкой, выдержала колючий взгляд из-под очков в тяжелой оправе.
— Я не боюсь преступников. Это они меня боятся.
Красин вскинул брови и расхохотался.
— О, господи! О чем вы? Я говорю о вашей репутации! Женщина в поздний час приходит к одинокому мужчине…
— Инна Мальцева здесь бывала? — Елена бросила взгляд на просторный диван, заваленный подушками.
— Вы себя выдали, — прервал смех психиатр и зашипел, подавшись вперед: — Вы боитесь! В вас сидит страх. Даже после работы вы думаете о преступниках, потому что уверены: они вспоминают вас.
— А вы меня вспоминали?
— Я? — Красин отпрянул, словно натолкнулся на стену, и засуетился. — Присаживайтесь. Ходите выпить? Что предпочитаете? Да не стойте, ей-богу, это неприлично.
— А соблазнять пациентку прилично? — Елена взяла на вооружение тактику психиатра постоянно провоцировать собеседника.
— Садитесь!
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Какую пациентку? Я не интересуюсь женщинами! — вырвалось у Красина.
— Вы гей, Аркадий Борисович? — улыбнулась Елена.
— Моя личная жизнь касается только меня. Зачем вы пришли?
— Инна Мальцева во всем призналась. Это вы подговорили ее убить Дроздову, а сами в это время рассчитывали лишить жизни ее мужа. Но обознались.
— Это она вам сказала? Мальцева? — Психиатр фальшиво расхохотался. — Бред. Бред психически ненормальной! Приобщите ее показания к делу. Пусть и суд посмеется.
— Возможно, Инна нездорова. Но она говорит правду!
— Ее мир — бредовые галлюцинации. Мальцева живет в фантазиях. А вы… Вы просто ей сочувствуете. Не ожидал. О вас говорят…
— Вы расспрашивали обо мне? Значит, опасались. Что вас тревожит, если вы ни при чем?
— Молва. Слухи вредят моей репутации.
— Зачем вы подсунули Мальцевой фотографию девочки?
— Я не знаю, откуда она ее взяла!
— Понимаете, так называемые фантазии Инны строги и последовательны. Может, это вовсе не фантазии? Она не меняет своих показаний, а лишь дополняет их. Разве так ведут себя шизофреники?
— Шизофреники… Что вы о них знаете? Мир на десять процентов состоит из душевнобольных. — Красин открыл стеклянный шкаф, щедро налил в стакан виски. — Не хотите выпить? А я выпью. Я мог бы, Елена Павловна, прочитать вам лекцию о поведении шизофреников, проиллюстрировав ее примерами из практики. Но не стану этого делать. Вы оскорбили меня. Что за подозрения? Со слов шизофренички!
— Раньше вы относились к Мальцевой нежнее.
— Не хочу даже слышать о ней! Все! Она больше не моя пациентка!
— Зато вы, кажется, мой клиент.
— Что за гнусные намеки?!
— Вы правы в одном, Красин: я не строю доказательств исключительно на словах. Существуют улики.
— Какие? — Психиатр обернулся к Елене, расплескав виски.
Улики были зыбкими, их почти не было, но реакция врача убедила Петелину в том, что она копает в правильном направлении. Осталось проверить его неосторожное признание.
Елена позволила себе расслабиться, многообещающе улыбнулась и дотронулась до плеча Красина.
— Не знаю, что на меня нашло. Нервы, наверное. Возможно, я тоже отношусь к десяти процентам душевнобольных.
— Нервы — дело поправимое, — хмуро произнес Красин.
— Поможете? — Елена ласково заглянула ему в глаза. — Я шла к вам как женщина к мужчине. Вы свободны, я тоже. И честное слово, иногда я испытываю такое желание, что теряю стыд…
Она обхватила Красина за шею и прильнула к его губам. Врач отпрянул от нее. Стакан с толстым дном упал на пол. Елена прочла в глазах психиатра отвращение. Еще одна деталь в картине запутанного расследования заполнила пустующее место.
— Я тебе не нравлюсь? — наивно прощебетала она.
— Не надо. Не надо этого, — сморщился Аркадий Борисович. — Вы симпатичны. Но…
— Так в чем же дело? Выключи свет и иди ко мне. — Елена дотронулась до Красина, но тот вырвал руку. — Значит, вы все-таки гей.
Красин подобрал не разбившийся стакан, оценил его вид и налил виски в новый. Врач жадно отхлебнул и признался:
— По крайней мере, теперь вы знаете, что я не мог соблазнить Мальцеву. И эти бредни о совместной жизни…
— Я так и думала, — успокоила его Елена. — Простите за дешевый спектакль. Вообще-то я не за этим приехала. Последний вопрос, Аркадий Борисович.
— Никаких вопросов! Я хочу побыть один.
— Вам выписать повестку?
— Ну, что там у вас? — поморщился Красин.
Елена прошлась по комнате, рассматривая обстановку.
— В начале года вы взяли большой кредит под залог этой квартиры. Однако ваш банковский счет не пополнился, и о крупных покупках ничего не известно. Зачем вам понадобился срочный кредит?
— Вы и об это знаете?
— Работа такая.
— У меня прорвало батарею…
— Затопили соседа?
— Затопил. А у него акварели Бенуа на стенах висели. Вода горячая и… В общем, попал я на деньги с этим соседом. Он так на меня наехал! А я все средства на эту квартиру угрохал. Дом бизнес-класса, квадратный метр стоит дорого. А эти чертовы акварели оказались еще дороже! Они стоят почти как моя квартира!
— Вы взяли кредит, чтобы возместить ущерб? Но судебного решения не было.
— Какое, к черту, судебное решение? Видели бы вы этого соседа!
— Банк выдал вам кредит всего на три года. Как будете возвращать?
— Это моя проблема, — отрезал Красин.
Петелина направилась к выходу. На пороге она обернулась.
— Скажите, если бы у Инны Мальцевой появились большие деньги, она бы вам помогла?
— Забыла бы обо мне в тот же день. Она бы укатила заграницу и все истратила на врачей. Мальцева помешалась на желании забеременеть!
— До свидания, Аркадий Борисович.
Следователь была уверена, что посетила психиатра не зря. Сумбурный разговор позволил многое прояснить. Но сомнения остались. Кто перед ней: хитрый убийца или незадачливый врач? Если она спугнула преступника, он бросится заметать следы. Прослушать бы его телефонные разговоры… Однако добиться санкции от суда хлопотно и малоперспективно. А получить распечатку его звонков ей поможет Михаил Устинов. Он парень умный, недаром Головастиком зовут.
Петелина позвонила эксперту и озадачила его новым поручением.
Елена допила утренний кофе и в сотый раз позвала дочь:
— Настя! Каша остынет!
— Сейчас, — послышалось из-за двери.
Елена зашла в комнату дочери. Пахло лаком. Настя сидела за столом и водила по ногтям маленькой кисточкой.
— Что ты делаешь?
— Так сегодня же соревнования! Я флаг рисую.
— Какой еще флаг, Настя? — не поняла Елена.
— Видела фотографии сборной страны по керлингу?
Елена припомнила, что вместе с дочерью смотрела в Интернете фоторепортажи с женского чемпионата мира.
— У девочек на каждом ногте была красная, голубая и белая полоски. Это флаг России. Я тоже так хочу.
Елена посмотрела на испачканный стол и разноцветные пальцы дочери.
— Настя, ногти красят специальным лаком, а не красками.
— Мама, я нашла у тебя только лак красного цвета. — Девочка показала на флакончик. — А синюю и белую краски пришлось взять из набора художника. Красиво получается?
— О боже! Соперники разбегутся, если увидят такое.
— Ура! Тогда им засчитают поражение!
— А судьи упадут в обморок.
Елене стоило больших усилий заставить дочь отмыть пальцы. Она пообещала как-нибудь сходить вместе с ней в магазин и выбрать лак нужного цвета.
— А сейчас что мне делать? — насупилась Настя.
— Есть кашу. А то камень не сможешь толкнуть.
Смотреть на печальное лицо дочери, склоненное над остывающей кашей, было выше ее сил.
— Вот что, — решила Елена. — Я нарисую флаг у тебя на щеке. Для этого твои краски как раз подойдут.
Девочка просияла. Компромисс был достигнут. Осталось самое трудное — сказать Насте, что ее мама уезжает на службу, а в Ледовый дворец ее отвезет папа. И пообещать, что она, Елена, обязательно приедет к началу соревнований.
Вот только проверит новые версии…
Марат Валеев рассматривал фотографии. Молодые парни, наглые лица, самодовольные взгляды. Некоторые с накачанными мускулами. Те, кто поумнее, полагаются на оружие. Такой была «братва» в середине девяностых. Многие из них не дожили до наших дней. Большинство сгинули бесследно, лишь некоторые нашли последний приют под шикарными надгробными плитами.
Оперативник задержал в руке крупный снимок. Что-то знакомое. Глаза, лоб, подбородок… Он знает этого человека! Видел его недавно. Но этого не может быть! Бандит погиб восемнадцать лет назад.
Валеев вернулся к другим снимкам. А в этом ракурсе он не похож. Но что-то общее в чертах лица все равно есть. А если все-таки он? Интересная загогулина вырисовывается…
Марат взялся за телефон. Номер Елены вызывался одной кнопкой. Палец Валеева застыл над ней. Снимки ему поручила найти Петелина, но передал ее слова Головастик. Лучше позвонить следователю. Но вчерашний день для Марата начался порывом души: «Ты мне нужна», а закончился грубым: «Холодная ты». Как после этого разговаривать с Еленой?
Валеев позвонил Устинову и объяснил свои подозрения.
— Я сейчас в лаборатории. Приезжай, — ответил эксперт.
В Следственный комитет Валеев направился вместе с Майоровым. Ваня с утра сиял от радости. Выходил в коридор, украдкой шептался по телефону. Что-то важное произошло вчера ночью, и это согревало старшего лейтенанта, словно в нем поселился осколок солнышка. Капитан догадывался и завидовал коллеге — сам он давно не испытывал такого душевного подъема.
Увидев знакомый ювелирный магазин, Марат произнес:
— У меня есть скидка в ювелирном.
— Что? — не мог очнуться от сладких грез старлей.
— Кольца-то покупать будешь?
Ваня зарделся.
— Пока не думал об этом.
— А о чем ты думаешь сейчас?
— О ней.
— Вот я и говорю: пора покупать кольца. Три года назад я выезжал на ограбление ювелирного, спас коммерсанта. С тех пор у меня пятидесятипроцентная скидка.
— Остановись! — выдохнул Ваня.
Марат затормозил возле ювелирного. Ваня порылся в карманах:
— А если у меня денег не хватит?
— Я добавлю! — хлопнул его по плечу капитан. — Не тушуйся.
Спустя двадцать минут очумевший от смелого поступка Ваня сжимал в руке коробочку с обручальными кольцами.
Эксперт Михаил Устинов взял у Валеева снимок и скептически изучил лицо горбоносого парня.
— Я, конечно, проверю вашу версию, но это непросто.
— Мы подождем. Сколько?
— Как дело пойдет. Посторонние будут мне только мешать. Лучше вот что, занесите Петелиной эти бумаги.
— Она здесь? — удивился Марат.
— Думаете, только у оперов ненормированная рабочая неделя?
Валеев взял протянутые листки.
— Что это?
— Распечатка звонков с мобильного телефона Аркадия Красина за полмесяца.
— Интересно.
— И передайте Елене Павловне, что пальчики Дмитрия Мальцева в наших базах не значатся.
Ваня тем временем отошел к скелету. Его удивляло количество костей в человеческом теле. И ведь каждая из них может сломаться. Ваня проверил на прочность ключицу. Василич, сидевший в офисном кресле, развернулся. На его груди красовалась надпись: «Гнул свое, пока не загнулся».
Валеев окликнул напарника. Перед выходом капитан замялся и обернулся к эксперту:
— Миша, ты вот что… Если я зря тебя напряг и моя версия ложная, ты только звякни мне. Хорошо?
Головастик равнодушно пожал плечами.
Марат был рад встретиться с Еленой по делу в присутствии третьего человека — не нужно объяснять свой вчерашний срыв, ведь слова оправдания могут завести в новые дебри конфликта. А так он выполняет просьбу эксперта — работа есть работа.
Петелина сдержано кивнула оперативникам и углубилась в распечатку звонков Красина. Она сверялась со своим списком.
— Что ищем? — поинтересовался капитан.
— Проверяю безумную версию. Инна Мальцева заявила, что Красин должен был убить ее мужа. Якобы они договорились: она убьет Дроздову, а психиатр в это же время — Дмитрия Мальцева.
— Синхронные убийства.
— И все ради будущей совместной жизни с малышкой, запечатленной фотографии.
— Полькой, которой стукнуло двадцать лет?
— Поэтому Мальцева и сорвалась. Спасибо, кстати, за информацию.
— Мне помог Ваня.
Следователь подняла взгляд на молодого оперативника. Тот светился в предвкушении момента, когда он сделает подарок любимой девушке.
— Молодец Майоров! Если так пойдет и дальше, буду ходатайствовать об изменении тебе фамилии на Генералов.
— У него в паспортном столе знакомства есть, — подержал шутку Марат.
Ваня смутился, не зная, куда деть свои большие руки, которыми он только что трогал коробочку с кольцами. Петелина вернулась к бумагам.
— В день убийства Красин созванивался с Инной Мальцевой. Вот. — Елена показала распечатку Валееву. — Но это мало что нам дает — она его пациентка.
— А если засечь его местоположение?
— Текущее определить можно, а старое нет. В день убийства мы отслеживали перемещение Дмитрия Мальцева. Он был в Питере.
— Красин делал и другие звонки, — заметил Валеев.
— Имена установим, это нетрудно.
Ваня Майоров глянул из-за плеча Валеева.
— А этот номер я знаю, — сказал он. — Это мобильник проводницы Семеновой.
— Семеновой? — Петелина быстро перелистывала дело. — Той самой проводницы с синяком, которую ты допрашивал?
— Да. В ее вагоне Мальцев ехал в Петербург. Тогда она на скором поезде работала. А из-за «фингала», которым ее муженек наградил, Семенову перевели на обычные поезда Казанского направления.
— Ну и память у тебя, Ваня! — удивился Валеев.
Майоров смущенно улыбнулся.
— У Семеновой Татьяны Федоровны имеется дочь Соня пятнадцати лет и муж Николай. Муж состоит на учете в психиатрическом диспансере. Буйная шизофрения на почве алкоголизма.
— Точно генералом станешь! — не удержался от похвалы Валеев. Он смотрел на список звонков. — Семенова тоже звонила Красину. И не один раз. Последний звонок был сделан сегодня!
Петелина еще раз пролистала распечатку. Ее глаза выхватывали знакомые номера телефонов. Елена сложила ладони у подбородка, ее тонкие ноздри раздувались, а взгляд был устремлен на невидимую цель. Петелина знала, что именно такие нелогичные совпадения дают толчок следствию.
Проводница и психиатр проходят свидетелями по разным эпизодам в деле о странных убийствах. Их пути не пересекаются, но в то же время они знакомы. Что их связывает? Муж-шизофреник Семеновой? Возможно. Но вот закономерность — сразу после разговора с проводником психиатр звонит Мальцеву! Так было и сегодня. А вчера, когда Елена покинула квартиру Красина, Аркадий Борисович первым делом связался с Дмитрием Мальцевым. Разговор о жене? Но психиатр категорически отказался от этой пациентки.
Минуты задумчивости сменились интенсивной работой. Вскоре следователь убедилась, что Николай Семенов, муж проводницы, находится на излечении в психиатрической больнице Аркадия Красина. Этот факт совпал с ее предположениями.
Однако новость, с которой ворвался к ней Миша Устинов, потрясла всех.
Татьяна Федоровна Семенова расписалась везде, где указала неприветливая врачиха. Она ознакомлена с состоянием мужа, претензий к больнице не имеет и под свою ответственность забирает Семенова Николая домой. Врачиха вручила ей список лекарств, которые трижды в день необходимо принимать ее мужу. Ага, будет он глотать ваши «колеса»! Разбежался! Для Кольки существует только одно лекарство — сорокаградусное. Его он готов хлестать хоть трижды в день, хоть четырежды.
Санитары вывели мужа Семеновой из отделения. Татьяна подтолкнула к нему пакет с одеждой.
— Переодевайся.
Осознав, что мордовороты ушли и он скоро окажется на свободе, Николай с лихорадочным блеском в глазах обшарил карманы куртки.
— Принесла?
— Обойдешься.
— Ну, хоть чекушечку!
— Собирайся, а то передумаю!
Муж мигом натянул штаны и напялил куртку. Пока Татьяна шла к проходной, Николай семенил сзади, оббегал ее то с одной, то с другой стороны и канючил:
— Ты денег дай, я сам смотаюсь. Магазин тут рядом.
Семенова передала охранникам пропуск. Те бросили взгляд на ее спутника и открыли «вертушку». На свободе муж обнаглел.
— Танька, если не дашь денег, я тебя в отбивную уделаю!
Семенова остановилась и убедилась, что рядом никого нет. Ее рука опустилась в сумочку и приподнялась. Блеснул большой кухонный нож.
— Только попробуй, Коленька. Кишки выпущу!
— Ты че, Танька? — шарахнулся ее муж. — Ты знаешь, чем меня там пичкали? Мне желудок промыть надо!
— Сделаешь, что я тебе скажу, получишь литр, — пообещала Семенова. — А до тех пор не вякай!
— Ли-итр, — осклабил нечищеные зубы Николай. — А че делать-то надо, Танька? Ты только намекни! Ну, куда опять понеслась? Магазин в другой стороне.
— На вокзал поедем. Там и объясню.
Татьяна Семенова была настроена решительно. Она не отступится от своего плана. И сволочь Колька ей в этом поможет.
— Повтори еще раз, — попросила Петелина Мишу Устинова, обдумывая новость.
— Я сделал запрос на фабрики и поучил ответ. Порох, следы которого я обнаружил на перчатках Инны Мальцевой, использовали для производства холостых патронов!
