Луна – путеводный знак —

Просит: «Сюда пожалуйте!»

Дорожный приют в горах.

Наскучив долгим дождем,

Ночью сосны прогнали его…

Ветви в первом снегу.

Ирис на берегу.

А вот другой – до чего похож! —

Отраженье в воде.

Поник головой, —

Словно весь мир опрокинут, —

Под снегом бамбук.

Сыплются льдинки.

Снега белая занавесь

В мелких узорах.

Вечерним вьюнком

Я в плен захвачен… Недвижно

Стою в забытьи.

Вишни в весеннем расцвете.

Но я – о горе! – бессилен открыть

Мешок, где спрятаны песни.

Люди вокруг веселятся —

И только… Со склонов горы Хацусэ́

Глядят невоспетые вишни.

Бутоны вишневых цветов,

Скорей улыбнитесь все сразу

Прихотям ветерка!

Ива свесила нити…

Никак не уйду домой

Ноги запутались.

Перед вишней в цвету

Померкла в облачной дымке

Пристыженная луна.

Облачная гряда

Легла меж друзьями… Простились

Перелетные гуси навек.

Роща на склоне горы.

Как будто гора перехвачена

Поясом для меча.

«Вершины жизни моей!»

Под сенью дорожной шляпы

Недолгого отдыха час.

О ветер со склона Фудзи!

Принес бы на веере в город тебя,

Как драгоценный подарок.

Прошел я сотню ри.

За дальней далью облаков

Присяду отдохнуть.

Глаз не отвести…

Не часто видел я в Эдо́

Луну над гребнем гор.

Всюду ветки сосен у ворот.

Словно сон одной короткой ночи

Промелькнули тридцать лет.

«Осень уже пришла!» —

Шепнул мне на ухо ветер,

Подкравшись к постели моей.

Майских дождей пора.

Будто море светится огоньками

Фонари ночных сторожей.

Иней его укрыл,

Стелет постель ему ветер…

Брошенное дитя.

На голой ветке

Ворон сидит одиноко.

Осенний вечер.

Сегодня «травой забвенья»

Хочу я приправить мой рис,

Старый год провожая.

В небе такая луна,

Словно дерево спилено под корень:

Белеется свежий срез.

Желтый лист плывет.

У какого берега, цикада,

Вдруг проснешься ты?

Все выбелил утренний снег.

Одна примета для взора —

Стрелки лука в саду.

Как разлилась река!

Цапля бредет на коротких ножках,

По колено в воде.

Тихая лунная ночь…

Слышно, как в глубине каштана

Ядрышко гложет червяк.

Снежное утро,

Сушеную рыбу глодать одному —

Вот моя участь.

Видно, кукушку к себе

Манят колосья в поле:

Машут, словно ковыль…

Шатая дощатую дверь,

Сметает к ней листья с чайных кустов

Зимний холодный вихрь.

Единственное украшенье —

Ветка цветов мукугэ́ в волосах.

Голый крестьянский мальчик.

Что глупей темноты!

Хотел светлячка поймать я

И напоролся на шип.

Во тьме безлунной ночи

Лисица стелется по земле,

Крадется к спелой дыне.

Все в мире быстротечно!

Дым убегает от свечи,

Изодран ветхий полог.

Мелькнула на миг…

В красоте своей нерасцветшей

Лик вечерней луны.

Бананы я посадил.

О молодой побег тростника,

Впервые тебе я не рад!

Кишат в морской траве

Прозрачные мальки… Поймаешь —

Растают без следа.

Росинки на горных розах.

Как печальны лица сейчас

У цветов полевой сурепки!

Все листья сорвали сборщицы…

Откуда им знать, что для чайных кустов

Они – словно ветер осени!

Как стонет от ветра банан,

Как падают капли в кадку,

Я слышу всю ночь напролет.

Печалью своей дух просвети!

Пой тихую песню за чашкой похлебки,

О ты, «печальник луны»!

Рукава землею запачканы.

«Ловцы улиток» весь день по полям

Бродят, бродят без роздыха.

Весла хлещут по ледяным волнам.

Сердце стынет во мне.

Ночь – и слезы.

Ночной халат так тяжел.

Чудится мне, в дальнем царстве У

С неба сыплется снег…

Вихрь поднимая своей бородой,

Стонешь, что поздняя осень настала…

«О, кто на свет породил тебя?»

Зимой горька вода со льдом!

«Но крысе водяной немного надо…»

Чуть-чуть я горло увлажнил.

А я – человек простой!

Только вьюнок расцветает,

Ем свой утренний рис.

Где же ты, кукушка?

Вспомни, сливы начали цвести,

Лишь весна дохнула.

Ива склонилась и спит,

И кажется мне, соловей на ветке

Это ее душа.

Пируют в дни расцвета вишен.

Но мутное вино мое бело,

Но с шелухою рис мой черный.

Топ-топ – лошадка моя.

Вижу себя на картине —

В просторе летних лугов.

Слушаю, как градины стучат.

Лишь один я здесь не изменился,

Словно этот старый дуб.

Далёкий зов кукушки

Напрасно прозвучал. Ведь в наши дни

Перевелись поэты.

Настал новогодний праздник.

Но я печален… На память мне

Приходит глухая осень.

К тебе на могилу принес

Не лотоса листья святые —

Пучок полевой травы.

Стебли цветущей дыни.

Падают, падают капли со звоном…

Или это – «цветы забвенья»?

О, если ты стихов поэта не забыл,

Скажи себе в горах Саё-но Накаяма:

Вот здесь он тоже отдыхал в тени!

Некого больше манить!

Как будто навеки замер,

Не шелохнется ковыль.

Послышится вдруг «шорх-шорх»

В душе тоска шевельнется…

Бамбук в морозную ночь.

Здесь я в море брошу наконец

Бурями истрепанную шляпу,

Рваные сандалии мои.

Не узна́ют суровой зимы

В этом доме… Пестика дробный стук

Словно сыплется частый град.

В тесной хибарке моей

Озарила все четыре угла

Луна, заглянув в окно.

Тоненький язычок огня —

Застыло масло в светильнике.

Проснешься… Какая грусть!

Ворон-скиталец, взгляни!

