Видели вы такие книжки, где взрослые воспитатели делятся опытом с коллегами и рассказывают, как надо обращаться с ребятами в детском саду? Да сколько угодно! А такие, где шестилетние дети размышляют по поводу воспитательской работы, а заодно о смысле бытия, о сложении стихов по методу китайских поэтов-монахов и о том, для чего в манную кашу добавляют комки? Что, не видели? Ну, тогда не теряйте времени: открывайте нашу книжку и читайте. Обещаем, узнаете много нового, причём не только о детсадовских буднях, но и о жизни вообще!
Станислав Востоков
Ветер делают деревья,
или
Руководство по воспитанию дошкольников
для бывших детей и будущих родителей
(Из вопросов маленького мальчика)
Вера Александровна смотрела в окно. За стеклом крупными хлопьями сыпал снег. Земли уже не было видно, а кое-где появились сугробы. И только аллею снегу никак не удавалось засыпать — по ней всё ходили и ходили люди.
Вера Александровна закашлялась, прикрыв рот ладонью, и закуталась поплотнее в пуховый платок. Вчера, когда она вывела свою группу дошкольников на последнюю в этом году прогулку, Лосев толкнул Спицына в сугроб, и Вере Александровне пришлось доставать его из глубокого снега. Поэтому теперь вместо того, чтобы встречать Новый год с друзьями, она сидит дома с температурой.
Вера Александровна подошла к столу и сделала глоток из дымящейся кружки. Стало чуть полегче.
«А вот Спицын совсем на Лосева не похож, — подумала Вера Александровна, — тихий, спокойный мальчик. Правда, вечно ко всем пристаёт со своими «недетскими вопросами». Зато какой милый подарок он сделал мне на Новый год!»
Вера Александровна села в кресло и взяла в руки тетрадь, на которой ровными печатными буквами было написано «Днивник», первое «и» было зачёркнуто и исправлено чьим-то взрослым почерком на «е».
— Подумать только, шестилетний мальчик в течение нескольких месяцев вёл дневник наблюдений за жизнью в нашем детском саду!
Ну что ж, интересно будет взглянуть на себя его глазами...
Вера Александровна надела очки, включила настольную лампу и открыла тетрадь.
Вообще-то, я никакой не гений. Эту кличку мне придумал Лосев, потому что она похожа на моё имя. По-настоящему меня зовут Гена. Лосев сказал мне: «Ты такие умные вещи всё время говоришь, что тебе свои мысли надо куда-нибудь записывать». Тогда я решил завести дневник, чтобы заносить в него свои размышления и разные истории из жизни. Например, мне непонятно, почему я Спицын, и моя мама Спицына, и мой папа — Спицын, а бабушка — Божукова. Я спросил её: почему мы — Спицыны, а она — Божукова? И не хочет ли она стать Спицыной? А она ответила, что Спицыных у нас и так много, а Божукова — одна. Поэтому она лучше со своей фамилией останется.
Я хожу в детский садик номер три. Там есть сторож по имени Сансаныч. Он уже много прожил. Может, целых двадцать лет или даже больше. Он говорит, что уже жизнь понюхал, а я нет. Но это неправда. Я её тоже понюхал. Жизнь Сансаныча пахнет керосином и крепким чаем. А моя — в обед борщом, а утром, когда папа идёт на работу, — мужским одеколоном «Консул».
Сегодня к нам один новый мальчик из Грузии пришёл. Правда, имя у него как у американца — Гарик. Не успел он прийти, как сразу свой шкафчик для одежды с моим перепутал, потому что на его дверце тоже «Г» написано. Только у меня гриб нарисован, а у него — гантели. Но мы его вещи доставать не стали, и я просто свои шапку и куртку в шкафчик Гарика повесил. А потом я себя весь день грузином чувствовал. Как будто в Грузию съездил. Сегодня наша воспитательница Вера Александровна читала нам про Колобка. Интересная сказка. Колобка слепили Бабушка с Дедушкой, а он ушёл от них и стал бродяжкой. Потом попал в дурную компанию и плохо кончил. По мнению Веры Александровны, этого бы не случилось, если бы он воспитывался в нашем саду.
Сегодня на полдник нам дали бананы. Очень вкусные. Оттого что заграничные. Я давно заметил, то, что из-за границы — всё вкусное. Это потому, что там юг и курорт. Лосев спросил Гарика, растут ли бананы в Грузии, и Гарик сказал, что растут. Что в Грузии всё растёт. Но особенно горы. Банан — очень хорошая еда. Он без семечек, поэтому огрызка не остаётся. Лосев положил кожуру от банана на пол, а потом сказал, что сейчас на ней поскользнётся как в кино, и всем сразу смешно станет. Но смешно не было, а было Лосева жалко, потому что он не в ту сторону поскользнулся и головой в шкаф врезался. Только Маша засмеялась, чтобы Лосев не расстраивался. А он и не расстраивался, пока она не засмеялась.
Лосев сказал:
— Ты чего смеёшься? Человек башкой о шкаф долбанулся, а она смеётся! Сдерживать надо эмоции!
А шишка у Лосева вышла здоровая. С кулак.
Сегодня Сансаныч на шкафчик Гарика вместо изображения гантелей гору наклеил. По этому рисунку Гарик сразу свой шкафчик нашёл и в него вещи положил. Потому что гор в Грузии много, а гантелей, наверное, совсем нет. Зачем в Грузии гантели?
А Лосев из гренок и киселя гамбургер сделал. На одну гренку кисель намазал, а другую сверху положил. Сказал, что очень вкусно, только груди мокро, потому что кисель из-под гренки брызжется.
Потом мы гуляли. Я захотел понюхать розу, но увидел в ней шмеля. Он был покрыт мехом, как небольшой медведь. Шмель как раз нюхал розу. Шмели вообще только и делают, что розы нюхают. И пчёлы тоже. А мухи вообще всё нюхают. Потому что дурно воспитаны.
Сегодня на обед мы ели молочный суп с макаронами. Лосев у своих соседей по столу, Гарика и Юли, всё молоко через макаронины выпил. Он их незаметно в соседские тарелки подложил и через них молоко высасывать начал. Юля с Гариком сначала не понимали, почему молока в их тарелках всё меньше становится. А когда Лосев последнее молоко втянул, раздалось громкое хлюпанье, и они сразу обо всём догадались. Воспитательница Вера Александровна тут же Лосева в угол поставила. Только я не пойму, почему человека за проступки в угол ставят? Неужели он в углу лучше станет? Если человек всё время будет в углу стоять, то наоборот бандитом вырастет и на людей по ночам нападать станет.
Я сказал Вере Александровне:
— Лучше заставьте Лосева молоко обратно через макаронину вылить. Всё равно от стояния в углу он лучше не станет.
А Вера Александровна ответила:
— Это делается не для того, чтоб Лосев лучше стал. А чтоб другие дети боялись в угол попасть и нехорошие поступки не повторяли. Это способ воспитания. Не суйся в мою работу со своими методами!
Мне больше нравится, когда Вера Александровна нам сказки читает. Сегодня мы слушали про Красную Шапочку.
У Красной Шапочки заболела бабушка, и мама послала Красную Шапочку к бабушке с гостинцами, чтобы та скорее поправилась. Приходит Красная Шапочка в её домик, а там — волк. Он бабушку съел, а себя решил за неё выдать. А Красная Шапочка вместо того, чтоб бежать сломя голову, начинает задавать волку глупые вопросы:
— Бабушка, а почему у тебя такой большой нос?