— А на рукаве ее пальто пороховые газы от боевого патрона?
— Да. Было сделано два выстрела!
— Холостой и боевой. — Елена задумалась. — Первый раз использовали только перчатки. Стрелявший был одет в другую одежду. А когда убили Дроздову, убийца действовал в пальто, которое мы нашли.
— Пальто Мальцевой! Она признала его, — уточнил Валеев. — У женщин есть перчатки к каждой сумочке. Не знаю про холостой выстрел, но те перчатки, в которых Мальцева убила Дроздову, она могла выбросить по дороге.
— Тебе кое-что неизвестно, Марат. Миша, объясни.
— Мальцевой вкололи успокаивающий препарат за три часа до того, как вы ее обнаружили. В таком состоянии она не могла водить машину. И стрелять не могла.
— Волосы Мальцевой обнаружены на заднем сиденье автомобиля. Она лежала там. А на подголовнике водительского кресла другие волосы. Машину вел человек в парике и очках.
— Очками пользуется Красин, — заметил Валеев.
— Он ведет себя подозрительно, — согласилась Петелина. — Но я не понимаю, зачем Красину понадобилось бы убивать Дроздову и подставлять Мальцеву?
— Ты упоминала о завещании отца Мальцевой.
— Отец оставил Инне двенадцать миллионов фунтов стерлингов.
— Неслабо наворовал чиновник! А мы пашем-пашем…
— Завещание составлено хитро. Деньги будут выплачиваться по миллиону в год. Выгоду из этого может извлечь только Инна Мальцева. Если она умрет, выплаты прекратятся.
— Ее муженек захочет наложить лапу на эти деньги. У него проблемы в бизнесе.
— Вчера я узнала, что и у Красина есть огромный долг. Но оба утверждают, что ничего не знали о завещании.
— Врут! — рубанул рукой Валеев. — Дроздова наверняка поделилась информацией с Мальцевым.
— Но не с Красиным! И до Инны эта информация не дошла. Я все больше убеждаюсь, что ее бред — это и есть правда!
— Мальцев не дурак. Он мог что-нибудь придумать.
— Не дурак, — согласилась Петелина. — Мальцев прекрасно знает свою жену. Получив наследство, Инна умчалась бы заграницу и все деньги спустила бы на лучших врачей. Ее мечта — родить ребенка, а для этого современной медицине даже муж не требуется. Мальцев не получил бы ничего. Но ему нужны деньги. Я поставила себя на его место. И нашла единственный вариант.
— Какой? — подал голос Майоров.
У него голова шла кругом от огромных сумм и запутанных взаимоотношений супружеской пары.
— Разводиться нельзя, убивать тем более. Как же добраться до денег? — Елена обвела присутствующих вопросительным взглядом и сама ответила: — Стать законным опекуном Инны. А для этого надо признать ее невменяемой.
— Вот для чего понадобился психиатр! — осенило Валеева.
— Возможно. Но кто совершил два убийства?
— Красин. Или Мальцев.
— У Мальцева алиби на первое убийство. У Красина на второе. Один во время убийства был в Питере, а другой в больнице.
— Значит оба. По очереди!
— Версия интересная. Но нерабочая.
— Почему?
— Я достаточно долго общалась с Красиным. Он не способен на такое. Зачем ему идти на преступление ради Мальцева? Он умеет воздействовать на людей, влюбил в себя Инну Мальцеву, но для того, чтобы совершить убийство, нужен иной характер.
— Если Красин влюбил в себя Инну, он мог бы жениться на ней и пользоваться шикарным наследством, — предположил Ваня.
— Не срастается. Красин гей — это раз. Инна повелась на него только из-за мифической малышки — это два. А с деньгами я уже сказала, как бы она поступила — все истратила бы на врачей. — Петелина посмотрела на притихшего эксперта. На его лице читалась работа мысли. — А что ты думаешь, Миша?
— Не люблю я слово «алиби», — ответил Устинов и пояснил свою мысль.
Петелина выслушала его и согласилась:
— Проверь побыстрее.
Спустя четверть часа Головастик позвал следователя и оперативников в лабораторию. От железного алиби не осталось камня на камне.
Петелина и оперативники сгрудились у компьютера, за которым сидел эксперт.
— Я верю технике и не доверяю людям, — объяснял Миша. — Мы знали, что Мальцев купил билет в Питер. Засекли его телефон на подъезде к городу. Затем по его кредитке был куплен обратный билет. А утром Мальцева задержали в вагоне поезда.
— Я его брал. Ты сомневаешься? — выразил удивление Валеев.
— Отличное алиби! Тем более что проводница Семенова подтвердила: Мальцев по пути в Питер ехал в ее вагоне. Как раз в то время, когда был убит его брат.
— Я оформил протокол как положено, — насупился Ваня.
Устинов успокоил оперативников:
— Своим я верю, а вот свидетелям… Сегодня нам стало известно, что Семенова знакома с Красиным. Психиатр поддерживает отношения с Мальцевым, а я на «ты» с техникой.
— Мы это знаем. Быстрее к делу, Миша, — поторопила его Елена.
— Объясняю. Записи с камер наблюдения, установленных на вокзалах, хранятся более месяца. Я обратился к питерскому видеоархиву, нашел дату убийства, время покупки билета. И вот! — Миша щелкнул по клавише. На дисплее отобразился кассовый зал железнодорожного вокзала. — Смотрите, кто покупает билет по карточке Мальцева!
Мужчина отвернулся от окошка кассы, сунул билет в карман, поправил очки.
— Красин! — воскликнула следователь.
— Я сейчас еще запись с перрона покажу. По билету Мальцева в Питер тоже приехал Красин! Семенова солгала!
— А как же Мальцев оказался в поезде, который шел обратно? — свел брови Валеев. — На самолете в Питер махнул?
— Самолет исключается: там паспортный контроль строже. А билет на его имя не зафиксирован.
— Он мог сесть в обратный поезд на промежуточной станции, — предположила Петелина. — Мы же его только в Москве взяли.
— А вот это вариант. Проводница сказала, что б???ольшую часть пути пассажир провел в вагоне-ресторане, — припомнил Валеев.
— Я тоже склоняюсь к этому. — Миша вошел в Интернет. — Сейчас посмотрим расписание поезда из Питера… Он делает всего одну остановку — в Твери.
— В Тверь можно и на машине махнуть. По ночному шоссе часа два ходу! — заявил Валеев.
— Ну, Семенова! Она солгала, что Мальцев ездил в Петербург. — Елена набрала телефон проводницы. — Сбросила! — Следователь повторила вызов дважды. — Не желает отвечать.
— Я готов ее задержать, — вызвался Майоров.
— Куда ты поедешь? А если проводница в рейсе?
— Это легко выяснить, — заверил Елену Устинов.
В кино побеждают смелые и честные герои, а в жизни — решительные и жестокие. Он такой. Он отхватит свой куш. Почти все документы у него на руках. Скоро можно будет забыть о проблемах и просто наслаждаться жизнью. Все идет так, как он задумал. Даже следователь покорно плетется по намеченной им дорожке. Повезло, что дело досталось женщине. Все бабы дуры! Они созданы для того, чтобы ими манипулировать. Кто побеждает? Решительный и жестокий! А какова общая черта женщин? Все они медлительные и мягкие. То-то!
Он открыл дверь и зашел в квартиру.
Что это? Это не его пакет! Как он здесь оказался?
Рука скользнула в карман, вытащила оттуда травматический пистолет. Это оружие для самообороны. Если надо, он умеет выглядеть законопослушным.
Человек на цыпочках проскользнул в гостиную. Никого. Толкнул стволом дверь в спальню, спрятался за косяк. Никто не выскочил. Настал момент проявить решительность. Рывок внутрь, взгляд за дверь, проверка шкафа. Жестокость не понадобилась. Пока. Есть другие комнаты и санузел. Вооруженный пистолетом мужчина столь же решительно проверил и их. Посторонних в квартире не было.
Хозяин квартиры вернулся в прихожую. Присел. Пальцы осторожно раздвинули края пакета.
О, черт! Неужели это…
Он убрал оружие и выхватил то, что лежало внутри. Ладонь смяла податливый сюрприз. Зубы заскрежетали в бессильной ярости.
Откуда? Ведь он избавился от этой улики! Кто послал ему мерзкий намек? Как проникли в его квартиру? В пакете никакой записки. Зловещее послание сделано анонимно. Кто осмелился перейти ему дорогу?
Вопросов много, они неприятные, но прежде всего надо уничтожить эту гадость. В прошлый раз он допустил оплошность — просто выбросил вещи. А это серьезная улика. Сейчас он поступит по-другому.
Человек сунул пакет за пазуху и вышел во двор. Рядом есть супермаркет, где продается жидкость для розжига. Ею он и воспользуется!
Сделав покупку, испуганный человек выбрал помойку на пустыре. Вытряхнул в мусорный бак содержимое пакета, щедро оросил его горючей жидкостью. Щелчок зажигалки. Язык пламени лизнул полиэтиленовый пакет, спустился к мусору. Понравилось. Через мгновение огонь жадно накинулся на улику.
Мужчина отошел и стал со стороны наблюдать за пылающим мусорным баком. Огонь подчистил его ошибку и уничтожил улику. Но страх остался.
Кто-то знает его тайну и намеренно щекочет ему нервы. Ну что ж, не впервой. С этой проблемой он справится. В его жизни были и более опасные ситуации. Вычислить врага и наказать! Решительно и жестоко!
Он вернулся домой, сунул ключ в замок. Однако поворачивать ключ не пришлось. Дверь была не заперта!
Что за черт? Неужели впопыхах он забыл ее закрыть? Следует более тщательно контролировать свои эмоции. К решительности и жестокости не помешает добавить внимательность.
Он распахнул дверь и обомлел. На пороге опять стоял такой же пакет. На этот раз не нужно было его открывать, чтобы заглянуть внутрь: разорванные края позволяли видеть его содержимое. Внутри лежала улика, которую он только что сжег.
Зазвонил телефон. Хозяин квартиры рывком вытащил из кармана мобильник и услышал знакомый голос.
Миша Устинов положил трубку. Его лицо сохраняло лукавое выражение, с которым эксперт непринужденно болтал с девочкой.
— Соня уверяет, что ее мать отвалила на работу. Сегодня ей в рейс. Живут они на Красносельской, отстойник поездов дальнего следования рядом.
— Как ловко ты настроился на волну пятнадцатилетней девчонки, — похвалила эксперта Елена.
— Так вот же все ее интересы. — Миша щелкнул по дисплею. — Народ выкладывает в соцсетях столько информации! А какой комплиментик я ввернул ей про цвет глаз?
— Надо проверить, что там в Интернете у моей Насти. А то еще попадется такой прохиндей, как ты… — Петелина посмотрела на часы. — Найди-ка расписание рейсов бригады Семеновой.
— Это нетрудно. — Головастик пощелкал клавишами и доложил: — Готово.
Елена изучила таблицу, выведенную на экран.
— Семенова обслуживает двенадцатый вагон. Время, чтобы побеседовать с ней, еще имеется.
— Доставить ее сюда? — предложил Валеев.
— Вы лучше доставьте мне Красина и Мальцева. На Казанский вокзал к Семеновой я съезжу сама.
— На перрон поезд подают перед отправлением. Пока вагоны стоят в районе Красносельской, — напомнил Устинов.
— Значит, на Красносельскую. Марат, чего вы ждете? Найдите Мальцева и Красина, устроим им перекрестный допрос.
— Ваня, поехали, — кивнул капитан напарнику.
Оперативники вышли.
— А я на Красносельскую, только за сумочкой забегу. — Проходя мимо сканера, Петелина заметила черно-белые фотографии самоуверенных парней. — Что это у тебя за портфолио, Миша?
— Идею одну хочу проверить. Валеев попросил, — замялся эксперт.
— Это же братья Бугаевы! Что за идея, выкладывай.
Пока Михаил рассказывал, Петелина рассматривала старые снимки.
— Их убили в девяносто четвертом, — усомнилась она.
— Вы же знаете, чего только не бывает в нашей практике.
Об этом молодой эксперт мог и не упоминать. Петелина на собственном опыте убедилась, какие неожиданности случаются при расследовании. Поэтому по пути к Казанскому вокзалу она позвонила Лопахину.
— Помните, мы говорили об операциях на носу у братьев Мальцевых? — пожелав здоровья патологоанатому, спросила Елена.
— А как же, Леночка, прекрасно помню. Я еще не так стар, как рассчитывает начальство.
— Начальство вам завидует.
— Зависть — нерациональное чувство. Оно порождает стресс, а стресс укорачивает жизнь.
Философствовать с эрудированным специалистом можно было бесконечно, и Елена перешла к делу.
— Иван Иванович, вы можете определить, какого рода операцию сделал Антон Мальцев?
— От патологоанатома секретов нет. У Мальцева спилена горбинка.
— Большая?
— Да, довольно большая. Хирург, похоже, перестарался и вздернул ему нос. Что характерно, у его брата я заметил аналогичное вмешательство. Горбинку спилили, но из одной крайности угодили в другую.
— Не нравится мне это, — задумчиво произнесла Елена.
— Покойники нравятся только работникам ритуальной службы.
Елена поблагодарила Лопахина и посмотрела на часы. Если она быстро допросит Семенову, то еще успеет в Ледовый дворец к началу игры дочери. Елена прибавила скорость, бросила взгляд в зеркало заднего вида. И нахмурилась.
Ей показалось, что синий скутер, следовавший за ней, она уже видела, когда садилась в машину около Следственного комитета. Им управлял человек в черном шлеме с тонированным забралом.
Пассажирский поезд стоял на запасном пути. Татьяна Семенова открыла дверь своего вагона, ловко вскарабкалась по высоким ступенькам и подала руку муженьку, чтобы тот не свалился. По-хорошему, ему бы поддать коленом да спихнуть на большой скорости под откос, но сегодня он ей нужен. И его шизофрения оказалась весьма кстати. Не думала Татьяна, что из такого диагноза можно извлечь выгоду.
Проводница распахнула служебное купе и ощутила ладонь на ягодице.
— Тань, а Тань, помнишь, как мы здесь кувыркались? Ты меня тогда в рейс взяла. — Глаза Николая лоснились от похоти. — Пассажиры чай ждут, а я тебя…
— Отцепись! Ишь, че удумал. Тогда ты мужиком был, а сейчас…
— Да я, Тань… Я еще… Плесни сто грамм, и я тебе покажу бравого орла.
— Насмотрелась. И не лапай! Не для того я тебя сюда притащила.
— А для чего?
— Ты думал, истосковалась? Козел! Сядь и слушай!
— Водки дай, — насупился муж.
— Заработай сначала на водку. А то привык у жены деньги тянуть. Сонька в старье ходит, а ему лишь бы нажраться!
— Ты литр обещала.
— Будет тебе литр. Много денег будет на водку.
— Сейчас гони! Хотя бы стопочку.
— Сначала прижмем одного человека.
— Кого?
— Плохого человека. Твоего психиатра.
— Красина? Эту гниду я готов голыми руками… — Николай сжал кулаки и оскалил неровные зубы.
— Вот и сделаешь, что я скажу.
— Чего сделаю? Где?
— Здесь. Красин сам сюда придет. И принесет деньги. Ты будешь сидеть в купе. Если Красин заартачится, я крикну. Тогда выскочишь и припугнешь его. Вот, возьми. — Проводница сунула мужу кухонный нож. — Припугнешь им. По-настоящему. Иначе водки не получишь. Все понял?
— Да понял я!
— Ступай в первое купе, там будешь сидеть.
— Тань, а может, стакашек для храбрости?
— Нет у меня водки! И денег нет! Деньги принесет Красин. Возьмем их — получишь водку. Ясно?
— Ну, блин. А ждать-то сколько?
— Скоро уже.
Дмитрий Мальцев стоял на пороге собственной квартиры. У него под ногами лежал разорванный пакет. В руке телефонная трубка диктовала голосом Аркадия Красина:
— Не надо больше жечь помойки. Достань то, что лежит в пакете. — Мальцев наклонился и извлек женский парик. — Похож, правда? Это дубликат. Оригинал с твоим ДНК хранится у меня.
— Гнида! — прохрипел Мальцев.
— Пока что парик у меня. Но если ты будешь мне грубить…
— Я убью тебя!
— Предупреждаю, я записываю этот разговор.
— Идиот!
Мальцев отключил связь, отшвырнул парик и вошел в квартиру. Где прячется этот псих, который лечит психов?
Дмитрий посмотрел в окно. Машины не видно, но Красин где-то рядом, он успел занести к нему в квартиру новый пакет, а ключ вытащил у Инны. Выбежать, найти и перерезать ему горло? Нет. Идеальными бывают только обдуманные убийства. Надо сделать паузу, выяснить, чего он хочет.
Телефон снова зазвонил. Мальцев опустился в кресло. Эмоции к черту, главное — дело!
— Я отключил запись, — сообщил психиатр.
— Ты следил за мной в тот день?
— Ждал у твоего дома. Видел, как ты вернулся и избавился от маскарадного костюма.
— Что тебе надо?
— Парик — это моя страховка. Если ты нарушишь свои обязательства или что-то предпримешь против меня, он окажется у Петелиной. А она умеет затягивать петли.
— Я тоже многое умею. Ты получишь свою долю, урод, в обмен на парик!
— С удовольствием. Только моя доля увеличивается вдвое. Об этом я и хотел тебе сказать.
— Ну, ты и гад!
— Я ангел по сравнению с тобой. Мне кредит отдавать, а с тебя не убудет. Прежняя доля за мои услуги, а дополнительная — за паричок с перчатками.
— Ты заключение по Инке подготовил?
— Бумаги у меня с собой. Теперь твоя женушка официально недееспособна.
— Гони заключение.
— Так мы договорились?
— Черт с тобой! Только, пока я не получу первую часть наследства, не нервируй меня.
— Вот и хорошо. Но есть еще одна проблема.
— Какая?
— Нас шантажирует проводница Семенова.