Где гнездо твое старое?

Всюду сливы в цвету.

Поля по-зимнему глядят.

Лишь кое-где крестьяне бродят,

Сбирая листья первых трав.

Бабочки полет

Будит тихую поляну

В солнечном свету.

Случается и ногам кораблей

В такой весенний день отдыхать.

Персики на морском берегу.

Встречный житель гор

Рта не разомкнул. До подбородка

Достает ему трава.

На луну загляделись.

Наконец-то мы можем вздохнуть! —

Мимолетная тучка.

Как свищет ветер осенний!

Тогда лишь поймете мои стихи,

Когда заночуете в поле.

К утренним вьюнкам

Летит с печальным звоном

Слабеющий москит.

И осенью хочется жить

Этой бабочке: пьет торопливо

С хризантемы росу.

Цветы увяли.

Сыплются, падают семена,

Как будто слезы…

Порывистый листобой

Спрятался в рощу бамбука

И понемногу утих.

Старый пруд.

Прыгнула в воду лягушка.

Всплеск в тишине.

Сколько снегов уже видели,

Но сердцем не изменились они —

Ветки сосен зеленые!

Внимательно вглядись!

Цветы «пастушьей сумки»

Увидишь под плетнем.

Храма Ка́ннон там, вдалеке,

Черепичная кровля алеет

В облаках вишневых цветов.

О, проснись, проснись!

Стань товарищем моим,

Спящий мотылек!

На землю летят,

Возвращаются к старым корням…

Разлука цветов!

Запад или восток —

Всюду одна и та же беда,

Ветер равно холодит.

Первый снег под утро.

Он едва-едва пригнул

Листики нарцисса.

Праздник осенней луны.

Кругом пруда, и опять кругом.

Ночь напролет кругом!

Вот все, чем богат я!

Легкая, словно жизнь моя,

Тыква-горлянка.

Этой, поросшей травою

Хижине верен остался лишь ты,

Разносчик зимней сурепки.

Я выпил вина,

Но мне только хуже не спится…

Ночной снегопад.

Вода так холодна!

Уснуть не может чайка,

Качаясь на волне.

С треском лопнул кувшин:

Ночью вода в нем замерзла.

Я пробудился вдруг.

Базар новогодний в городе.

И мне бы его посетить хоть раз!

Купить курительных палочек.

Луна или утренний снег…

Любуясь прекрасным, я жил, как хотел.

Вот так и кончаю год.

Кто это, скажи?

Сам себя вдруг не узнал я

Утром в Новый год.

Эй, мальчик-пастух!

Оставь же сливе немного веток,

Срезая хлысты.

Морская капуста легче…

А носит торговец-старик на плече

Корзины тяжелых устриц.

Облака вишневых цветов!

Звон колокольный доплыл… Из Уэ́но

Или Аса́куса?

Друг, не забудь

Скрытый незримо в чаще

Сливовый цвет!

В чашечке цветка

Дремлет шмель. Не тронь его,

Воробей-дружок!

Аиста гнездо на ветру.

А под ним – за пределами бури —

Вишен спокойный цвет.

Долгий день напролет

Поет – и не напоется

Жаворонок весной.

Гнездо, покинутое птицей…

Как грустно будет мне глядеть

На опустелый дом соседа.

Над простором полей —

Ничем к земле не привязан —

Жаворонок звенит.

Майские льют дожди.

Что это? – лопнул на бочке обод? —

Звук неясный ночной…

В белом цвету плетень

Возле дома, где не стало хозяйки…

Холодом обдает.

Как волосами оброс,

Как худ я, как иссиня-бледен!

Майский дождь без конца.

Пойдем, друзья, поглядим

На плавучие гнезда уток

В разливе майских дождей!

Звонко долбит

Столб одинокой хижины

Дятел лесной.

Нынче выпал ясный день.

Но откуда брызжут капли?

В небе облака клочок.

Ветку, что ли, обломил

Ветер, пробегая в соснах? —

Как прохладен плеск воды!

Чистый родник!

Вверх побежал по моей ноге

Маленький краб.

Рядом с цветущим вьюнком

Отдыхает в жару молотильщик.

Как он печален, наш мир!

Вот здесь в опьяненье

Уснуть бы на этих речных камнях,

Поросших гвоздикой…

Он дыни здесь растил.

А ныне старый сад заглох…

Вечерний холодок.

Будто в руки взял

Молнию, когда во мраке

Ты зажег свечу.

Как быстро летит луна!

На неподвижных ветках

Повисли капли дождя.

На ночь, хоть на ночь одну,

О кусты цветущие хаги,

Приютите бродячего пса!

Важно ступает

Цапля по свежему жниву.

Осень в деревне.

Бросил на миг

Обмолачивать рис крестьянин,

Глядит на луну.

Праздник Бон миновал.

Вечера все темнее.

Голоса цикад.

Вялые листья батата

На высохшем поле. Восхода луны

Ждут не дождутся крестьяне.

Снова встают с земли,

Тускнея во мгле, хризантемы,

Прибитые сильным дождем.

Совсем легла на землю,

Но неизбежно зацветет

Больная хризантема.

Тучи набухли дождем

Только над гребнем предгорья.

Фудзи – белеет в снегу.

Мыс Ирагодза́ки.

Голос ястреба… Что в целом мире

На тебя похоже?

Весь в песке, весь в снегу!

С коня мой спутник свалился,

Захмелев от вина.

Ростки озимых взошли.

Славный приют для отшельника —

Деревня среди полей.

Молись о лучших днях!

На зимнее дерево сливы

Будь сердцем похож.

Снега, снега, снега…

А ведь как будто нынче полнолунье,

Последнее в году?

Сосновую хвою жгу.

Сушу на огне полотенце…

Зимняя стужа в пути.

Хлюпают носами…

Милый сердцу деревенский звук!

Зацветают сливы.

Персиков расцвет!

А за ними – первая в году —

Вишня чуть видна.

В чарку с вином,

Ласточки, не уроните

Глины комок.

В гостях у вишневых цветов

Я пробыл ни много ни мало:

Двадцать счастливых дней.

Прощайте, о вишен цветы!

Спасибо вам за радушный прием,

За щедрую доброту.

