– Помогите… Пожалуйста… Скорее!..

Эти три слова Лизбет слышала каждый день своей жизни и почти никогда не знала, кто говорит на том конце провода. В половине случаев звонивший оказывался уже мертв, когда полиция прибывала на место преступления. Но в этот раз все по-другому.

– Сэр, что у вас случилось? Где вы находитесь? – привычно заговорила она, активно жестикулируя, чтобы кто-нибудь из отдела подошел ближе к телефону. Ей необходимо подтверждение догадки.

Глубокой ночью в кабинете уравнителей было трое: сама Лизбет и дежурные детективы, которые немедленно оторвались от игры в шашки и прислушались к разговору.

– Они тащат его в переулок!.. Кажется, он еще жив… О, нет! Нет! Они убивают его! Скорее, приезжайте на угол Двадцать восьмой и Глэдис стрит! – казалось, этот сиплый, пронизывающий голос холодил ухо Лизбет даже через трубку. Светлые волоски на руке девушки встали дыбом от жутковатого присвиста. Подошел Лекс и, перегнувшись через стол, прислушался к динамику. Кивнул, мол, продолжай разговор.

– Сэр, сколько их? – послушно отозвалась Лизбет.

– Кажется, двое… Черт бы вас побрал, быстрее! – Голос сорвался на хрип. Послышалось громкое дыхание, какая-то возня… Лекс выглядел напряженным и вытянутым, как ищейка, взявшая след. «Имя», – прошептал он одними губами.

– Сэр, полиция уже выехала по указанному адресу. Как вас зовут? Сэр?

Короткие гудки.

– Бросил трубку, – констатировала Лизбет, оглядываясь на стену, где вспыхнула энергетическая карта. Точка в районе Глэдис тревожно алела и пульсировала, подобно вскрытой артерии на теле. Толчки с каждой секундой учащались, значит, выброс силы вскоре может достигнуть критических показателей. – Като, Лекс, у нас мощный выброс на Глэдис стрит!

Детектив развернулся навстречу стремительно подходящей напарнице.

– Анонимное сообщение из телефонной будки. Звонивший – лич, – сообщил он, с опаской вглядываясь в ее решительное лицо. – Это может быть ловушкой.

– Тогда какого черта мы все еще здесь? Выезжаем! – не колеблясь, скомандовала Като и пристегнула кобуру револьвера. Она выглядела бледной, взволнованной и трогательно беззащитной без макияжа. Узкое лицо, на котором летом проступали веснушки, пухлые губы и темные волосы, забранные в обычный хвост, придавали невинности. Но никого уже не обманешь такой внешностью. Крошка Кати, как ее ласково окрестили коллеги при поступлении, довольно уверенно взяла быка за рога (точнее, гангстеров за яйца). За три года провела несколько громких арестов, о которых писали в прессе, получила звание сержанта и находилась на хорошем счету у шефа полиции Эрнеста Страйтона. «Крошка» осталась далеко позади, среди выпускных фотографий академии или чашек крепкого кофе, который она, как младшая в отделе, когда-то подавала всем по утрам. Теперь в серо-зеленых, миндалевидных глазах Като блестела закаленная сталь. Но после гибели брата временами она была сама не своя, поэтому Лизбет не смогла смолчать.

– Мы имеем дело с Ризз-ша. Я вызову подкрепление. Пока не приедет группа, даже не думай действовать в одиночку!

– Спасибо, Лиза, – равнодушно, даже холодно ответила Като. Похоже, предупреждение не возымело действия. Когда речь шла о клане магов смерти, плевать она хотела на доводы разума. В такие моменты Лизбет казалось, что сержант готова пожертвовать всем ради мести. Но Макса уже не вернешь… Расследование его убийства – дело чести, если бы только Като могла ждать.

– Будешь снова лезть на рожон, предупреди, чтобы я не совался в эту мясорубку, – проворчал Лекс, доставая табельное из ящика стола.

– Предупреждаю, напарник, – усмехнулась Като и вышла за дверь.

– Ни пуха ни пера! – зачем-то прокричала Лизбет вслед детективам, посматривая на алеющую точку на карте.

– К черту! – донесся уже из коридора недовольный голос Лекса.

Ненавижу Ризз-ша! Тихие ночные охотники, они всегда действуют исподтишка и никогда в открытую, заставляют жертву сначала осознавать и бояться, и лишь затем убивают. Клан смерти – самые опасные хищники бандитских джунглей Сорэйна, но такая жестокость может быть присуща лишь человеку. Их магия способна лечить и даже возвращать к жизни, но они выбрали другой путь. И убили моего брата. Бессильная ярость сжигала изнутри, когда представляла, что Ризз-ша заставили его испытать перед тем, как убить. В такие моменты я была готова отправить к праотцам весь чертов клан! Лиза часто повторяла, что Макса этим уже не вернешь, что нужно жить дальше, но мне никак не удавалось забыть последние слова брата: «Кати, прости меня. Так нужно». Вот только простить себя никак не удавалось…

Лекс вел автомобиль на довольно приличной скорости и выглядел полностью сосредоточенным на дороге. Мы летели по пустынным ночным улицам, проносясь мимо высотных зданий с темными провалами окон и редких одиноких прохожих. Это безопасный район, благополучный. За аккуратными фасадами жилых домов не было ни драмы, ни надрыва, которые правили на окраинах Сорэйна. Люди здесь исправно вставали на работу в семь тридцать, провожали в школу детей, ужинали семьей, а по воскресениям ходили в церковь. Что могло понадобиться здесь Ризз-ша, а тем более личам – самым старым из них, элите клана смерти? В участке я изо всех сил старалась не выдавать своим видом, как сильно мне хотелось, чтобы анонимный звонок и выброс силы оказались ловушкой. Если личи поджидают нас на месте, то, когда я с ними закончу, их давно умершие, разлагающиеся тела будут похожи на решето. Пожалуй, это принесет мне некоторое удовлетворение и на время позволит забыть то, что они прислали в управление, оставшееся от Макса…

– Почти приехали, – ничего не выражающим тоном сообщил Лекс. Я покосилась на бесстрастное лицо напарника. Его светло-голубые, почти прозрачные глаза тонули в тени фетровой шляпы. Изо рта торчала незажженная сигарета.

– Тебе прикурить? – лениво поинтересовалась я.

– Ризз-ша дашь прикурить, – усмехнулся он, паркуясь возле желтой телефонной будки, быть может, той самой, из которой звонил лич.

– Уж не сомневайся, – позволила хищным ноткам проскользнуть в голосе.

Осмотрелась. Поблизости ни души. Противно мигала неоновая вывеска, но кафе «Канарейка» работало до двадцати трех, а сейчас далеко за полночь. Других поздних заведений рядом не было, а значит, слишком рассчитывать на свидетелей не стоит. Разве что какой-нибудь лунатик, уничтожающий по ночам запасы буфета, случайно выглянул в окно и стал очевидцем убийства.

Мы с Лексом синхронно хлопнули дверцами казенного авто и потянулись за револьверами. Старый добрый ствол надежно лег в руку, и я начала двигаться в сторону перекрестка, предварительно убедившись, что напарник все-таки не стал ждать подкрепления. На углу Двадцать восьмой и Глэдис было так же пустынно, только ветер со свистом гонял по тротуару мелкий мусор. Я остановилась ненадолго, вжавшись спиной в кирпичную кладку здания, и прислушалась к своему Аспекту. Магический след тонким шлейфом исходил из переулка, от затухающего источника силы. Словно ребятишки на запах свежей выпечки, туда уже стекались слабые потусторонние сущности, чтобы полакомиться остатками пиршества. Основное блюдо, без сомнений, досталось Ризз-ша. Сигнатура магии смерти буквально горчила на языке, даже не нужно видеть тело, чтобы определить причастность этого клана. Следует как можно скорее запечатать источник, иначе на вкусненькое может заглянуть кто-нибудь посерьезнее духов-падальщиков.

– Займемся печатью или будем искать лича? – Лекс думал о том же. Как уравнитель, он тоже уловил остатки эманаций и понял, что действовать необходимо быстро.

– Вместе проверим источник и осмотримся. – Под источником, конечно, подразумевался труп жертвы. – Если Ризз-ша не объявятся сразу, не вижу смысла отправляться на поиски. Скорее всего, они уже далеко отсюда.

– Наконец от тебя здравая мысль, – тихо пробормотал напарник. – Я уж думал, начнешь носиться по округе за личем, как ужаленная, а меня оставишь разгребать все дерьмо.

– Заткнись и займись делом, – беззлобно ответила я, краем глаза наблюдая за его действиями.

Парень постепенно учился. На прошлом месте преступления он все время теребил кобуру и не отставал от меня ни на шаг. Теперь Лекс первым пошел обследовать переулок. Полы его длинного плаща развевались в такт шагам, что смотрелось весьма драматично: темные улицы, в которых застыли зловещие тени каменных гигантов-небоскребов, и крутой детектив, идущий расследовать таинственное убийство. Немного портила картину все еще незажженная и порядком потасканная сигарета, которую напарник нервно жевал губами. И я, мрачно шествующая за ним по пятам, как вторая тень.

Скрытых магических символов и других опасностей мы не обнаружили, равно как и засаду улюлюкающих личей с ритуальными кукри наголо. Зато вот источник увидели сразу. Здоровый, крепкий мужчина, лет тридцати-тридцати пяти, в дорогом костюме и с кожаным саквояжем коньячного цвета. На мизинце поблескивал массивный перстень, между большим и указательным пальцами зажата толстая сигара. Он сидел, небрежно облокотившись спиной на стену дома, и вся его поза и съехавшая на нос шляпа, говорили: проходи мимо, приятель, я просто немного перебрал и присел отдохнуть. Для грабителей и мелкой шпаны такие выпивохи – легкая добыча. Вот только ни один щипач в этом районе не позволил бы себе взять саквояж или пошарить по карманам. Потому что «выпивохой» оказался Джонни Нэш – правая рука главаря банды Литтл Би. ОСА (Организация Специальных Агентов) объявила Нэша в государственный розыск месяц назад, листовками с его противной рожей был обклеен весь Сорэйн. Нашли, наконец.

– Созрел клиент, – сказал Лекс, сбрасывая шляпу с мертвого лица гангстера. – Неужели Ризз-ша по доброте душевной решили преподнести нам его на блюде?

– Кстати, их нигде не видно, – задумчиво протянула я, возвращая револьвер в кобуру. Похоже, ловушка на копов отменяется. – Значит, они хотели, чтобы тело Нэша нашло именно подразделение уравнителей. Почему?

– Без понятия. Ну-ка, что у красавчика в чемодане… – Лекс щелкнул застежкой и раскрыл створки саквояжа.

Внутри лежали несколько пачек крупными купюрами, с десяток пузырьков опиума, незаряженный револьвер и смятая газета.

– Дата позавчерашняя, – прокомментировал Лекс, раскрыв ее на первой полосе.

– И на нем нет верхней одежды. Наверное, Ризз-ша мариновали его где-то у себя, а затем привезли сюда, чтобы прикончить.

Я расстегнула пиджак Нэша и проверила карманы. Носовой платок с вышитыми инициалами «Д.Н.», погрызенная авторучка и визитка джаз-клуба «Медовая пчелка» отправились к другим уликам. Больше при нем ничего не было. Труп равнодушно смотрел на наше самоуправство из-под прикрытых век. Правый уголок рта приподнят, будто Джонни Нэш ухмылялся копам в последний раз. На первый взгляд можно было сказать, что жизнь покинула его легко, но я знала, что это не так. С кланом Ризз-ша ничего не проходит легко, особенно смерть.

– Гляди-ка, у него косоглазие, – вдруг заметил Лекс, склоняясь к лицу мертвеца.

– Еще поцелуйся с ним, – фыркнула я.

Напарник скривился, но труп оставил в покое.

– После того как Нэша объявили в розыск, он залег на дно, – вспомнил он, прикладывая ладонь к области сердца убитого. Потом вопросительно на меня оглянулся. – Я или ты?

– Тренируйся, – снисходительно кивнула я, позволяя Лексу самому перекрыть потоки силы, которые освободили Ризз-ша. Если этого не сделать, магия может выйти из-под контроля, и тогда в лучшем случае на зов явятся парочка привидений или полтергейстов. Худший случай настал бы, будь неподалеку кладбище.

Через минуту Лекс взмок от усилия, но за помощью не обратился. Пусть учится. Работы добавляли духи-падальщики, которые поняли, что лавочка закрывается, и поспешили захватить все, до чего могли дотянуться. Я их не видела, но чувствовала почти физический ажиотаж вокруг источника. Напарнику пришлось попотеть: сущности, хоть и безобидные, затрудняли процесс. Покончив с основной частью, он достал из кармана складной нож и сделал порез на запястье. Я поморщилась. Такие царапины неглубокие, но болезненные. Вот еще за что терпеть не могу этот клан: магия смерти основана на крови, кровью нужно и запечатывать.

– Готово, – выдохнул Лекс, присаживаясь на холодный асфальт рядом с трупом. Сейчас он казался почти таким же бледным, как его «сосед».

– В машине есть пончик, – вспомнила я, глядя на него почти с сочувствием. Давно ли сама так же выкладывалась?

– Он вчерашний, – простонал напарник, откидываясь на стену.

Вот же педант! Лично мне было бы без разницы в таком состоянии, какой давности пончик лежит в машине.

– Сама съем, – буркнула я и направилась к авто.