— Нас? Я ее не знаю!
— А она тебя знает. Увидела статью в газете, поняла, что прикрывает убийство, а не супружескую неверность, и требует денег. Она думает, что ты богатый, — усмехнулся психиатр.
— Я стану богатым!
— Вот и заплати.
— Это твоя знакомая, Красин, ты с ней и разбирайся!
— Как я с ней разберусь? У меня нет опыта.
— Хочешь запугивай, хочешь подкупай. Я не желаю мараться.
— Я пытался ее образумить, но эта баба уперлась. Сегодня она назначила мне встречу. Если я не привезу денег…
— А если привезешь, а потом она потребует еще? Ты об этом подумал?
— Так что же делать?
— Решать проблему! — Мальцев вдруг подумал, что «решать» и «решительно» однокоренные слова. Именно этим он и отличается от мягкотелого психиатра. — Где состоится встреча?
— На вокзале, на запасном пути. Она готовит вагон к рейсу.
— Ладно, я подъеду.
— Время не терпит. Поехали вместе. Я на парковке у супермаркета.
Дмитрий Мальцев все взвесил и понял, что у него появилась возможность решить две проблемы одновременно.
— Жди.
Оперативники заняли места с двух сторон у входа в квартиру. Марат Валеев повторно нажал кнопку звонка и долго держал ее. Дверь никто не открыл. В соседней квартире затявкала собака. Капитан изобразил вежливую улыбку и перешел туда. Он помнил имя женщины, которую допрашивал в день убийства брата Мальцева. Бдительная пенсионерка тоже его узнала.
— Ах, это вы? А я думаю, на кого это Чана лает?
Недовольная собака старалась укрыться за ногами хозяйки.
— Любовь Максимовна, вы видели сегодня своего соседа Дмитрия Мальцева?
— Не то чтобы видела… Я не выходила из квартиры.
— Но все-таки что-то заметили? — подсказал оперативник.
— Он ушел. Я иногда смотрю в окно, когда по телевизору нет интересных передач.
— Давно он ушел?
— С полчаса наверное. Или больше. Я времени совсем не чувствую. Только утро, я выпила таблетки, а уже и Малахова пора включать. Вы смотрите его ток-шоу?
— Конечно, всем отделом, Любовь Максимовна.
— А вчера как раз про криминальный случай…
— Мы над этим уже работаем. Скажите, а в какую сторону пошел Мальцев? Его машина осталась во дворе.
— Направо. Там у нас супермаркет и остановки. А на прошлой неделе Малахов рассказывал…
— Спасибо, Любовь Максимовна, вы нам очень помогли.
Валеев подтолкнул напарника, и оперативники покинули подъезд. Сев за руль, Майоров спросил:
— Будем ждать?
— Есть идея получше. — Валеев позвонил Устинову. — Миша, выручай. Ни Красина, ни Мальцева дома нет. Подключи свою хитрую программку, посмотри, где их телефончики мелькают.
— Что бы вы без меня делали? — проворчал Головастик.
— Пиво пили да дремали бы по очереди.
— Лучше на шоколад переключайтесь.
— От него зубы портятся, а мне оклад не позволяет по стоматологам ходить.
— После пива к урологу попадете.
— Миша, ты мне напоминаешь мою бывшую жену.
Болтая с экспертом, Марат был уверен, что тот уже вовсю занимается его вопросом — Головастик был из тех, кто может делать несколько дел одновременно. И поедать при этом шоколад. Вскоре последовал неожиданный ответ:
— Телефоны Красина и Мальцева зафиксированы в одном районе. Они находятся рядом!
— Случайно оказались в одном месте.
— Нет. Они движутся. Синхронно. Судя по всему, они в одной машине.
— Где?
— Приближаются к Комсомольской площади. Из центра.
Марат ткнул Ваню в плечо:
— Дуй на Комсомольскую!
Машина выехала со двора и помчалась по улице. Капитан поддерживал связь с экспертом и пытался рассуждать:
— Там три вокзала. В Питер бегут?
— Не факт. Подожди… Кажется, остановились на стороне Казанского.
— Только бы на поезд не успели сесть!
— Двигаются дальше.
— Куда, Миша?
— Пока что прямо… Сворачивают на Нижнюю Красносельскую.
— Что им там понадобилось?
— Красносельская. Помните, я упоминал эту улицу?
— Ну?
— В том районе живет проводница Семенова. И там стоят поезда, которые готовят к рейсу. Она пошла на работу.
— Проводница. Ну, конечно! — догадался Валеев. — На показаниях Семеновой держится алиби Мальцева!
— К ней поехала Елена Павловна, — напомнил эксперт.
— Ваня, жми!
Приказывать легко, а передвигаться по московским улицам совсем непросто. Дорога сузилась. Майоров перестраивался из ряда в ряд, слыша гудки рассерженных соседей. Но ничего не помогало — машина оперативников, стиснутая между рядами, ползла с черепашьей скоростью.
— Пробка. — Ваня покосился на начальника.
— Тут всегда пробки. Дворами надо было! — сердился Валеев. — Ты понимаешь, что будет, если мы не успеем?
Ваня понимал, но спецсигнал оперативникам, в отличие от кабинетных генералов, не полагался.
Двое мужчин шли между вагонами. Под ногами у них щелкали камешки гравия. Пахло железом, прокопченным многолетней сажей.
— Двенадцатый, — указал Красин на номер вагона. — Семенова назначила встречу здесь.
Мальцев натянул капюшон куртки пониже и покосился по сторонам.
— Красин, ты где паричок спрятал? — тихим голосом спросил Дмитрий, заглядывая в глаза психиатру.
Аркадий Борисович вздрогнул.
— В надежном месте. Улики я обменяю только на деньги!
— Дачи у тебя нет. Подружки тоже. Остаются работа и квартира, — спокойно рассуждал Мальцев.
— Хватит гадать! Мы пришли не за этим.
— Если у тебя в кабинете найдут женский парик, то поползут слухи. О тебе и так поговаривают…
— Мы теряем время! — зашипел Красин.
Мальцев схватил его за рукав.
— Да успокойся ты, не дергайся. И не шуми. Вопросов больше не будет.
— Предупреждаю, парик получите…
— Получу, — оборвал его Мальцев. — А теперь за работу. Заходишь первым и действуешь, как я сказал. Усек?
Красин кивнул.
— Шприц приготовь, — напомнил ему Дмитрий.
Психиатр суетливо разломил ампулу, сунул в нее иглу, втянул жидкость в шприц. Мальцев похлопал себя по выпуклому карману.
— Потом войду я. Залью ей водку в глотку. Остановка сердца обеспечена. Двигай.
Щелкнул замок наружной двери. Проводница замерла. Она слышала, что в вагон поднялся человек. Татьяна Семенова нервно вытерла о бока вспотевшие ладони, схватила газету. Глаза женщины смотрели на дверь тамбура. Ручка опустилась, дверь распахнулась.
— Пришли, Аркадий Борисович? — просипела проводница и попятилась вглубь вагона.
Первый испуг прошел. Проводница взяла себя в руки. Она не раз справлялась с буйным мужем, а тут интеллигентик в очках.
— Деньги принесли?
— Ты что удумала, Семенова? Я же пошел тебе навстречу, избавил от мужа. Могу три месяца его держать. А ты, неблагодарная тварь…
— Полегче, доктор! Думаешь, я не знаю, кого ты прикрывал? Убийцу!
— Тебя тоже надо лечить, Семенова. У тебя бредовые фантазии.
— Зато я людей не убиваю, как этот! — Проводница швырнула Красину газету. Она раскрылась и упала к ногам психиатра. С мятой страницы на него смотрел Дмитрий Мальцев. — Пока ты ехал по его билету, он укокошил своего брата. Я понимаю, что такое алиби.
— Ты бредишь, Семенова. Ты больна!
— Ловко ты устроился, доктор. Каждого, кто тебе мешает, объявляешь психом! Только я в своем уме и понимаю, что ради мужа-ходока никто расследование проводить не будет. А ко мне из отдела убийств приходили! И в статье этой про Мальцева все объясняют. В Питере он был, как же! И к трупу в квартире отношения не имеет. А если я скажу, что в это время вместо Мальцева ехал Красин, прикрывал подельника? Ты этого хочешь, доктор?
— Заткнись!
— Ага! Правда не нравится? Ты соучастник убийства. А может и организатор.
— Шизофреничка!
— Стой! Не приближайся ко мне! Выкладывай деньги и проваливай!
— Так дела не делаются, Семенова. Я тебе заплачу, а через неделю ты опять захочешь денег.
— Я баба не жадная. Заплати и узнаешь мое слово.
— Нет. Ты должна написать бумагу.
— Какую еще бумагу? — нахмурилась проводница.
— Что получила от меня деньги. В долг. Под проценты.
— Какой еще долг? Какие проценты?
— А ты как думала? Это моя страховка. Откажешься от обещания, начнешь болтать, я выложу твою расписку в суде. И у тебя конфискуют все твое имущество!
— Не буду я ничего писать.
— Тогда и денег не будет. Не хочешь, как хочешь. — Красин повернулся, собираясь уходить.
Семенова задумалась.
— Подожди, доктор! — окликнула она. — А деньги при тебе?
— Конечно.
— Черт с тобой! Напишу. Но если что не так…
— Вот и хорошо, вот и договорились. — Губы психиатра растянулись в слащавой улыбке, а глаза внимательно следили за женщиной. — Надо присесть, подписать. Я дам тебе бумагу и продиктую текст.
Проводница недоверчиво покосилась на ставшего вдруг ласковым врача. Она вернулась в служебное купе, села за стол, нашла ручку.
— Что писать?
— Сейчас-сейчас. — Красин подошел к ней вплотную и выдернул руку из кармана.
Татьяна заметила, что из его кулака торчит шприц с иглой. Она закрыла лицо руками и закричала:
— Коля!
Из коридора выскочил ее муж с ножом и всадил длинное лезвие в бок Красину. Врач охнул и осел. Его глаза закатились.
— О господи! — отшатнулась женщина. — Я же просила только попугать!
— Где деньги? — рычал Николай.
Семенова лихорадочно терла виски.
— Так. Ты шизофреник, с тебя взятки гладки, — пыталась рассуждать она. — Я беседовала с доктором о твоем лечении. А ты ворвался и…
— Где деньги, Танька? Где водка? — наседал рассвирепевший муж.
— У него. Должны быть у него, — ткнула она указательным пальцем в тело Красина.
Николай наклонился к доктору, попытался его обыскать.
— А вот и водка! — раздалось в дверях.
Николай обернулся и даже успел заметить вожделенную бутылку, прежде чем она обрушилась на его голову. Удар пришелся вскользь, бутылка не разбилась, но Семенов рухнул на Красина. Проводница с ужасом смотрела на фигуру мужчины в перчатках и капюшоне.
Раньше она видела этого человека только на фотографии.
Елена Петелина остановила машину около железнодорожных путей. Рядом прострекотал скутер. Она обернулась на звук, успела заметить синий бок юркого средства передвижения и черный шлем водителя. Скутер скрылся между домами. Неужели это тот же, что следовал за ней по городу? Что за глупости! Кому понадобилось за ней следить?
Петелина направилась к пассажирским вагонам, согнанным в отстойник. Она бродила по путям, пытаясь найти нужный поезд. Телефон Семеновой не отвечал, а Елене непременно надо было допросить проводницу. Если та дала ложные показания, дело принимало иной оборот. В поезде ехал Красин, а значит, Мальцев искусственно создал для себя алиби. В момент убийства брата он был в Москве. И тогда «бредовые» показания Инны Мальцевой получат подтверждение. Возможно, она единственная, кто говорил правду в этой запутанной истории.
Следователь увидела на вагоне табличку с указанием нужного направления.
Нашла!
— Вроде двигаемся.
Ваня Майоров смотрел поверх вереницы автомобилей. Шпили вокзалов на Комсомольской площади были уже рядом.
— Разве это движение? Пешком быстрее! — нервничал капитан. — Бросай машину и за мной!
Валеев выскочил и побежал. Ваня приткнул автомобиль на разделительной полосе и поспешил за капитаном.
— Вы! — испуганно выдохнула Татьяна Семенова.
— Я, — подтвердил Дмитрий Мальцев. — Я слышал, что ты тут болтала.
— Я буду молчать.
— Конечно. — Мальцев перевернул тело Николая, прислушался к его дыханию. — Дышит. Пустой башке сотрясение мозга не грозит. Это хорошо. — Он осмотрел нож, торчащий в боку Красина. — А это еще лучше.
Холодные глазки уставились на забившуюся в угол проводницу. Мальцев говорил спокойно, рассудительно.
— Ты хотела заработать, но проиграла. А я хочу выиграть. Так всегда: слабые проигрывают, решительные выигрывают.
— Отпустите меня.
— Поздно. Ты уже сделала свой выбор.
— Я никому ничего не скажу.
— Бабий язык как овечий хвост. Ты уже достаточно наболтала. Кстати, ты угадала: брата убил я. Но спишут все на мою жену. Сейчас я тебя прикончу, а виноват будет твой муж-шизофреник.
Мальцев наклонился, рука в перчатке выдернула нож из тела Красина. С широкого лезвия сорвалась жирная капля крови.
— Ты еще кому-нибудь болтала о своих догадках? — повысил голос Мальцев. — Ну!
— Нет, — затрясла головой проводница.
— С кем ты живешь? Мужик есть кроме этого?
— Нет, у меня никого. Только дочь…
— Сколько ей лет?
— Пятнадцать.
— Уже пятнадцать. Ты разговариваешь с ней о работе? Наверняка девчонка мечтает о модных шмотках. И ты похвасталась, что сегодня получишь много денег. Так? И объяснила за что?!
— Нет! — заплакала женщина.
— Врешь! Ты готовилась к встрече, даже муженька-идиота притащила. Разболтала все дочери?
— Нет.
— Где ты живешь? Быстро говори адрес! — Мальцев хлестнул проводницу по щеке. — Язык проглотила? Дай сюда паспорт!
Дрожащие женские руки вывалили содержимое сумочки на стол. Мальцев выдернул документ, пролистал страницы, швырнул паспорт на пол.
— Придется навестить твою Соню.
— Не тронь ее!
Материнское сердце разрывалось от страха за дочь. Семенова бросилась на изверга. Мальцев встретил ее ударом ножа. Женщина охнула. Для верности он еще раз пырнул ее в живот и отбросил обмякшее тело. Окровавленный кухонный тесак убийца аккуратно переложил в руку ее мужа. Придирчиво изучил детали получившейся картины и остался доволен.
Мальцев осторожно вышел из купе, остановился в проходе. Тишина. Он подумал о следах, посмотрел на пол. Когда обнаружат трупы, все забегают, засуетятся, натопчут. Можно сваливать.
Неожиданно он услышал из купе хриплый шепот. И ринулся обратно. Проводница одной рукой сжимала живот, а в другой держала мобильник.
— Соня, не открывай ему, не открывай… — твердила она.
Мальцев ударил женщину кулаком, и она отключилась. Нож из пальцев Николая Семенова перекочевал в его руку. На этот раз Мальцев бил расчетливо и после удара провернул широкое лезвие в животе женщины. Возвращая нож шизофренику, он заметил, что тот начинает шевелиться. Мальцев усмехнулся. Пусть посмотрит, что натворил. А он тем временем навестит его дочь.
Перед выходом из вагона Мальцев выглянул в окно. Его глаза округлились. К вагону приближалась следователь Елена Петелина.
Вот настырная! Что ей понадобилось? Почему она прется сюда, а не подшивает протокольчики к пухлому делу в своем теплом кабинете? Неужели докопалась?
Дмитрий Мальцев подавил волнение и оценил обстановку.
Следователь одна! Смотрит на номера вагонов, значит, знает, куда идет. Он может убежать, но зачем? Она настырная, а он решительный. Она цепкая, а он жестокий! Если судьба дает шанс разрубить сложный узел одним махом, грех им не воспользоваться.
Михаил Устинов смотрел на экран компьютера. Его стихия здесь, среди приборов, реактивов, умных устройств и океана виртуальной реальности. Пока оперативники мотаются по городу, он узнает больше, не покидая стен лаборатории. Они, правда, приносят улики и подкидывают идеи…
Вот сегодня Валеев предложил сверить фотографии разных людей, между которыми восемнадцать лет разницы. На первый взгляд наблюдается сходство, но есть и различие. И весьма существенное! Можно до бесконечности молоть языком, гадая, один и тот же это человек в разные годы жизни или нет. А можно обратиться к умной программе и проверить совпадение характерных точек и углов в строении черепа.
Отсканировав фотографии, эксперт создал объемную модель головы молодого парня и зрелого мужчины. Кстати, пригодились фотки, которые сделала его подружка, журналистка Маша. Надо ее поблагодарить, девушке понравится. Особенно если результат окажется…
Устинов смотрел на цифры, которые выдавала программа. Есть совпадение! Еще одно. Удивительно! Во всех ключевых параметрах цифры совпадают! Это означает, что перед ним одно и то же лицо!
Надо сообщить об этом Валееву, он просил. Нет, лучше сразу предупредить Петелину. Это чрезвычайно важно. И опасно! Особенно если учесть, что она направилась туда, где мелькает эта парочка телефонов.
Миша схватился за мобильник, который тут же задергался в его ладони. Зазвучала модная песенка. Эту мелодию он подключил к звонкам подружки с фиолетовой челкой. Только вспомнил о девчонке, как она позвонила! Между ними незримая мысленная связь. Это судьба!
Миша расплылся в улыбке и приложил телефон к уху. Как же долго могут говорить журналисты даже о такой мелочи, как планы на вечер! И как же приятно слушать, если это делает любимая девушка! Сегодня он подарит Маше сенсацию. Она оценит. И догадается, как его отблагодарить. Ведь она просто прелесть!
— Вставай! Поднимайся! — Мальцев поставил Семенова на ноги, поддерживая его сзади. — Ты хотел водки? На!
В руке Николая Семенова очутилась открытая бутылка. Он жадно припал к горлышку.