Под сенью вишневых цветов

Я, словно старинной драмы герой,

Ночью прилег уснуть.

Вишни в полном цвету!

А рассвет такой, как всегда,

Там, над дальней горой…

В мареве майских дождей

Только один не тонет

Мост над рекой Сэта́.

Еще мелькают в глазах

Горные вишни… И чертят огнем

Вдоль них светлячки над рекой.

Здесь когда-то замок стоял…

Пусть мне первый расскажет о нем

Бьющий в старом колодце родник.

Кажется, что сейчас

Колокол тоже в ответ загудит…

Так цикады звенят.

Как летом густеет трава!

И только у однолиста

Один-единственный лист.

Словно хрупкий юноша,

О цветы, забытые в полях,

Вы напрасно вянете.

Было весело мне, но потом

Стало что-то грустно… Плывут

На рыбачьих лодках огни.

Дом на славу удался!

На задворках воробьи

Просо радостно клюют.

Все вьюнки на одно лицо.

А тыквы-горлянки осенью?

Двух одинаковых нет!

Осень уже недалеко.

Поле в колосьях и море —

Одного зеленого цвета.

И просо и конопля…

Все же не худо живется

В хижине, крытой травой.

О нет, готовых

Я для тебя сравнений не найду,

Трехдневный месяц!

Неподвижно висит

Темная туча вполнеба…

Видно, молнию ждет.

О, сколько их на полях!

Но каждый цветет по-своему —

Вот высший подвиг цветка!

Мне приснилась давняя быль:

Плачет брошенная в горах старуха,

И только месяц ей друг.

То другим говорил «прощай!»,

То прощались со мной… А в конце пути

Осень в горах Кисо́.

Жизнь свою обвил

Вкруг висячего моста

Этот дикий плющ.

С ветки скатился каштан.

Тому, кто в дальних горах не бывал,

В подарок его отнесу.

Вот высшая радость его!

Народ веселится… Во всех дворах

Курятся дымком очаги.

Только одни стихи!

Вот все, что в «Приют банановый»

Поэту весна принесла.

Посети меня

В одиночестве моем!

Первый лист упал…

Кончился в доме рис…

Поставлю в тыкву из-под зерна

«Женской красы» цветок.

А я не хочу скрывать:

Похлебка из вареной ботвы

С перцем – вот мой обед!

Еще стоят там и тут

Островками колосья несжатые…

Тревожно кричит бекас.

Одеяло для одного.

И ледяная, черная

Зимняя ночь… О печаль!

Дунул свежий ветерок,

С плеском выскочила рыба…

Омовение в реке.

Зимние дни в одиночестве.

Снова спиной прислонюсь

К столбу посредине хижины.

Всё падают и шипят.

Вот-вот огонь в глубине золы

Погаснет от слез.

Помнишь, как любовались мы

Первым снегом? Ах, и в этом году

Он, уж верно, выпал опять.

Срезан для крыши камыш.

На позабытые стебли

Сыплется мелкий снежок.

Вдруг вижу – от самых плеч

Моего бумажного платья

Паутинки, зыблясь, растут.

Солнце заходит.

И паутинки тоже

В сумраке тают…

Звон вечернего колокола —

И то здесь, в глуши, не услышишь.

Весенние сумерки.

Вот он – мой знак путеводный!

Посреди высоких трав луговых

Человек с охапкою сена.

Сад и гора вдали

Дрогнули, движутся, входят

В летний раскрытый дом.

Полоть… Жать…

Только и радости летом —

Кукушки крик.

Ядом дышит скала.

Кругом трава покраснела.

Даже роса в огне.

Все поле из края в край

Покрылось ростками… Только тогда

Я покинул, ива, тебя.

Западный ветер? Восточный?

Нет, раньше послушаю, как шумит

Ветер над рисовым полем.

Побеги риса лучше слов

Сказали мне, как почернел лицом я,

Как много дней провел в пути!

Вот исток, вот начало

Всего поэтического искусства!

Песня посадки риса.

Островки… островки…

И на сотни осколков дробится

Море летнего дня.

Летние травы

Там, где исчезли герои,

Как сновиденье.

Какое блаженство!

Прохладное поле зеленого риса…

Воды журчанье…

Тишина кругом.

Проникает в сердце скал

Легкий звон цикад.

Какая быстрина!

Река Мога́ми собрала

Все майские дожди.

Трехдневный месяц

Над вершиною «Черное крыло»

Прохладой веет.

Там, где родится поток,

Низко склонилась ива:

Ищет ледник в земле.

Облачная гряда

Раскололась… Недаром, вершина,

Ты зовешься «Горой луны».

Какая вдруг перемена!

Я спустился с гор – и подали мне

Первые баклажаны.

«Ворота прилива».

Омывает цаплю по самую грудь

Прохладное море.

Жар солнечного дня

Река Мога́ми унесла

В морскую глубину.

Первая дыня, друзья!

Разделим ее на четыре части?

Разрежем ее на кружки?

Сушатся мелкие окуньки

На ветках ивы… Какая прохлада!

Рыбачьи хижины на берегу.

Праздник «Встречи двух звезд».

Даже ночь накануне так непохожа

На обычную ночь.

Пестик из дерева.

Был ли он сливой когда-то?

Был ли камелией?

Бушует морской простор!

Далеко, до острова Са́до,

Стелется Млечный Путь.

Со мной под одною кровлей

Две девушки… Ветки хаги в цвету

И одинокий месяц.

Как пахнет зреющий рис!

Я шел через поле, и вдруг —

Направо залив Арисо́.

Содрогнись, о холм!

Осенний ветер в поле —

Мой одинокий стон.

Красное-красное солнце

В пустынной дали… Но леденит

Этот ветер осенний.

«Сосенки»… Милое имя!

Клонятся к сосенкам на ветру

Кусты и осенние травы.

Сыплются ягоды с веток…

Шумно вспорхнула стая скворцов.

Утренний ветер.

Равнина Муса́си вокруг.

Ни одно не коснется облако

Дорожной шляпы твоей.

Намокший, идет под дождем,

Но песни достоин и этот путник.

Не только хаги в цвету.

О, беспощадный рок!