— Бабушка, а почему у тебя такие большие уши?
— Бабушка, а почему у тебя такие большие зубы?
В общем, всё плохо кончилось. Не понимаю, это какую же внешность должна была иметь бабушка, чтобы её внучка с волком спутала?
Сегодня мы с бабушкой ходили в картинную галерею, чтобы укрепить мой художественный вкус. Вкус мой креп от картины к картине, и, когда мы подошли к полотну «Утро в сосновом лесу», я понял, что меня уже не испортить никаким абстракционизмом.
Удивительна глубина, с которой художнику этой картины удалось раскрыть образы четырёх медведей. Также меня поразило терпение животных, которые, позируя художнику, много часов недвижно простояли на бревне.
Выходя из музея, я подумал, что напрасно у нас в группе не дают уроков изобразительного искусства. Наверняка со временем мы смогли бы пополнить галерею своими неоднозначными произведениями. Особенно Лосев.
Сегодня у нас состоялась драка. Вера Александровна попросила Машу и Юлю убрать игрушки, но каждая из них хотела, чтобы это сделала другая. Особенно этого хотела Юля. У неё сильные задатки вождя. Девчонки так схватились, что на них было страшно смотреть. А потом они в углу друг другу растрёпанные волосы назад в косы заплетали.
— То они морду друг другу бьют, то косы заплетают, — сказал Гарик.
— Общая беда всегда сплачивает людей, — пояснил Лосев.
Сегодня Вера Александровна сказала, что ребёнок не должен говорить плохие слова.
— Какие это? — спросила Маша.
— Я сейчас тебе их все перечислю, — сказал Лосев, — слушай...
Тут Вера Александровна как закричит:
— Где ты научился этой гадости? Ты, наверное, попал в дурную компанию!
— Да вы что! — ответил Лосев. — Сейчас все так говорят. Если вы хотите, чтобы мы этих слов не знали, тогда вам надо все программы по телевиденью закрыть, кроме «Спокойной ночи, малыши!». Они единственные ещё держатся.
Сегодня Лосев снова был в ударе. Днём, когда все легли спать, он свернул своё одеяло валиком и накрыл покрывалом. Чтобы воспитательнице казалось, будто он в постели спит. А сам принялся ползать под кроватями и щекотать всем пятки. Вера Александровна услышала смех из спальни, пришла и сказала:
— Вы почему не спите? Надо спать, а то не вырастете!
А когда она ушла, Лосев стал Гарику по ноге пёрышком водить. А Гарик совсем щекотки не выносит. Он так завизжал, что все, кто спали, проснулись. Тогда Вера Александровна опять пришла и сказала:
— Как нехорошо! Мне что, всех в угол поставить? Смотрите, какой Лосев молодец. Один спит, как примерный.
Тут Лосев из-под кровати так захохотал, что его сразу нашли и в угол поставили. Но сначала он Тихий час доспал. В наказание.
Сегодня из больницы вернулся наш товарищ Паша. Он нам место показывал, где раньше аппендицит был, а теперь только маленький
белый шрам.
— Подумаешь, — сказала Юля. — Зато у меня аппендицит на месте!
А Лосев опять полдня в углу стоял, за то, что он после обеда всем желающим предлагал аппендицит столовой ложкой вырезать.
Вера Александровна сказала Лосеву, чтобы он постоял и подумал, надо ли такие вещи предлагать или не надо. Лосев постоял и решил, что не надо.
Сегодня Вера Александровна предложила нам продекламировать стихи, и я начал читать произведение Пушкина «Деревня».
Но когда я дошёл до строки: «Оракулы веков, здесь вопрошаю вас!» — Вера Александровна остановила меня:
— Всё, Гена, дальше не надо. Это вы не поймёте.
А Лосев сказал:
— Почему это мы не поймём?
Мы что, никогда в деревне не были?
Но Вера Александровна ответила, что в её руководстве для воспитания дошкольников такого стихотворения нет.
— А какие есть? — спросил Гарик.
Тогда Вера Александровна встала со стула, построила нас кругом, и, прихлопывая в ладоши, мы стали петь:
— Вот оно ка-ко-е, на-ше ле-то!
Сегодня приехали врачи и делали всем прививки в одно место. В левую руку. А Паша закрылся в шкафу для игрушек и стал кричать, что если его уколют такой огромной иглой, то он сразу умрёт. Но Пашу всё равно из шкафа вынули и укол сделали. А он кричал:
— Ай-ай-ай! Сейчас больно будет!
А врач говорит:
— Да что ты, не будет!
И уколол.
А Паша как закричит!
Потом у всех на месте укола шишечка выросла. Вера Александровна сказала, что эта шишечка «манта» называется.
— Почему манта? — удивился Лосев.
— Её что, есть можно?
Он лизнул шишечку языком.
— Тьфу! Солёная!
Сегодня в спальню во время Тихого часа влетела оса. Она тихо летала по комнате, иногда зависая над спящими, как вертолёт. А потом её увидел Лосев, потому что у него одеяло из пододеяльника вывалилось, и он стал его обратно запихивать. Лосев заметил, что оса над Юлькой летает, и как заорёт:
— Юлька не двигайся, над тобой оса!
Юлька до этого спала, но от вопля Лосева сразу проснулась и завизжала. Тут и все остальные вскочили. А Вера Александровна не пришла, потому что она на время Тихого часа отлучилась в магазин за помидорами. Вдруг мы с Лосевым увидели, что оса на Гарикино одеяло села, быстро его свернули и побежали осу в окно вытряхивать. Но мы так спешили, что вместе с ней и одеяло выкинули.
Я сказал:
— А как же Гарик теперь спать будет? Прохладно же.
Лосев ответил, что это ничего, потому что в Грузии все к холодам привычны. Там же горы.
Сегодня мы играли в больницу. Маша и Юля забинтовали Пашу полотенцами, а он говорит:
— Доктор, скажите, я сильно болен?
— У вас очень опасная болезнь, — отвечает Юля, — называется — «терапевт».
— Скажите, — спрашивает слабым голосом Паша, — а я умру?
— Конечно, — отвечает Юля, — только мы вас сначала полечим.
И они ему стали горчичники из глины на рубашку ставить.
А потом, вечером, пришла Пашина мама и спрашивает:
— Чего это у тебя вся рубашка в грязи?
А он отвечает:
— Это доктора за мою жизнь боролись.
Но я всё равно умер.
Сегодня нас объединили с соседней группой, потому что у них воспитательница заболела, и гуляли мы вместе. Потом Вера Александровна усадила нас в беседке и спросила: не прочли ли нам родители новые рассказы или сказки? Я ответил, что выучил стихотворение «Белеет парус одинокий». Все тут же попросили меня прочитать его вслух, с выражением. А потом ребята из соседней группы сказали, что мне памятник нужно поставить за такое хорошее стихотворение. Я ответил, что это не моё стихотворение, а поэта Лермонтова. Тогда они сказали, что нужно памятник Лермонтову поставить. А одна девочка из соседней группы ответила, что один памятник ему уже стоит, улица Лермонтовская называется... Пусть сперва ещё что-нибудь напишет. А я сказал, что он уже ничего не напишет, потому что его застрелили. Тут Лосев вздохнул и сказал, что хорошие люди всегда от пули умирают. И огляделся, не готовится ли кто-нибудь выстрелить в него пулей?