Между тем на улице становилось людно. Едва я вышла из-за угла, навстречу поспешил Элиас Чейз – мой бывший напарник, ныне работающий в ОСА. И, судя по резким, размашистым шагам, он был очень зол. Неподалеку припарковались два черных бронированных авто, из которых высыпали вооруженные агенты. Вот умеют ребята появляться эффектно! Машины будто только с конвейера – вылизаны до такого блеска, что в боковых дверцах отражается вывеска «Канарейки». Это не наши развалюхи, видавшие еще те времена, когда женщин не допускали голосовать или, например, служить в полиции.

– Катарина! – окликнул Элиас.

Точно зол. Что ж, этого следовало ожидать. После смерти Макса он взял на себя обязанность беспокоиться за сохранность моей задницы и читать мораль, если я поступала неразумно. Должно быть, чувствовал себя виноватым, и у меня отсутствовало всякое желание убеждать его в обратном. За те месяцы, которые Макс работал под прикрытием, Элиас так и не удосужился сообщить, хотя бы намекнуть, что брат выпустился из академии раньше срока и теперь работает на ОСА. Мне никто не сказал, а я, идиотка, ничего не заметила. Была слишком занята, чтобы обратить внимание на ставшие чрезвычайно редкими встречи с Максом, на его странное настроение, сдержанность и замечания вроде: «Тебе пора перестать опекать меня, Кати. Я уже большой мальчик».

Между тем его просто использовали. На тот момент он еще не успел засветиться среди копов или агентов. Надежный, с прекрасной характеристикой, родом из семьи полицейских. Умники в ОСА решили внедрить его в одну из банд, подконтрольных Ризз-ша. Дьявол, агенты наверняка знали, что у Макса нет нужного опыта, чтобы заниматься этим в одиночку! Постоянное психологическое давление, ложь своей семье – это не те вещи, которые способен выдержать мальчишка, только закончивший учебу. И это должен был понимать Элиас, черт его дери!

Бывший напарник решительно надвигался на меня, подобно штормовой туче. Высокий, широкоплечий, с крупными, будто резными чертами лица. Тонкая полоска шрама, пересекавшая ямку над верхней губой, отчетливее выделялась в свете ночных фонарей. Взъерошенные светлые волосы торчали в разные стороны, голубые глаза метали молнии, а в руке тускло поблескивал полицейский дробовик.

– Надеюсь, ты не собираешься пристрелить меня из этого, – я скептически указала на ствол, когда мы поравнялись возле пожарного крана.

– А что, предпочитаешь револьвер? – не преминул уколоть Элиас, с демонстративной неохотой пряча пушку. – Какого черта ты сунулась без подкрепления? Лиза сказала, что вы с Лексом будете ждать нас на месте. Кстати, где он? Не вижу паршивца.

– Прилег отдохнуть, – усмехнулась я. – Ризз-ша подкинули нам труп Джонни Нэша.

Элиас присвистнул.

– Мы думали, этот мерзавец уже где-то за границей, попивает пина коладу и трахает симпатичных островитянок. Значит, перешел дорогу клану смерти…

Он редко выражался при дамах, к каковым неведомым образом причислял меня, хотя мы и знакомы с детского горшка. Коллеги же сквернословили при мне, не стесняясь в выражениях. Да чего уж там, я и сама баловалась крепким словцом.

– Похоже на то. Из парня выпили почти всю жизненную силу и оставили падальщикам. – Я махнула рукой в сторону переулка, где в приятной компании прохлаждался напарник. – Мы осмотрели место и запечатали источник, но пусть ваши ребята еще раз проверят там все. Может, чего упустили.

– Хорошо. – Элиас сделал знак агентам. – Тело мы забираем себе.

– Окей, это ваш парень. Но мне нужны все материалы по делу. Ризз-ша специально подстроили, чтобы труп нашли мы. К тому же, этот Нэш или банда Литтл Би чем-то помешали им, и я хочу знать чем.

– Хорошо, – повторил Элиас. – И, Като, ради всего святого, перестань испытывать судьбу! Мы должны сотрудничать. Когда-нибудь мне придется доложить своему начальнику.

От его покровительственного тона маска спокойствия затрещала по швам.

– А ты перестань вести себя как заботливый папаша! – зашипела я, непроизвольно положив руку на рукоять револьвера. – Лучше бы ты так присматривал за Максом!

Мой бывший напарник и друг детства посмотрел укоризненно, будто на ребенка, капризничающего за столом взрослых. Его взгляд скользнул по стволу, и я медленно убрала руку, чувствуя себя глупо.

– Катарина…

Что он собирался объяснять? Что это была секретная операция, никому не положено знать, и он ничего не мог поделать?

– Просто не говори ничего, – устало произнесла я. Во мне давно умерло желание слышать его объяснения. Для себя я все решала. – Мне пора, Элиас.

Не прощаясь, я развернулась и зашагала в сторону авто. Почти добравшись до вожделенного пончика, вспомнила, что ключи остались у Лекса. Выругалась. И вдруг заметила в другом конце улицы тлеющий огонек сигареты. Замерла, как лань перед водопоем, но, как ни всматривалась, не могла разглядеть лица курильщика. Он стоял, расслабленно облокотившись на фонарный столб, и неспешно, со вкусом, затягивался. Лампочка вверху выкручена или разбита, так что очертания незнакомца тонули в тени. Не увидеть полицейскую машину, а тем более броневики ОСА, он не мог. И все же, стоял там и спокойно смотрел на безопасном расстоянии.

Я положила руку на револьвер и размеренным шагом направилась к наблюдателю. Высокая мужская фигура тут же мягко отделилась от столба и легко отступила в узкий переулок, скрывшись за углом. Понимая, что веду себя неразумно, что надо кликнуть Элиаса или кого-то из агентов, как зеленая курсантка, я бросилась за ним в погоню. Тщетно. Незнакомец растворился в предрассветном сумраке, оставив на тротуаре недокуренную сигарету, которую я зло раздавила носком ботинка. И в этот момент совершенно четко поняла, что больше так нельзя. Если я хочу отомстить убийцам брата, следует вести себя осторожнее. Нужно взять себя в руки и стать прежней Като. Хотя бы ради Макса.

Лекса в нерабочем состоянии я отвезла домой и оставила отсыпаться, предварительно проконтролировав, чтобы он съел немного шоколада. С непривычки его взял сильный озноб, немели руки и ноги, но это пройдет со временем. А если бы напарник озаботился пополнить запасы зверобоя, наутро чувствовал бы себя как огурчик.

Рассвело. До конца смены оставался всего час, я могла бы смело ехать к себе, но обстоятельства убийства не давали покоя. Помимо штаб-квартиры ОСА, материалы по Джонни Нэшу должны храниться в отделе по борьбе с наркотиками. Так что я решила заехать на работу и провести некоторое время в размышлениях. Банда Литтл Би промышляла распространением опиума и довольно агрессивно пыталась закрепиться в Сорэйне. В прошлом месяце эти ребята на ходу расстреляли из автоматов конкурирующую группировку, с которой сами же назначили встречу. Полиция нашла семнадцать продырявленных трупов, сваленных в кучу на свалке за городом, – хоть голема из них делай. Нельзя назвать такие разборки редкостью, но то, что одна из банд вышла из стычки в полном составе, – безусловно, беспрецедентно. Что это – редкая удача или у Литтл Би свой ангел-хранитель? А может, вовсе не ангел?

Здание полицейского управления располагалось в самом центре, неподалеку от мэрии. Всего в трех кварталах отсюда кипела ночная жизнь, лились реки контрабандного виски в спикизи-барах, а гуляки отплясывали, не страшась внезапной облавы. Сорэйн, живущий скорее по законам джунглей, чем человеческим, никогда не спал, и именно ночь выбирали для охоты его хищники. Мелкие ограбления и пьяные драки не в счет, этим занимались патрульные. На улицах города совершались преступления похуже, и часто детективы успевали на место лишь после того, как все случилось. Как грибники, подбирающие сморчки после обильного ливня, под утро копы находили «урожай» из трупов и раненных в бандитских разборках.

В это время суток управление полиции походило на рой сонных мух. Спешить уже некуда. Часть копов еще не разъехались по домам с ночной смены, другие, только что пришедшие, литрами глушили кофе, за одно утро делая производителям напитка месячную выручку. Я присоединилась к последним и, стоя в очереди к кофейнику, лениво перебирала в голове последние дела о наркотиках, к которым были причастны Ризз-ша. Не исключено, что именно на этом поприще наш «клиент» пересек дорогу клану смерти.

– Эй, Като, что-то рано ты сегодня, – окликнул меня Оуэн Клиф – детектив из отдела по борьбе с организованной преступностью, к которому формально относилось и наше подразделение уравнителей. Оуэн сидел за столиком и лениво размешивал свои дежурные пять ложек сахара. Кофе после таких манипуляций приобретал настолько отвратный вкус, что у некоторых шутников уже стало традицией подменивать кружки. Когда-то я тоже попалась на эту удочку, с тех пор в столовой клювом не щелкаю. – Что, засранцы поспать нормально не дают?

– Не дают, – угрюмо подтвердила я. – Дохнут, бесстыдники, прямо на улице.

Оуэн крякнул.

– Слышал, кое-кто первый раз запечатал источник? – лукаво продолжил он и сощурился от удовольствия, прихлебывая приторный напиток. Выражение его лица при этом напомнило ленивца.

– Хе-хе. – Я списала улыбку, вызванную физиономией коллеги, на замечание о напарнике. – Лекс справился на «отлично», завтра должен быть в норме. Помню, в свой первый раз я так утомилась, что парням пришлось тащить меня домой на руках. А на следующий день не могла встать с постели.

– Сержант Ларссон, надеюсь, вы сейчас говорите о «печати». – Как черт из табакерки, у меня за спиной оказался шеф полиции Эрнест Страйтон, среди своих – дядюшка Эрни. Оуэн, который видел, как тот подходит, прокашлялся, пытаясь скрыть смех. Я незаметно показала ему кулак, отчего детектив «закашлял» еще сильнее.

– Доброе утро, сэр.

Эрни обладал типичной внешностью бывалого копа. При появлении таких смолкает гомон в спикизи-барах, где подпольно продают выпивку, а бутлегеры спешат покинуть заведение через черный ход. Даже без полицейской выправки и манеры держаться, шеф производил впечатление. У него не полностью открывался левый глаз – следствие давнего ожога, рубцы от которого спускались по щеке. Мясистый нос сломан в двух местах. Лицо Эрнеста украшала двухдневная щетина, в сочетании с расстегнутыми рукавами рубашки и ослабленным галстуком, говорившая о том, что он снова ночевал в управлении. В глазах читались уверенность и достоинство, которые отличали по-настоящему честного копа. Таких в наше время все меньше.

– Катарина, зайдите ко мне. Нужно поговорить о новом деле, – коротко сказал Страйтон и, не дожидаясь ответа, зашагал к своему кабинету, заметно припадая на левую ногу.

– Удачи, – буркнул Оуэн и уткнулся носом в кружку.

Наконец добравшись до кофейника, налила себе и шефу. Клиф понимающе усмехнулся, очевидно, решив, что я пытаюсь задобрить дядюшку Эрни. Детективы отдела получали головомойку каждый раз, когда Страйтон вызывал их на ковер. Разгул организованной преступности в Сорэйне достиг небывалых оборотов. Подпольные бары, игорные синдикаты, притоны, бордели, а в последнее время еще и банковские ограбления – все это стало частью будничной жизни города и, в некоторой степени, его визитной карточкой. Мелкие гангстеры со всей страны съезжались сюда в надежде стать частью банды или даже целого клана, подняться из грязи в князи, и это удавалось, если преступник отличался собачьей преданностью и стальными яйцами. Слабаков же Сорэйн перемалывал, как мясокостные отходы.

И, подобно серым кардиналам, над всем этим возвышались магические кланы – Ризз-ша, Нтанда, Фуду и Нишанти. Тень их незримого, но ощутимого правления, падала на все значимые предприятия преступного мира, а нередко распространялась и на полицию. Выслеживанием продажных копов занимался особый отдел в ОСА, но даже эти серьезные ребята частенько давали маху. И последний их провал – смерть моего брата – я не смогу забыть.

Большую часть кабинета шефа занимало старое бюро, должно быть, служившее в полиции дольше самого Страйтона. Массивная столешница из мореного дуба, пропитанная духом прежних, лучших времен – старожил нашего управления. Она хранила в себе память десятков закрытых дел, еще до начала процветания мафии. Кое-кто всерьез полагал, что рано или поздно она принесет удачу всем нам. Я в символы не верила, но черно-белые фото молодого Эрни, его жены и детишек, разместившиеся в бюро, мне нравились.

– Вы просили зайти, сэр. – Я с трудом придержала дверь кабинета ногой и умудрилась не разлить при этом кофе. Виртуозность маневра разрешала мне некоторое пренебрежение к святая святых начальства.

Шеф молча сделал знак поставить чашки на стол. Он сидел в высоком кресле и задумчиво вертел руках полупустую коробку револьверных патронов тридцать восьмого калибра. На краю стола лежала газета «Сандей информер» с огромным кричащим заголовком «Кровавое воскресение Сорэйна: перестрелка с участием полиции закончилась смертью корреспондента». Это случилось на прошлой неделе. Мы с Лексом вышли на след оружейного склада Фуду, но маговский осведомитель успел предупредить их о готовящейся облаве. В итоге нас встретили со всем гостеприимством и задали жару в буквальном смысле. Прикрывая отход, стихийники взорвали ту часть склада, где хранился порох. Зарево было видно с другого конца города. Пострадали агенты ОСА, которые сотрудничают с нами в рамках боевых операций. Контрабандного оружия, естественно, уже и след простыл. Убитый случайным рикошетом корреспондент сам полез не в свое дело, но тут уже ничего не поделаешь. За своего журналиста «Сандей информер» решили отплатить сторицей и, похоже, взялись писать разгромные материалы с завидным упорством и фантазией. Это несправедливо, это возмутительно и, в конце концов, непрофессионально, но таковы реалии полиции, зажатой с одной стороны мафией, а с другой – обществом и прессой.