Под этим славным шлемом

Теперь сверчок звенит.

Отныне иду один.

На шляпе надпись: «Нас двое»…

Я смою ее росой.

Белее белых скал

На склонах Каменной горы

Осенний этот вихрь!

Хотел бы я двор подмести

Перед тем, как уйти… Возле храма

Ивы листья роняют свои.

Прощальные стихи

На веере хотел я написать, —

В руке сломался он.

Да разве только луну?

И борьбу сегодня из-за дождя

Не удалось посмотреть.

Где ты, луна, теперь?

Как затонувший колокол,

Скрылась на дне морском.

Волна на миг отбежала.

Среди маленьких раковин розовеют

Лепестки опавшие хаги.

Бабочкой никогда

Он уж не станет… Напрасно дрожит

Червяк на осеннем ветру.

Такая, как есть!

Не надо ей лунного света…

Ибуки-гора.

Может, некогда служил

Тушечницей этот камень?

Ямка в нем полна росы.

Я осенью в доме один.

Что ж, буду ягоды собирать,

Плоды собирать с ветвей.

Домик в уединенье.

Луна… Хризантемы… В придачу к ним

Клочок небольшого поля.

Холодный дождь без конца.

Так смотрит продрогшая обезьянка,

Будто просит соломенный плащ.

До чего же долго

Льется дождь! На голом поле

Жниво почернело.

Зимняя ночь в саду.

Ниткой тонкой – и месяц в небе,

И цикады чуть слышный звон.

Монахини рассказ

О прежней службе при дворе…

Кругом глубокий снег.

Дети, кто скорей?

Мы догоним шарики

Ледяной крупы.

Снежный заяц – как живой!

Но одно осталось, дети:

Смастерим ему усы.

Скажи мне, для чего,

О ворон, в шумный город

Отсюда ты летишь?

Проталина в снегу,

А в ней – светло-лиловый

Спаржи стебелек.

Весенние льют дожди.

Как тянется вверх чернобыльник

На этой заглохшей тропе!

Воробышки над окном

Пищат, а им отзываются

Мыши на чердаке.

Продавец бонитов идет.

Какому они богачу сегодня

Помогут упиться вином?

Как нежны молодые листья

Даже здесь, на сорной траве,

У позабытого дома.

Камелии лепестки…

Может быть, соловей уронил

Шапочку из цветов?

Дождик весенний…

Уж выпустили по два листка

Семена баклажанов.

Над старой рекой

Молодыми почками налились

Ивы на берегу.

Листья плюща…

Отчего-то их дымный пурпур

О былом говорит.

Ни луны, ни цветов.

А он и не ждет их, он пьет,

Одинокий, вино.

Праздник весны…

Но кто он, прикрытый рогожей

Нищий в толпе?

Замшелый могильный камень.

Под ним – наяву это или во сне? —

Голос шепчет молитвы.

Все кружится стрекоза…

Никак зацепиться не может

За стебли гибкой травы.

На высокой насыпи – сосны,

А меж ними вишни видны и дворец

В глубине цветущих деревьев…

Не думай с презреньем:

«Какие мелкие семена!»

Это красный перец.

Сначала покинул траву…

Потом деревья покинул…

Жаворонка полет.

Колокол смолк вдалеке,

Но ароматом вечерних цветов

Отзвук его плывет.

Путник в дальней стране!

Вернись, тебе покажу я

Истинные цветы.

Чуть дрожат паутинки.

Тонкие нити травы сайко́

В полумраке трепещут.

С четырех сторон

Вишен лепестки летят

В озеро Нио́.

Минула весенняя ночь.

Белый рассвет обернулся

Морем вишен в цвету.

Жаворонок поет.

Звонким ударом в чаще

Вторит ему фазан.

Роняя лепестки,

Вдруг пролил горсточку воды

Камелии цветок.

Ручеек чуть заметный.

Проплывают сквозь чащу бамбука

Лепестки камелий.

Весенний ветер.

Отозвалась на чьи-то голоса

Гора Мика́са.

Алые сливы в цвету…

К той, кого никогда я не видел,

Занавеска рождает любовь.

Вот причуда знатока!

На цветок без аромата

Опустился мотылек.

Столица уже примелькалась,

Но прежнее очарованье воскресло,

Когда я услышал кукушку.

Майский дождь бесконечный.

Мальвы куда-то тянутся,

Ищут дорогу солнца.

Слабый померанца аромат.

Где?.. Когда?.. В каких полях, кукушка,

Слышал я твой перелетный крик?

Прежде всего у тебя

Ищу я защиты, высокий дуб,

В тенистом летнем лесу.

Холодный горный источник.

Горсть воды не успел зачерпнуть,

Как зубы уже заломило.

Падает с листком…

Нет, смотри! На полдороге

Светлячок вспорхнул.

Любуемся светлячками.

Но лодочник ненадежен: он пьян —

И лодку уносят волны…

Как ярко горят светлячки,

Отдыхая на ветках деревьев!

Дорожный ночлег цветов!

И кто бы мог сказать,

Что жить им так недолго?

Немолчный звон цикад.

В старом моем домишке

Москиты почти не кусаются.

Вот все угощенье для друга!

Утренний час

Или вечерний – вам все равно,

Дыни цветы!

И цветы, и плоды!

Всем сразу богата дыня

В лучшую пору свою.

Речной ветерок.

Повсюду халаты мелькают

Цвета белой хурмы.

Праздник поминовения душ!

Но и сегодня на старом кладбище

Поднимается новый дымок.

Хижина рыбака.

Замешался в груду креветок

Одинокий сверчок.

Весь двор возле храма

Завесили листьями своими

Банановые пальмы.

Стократ благородней тот,

Кто не скажет при блеске молнии:

«Вот она – наша жизнь!»

Белый волос упал.

Под моим изголовьем

Не смолкает сверчок.

Больной опустился гусь

На поле холодной ночью.

Сон одинокий в пути.

Пьет свой утренний чай

Настоятель в спокойствии важном.

Хризантемы в саду.

В сиянии луны

Ни одного в собранье не осталось

Прекрасного лица.

Прозрачна осенняя ночь.

Далеко, до Семизвездия,

Разносится стук вальков.