Сегодня мне бабуля рассказала сказку про репку. Дело было так: посадил дед репку, а когда она выросла, стал её вытаскивать и не смог. Потом к нему на выручку пришли бабка, внучка, Жучка (собака такая) и кошка. А репка всё не вынимается. Потом пришла мышка, они снова дёрнули и вытащили репку.
Так и у нас в группе бывает. Вроде бы игрушек много, и погода хорошая, и Вера Александровна за компотом в столовую ушла, играй — не хочу! А нет Юльки или Гарика, уже что-то не то. Не идёт репка.
Сегодня я спросил Машу:
— В чём у тебя смысл жизни?
А она ответила:
— Чтобы мама мне что-нибудь купила.
— Нет, — сказал я. — Ты не поняла. Для чего ты живёшь?
— Ну... — ответила Маша, — чтобы вырасти большой и сильной!
— А зачем тебе вырасти большой и сильной?
— Чтобы мама сказала: «Ой, какая ты стала большая и сильная!» — и чего-нибудь купила.
Тогда я спросил Толика:
— Толик, для чего ты живёшь?
— Чтобы есть пряники! — Он как раз пряники ел.
— А ещё?
Толик подумал и ответил:
— Так пряников же много.
— Ну, съешь ты все пряники, и что потом?
— Что потом? Блины есть буду.
Затем я подошёл к Вере Александровне и сказал:
— Для чего вы живёте?
Она тут же отложила шапку, которую на спицах вязала, и громко объявила:
— А теперь — Тихий час!
После Тихого часа мы пошли на прогулку. Во дворе сидел наш сторож Сансаныч. Он пил чай и смотрел,
как вороны летают в деревьях. Я сел рядом, и мы так немного посидели и посмотрели на ворон.
— Сансаныч, — спросил я, — а вы зачем живёте?
Сансаныч подумал и сказал:
— А чтобы не так пусто было. Для полноты картины. И верно, совсем было бы пусто без Сансаныча.
Сегодня утром я почувствовал, что у меня шатается передний зуб. Я так испугался! По дороге в детский сад я его всё трогал, трогал языком и никак не мог остановиться. Когда я сказал в группе, что у меня шатается зуб, все сразу захотели на него посмотреть и по очереди шатали, пока он не стал болтаться, как на ниточке.
Юля сказала:
— Ты, наверное, заболел чем-нибудь опасным. Мама говорила, что есть такая опасная болезнь, от которой все зубы выпадают.
— Враньё, — не согласился Гарик, — у меня дедушка есть в Кутаиси. — У него ни одного зуба нет, а он здоровее вас всех, потому что у него на шее сидят пять сыновей, две дочки и пятнадцать внуков.
Потом пришёл опоздавший Лосев.
Когда ему сказали, что у меня зуб шатается, он тоже захотел его пошатать.
Лосев засунул руку мне в рот и так дёрнул зуб, что тот сразу вылетел.
— Ты не волнуйся, — сказал Лосев, — сейчас мы его назад вколотим. Дайте что-нибудь тяжёлое!
Тут Маша побежала прямо к воспитательнице и с ужасом в голосе сообщила ей, что из меня зубы посыпались.
— Это нормально, — ответила Вера Александровна, — к десяти годам они все выпадут.
— Как это все? — испугался я. — А есть я чем буду?
— Так у тебя новые зубы вырастут — постоянные, а это — молочные.
Лосев кивнул:
— Теперь понятно, почему они такие жидкие.
* * *
В этом месте Вера Александровна улыбнулась и потёрла горло. Что-то аэрозоль не помогает. Хорошо бы за праздники кашель прекратился. Ведь через два дня ей нужно выходить на работу. Ну да никуда не денется, пройдёт.
Она снова придвинула тетрадь.
— Что он там ещё про меня написал?
Сегодня Лосев и Толик поспорили. Лосев говорил, что Толик толстый, а Толик не соглашался и объяснял, что он полный.
— Ну, да, — кивнул Лосев, — полный толщины.
Тогда Толик надулся, выпятил губу и стал ещё толще. А Лосев посмотрел на него внимательно и говорит:
— Нет, ты всё-таки толстый, смотри, как из тебя толщина лезет.
А Гарик снова в углу стоял, потому что в Тихий час нам на кровати показывал, как лезгинку танцевать. Я так не могу. У меня колени в ту сторону не гнутся.
У нас в группе появилась птица. Жёлтая, с маленьким кривым клювом, всё время по клетке скачет как ненормальная. А мы всё думали, кто же это? Я сказал, что, наверное, это — декоративная птица канарейка.
Но Лосев возразил:
— Никакая она не канарейка. Она же совсем дикая, вон как прутья грызёт. Она — какой-нибудь гриф, наверное. Только ещё маленький, птенцового возраста. Вот вырастет, отогнёт прутья, вылезет из клетки и всех из автомата перестреляет. Узнаете, какая канарейка!
Тогда мы позвали Гарика, чтобы он сказал, кто это — гриф или канарейка? Ведь Гарик в Грузии жил, а там, наверное, канареек много.
Гарик подошёл и ответил:
— Я не знаю, кто это, но это не орёл.
— Почему? — спрашиваем.
— Потому что у орлов вид гордый. А она скачет как блоха.
Потом подошла Вера Александровна и объяснила, что это — попугай, такая птица, которая в жарких странах живёт, на широкой Лимпопо, откуда Айболит приехал. А я потом всё думал, про какую страну она говорила? Если про Африку, так Айболит оттуда не приезжал. Он местный.
Сегодня у нас в группе протекли батареи, и к нам пришли огромные краснолицые люди. Я думал, что это индейцы, а оказалось — водопроводчики. Одного из них звали Семёныч, а другого — Петрович. Они разговаривали на каком-то странном языке. Я не понимал ничего, кроме слова «дай!», с которым Семёныч то и дело обращался к Петровичу, и тогда Петрович начинал бить по батарее огромным гаечным ключом.
Паша всё время крутился возле водопроводчиков, потому что вообще очень интересуется техникой.
— А что это в батарее всё время булькает? — спросил он Семёныча. — Давление, что ли?
— Ага! — ответил Семёныч и крикнул Петровичу: — Дай!
Петрович дал по батарее, и вдруг оттуда как зашипит!
Мы кинулись всей группой в спальню и залегли под кроватями, как солдаты в окопах. А когда вылезли оттуда, уже не было ни
водопроводчиков, ни давления. Только на полу темнели полосатые следы огромных сапог.
Вера Александровна довязала шапку. Теперь, наверное, шарф вязать начнёт. А потом шубу и сапоги.
Вчера мы с бабушкой ходили в зоопарк. Мы прослушали интересную лекцию о животных нашей планеты. Меня поразила одна вещь: почему-то если животное необычное и яркое, например, павлин, то оно живёт непременно за границей. А если — обычное и серое, например, волк или бобр, то — у нас.
Сегодня Толик принёс в группу бинокль, и мы через него пытались увидеть в Кремле президента. Но бинокль дальше входа в детский сад не показывал.
— Надо перевернуть бинокль, — сказал Гарик, — может, с другой стороны он мощнее.
Лосев перевернул бинокль, посмотрел на улицу, потом вместе с биноклем повернулся к нам и как заорёт:
— Нет! Отсюда тоже ничего не видно!