– Недавно я имел беседу с начальником ОСА, – вкрадчиво и официально заговорил Страйтон. – Может, вы запамятовали, сержант Ларссон, но это те ребята, с которыми мы договорились проводить операции по захвату магов. Вместе, – выделил он последнее слово.

Я молчала, понимая, куда ведет этот разговор. Элиас – засранец, доложил-таки начальству! Да, нужно было дождаться приезда группы ОСА сегодня на Глэдис. Действовать самостоятельно – неоправданный риск. Но на этот раз Элиас нанес удар в спину. Еще один…

– Так вот, мистер Гетц выразил недовольство поведением детективов. Он охарактеризовал ситуацию как «систематическое пренебрежение общими целями и недопустимую халатность со стороны полиции города». Вы понимаете, чем нам это грозит?

– Да, сэр, – потупившись, ответила я, внутренне закипая от обиды. Правда, не знаю, на кого больше – на Элиаса или на себя.

– Нет, вы не понимаете. Если бы понимали, не ставили бы под угрозу все наше управление раз за разом. А еще эти чертовы газетчики! – Страйтон раздосадованно шлепнул «Информером» по столу и, поднявшись из кресла, заходил по кабинету. Когда он уставал, боли в ноге давали о себе знать, тогда шеф сильнее хромал и пришаркивал. Он сухо поджимал тонкие губы, будто подбирая слова, а я знала: все, что он скажет, – правда. – Катарина, ваш брат… Макс… видит Бог, мы все скорбим. Но так больше продолжаться не может.

Он упомянул Макса. Это уже не походило на привычный разговор. К горлу подступила вновь обострившаяся боль потери, смешанная с беспокойным предчувствием. После смерти брата подобные тет-а-тет с шефом начали проходить с угрожающей регулярностью. Порой я чувствовала, что веду себя неправильно, что не только моя карьера, но и жизнь могут пойти под откос. Но остановиться не могла. Меня несло, будто грузовик на мокром асфальте, а приближающийся фонарный столб каждый раз удавалось объехать до следующего поворота. Попытки увещевания от Элиаса и Лизбет вызывали только раздражение.

– Что вы хотите сказать? – внутренне холодея, спросила я.

– Мы все здесь кого-то теряем, вот что я хочу сказать! Каждый год! – с неожиданным жаром произнес Страйтон. – И вы должны перестать носиться со своей болью, как с писаной торбой! Вы несете ответственность за жизнь своего напарника, а я в какой-то мере – за вашу.

– Прошу прощения, сэр, этого больше не повторится, – глухо отчеканила я, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Ответственность! Да я несу ее с детства, за всех – за себя, брата, а потом и подразделение… Но никогда еще эта ноша не была такой тяжелой. Шеф прав, но, черт побери, как же достало все!..

– Вот именно, сержант Ларссон. Не повторится. Я назначил детектива Александра Морица главным в вашей паре, несмотря на его нижестоящее звание и малый срок службы. При возникновении спорных вопросов, с этого дня вы подчиняетесь его приказам, – Страйтон с хлопком приоткрыл жалюзи, и его грубый профиль потонул в утренних лучах.

Я зажмурилась от яркого света. Что ж, подчиняться Лексу – не самое худшее, что могло произойти. Парень бывает заносчив, но свое дело знает и, что куда важнее, – старается. Повисла долгая пауза. И, как только подумала, что буря миновала, шеф заговорил снова.

– Кроме того, – продолжил он, не поворачиваясь в мою сторону, – я выношу вам официальное предупреждение. Если со стороны ОСА или от мистера Морица последует хоть одна жалоба, я отстраню вас от расследования всех дел, связанных с кланом Ризз-ша.

Через минуту я вышла из кабинета Эрнеста Страйтона на ватных ногах, под сочувствующими взглядами снующих детективов. Три года потребовалось мне, чтобы заслужить уважение и доверие этого сурового копа, и всего один проступок, чтобы его потерять. Нет, не один. Ты врешь себе, Катарина… И не нужно валить вину на Элиаса или кого бы то ни было. Еще там, на углу Глэдис и Двадцать восьмой, давя ботинком окурок неизвестного наблюдателя, ты поняла, что заигралась. И это предупреждение – лучшее из того, что могло произойти из-за твоей неосторожности. Да, мы все несем ответственность, и Страйтон сделал единственное, что могло оттолкнуть меня (а еще страшнее – Лекса) от участи оказаться в сточной канаве с пулей во лбу или с фирменной «петлей» Ризз-ша на шее. Виновата только я и приму это решение с достоинством. Вот только почему так хочется свернуться клубком и завыть от обиды?..

– Счастливого Рождества! – просияли с порога родители Элиаса.

Чейз-старший держал в руках бутылку вина.

– Нам глинтвейн, детям – эгг-ног! – сказал он.

Мы с Элиасом заговорщически улыбнулись. Нам уже исполнилось по восемнадцать, а его отец говорил так уже лет десять, каждое Рождество. Последние два года миссис Чейз сама тайком доливала в эгг-ног рома. Вот такой заговор.

Макс вприпрыжку выбежал в коридор за своим подарком, но тут же приостановился и зашагал степенно. Ему недавно стукнуло двенадцать, и он, как все мальчишки, вообразил себя взрослым. Модели автомобилей перестали его интересовать, мой брат все настойчивее просил отца научить стрелять «из настоящего оружия». Лицо Макса разочарованно вытянулось, когда Чейз-старший вручил ему игрушечный револьвер и ласково взъерошил волосы.

Мои родители вышли встречать гостей. Рука об руку, всегда вместе. Мама увела миссис Чейз на кухню, а мужчины прошли в гостиную, к столу.

– Как-нибудь возьму тебя на стрельбище, – позже шепнул Элиас моему брату.

Я недовольно ткнула друга локтем.

– Что? Он уже здоровый лоб!

– Зато твой лоб скоро станет больным, – пригрозила ему. – Отец говорит еще рано.

– А ты всегда слушаешь, что говорит отец! – возмутился Макс, с обожанием глядя на Элиаса. Его серые, как у матери, глаза наполнились воодушевлением.

– И тебе бы следовало, раз ты решил стать полицейским, – спокойно заметила я.

– Да ладно, Като, это всего лишь пара выстрелов. Ничего страшного, если парень будет знать, как держать ствол, – возразил Элиас и перемигнулся с Максом. Вот засранец!

– И кто его туда пустит, на стрельбище?

– Ну… официально никто, – замялся друг, в глазах заплясали искорки. – Но я уже договорился с Винслоу, он не отметит в журнале это маленькое нарушение.

– Элиас!

Макс показал мне язык.

– А что? Винслоу намекнул, что будет рад через пару лет увидеть среди курсантов еще одного Ларссона.

Я покачала головой и с внутренней гордостью посмотрела на брата.

– Молодняк наступает на пятки…

Около полудня меня разбудил вой сирены. Зубодробительный звук безжалостно ввинчивался в мой сонный мозг, подобно сверлу, и не хотел прекращаться. Через какое-то время, продрав глаза, я поняла, что это звонит домашний телефон. В управлении стряслось что-то серьезное, иначе не стали бы беспокоить меня после ночной смены.

Я вскочила с кровати, небрежно сбросив одеяло, и, как сомнамбула, прошлепала босиком в прихожую. Пол неприятно холодил ступни, со стороны кухни тянулся зябкий сквозняк: утром забыла закрыть окно.

– Сержант Ларссон, – хрипло отозвалась я в трубку, стоя перед входной дверью в неглиже.

– Като, ты уже проснулась? – выдал телефон гениальную фразу голосом Лизбет.

– Нет, сплю и вижу кошмар, – простонала я, морщась от звонкого щебетания подруги.

– Слышала, что сказал тебе дядюшка Эрни, это ужасно несправедливо! – не обращая внимания на мое недовольство, продолжила она.

– Лиза… Сейчас одиннадцать тридцать, я спала чуть больше трех часов.

– Что, правда? – удивление прозвучало совершенно искренне.

Как любой пространственный маг, Лизбет частенько забывала о месте, где находится, и теряла счет времени. Друзья и коллеги прощали эту маленькую слабость, тем более что ее вклад в развитие отдела уравнителей – огромен. Именно под руководством мисс Барлоу создавалась энергетическая карта – сеть сигнальных маячков, расставленных по всему Сорэйну и реагирующих на всплески силы. Так мы своевременно засекали особо мощные выбросы и могли прикрыть несанкционированное использование магии, пока не случилось беды – временных искривлений, разрывов пространства, открытия порталов в другие миры и прочих малоприятных последствий. В других городах такой роскоши у полицейских не было.

– Ладно, забудь. Что там у тебя? – Я ногой пододвинула табурет и плюхнулась на него, едва не промахнувшись мимо сиденья.

– Говорю, что Эрни поступил несправедливо, – снова завелась подруга. Я не могла с ней согласиться в данном конкретном случае, но спорить не стала. Если Лизе захотелось меня утешить, ее уже не остановить. – Ты как вообще? Держишься? У меня есть проверенное средство, которое точно тебя взбодрит!

– Хороший виски? – с надеждой спросила я.

– Музыка! Вечером в кабаре «Розовый лед» играют джаз совершенно потрясающие ребята. Развеемся? Я купила новое платье.

– «Розовый лед»? Это какое-то заведение для девочек?

– Да нет же, глупая! – Кажется, Лизбет раздосадовалась, что я не в курсе таких элементарных вещей. – Это новое кабаре, открылось на Прайм-сквер в прошлом месяце. Ты что, еще не была?

– Как раз думала заскочить между перестрелкой на складе и облавой в Уайт-хиллз.

Я вздохнула. Иногда создавалось впечатление, что подруга живет в своем собственном мире и не имеет ни малейшего представления о людях, с которыми общается.

– Ладно, не бери в голову. Ну, так как, сходим?

В другой раз я бы не стала отказывать Лизе в небольшой радости выхода в свет, но сегодня настроения развлекаться не было совершенно. Да и давненько в моем шкафу не появлялось подходящих нарядов.

– Знаешь, мне что-то не хочется, – начала блеять я, но подруга мигом пошла на попятный, словно и не ожидала положительного ответа.

– Не хочешь – значит, в другой раз. Тогда хотя бы приходи сегодня ко мне. Выпьем чаю, пожалуемся друг другу на жизнь, а?

Все, теперь не отвертеться. Классический прием Лизбет – предложить сначала то, что не слишком-то и хотелось, а потом выдать настоящий план. Главное – застать врасплох, лучше всего спросонок. В который раз попадаюсь на одну и ту же наживку.

– Ну, хорошо, твоя взяла, – сдалась я. – Во сколько?

Подруга разве что в ладоши не захлопала на том конце провода, а может, и захлопала, но очень тихо.

– Отлично! В восемь у меня!

– Договорились. До встречи.

Я положила трубку с чувством облегчения и, установив будильник на восемнадцать пятнадцать, отправилась досыпать свои законные часы.

Лизбет Барлоу – первая кокетка в полиции! Нет, она не была доступна или легкомысленна, скорее даже наоборот, но одной из главных задач каждой женщины считала хорошо выглядеть. Поэтому, когда я появилась на ее пороге в своем повседневном костюме – брюках, блузе и приталенном жакете, она презрительно сморщила аккуратный носик. Даже стильное пальто с широкими рукавами-проймами, которое я полчаса выискивала в недрах кофра, не повлияло на общее впечатление.

– Господи, Като, какой кошмар! Что на тебе надето?

Она забавно нахмурила тонкие, подведенные брови и поджала губы. Лиза – эффектная блондинка с карими глазами, обладала шикарными формами и очень по этому поводу переживала. Еще бы: в моде худенькие девочки с высокой грудью и длинными ногами. Вот как я.

– Просто преступление с такой фигурой, как у тебя, носить эти тряпки, – продолжала увещевать она, закрывая за мной дверь на цепочку. Сама же для дома надела элегантное платье-рубашку, а короткие волосы, остриженные под «боб», непринужденно перевязала полосатым платком. – Думаю, у меня есть кое-что подходящее, но это нужно мерить.

– Даже думать не смей, – отрезала я. – Терпеть не могу примерки.

И вообще предпочитаю одежду практичную и немаркую, чтобы в случае чего можно было гнаться за преступниками или валяться в засаде на пыльном складе.

– А как ты хотела? – возмутилась Лиза. – На тебя же так ни один мужчина не взглянет!

– О, а у тебя в квартире много мужчин? – усмехнулась я и проследовала прямиком на кухню. Таковых, естественно, здесь не оказалось.

Подруга достала из шкафчика заготовленную бутылку винного напитка. Именно это времяпровождение подразумевалось под «чаепитием». Будем честны: если «сухой закон» соблюдают даже не все копы, что говорить о рядовых гражданах. Отдел по контролю за соблюдением этого закона (среди своих – «упойный») – самый коррумпированный, и нетрудно догадаться, почему. Лично мое сердце обливалось бы кровью, глядя на то, как во время облав на спикизи-бары выливают бочонки отличного алкоголя!

На полке Лизбет я обнаружила еще несколько десятков брикетов виноградного концентрата с остроумным предупреждением на этикетках: «После растворения содержимого в галлоне воды не помещайте жидкость в кувшине в закрытый шкаф, потому что через двадцать дней она превратится в вино». Что сказать, каждый выживает как может, и виноделы не исключение.

– Ты разливай, а я покажу платья, – предложила подруга и, пока я не успела запротестовать, шустрой белочкой юркнула за дверь.