«Сперва обезьяны халат!» —

Просит прачек выбить вальком

Продрогший поводырь.

Пугают, гонят с полей!

Вспорхнут воробьи и спрячутся

Под сенью чайных кустов.

Позади дощатой ограды

Кричат пронзительно перепела

В облетевшей роще павлоний.

Даже дикого кабана

Закружи́т, унесет с собою

Этот зимний вихрь полевой!

Уж осени конец,

Но верит в будущие дни

Зеленый мандарин.

Ем похлебку свою один.

Словно кто-то играет на цитре —

Град по застрехе стучит.

Повернись ко мне!

Я тоскую тоже

Осенью глухой.

Переносный очаг.

Так, сердце странствий, и для тебя

Нет покоя нигде.

Холод пробрал в пути.

У птичьего пугала, что ли,

В долг попросить рукава?

Сушеная эта макрель

И нищий монах изможденный

На холоде в зимний день.

Всю долгую ночь,

Казалось мне, стынет бамбук…

Утро встало в снегу.

И я нарядился!

Так тонок халат мой летний —

Крылья цикады!

Стебли морской капусты.

Песок заскрипел на зубах…

И вспомнил я, что старею.

Поздно пришел мандза́й

В горную деревушку.

Сливы уже зацвели.

Ждем восхода луны.

Ветку сливы несет на плече

Мальчик-монах.

Вконец отощавший кот

Одну ячменную кашу ест…

А еще и любовь!

Ночь. Бездонная тьма.

Верно, гнездо свое потерял —

Стонет где-то кулик.

Откуда вдруг такая лень?

Едва меня сегодня добудились…

Шумит весенний дождь.

Грозовая гора.

Ветер в чаще бамбука

Протоптал тропу.

Откуда кукушки крик?

Сквозь чащу густого бамбука

Сочится лунная ночь.

Печального, меня

Сильнее грустью напои,

Кукушки дальний зов!

В ладоши звонко хлопнул я.

А там, где эхо прозвучало,

Бледнеет летняя луна.

Майский докучный дождь…

Обрывки цветной бумаги

На обветшалой стене.

Детством пахнуло…

Старый рисунок я отыскал —

Ростки бамбука.

Что ни день, что ни день —

Все желтее колосья.

Жаворонки поют.

Листок бамбука в руке…

Другой рукой заправляет

Прядь выбившихся волос.

Уединенный дом

В сельской тиши… Даже дятел

В эту дверь не стучит!

«Безводный месяц» пришел.

Кто хвалит леща морского, а я —

Соленое мясо кита.

Без конца моросит.

Лишь мальвы сияют, как будто

Над ними безоблачный день.

Зеленеет один,

Осеннему ветру наперекор,

Спелый каштан.

В темном хлеву

Звон москитов чуть слышен…

Конец жаре.

Друг мне в подарок прислал

Рису, а я его пригласил

В гости к самой луне.

Легкий ночной ветерок.

Чай хорош! И вино хорошо!

И лунная ночь хороша!

Глубокою стариной

Повеяло… Сад возле храма

Засыпан палым листом.

Так легко-легко

Выплыла – и в облаке

Задумалась луна.

Отоприте дверь!

Лунный свет впустите

В храм Укимидо́!

Шестнадцатая ночь.

Успеем ли сварить креветок?

Так мало длится тьма!

Стропила моста поросли

Печаль-травою… Сегодня она

Прощается с полной луной.

Кричат перепела.

Должно быть, вечереет.

Глаз ястреба померк.

Вместе с хозяином дома

Слушаю молча вечерний звон.

Падают листья ивы.

Деды, отцы, внуки!

Три поколения, а в саду —

Хурма, мандарины…

Белый грибок в лесу.

Какой-то лист незнакомый

К шляпке его прилип.

Какая грусть!

В маленькой клетке подвешен

Пленный сверчок.

Одинокий мой шалаш!

День померк – и вдруг вино прислали

С лепестками хризантем.

Варят на ужин лапшу.

Как пылает под котелком огонь

В эту холодную ночь.

Ночная тишина.

Лишь за картиной на стене

Звенит-звенит сверчок.

И мотылек прилетел!

Он тоже пьет благовонный настой

Из лепестков хризантем.

Блестят росинки.

Но есть у них привкус печали,

Не позабудьте!

Верно, эта цикада

Пеньем вся изошла? —

Одна скорлупка осталась.

Опала листва.

Весь мир одноцветен.

Лишь ветер гудит.

Рушит старуха рис.

А рядом – знак долголетья —

Хризантемы в цвету.

Чтоб холодный вихрь

Ароматом напоить, опять раскрылись

Поздней осенью цветы.

Посадили деревья в саду.

Тихо, тихо, чтоб их ободрить,

Шепчет осенний дождь.

Друг на друга нарцисс

И белая ширма бросают

Отблески белизны.

Скоро ли свежий снег?

У всех ожиданье на лицах…

Вдруг зимней молнии блеск!

Сокол рванулся ввысь.

Но крепко охотник держит его —

Сечет ледяная крупа.

Скалы среди криптомерии!

Как заострил их зубцы

Зимний холодный ветер!

Вновь зеленеют ростки

В осенних полях. Под утро —

Иней точно цветы.

Радостно глядеть:

Ночью снегом станет

Этот зимний дождь!

Все засыпал снег.

Одинокая старуха

В хижине лесной.

…Но, на худой конец, хоть вы

Еще под снегом уцелели,

Сухие стебли камыша.

Соленые морские окуни

Висят, ощеривая зубы.

Как в этой рыбной лавке холодно!

«Нет покоя от детей!»

Для таких людей, наверно,

И вишневый цвет не мил.

К далекой Фудзи идем.

Вдруг она скрылась в роще камелий.

Просвет… Выходим к селу.

Есть особая прелесть

В этих бурей измятых,

Сломанных хризантемах.

Ветка хаги задела меня…

Или демон схватил меня за голову

В тени ворот Расёмон?

Темно-мышиный цвет

Рукавов его рясы

Еще холодней от слез.

Уродливый ворон —

И он прекрасен на первом снегу

В зимнее утро!

Влюбленные коты

Умолкли. Смотрит в спальню

Туманная луна.