— Хватит! — выдернул бутылку Мальцев и развернул тело шизофреника лицом к окровавленному купе. Он все время держался за спиной Семенова, чтобы тот его не видел. — Полюбуйся, что ты натворил.
— Это я? — заморгал Семенов.
— Конечно. Сначала пырнул его, потом ее. Посмотри на свои руки.
Семенов, выпучив глаза, уставился на свои ладони с растопыренными пальцами. Правая рука была в липкой крови. Под ногами валялся тесак, который вручила ему жена для запугивания.
— Тебя арестуют, вернут в психушку и сделают дураком, — нашептывал Николаю Мальцев. — Но ты ведь не дурак?
— Нет.
— Тебя посадят на всю жизнь и никогда не дадут выпить. Ни грамма!
У Семенова дернулся кадык.
— Но я знаю, как выпутаться из этой неприятности, — искушал Николая Мальцев.
— Как?
— Сейчас в вагон войдет женщина. Она хочет тебя арестовать. Убей ее и уходи. И никто ничего не узнает. У нее в сумочке деньги. Много денег. Тебе ведь жена обещала деньги?
— Ну.
— Вот и возьми их. Они твои. Сможешь купить водки, сколько пожелаешь. А ее убей! Бери нож! Она заходит.
Было слышно, как кто-то ступил на металлическую лестницу, ведущую в вагон. Семенов поднял нож.
— Сразу бей! — подтолкнул его Мальцев, а сам поспешил к противоположному тамбуру.
Двенадцатый вагон был открыт. Значит, Татьяна Семенова здесь. Петелина поднялась по ступенькам.
Она объяснит проводнице, что перевод из фирменного «скорого» на поезда дальнего следования — не самый худший поворот в ее жизни. Статья триста седьмая Уголовного кодекса РФ предусматривает арест за заведомо ложные показания. Но есть выход. В примечании говорится, что свидетель освобождается от уголовной ответственности, если добровольно заявит о ложности данных им показаний. Тут есть о чем подумать. Пусть Семенова выбирает и помнит о дочери. Каково будет девочке, если маму обвинят в пособничестве убийце?
Петелина открыла дверь тамбура и шагнула в вагон. Сзади захлопнулась дверь. И ее сразу обжог безумный взгляд. Неизвестный мужчина раздувал ноздри и щерился. Он был из тех, с кем разговаривать бесполезно. Елена отшатнулась и прижалась спиной к закрытой двери. Петелина опустила глаза. Рука безумца сжимала кухонный тесак. Елена знала, как выглядят подсохшие разводы крови на стальном лезвии. Этот нож совсем недавно побывал в деле.
Мужчина занес руку для удара и с угрожающим криком выбросил ее вперед. Елена сжалась и закрылась сумочкой. Лезвие с хрустом вошло в сумку, проткнуло ее насквозь и застряло. Острый кончик кольнул следователя через одежду.
Не дожидаясь следующего удара, Елена оттолкнула мужчину и шарахнулась в сторону. Сумка осталась висеть на ноже. Елена ввалилась в купе и захлопнула дверь. Ее пальцы повернули задвижку, ладони вцепились в замок, сердце бешено колотилось.
С другой стороны надавили на ручку. Елена удержала ее. Человек ударил ногой в дверь, отдача пошла в плечо. Ничего, она продержится. Ему не пробить крепкую преграду. Она вызовет помощь.
Рука Петелиной опустилась, ища спасительный кармашек на молнии. И тут Елена поняла, что сумка с телефоном досталась безумцу. Она в западне!
Дверь сотрясалась от ударов, ручка дергалась. Потом наступила тишина. Петелина прислушалась. За дверью раздавалось тяжелое сопение.
Семенов вцепился в женскую сумочку. Его глаза дико вращались. Сумочка тяжелая, там деньги. Цель достигнута. Он сможет выпить, сколько душа пожелает! А закрывшаяся баба ему не нужна. Черт с ней! Ему нужен магазин. И побыстрее!
Елена слышала, как человек сплюнул, вышел в тамбур и спрыгнул на гравий. Она перевела дух, разжала пальцы, державшие ручку двери. Ее нос упирался в холодное зеркало. От ее дыхания зеркало запотело. Елена смахнула влагу ладонью.
И закричала!
В отражении она увидела стеклянные глаза мертвой проводницы. Ее форменный жакет почернел от крови. А на полу лежал мужчина с закрытыми глазами. Бледное лицо Красина Елена узнала по тяжелым очкам.
Ее руки дернули замок, затрясли дверь. Елена вывалилась в коридор и побежала. Подальше от этого ужаса! Она метнулась в сторону, противоположную той, куда ушел убийца с ножом. Вагон пустой. Там есть другой выход. Там спасение!
Она толкнула дверь и остановилась. Путь ей преградил Дмитрий Мальцев. Он вытащил из кармана пистолет, направил на следователя и вздохнул:
— Все приходится делать самому.
— Стой! Тебе лучше сдаться. Мне все известно, Мальцев.
— Тем хуже для тебя.
Елена отступала. Мальцев наседал.
— Опомнись, я майор юстиции.
— Кровь у всех одинаковая.
— Мальце…
Грянул выстрел. Пуля попала Елене в грудь. Ее тело отбросило на пол.
Марат Валеев бежал вдоль запруженной машинами улицы. Проворному капитану полиции удавалось разминуться с нерасторопными пешеходами. Чего нельзя было сказать о могучем Ване Майорове, едва поспевавшим за капитаном. Сзади только и слышались возмущенные восклицания прохожих и басовитое Ванино: «Извините». «Простите». «Пардон».
Капитан свернул в переулок, пересек двор. Его взору открылись железнодорожные пути с несколькими пассажирскими составами. Валеев дождался старшего лейтенанта.
— Травмпункт работой обеспечил?
— Да я… Да они… — тяжело дышал Ваня. — Не видят они, что ли?
— Лена должна быть здесь.
Валеев набрал номер телефона Петелиной. Она не отвечала.
— Я слышал, у него в сумочке… — Ваня показал на мужчину, скрывшегося между соседними домами.
— Что ты слышал?
— Такой же звонок, как у Петелиной. И сумка у него такая же.
— Что?!
Валеев бросился бежать. Мужик с женской сумочкой — уже странно. А если это сумка Елены…
Капитан остановился. Между домами никого не было видно, зато возле путей он заметил автомобиль Петелиной. Машина мирно ждала свою хозяйку.
Валеев ткнул пальцем в грудь подоспевшего Майорова:
— Ты насчет сумки не ошибся?
— Один в один.
— А мужика запомнил?
— Да.
— Вот и ищи его! А я к вагонам. Лена где-то здесь.
Дмитрий Мальцев смотрел на следователя Петелину, распластанную на полу вагона.
Здорово ее отбросило. Приставить пистолет к виску и добить? Заманчивый вариант. Но такое убийство на сумасшедшего не спишешь, а Семенов как назло удрал с ножом. Может, он обронил его?
Мальцев посмотрел в окно. Ножа не видно, Семенова тоже.
А кто это прется между вагонами? Мать честная — капитан Валеев! Тот самый, который задержал его в поезде на Ленинградском вокзале. Тогда это сыграло ему на руку, а сейчас встреча с опером не сулила ничего хорошего.
Мальцев рывком поднял под руку зашевелившуюся Петелину.
— Вставай! Да не разглядывай ты так свою грудь. Это травматика. — Мальцев продемонстрировал следователю оружие. — Но если пикнешь, выстрелю в голову! Усекла?
«Времени в обрез», — думал Мальцев. В его голове созрел новый план. Верный и дерзкий. Дмитрий подобрал резиновый патрон. Использованная гильза осталась в барабане. Теперь можно уходить.
— Пошла!
Мальцев ткнул Петелину стволом в затылок, вывел ее в тамбур и открыл дверь на противоположную сторону. Ключ у проводницы он взял заранее.
— Дай сюда! — Мальцев выдернул у следователя шейный платок, накрыл им руку с пистолетом. — Теперь спускаемся. И помалкивай!
Он вытолкал женщину из вагона и крепко стиснул ее локоть. Свободная рука с накинутым платком упиралась Елене в бок.
— Делай, что я скажу, Петля. Выкинешь фортель — убью! Мне терять нечего. Пошли! — Мальцев потянул женщину за собой.
— Куда?
— Не может «следак» без вопросов. Топай!
Мальцев вывел Петелину к домам. Посмотрел название улицы. Он помнил адрес проводницы. Это недалеко. Можно дойти пешком.
Там и будет поставлена эффектная точка, после которой он начнет жизнь с чистого листа. Как уже было раньше.
Марат Валеев поднялся в тамбур двенадцатого вагона. Чутье оперативника предсказывало опасность. Капитан достал пистолет, снял его с предохранителя. Мягко щелкнул взведенный затвор. Рука открыла дверь в вагон. В узком коридоре негде было укрыться, а преступник мог затаиться в любом из купе.
Валеев шагнул вперед. Потрогал дверь туалета. Закрыта. Поди отгадай, есть там кто-нибудь или нет? Надо двигаться дальше и надеяться, что шум проезжающих поездов не заглушит действий преступника за его спиной.
Марат проскользнул мимо купе проводника, прижался к стене и открыл дверь так, чтобы не оказаться на линии огня. Дверь поддалась. Тишина. Это не успокоило капитана. Всегда следует вести себя так, будто имеешь дело с умным противником, который не тратит патронов напрасно. Возможно, враг ждет его. Но сейчас оперу надо было спешить. Он должен найти и спасти Лену, поэтому ему нужно рисковать.
Валеев ворвался в служебное купе, держа пистолет перед собой. Глаза оперативника искали цель. Но стрелять ему не пришлось. В купе лежали два тела с ножевыми ранениями. Капитан узнал Красина и догадался, что перед ним проводница Семенова. На встречу с ней шла Лена. Она должна быть где-то рядом. Но ее телефон не отвечает. Что с ней?
Марат ринулся по вагону, распахивая каждое купе. Он уже не прятался, а жаждал открытого столкновения, только бы спасти Лену. Валеев хотел увидеть противника, чтобы избавиться от пугающей неизвестности.
Вагон закончился. Капитан вернулся к закрытому туалету и вышиб дверь. Пусто. Кроме двух тел в служебном купе в вагоне никого не было.
Валеев дотронулся до шеи проводницы, попытался нащупать пульс. Бесполезно. Мертва. Марат склонился над Красиным. Капитану показалось, что врач дышит. Оперативник вызвал «скорую» и сообщил о происшествии дежурному по городу. Затем разорвал одежду на Красине, осмотрел рану на животе. Из узкого пореза сочилась кровь. Еще живой. Капитан разыскал аптечку проводника и, как умел, закрыл бинтами рану.
На душе у Валеева было паршиво. Сейчас сюда приедут. Начнется сбор улик, поиск свидетелей и бесконечно долгое объяснение с чужим занудным следователем. А время уходит. Где сейчас Лена? Что с ней случилось?
Марат сжал виски. Думай, капитан, думай!
Елена поехала на встречу с проводницей Семеновой. Ее машина здесь. Наверняка она заходила в вагон. Но Красин, как оказалось, тоже направлялся сюда. Его телефон был рядом с телефоном Дмитрия Мальцева. Только телефон? Один раз Красин уже проделал подобный фокус, когда с мобильником Мальцева съездил в Петербург. А что сейчас?
Валеев ощупал карманы Красина, нашел телефон. Второго телефона там не оказалось. Марат позвонил Устинову.
— Миша, ты еще следишь за телефонами Мальцева и Красина?
— Они у меня на крючке. Могу посмотреть.
— Давай-давай, — нервничая торопил оперативник.
— Оба в районе Красносельской.
— По-прежнему вместе?
— Уже нет. Между ними метров пятьсот. И телефон Мальцева движется.
— Ах ты, черт! Он был здесь! С ним может быть Лена!
— Валеев, у меня есть информация о нем.
— Да подожди ты!
Марат прервал разговор с экспертом и набрал номер Мальцева. Сейчас он скажет ему, что его песенка спета. И если хоть один волос упадет с головы Лены Петелиной, он, капитан Валеев, растерзает его. «Ну же, ответь! И ты услышишь, ублюдок, что я с тобой сделаю!»
После нескольких длинных гудков связь прервалась. И сколько ни повторял Марат вызов, он слышал лишь сообщение, что абонент недоступен.
В одну из пауз Марату позвонил Миша Устинов.
— Выслушайте меня! — потребовал эксперт.
— Ну.
— Я провел экспертизу, о которой вы меня просили.
— Сравнение фотографий? — припомнил Валеев.
— Сравнение личностей по фотографиям. И вот результат. Дмитрий Мальцев не кто иной, как Денис Бугаев!
— Бандит из девяностых, который сгорел в сауне и похоронен на кладбище?
— Он самый! Я вам больше скажу: его брат Антон Мальцев — это Артем Бугаев.
— Воскресли. — У Марата опустились руки. Он не испытывал ни малейшей радости оттого, что его версия подтвердилась. Одно дело, если Елена находится в руках мошенника-бизнесмена, и совсем другое, если ее сцапал человек с бандитским прошлым. — Миша, ты успел предупредить Петелину?
— Пробовал. Ее телефон не отвечает.
— А где сейчас телефон Мальцева?
— Он исчез.
— Это из-за меня! Я идиот!
Валеев корил себя за то, что необдуманно спугнул преступника и потерял последнюю ниточку, которая могла привести к нему.
Иван Майоров не сомневался, что в руках у незнакомца он видел сумочку следователя Петелиной. Как она попала к нему? Где сейчас Елена Павловна? Это вопросы второстепенные. Ответы на них будут получены, если Ваня решит главную задачу — найдет беглеца. Майоров хорошо его запомнил. Может описать одежду, торопливую походку, изможденный вид, примерный возраст. Ориентировка получится что надо. Только лучше до этого не доводить. Ориентировка утонет в ворохе себе подобных. Ваня должен найти этого мужчину сейчас! Немедленно!
Майоров заглянул в ближайшие дворы. Мужика с сумочкой там не было. Ваня передвигался быстро и был уверен, что мужчина не мог от него оторваться. Оставалось одно: он куда-то зашел. Если он юркнул в подъезд и поднялся к себе в квартиру — дело дрянь. Придется опрашивать жильцов. А если мужик зашел в общественное место, то остается шанс.
Ваня вернулся к началу поисков. Что было на его пути? Химчистка, отделение почты, супермаркет. Первые две точки Ваня проверил быстро: помещения маленькие, просматриваются мгновенно. Продовольственный магазин с рядами стеллажей требовал планомерного обследования. Ваня прошел по торговому залу, не упуская из поля зрения выход. Опять ему не повезло — мужчины с женской сумочкой внутри не оказалось.
Ваня приметил камеры видеонаблюдения. Можно потребовать у администрации показать записи. Но это займет время. Лучше проявить оперативную смекалку.
Старший лейтенант подошел к кассирше, представился. Девушка благожелательно посмотрела на мощного оперативника. В ее глазах светился женский интерес. Ваня объяснил, кого ищет.
— Был такой! Он доставал деньги из женской сумочки. Из рваной. Поэтому я его и запомнила, — обрадовалась кассирша.
— Когда это было?
— Минут десять назад.
— А что он купил?
— Только водку. Даже пакета не взял. Сунул бутылку в карман.
— Спасибо. Вы мне очень помогли.
— Подождите! — окликнула Майорова кассирша. — Товарищ старший лейтенант, а вы разве не оставите мне свой телефон?
— Зачем? — не понял Ваня.
— А вдруг я еще что-нибудь вспомню. Или запишите мой, — игриво предложила девушка.
Ваня улыбнулся, полез в карман за визиткой. Странно, как только его полюбила одна девушка, сразу стали обращать внимание и другие. Флюиды соперничества не дают покоя? Его рука натолкнулась на коробочку с кольцами. Ваня вспомнил дыхание Гали на своих губах. Представил, что будет, если в такой момент ему позвонит незнакомка.
— Нет времени. В другой раз, — ответил он то, что раньше обычно слышал от девушек.
Выйдя из магазина, Майоров огляделся. Он припомнил горящий взгляд мужика с сумочкой. Если такой человек пришел в магазин только за водкой, есть шанс, что он употребит ее где-нибудь неподалеку. В тихом, укромном месте.
Каждый вздох отдавался болью в груди. Выстрел из травматического пистолета не прошел бесследно. «Хорошо, если ребра целы и все ограничилось синяком», — думала Елена Петелина. Она уже пришла в себя и, пытаясь успокоиться, мысленно повторяла: «Если сразу не убил, значит, я ему нужна».
Дмитрий Мальцев вздрогнул, когда у него в кармане зазвонил мобильный телефон. Извлек трубку, грохнул ею об асфальт и растоптал каблуком обломки.
— Не только я тебя достала, — заметила Петелина.
— Заткнись! — Мальцев крепче стиснул локоть Елены и потащил пленницу дальше. В другой руке он держал пистолет, прикрытый платком.
Приемами самообороны следователь не владела, пистолет держала в руках только во время учебной стрельбы по мишеням. На протяжении своей карьеры Елена боролась с преступниками с помощью интеллекта, а не кулаками. Как ей сейчас поступить? Поднять шум?
Навстречу им шла пенсионерка с палочкой.
— А если я закричу? — спросила Петелина.
— Получишь пулю в рот, — бесстрастно ответил Мальцев.
— В глаз надежнее. Сразу наповал.
— Сволочь! — прошипел Мальцев, когда пенсионерка осталась у них за спиной.
— Ты проиграл, Мальцев.
— У тебя на меня ничего нет! Одни догадки.
Этот ответ обнадежил Елену — он предполагал продолжение. В ее ситуации лучше говорить с преступником, чем молчать.
— Мне известно о завещании Кольцова, твоего тестя.
— Разнюхала.
— Нам удалось это выяснить с помощью электронной почты Дроздовой.
— Я знал, что она дура. Как и все бабы.
— Денег Инны ты не получишь, даже если убьешь ее.
Мальцев рассмеялся:
— Ты подтверждаешь мои слова. Считай, что деньги уже у меня.