Через минуту Лиза появилась в лиловом платьице чуть выше колена, отделанном игривой бахромой, которая подпрыгивала и призывно покачивалась в такт ее шагам. На голове вместо платка красовалась шляпка с украшением из перьев.

– Ну, как? – блеснула глазами подруга и обернулась вокруг себя, чтобы дать как следует рассмотреть.

– Хороша! – Я не кривила душой. Наверное, Лиза была бы хороша и в домашнем халате, но сообщать ей об этом, конечно, святотатство.

– А это тебе, – сказала она и откуда-то выхватила нечто черное и блестящее.

Наличие пайеток на вороте меня сразу насторожило, но сам фасон приглянулся – просто и со вкусом. Платье-футляр полностью облегало фигуру, отчего я чувствовала себя немного голой, хотя и прикрывало все что только можно (с точки зрения Лизбет, разумеется). Строгий силуэт и подчеркнутая белизна кожи – издалека я была похожа на тонкую сигарету в длинном черном мундштуке.

– Теперь хоть в «Розовый лед», – пошутила я, вертясь перед зеркалом, как юла.

– Аппетит приходит во время еды, – с видом знатока промолвила подруга и заговорщически подмигнула. – Но на сегодня у нас другие планы.

Лиза вообще хорошо умеет отвлекать от невзгод, и это одна из причин, почему я дорожу ее обществом: когда весь мир вокруг летит в тартарары, есть кухня Лизбет, где можно не думать ни о чем, кроме ничего не значащих женских глупостей. Будто, входя в ее квартиру, вместе с дорожной пылью ты оставляешь на коврике перед дверью все проблемы.

– Вечером мне звонил Элиас, – вдруг вспомнила она. – И был очень зол на тебя за то, что вы с Лексом не дождались группы.

– Да пошел он. – Я опустила глаза в кружку с «чаем». А кто еще был зол? Эрнест Страйтон! И последнее обстоятельство меня огорчало намного больше. Я твердо решила свернуть со скользкой дорожки мести и, наконец, восстановить контроль над своей жизнью, чтобы меня не швыряло из стороны в сторону, как потерянную в океане рыбацкую шлюпку. Но шефа-то в этом уже не убедишь…

– Он за тебя беспокоится, – настойчиво добавила подруга.

– Лиза, избавь меня от словесных прелюдий. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Поговорила с ним? Ты прекрасно знаешь, почему я не стану этого делать.

– Ладно, не кипятись. Просто в последнее время тебе иногда сносит крышу, – не очень тактично заметила Лиза. Хотя какая уж тут тактичность.

– Угу, Страйтон сказал то же самое…

– Вот так прямо и сказал? – округлила глаза подруга, отвлекаясь от своего бокала.

– Ну, не совсем так, но смысл тот же. И назначил Лекса главным в нашей паре. Да ты ведь уже знаешь, – махнула я рукой и расплескала часть вина по столу. Несмотря на то что в душе согласилась с решением шефа, когда произнесла вслух, вновь стало обидно.

– А ты знаешь, что я об этом думаю! Вот что… пока мы не допили эту бутылку, давай спросим совета у духов.

Я демонстративно закатила глаза. Да, пространственным магам часто подвластны общение с духами, предсказания и иногда даже путешествия между мирами. Но, к сожалению, талант Лизы к этому не располагал. В лучшем случае ничего не происходило, в худшем – однажды какой-то дух-шутник минут на пятнадцать полностью подчинил волю горе-медиума и заставил ее танцевать фокстрот со шваброй. Так как при этом действе присутствовал еще и Лекс, на следующий день происшествие обсуждала вся полиция. Детские шалости, конечно. Откровенно говоря, мне бы понравилось представление, если бы я так сильно не испугалась за подругу. Неизвестно, что могло случиться, попадись нам более сильный и озлобленный дух. Я выезжала на места происшествий, где во время неудачных сеансов медиумы убивали других участников и сами выбрасывались из окон. Жутко все это, но Лизбет упряма. Она вбила себе в голову непременно овладеть даром спиритуалиста. И, похоже, сейчас ее вновь посетила эта навязчивая мысль.

– На этот раз ты вознамерилась получить бесплатный урок чарльстона? – пошутила я, чтобы немного сбросить напряжение.

– Очень смешно, – надулась она.

Ну да, конечно. А разгребать завалы, то есть подчищать излишки освобожденной энергии, предлагалось мне как уравнителю. Радовало лишь то, что, вызывая духов, мы не преступали закон – эти простые ритуалы не требовали много силы и не вызывали колебаний магического фона. Баланс не нарушался, а такой незначительный выброс даже не отображался на энергетической карте. Соответственно, и лицензию на его проведение получать не нужно.

Будь я в своем уме, сразу бы пресекла дальнейшие попытки Лизбет разбудить в себе медиума, тем более после бокала вина. Но для нее это почему-то важно. И лучше мне быть рядом, если что-то пойдет не так.

Мы перешли в гостиную, зажгли свечи и специальные травы, установили на полу круглое зеркало, больше трех футов в диаметре. Символы, вырезанные на нем, призваны не только указать духам путь в наш мир, но и ограничить их пребывание здесь. Очевидно, после того «танцевального» призыва Лиза все-таки решила принять меры безопасности. Похвально, может, на этот раз и обойдется. Я скрестила за эту вдохновенную мысль пальцы, и началось.

– Вот, выпей, – подруга протянула мне пузырек с желтоватой маслянистой жидкостью. Опасливо покосившись на нее, отметила про себя подозрительный цвет.

– Надеюсь, это не моча.

– Настойка дурман-травы, – попеняла Лизбет. – Усилит мои способности и поможет открыть твой разум.

– Не буду пить эту дрянь, – заявила я, возвращая настойку.

– Да брось ты, Като, это абсолютно безопасно! Сейчас во всех гадальных салонах так делают. Ну, давай же, ради меня, я очень хочу, чтобы на этот раз все получилось как надо.

Мысленно проклиная себя, поддалась уговорам Лизы. Она тоже осушила свой пузырек и положила свои руки поверх моих. Прикрыв глаза, начала монотонно зачитывать мантру призыва. Потянулись долгие минуты ожидания, когда я старалась отпустить любые мысли и сосредоточиться на ощущениях. От меня требовалось расслабиться, не сопротивляться контакту с медиумом, открыться потустороннему, принять неизбежное и самое важное – не бояться. Подруга видела в сеансе нечто философское, я же после такого объяснения в шутку сравнила его с определенным видом секса. Она обиделась.

В полицейской академии уравнителям преподаются азы, но, разумеется, не затем, чтобы применять знания на практике. Наша стезя – через Аспект работать с энергетическими потоками, распределять и гасить их, то есть «запечатывать» источники. И, конечно, главный навык полицейского уравнителя – лишать силы, полностью и безвозвратно. Поэтому маги, выбравшие преступный путь, по возможности избегают столкновения один на один, работают группами и нередко бьют исподтишка. К их счастью, нас не так много, всего несколько десятков на весь Сорэйн. Однако же это никак не поможет Ризз-ша, которые должны ответить за смерть Макса. Чувствуя, как внутри снова разгорается знакомый огонь, я усилием воли подавила в себе этот порыв. Нельзя, только не сейчас.

В этот момент что-то произошло. По рукам Лизбет пробежала короткая дрожь и передалась мне как электрический разряд. Подобно короткому замыканию, в голове что-то щелкнуло, мир поплыл перед глазами и неуловимо изменился. Я поняла, что непроизвольно использовала Аспект, когда скорее почувствовала, чем увидела слабую, едва заметную дымку энергии в зеркальном круге. Энергия была не отсюда, нездешняя. В темноте комнаты символы зажглись ядовито-зеленым светом, и у меня волосы зашевелились на затылке. В прошлый раз такого не было.

Потоки клубились, видоизменялись, отталкивались от ограничивающих знаков. Лиза не убирала руки и ни на что не реагировала, словно ничего и не происходит. Может, все это – видение после дурман-травы?

– Лизбет, – приглушенно шепнула я. – Лизбет!

Черт, так и знала, что добром эта затея не кончится! Завершать спиритический сеанс не умею, а разрывать круг без положенной мантры нельзя. И хотя слова знакомы, но в моих устах это всего лишь набор букв.

– Кати, – мое имя прозвучало над ухом тихим шелестом, но я узнала голос. Тугой ком подкатил к горлу. Сцепила зубы, чтобы не зареветь, но слезы уже потекли, оставляя на щеках горячие, мокрые дорожки. Этого просто не может быть!

– Макс? – Мой голос так дрожал, что я едва могла произнести одно короткое, но самое дорогое слово.

– Отпусти меня, – так же тихо попросил брат. Устало. На него совсем не похоже, он у меня звонкий и радостный, как будто ему всегда пятнадцать. А на самом деле вечные двадцать два…

– Я не знаю как! – чистая правда. Не знаю. Ни как завершить сеанс, ни как отпустить Макса из своей жизни.

Расплакалась уже в голос и не могла остановиться. Так невыносимо больно, как не было с похорон. Почему он ответил на зов Лизбет? Или на мой – когда я случайно подумала о нем во время сеанса? Как? Ризз-ша ведь всегда убивают душу и не оставляют ни этому, ни другому миру ничего, кроме пустой оболочки.

– Я не выдержал, – сказал он, отвечая на мой безмолвный вопрос. – Ушел сам.

Мне даже не оставили тела, чтобы патологоанатом мог определить причину смерти. Только значок с его именем и кисть в коробке из-под овсяного печенья. Отправили не в управление полиции или ОСА, а на домашний адрес… Позже врач сказал, что кисть отрезали уже после смерти. Теперь я знаю, что Макс умер сам, не вынес пыток, и Ризз-ша не успели убить душу.

– Кто тебя пытал? – Слезы душили, но я нашла в себе силы задать вопрос, мучивший меня последние месяцы.

– Неважно, – далеким эхом отозвался брат. – Не это важно…

Возвращение было таким резким и таким болезненным, что я на мгновение потеряла сознание и ударилась затылком о паркет. Белое, как у фарфоровой куклы, лицо Лизы склонилось надо мной. Она трясла меня за плечи, что-то говорила, даже кричала, но я видела только движение губ и не слышала звука. А вот хлесткую затрещину очень даже почувствовала.

– Убью, – первое, что сказала, когда очнулась. Не Лизу, разумеется. – Всех их убью.

– Като, слава Богу! Ты как, в норме?

– Похоже, что я в норме? – раздраженно откликнулась я. Звуки наконец вернулись, как и ощущение реальности, невосполнимой утраты и какой-то жуткой, всепоглощающей пустоты. Как будто это мою душу забрали Ризз-ша…

– Что произошло? Я только вошла в транс, когда ты будто отключилась. А потом заплакала.

– Макс приходил повидаться, – глухо произнесла я, все еще не до конца веря своим же словам. Был здесь всего минуту назад – и снова нет его. Я кожей чувствовала присутствие, все мои инстинкты кричали, что это мой брат, совсем-совсем рядом, но все же не дотронуться, не обнять, не утешить. Не попросить прощения за то, что не уберегла.

– Но это невозможно! – воскликнула подруга и тут же осеклась, глядя в мои полные слез глаза. – То есть я думала…

– Я тоже так думала. Но это был он. Макс умер под пытками раньше, чем эти ублюдки успели убить его душу. Хоть что-то осталось от моего брата. Лиза, давай повторим сеанс! Давай повторим прямо сейчас!

– Нет, Като, прости. Только не сейчас, я слишком перепугалась, чтобы снова сосредоточиться. – Лиза неуверенно отвела взгляд.

– Тогда завтра, – настояла, похоже, слишком сильно сжав ее ладонь в своей. – Это важно, я должна узнать хоть что-то.

– Да, конечно, понимаю. Мы сделаем это завтра, обещаю, – заверила Лизбет.

– Завтра, – с какой-то остервенелостью повторила я, словно скрепляя наш уговор.

Ничего не помню до той минуты, как вошла в знакомый бутлегерский бар на Боккард-авеню. Видимо, пообещав Лизе поймать такси, все-таки отправилась домой пешком как была – в черном вечернем платье и пальто – через пять кварталов. По пути ко мне никто не привязался, и на том спасибо.

В небольшом подвальном помещении ни одной знакомой физиономии, кроме бармена Тоби, которому хватило одного взгляда на мое лицо, чтобы без слов поставить на стойку стакан дешевого пойла. Виски обжег горло, позволив немного прийти в себя. Тобиас так же молча плеснул еще. Он знал, что я из полиции и знал, что не сдам его коллегам. В этом состояло наше негласное соглашение: он наливает и не лезет в душу, я пью и иду по своим делам, будто ничего и не было. И так живет вся страна, не только наш прогнивший, преступный от бордюров до самых крыш город.

В углу за круглым столиком сидела компания, которая уже порядком надралась и теперь выкрикивала сальные шуточки в адрес мэра и его молоденькой жены. В последнее время эта тема для подколок никак не могла себя исчерпать. Когда остроты шутников в адрес новобрачных кончились и посыпались бранные словечки в адрес полиции, бармен вежливо велел им заткнуться. Компания послушалась, чему я нисколько не удивилась. Двустволка, хранившаяся под стойкой, внушала подобным типам некоторое уважение. Впрочем, лично мне на происходящее было плевать. Так что Тоби зря опасливо косился в мою сторону, будто ожидая, что в любой момент я встану и начну пьяную потасовку в его баре.