Словно копоть сметает,

Криптомерии вершины треплет

Налетевшая буря.

Рыбам и птицам

Не завидую больше… Забуду

Все горести года.

Незримая весна!

На обороте зеркала

Узор цветущих слив.

Без конца и без счета

Хоромы, пагоды, сливы в цвету,

Весенние ивы…

Всюду поют соловьи.

Там – за бамбуковой рощей,

Тут – перед ивой речной.

Покорна зову сердца

Земля Кисо. Пронзили старый снег

Весенние побеги.

С ветки на ветку

Тихо сбегают капли…

Дождик весенний.

Через изгородь

Сколько раз перепорхнули

Крылья бабочки!

Не успела отнять руки,

Как уже ветерок осенний

Поселился в зеленом ростке.

Все волнения, всю печаль

Твоего смятенного сердца

Гибкой иве отдай.

Возле старого храма

Под цветущими персиками работник

Мельницу вертит ногою.

Только дохнет ветерок —

С ветки на ветку ивы

Бабочка перепорхнет.

Как завидна их судьба!

К северу от суетного мира

Вишни зацвели в горах.

Разве вы тоже из тех,

Кто не спит, опьянен цветами,

О мыши на чердаке?

Дождь в тутовой роще шумит…

На земле едва шевелится

Больной шелковичный червь.

Еще на острие конька

Над кровлей солнце догорает.

Вечерний веет холодок.

Плотно закрыла рот

Раковина морская.

Невыносимый зной!

Хризантемы в полях

Уже говорят: забудьте

Жаркие дни гвоздик!

Листья бананов

Луна развесила на столбах

В хижине новой.

Тысяча хаги

Пусть вырастет из семи корней.

Звездная осень.

При свете новой луны

Земля в полумраке тонет.

Белой гречихи поля.

В лунном сиянье

Движется к самым воротам

Гребень прилива.

Слово скажу —

Леденеют губы.

Осенний вихрь!

Так, как прежде, зеленым

Мог бы остаться… Но нет! Пришла

Пора твоя, алый перец.

Ладят зимний очаг.

Как постарел знакомый печник!

Побелели пряди волос.

Сегодня можешь и ты

Понять, что значит быть стариком!

Осенняя морось, туман…

Крошат на ужин бобы.

Вдруг удары в медную чашку…

Нищий монах, подожди!

Пеплом угли подернулись.

На стене колышется тень

Моего собеседника.

Отметаю снег.

Но о снеге забыл я…

Метла в руке.

Жила не напрасно

И ты, затворница-устрица!

Новогодний праздник.

Ты говорил, что «вернись-трава»

Звучит так печально… Еще печальней

Фиалки на могильном холме.

Год за годом все то же:

Обезьяна толпу потешает

В маске обезьяны.

Журавль улетел.

Исчезло черное платье из перьев

В дымке цветов.

Дождь набегает за дождем,

И сердце больше не тревожат

Ростки на рисовых полях.

Кукушка вдаль летит,

А голос долго стелется

За нею по воде.

Изумятся птицы,

Если эта лютня зазвучит.

Лепестки запляшут…

Эй, послушайте, дети!

Дневные вьюнки уже расцвели.

Ну-ка, очистим дыню!

И на небе мост унесло!

Две звезды, рекою разлучены,

Одиноко на скалах спят.

Где ты, опора моя?

Мой посох из крепкого тута

Осенний ветер сломал.

Утренний вьюнок.

Запер я с утра ворота,

Мой последний друг!

Ты тоже видел его,

Этот узкий серп… А теперь он блестит

Над твоим могильным холмом.

Погостила и ушла

Светлая луна… Остался

Стол о четырех углах.

Белых капель росы

Не проливая, колышется

Хаги осенний куст.

Первый грибок!

Еще, осенние росы,

Он вас не считал.

Как хризантемы расцвели

У каменщика на дворе

Среди разбросанных камней!

А вам и печали нет,

«Птицы сорокалетья» – сороки,

Что старость напомнили мне!

Убитую утку несет,

Выкрикивая свой товар, продавец…

Праздник Эбисуко́.

Петушьи гребешки.

Они еще краснее

С прилетом журавлей.

Как сельдерей хорош

С далеких полей у предгорья,

Подернутых первым ледком!

Ни одной росинки

Им не уронить…

Лед на хризантемах.

Еще не легли снега.

Но, предчувствуя тяжкую ношу,

Склонился бамбук до земли.

Рисовой шелухою

Все осыпано: ступки края,

Белые хризантемы…

Примостился мальчик

На седле, а лошадь ждет.

Собирают редьку.

Давно обветшала сосна

На золоченых ширмах.

Зима в четырех стенах.

Еще живым

За ночь в один комок

Смерзся трепанг.

Утка прижалась к земле.

Платьем из крыльев прикрыла

Голые ноги свои…

Все бегут посмотреть…

Как стучат деревянные подошвы

По морозным доскам моста!

Едкая редька…

И суровый, мужской

Разговор с самураем.

Обметают копоть.

Для себя на этот раз

Плотник полку ладит.

На небе месяц побледнел.

Настал последний день в году.

Повсюду пестики стучат.

…Кисти самого Мотонобу!

Как печальна судьба хозяев твоих!

Близятся сумерки года.

О, весенний дождь!

С кровли ручейки бегут

Вдоль осиных гнезд.

Ветер, дождем напоенный,

Срывает с плеч соломенный плащ.

Волнует весенние ивы…

Под раскрытым зонтом

Пробираюсь сквозь ветви.

Ивы в первом пуху.

С неба своих вершин

Одни лишь речные ивы

Еще проливают дождь.

Зеленая ива роняет

В мутную тину концы ветвей.

Час вечерний отлива.

Хотел бы создать я стихи,

С лицом моим старым несхожие.

О, первая вишня в цвету!

Я к цветущим вишням плыву,

Но застыло весло в руках:

Ивы на берегу!

Пригорок у самой дороги.

На смену погасшей радуге —

Азалии в свете заката.

Не страшны ей росы:

Глубоко пчела укрылась

В лепестках пиона.

Уходит земля из-под ног.

За легкий колос хватаюсь…

Разлуки миг наступил.