«Если он хочет видеть во мне дуру, я буду ею».
— Это невозможно. Когда Инна узнает правду, она не даст тебе ни цента.
— А кто ее спросит? Она невменяемая.
— Ты хотел представить ее сумасшедшей, но это не так.
— Я всегда добиваюсь того, чего хочу! Красин сделал свое дело и больше не нужен. Заключение о невменяемости Инны у меня на руках. Мне нужен всего один день, чтобы оформить над ней опекунство. Поэтому ты еще жива, Петля.
В соседнем дворе протарахтел скутер. Теперь Петелиной хотелось, чтобы за ней кто-нибудь следил.
— Нас найдут, — заявила она.
— Кто? Менты? Они еще тупее тебя! Я не раз обводил их вокруг пальца.
— В случае с Вадимом Зайцевым? Или раньше?
Мальцев проигнорировал эти вопросы. Его распирало от возбуждения при мысли о ближайшем будущем.
— Скоро я буду в Лондоне и предъявлю нотариусу документы на опекунство. Там вы меня не достанете. Еще никого оттуда не выдавали. А знаешь почему? Англичане уважают богатых. Они сами разбогатели на грабеже колоний. Наши бизнесмены такие же, как они когда-то, только убили меньше народу. За англичанами горы трупов и разграбленные страны. За нашими — жизни конкурентов и разворованные предприятия. Вот и получается, что наши новоявленные бизнесмены кролики по сравнению с английскими аристократическими львами.
— Ты будешь самым мелким из кроликов.
Мальцев остановился и вдавил ствол пистолета Елене в бок. Злобный взгляд пожирал женщину.
— Я буду! А тебя не станет.
В ожидании опергруппы Валеев внимательно осматривал купе. Что здесь произошло? Как разворачивались события? Лена разговаривала с Семеновой, когда появились Мальцев и Красин? Или они приехали раньше? Они были заинтересованы в том, чтобы Семенова не дала новых показаний, и кто-то из них ее убил. Мотив понятен. А кто пырнул Красина? И где теперь Мальцев и Лена?
Марат обратил внимание на то, что проводница сжимает в руке телефон. Он разжал окостенелые пальцы, вынул из них трубку. Последний звонок был сделан некой Соне.
Это дочь Татьяны Семеновой, вспомнил Марат. Она могла что-то слышать!
Валеев повторил звонок Соне.
— Мама! — раздался в трубке испуганный голос девочки. — Мама!
— Это не мама, — ответил капитан.
— Где моя мама? Кто вы?
— Я друг. Я твой друг.
— Нет! Я не верю!
— Скажи…
— Отстаньте! Мама не велела никому открывать! — И девочка нажала на «отбой».
Валеев нахмурился. Соня в панике. Мать успела ее о чем-то предупредить и приказала не открывать дверь. Почему? Она опасалась, что к дочери кто-то заявится. К ней придет опасный человек. Кто? Девочка испугалась мужского голоса. Здесь был Мальцев-Бугаев. Его телефон был зафиксирован в пятистах метрах отсюда. А Ваня упомянул, что проводница Семенова живет где-то рядом…
Валеев набрал телефон Майорова. Ему нужно узнать точный адрес Семеновой и оказаться там как можно быстрее.
Иван Майоров зашел за магазин. В распахнутых воротах железной пристройки разгружали машину. Старший лейтенант обошел пристройку. За углом валялись старые покрышки. На них сидел тот, кого он искал. И пил водку из горлышка. Из-за колпачка-дозатора процесс шел медленно.
Николай Семенов опустил бутылку, обтер ладонью губы. В бутылке оставалось меньше четверти. Заметив интерес к своей персоне, Николай прикрыл бутылку полой куртки, недобро покосился на Майорова и предупредил:
— Не пялься, не дам.
— Где сумка? — спросил Ваня. — У тебя была женская сумка.
Семенов смотрел на него исподлобья. Упоминание о сумке ему не понравилось — в ней Николай нашел кошелек с деньгами.
— Чего тебе надо? Пошел отсюда!
— Где ты взял женскую сумку?
— Не твое дело. Отвали!
— А ну встань! — Ваня дернул мужчину. — Где женщина, у которой ты отнял сумку?
— Это сумка моей жены, проводницы!
— Семенов! — догадался Ваня и как следует встряхнул мужчину.
— Ну, Семенов я. И че?
— Слушай сюда, Семенов. Если не скажешь, где взял сумку, я тебя…
— Ша! — отмахнулся шизофреник и потянулся губами к бутылке.
— Хватит пить!
Ваня выбил бутылку у Николая из рук, она ударилась об асфальт и разбилась. Запахло водкой. Семенов проводил потерю мутным взором. Его рот перекосился.
В этот момент старшему лейтенанту позвонили. Ваня ослабил хватку, выудил телефон и увидел, что его вызывает Валеев.
— Я нашел мужика с сумочкой! — радостно сообщил Майоров. — Водку жрал за магазином. Это супруг проводницы Семеновой.
— Что узнал о Петелиной?
— Сейчас допрашиваю.
— Это моя сумка. Хрен тебе! — ворчал под нос Семенов.
Он наклонился к покрышкам, на которых сидел. Женская сумочка была спрятана в стопке колес. Николай сунул туда руку и достал кухонный нож.
— Быстрее. Мне нужен адрес квартиры Семеновой.
— Я его столько раз у Гали спра…
Шизофреник развернулся и ударил оперативника ножом. Ваня сдержал крик и удивленно посмотрел на рукоятку ножа, торчавшую из его живота.
— …шивал, — договорил он.
Семенов убегал с сумочкой под мышкой. Его стеклянные глаза искали, где купить выпивку.
— Ваня? Что случилось? — заподозрил неладное Марат. — Ваня!
— Он меня…
Валеев услышал стон большого мужчины и звук падения мощного тела.
Даже оказавшись заложницей, можно выполнять профессиональные обязанности следователя, убедилась Елена. Необычные обстоятельства дают новые возможности. Мальцев чувствует свою силу, она демонстрирует слабость. Он полновластный хозяин ситуации, она покорная жертва. Вытягивать информацию у преступника надо в любых условиях. Елена решила сыграть на самолюбии Мальцева.
— Я поражена, ты перехитрил всех. Меня-то ладно, я загружена десятком дел. Но брата, жену… Как тебе удалось провернуть такое? Наверняка это Красин придумал.
— Что? Красин пешка в моей игре. Это я его нашел и заставил плясать под свою дудку!
— Разве психиатром можно манипулировать?
— Если человека припрет, бери его голыми руками. Красин попал на бабки. Взял кредит под залог квартиры, а выплачивать нечем. Я узнал об этом и предложил ему сделку.
— Он залечивает твою жену до шизофрении, а ты делишься с ним наследством?
— Из первого миллиона я обещал Красину половину. Но ему показалось мало, он захотел больше. Скотина! И получил свое. Кстати, в вагоне его шизофреник Семенов грохнул. Я чист.
— И проводницу он?
— А это пусть следствие установит. Нож тот же, время и место совпадают, тесак найдут у шизофреника. Вывод очевиден. Любой следователь ухватится за эту версию, чтобы закрыть дело.
Мальцев усмехнулся. Это была усмешка победителя, который обвел всех вокруг пальца. Так не улыбаются, повествуя о чужих подвигах. Петелина уловила его настроение, но не подала виду. Преступникам нравится рассказывать, как они провели ментов. Они все это любят.
— С вагоном ясно, — произнесла она. — А брата Антона кто? Мы установили, что в Питер вместо тебя ездил Красин.
— Не важно, что было на самом деле. Главное, что записано в уголовном деле. А там — показания Семеновой. И она их уже не изменит.
— Зачем столько трупов, если достаточно заключения о шизофрении Инны?
— Не все так просто. Без веских симптомов процесс мог затянуться. Жена могла в любой момент узнать о завещании. Нужно было действовать быстро и наверняка. Была еще одна причина. — Мальцев сплюнул. — Когда Кольцов смылся и денежки перестали сыпаться в карманы, Инна начала зудеть, что я бездарь, ничего не могу придумать без ее папочки. Вот я и придумал! Назло ей! Если бы ты слышала, сколько раз она бросала в меня модное словечко «лузер»!
— Так это была месть? Месть жене за унижение.
— Какой мужик это стерпит? Расквасить личико — удел слабых. Я придумал план получше: выставил умненькую Инночку полной идиоткой!
— А родного брата не жалко?
— Не хотелось делиться.
— Но он не имел отношения к завещанию. Только вышел из колонии…
— То-то и оно.
— Так это ты убил Зайцева на охоте, а брат сидел за тебя? — осенило Елену.
— Догадливая.
— Ты обещал брату денег за каждый день отсидки.
— По штуке зелени в день. И я бы заплатил, если бы тесть продолжал обналичивать через мою строительную фирму ворованные бабки! Но он смылся, когда запахло жареным.
— Ты женился на Инне из-за ее отца?
— А кто иначе способен вытерпеть эту больную?
— Она женщина и хотела ребенка.
— А я мужчина и хочу денег! Я познакомился с Инной в Греции, прикинул свои возможности и охмурил эту дурочку. На мели был, а тут такие перспективы.
— Воровать бюджетные деньги?
— А что в этом такого? Бизнес! Не я, так другой. Тестя сняли, меня от кормушки отлучили, и что? Денег в бюджете стало больше? Ничего подобного! Пришли другие, еще более жадные и голодные. Система!
На их пути стоял синий скутер. Елена напряглась. Сегодня ее буквально преследует это видение. А может, раньше она просто не обращала на него внимания? Мало ли в Москве синих скутеров. Да и водителя в черном шлеме рядом нет. Сейчас ее должен волновать не мифический преследователь, а реальный ствол, направленный ей в живот.
Однако больше всего Петелиной хотелось разобраться в запутанном деле. Профессиональная жажда истины пересиливала страх.
Сопоставив сведения, Елена сказала:
— Я, кажется, знаю, как все произошло.
— Ну? — усмехнулся Мальцев.
— Красин по твоему приказу влюбил в себя Инну. Опытному психиатру это не составило труда. Он показал женщине фотографию очаровательной малышки, якобы своей дочурки. И внушил, что девочку истязает его бывшая жена. Он убедил Инну, что кратчайший путь к счастью — стать мамой этой девочки и завладеть деньгами мужа. Для этого надо избавиться от женщины-стервы. Это легко — всего лишь нажать на курок. Тем более что пистолет имелся. Роль жены Красина исполнила Дроздова. Ты хотел подставить Инну, чтобы она призналась в убийстве, которого не было. А Красин объявил бы ее сумасшедшей.
— Пока что все правильно. Но мой план был хитрее.
— Заодно ты решил избавиться от брата.
Елену передернуло. Она столько лет пытается найти собственного брата, надеясь, что он жив, а Мальцев хладнокровно убивает самого близкого человека.
— Ты знал, когда он выйдет из колонии. В этот день Красин проинструктировал Инну, где подкараулить женщину на красной «вольво». Инна дождалась Дроздову и выстрелила. Она умела стрелять из пистолета своего отца. Но вы заменили патрон на холостой. Дроздова упала, изобразив жертву. Инна поехала домой. Там она должна была обнаружить труп мужа, которого убил Красин. Он убедил ее, что убийство без мотива никогда не раскроют.
— А разве это не так?
— Кроме мотива существуют улики и свидетели.
— На них ты и купилась.
— Поначалу да, — призналась Елена. — Красин во время убийства обеспечивал твое алиби. Он воспользовался знакомством с проводницей Семеновой. Обещал упечь ее буйного мужа в психбольницу. И она дала ложные показания. На самом деле в это время ты находился дома, встречал брата.
— Мы выпили. Позвонила Дроздова и сказала, что все идет по плану. Брат пошел в душ, а я стоял у окна и ждал Инну. Она сделала так, как ей внушили — пальто, перчатки и очки выбросила на помойку. Я в это время надел точно такое же пальто, очки и парик, похожий на ее прическу. И взял топор с отпечатками Инны. А когда сделал дело, жутко крикнул и сбежал по лестнице. Соседка, конечно, отреагировала?
— Маскарад удался.
— То-то! А ты говоришь: свидетели, улики. Я забрал с помойки вещи Инны и спокойно поехал на машине в Тверь.
— И там поменялся с Красиным местами.
— Сев в поезд, он завис в ресторане. Я его сменил и вернулся в вагон совершенно пьяным. А утром с удовольствием отвечал на твои глупые вопросы. Признайся, гениальный план?
Петелина скрепя сердце похвалила убийцу:
— Ничего подобного в моей практике еще не встречалось.
— А как тебе вторая часть?
— Побег Инны из клиники?
— Надо же было избавиться от Дроздовой. Она все знала и претендовала на долю.
— Дроздова, возможно, любила тебя.
— Мне не любовь ее была нужна, а бюджетные деньги! А через нее проходили лишь крохи. Но главное, я хотел убедить тебя, что Инна шизофреничка! Получилось?
Мальцев заглядывал следователю в глаза, ища одобрения. Петелина ответила то, что от нее ожидали:
— Я так и подумала. А ты, оказывается, вколол Инне усыпляющий препарат сразу за воротами клиники.
— Конечно! Красин инсценировал побег, сказал ей, что она может уехать на его машине и встретиться с «дочкой». Инна купилась на это. На заднем сиденье прятался я. Я вколол ей препарат, надел пальто, в котором шлепнул Тему, напялил парик и сел за руль. Дроздовой наплел, что нужна фотосъемка ее убийства, которое якобы сфоткал случайный свидетель. Она тоже поверила. Бабы дуры! А дальше я смотрел из окна квартиры, как ты обнаруживаешь Инну и копаешься в помойке. Получай пальтишко со следами двух убийств. Ну, скажи: я гений?
— Еще какой.
— То-то!
— Но ты допустил ошибку.
— Врешь!
— Вместе с пальто мы нашли перчатки. На них были следы пороха только из холостого патрона.
— Перестарался, — скривился Мальцев. — Женские перчатки были мне малы. Надо было выбросить их по дороге, как и свои. Но я решил подбросить полный комплект. Впрочем, это теперь не имеет значения. — Мальцев посмотрел на номер дома и втолкнул Елену во двор: — Пришли.
Петелина молчала. Она анализировала еще одну ошибку, которую только что в разговоре допустил убийца.
Марат Валеев выскочил из вагона, пролез под составом. К железнодорожным путям подъехала «скорая помощь» с мигающим спецсигналом. Валеев подбежал к ней, распахнул дверцу с красным крестом. Из кабины вышел озабоченный врач.
— Первую помощь оказывали? Какой вагон?
— Никакой! — мотнул головой Валеев.
Врач нахмурился. Перед ним стоял явно неадекватный гражданин. Врач объяснил:
— Мы по вызову. Ножевые ранения в вагоне.
— Вызов отменяется. Следуйте за мной!
— Эй ты! Полегче. — Из салона «скорой» появился санитар.
— В машину оба! Поедем, куда я покажу!
— Сейчас здесь будет полиция, — предупредил врач.
— Она уже здесь! — Вместо удостоверения Марат выхватил пистолет.
Водитель «скорой» выдернул ключи из замка зажигания и побежал. Марат выбросил в его сторону руку с оружием и бессильно выругался:
— Сволочь!
— Мы по вызову. Там человек гибнет, — твердил врач.
— Мой друг умирает! И ты пойдешь со мной! — Марат упер ствол пистолета в подбородок врача. — Понял?
— Как скажете.
— Что надо взять с собой? Быстро! — Марат выхватил из салона саквояж. Повернулся к санитару. — А ты лезь во второй состав, двенадцатый вагон. Проводнице уже не поможешь, а мужчина еще дышит.
Валеев бежал с докторским саквояжем, подталкивая врача в спину.
— Куда? — запыхавшийся врач остановился между зданиями.
— Ваня сказал за магазином.
Валеев озирался. Он увидел женщину и громко спросил:
— Где продовольственный, мать?
— Направо, — попятилась испуганная прохожая.
— Бегом! Мы должны успеть.
Показалась вывеска супермаркета. Марат увлек врача за магазин. По скоплению людей капитан сразу догадался, куда надо бежать. Он растолкал толпу. Его глазам предстала ужасная картина.
Рядом со льдом было холодно. Вдоль бортика ледовой арены столпились родители, высматривая своих девочек, готовящихся к турниру по керлингу. Стук камней прекратился. Разминка закончилась.
Отталкиваясь резиновой подошвой, на другой ноге, обутой в ботинок со скользящей поверхностью, к Сергею Петелину лихо подкатила Настя. Щеки девочки горели румянцем.
— Где мама? Мы начинаем.
Сергей пожал плечами:
— Сама спроси, — и протянул дочери телефон.
Настя позвонила. Детские брови хмурились, а губы сжимались по мере того, как продолжались гудки.
— Не отвечает.
— Она всегда была такой. Для нее работа важнее семьи.
Румянец поблек, девочка уныло покатила к центру круга под названием «дом». Ее команда начинала первой. Настя как скип должна была показывать юным спортсменкам, куда направлять тяжелые гладкие камни.
— Пропустите врача! — зарычал Марат. — Расступитесь!
Иван Майоров лежал на земле. Его веки были сжаты, рот мелко и часто дышал. Его голову поддерживала заплаканная девушка в форменной блузке с бейджиком кассирши супермаркета на груди. Работница магазина смачивала губы Ивана водой. Из живота оперативника торчал кухонный тесак. Врач опустился на колени, раскрыл саквояж.
— Всем отойти от света. А вы разрежьте куртку. — Врач указал Марату на ножницы, а сам стал натягивать латексные перчатки. — Нож не трогать!
— Терпи, Ваня, терпи. Я рядом, — успокаивал напарника Марат, приступая к делу.
Майоров приоткрыл глаза, увидел Валеева, выдавил улыбку. Марат резал куртку, пропитанная кровью ткань давалась тяжело. Из-за неловкого движения лезвие ножа качнулось, и потное лицо оперативника исказила гримаса боли. Ваня сдержал стон и снова попытался улыбнуться.