— Ты чего вопишь? — спросила Юля.
— А вы с этой стороны очень далеко были. Я думал, если тихо говорить, не услышите.
А Паша и Толик рубашками поменялись насовсем. Но когда вечером родители пришли, им назад меняться пришлось. Только у Пашиной рубашки теперь дырки в подмышках были, потому что Толик на несколько размеров больше.
Сегодня у Сансаныча заболела сестра. Теперь он уже смотрел не на облака, а куда-то в себя. Мы, чтобы развеселить Сансаныча, спели для него всей группой: «Вот оно ка кое, наше лето!» А Паша подарил ему робота-терминатора, правда, без руки. Но Сансаныч сказал, что это ничего, что руку Паша потом додарит. Когда найдёт.
Вера Александровна начала вязать шарф.
Сегодня Вера Александровна провела урок рисования.
Мы сели за столы, взяли бумагу и разноцветные карандаши. Я больше люблю рисовать красками, но в руководстве у Веры Александровны написано, что краски дошкольникам давать опасно, поскольку они их могут съесть.
— А сейчас, — сказала Вера Александровна, — мы будем рисовать котика. Ну, кто знает, как выглядит котик?
Мы, конечно, все подняли руки. Что мы, котов не видели?
А Юля сказала:
— А у нас ангорская кошка. Дымчатая.
— Ой, как хорошо! — ответила Вера Александровна. — А ну-ка, давайте, кто первый эту кошку нарисует?
Я решил, что рисовать просто кошку неинтересно. Надо выбрать тему, в которой можно шире показать свои способности. И я нарисовал битву на Курской дуге. Я так старался изобразить эту битву правдивой, что у меня скоро кончился красный карандаш. Он ушёл на рисование крови, пролитой бойцами. Потом мы стали смотреть, что у нас у всех получилось. У Юли и Маши обе кошки были с бантами и красными щеками, отчего очень походили на фарфоровые копилки. А Гарик изобразил ангорского дымчатого кота так: на белом фоне из коричневой трубы вылетает дым с кошачьей головой. Какая любопытная трактовка образа! Если бы мне пришлось выбирать лучшую картину, я бы выбрал Гарикину. За своеобразность мышления автора.
— Вот какие хорошие кошки у нас получились! — сказала Вера Александровна. — Только Гена и Гарик опять про войну нарисовали.
А Гарик про войну совсем не рисовал. Он ответил:
— Я таких краснощёких котов в жизни не видел. А надо рисовать, как взаправду. Как у меня.
Потом мы повесили свои картины на стену, и получилась целая выставка. Про котов и про войну.
В субботу папа и мама взяли меня с собой в гости. Там был мальчик моего возраста. Этот мальчик подошёл ко мне и сказал:
— Давай возьмём пакет, надуем и залезем под стол. А когда все сядут обедать — бабахнем!
— Зачем? — не понял я.
— Весело будет, — объяснил мальчик.
Я отказался, а он надул пакет, залез под стол и, когда все сели обедать, бабахнул. Мальчика отлупили, а я долго думал, чего же в этом весёлого? Наверное, я в жизни чего-то не понимаю.
Сегодня за нами очень долго не приходили родители. На улице уже стемнело, и мы стояли у окон, надеясь увидеть своих мам и пап.
Юлька злилась больше всех.
— Хитрые какие, — говорила Юлька. — Они на работу ходят, развлекаются, а мы здесь должны сидеть, как прибитые.
С ней согласился Лосев:
— Заставили бы их три раза в день компот пить и спать посреди белого дня, они бы сразу поняли, почём фунт изюму.
— Если сейчас папа не придёт, — сказала Маша, — я ему этого до конца жизни не прощу! Пусть потом сам на своей карусели катается и свои жвачки жуёт, раз такой вредный!
И вдруг мы увидели, что идут наши папы и мамы. Оказывается, рабочие перед входом в детский сад яму раскапывали, чтобы трубу найти, а потом, когда нашли, снова закапывали. В это время наши родители стояли на краю ямы и волновались. Поэтому не они были виноваты, а рабочие. Но рабочие тоже были не виноваты, они трубу проверяли, чтобы из неё наша горячая вода зимой не вылилась.
Сегодня в нашу группу комиссия приехала — две тётеньки и дяденька. Нам сказали причесаться и построиться. Мы причесались и построились.
— Дети, всё ли у вас есть? — спросил дяденька.
— Всё! — сказала Вера Александровна.
— Только литературы мало, — добавил я.
Дяденька повернулся к тётенькам и сказал:
— Обеспечьте молодёжь литературой!
К вечеру нам привезли набор кубиков с буквами на боках.
Сегодня Вера Александровна объясняла нам алфавит по кубикам с буквами. Она показала нам кубик с буквой «Р» и спросила:
— Ну-ка, дети, что это за буква?
Мы удивлённо переглянулись. Что мы, «Р» никогда не видели?
— Эр, — говорим.
— Молодцы! — обрадовалась Вера Александровна. — Теперь назовите слова на эту интересную букву. Ну-ка, Лосев!
— Расстрел! — сказал он.
Вера Александровна задумалась и больше Лосеву придумать слов не предлагала.
— Маша! — сказала она.
— Розовая чашка! — ответила Маша.
— Молодец, Маша! — похвалила Вера Александровна. —
Теперь Гена!
— Радиатор, — говорю.
— Гена, — ответила Вера Александровна, — я попросила тебя слово назвать, а не показывать, какой ты умный!
А я и не показывал. Если б мне надо было показать, какой я умный, я бы «реинкарнация» сказал.
Сегодня днём Веру Александровну вызвали к заведующему детским садом, и к нам пришла нянечка Софья Тимофеевна —
смотреть, чтобы мы стёкла не побили или не съели что-нибудь отравленное.
— Ну, голубочки мои, — сказала Софья Тимофеевна, — что же мне с вами делать?
— Как что? — ответил Лосев. — Расскажите, какой боевик последний смотрели.
— Лучше сказку, — сказала нянечка.
— Правильно, — сказал Лосев, — а боевик мы вечером сами по телевизору посмотрим.
Вот что рассказала нам Софья Тимофеевна. Жили-были у самого синего моря старик со старухой. Один раз старик по шёл на рыбалку и поймал золотую рыбку. Она попросила старика, чтоб он её отпустил, а за это рыбка любое его желание выполнит. Даже денег даст, если надо. Старик ответил, что обойдётся. Отпустил задаром, а потом всё старухе рассказал. Бабка рассердилась и повелела, чтоб он пошёл обратно и попросил новое корыто. Старик пошёл и попросил. Возвращается, а бабка передумала и требует, чтоб он теперь не корыто, а новый дом заказал. Старик выполнил её приказание. А старухе всё мало. Она захотела стать сначала дворянкой, потом царицей, а потом, вообще начальницей морской, чтобы рыбка была у старухи на побегушках. Рыбке в конце концов это надоело, и она опять оставила старуху с поломанным корытом.
Ну ладно, это понятно, что старуха жадная. Но я одного не пойму. Зачем ей у самого синего моря — корыто? В море бы и стирала.
Сегодня мы с бабушкой сочиняли стихи по методу китайских поэтов-монахов. Мы сидели на лавочке и описывали то, что видим.