Когда второй стакан показал дно, в заведение пожаловал еще один гость. Залетный – сразу видно. Слишком хорошо на нем сидел костюм, а шляпа по цене могла сравниться разве что со всем барным запасом контрабандной выпивки. Весельчаки на мгновение замолчали и смерили новоприбывшего мутными взглядами исподлобья. Мужчина небрежным жестом скинул плащ и, в свою очередь, тоже придирчиво осмотрел помещение. Я отметила хитроватый прищур зеленых глаз и лукавую усмешку, словно гость и сам знал, что не вписывается в здешнюю атмосферу целенаправленного пьянства. Наконец, он лениво положил свою драгоценную шляпу на стойку и присел с самого краю. Сделал бармену знак налить ему того же, что и всем. В этом заведении подавали только виски и пиво. Выбор после тяжелого дня очевиден.

Все вернулись к своим занятиям, то есть стаканам. Мои мысли ворочались вокруг Макса, Страйтона, Ризз-ша, Элиаса, Лизы, снова Макса… Неразборчиво, спутанно, казалось, я заблудилась в лабиринте и не могу найти выход. А может, просто слишком пьяна или действие дурман-травы еще не кончилось. Но, по крайней мере, боль на время отступила, значит, сегодня смогу заснуть. Решив, что пора убираться отсюда, пока не уснула прямо за стойкой, я соскользнула с высокого стула и напоследок оставила Тоби щедрые чаевые.

– Эй, дорогуша, куда спешишь? Выпей-ка с нами, – вякнул один из компании, тяжело поднимаясь из-за стола. И добавил заплетающимся языком под одобрительное гоготание приятелей. – На брундерншаффт!

Мне действительно не хотелось затевать разборку – не то настроение, не то место. Значок здесь показывать тоже нельзя. Так что я, не произнося ни слова, развернулась и уныло поплелась в направлении выхода. Не тут-то было. Здоровяк, похоже, фермер – кровь с молоком, весьма резво догнал меня и схватил под локоть.

– Я не кусаюсь, подружка, – дыхнул он на меня кислым запахом застарелого перегара.

– А я вот кусаюсь, – огрызнулась, надавив повыше кисти, на лучевой нерв наглеца. Пальцы фермера разжались, от неожиданности он отступил на шаг, но сразу же сократил расстояние между нами и схватил меня за грудки.

Тоби предупредительно рявкнул, назвав здоровяка по фамилии – Вебстер, его дружки заговорили, что я, мол, женщина, а что с баб возьмешь. И вообще, оставил бы он меня в покое… Но, прежде, чем бармен достал ствол из загашника, вмешался незнакомец в костюме.

– Руки, – холодно произнес он, неторопливо откладывая в сторону сигару и, одними глазами приказывая, чтобы здоровяк отпустил мое пальто.

Тот было дернулся, но стиснул воротник пальто с удвоенной силой, так, что ткань затрещала. Незнакомый мужчина был вдвое меньше приставалы по габаритам, да и ростом пониже, но, не мудрствуя, почти без размаха заехал тому в небритую челюсть. Раздался звук выбиваемого ковра, этот самый Вебстер завалился всем своим немалым весом на стойку, кажется, раскроив висок об оставленный мной стакан. Приятели громилы повскакивали, но на них уже смотрело дуло двустволки Тобиаса.

– А, ну, живо выметайтесь из моего бара! – рявкнул он, для пущей убедительности снимая с предохранителя. – И за бухло заплатите.

Компания, ругаясь, подобрала своего дезориентированного собутыльника и потянулась к двери. Незнакомец спокойно опустился на место и вернулся к выпивке и сигаре.

– За счет заведения, – расщедрился Тоби, кивая моему спасителю, и принялся протирать стойку от крови Вебстера, смешанной с дешевым виски.

А я так и осталась стоять на пути к выходу. Незнакомец не обращал на меня внимания и, казалось, не был настроен на беседу.

– Спасибо.

Он не отреагировал. Не люблю навязываться, да и ни к чему это, потому решила просто пойти, куда шла – домой.

– Ты разве не знаешь, что ходить ночью одной опасно? – заговорил мужчина. Голос у него приятный, обволакивающий и… уверенный. – Как зовут?

– Катарина, – ответила я, недоумевая, почему мне не хочется огрызнуться в ответ на его тон.

Незнакомец пододвинул второй стул, приглашая присесть рядом, и сделал знак бармену налить еще стаканчик.

– Уэс, – представился он, протягивая мне выпивку. – Рад знакомству, Катарина. Что ты забыла в этой дыре, да еще в таком наряде?

Резонный вопрос. Действительно, более неподходящей одежды для такого места трудно и представить. Неудивительно, если амбал подумал, что я ищу с кем развлечься.

– Долгая история, – как можно более незначительно ответила я, но голос предательски дрогнул. Воспоминания о потустороннем разговоре с Максом снова нахлынули, но сразу потонули в прохладном виски. Не нужно давать себе думать об этом.

– Что, семейные проблемы? – предположил Уэс, понимающе ухмыляясь.

Ни черта ты не знаешь! Наверное, думаешь: симпатичная профурсетка рассорилась с женишком и отправилась искать приключений в ближайшем баре. Но проблема у меня была, и действительно семейная, так что нет смысла отпираться и объяснять настоящую причину. Я просто промолчала.

– Понял, долгая история, – уже серьезно кивнул мужчина, со вкусом затягиваясь сигарой.

Меня обдало густым, ароматным дымом, с нотками чего-то орехового. Он не попытался выспросить подробности или залезть в душу. И, наблюдая за игрой света в его стакане, вдруг подумала: может, это именно то, что мне сейчас нужно? Почему я всегда должна думать о последствиях, нести за кого-то ответственность? И как, наверное, здорово было бы прямо сейчас поддаться порыву, уйти с Уэсом, хотя бы ненадолго отключиться от реальности… Выпивка уже не помогает, так может, это позволит мне ненадолго забыться? Кто меня остановит? Никто. Семьи больше нет. Макса больше нет.

– У тебя кровь на руке, – заметила я и поднесла салфетку, чтобы вытереть. Но Уэс легко перехватил мою ладонь и сжал в своей. Я подняла глаза, наткнувшись на его внимательный, чуть сощуренный взгляд. Слова замерли на языке, какое-то необъяснимое предвкушение и недосказанность растянулись между нами. Это было неловко, неправильно, но отчего-то очень волнующе. Мужчина улыбнулся краешком губ, а я почувствовала себя пойманной.

– Ты очень красивая, Катарина, – прошептал Уэс, наклоняясь к самому уху, и меня пробрало до мурашек.

Если представить его животным, он был бы лисом. Что делает этот мужчина? Сначала защищает от непрошенного «кавалера», затем будто и вовсе не замечает, а сейчас вот говорит, что красивая. Мысль мелькнула где-то на задворках сознания и сразу погасла. Какая вообще разница, что он делает? Мы оба здесь, мне нужно забыться, и раз уж я больше никогда его не увижу…

– Ты прав, опасно ходить ночью одной, – я растягивала слова, надеясь, что он продолжит за меня. Слишком невероятным казалось то, что собиралась сказать. Но Уэс молчал, только смотрел в глаза и чуть заметно улыбался в ожидании. – Проводи меня домой.

– С радостью.

И все. Через пять минут мы шли вдоль стены в какой-то переулок, совсем в другом направлении от моего дома. Я считала рукой холодные, влажные кирпичи. Сорок шесть, сорок семь, сорок восемь… Он шел следом, и шаги отдавались тихим эхом, почти неразличимым на фоне шума насоса за углом. Здесь было темно и сыро. Шестьдесят четыре. Кирпичная стена кончилась, пальцы наткнулись на металлическую сетку забора, за которым расположилась стройка. Едва остановилась, Уэс нагло развернул меня и вжал лицом в ограждение. В щеку впились ромбики ячеек, но я не сопротивлялась.

– Послушная девочка, – отрывисто выдохнул он и прижался сзади. – Хочу тебя безумно.

Его дыхание опаляло шею и казалось обжигающим посреди прохлады сорэйнской ночи. Поцелуй, как укус, и нетерпеливые руки, скользящие вверх по бедрам, сжимающие ягодицы, поднимающие подол пальто и черного вечернего платья. Я стояла в подворотне с бесстыже расставленными ногами, и приглушенно стонала от ласк едва знакомого мужчины. Это, определенно, дно. Прикрыв глаза от удовольствия, закинула голову назад и вцепилась пальцами в сетку, когда он намотал на кулак мои волосы и заставил выгнуться ему навстречу. Быть может, завтра я пожалею, но с Уэсом чертовски приятно стремительно падать вниз…

Первая капля упала на оконное стекло и медленно сползла вниз. Через минуту редкие удары сменились дождливой барабанной дробью. Я сидела в кровати, через рукава халата сжимая чашку остывшего кофе, и тоскливо смотрела на пожарную лестницу противоположного дома. Каждый день в это время туда выходит пожилой мужчина, чтобы тайком от жены выкурить сигаретку. Он всегда улыбается и приветливо машет рукой, если видит меня, как будто невероятно счастлив нашей «оконной» встрече. Мистер Андерсон, кажется, так его звали. Сегодня старик не вышел. Оно и понятно – в такую-то погоду, но мне стало грустно, словно нарушился какой-то будничный ритуал, а значит, весь день пойдет под откос.

Не заладился он с самого начала. Я проснулась в своей постели, но в этом заключался единственный плюс. Не знаю, что женщины делают в случаях, когда находят себя утром в кровати незнакомого (или плохо знакомого) мужчины. Готовят омлет с беконом? Читают свежую газету, оставленную почтальоном под дверью? Или стыдливо подбирают с пола разбросанные вещи и выскальзывают из чужой квартиры, пока случайный любовник не открыл глаза?

К счастью, эта кара обошла стороной. Здорово, что после потрясений вчерашнего дня и пяти порций виски, я все еще была в состоянии мыслить более-менее адекватно. Не помню, о чем мы с Уэсом говорили после всего, и говорили ли вообще… Может, он бросил меня там же, в подворотне возле стройки. Если да, то так мне и надо. Тогда есть шанс, что в следующий раз додумаюсь не пить, а тем более не трахаться с красивыми незнакомцами. Хотя кого я обманываю, разумные мысли в последнее время посещают все реже. А ведь только вчера утром решила взяться за ум.

Корить себя дальше просто не имело смысла, поэтому, допив ставший мерзким на вкус кофе, я оделась и поехала в управление, чтобы заняться делами. После ночной смены мне полагался второй выходной, но от сидения дома хотелось лезть на стены. После выговора Страйтона я забыла взять материалы по банде Литтл Би и Джонни Нэшу. Так что сейчас собиралась заняться неспешным изучением папок и другой, не слишком активной работой, которую позволяло мое самочувствие. Нужно как-то продержаться до вечера, не ерзая поминутно от нетерпения и щемящего ожидания. А после заката Лизбет обещала провести еще один спиритический сеанс. Только бы Макс откликнулся снова, только бы удалось узнать имена!..

Отдел по борьбе с наркотиками – второй по численности полицейских, после нашего. Работали здесь самые озлобленные парни, уже отрастившие зубы, но еще не урвавшие тот сочный кусок, который позволил бы им перевестись в отдел бандитизма или особо тяжких. С нашими ребятами они сотрудничали плотно и с большим энтузиазмом, потому я без проблем взяла нужные папки и уединилась с ними в кабинете подразделения уравнителей.

История Литтл Би началась два года назад. Тогда один из самых обитаемых районов на окраине Сорэйна, в народе называемый – Улей, всколыхнула волна наркотической зависимости. Так как там жили в основном люди из самых низов, полиция не спешила проводить расследование. Разве удивительно, что рабочий, получающий гроши за двенадцатичасовую смену тяжелой работы, ищет, чем бы успокоить нервы? Но постепенно проблема стала выходить за пределы неблагополучного района и затрагивать семьи добропорядочных граждан. А примерно год назад город впервые услышал о Литтл Би – маленькой неустанной пчелке, несущей грустным жителям мед. Сам выходец из Улья, он научился выживать на улице и, поговаривают, никогда не просил покровительства ни одного из магических кланов.

Со временем они со своим ближайшим приятелем Джонни Нэшем сколотили банду и успешно промышляли. Несколько раз полиция ловила его «пчелок», но мелкие сошки ничего не знали о том, как выйти на главаря. Литтл Би всегда был очень осторожен, но в последние месяцы изрядно обнаглел. Устраняя конкурентов, его банда не только не стеснялась в средствах, но и не всегда трудилась прибрать за собой. Изменился почерк, стал жестче, изощреннее. Бандиты явно чувствовали себя хозяевами положения. А что теперь, интересно? После убийства Нэша в их рядах должны произойти какие-то подвижки. У меня два варианта: подождать и пронаблюдать за их следующим шагом или самой выйти на след Литтл Би. Если он действительно связался с Ризз-ша и настолько их разозлил, возможно, захочет сотрудничать с полицией.

Кто может рассказать о «пчелках» с большим удовольствием, чем конкурирующая банда, пострадавшая от «полосатых» головорезов? Семнадцать трупов на свалке, обнаруженных месяц назад, принадлежали членам группировки, некогда закрепившейся в северо-восточной части города. По стечению обстоятельств, одного из них копы поймали незадолго до перестрелки, и все это пекло счастливчик спокойно просидел за решеткой. Парня звали Нил Макензи. Из материалов дела я прочла, что его допрашивали только один раз, при аресте, а о конфликте с Литтл Би на тот момент известно не было. Пришло время исправить упущение и задать Макензи несколько вопросов о заклятом враге. Вероятно, он заговорит и так, но все же будет лучше, если на допросе поприсутствует полицейский ментал.