— Спасите его! — забилась в истерике кассирша.
Лифт поднимался все выше и выше, на электронном счетчике сменялись номера этажей. Между двенадцатым и тринадцатым Мальцев ударил по кнопке «стоп». Лифт дернулся и встал. Мальцев прижал Елену спиной к стене, упер ей в висок ствол пистолета и предупредил:
— Девочку зовут Соня. Покажешь удостоверение, скажешь, что от мамы.
Елена выдержала его свирепый взгляд.
— Прическу не порть.
Она догадалась, куда они пришли — к дочери убитой проводницы Семеновой. Самое время закричать. Она получит пулю в висок, зато с девочкой ничего не случится.
Мальцев наседал:
— Ты поняла меня?
Елена вспомнила о Насте. Она опоздала на первую игру первого серьезного турнира своей дочери. Она плохая мать! Плохая мать, которую считают хорошим следователем. Как стать хорошей для всех? Елена продолжала смотреть в холодные глаза Мальцева. На таких подлецов, как он, она тратит времени больше, чем на родную дочь. Это неправильно! Но справедливо ли будет, если в городе, где живет ее дочь, убийцы годами будут чувствовать себя безнаказанными?
Елена опустила взгляд на нос Мальцева. Когда-то он выглядел иначе. И вновь волнение материнского сердца утонуло под грузом служебного долга.
— Ты назвал брата Антона Темой.
— Что?
— Он убрал горбинку на носу. Как и ты.
— Каждый хочет выглядеть лучше.
— Но не каждый убивает своих одноклассников.
— Каких одноклассников? — отшатнулся Мальцев, продолжая угрожать ей пистолетом.
— Я вспомнила, Вадим Зайцев был одноклассником Артема Бугаева. А у Артема был старший брат Денис, который звал его Темой.
— Что ты лепишь?
— Братья Бугаевы были бандитами. В девяносто четвертом они захотели исчезнуть и инсценировали свою смерть. У них были характерные носы с горбинкой, которые бросались в глаза. Они их переделали и через много лет вернулись в Москву в новом облике. Их носы стали курносыми. И самое главное, они изменили имена. Дальше продолжать?
Мальцев молчал. Опустив пистолет, он с ненавистью смотрел на Петелину и о чем-то думал.
— Артем и Денис назвались Антоном и Дмитрием. Созвучно, не правда? Им даже не пришлось подделывать паспорта. Когда в Греции затонул паром, они явились в посольство и представились потерпевшими. С их слов им выдали справки, а в Москве — новые паспорта на фамилию…
— Заткнись!
— Вот так Бугаевы стали Мальцевыми, — упрямо закончила Петелина.
— Как ты до этого доперла?
— Я никогда бы не догадалась, если бы братья Бугаевы не крышевали в девяностых магазин моего отца.
Глаза Мальцева сузились. Он с интересом посмотрел на Петелину.
— Какой еще магазин?
— Аудио-видео. Моя фамилия тогда была Грачева.
— Ты встречала… Бугаевых?
— Нет. Их видел мой брат, Анатолий. Бугаевы избили его, когда он отказался дать им деньги.
Елена следила за реакцией Мальцева. Ему явно нравился этот рассказ.
— А что произошло потом?
— В ту же ночь братья Бугаевы сгорели в сауне. Якобы.
Мальцев расплылся в улыбке:
— Хороший был пожар. Да, сгорели там не те, о ком подумали. Об этом было известно только мне и брату. Теме. Потом Заяц его узнал, но повел себя неправильно. Пришлось его убрать.
— Почему так культурно, на охоте?
— Потому что Мальцев — это не Бугаев! С новой фамилией я хотел жить по-другому! Заниматься бизнесом, а не беспредельничать. И по возможности соблюдать закон.
— Но все-таки сорвался.
— Обстоятельства, Петля, обстоятельства. Сорву куш, и все! Стану добропорядочным английским джентльменом. И ты мне в этом поможешь.
— Не рассчитывай. Я тебя посажу.
Мальцев усмехнулся.
— Я тоже раскусил тебя, Петля. Сейчас, в этом лифте. Для тебя посадить преступника — дело десятое. Ты ловишь кайф, разгадывая чужой замысел. Ты вычислила меня, и твои глаза потухли. Тебе неинтересно, что будет дальше. Посадят меня или нет, какой срок впаяют — какая разница. Для тебя главное — узнать тайну преступника.
— И доказать его вину.
— Бумажные дела для тебя обуза. Разве не так?
— В моей работе не бывает мелочей, — не соглашалась Елена, хотя в душе понимала, что Дмитрий Мальцев, он же Денис Бугаев, во многом прав.
— Итак, Петля, ты кое-что узнала. Но не все.
— Я знаю главное.
— А что для тебя главное? Невменяемая или нет моя женушка? Или ты хочешь узнать, что случилось с твоим братом в ту летнюю ночь возле сауны? Мне все известно.
У Елены закружилась голова. Ради того, чтобы разгадать тайну, над которой она билась восемнадцать лет, Петелина готова была пойти на любой риск. Мальцев почувствовал ее состояние.
— То-то! Сделаешь, как я скажу, тогда обо всем узнаешь.
Он нажал кнопку тринадцатого этажа. Лифт поднялся, двери разъехались. Мальцев вытолкнул следователя, осмотрелся, кивнул на квартиру справа.
— Улыбайся, — потребовал он и позвонил в квартиру номер семьдесят три.
Сам прижался к стене, чтобы его не было видно в дверной глазок. Ствол пистолета по-прежнему был нацелен на Елену.
— Что вам надо? — раздалось из-за двери.
— Соня, я от мамы.
— Кто вы?
— Следователь. Я ловлю преступников.
Петелина показала удостоверение.
— По маминому телефону звонил мужчина!
— С мамой случилась беда, — честно призналась Елена.
Провернулся замок. Дверь распахнулась.
— Что с ней? — испуганно высунулась Соня.
Мальцев наотмашь ударил девочку. Соня упала. Он втолкнул Петелину в квартиру, попытался захлопнуть дверь, но почувствовал преграду — что-то мешало двери закрыться. Мальцев обернулся и посмотрел вниз.
В дверном проеме торчала чья-то нога.
— Ваш друг искал мужчину с женской сумочкой, — объясняла Марату кассирша. — Этот мужчина купил у меня водку. Вот эту бутылку. — Девушка показала на осколки. — Я запомнила его, могу описать.
— Да, конечно. Говорите.
Подъехала «скорая помощь», которую вызвал врач. Водитель, сбежавший от Валеева, недобро посматривал на капитана. Марат думал о том, как узнать адрес проводницы Семеновой. Мальцев и Елена могут быть в ее квартире.
— А как зовут вашего друга? — спросила кассирша, закончив описывать преступника.
— Ваня.
— Ва-ня, — нежно повторила девушка. — Хорошее имя.
Марат набрал номер Гали Нестеровой.
— Привет, Галя. Ты помнишь адрес проводницы Семеновой?
— Ванька столько раз этим интересовался, — беззаботно засмеялась девушка. — Спроси у него.
— Ты запомнила?
— Еще бы! А где Ваня?
«Сначала работа, потом печальные новости», — приказал себе Валеев. Его голос предательски дрогнул:
— Скажи адрес, Галя.
— А что произошло?
— Ты помнишь, где живет Семенова?
— Да помню я! — Девушка продиктовала адрес. Она уже не смеялась. — Валеев, где Ваня?
— Понимаешь… — Марат замялся.
— Что с ним случилось?!
— Ваню ранили. Тяжело.
— Ну, ты и гад, Валеев! Где сейчас Ваня?
Майорова положили на носилки и готовились погрузить в машину.
— Он здесь. Он тебя слышит. — Марат поднес трубку к уху напарника.
— Ваня… Ванечка… Любимый, — волновалась Галя Нестерова. — Ты только не умирай!
Майоров приоткрыл глаза. Его губы дрогнули:
— Галчонок…
Стоявшая рядом кассирша больно прикусила нижнюю губу. Душевная боль оказалась сильнее. Девушка поплелась в магазин, шмыгая носом и размазывая по щекам крупные слезы.
После трех эндов Настина команда проигрывала три очка. И все из-за нее, капитана. От волнения у Насти никак не получались последние решающие броски.
Встав в «дом» на позицию скипа, Настя в сотый раз окинула взглядом трибуны. Мамы там не было. Девочка вопросительно посмотрела на отца. Сергей Петелин ободряюще улыбнулся ей и демонстративно поднял ее телефон.
Он набрал номер Лены. После второго гудка связь прервалась. «Абонент занят. Повторить вызов?» — появилось на дисплее.
Чем она занята в субботний день? Разве не видит, что ей звонит дочь?
Сергей Петелин в раздражении повторил вызов.
Вслед за ногой в квартиру просунулась голова в черном мотоциклетном шлеме. Лицо мотоциклиста было закрыто тонированным забралом. Прикрываясь следователем, Мальцев направил пистолет на незнакомца. Неизвестность пугала его. Кто вздумал ему помешать? Менты?
Мотоциклист толкнул дверь, вошел. Мальцев следил за его руками. Пустые! Без оружия. «Да кто бы ты ни был, ты козел!» И Мальцев выстрелил.
Резиновая пуля впилась в кожаную куртку. Мотоциклиста отбросило к двери, и она захлопнулась. Мальцев выстрелил еще раз. Человек упал. Сзади завизжала девчонка. Петелина напряглась и стала вырываться.
Мальцев рассвирепел. Шум в квартире в его планы не входил. Он ударил Петелину пистолетом по голове. Женщина обмякла. Мальцев зыркнул на девчонку, пригрозив стволом:
— Заткнись, а то получишь пулю!
Соня захныкала, отползая назад. Мальцев яростными пинками отодвинул лежащего мотоциклиста и вернулся к девчонке. У него был скотч. Отличное средство, чтобы закрыть рот. А заодно и привязать к стулу. Каждого!
Первой Мальцев примотал к стулу Соню, заклеил ей рот и придвинул к столу со школьными тетрадями. Для Петелиной нашлось потертое кресло. Мотоциклиста Мальцев подтащил к батарее и привязал его руки к горизонтальной трубе.
Дмитрий вытер пот, прислушался. Вроде тихо. Соседи панику не поднимают. Привыкли к пьяным выходкам шизофреника Семенова.
Мальцев подошел к мотоциклисту, слегка пнул его ногой. Мотоциклист пошевелился. Тонированное забрало не позволяло разглядеть его лицо.
— Пора нам познакомиться, — угрожающе сказал Мальцев и сорвал с него шлем.
— А мы уже знакомы, — прошептал мотоциклист.
Валеев заблудился в незнакомом районе и опять прибежал не к тому дому. Пару раз он спрашивал дорогу у прохожих, но взъерошенный вид капитана повергал людей в ступор или заставлял неопределенно махать рукой: «Туда». Забежав в очередной двор, Марат чуть не споткнулся. На детской площадке одиноко пил водку мужик с женской сумочкой.
Он! Сомнений быть не могло. Кассирша подробно его описала. Да и сумочку Елены Марат узнал сразу же.
Злость от неудач собралась у него в кулаке и обрела конкретную цель. Лена, Ваня, тела с ножевыми ранениями в купе… А эта мразь жрет водку и тупо сплевывает на колени.
Марат шел не торопясь, ни одного лишнего движения. Он знал, что на последнем шаге его послушные ноги и корпус займут оптимальное положение. Так и произошло. Удар правой с разворота пришелся точно в челюсть алкаша. Скамейка не выдержала, спинка сломалась, и алкаш, охнув, свалился навзничь.
Тут же рядом заголосила тетка:
— Да что же это делается? Мирных людей бьют. Полиция!
Вместе с ударом ушла и злость. Марат смотрел на поверженного пьяницу, в очередной раз ужасаясь несправедливости. Почему животное в человеческом обличье цело и невредимо, а настоящий человек, молодой, здоровый Ваня, оказался между жизнью и смертью?
Капитан извлек удостоверение и выбросил руку в сторону орущей тетки. Крик сменился оханьем и торопливыми затихающими шагами. В выпавшей из рук алкаша женской сумочке зазвонил телефон. Марат достал трубку, заметив, что сумка проткнута ножом. Это был смартфон Петелиной.
— Да, я слушаю, — ответил он.
— Кто это?
— Марат Валеев.
— А Лена?
— Она…
Марат не знал, что ответить, и опустил руку. Телефонная трубка улавливала неясные стоны поверженного.
Сергей Петелин с силой нажал «отбой». Он не желал слушать лепет чужого мужчины в телефоне своей бывшей жены. Увидела, кто звонит, и нарочно дала ему ответить! И кому? Все тому же однокласснику! Неудачнику! Обычному менту, который младше ее по званию. Написавшему глупости на асфальте!
Что Ленка себе позволяет! Как распустилась! Дочь ждет ее, а мамочка, задрав хвост, пускается во все тяжкие. Сергей представил, как его бывшая сейчас потешается над ним. И замолотил кулаком по бортику ледовой площадки.
Закончилась половина матча. Настя проиграла еще два очка. Девчонки из ее команды дулись на скипа, запоровшего свои броски. Пять ноль! Это почти поражение.
Настя посмотрела на отца. Он нервничал, думал о своем и не глядел в ее сторону. Мама и папа забыли о ней! Она нужна только бабушке, которая ничего не понимает в керлинге, поэтому и осталась дома.
И вдруг Настя заметила пристальный интерес к себе. На трибуне сидел пожилой человек и внимательно наблюдал за ней. Их глаза встретились. Что-то знакомое было в его лице, особенно в глазах. Зритель поднял сжатый кулак и качнул его в сторону Насти. Точно так же, как мама! В ответственные моменты они сдвигали кулаки. Так мама подбадривала ее.
И Настя поняла, что это за человек. Она знала о нем, но никогда не видела. Да это же ее дедушка! Он в первый раз решился прийти к ней на игру и видит такой позор!
Настя подняла сжатый кулак и ответила встречным жестом. И дедушка, и внучка одновременно подняли вверх большие пальцы.
Мальцев сжимал мотоциклетный шлем и рассматривал явившийся из прошлого призрак. Бритый череп, упрямый изгиб бровей и шевелящиеся губы.
— А где твой нос, Бугай? Я был уверен, что ты уже отмучился.
Мальцев не узнавал его. Тоскливый страх из ночных кошмаров явился к нему во плоти. Дмиртий-Денис всегда опасался, что кто-то из своих узнает его, и тогда возникнут вопросы о пожаре в сауне, об убитых братках и украденных общих деньгах. Однажды его с братом узнал Вадим Зайцев. Тупого бойца удалось обмануть и подкупить. А потом уничтожить. Но кто перед ним сейчас?
— Артема уже нет? Я знал, что вы перегрызетесь, — усмехнулся бритый призрак.
— Кто ты? — Мальцев угрожающе замахнулся шлемом.
— Не порть карму, Бугай. Сколько жизней тебе понадобится, чтобы очиститься!
— Буддист хренов. Назови свое имя!
— Развяжи нас и уходи. Сделай хоть одно доброе дело. Подумай о душе. Иначе будешь страдать вечно, Бугай.
— Ты следил за мной, ублюдок!
— Ты мне не нужен. Я шел за ней. — Бритый кивнул головой в сторону Елены.
Мальцев обернулся. Петелина дико вращала глазами, пытаясь что-то сказать. Мальцева осенило. Глаза! Он видел глаза этого буддиста раньше и, если бы не бритый череп, сразу вспомнил бы его. Глубокий непокорный взгляд. Этот человек находится внизу, а умудряется смотреть свысока. Так же, как и гордая Петля!
Страх отпустил Мальцева.
Перед ним не обманутый крутой «браток». Перед ним неудавшийся мститель и наивный буддист. Мальцев бросил шлем и похвалил себя за то, что все это время был в тонких перчатках. Вместо двоих трое. Задача усложнилась. Но она по-прежнему решаема. Осталось разыграть финальную сцену их жизни. Он решительный человек и всегда доводит задуманное до конца. Потому что жестокий. В отличие от этого слабака.
— Ну, здравствуй, Грачонок. Пришел увидеться с сестрицей? — Мальцев приблизился к мычащей Елене. — Как зовут твоего братишку? Толик? Говорят, ты долго его искала. Полюбуйся. — Он наклонился, пожирая ее глазами. — А знаешь ли ты, старший следователь, что твой брат преступник? Он хотел убить меня и моих друзей! Только у него кишка дрогнула, а у меня нет. И сегодня не дрогнет!
Распалившийся Мальцев вернулся к Анатолию:
— Замолчал? Что ж так? Расскажи-ка ей, как ты облил сауну бензином. Ну, давай! Что умолк?
— Думай о своих грехах, Бугай. Спасай свою карму. Еще не поздно встать на праведный путь. Успей очистить душу перед реинкарнацией.
— Я смотрю, ты башку свою лысую капитально прочистил. Откуда ты взялся после стольких лет?
— Я жил в Индии и Непале. В монастыре.
— Ах, вот ты куда смылся! Замаливал свой грех? И что, удалось? А ведь я тебя искал в ту ночь и на следующий день. Ты оказался единственным выжившим свидетелем.
— Отпусти девочку и Лену. А я останусь с тобой. Я готов умереть.
— Придурок. Наивный идиот! Свидетелей не отпускают, их… — Мальцев посмотрел на Петелину. — А сестре твоей ничего не ясно. Она ведь следователь и всегда ищет ответы на вопросы: кто, как и зачем? И готова рисковать своей жизнью ради истины. Она думает, что в этом ее сила. Нет, в этом ее слабость. Знаешь, как я ее сюда заманил?
— Я слышал конец вашего разговора в лифте.
— Твоя сестра зашла сюда потому, что я пообещал рассказать ей о тебе. И я расскажу, если ты сам на это не способен. Она должна знать, что святых нет и даже родной брат может быть подлецом!
— Отпусти их.