Бабушка придумала стих о двух других старушках:
В это время во двор со своей собакой вышел соседский мальчик Славик, и у меня сочинилось вот что:
Потом у бабушки появилось такое стихотворение:
А я придумал вот что:
Тут бабушка сказала, что надо идти домой, а то в следующем стихе уже врач появится.
* * *
Вдруг Вера Александровна услышала, что в дверь звонят.
Она поднялась и несколько секунд искала левую тапочку, которая соскочила с ноги. Наконец тапочка нашлась, и Вера Александровна,
зябко кутаясь в пуховой платок, поспешила в коридор.
Пришла соседка. Она попросила Веру Александровну одолжить немного соды для пирога, ведь магазины уже закрыты.
Вера Александровна отдала соседке целую пачку соды, закрыла дверь и снова села за чтение.
Сегодня Юля принесла в школу журнал о популярных актёрах.
Они долго его рассматривали вместе с Машей, охали, ахали, а потом Юля сказала:
— Когда я вырасту, тоже стану звездой!
Лосев постучал себя кулаком по голове и сказал:
— Ты что, ненормальная? Как ты на небо залезешь?
Тогда Юля ответила, что Лосев тёмный человек, даже не знает, что «звёздами» называют известных певцов и актёров.
— И когда мы станем звёздами, — добавила Маша, — нас будут всё время показывать по телевизору!
— Ещё чего не хватало! — возмутился Гарик. — От вас здесь-то не знаешь куда деваться. А если вы ещё и в телевизоре с утра до ночи будете торчать, тогда вообще никакой жизни не будет!
— Верно, Гарик! — поддержал его Лосев. — По телевизору любого дурака показать могут! Только пользы от этого никакой. Вы на угольной шахте поработайте или на нефтяной скважине!
Сегодня на обед была манная каша с комками. Не понимаю, зачем их кладут в кашу? Мы стали незаметно вытаскивать комки из тарелок и складывать в пакет из-под бутербродов, который оказался у Лосева. Когда Вера Александровна собрала тарелки и пошла на кухню, Лосев спрятал пакет с комками в книжном шкафу, а чтобы пакет труднее было заметить, он его в книжку со сказками Пушкина засунул. Теперь пакета было почти не видно, только книжка очень толстая стала, будто там сказок сильно прибавилось.
Затем были Тихий час и полдник.
А потом Вера Александровна говорит:
— Сейчас мы с вами сказку Пушкина о семи богатырях почитаем.
Мы все замерли, как перед войной. Вера Александровна достала книжку Пушкина, а там вместо богатырей — комки манные на каждой
странице. Тогда Вера Александровна рассердилась и стала спрашивать, за что мы так Пушкина не любим?
А мы его любим, просто нам каша с комками не нравится.
Сегодня мы собирали опавшие листья.
Вера Александровна утверждает, что это прививает любовь к природе. Когда каждый из нас собрал по куче сушняка, она объявила, что мы настоящие друзья природы, и выкинула всё в мусорку.
Лосев решил попробовать кленовые листья на вкус. А мы стояли и смотрели, что с Лосевым будет. Он плюнул и сказал, что, по его мнению, из этих листьев нам варят щи.
Но Гарик с Лосевым не согласился.
— Это раньше щи из листьев делали, а теперь все супы — из пакетиков. Телевизор смотреть надо!
Сегодня Вера Александровна рассказывала нам, каким должен быть хороший ребёнок.
— Хорошие мальчики и девочки, — сказала она, — не должны целый день носиться туда-сюда как сумасшедшие. Они не ломают игрушки и не дерутся с другими детьми. Они тихо сидят на своём стульчике и не лезут, куда их не просят.
Лосев подумал и громко сказал:
— Я всё понял: хороший ребёнок — это парализованный ребёнок!
Сегодня Лосев сказал, что когда вырастет, обязательно станет президентом.
Маша спросила:
— А что делает президент?
— А то, — объяснил Лосев. — Сидит каждый день перед министрами и ругает их за то, что они ничего нормально сделать не
могут. Как раз для меня работа.
А Гарик сказал, что он, когда вырастет, станет джигитом. Он будет скакать на белом коне и насмехаться над опасностями.
А я ещё не решил, кем буду. Скорее всего, просто хорошим человеком.
Сегодня, когда Вера Александровна и Софья Тимофеевна вытирали пыль со столов, попугай неожиданно произнёс: «Плохо работаете!» Мы ждали, что скажет на это Вера Александровна. А она долго стояла перед клеткой и никак не могла решить, что в таком случае делать. Наверное, в пособии по воспитанию дошкольников о говорящих попугаях ничего не написано.
А Софья Тимофеевна сказала:
— У этого попугая голос точно как у заведующего нашим детсадом Савелия Антипыча! Такой же прокуренный.
Мы удивились: откуда же может быть прокуренный голос у попугая?
Но решили его назвать Савелий Антипыч.
Сегодня мы с бабушкой ходили в поликлинику. Оказывается, все больные там собираются. Они часами стоят в длинных очередях и молчат. Мне кажется, они болеют из-за того, что сюда ходят.
Я решил в поликлинику никогда не ходить, побольше ездить за город и дышать свежим лесом.
Сегодня Сансаныч рассказал, что много лет назад в стране были трудности с продуктами. Все пили чай без сахара и получали по маленькому куску хлеба. Я сказал, что тогда, наверное, не хватало магазинов? Но Сансаныч ответил, что магазинов было полно, а не хватало продуктов. Потому что всё уходило на войну. А я ответил:
— Надо было врагам сказать, что у нас продуктов нет. Они бы сразу тогда сами к нам не пошли.
Сансаныч помолчал, а потом спросил, знаю ли я песню про преграды? Я сказал, что знаю, и мы запели: «На-ам не-ет прегра-а-ад, ни в мо-оре ни на су-уше!!!»
Сегодня целый день лил дождь. Мы сидели в группе у окна и глядели, как по стеклу бегут капли.
Лосев сказал, что дождь льётся из космоса.
— Не знаешь, не говори, — ответила Юля. — Дожди насылает Бог за разные нехорошие грехи.
Вера Александровна услышала наш разговор и сказала, что дождь — это обычная вода. Она льётся из туч, которые на самом деле всего лишь туман.
— Только я не понял, — сказал я, — как же вода держится в тучах, если они — туман?
— Вот поэтому она там и не держится, — пояснил Лосев. — Простых вещей не понимаешь!
Сегодня опять целый день шёл дождь. Ума не приложу, как в воздухе может набраться столько воды? После Тихого часа мы сидели на улице в беседке. Капли падали в лужи, и к их краям расплывались большие полукруглые пузыри. А Вера Александровна читала нам сказку про Ивана-царевича, который победил Змея Горыныча. А я думал, как жалко, что ни одного змея не осталось. Они, наверное, очень красиво летали к закату.
Сегодня дождь продолжал идти до самого вечера. Остаток вчерашнего и позавчерашнего выливался. А у нас в группе на окне зацвёл кактус. Его цветок похож на летящего фиолетового жука.
Гарик сказал, что кактус, наверное, неправильно время года посчитал. Он над батареей стоит, и поэтому думает, что на улице — лето. Гарик предложил его на улицу вынести, чтобы он поглядел, чего снаружи делается.
А Маша ответила, что ну и хорошо, что он ошибся. Зато у нас в группе теперь словно бы лето. А когда кактус свою ошибку поймёт, уже снова цвести надо будет, и у нас опять лето настанет.