Я от руки набросала запрос в ОМП (отдел магической поддержки) и, получив разрешение Страйтона, отправилась за Йори, надеясь, что застану его на месте. Йонаса Рида закрепили за подразделением уравнителей год назад. Ментальная магия очень субъективна, зависит от настроения, доброй воли, внушаемости и ряда других человеческих факторов, например степени доверия и близости. Именно поэтому на любых операциях, где нужна телепатическая поддержка, я и Лекс работали с Йори, с которым установились неформальные дружеские отношения.

Кроме Лизы, он один из немногих, с кем я могла поделиться переживаниями о смерти Макса. Йонас разделял мою боль и не меньше желал отплатить Ризз-ша. Возможно, к этому присоединялось чувство патологической неприязни между менталами и магами смерти, берущее свое начало, кажется, от начала времен. «Чтецам душ», заряжающимся энергией от эмоций, претит безжалостная философия и ритуалы, в которых ради получения силы приносится малая или большая жертва. Несмотря на то что и те и другие формально относились к отделу магической поддержки, пересекались они крайне редко и по необходимости, даже кабинеты находились на разных этажах.

То же самое наблюдается и среди преступных кланов. У них сложные взаимоотношения, не только с полицией, но и друг с другом. Нтанда и Ризз-ша – вечное противостояние, в котором иногда, на свою беду, оказываются замешаны и другие. Фуду – стихийники, чаще всего нанимаются убийцами и действуют там, где требуется немедленный результат. Сила этих ребят напрямую зависит от природных явлений, потому на арене они появляются нечасто. Но уж, если дают о себе знать, даже группы захвата ОСА не всегда могут справиться с боевиками Фуду. И, конечно, Нишанти – клан пространственных магов и спиритуалистов. По моему скромному мнению, самый безобидный, если бы не постоянные временные искривления, прорывы и другие аномалии, как побочные эффекты применения их силы.

На магов работают и люди без способностей. В основном выходцы из неблагополучных семей, которые, так или иначе, попали бы в преступные группировки. Однако в этом случае они становятся «своими», «неприкасаемыми», и получают могущественную протекцию клана. Естественно, незаконные операции, покупка любой недвижимости, оплата налогов – все проводится под именами обычных людей, а маги остаются вне поля зрения. Только Винсент Корти – Патрон Нтанда – предпочитает забвению известность. Все знают кто он, чем занимается, но ни копы, ни агенты не могут найти законные основания, чтобы привлечь его к ответственности. А мерзавец забавляется – регулярно появляется на публике в обществе красоток и дает интервью газетам, называя себя простым честным бизнесменом.

Рано или поздно я положу конец этому цирку, но сначала разберусь с Ризз-ша. Версию связи банды Литтл Би и клана смерти следует прошерстить в первую очередь. Если они действовали вместе, а потом их интересы разошлись, это может быть мне на руку. Хочешь убить дракона – отруби ему голову. Надеюсь, этот Литтл Би знает что-нибудь, способное пошатнуть положение Патрона Ризз-ша.

Йори я нашла кормящим рыбок в коридоре третьего этажа. Эта почетная обязанность перешла к нему вместе с большим бесполезным аквариумом, который достался полиции от мэрии. Короткие рыжие волосы приятеля смешно топорщились и переливались на свету, как гребешки золотых рыб, суетящихся за стеклом. Немного лопоухий, тем не менее Йонас не выглядел простаком. Может, дело в природной харизме менталов, а может, в пронзительном взгляде серых глаз и тонких, поджатых губах. Солидности ему, безусловно, добавляли строгие очки в коричневой оправе. Ни разу не видела, чтобы он носил другие.

– Като! – Он широко улыбнулся, но, взглянув на меня, сразу посерьезнел. – У тебя что-то случилось?

Ничего-то от него не скроешь! Даже не копаясь в мозгу, по каким-то косвенным признакам, Йори мог распознать настроение человека, переживания, а иногда и мысли. Поначалу это меня пугало, но, когда некоторое время сотрудничаешь с менталами, начинаешь привыкать к их фокусам. К счастью, не так просто незаметно залезть в голову к уравнителям. Чутье на магию у нас в крови, заподозрить неладное и вовремя пресечь попытку удается в большинстве случаев.

– Вчера говорила с Максом, – я без предисловий пересказала Йонасу короткий разговор с братом. В кои-то веки он казался удивленным, если не ошарашенным.

– Но я думал, Ризз-ша убивают душу, – задумался он. – Тем более раз им в руки попался уравнитель. Представь, сколько энергии для поддержания жизни лича можно получить из такой души!

– Да уж, поживиться хватило бы всей верхушке. Но они банально не успели. Макс умер сам, до того, как они смогли завершить положенный ритуал, – мало кто понял бы, как тяжело дались мне эти слова. Йори обнял меня, совсем как когда-то обнимал брат – по-приятельски закинув руку на плечо.

– Прости, но ты уверена, что тебе не привиделось? Знаешь, воображение иногда играет с нами злые шутки, особенно если имеет место психологическая травма.

– Ты деликатно интересуешься, не двинулась ли я рассудком? – насупилась я.

– Это мне и так известно, – заулыбался ментал с явным намерением меня подразнить. – Я говорю о том, что с Максом говорила только ты. Лизбет ничего не слышала.

– Вот и проверим. Лиза согласилась сегодня провести спиритический сеанс. Думаешь, есть шанс, что Макс помнит своих убийц? – Я с надеждой взглянула на Йори. Мне просто нужно, чтобы кто-нибудь меня обнадежил.

– Если тебе в самом деле не привиделось, то не исключено. Память духов обрывочна и сумбурна, даже если он назовет имена, то может чего-то напутать. Но попытаться стоит, – Йонас вдруг нахмурился. – Погоди, ты сказала – сегодня? Дьявол, я не смогу присутствовать! Неделю назад обещал Бэтти съездить к ее родителям в Хаймаунт.

Бэттани Кинг – экстравагантная невеста Йори, восходящая звезда мюзиклов. Фамилия – псевдоним, конечно. Я никогда не понимала, как эти двое могут мирно сосуществовать, разве что помогает талант друга сглаживать конфликты. По мне так Бэтти – обычная капризная девица, которая рано или поздно найдет себе богатенького покровителя и без сожалений бросит полицейского ментала. Но Йонасу, конечно, виднее. Тем более раз дело дошло до знакомства с родителями.

– Без проблем, мы с Лизбет справимся сами. Теперь давай к нашему расследованию.

Я вкратце пересказала ему обстоятельства убийства Джонни Нэша и свои соображения о банде Литтл Би. По пути к тюрьме «Констанс-13», где отбывал заключение Нил Макензи, мы заехали в придорожную забегаловку и пообедали. Глядя на то, как Йори с джентльменской выдержанностью поглощает омлет с помидорами, я заказала бургер и завернула его себе на перекус, чем заслужила осуждающий взгляд ментала. Будь здесь Лиза, они бы наперебой замучили меня советами по здоровому питанию.

«Констанс-13» – не самая суровая тюрьма, куда помещались преступники средней руки. Здесь хватало аферистов всех мастей, сутенеров, уличных грабителей и мелких сошек. Весь этот сброд сейчас находился в общем зале и отрабатывал деньги на свое содержание, плетя сувенирные корзины на продажу. Зрелище бритоголового Макензи, выходящего к нам с корзинкой для пирожков, будто со страниц детской сказки, заставило меня улыбнуться – впервые за день.

– О! Легавые, – залихватски бросил он, окидывая нас неприязненным взглядом. – Чем обязан?

– Жизнью, – ухмыльнулась я и сделала приглашающий жест в сторону комнаты свиданий. – Пришло время отдать должок.

– Что, пришли меня укокошить, раз это не удалось Литтл Би?

Макензи насупился и в своей однотонной мешковатой робе сделался похожим на малыша-переростка.

– Не мели ерунды. Мы пришли задать несколько вопросов, – Йори предостерегающе посмотрел на меня. Все-таки традиционный метод менталов – расположить к себе преступника, а не напугать его. – Это сержант Ларссон, а меня зовут Йонас.

– Просто Йонас. Значит, будем на «ты», очкарик? – Макензи ухмыльнулся, но послушно прошел в комнату. Охранники, убедившись, что все в порядке, с лязгом закрыли за нами металлическую дверь. – Копы прислали ко мне своего мозгоправа.

– Пока я всего лишь наблюдатель, – простодушно пожал плечами Йори. – Не обращайте на меня внимания.

Ментал нарочно присел с самого краю и развалился на стуле, насколько позволяла площадь сиденья. Я отметила про себя, что он в точности повторил позу преступника.

– Хотите чего-нибудь выпить, мистер Макензи? Воды? Кофе?

– Пива, красотка, – заржал тот и громко рыгнул. Храбрился.

Я молча протянула ему пачку сигарет. Несколько минут мы наблюдали, как преступник со вкусом затягивается, кашляет и снова затягивается.

– А вы мне нравитесь, ребята, – наконец объявил он, вытряхивая из пачки несколько сигарет и, пряча их в карман робы. – Не то что те хмыри, которые упекли меня в каталажку.

– Прекрасно. Тогда может, вы сэкономите всем нам время, – вполне искренне обрадовалась я и даже позволила себе очаровательно улыбнуться.

– Э, не так быстро, подружка. Что-то не хочется сегодня плести чертовы корзины.

– Ответишь на наши вопросы, получишь освобождение от работы и пиво, – благодушно пообещал Йори, подмигивая мне. – С сержантом я договорюсь.

Макензи снова расхохотался.

– Плохой и хороший коп, – крякнул он и тяжело оперся локтями на стол. – Вот что я вам скажу: пиво, освобождение на неделю, и я расскажу вам все, что знаю.

– Освободим тебя сегодня и завтра. Будешь торговаться, не получишь пива и я залезу тебе в голову, – Йори говорил, не повышая голоса, но мне показалось, что в и без того гнетущем помещении убавилось света. На скошенном лбу Макензи проступили капельки пота.

– Понял я, понял, не кипятись, – преступник пошел на попятную. И добавил уже ворчливо. – Выходит, у нас здесь два плохих копа. Ну, валяйте, спрашивайте!

Не дожидаясь, пока он передумает, я открыла блокнот и приготовилась записывать.

– Мистер Макензи, вас задержали по обвинению в распространении наркотиков полтора месяца назад.

– Это я и так знаю, красотка, – с издевкой проговорил преступник. – Давай к делу.

– Мне по душе твое рвение помочь полиции, Нил, но ты будешь отвечать на вопросы в том порядке, в котором мне удобно, – я перешла на «ты» и под столом получила тычок ботинком от Йори.

– Советую с ней не спорить, – заулыбался ментал, подмигивая.

– Черт с вами, – отмахнулся преступник. – Сидеть в этой дыре мне еще долго.

Разумно. Обозленный полицейский может превратить жизнь заключенного в ад, если захочет. Не в моих правилах так делать, но хорошо, что Макензи об этом не догадывается.

Мы проторчали в тюрьме больше двух часов. Громила послушно отвечал на вопросы, а когда начинал артачиться, Йори умудрялся сгладить зарождающийся конфликт пряником, в том числе, моим припасенным бургером. Не дело это так плясать вокруг преступника, но ментал изъявил непоколебимое желание избавиться от вредной пищи, выбрав такой изощренный способ.

Как я и думала, Макензи не захотел распространяться о делишках своих подельников, при этом охотно делясь сведениями о банде Литтл Би. С покойным Джонни Нэшем он был знаком лично, и ничего хорошего рассказать об этом типе не мог. Впрочем, и сам Нил Макензи – тот еще фрукт. Пьяница-отец и гулящая мать привили сыночку соответствующее воспитание. Кто-то мог сказать, что у него не было выбора, кроме как стать на скользкую дорожку, и с этим трудно поспорить. Но у меня не та работа, чтобы жалеть преступников, и, тем более, надеяться на их исправление. Как показал личный опыт, такие никогда не исправляются.

Если верить словам Макензи, «пчелки» никогда не связывали себя обязательствами ни с одним из кланов. Они не делали этого принципиально по каким-то собственным соображениям. Поговаривают, что вся семья Литтл Би была убита в ходе какой-то межклановой разборки. Примечательно, что сам он многое перенял у магов: разработал систему поставок и связи между «пчелками», всегда действовал через подставных лиц. Создавалось ощущение, что он неплохо изучил политику кланов изнутри. Возможно, именно благодаря такой исключительной для бандита с улицы осмотрительности и умудрился не попасть под колпак Ризз-ша. Макензи сказал, что настоящее имя Литтл Би знали только его семья, Джонни Нэш и, может, еще несколько доверенных лиц.

Версию сотрудничества банды с кланом смерти нельзя окончательно отметать, но интуиция подсказывала, что этот путь ведет в никуда. Это ставило меня в тупик: тогда с какой же стати Ризз-ша убивать Нэша? То ли парень сам перешел дорогу магам, то ли здесь что-то другое. Например, не поделили территорию или даже проще – притон. Маги смерти предпочитают искать легкую добычу среди тех, кто подсел на наркотические вещества, перестал различать реальность и вымысел и кого точно не будут искать друзья и родственники. Соответственно, заведуют многими местами сомнительных удовольствий тоже они.

С легкой руки Йори у нас появилась небольшая зацепка: Макензи назвал имя своего приятеля из банды Литтл Би, который сливал ему кое-какую информацию. Днем он работает грузчиком на частном складе, а вечером промышляет наркотиками. Не то чтобы этот парень был какой-то крупной шишкой, но все же лучше, чем совсем ничего. Им-то мы и займемся завтра с утра, а пока проверим, найдется ли в полиции нужное досье.

Напоследок я насмешливо пожелала Макензи хорошего пребывания и шепнула кому надо, чтобы его освободили от работы. Окончательно обнаглев, велела одному из охранников смотаться за обещанным пивом для заключенного. Здесь подобные мелкие сделки в порядке вещей, повторять дважды не пришлось.