Молния в тьме ночной.

Озера гладь водяная

Искрами вспыхнула вдруг.

Передо мною стоят

Четыре простые чашки.

Смотрю на цветы один.

Голос пролетной кукушки,

Отдыхая в тени листвы,

Слушают сборщицы чая.

По озеру волны бегут.

Одни о жаре сожалеют

Закатные облака.

Голос летнего соловья!..

В роще молодого бамбука

Он о старости плачет своей.

На пути в Суру́га

Аромат цветущих померанцев,

Запах листьев чая…

С темного неба гони,

О река могучая О́и,

Майские облака!

Весь мой век в пути!

Словно вскапывая маленькое поле,

Взад-вперед брожу.

Ношу хвороста отвезла

Лошадка в город… Трусит домой —

Бочонок вина на спине.

Не слишком мне подражайте!

Взгляните, что толку в сходстве таком? —

Две половинки дыни.

Какою свежестью веет

От этой дыни в каплях росы,

С налипшей влажной землею!

Жаркого лета разгар!

Как облака клубятся

На Грозовой горе!

Образ самой прохлады

Кистью рисует бамбук

В рощах селенья Са́га.

«Прозрачный водопад»…

Упала в светлую волну

Сосновая игла.

Сквозь прорези в маске

Глаза актера смотрят туда,

Где лотос благоухает.

Осень уже на пороге.

Сердце тянется к сердцу

В хижине тесной.

Что за славный холодок!

Пятками уперся в стену

И дремлю в разгаре дня.

Молнии блеск!

Как будто вдруг на его лице

Колыхнулся ковыль.

Вся семья побрела на кладбище.

Идут, сединой убеленные,

Опираясь на посохи.

О, не думай, что ты из тех,

Кто цены не имеет в мире!

Поминовения день…

Как изменились лица!

Я прочитал на них старость свою.

Все – словно зимние дыни.

Старая деревушка.

Ветки усеяны красной хурмой

Возле каждого дома.

Лунным светом обманут,

Я подумал: вишневый цвет!

Нет, хлопчатника поле.

Луна над горой.

Туман у подножья.

Дымятся поля.

Кто любуется нынче тобой?

Луна над горами Ёсино,

Шестнадцать ри до тебя.

Повисло на солнце

Облако… Вкось по нему —

Перелетные птицы.

Не поспела гречиха,

Но потчуют полем в цветах

Гостя в горной деревне.

Чем же там люди кормятся?

Домик прижался к земле

Под осенними ивами.

Конец осенним дням.

Уже разводит руки

Каштана скорлупа.

Только стали сушить

Солому нового сбора… Как рано

В этом году дожди!

Аромат хризантем…

В капищах древней На́ры

Темные статуи будд.

Осеннюю мглу

Разбила и гонит прочь

Беседа друзей.

О, этот долгий путь!

Сгущается сумрак осенний,

И – ни души кругом.

Отчего я так сильно

Этой осенью старость почуял?

Облака и птицы.

Нет! Не увидишь здесь

Ни единой пылинки

На белизне хризантем.

Осени поздней пора.

Я в одиночестве думаю:

«А как живет мой сосед?»

В пути я занемог.

И все бежит, кружит мой сон

По выжженным полям.

Может быть, кости мои

Выбелит ветер… Он в сердце

Холодом мне дохнул.

Я встретил осень здесь в десятый раз.

Прощай, Эдо! На родину иду.

Но родиной я буду звать тебя.

Туман и осенний дождь.

Но пусть невидима Фудзи,

Как радует сердце она!

Грустите вы, слушая крик обезьян!

А знаете ли, как плачет ребенок,

Покинутый на осеннем ветру?

На самом виду, у дороги,

Цветы мукугэ́ расцвели.

И что же? – Мой конь общипал их.

Я заснул на коне.

Сквозь дремоту вижу далекий месяц.

Где-то ранний дымок.

Безлунная ночь. Темнота.

С криптомерией тысячелетней

Схватился в обнимку вихрь.

Девушки моют батат в ручье.

Будь это Сайгё вместо меня,

Песню сложили б ему в ответ.

Воскурила аромат

Орхидея, чтоб душистыми

Стали крылья мотылька.

Листья плюща трепещут.

В маленькой роще бамбука

Ропщет первая буря.

Растает в руках моих, —

Так горячи мои слезы, —

Белый иней волос.

Лук для очистки хлопка.

Звон тетивы, словно пенье струн,

Здесь, в бамбуковой чаще.

Ты стоишь нерушимо, сосна!

А сколько монахов отжило здесь,

Сколько вьюнков отцвело…

О, дай мне еще послушать,

Как грустно валёк стучит в темноте,

Жена настоятеля храма!

Роняет росинки – ток-ток —

Источник, как в прежние годы…

Смыть бы мирскую грязь!

Ты так же печален,

Как сердце погибшего здесь Ёсито́мо,

О ветер осенний!

На забытом могильном холме

«Печаль-трава» разрослась… О чем

Печалишься ты, трава?

Мертвы на осеннем ветру

Поля и рощи. Исчезла

И ты, застава Фува́!

Нет, нет, я не погиб в пути!

Конец ночлегам на большой дороге

Под небом осени глухой.

Белый пион зимой!

Где-то кричит морская ржанка —

Эта кукушка снегов.

На утренней бледной заре

Мальки – не длиннее вершка —

Белеют на берегу.

Даже «печаль-трава»

Здесь увяла. Зайти в харчевню?

Лепешку, что ли, купить?

«Безумные стихи»… Осенний вихрь…

О, как же я теперь в своих лохмотьях

На Тикусая нищего похож!

Подушка из травы.

И мокнет пес какой-то под дождем…

Ночные голоса.

Эй, послушай, купец!

Хочешь, продам тебе шляпу,

Эту шляпу в снегу?

Даже на лошадь всадника

Засмотришься – так дорога пустынна.

А утро такое снежное!

Сумрак над морем.

Лишь крики диких уток вдали

Смутно белеют.

Вот и старый кончается год,

А на мне дорожная шляпа

И сандалии на ногах.

Чей это зять там идет?

Тестю несет на спине подарки.

Начинается «год Быка».