Сегодня Лосев пробовал летать. Он встал на спинку кровати, подпрыгнул, но тут же упал и ушиб коленки. Юля сказала, что это потому, что у Лосева нету перьев, одни волосы. А Маша — что Лосев чересчур тяжёлый. Недавно нас взвешивали врачи и сказали, что Лосев и Толик весят намного больше среднего — почти двадцать килограмм. А как могут двадцать килограмм летать по воздуху?
Если кто из нас и полетит, то это Гарик. У него рёбра со всех сторон торчат, как в гармошке.
Сегодня на встречу с нами в детский сад приходил художник. Он сказал, для того чтобы создать хорошую картину, не обязательно хорошо рисовать. Главное — почувствовать вдохновение. И если ты его почувствовал, нужно быстрее хватать кисточки и рисовать.
А когда мы пришли из актового зала в группу, Лосев закричал, что чувствует вдохновение и чтоб ему скорее дали, чем рисовать. Гарик сунул ему в руки чёрный карандаш, и Лосев стал рисовать на обоях танк.
А потом Лосев долго объяснял Вере Александровне, что нельзя себя сдерживать, если пришло вдохновение. Объяснял он это уже из угла.
Вера Александровна ему ответила:
— Если оно к тебе ещё раз придёт, то пусть приходит сразу с твоими родителями.
Потому что я им всё равно обо всём сообщу.
Я всё думал: «О чём же она им сообщит?»
Наверное, о том, что у Лосева талант?
Сегодня Лосев решил напугать Гарика и спрятался в его шкафчик. Но когда Лосев хотел оттуда неожиданно выскочить, дверца не открылась. Тогда Лосев стал звать на помощь. В конце концов пришёл Сансаныч с топором и открыл дверь.
А освобождённый Лосев сказал, что пока сидел в шкафу, понял одну важную вещь — людей пугать нельзя.
Сегодня Вера Александровна проводила с нами развивающую игру. Мы должны были называть всякие растения. Все называли лютики, васильки. А Гарик сказал:
— Гора.
— Почему ты думаешь, что это растение? — удивилась Вера Александровна. — Разве гора растёт?
— Конечно, растёт, — удивился в ответ Гарик. — Особенно весной, и тогда всё вокруг трясётся. У меня дедушка на горном склоне живёт, так он каждую весну с него спускается в долину. Потому что на горе очень сложно кушать становится, всё харчо из тарелки расплёскивается. Зато когда она вся вытрясется, из неё выходитособый горный цветок — тюльпан.
Сегодня бабушка готовила салат по-марсельски. Сначала она час варила картошку и свёклу, а потом почистила их и нарезала аккуратными квадратиками. Затем добавила к ним звёздочки, вырезанные из варёной морковки, и кусочки помидоров, которые сложила в виде роз.
Не пойму, для чего вся эта красота? Кто её в животе увидит?
Сегодня днём Веру Александровну вызвали к телефону. Когда она ушла, Лосев выпустил попугая Савелия Антипыча из клетки. Он стал летать по группе и кричать прокуренным голосом: «Плохо работаете!» А потом сел на цветок-фикус и никак не хотел с него слезать. Даже кусался.
Лосев сказал, что, наверное, Савелий Антипыч соскучился по родному африканскому лесу, взял цветок-фикус и вместе с попугаем засунул в клетку. Там Савелий Антипыч ловко заработал клювом и через полчаса от цветка-фикуса одни крошки оставил.
Лосев сказал, что это он от радости. А я подумал:
«Вот какая она разная бывает, радость-то!»
Сегодня Вера Александровна сказала, что хороший ребёнок должен делать то, что его попросили, с первого раза и не заставлять взрослых повторять свои просьбы дважды.
Лосев добавил:
— А тех, кто не выполнит команду с первого раза, надо расстреливать на месте!
Я долго думал, почему человек должен учиться?
Я спросил об этом Веру Александровну.
— Учиться надо, чтобы стать хорошим специалистом, — сказала она. — Чтобы получать большую зарплату и ездить каждое лето на Канары, а не в Звенигород.
Её поддержала Софья Тимофеевна:
— Если бы люди не учились, они бы до сих пор в пещерах жили и думали, что Земля плоская.
— Я какая же она? — удивился Лосев. — Круглая, что ли?
— В школе узнаешь! — ответила Софья Тимофеевна.
— А чего мне узнавать? — ответил Лосев. — Что я, по земле никогда не ходил?
Во время прогулки я задал тот же вопрос Сансанычу.
— Учиться нужно, чтобы жить правильно, — ответил Сансаныч.
— А мы учимся-учимся, но правильно жить всё равно не умеем. Леса рубим, реки загрязняем. Где ни появимся, начинаем пейзаж портить.
И решил я тогда у зверей жизни учиться. Жить так, чтоб пейзаж не портить.
Сегодня Лосев спросил Толика, почему Толик толстый, а он, Лосев, — нет. Едят-то одинаково.
— Это потому, — ответил Толик, — что я спокойный. А в спокойных людях еда лучше усваивается.
Тогда Лосев решил стать спокойным. Он сел на стул и полминуты смотрел, как Гарик дерётся с Пашей.
Вдруг он вскочил и закричал:
— Ну его! Пока растолстеешь, вся жизнь мимо пройдёт! С этими словами он бросился в драку.
Сегодня я смотрел, как Толик поливает в группе кактус, и задумался: почему человеку для жизни обязательно нужно есть, а растениям хватает одной воды?
Толик ответил:
— Какая же это жизнь? Ты посмотри, какие они худые и зелёные!
И то правда! Худые и зелёные.
Утром бабушка сказала, что сегодня приходит зима.
Я целый день просидел у окна, чтобы увидеть, как она придёт, но зима так и не появилась. Вечером, когда мы вышли с бабушкой гулять, я наступил в лужу, и она захрустела. Смотрю, а там лёд.
Зима пришла.
Сегодня Толик сказал, что зимой надо питаться хорошо, чтобы организм греть. А Лосев ответил, что Толику, конечно, нужно хорошо питаться, потому что такой большой организм, как у него, прогреть трудно.
Зато Гарику можно совсем не есть, он от одной чашки кипятка станет горячий как батарея.
Сегодня мы сразу два дня рождения отмечали: Лосева и Юльки.
Я спросил Лосева, сколько ему лет исполнилось. А он ответил, что не помнит, потому что в последний раз день рождения год
назад отмечал.
Толик сказал, что дни рождения существуют для того, чтобы за праздничным столом восстановить силы, потерянные за год. Но Лосев возразил, что не понимает, как Толик может потерять силы, если всё время ест? А Толик ответил, что на еду тоже надо много сил.
Сегодня мы играли в кегли, и Гарик проиграл. Он сказал:
— Это всё потому, что я синими кеглями играл!
На это Лосев ответил:
— Не можем же мы совсем без синих кеглей играть! Кому-то же и проигрывать надо!
Вера Александровна зачем-то привязала шапку к шарфу и стала на них какие-то пробки пришивать. У меня появилось подозрение, что наша воспитательница — хиппи.
Сегодня на завтрак была манная каша.
Лосев сказал, что от манной каши он сам каким-то манным становится. Что каша сразу во все руки проникает и в голову. И спать сразу хочется. Нужно, чтоб кашей перед сном кормили. Тогда все храпеть будут как убитые. Только сторожам давать нельзя, чтоб они ночью грабителей не проморгали.