– Ну, что думаешь? – спросил Йори, как только мы вышли из «Констанс» и сели в машину. Двигатель завелся с привычным голодным урчанием, разгоняя пасущихся на капоте голубей.

– А что тут думать, – я тупо уставилась на руль, не трогаясь с места. – Нужно беседовать с курьерами Литтл Би, кто-нибудь да выведет нас на него.

– Я не об этом. Теперь, когда мы знаем, что «пчелки» не имели общих дел с Ризз-ша… Считаешь, он мог чем-то серьезно помешать клану смерти?

– Скорее всего, не имели, – поправила я. – Макензи, конечно, сказал при тебе правду, но он может и не видеть всей картины. В конце концов, Литтл Би мог захотеть отомстить Ризз-ша за свою семью или что-то в этом роде.

– Он не кажется мне идиотом, – заметил Йори. – Человек, который сумел организовать масштабный подпольный бизнес, не присягнув ни одному из кланов. Не похоже, чтобы он вдруг загорелся желанием свести счеты с жизнью таким печальным способом.

– А я, по-твоему, идиотка?

– Ты – коп, Катарина, это совсем другое дело. Даже без оглядки на Макса, покончить с Ризз-ша – твоя работа, а для Литтл Би – только лишние проблемы.

Я улыбнулась и по-доброму покачала головой. Йори всегда говорил правильные вещи – не поспоришь, не добавишь.

– Хочешь сказать, Литтл Би никак не поможет нам в борьбе с кланом смерти?

– Если бы хотел, то так и сказал бы, – веско заметил Йонас. – Просто советую тебе не слишком на это рассчитывать. И не забывай, что Ризз-ша сами привели уравнителей к трупу Джонни Нэша. Что-то здесь не так.

– Я помню. И эту загадку нам предстоит разгадать.

– Като, где тебя черти носят?!

Едва я переступила порог полицейского управления, на меня набросились детективы из отдела убийств.

– У меня вообще-то выходной сегодня, – пробормотала я, пытаясь пробраться к лестнице. Не тут-то было. Плечистый офицер Рик, чью непроизносимую фамилию я никак не могла запомнить правильно, загородил мне путь и уставился сверху вниз. Двое его коллег встали по бокам от него, словно телохранители.

– У Лекса тоже, что ли?

– И у него, разумеется. Позавчера ночью вместе дежурили. – Я взглядом попрощалась с Йори, который поспешил ретироваться на свой этаж. Где отдел убийств, там маги смерти.

– Ладно, но тут такое дело… – Рик украдкой почесал затылок. – В общем, раз ты все равно здесь, съезди-ка посмотри, что к чему. В придорожном мотеле нашли труп, подвешенный к потолку весьма оригинальным способом. Это по твоей части.

– Конечно, – фыркнула я. – Обожаю смотреть на висельников.

– Он висел на собственных кишках.

– О! Фирменная «петля» Ризз-ша.

Любопытно. Может ли это убийство быть как-то связано с предыдущим или просто совпадение? Уж больно способ выбран экзотический.

– Угу. Что интересно, убитый – маг смерти, выпускник магического пансиона Тристоля, – добавил Рик.

Тристоль – небольшой городишко в двухстах милях к северу от Сорэйна. Тамошний пансион готовит довольно посредственных магов, и почти никому из них не приходит в голову соваться в столицу, где и так работы немного. А если приходит, то, как правило, они уезжают восвояси, несолоно хлебавши. И что же, интересно, натворил убитый, раз клан смерти решил прикончить своего «брата по искусству» тем способом, которым обычно убивают предателей?

– Мы составили протокол, но ждали кого-то из уравнителей, прежде чем все там почистить, – сказал детектив. – Так что, хватай Лекса и…

– Лекс пусть отдохнет, – отмахнулась я. – Не хватало еще убирать за ним блевотину.

– Как знаешь, – пожал широкими плечами Рик. – Идемте, парни!

Мотель «Оазис» располагался на выезде из города и не имел дурной репутации. Здесь не порхали ночные бабочки, посетители не играли в карты, а в кафе не наливали спиртного. Бетонная, лишенная фантазии конструкция, больше напоминала коробку из-под обуви, чем жилище. Размеры комнат были соответствующие. «Постель и завтрак» – вот то, что предлагала вывеска перед мотелем, и ее следовало воспринимать буквально, ибо даже удобства располагались на этаже, а не в номерах. Что ж, вполне подходящее место, чтобы повеситься. Ну или помочь повеситься ближнему.

На парковке меня встречали. Бледный офицер с нездоровым румянцем отвесил сухой кивок и, не говоря ни слова, проводил к номеру двадцать три. В коридоре терлись постояльцы мотеля, время от времени кидая любопытные взгляды в сторону двери.

– Так, и где здесь касса? – хмурясь, поинтересовалась у румяного.

– К-какая касса? – моргнул он.

– Та, в которую выстроилась вся эта очередь. Ну-ка, разошлись по своим номерам! – Я кивнула офицеру на зевак, чтобы он ими занялся.

«Петля» – самое отвратительное, что мне доводилось видеть за все годы службы в полиции. Сами Ризз-ша прибегали к этому методу убийства нечасто, и каждый такой случай врезался в память, как острое сверло. Лица жертв, их одежда, позы, цвет внутренностей – я помню все. И сейчас мне предстоит навсегда сохранить еще одно лицо… Говорят, всегда легче, когда знаешь, чего ожидать. Я знала, но именно поэтому легче не было.

Из номера выглянул Карл Данки – судмедэксперт. У Данки было вытянутое птичье лицо, а торчащий хохолок обеспечил ему прозвище Дятел. Кстати, и шутки у него такие же.

– Посмотрим, чем сегодня завтракала сержант Ларссон, – проворковал он, говоря обо мне в третьем лице. – Оставил для тебя бумажный пакет в углу.

– Спасибо, как раз думала, куда бы стошнить от твоей кислой рожи, – не осталась в долгу я.

Сладковатый, приторный запах крови нахлынул удушливой волной. Так пахнет на скотобойне. Но вместо освежеванных туш коров и свиней под потолком висел человек. Худощавое тело покачивалось в такт неслышной музыке смерти, будто его только что трогали или в комнате сквозило. Мне даже послышалось мерное, противное поскрипывание. Шкряб-шкряб, шкряб-шкряб… Игра воображения. Яично-желтые занавески в веселый цветочек потяжелели от крови. На полу, стенах и потолке виднелись алые брызги и разводы. Комната выглядела как холст безумного художника, изобразившего здесь все свои больные, воспаленные идеи. И центром композиции, венцом кошмарного творения был человек, выпотрошенный, как соломенное чучело. Вспоротый живот зиял багровой пустотой, а часть внутренностей кровавой кашей покоилась под ногами убитого. Шею склизкой змеей обвивал его же собственный кишечник, другим концом прикрепленный к потолочному крюку.

– Вот так колбаска, да, Ларссон? – бодро обронил Данки. – Интересно, какой узел использовали?

Тошнота сжала горло липкими пальцами. Нельзя глубоко вдыхать… Господи, до чего же мерзко! Уже года два, как не рвало на местах преступлений, и терять лицо перед Данки не хотелось. Я заставила себя взглянуть на бледно-розовый кишечник.

– Самозатягивающийся с полуштыком, – наконец проговорила я. Судмедэксперт одобрительно крякнул.

В висках стучал пульс. Сердце билось, как жалкая рыбешка. Никуда не годится! Усилие воли – и я прислушалась к Аспекту. Определенно, никаких ритуалов здесь не проводили. Ни сигнатуры – особого «почерка» какого-либо вида магии, ни потусторонних сущностей. В общем-то, ожидаемо, ведь энергетическая карта не показала всплеска силы в этом районе. Так что утверждать, что жертву прикончили именно Ризз-ша, можно только исходя из способа убийства. Чертова «петля», как я была бы рада никогда больше такого не видеть!

– Жертва была еще жива, когда делали надрез, – не преминул прокомментировать Данки. – Скопление крови в тазовой полости свидетельствует о том, что сердце продолжало работать какое-то время.

Судмедэксперт поравнялся со мной и с постным видом начал жевать кусок пирога.

– Хочешь? – Он протянул свой тормозок, заботливо завернутый в клетчатое полотенце.

– С мясом? – без выражения поинтересовалась я, сдерживая рвотные позывы.

– Ага. Жена готовила.

Линетт Данки – маг смерти. Поистине идеальная пара!

– Спасибо, – не без опаски взяла кусочек. – Надеюсь, филе вы с Линетт закупаете в лавке, а не приносите с работы.

Он издал странный звук, похожий на сдавленный смешок, и чуть не подавился пирогом.

– Ну, что там, сержант? – В номер заглянул румяный офицер, дежурящий у двери.

– Труп, – коротко буркнула я, прилагая все усилия, чтобы еда не полезла обратно.

Увидев наши с Данки жующие лица, коп поспешил ретироваться из номера.

– Следов магии нет, но зуб даю – здесь потрудились Ризз-ша, – сказала я судмедэксперту.

– Тебе виднее, – осторожно ответил тот. Он не любил строить допущения на основе догадок.

Теоретически можно предположить, что это банда Литтл Би решила отомстить таким образом за убийство Джонни Нэша. Но, во-первых, опять же – «петля». Во-вторых, все-таки еще нет доказательств, что повешенный – член клана Ризз-ша.

Через пять минут мое авто с визгом отъехало от мотеля и устремилось по шоссе в направлении полицейского управления. Я спешила как можно быстрее убраться от злополучного места и, по возможности, забыть увиденное сегодня. Конечно, последнее осуществить вряд ли удастся…

Что же все-таки происходит в городе? Как показывал опыт, если один клан вынырнул на поверхность, скоро зашевелятся и остальные. Такое уже бывало, и не раз. В основном, конечно, заварушка происходила между Ризз-ша и Нтанда, но и другие в стороне не оставались, стремясь урвать свой кусок праздничного торта. Однако на этот раз, вполне вероятно, намечается разборка только внутри клана смерти. Что ж, хаос в их рядах мне только на руку. Беспорядок – отец ошибок, и я буду рядом, когда кто-то из этих палачей оступится.

Признаться, после того как я покинула кровавое место преступления и немного успокоилась, меня охватило странное, ранее незнакомое чувство. Не просто удовлетворение, а мстительное торжество. Убит маг смерти, и пусть пока нет доказательств, что он работал на Ризз-ша, все указывало именно на это. Члены ненавистного магического клана сами режут друг друга, как скот! Каково? Если так пойдет и дальше, возможно, мне даже не придется вмешиваться… Но нет. Вот уже несколько месяцев во снах вижу, как Патрон Ризз-ша кричит сначала от отчаяния, когда я лишаю его магии, а потом от боли. Наблюдаю, как он молит о прощении и пощаде и, наконец, как медленно и неотвратимо жизнь покидает измученное, истерзанное тело. Сон никогда не заканчивается его смертью, обрывается в самом конце, и утром я просыпаюсь все с тем же ощущением пустоты и безвыходной злости. Но однажды увижу концовку наяву…

В управлении я осталась с пустыми руками. Досье, даже самого тонкого на повешенного мага не нашлось, что неудивительно, тем более если он только выпустился из пансионата и до сих пор нигде не светился. Я велела секретарю отдела отправить телеграмму в полицию Тристоля с запросом на информацию об убитом. Пока придет ответ, у меня есть время наведаться на частный склад, где работает член банды Литтл Би, на которого указал Макензи. Это, разумеется, необходимо сделать утром, причем обязательно взять с собой Лекса, а то дядюшка Эрни погрозит пальчиком и поставит в угол. Хотя бы соваться на склад без прикрытия и без наставлений шефа полиции не решилась, не настолько еще ополоумела.

Остаток дня прошел беспокойно. Я просматривала фото с места убийства тристольского мага в поисках каких-то малоприметных, незначительных деталей. Прокручивала в голове показания Макензи, пытаясь вспомнить что-нибудь, упомянутое вскользь, но способное помочь расследованию. Ничего. Картинка не складывалась. Через час ко мне зашел детектив из отдела по борьбе с наркотиками и отдал досье на Лэнса Инглиса – того самого, которому завтра предстоит нанести визит.

– Ты там осторожнее с этим кадром, – посоветовал он. Детектива звали Джек Макфиш, и он был новеньким. Месяца два как его перевели из восьмого участка в центральное управление полиции.

– А что с ним? – спросила я скорее для поддержания разговора. Со всеми преступниками нужно держать ухо востро.

– Да не с ним конкретно. Просто в городе неспокойно, – Макфиш почесал белобрысый затылок. – Притоны то закрываются, то открываются. Проблемы с поставками. Банды устраивают за городом перестрелки. Наркоши шепчутся, что это Ризз-ша чистят свои ряды.

– Что ты имеешь в виду – чистят ряды? – Я обратила на детектива внимательный взгляд.

– Убирают ненадежных партнеров, – Макфиш наклонился над моим столом и сделал лицо «по секрету всему свету». – Наш осведомитель в одной из банд говорит, что Ризз-ша кто-то крупно подставил с поставками наркоты, вот они и бесятся.

– О! – я рассеянно посмотрела на досье Инглиса. – Спасибо за информацию, Джек. Если будет что-то еще – заглядывай, ладно?

– Идет.

Макфиш вышел из кабинета, оставив меня в раздумьях. То, что я от него узнала, вполне вписывалось в мою версию о том, что Литтл Би насолил клану смерти. Если он каким-то образом сорвал поставки или выкрал партию наркоты, этого вполне могло хватить, чтобы Ризз-ша вынесли ему приговор.