Весеннее утро.

Над каждым холмом безымянным

Прозрачная дымка.

В храме молюсь всю ночь.

Стук башмаков… Это мимо

Идет ледяной монах.

О, как эти сливы белы!

Но где же твои журавли, чародей?

Их, верно, украли вчера?

Стоит величаво,

Не замечая вишневых цветов,

Дуб одинокий.

Пусть намокло платье мое,

О цветущие персики Фуси́ми,

Сыпьте, сыпьте капли дождя!

По горной тропинке иду.

Вдруг стало мне отчего-то легко.

Фиалки в густой траве.

Смутно клубятся во тьме

Лиственниц ветви, туманней

Вишен в полном цвету.

Ветки азалий в горшке,

А рядом крошит сухую треску

Женщина в их тени.

Такой у воробышка вид,

Будто и он любуется

Полем сурепки в цвету.

Два наших долгих века…

А между нами в кувшине

Вишен цветущие ветви.

Ну же, идем! Мы с тобой

Будем колосья есть по пути,

Спать на зеленой траве.

О, где ты, сливовый цвет?

Гляжу на гроздья унохана́ —

И слезы бегут, бегут.

Крыльями бьет мотылек.

Хочет их белому маку

Оставить в прощальный дар.

Из сердцевины пиона

Медленно выползает пчела…

О, с какой неохотой!

Молодой конек

Щиплет весело колосья.

Отдых на пути.

Тонкий летний халат.

До сих пор дорожных вшей из него

Не кончил я выбирать.

Странник! – Это слово

Станет именем моим.

Долгий дождь осенний…

«О, глядите, глядите,

Как темно на Звездном мысу!»

Стонут чайки над морем.

До столицы – там, вдали —

Остается половина неба…

Снеговые облака.

Что мне зимний холод!

С другом я делю ночлег.

Радостно на сердце.

Солнце зимнего дня.

Тень моя леденеет

У коня на спине.

Берег Ирагодза́ки.

Я заметил ястреба вдалеке,

Какая радость!

Очищено от ржавчины времен,

Вновь воссияло зеркало, а снег

Цветами кровлю убелил.

Сколько выпало снега!

А ведь где-то люди идут

Через горы Хако́нэ.

Все морщинки на нем разглажу!

Я в гости иду – любоваться на снег —

В этом старом платье бумажном.

А ну, скорее, друзья!

Пойдем по первому снегу бродить,

Пока не свалимся с ног.

Только сливы аромат

Приманил меня к застрехе

Этой новой кладовой.

Пришел на ночлег, гляжу —

Зачем-то народ суетится…

Обметают копоть в домах.

Если бы шел я пешком,

На «Холме дорожного посоха»

Я не упал бы с коня.

Смотри же, друг мой, не проспи

С похмелья и второе утро

Прекрасной, как цветок, весны.

Ей только девять дней,

Но знают и поля и горы:

Весна опять пришла.

Клочья трав прошлогодних…

Короткие, не длиннее вершка,

Первые паутинки.

Паутинки в вышине.

Снова образ Будды вижу

На подножии пустом.

Сколько воспоминаний

Вы разбудили в душе моей,

О вишни старого сада!

Где, на каком они дереве,

Эти цветы – не знаю,

Но ароматом повеяло…

И я бы остался нагим…

Да снова пришлось бы одеться —

Дует холодный вихрь.

Расскажи мне, какие печали

Видела эта гора в старину,

Ты, собирающий здесь коренья!

…Но прежде всего спрошу:

Как зовут на здешнем наречье

Этот тростник молодой?

От единого корня растут

И старая и молодая слива.

Обе льют аромат.

Во дворе посажен батат.

Заглушили его, разрослись у ворот

Молодые побеги травы.

Деревце сливы в цвету

Позади обители юных жриц.

Сколько прелести в нем!

В путь! Покажу я тебе,

Как в далеком Ёсино вишни цветут,

Старая шляпа моя.

Едва-едва я добрел,

Измученный, до ночлега…

И вдруг – глициний цветы!

Весенняя ночь в святилище.

Какой прелестной мне кажется та,

Что в темном углу здесь молится.

А я на него поглядел бы!

Ужель он уродлив, бог этой горы?

Рассвет меж цветущих вишен.

Парящих жаворонков выше,

Я в небе отдохнуть присел —

На самом гребне перевала.

Вишни у водопада…

Тому, кто доброе любит вино,

Снесу я в подарок ветку.

Лишь ценителю тонких вин

Расскажу, как сыплется водопад

В пене вишневых цветов.

С шелестом облетели

Горных роз лепестки…

Дальний шум водопада.

Охочусь на вишни в цвету.

В день прохожу я – славный ходок! —

Пять ри, а порой – и шесть.

Погасли лучи на цветах.

Тень дерева в сумерках… Кипарис?

«Завтра стану» им. Асунаро́.

Словно вешний дождь

Бежит под навесом ветвей…

Тихо шепчет родник.

Вновь оживает в сердце

Тоска о матери, об отце.

Крик одинокий фазана!

Ушедшую весну

В далекой гавани Вака́

Я наконец догнал.

Я лишнее платье снял,

Несу в узелке за спиною.

Вот и летний наряд.

В день рождения Будды

Он родился на свет,

Маленький олененок.

Молодые листья…

Если б мог я капли отереть

С глаз твоих незрячих!

Как ветки оленьего рога

Расходятся из единого комля,

Так с тобою мы расстаемся.

В саду, где раскрылись ирисы.

Беседовать со старым другом своим —

Какая награда путнику!

Светит луна, но не та.

Словно я не застал хозяина…

Лето на берегу Сума.

Увидел я раньше всего

В лучах рассвета лицо рыбака,

А после – цветущий мак.

Рыбаки пугают ворон.

Под нацеленным острием стрелы

Кукушки тревожный крик.

Там, куда улетает

Крик предрассветный кукушки,

Что там? – далекий остров.

Храм Сумадэ́ра.

Слышу, флейта играет сама собой

В темной гуще деревьев.

Улитка, улитка!

Покажи нам рожки,

Где Сума, где Акаси!

В ловушке осьминог.

Он видит сон – такой короткий! —

Под летнею луной.