Сегодня пошёл первый снег. Мы глядели на него, сидя у окна, и нам казалось, что это не снег идёт вниз, а мы летим сквозь него вверх вместе с нашим детским садом. А нянечка Софья Тимофеевна наливала нам компот и не знала, что летит вместе с нами в зимнее серое небо.
Сегодня мы с бабушкой ходили в Исторический музей. Там нам рассказали, что раньше все носили такие железные костюмы — латы. Потому что в то время все воевали и обычную одежду в любой момент могли случайно проткнуть копьём. Только с изобретением пуль люди стали одеваться в нормальную одежду. От пули латы всё равно не спасут, а пиджаки и брюки носить удобнее.
Сегодня мы с бабушкой читали книжку о путешествиях. Оказывается, раньше жили такие аборигены. Они везде строили пирамиды и разные гигантские статуи. А потом приехали европейские колонизаторы и сказали аборигенам, чтоб они им подчинились. Но аборигены очень любили свободу. Поэтому решили не подчиняться и все вымерли. С собой в могилу они унесли секрет изготовления пирамид.
Сегодня Толик и Паша поспорили. Толик сказал, что книга делается из дерева. А Паша ответил:
— Из какого дерева? Дурак, что ли? Её же порвать можно!
А потом они решили набрать в ванну воды и туда книгу запустить. Если не потонет, то из дерева. А потонет, тогда из чего-нибудь другого. Например, из ткани.
Они набрали ванну, и положили на воду «Методическое пособие для воспитания дошкольников». Но держалось оно на воде недолго. Потому что сразу пошло ко дну.
А как раз когда Толик доставал пособие из воды, в ванную вошла Вера Александровна. Она всыпала обоим и поставила в угол думать о
своём поведении. Только думали они не о своём поведении, а о том, из чего же всё-таки книги делают. Не из кожи ли?
* * *
Внезапно зазвонил телефон. Вера Александровна вздрогнула, затем быстро поднялась и взяла трубку.
— Алло? Да, Таня! Нет, никуда не иду. Простыла. Ну и что, что Новый. Мне тут такое чтение подкинули, никакого концерта не надо! Нет, не детектив. Дневник одного мальчика из моей группы. Сама удивилась. Я их, оказывается, совершенно не знала. Абсолютно! И тебе всего! Привет мужу!
Вера Александровна быстро прошла к креслу, села в него и придвинула тетрадь.
Сегодня Вера Александровна играла с нами в салки, потому что эта игра развивает координацию и подвижность. Но было совсем не интересно. Вера Александровна притворялась, что не может никого поймать, и специально бегала медленно. При этом она так широко расставляла руки, словно хотела показать, какой огромный каравай испекла, и кричала:
— Ой, сейчас поймаю, ой, схвачу!
А сама ждала, пока мы отбежим, и хватала воздух. Потом у Веры Александровны заболела спина, и она до вечера просидела на стуле, жалуясь, что в её возрасте играть в подвижные игры вредно.
Тогда Лосев предложил ей играть в какие-нибудь неподвижные игры. Например, в компьютерные автомобильные гонки.
Сегодня Вера Александровна сказала, что хороший ребёнок не должен врать.
— Нет ничего хуже обмана! — объяснила она.
— Почему? — спросил Лосев.
— Все преступления начинаются с вранья! — ответила Вера Александровна. — Сначала человек соврёт, потом примется воровать и закончит вооружённым налётом!
— И так всегда бывает? — удивился Лосев.
— Всегда!
— Тогда звоните быстрее в милицию, Вера Александровна! Нас лучше сейчас посадить в тюрьму, пока мы ещё ничего не украли! Завтра может быть поздно!
Сегодня мы пришли с бабушкой в садик, а там на двери бумага наклеена, с надписью «Карантин». Оказывается, во многих группах больные появились. Поэтому садик пока закрыли, чтобы остановить эпидемию карантина.
Бабушка рассказала, что раньше всё лечили травами. От каждой болезни были свои травы.
— А сейчас почему не лечат? — спросил я.
— Да какие теперь травы? — ответила бабушка. — Сейчас вокруг один газон. Он даже от насморка не поможет. А то и отравит совсем.
Сегодня бабушка рассказала, что в некоторых жарких странах зимы совсем не бывает.
А я подумал:
«Конечно, не бывает, если она у нас почти целый год сидит!»
Сегодня во время обеда Гарик сказал Маше и Юле, что женщина прежде всего должна уметь вкусно готовить.
— А мы и умеем, — сказала Юля. — Сейчас мы испечём тебе песочный кулич и позовём в гости, потому что у нас будто бы день
рождения.
— Буду я ваш песок есть! — ответил Гарик.
Маша ответила, что нужно представить, будто бы это на стоящие куличи, и есть их понарошку.
— Если человек будет есть только понарошку, он через три дня помрёт!
— А если этот дурак и вправду слопает с голодухи ваши пирожки, — добавил Лосев, — то сразу же протянет ноги. Не понимаю, как вы с такими кулинарными способностями собираетесь замуж выходить?
Сегодня Маша сказала, что когда она вырастет, то станет фотомоделью.
— Да у тебя же ноги кривые! — сказал Лосев. — Кто тебя с такими ногами на обложку журнала пустит? И лицо у тебя не так чтобы очень,
всё время мешки под глазами.
— Ты бы на свои ноги посмотрел, — обиделась за Машу Юля.
— У мужчин должны быть кривые ноги, — ответил Лосев. — Они так специально кривые, чтобы на лошади ездить удобнее было.
Сегодня Вера Александровна раздала нам стихи, чтобы мы их выучили к новогоднему утреннику. Мне досталась загадка в стихах:
Сначала я подумал, что отгадка — дворник. А на мороз он смотрит бесстрашно потому что перед этим выпил самовар горячего чаю. Но почему глаза из пробок? Может, он не чай вовсе пил, а какой-нибудь другой напиток? Тогда понятно, почему у него глаза, как пробки, и нос красный.
А потом Вера Александровна объяснила, что это снеговик. Я подумал, что, наверное, очень давно снеговиков не видел, раз загадку не отгадал.
А Лосеву попалась песенка снежинки:
Лосев сказал, что такую песенку ему только враг мог подсунуть. Он объяснял, что «белею в темноте» ещё ничего, поскольку можно подумать, что это привидение или скелет. Но остальное — совсем плохо. Он говорил, что лучше бы ему про войну дали прочитать.
Но Вера Александровна ответила, что Лосев обойдётся, и что про снежинку тоже интересно.
Сегодня Гарик сказал, что стихи, которые ему дали для новогоднего утренника, он читать ни за что не будет.
Они у него такие:
Гарик объяснил, что он гордый человек и не собирается ни у кого скрипеть под ногами.
А Лосев посоветовал ему, чтобы не уронить своего достоинства, заменить в стихотворении слово «громко» на «гордо».
Сегодня мы с мамой и папой ходили в цирк. Сначала выступали клоуны с дрессированными собаками, и было весело. А потом под купол цирка забрались акробаты и повисли там вниз головой. Я вцепился в папу и зажмурился, потому что очень боялся несчастного случая. Только когда представление закончилось, я вздохнул свободно.
По-моему, в акробаты идут те, кто разочаровался в жизни.
Сегодня Юля и Маша учили танец снежинок для утренника. Но одно место у них никак не получалось. Там, где им надо было крутиться в одну сторону, они крутились в разные.