— Да что ты заладил! Я не Будда, молитвы не помогут. — Мальцев пнул подвернувшийся шлем. — Из-за тебя тогда все и произошло. Если бы не твоя канистра… Ты слушай, Петля, слушай. Грачонок должен был привезти деньги в сауну. Карась резвился с телками, а мы с Темой решили пошутить: ограбить пацана, когда он подъедет, и потребовать деньги снова. Услышали шум мотора — «пушки» в руки, маски на голову — и через заднюю дверь. Подкрались, а тут сюрприз. Оказалось, это гольяновские пожаловали. С оружием, падлы, и с канистрой. Спалить нас хотели и расстрелять! Мы с Темой переглянулись и начали первыми. А что нам было делать? Самооборона! Либо они нас, либо мы их. Трое их было. Всех уложили.
Мальцев метнулся к Соне. Девочка ныла с заклеенным ртом.
— Хватит гнусить! Еще раз пискнешь — прибью!
Девочка сжалась. Ее глаза испуганно косились на руку в перчатке, обхватившую ее шею.
— Вот так и сиди. — Мальцев вернулся к Петелиной. — Карась нас похвалил. Велел спрятать трупы. И тут меня прошибло — это судьба! Не в этот, так в следующий раз нас замочат. Надо линять! И с деньгами! Я знал, где Карась хранил наш «общак». Шепнул Теме, он согласился. Мы зашли в сауну, уложили парней и девиц. Это было несложно — они были голые, а у нас стволы. Потом подбросили двоих гольяновских вместо себя. Хреново было на душе. Мы выпили на дорожку.
— Вы убили не только друзей, но и свою карму. Но никогда не поздно встать на праведный путь.
— Заткнись, буддист! Как раз в это время ты туда и пожаловал. Мы застукали, как ты обливал сауну бензином. Разве не так?
— Я сознаю свой грех. И не только этот.
— Ты улизнул, Грачонок. Мы искали тебя, но ночью в лесу ни хрена не видно. Признайся, ты залег где-то рядом?
— Я все видел.
— Я так и думал, что ты подглядываешь. Но делать нечего, мы вернулись и подожгли сауну. И тут я услышал, как отъезжает машина. Я понял, что в ней ты. Мы погнались за тобой. Ты летел, как сумасшедший и… — Мальцев расплылся в улыбке, переведя взгляд с Анатолия на Елену. — Я думаю, этот эпизод ты расскажешь сестре сам.
Анатолий Грачев уткнул подбородок в грудь и снова поднял глаза. Брат и сестра смотрели друг на друга. Елена не дергалась, не трясла головой и не пыталась выпутаться. Она ждала. Ждала объяснений. Она ждала их уже восемнадцать лет.
— Я ехал и смотрел назад. А он выскочил на дорогу. Я ничего не успел сделать, Лена… Отца подбросило, он перелетел через крышу, а когда я остановился, он лежал далеко. Сзади полыхала сауна и мчались они. Если бы они меня догнали… И я рванул дальше. Я ехал всю ночь и остановился далеко от Москвы… Лена, прости меня.
Елена не могла говорить, ее рот был залеплен скотчем. Она сжала веки, чтобы не дать воли слезам.
— Я был в смятении! Я убил отца, за мной гнались бандиты, и наверняка будет разыскивать милиция.
— Мы обалдели: Грачонок кокнул Грача, — усмехнулся Мальцев. — Но гнаться за ним с трупом в багажнике было рискованно. У нас была задача поважнее: забрать «общак», пока не поднялся шум, и лечь на дно. Дальше интересно, Петля?
Елена попыталась произнести какое-то слово.
— Что ты промычала?
Мальцев достал нож и ткнул им между склеенных скотчем губ. Лезвие наполовину вошло в рот. Мальцеву доставляло удовольствие прорезать дыру, слушая, как сталь задевает зубы.
— Гараж, — выдохнула Петелина, когда улыбающийся Мальцев убрал нож. — Твой гараж, Бугаев.
— До третьего гольяновского докопалась? А тогдашние «следаки» купились на нашу инсценировку. Ну, куда его было девать? Закопали в гараже и три дня там жили. Вылезали на разведку. Выяснили, что нас считают погибшими. Все были уверены, что гольяновские отморозки замочили измайловских, дернули их кассу и смылись. Грачонок тоже пропал, а его папаша в коме. То, что надо! Грачонок, ты из Москвы сразу слинял?
Анатолий смотрел на сестру.
— Я поехал в Казахстан, потом в Ташкент. Там продал машину и затем улетел в Индию.
— Почему так долго? — спросила Елена. — Столько лет…
— Я думал, что убил папу.
— А он считает, что ты погиб из-за него.
Ошеломленная Елена смотрела на брата, которого искала восемнадцать лет. Он вернулся, но стал другим. Все изменились: она, отец, мать. И Бугаев стал Мальцевым.
— Ты видел отца?
— Да.
Елена вспомнила о вырванной из книги странице с изображением зимородка.
— Ты был в его доме?
Анатолий кивнул.
— Почему ты не открылся папе?
Толик скорбно склонил голову. Елена настаивала:
— Все эти годы отец мучается чувством вины.
— Я тоже, — тихо ответил ее брат.
— Хватит! — вмешался Мальцев. — Вечер воспоминаний закончился. Грачонок упорхнул в Индию, мы с брательником в Грецию. Славно мы жили, пока бабки не закончились.
— Славно? — усмехнулась Петелина. — Вы дрожали. Даже носы себе подпилили.
— Лучше править носы, чем плющить мозги! — Мальцев ткнул указательным пальцем в сторону Анатолия.
— В следующей жизни ты будешь крысой, — ответил буддист.
— Сейчас устрою тебе досрочную реинкарнацию.
— Я не боюсь смерти. Я готов к ней.
— Ну и прекрасно.
— Отпусти хотя бы девочку! Это тебе зачтется.
— Достал ты меня со своими проповедями!
Мальцев залепил Анатолию рот скотчем и посмотрел на вновь занывшую Соню и притихшую Петелину. Трое. Ну, ничего, он сильный человек и не изменит своих планов. Добренький буддист не доставит ему много хлопот. Пора делать то, ради чего он пришел в эту квартиру.
Остался последний бросок. Настя оценила позицию в «доме». Их желтый камень стоял ближе к центру. Справа два синих камня противника, которые защищал гард, далее — еще один желтый камень. Если ничего не испортить, одно очко у них в кармане.
— Делай проброс, — настаивала вице-скип. — Продуем хотя бы не с сухим счетом.
— Я обведу.
— Не смеши.
Настя посмотрела на дедушку. Тот снова поднял сжатый кулак.
— Время! — поторопил девочек судья.
Настя ответила деду фамильным жестом.
— Я обведу и выбью, — решила Настя и покатилась на точку броска.
— Только хуже сделаешь!
Настя протерла скользящую сторону камня. Мрачная вице-скип упорно указывала направление броска мимо «дома». Настя выкатилась вправо и плавно отпустила камень с левым вращением. Тяжелый камень заскользил по дуге.
— Свип! — закричала Настя.
Две девочки из команды дружно начали тереть щетками перед камнем. Настя, наклонившись вперед, наблюдала за траекторией. Камень обогнул гард и сместился к центру.
— Сви-ип! — кричала Настя. — Да! Да!
Теперь надо было, чтобы камень не потерял скорости и силы удара хватило на двойной тейк. Когда камень вкатился в «дом», Настя затихла. Последовало твердое «чпок-чпок». Настин камень ударил камень противника, а тот в свою очередь выбил по касательной второй синий камень. В круге остались три желтых камня.
Девочки взвизгнули от радости и ударили друг друга ладонями. Настя взглянула на деда. Он показал ей большой палец и захлопал.
Валеев поднял алкаша, обшарил его карманы. Нашел справку из психиатрической больницы на имя Николая Семенова.
— Ты был в вагоне? Где Петелина? Говори!
Семенов стонал. Его челюсть была сломана как минимум в двух местах. «Перестарался», — подумал Марат, но не жалел об ударе.
— Где твой дом? Покажи. А то снова врежу!
Семенов испуганно вытянул руку и показал — за углом направо.
Возиться с ним — только время терять, понял капитан. Он приковал Семенова наручниками к металлической лесенке на детской площадке и вызвал патрульных.
Мальцев подбежал к Соне, примотанной к стулу, и влепил ей пощечину.
— Достало твое нытье! Поняла?
Плачущая девочка в страхе сжалась. Мальцев приставил пистолет к ее виску:
— Сейчас я развяжу тебе руки. Ты сделаешь то, что я скажу. Кивни, если поняла!
Соня кивнула. Мальцев разрезал скотч и тщательно содрал липкую ленту с одежды девочки и со стула. Обрывки он сунул в карман.
Петелина с тревогой наблюдала за ним. Так устраняют улики. Что он задумал?
Мальцев был прав, когда заявил, что она готова рисковать жизнью ради разгадки тайны. Сейчас все тайны были известны. Она увидела брата, и первый шок сменился тревогой. Она знает ответы на все вопросы, кроме одного.
Что предпримет Мальцев?
Елена, пользуясь случаем, пыталась ослабить путы. Мальцев был занят девочкой и почти не смотрел на нее. Елена напрягала и ослабляла руки, двигала корпусом. Липкая лента чуть-чуть растягивалась, но до спасения было далеко.
Мальцев придвинул стул с девочкой к столу и приказал:
— Бери бумагу и пиши.
Соня покорно взяла листок, посмотрела на мучителя.
— Пиши… «Учителя изверги! Подруги предатели! Парни уроды!» Написала? Покажи… Криво нацарапала. Руки дрожат, что ли? Ладно, так даже лучше.
«К чему такой текст?» — думала Елена.
— Теперь ниже… «Я не хочу жить…» Оглохла? Пиши! — Мальцев продиктовал по слогам: — «Я не хо-чу жить».
Как только Соня закончила, Мальцев рывком поднял девочку со стула. На столе остался листок и брошенная ручка.
«Я не хочу жить», — мысленно повторила последнюю фразу Петелина. Да это же текст предсмертной записки! Следователь заработала локтями, пытаясь вырваться из объятий старого кресла.
— Молодец, Соня. Ты хорошо себя вела. За это я разлеплю тебе рот.
Мальцев рывком сдернул скотч с лица девочки и убрал ленту в карман. Соня схватилась за щеки.
— Где моя мама? — захныкала она.
— Ты встретишься с ней. Скоро. Но сначала мы поможем тете.
Он толкнул Соню к креслу и указал пистолетом на Петелину:
— Освободи ее. Сними скотч. Сдирай! Живо!
Соня цепляла ногтями, рвала зубами широкую липкую ленту, помогая Елене избавиться от пут. Эти действия поставили следователя в тупик. Сначала Мальцев связывает ее, потом освобождает. Он демонстрирует таким образом свое могущество? И вновь Мальцев тщательно собрал все обрывки ленты и запихнул их в карман.
Соня шмыгала носом, глядя на мучителя. Мальцев изобразил улыбку:
— Ты хотела увидеть маму? Иди сюда.
Мальцев подвел девочку к окну и разом смахнул с подоконника горшки с цветами. Елена смотрела на его спину. Он отвернулся и совершенно не следил за ней.
Пока она сообразила, что бы это значило, Мальцев распахнул окно и указал вниз:
— Смотри, Соня. Вон твоя мама.
— Где? — Девочка легла на подоконник.
И Елена поняла, для чего писалась записка и что сейчас произойдет.
Марат Валеев увидел номер дома на углу и вбежал во двор. На этот раз он попал по адресу, шизофреник указал верное направление. Конечно, оставлять преступника — грубейшее нарушение, но Николая Семенова вот-вот упакуют патрульные, а ему, капитану Валееву, надо срочно найти семьдесят третью квартиру.
Марат бежал вдоль подъездов, поглядывая на таблички с номерами. А вот и нужная дверь!
От подъезда отъехал мебельный фургон с шумным мотором. Марат не сразу понял, что сквозь гул движка слышит крик. Двор был пуст, Марат задрал голову. Распахнутое окно на тринадцатом этаже! Глубокой осенью! Из окна свесилось искаженное лицо девочки с растрепанными волосами. Марат успел заметить руку, которая подталкивала или удерживала девочку, прежде чем та исчезла.
Марат забежал в подъезд. Лифт был открыт. На табличке он увидел, что квартира номер семьдесят три находится на тринадцатом этаже. Двое мужчин пытались запихнуть громоздкий диван в узкий лифт.
— Быстрее! — потребовал Марат.
К нему обернулась багровая физиономия:
— Мы здесь живем, а ты кто такой?
Марат плюнул и побежал по лестнице.
Как только Соня высунулась из окна, Мальцев подхватил девочку за ноги. Рывок— и она летит вниз!
Это наверняка случилось бы, если бы Елена его не опередила. Она бросилась к окну и вцепилась в девочку. Елена обхватила Соню за талию и потянула ее обратно. И тут же почувствовала, что теряет равновесие.
— Клюнула! — сипел Мальцев, подталкивая два женских тела к окну.
Распахнутые глаза Елены увидели далеко-далеко внизу мокрый асфальт. Ее ноги подкосились, голова закружилась. Страх высоты парализовал ее. В далеком детстве шестилетняя Лена стала свидетелем того, как карапуз на соседнем балконе протиснулся сквозь прутья. Она закричала, но малыш успел рухнуть до того, как появилась его пьяная мамаша. С тех пор Лена не выходила на балкон и панически боялась высоты. Сейчас между ее испуганными глазами и черным асфальтом зияло тринадцать этажей пропасти.
Мальцев почувствовал, что сопротивление ослабло. Девчонка еще цеплялась, а вот женщина обмякла. Ему нужно было лишь перебросить этих двух худышек через подоконник. Он правильно рассчитал, что Петелина ринется девчонке на помощь. Внизу найдут два разбившихся тела. Девчонка выбросилась из окна, а следователю не удалось ее спасти. Бытовая трагедия.
Его же в этой квартире не было. С буддистом он расправится на железной дороге.
Кончики длинных волос девочки кольнули нос Елены. Как ей нравилось зарываться в волосы Насти. Они пахнут почти так же…
Елену как током ударило. Настя! Ее мышцы напряглись, грудь наполнилась воздухом. Следователь представила, что спасает дочку. Елена рванулась назад и рухнула на пол. Ее руки обнимали девочку. Рядом свалился Мальцев. Однако он тут же поднялся и выхватил пистолет.
— Упрямая Петля! Ну что ж, я согласен. Ты умрешь от пули! Девчонка тоже. А убьет вас буддист! И сам застрелится. Смерть для буддистов — это перерождение!
Мальцев переводил пистолет с девочки на женщину, словно прикидывая, с кого начать. Он смотрел в глаза жертвам и упивался их страхом. Потом ухмыльнулся и выстрелил.
Марат несется вверх. Ноги перелетают через ступеньки. Он вбегает на тринадцатый этаж. Сердце прыгает где-то под горлом. Он достает пистолет, взводит затвор и подходит к семьдесят третьей квартире. Его рука тянет дверную ручку. Закрыто. Марат прижимается к двери ухом и слушает. Ему кажется, что в глубине квартиры раздаются звуки борьбы. Он слышит голос любимой женщины! Марат отчаянно дергает дверь.
И тут в квартире гремит выстрел!
Медлить нельзя. Марат всаживает две пули в замок и вваливается в квартиру. Все правила безопасности отброшены. Он смело идет на стон, не заглядывая за дверь. В его висках пульсирует надежда на грани отчаяния: Лена жива.
А вот и комната, откуда слышен стон. В дверях валятся мотоциклетный шлем. У дальней стены на полу сидит примотанный к батарее загорелый мужчина с бритой головой и заклеенным ртом. Он показывает глазами влево. Марат прижимается к косяку и заглядывает. Он видит на полу вытянутые ноги. Из-за кресла торчат женские ноги. Они неподвижны! Марат уже видел подобное на месте преступлений. И ему кажется, что он прекрасно знает эти ноги. Он тайком поглядывал на них еще в школе.
Марат отшатывается, приваливается спиной к стене, его руки крепче сжимают пистолет. Лена или нет? Ноги без обуви, в колготках. Он силится вспомнить: в чем сегодня была одета Петелина? Может, в брюках? Но в памяти только ее глаза и губы.
Лысый у батареи отчаянно косит глаза влево и вверх. Он сигнализирует об опасности. Но Марату уже все равно. Если это Лена, ему терять нечего.
Марат врывается в комнату и видит ее: это она. Его вечная любовь — его Лена!
Сергей Петелин устал бормотать ругательства и позвонил Ольге Ивановне. Ему хотелось перелить свое унижение, сбросить его на кого-нибудь. И бывшая теща идеально подходила для этого.
— Спасибо, что воспитали женщину легкого поведения, мамочка!
— Да что ты такое говоришь, Сережа?
— Ленка сейчас с Маратом. Стонет от удовольствия. Ей наплевать на дочь, а надо мной она просто издевается. Она променяла ребенка на мента, который из-за дрожи в руках убил своего напарника.
— Сережа, Лена не такая.
— А какая? Я на игре дочери, а ее нет. Нет! Хотя обещала приехать. Ленка обманула не только меня, но и Настю! А по ее телефону отвечает Марат. Кто она после этого?
Настя протерла камень и бросила взгляд на деда. Он ее подбадривает. А папа на другой стороне трибуны с кем-то ссорится по телефону. Неужели с мамой?
Последний энд, последний камень. Судьба матча в руках Насти. Они проигрывают всего одно очко, но сейчас в центре круга сразу три синих камня соперника. Их не выбить, не потеснить. Можно только обвести и попытаться установить свой камень в «пятак». Это сложно. Это невероятно сложно. Даже у мастеров такие броски получаются через раз.
Настя отталкивается от стартовой колодки и выезжает на согнутой ноге, разгоняя перед собой желтый камень. Его надо направить по единственно верной траектории и с такой скоростью, чтобы не задеть по пути других камней и стать точно в центр.
Настя отпускает камень, слышит свой крик «Свип!», видит, как девочки трут щетками, а в самый последний момент зажмуривает глаза.
Радостный вопль девочек заставляет ее подпрыгнуть. Невероятно! Желтый камень в центре! Они выиграли очко!
Но это означает, что они всего лишь сравняли счет. Им предстоит решающий экстра-энд.
В комнате ждут Валеева. Марат видит лишь один глаз противника, но сразу узнает его. Дмитрий Мальцев, он же Денис Бугаев! Мальцев прикрывается женским телом. И Марат корит себя. Как же он мог забыть, что Лена была одета в брюки? Она жива, а на полу лежит девочка, из ее головы сочится кровь.
Марат пытается оценить ситуацию. Мальцев прячется за Елену. Пистолет в его руке прижат к ее горлу снизу вверх. Даже если это травматика, один выстрел — и у Лены нет шансов, пуля неминуемо пробьет мозг.
— Пистолет на пол! — приказывает Мальцев.
Самый страшный кошмар в жизни Марата Валеева возвращается. Он сотни раз видел эту картину во сне. Убийца прячется за тело заложника. Лишь третья часть его лица выглядывает из-за головы живого щита. Убийца и заложник нервничают, они дергаются. Убийца почти неуязвим. Чтобы его остановить, нужно попасть ему точно в голову. Но как? И без того узкая зона поражения не стоит на месте. Преступник мечется. Сантиметр в сторону — и ты убьешь заложника! А если промахнешься, его прикончит убийца.
— Пистолет на пол, или я убью ее! — диктует свои условия преступник.
Марат вспоминает тир. Мишень с заложником и бандитом. Десятки тренировок. Сотни пуль. Вместо нарисованного заложника он не раз представлял себе Никиту Доброхотова. Капитан Валеев учился спасать его жизнь после смерти. На тренировках это удавалось. Бандит раз за разом получал по заслугам: вместо головы — ошметки бумаги. А друг оставался невредимым.
В тире Марат научился побеждать. Но в жизни все иначе. Один раз он уже стал виновником трагедии. Он не вынесет, если из-за него снова погибнет близкий человек. В тире бумага, а здесь живая неповторимая Лена. Там он был спокоен, а сейчас его сердце вырывалось из груди. И самое главное — там он имел право на ошибку, а тут…
— На колени! Или я стреляю!
Марат подчиняется требованию Мальцева и становится на колени. Но есть ли у него выбор? Он не выпускает оружия и слушает свое сердце.
— Молодец. Теперь пистолет на пол и толкай его ко мне.
Марат успокаивает дыхание. Надо утихомирить пульс, биение сердца не должно отдаваться в руку.
— Брось пистолет, или я убью ее! Считаю до трех. Раз…
— Успокойся. — Марат смотрит на Лену.
— Два…
— Успокойся, я уже кладу оружие.
Лена замирает. Кажется, она поняла его. Марат задерживает дыхание.
— Три!
Стрелять надо между ударами сердца. Марат вскидывает руку и нажимает на курок. Пуля пробивает голову насквозь. Два тела падают.
Марат закрывает глаза. Он видел, куда угодила пуля. Пистолет вываливается из его ослабевшей руки. Он на коленях и готов молиться всем богам на свете.
Перед решающим броском Настя растерялась. В экстра-энде соперник и так имел преимущество — у них последний бросок. Вдобавок сейчас их синий камень стоял ближе к центру, а его загораживал свой — желтый. Синий выглядывал всего на треть. Нужно было ударить так, чтобы выбить его и не задеть желтый. И надеяться, что попытка их соперниц будет неудачной.
Настя поискала глазами маму. Ее нет. Она так и не пришла, а обещала быть к началу игры! Папа продолжает дуться и не смотрит на нее. Лишь дедушка… Настя бросила взгляд в его сторону и увидела пустое кресло. Дед ушел! Никому не интересно, как закончится ее первая игра на первом официальном турнире.
В момент толчка Настя почувствовала, как ее рука дрогнула. Камень отклонился от траектории и ударил по своему, желтому. Она промахнулась. И теперь совершенно не важны ее предыдущие успехи.
По детским щекам расплывались краски флага России. Настя проиграла.
Полковник Харченко негодовал:
— Ты маньяк, Валеев! Ты убийца! Разве нельзя было обойтись без стрельбы? Огнестрельное оружие против травматического — это же ни в какие ворота! Это криминал чистой воды!
Марат Валеев еще ниже склонил голову. Он сидел в кабинете Харченко, а полковник стоял у него над душой и размахивал руками. «Ударь меня, ударь! Врежь, чтобы я грохнулся и отключился», — мысленно просил Марат.
Но представитель закона продолжал твердить очевидное:
— Петелина мой лучший сотрудник. Она женщина! Она мать! А ты… — Харченко бессильно опустил кулак. — Жаль, что тебя не выгнали из органов после того убийства.
Юрий Григорьевич сел. Его взгляд бесцельно метался по служебным бумагам, лежавшим на столе. Харченко подался вперед и попытался заглянуть в лицо капитана.
— Ты же понимал, Валеев, что это огромный риск. О чем ты думал, принимая такое решение?
— Я все написал.
— Да зачем мне твой рапорт! — Полковник потряс лежавшей перед ним бумагой и бросил ее на стол. — А может, это ревность в тебе взыграла? Говорят, у тебя с Леной был школьный роман, но она выбрала другого.
Марат оттолкнул стул, на котором сидел, и направился к выходу.
— Валеев, я тебя не отпускал! — рявкнул Харченко.
— Да пошел ты! — И Марат хлопнул дверью.
Он спустился на первый этаж. Непривычная пустота под мышкой казалась тяжелее кобуры с пистолетом. Марат вошел в лабораторию. Аромат крепкого кофе наслаивался на запах химикатов. «Интересно, а быстродействующий яд у Головастика имеется?»
Эксперт-криминалист суетился возле приборов. Скелет Василич, как обычно, замерев, наблюдал за действиями Миши. Но в этот раз на черепе Василича красовался каштановый женский парик, на шее висели бусы, а записка предлагала: «Покадримся, чувачок?»
— А, это вы, — кивнул Михаил через плечо.
— Это то, что я думаю? — показал Марат на парик.
— В квартире Красина изъяли. Внутри парика — следы эпителия Дмитрия Мальцева, вернее Дениса Бугаева. Волосы от этого парика обнаружены на водительском сиденье автомобиля Красина. Это Бугаев вел машину и убил Оксану Дроздову. Пальто он подкинул своей жене, а парик выбросил. Но Красин подобрал парик, решив использовать его для шантажа. Благодаря их «крепкой дружбе» Мальцев-Бугаев изобличен полностью. Он же убил своего брата.
— А в вагоне на Красносельской кто кого?
— Красин выжил и дает показания. Шизофреник Семенов тоже.
— Кому? Кому он дает показания?
Миша Устинов повернулся в кресле и странно посмотрел на Валеева.
В углу зашипело. К аромату кофе добавился запах горелого. Из-за приборов, где был замаскирован чайный уголок, появилась девушка с фиолетовой челкой. Марат узнал журналистку Машу.
— Кофе будете? — спросила она.
— Маша мне помогает, — смутился Михаил. — Она посторонний человек, нарушение инструкции, но…
— Кто ведет дело?! — рявкнул Валеев.
— Как кто? — удивился эксперт.
Марат бросился к выходу.
— Вы действовали правильно! Я так и напишу! — крикнула ему вдогонку журналистка.
Хмурый Валеев размашисто шагал по больничному коридору.
— Халат! Халатик накиньте! — догнала его медсестра.
У реанимационной палаты дежурил сержант полиции. Капитан предъявил удостоверение, которое в отличие от оружия пока не потребовали сдать, и спросил:
— Следователь там?
— Так точно.
Валеев распахнул дверь. На единственной кровати с беспомощным видом, скосив глаза, лежал Аркадий Красин. Умные приборы контролировали его состояние. Но не психиатр интересовал оперативника.
Возле кровати сидела женщина и записывала показания. Валеев не сдержал возмущения:
— Что здесь происходит?
Женщина обернулась, дотронулась до перебинтованной шеи.
— Обычная работа.
— Тебе нельзя работать! Ты на больничном, Лена.
— Я уже в порядке, Марат. — На бледном лице Елены Петелиной появилась примиряющая улыбка.
И вновь на Марата нахлынуло. Вот уже трое суток его не отпускал роковой выстрел.
…Он видит цель, задерживает дыхание и надавливает на курок. Преступник тоже сжимает пистолет. Два выстрела звучат одновременно. Пуля Марата попадает в глаз Мальцеву, преступника откидывает назад. Но вместе с ним падает и Лена. Ее шея, к которой Мальцев прижимал пистолет, окрашивается кровью…
В тот момент Марат был уверен, что его самый страшный кошмар повторился. К счастью, резиновая пуля прошла по касательной и задела лишь кожу на шее Лены.
— Красин, капитан Валеев спас не только меня, но и вас, — заметила Петелина. — Он остановил кровотечение и вызвал врачей.
— Я был против убийств. Против! — заметался Красин. — Инна стреляла холостыми, Дроздова инсценировала смерть. Я ради денег согласился объявить Инну больной. Мне надо было отдавать этот чертов кредит. Мальцев обещал мне пятьсот тысяч из первой части наследства, но ему разве можно верить? Я решил подстраховаться и сохранил улику. Когда Семенова потребовала денег, я подумал, что платить должен Мальцев. А он решил заткнуть ей рот раз и навсегда.
Елена пояснила Марату:
— Муж проводницы Семеновой лежал в больнице Красина. Когда его выпускали, он не давал ей житья, поэтому Семенова была заинтересована в том, чтобы ее муж находился в больнице постоянно. Красин узнал график ее работы и номер вагона. Он сел в поезд по билету Мальцева, показал его фото Семеновой и попросил в случае чего подтвердить, что ехал именно Мальцев. Якобы муж вместо командировки отправился к любовнице, а жена наняла частного детектива. Но когда Семенова узнала об убийстве, она решилась на шантаж. Буйного мужа взяла с собой для подстраховки.
— Я мог поставить Инне диагноз «шизофрения» своими методами. Но это требовало времени. А Мальцев спешил. Он все усложнил. Нарочно!
— Почему?
— Обычный комплекс неполноценности. Ведь Инна называла его неудачником, лузером, который ничего не может без ее папочки! И Мальцев решил доказать, что он крут. Он хотел растоптать, унизить жену, демонстративно выставить ее сумасшедшей. А он получил бы деньги и упивался бы своей победой.
— Инна мечтала иметь ребенка, это желание заложено в женщине природой. И вы этим воспользовались. А как же клятва Гиппократа?
— Я всего лишь хотел поставить диагноз. Ведь в некотором смысле Инна больна.
— Она лишь жертва, а настоящие больные — вы! У вас и у Мальцева особая форма современной шизофрении — патологическая алчность!
— Лена, — вмешался Марат, — тебе не стоит так много говорить.
Петелина поправила повязку на шее, поморщилась:
— Я уже все выяснила. Пойдем.
Они вышли в коридор. Взялись за руки, как в выпускном классе, когда мечтали о будущем. Марат сжимал пальцы женщины, которая не отпускала его в сладких снах и полуночных кошмарах. Там он постоянно терял и настойчиво искал ее. А когда находил и пытался обнять, она ускользала.
Елена выдернула ладошку.
— Как Ваня? — спросила она.
Марат тяжело вздохнул:
— Я потерял друга. — Он покосился на Елену, выражая недовольство из-за того, что она отдернула руку. — Друга-холостяка.
Справа показалась знакомая палата. Марат открыл дверь. И сразу стало светлее. Не от хмурого осеннего неба за окном, а от счастливых улыбок.
На больничной койке полулежал Ваня Майоров. У его коленей сидела Галя Нестерова. На тумбочке виднелась раскрытая коробочка из ювелирного магазина. Обручальное колечко блестело на пальце девушки, а лица влюбленных сияли ярче, чем золото и бриллианты.
— Мама! — раздалось из коридора. — Я с бабушкой.
Настя подбежала и обхватила Елену руками.
— Мы выиграли вторую игру! Если выиграем еще одну, то выйдем в полуфинал!
— А уроки ты не забываешь делать?
— Мам, так много задают. Ты не представляешь!
— Мы тоже в школе не всегда успевали, — поддержал девочку Марат.
Ольга Ивановна хмурилась и старалась не замечать Валеева. Все остальные улыбались. И Настя, и Лена, и Марат, и Ваня с Галей. Даже полковник Харченко, скромно стоявший с букетом и мандаринами в конце коридора.
Павел Петрович Грачев подъехал к Ледовому дворцу. Его тайна была раскрыта. Настя догадалась, что видела дедушку на игре, и рассказала об этом маме. Лена позвонила ему накануне и попросила приехать «поболеть» за внучку еще раз. Решающая игра, объяснила она, необходима поддержка. В голосе дочери Павел Петрович уловил непривычное волнение.
— Что-нибудь узнала? — спросил он по телефону.
— Приезжай обязательно, — ответила Лена и положила трубку.
Павел Петрович занял место на дальней трибуне. Юные спортсменки высыпали на лед. Грачев отыскал взглядом девочку с флагом России на щеках. Настя узнала деда и помахала ему рукой. Павел Петрович поднял кулак. Дед и внучка качнули сжатыми кулаками навстречу друг другу. И заговорщически улыбнулись. На льду застучали камни. Игра началась.
Павел Петрович смотрел на растянувшихся вдоль бортика на противоположной стороне ледовой площадки родителей. Где же Лена? Опять чертова служба нарушила ее планы?
И вдруг он почувствовал, что на него смотрят! Павел Петрович медленно повернул голову. В углу арены стоял мужчина с загорелой бритой головой. Он не отвел взгляда. Грачева словно обожгло. Он уже видел этого человека раньше, точно видел! Его лицо кого-то ему напоминает.
Из-за спины бритоголового появилась Лена и встала рядом с ним. Мужчина обнял ее. Они стояли и смотрели на Грачева. Они были разными и в то же время неуловимо похожими.
Павел Петрович судорожно глотнул воздух. Его сердце взлетело вслед за вздохом и остановилось. Потом ухнуло и заколотилось счастливой дробью сладкой боли.
Он узнал своего сына.
Его дети приближались медленно, давая ему возможность прийти в себя. Отец и сын обнялись.
— Прости, — сказал Анатолий.
Отец похлопал сына по спине и зажмурился. Он не мог произнести ни слова, боялся, что голос его подведет.
— Я был у тебя в деревне, папа. Хотел убедиться, что ты выжил.
Елена уже знала, что Анатолий тайно зашел в дом отца, увидел энциклопедию и вырвал оттуда страницу с зимородком. Он послал птицу ей. Как потом прислал картину Саврасова «Грачи прилетели». С помощью этих символических намеков Анатолий хотел подготовить ее к неизбежной встрече.
— Я верил… — проговорил клокочущим голосом Грачев-старший, — и сомневался.
— Я не мог раньше. Прости. Я должен был измениться.
— Мы все изменились. — Елена обняла брата и отца.
— Свип! — раздался крик Насти.
Все обернулись.
— Да! Да! — руководила Настя игроками, и девчонки усердно терли щетками перед движущимся камнем. — Нет!
Девочки разом подняли щетки. Камень плавно вкатился в «дом», сместил камень соперника и занял место в центре. Лена захлопала. Первый энд был выигран.
Отец и сын не могли наговориться. Каждый вспоминал роковой день, на глаза наворачивались слезы. Павел Петрович и Анатолий изучали друг друга. Отец то и дело прикасался к сыну, убеждаясь в том, что все это происходит наяву. Елена уже прошла через это. Они с братом проговорили всю ночь.
Анатолий стал другим. Даже вернувшись в Москву, он опасался разрушить устоявшийся мир родственников своим явлением из небытия. Некоторое время он наблюдал за ними со стороны. И раскрыл себя, только когда понял, что Лена в опасности. Анатолий искренне полагал, что сможет с помощью слов убедить Мальцева-Бугаева не причинять сестре зла.
— А мама? Она знает? — спросил Павел Петрович.
— Ну конечно, папа. Да вот же она. — Елена жестами позвала мать, тихо сидевшую на противоположной стороне площадки.
Ольга Ивановна подошла и села по другую сторону от сына.
— Ну, здравствуй, что ли, — проворчал Павел Петрович.
— Толик, тебе надо купить другую обувь. Зима скоро, — захлопотала Ольга Ивановна.
— А Настя-то как играет. Смотрите! — восклицала Елена, желая помирить родителей.
Команда ее дочери увеличила разрыв в счете. Сияющая Настя подняла оба кулачка. Дружный ответ родственников придал капитану команды уверенности в себе.
Сергей Петелин вынужден был следовать советам бывшей тещи. Похоже, другого союзника у него не осталось. Выигравшая соревнования Настя не хотела пропускать тренировки даже ради солнечного Таиланда.
— Мужик ты или нет? Прояви настойчивость! — зудела Ольга Ивановна. — Заехал бы на работу…
— Да заезжал я! Нет ее там!
— На место происшествия выехала?
— Я думал, она дома.
— Так позвони!
— А вот и позвоню. Прямо сейчас!
Сергей набрал номер и, пока ждал, интенсивно разминал губы. В трубке ответили. Недовольное лицо Петелина мгновенно приобрело заискивающее выражение.
— Ленок, привет! Ты подготовилась к путешествию в Таиланд? Через три дня вылет… Ладно-ладно, можешь ничего с собой не брать. Там все купим. Я обещаю, Ленок… Да как ты не поймешь? Сколько тебе лет? Жизнь проходит. Надо ловить момент!
Вдруг Сергей отпрянул и с недоумением посмотрел на трубку, из которой раздавались короткие гудки.
— Что она ответила? — дергала его за рукав бывшая теща.
— Она сказала, что как раз этим сейчас и занимается, — пролепетал Петелин.
Елена выключила телефон и швырнула его в кресло. Кот Чингиз недовольно подвинулся и отвернулся.
«Не март месяц. Устроили тут, понимаешь», — говорил его взгляд.
Рука Елены скользнула под одеяло и вернулась на мужское плечо.
— Мне посоветовали ловить момент. — Елена прижалась к Марату и шепнула: — Хочу сохранить его на всю жизнь.