Однако Лосев сумел решить эту проблему. Он нарисовал на большом листе красную стрелку и, когда снежинкам подходило время вращаться, поднимал его над головой. Причём так хитро поднимал, что один раз стрелка показывала налево, а в другой — направо.
По стрелке Лосева снежинки намного лучше кружиться начали. Они были похожи на крупные хлопья снега, падающие в медленном вращении на землю.
Сегодня мы украшали группу стеклянными новогодними шарами. Юля встала на стул, чтобы повесить шары над дверью. Вдруг в эту дверь с другой стороны решил зайти Лосев. Юля уронила шары, и они разбились.
— Ничего, — сказала Софья Тимофеевна, — это на счастье.
Маша подумала-подумала и вдруг как грохнет свой шар об пол!
— Ты зачем это сделала? — ахнула Софья Тимофеевна.
— Чтоб счастья побольше было, — объяснила Маша.
— Правильно! — заорал Лосев, — Мы сейчас всех счастливыми сделаем! А ну-ка, вместе!
И тут мы все хлопнули шарами по полу. Только осколки в разные стороны!
Потом вернулась Вера Александровна и сразу расставила нас по углам. А Лосев всё допытывался у неё, чувствует ли она, что стала счастливее?
Сегодня за завтраком Гарик начал икать и никак не мог остановиться. Лосев сказал, что когда кто-нибудь икает, нужно его стучать по спине, и огрел Гарика между лопаток.
Однако ему лучше не стало.
Юля посоветовала Гарику попить компота.
Но и это не помогло.
Тогда Вера Александровна принялась листать книжку «Здоровый ребёнок» и там вычитала, что при икоте следует попрыгать.
Гарик начал скакать на месте, словно заводной. Но как только остановился, сразу же икнул.
Лосев закричал, что нужно спасать товарища, и предложил вызвать скорую помощь или МЧС.
Тут Софья Тимофеевна сказала, что никого вызывать не надо, и велела Гарику произнести: «Икота, икота, перейди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого».
Гарик сказал, как было велено, и тут же икать перестал.
А когда вечером за Юлей пришёл её папа, все увидели, что он икает и не может остановиться.
— А как вас зовут? — спросил Лосев.
— Яков, — ответил Юлин папа.
Сегодня Вера Александровна закончила вязание и повесила его на стену в столовой.
Лосев спросил Веру Александровну, зачем она повесила своё платье на стену? А Вера Александровна ответила:
— Это не платье, а такое украшение. Называется — макраме. Вместо того, чтоб глупости говорить, лучше бы за своими варежками следил!
Лосев их сегодня утром на прогулке потерял. А вот у меня варежки на специальную верёвочку привязаны.
Сегодня я был на ёлке в Кремле. Там выступали фокусники, танцоры и певцы. А потом вышел артист Лев Дуров, переодетый в Деда Мороза, и закричал, что он только что приехал на оленях из тайги. А потом сказал, что если мы крикнем: «Ёлочка зажгись!» — случится чудо.
Мы крикнули, Дуров повернул выключатель, и на ёлке загорелись лампочки. Затем мы водили вокруг неё хоровод и участвовали в разных конкурсах.
Дуров, конечно, хороший артист. Но Деда Мороза нам никто не заменит.
Сегодня был утренник. Мы надели новогодние костюмы и выстроились у дверей актового зала, где сидели наши родители.
Воспитательница младшей группы играла на пианино, а мы заходили по одному и выступали.
Первым вошёл я. В руках у меня были метла, а на лице накрашенный красным нос. Я встал в центре зала и прочитал:
Вера Александровна сказала:
— А ну, папы и мамы, угадайте, кто это?
Наши родители долго думали. Особенно Юлин папа Яков морщился. Наконец, он сказал:
— Лесник, что ли?
Я хотел ещё раз прочитать стих, чтобы все поняли: ответ не лесник — а снеговик. Но Вера Александровна утащила меня в угол за пианино. А затем объявила:
— Сейчас Лосев прочитает нам стих снежинки.
И она строго посмотрела на Лосева, намекая, чтобы он чего-нибудь не выкинул. Но Лосев выкинул.
Наряженный в костюм снежинки, он выступил перед зрителями
с суровым лицом и завёл:
И Лосев рассказал про то, как французский император хотел захватить Россию, но у него ничего не получилось.
Родители долго хлопали, но потихоньку спрашивали друг друга, отчего снежинка рассказывает про войну? Наверное, потому, что дело
было зимой?
Следующим номером был Гарик.
— А сейчас Гарик прочтёт нам про снег, — объявила Вера Александровна. Однако в её голосе слышалась большая неуверенность.
Гарик неспешно вошёл, украшенный со всех сторон ватой, и все сразу увидели, что он — человек гордый.
Гарик прочитал:
Гарик стоял, высоко подняв голову, и был похож на гордого джигита, который упал с лошади в сугроб.
Родители опять ничего не поняли, но хлопали изо всех сил, потому что стих был прочитан хорошо.
Потом Гарик сел к нам в уголок, и Вера Александровна объявила танец снежинок. Но голос её сильно дрожал.
Только волновалась она зря — снежинки пели нужную песню и, когда надо, хлопали в ладоши.
Правда, вращались они иногда в разные стороны, потому что Лосева, который должен был показывать снежинкам, в какую сторону вертеться, побоялись снова выпускать к родителям.
* * *
Вера Александровна закрыла тетрадь и откинулась на спинку кресла. Минут десять она сидела не двигаясь. Вдруг Вера Александровна снова закашлялась и потянулась к кружке. Но чай в пей давно уже остыл. Вера Александровна встала и включила электрический чайник.
Вода тихо зашумела. Ожидая, пока она закипит, Вера Александровна снова подошла к окну. На улице начало темнеть. Прохожих почти не было. Снег наконец засыпал аллею. А на пригорке кто-то уже успел слепить снеговика. Вера Александровна так глубоко задумалась, что не слышала, как вода в чайнике забурлила, и он щёлкнул кнопкой.
Вдруг она отошла от окна и быстро направилась в коридор. Там она включила свет, полистала телефонную книгу и, сняв трубку, набрала номер Спицыных.
—Алло! Это Вера Александровна, — сказала она. — Что? А, конечно-конечно, и вас с наступающим! Я хотела бы поговорить с Геной. Он дома? — Пауза. — Здравствуй, Гена, я прочитала твой дневник и хочу сказать тебе спасибо... Что? Да, да, и тебе счастья. Кстати, ты не простыл? А то этот Лосев!.. Ну и отлично, тогда до встречи в новом году!
Вера Александровна положила трубку, наполнила кружку кипятком, затем взяла её обеими руками и улыбнулась.
— Да, — сказала она, — в новом году всё должно быть по-новому!
* * *
Вместо послесловия
Сегодня Вера Александровна пригласила в нашу группу Сансаныча, и они с ним переставили мебель так, что в комнатах не осталось свободных углов.
— В углах у нас теперь будут стоять только шкафы! — сказала Вера Александровна. — Пора по-новому взглянуть на воспитание детей!
Затем она сказала, что ей больше не нужно её методическое пособие по воспитанию дошкольников, и отдала его нам на растерзание. Мы тут же набросились на книгу, разорвали по листочкам и сделали из них гирлянду.
А Лосев сказал мне:
— Не пойму, чего ты так ругал эту книгу? Смотри, какая шикарная гирлянда получилась!