Мистер Инглис оказался парнем с непростыми отношениями с законом. По малолетству несколько раз привлекался за мелкую кражу, но, что более серьезно, – проходил по подозрению в убийстве отца. Папаша частенько надирался в стельку и пускал в ход кулаки, поколачивал жену и своих трех сыновей. Обвинения были сняты с Инглиса после того, как его мать взяла вину на себя. В итоге убийство списали на самозащиту, во что лично я могу поверить. К сожалению, таковы реалии многих неблагополучных семей, и подобные исходы в наши дни далеко не редкость.

Несколько лет назад Лэнса Инглиса арестовали за нарушение общественного порядка в нетрезвом состоянии, после чего он на время пропал из поля зрения полиции. По предположению детективов отдела, именно в этот период Инглис пристрастился к наркотикам и вступил в банду Литтл Би. Как бы там ни было, три месяца назад он освободился из «Констанс-13», где отбывал годичное заключение за распространение наркотических веществ. С тех пор не привлекался и даже нашел официальную работу грузчиком. Хотя, конечно, иллюзий о его основном заработке, этот факт не давал.

Когда от неразборчивых пометок детективов стало рябить в глазах, я решила, что на сегодня достаточно. Кроме того, не терпелось скорее провести спиритический сеанс. Во рту мгновенно пересохло, а сердце забилось сильнее, как только подумала о предстоящем разговоре с духом брата. Штатное авто я оставила на полицейской стоянке и отправилась к дому Лизы пешком, чтобы немного привести мысли и чувства в порядок. Иногда казалось, что моя жизнь проходит в постоянном напряжении, изматывающем ожидании чего-то. Конечно, работа в полиции не из легких, я осознавала это, когда поступала в академию. Перед глазами стоял воодушевляющий пример отца, да еще и Макс все уши прожужжал, что наши способности должны служить на благо страны. Тогда я готова была сворачивать горы, и порой мне это удавалось. А теперь… теперь все чаще ощущала себя одинокой и высушенной, как осенний лист в школьном гербарии.

Лизбет встретила меня на этот раз в шелковом халате, из чего я сделала вывод, что пришла слишком рано. Подруга никогда не позволяет себе встречать гостей в домашнем. Благо она успела нанести косметику, иначе не избежать мне причитаний по поводу приличествующих даме пятнадцатиминутных опозданий и прочей чепухи.

Без лишних расшаркиваний и «чаепитий», мы перешли сразу к делу и разложили на полу гостиной инструменты для сеанса и цветы амаранта. Лиза успела где-то раздобыть ритуальную пирамидку из хрусталя и разместила ее в центре зеркала, тем самым усилив свойства призыва. Свет свечей красиво преломлялся внутри нее и рассыпался по зеркальной поверхности разноцветными искорками. Я вспомнила, как вчера в то же время символы на зеркале светились зловещим зеленым цветом и поежилась.

– Успокойся, а то твой страх притянет сюда какую-нибудь низшую сущность, – ворчливо заметила Лизбет, хотя сама выглядела бледной и тревожно поджимала губы.

– Я спокойна.

Вранье, но мне необходимо было произнести это утверждение вслух. Настойку дурмана она не предложила, посчитав, что пирамида и амарант вполне способны заменить ее по силе действия. Это очень разумно, ведь после принятия подобных веществ порой нельзя верить самой себе и прошлый сеанс тому яркое подтверждение. Я до сих пор не была до конца уверена, уж не привиделось ли мне потустороннее свидание с братом. Но все ощущения кричали о том, что в тот день я действительно с ним говорила…

– Когда я начну читать мантру призыва, думай о Максе, – тем временем наставляла меня Лиза. – Лучше вспоминай те моменты, которые вызывают самые сильные эмоции. Тогда шанс ответа наиболее высок.

– Его кисть в коробке из-под печенья и похороны в закрытом гробу? – Я сжала зубы, чтобы не завыть вслух.

– Господи, Като, если это поможет, то да! – воскликнула она с каким-то смешанным оттенком досады и печали в голосе.

И все повторилось. Наши соединенные в кругу руки, монотонное чтение Лизбет и мои полные отчаяния мысли о Максе… Вот только на этот раз ничего не произошло. Свечи продолжали гореть ровным теплым светом, символы на зеркале – всего лишь выцарапанные надписи. Бездушные и безжизненные, на холодной поверхности. Ничего. Но почему?

– Неси дурман, – мрачно произнесла я. Это единственное, что присутствовало во время прошлого ритуала и чего недоставало этому. Другой причины провала не может быть… Или может? Я ведь не эксперт в спиритических сеансах, да и Лиза, чего греха таить, тоже.

Подруга хотела возразить, но, посмотрев на мое лицо, сразу передумала. Мы опрокинули в себя солоновато-горькую настойку и повторили призыв. Снова ничего… Только пустота, которая разлилась в душе, подобно океанскому приливу. Неужели все зря?

– Давай еще раз, – настойчиво потребовала я. Лизбет лишь покачала головой.

– Като, не сработает, – начала она и осеклась, столкнувшись со мной взглядами. – Может, просто день неподходящий. Так бывает, все-таки вызов духов – не точная наука, здесь все зависит не только от людей.

– А когда подходящий, Лиза? Завтра, через неделю, через год? – Я в сердцах смахнула с зеркала цветы амаранта. Подруга молчала, вперив глаза в пол, и мне стало совестно. – Прости. Не бери в голову.

– Я понимаю твое разочарование, – коротко кивнула она, принимая извинения. – Но, поверь, я сделала все что могла. И ты тоже, так что не нужно себя корить.

– И в мыслях не было, – второй раз за вечер соврала я.

В последнее время винить себя во всем стало дурной привычкой. Но что беспокоило меня намного больше – я испытывала не разочарование, как должна бы в такой ситуации, но ярость. Хотелось разбить чертово неработающее зеркало вдребезги, а хрустальной пирамидкой запустить в ближайший мусорный бак. И только расстроенное лицо Лизы сдерживало меня от разрушительных порывов. Она тоже переживала, что ничего не получилось, и в какой-то мере разделяла мои чувства.

– Мне нужно все обдумать, – сказала я, поднимаясь с пола. – Попробуй, пожалуйста, узнать, в чем дело и почему второй раз вызов не сработал.

– Окей, – покорно согласилась Лиза. – Покопаюсь в литературе и сообщу, если что-нибудь прояснится.

Я натянуто улыбнулась и покинула квартиру подруги. На этот раз не стала сворачивать в бары и искать приключений, и доехала до своего дома на такси. Водитель полдороги пытался разговорить позднего клиента, но после того как я хмуро велела ему заткнуться, оставил свои потуги и остаток пути обиженно сопел. Напоследок компенсировав грубость чаевыми, поднялась в квартиру и долго не могла заснуть.

Макс предстал передо мной, как партизан на допросе. На скуле красовался огромный багровый синяк.

– А тебе идет, – усмехнулась я с порога, окидывая его взглядом. – Джемпер под цвет подбирал?

Действительно, пуловер насыщенного бордового цвета странным образом сочетался с боевой раскраской.

– Старался, – немногословно бросил Макс и прошел в квартиру.

Он еще жил с родителями и недавно поступил в академию, тогда как я уже вовсю пользовалась благами полицейской службы. Жилье предоставлялось государством.

– Врезал ему хоть? – спросила я, поставив закипать воду для чая.

– Угу. Мне бы покрепче чего, – брат с намеком уставился на дверцу кухонного шкафчика, где хранился виноградный концентрат. Уже два года как приняли «сухой закон».

Я кивнула.

– Что не поделили?

Макс потупился, разглядывая узоры на чашке перед собой.

– Ничего, это на тренировке, – буркнул он.

– Ну, да, конечно. – Я скептически хмыкнула. – Помню, устроила я однажды такую тренировку одному самоуверенному засранцу. Вид у него был примерно такой же.

– Я серьезно, это была тренировка, – скривился Макс и раздосадованно поджал губы. – Мне нужно больше заниматься.

– Ты же лучший на курсе! – не сдержала удивления.

– На курсе – да, но сегодня на показательное занятие пригласили выпускников.

– А-а-а, – понимающе протянула я. – Постой, тогда почему меня не позвали?

Брат забавно фыркнул.

– Наверное, Винслоу опасался, что ты отметелишь всякого, кто меня стукнет, – посмеиваясь, сказал он.

– Правильно опасался, – я тоже заулыбалась. – Так кто это был?

– Так я тебе и сказал!

– Ну, правда, мне просто интересно, кто смог тебя разукрасить.

Макс пронаблюдал, как я наливаю винный напиток.

– Элиас.

– О! – Я замерла, не долив до краев, а он тут же залпом опрокинул чашку. Зол был, наверное. И расстроен. Мне захотелось его подбодрить. – Это же совсем другое дело! Элиасу и продуть не стыдно. У меня вон до сих пор отпечаток его подошвы на заднице! Хочешь посмотреть?

И я сделала вид, что собираюсь спустить штаны. Когда-то жутко обиделась на Элиаса, что он наподдал мне поджопник при всех на тренировке. Сейчас, конечно, вспоминаю об этом с юмором.

– Да ну тебя! А то я твоей тощей задницы не видел, нет там никакого отпечатка! – улыбнулся Макс и жестом попросил добавки.

– Кто так пьет изысканное вино? – показушно проворчала я.

– Винище это паршивое, а не вино. Наливай давай.

– Точно, – вторая чашка тоже не пустовала.

Приятной неожиданностью стало, что Лекс проснулся пораньше и взял на себя труд забрать авто со стоянки, чтобы подбросить меня от дома. Напарник выглядел бодро, два дня на сон и восстановление вполне хватило. Естественно, в управлении ему уже растрепали последние новости о нежданном «повышении», и теперь он стоял, облокотившись на черный капот, с видом победителя. Полы бежевого плаща небрежно откинуты назад, открывая взгляду полицейский значок и кобуру, прикрепленные к ремню. Из-под коричневой фетровой шляпы, скрывающей в тени половину лица, торчала сигарета, на этот раз зажженная. Лекс дожидался меня уже некоторое время.

– Опаздываете, сержант Ларссон, – укоризненно констатировал он, бросая сигарету на тротуар и раздавив ее ботинком.

– Поехали уже, босс, – усмехнувшись, бросила я, ловко присаживаясь на водительское сиденье. Если Лексу вздумается играть в начальника, лучшее, что можно сделать, – относиться к этому снисходительно и не поддаваться. Тогда спектакль быстро ему надоест и все вернется на круги своя.

– Почему это ты сегодня за рулем? – недовольно спросил напарник.

– А ты знаешь, куда ехать? – ответила в тон. – Так вот, нам нужен склад компании «Солекс-мет», это на восточной окраине города. Я знаю дорогу.

– Что там хранят? – полюбопытствовал Лекс.

– В основном арматуру. Наш парень – Лэнс Инглис – работает грузчиком, да ты это уже, наверное, читал. Видел его досье?

– Угу. Предстоит повозиться, – резонно заметил он. – Таким ребятам, как этот Инглис, для сотрудничества с полицией нужен… э-э… стимул.

– Вот я его и простимулирую. Но пушку держи наготове, там рядом могут быть его приятели.

Склад «Солекс-мета» оказался целой территорией, огражденной высокий сетчатым забором. Внутри я насчитала пять длинных одноэтажных построек сарайного типа, каждая пронумерована. Завидев полицейскую машину, в сторожевой будке нас пропустили без проблем, из чего можно сделать вывод, что ничего нелегального здесь не хранят. Или, по крайней мере, хорошо прячут.

– Сэр, – обратилась я к сторожу, как только мы с напарником вышли из авто. – Где я могу найти мистера Инглиса?

– А которого? У нас на складе трое Инглисов работают.

Сторож – здоровый небритый детина в рабочем комбинезоне, подслеповато щурился. Его блестящая лысина, наверное, должна отбрасывать солнечные зайчики в ясные дни.

– Семейный подряд у них тут, что ли… – пробормотала я и вспомнила из досье, что отец Лэнса бил жену и троих сыновей.

– Братья. Так который? – мужик нетерпеливо переминался с ноги на ногу, будто чувствовал себя некомфортно перед двумя копами. К счастью для сторожа, он меня совершенно не интересовал.

– Лэнс.

– Он сейчас в постройке номер три, на погрузке, – махнул рукой детина. Подумав, добавил. – И не советую совать значки ему под нос. Больно нервный парень.

Мы с Лексом обогнули несколько строений и направились к третьей. Здесь стояли два грузовика, набитых металлическими трубами и прочей арматурой. Неподалеку валялась груда мешков, на которых, как на тюфяках, возлежали рабочие. Курили и громко что-то обсуждали, не стесняясь щедро разбавлять свою речь непечатными выражениями. Узрев двоих незнакомцев, притихли, только зыркали настороженно из-под надвинутых на самые брови козырьков.

– Заблудились? – подал голос парнишка лет пятнадцати. Над губой только-только начали пробиваться реденькие светлые усы, а за ухом торчала сигарета.

– Заткнись, Патрик, – лениво обронил другой, с ухмылкой посматривая на своих приятелей. Мол, смотрите, какой наглый растет. – Вам чего надо? Хозяин будет после обеда.

– Нам нужен мистер Лэнс Инглис, – Лекс взял разговор с работягами в свои мужские руки. Я с самым миролюбивым видом встала рядом с напарником, чтобы в случае чего оказаться как можно ближе.

– А вы кто такие, копы что ли? – заржал этот самый Патрик, но, наткнувшись на наши серьезные взгляды, улыбка слетела с его лица и сменилась испугом. – Лэнс, беги!!! Здесь копы!!! – заорал мальчишка во все горло и сам бросился наутек, перепрыгивая через мешки, как кузнечик.

Следом побежал другой, повыше и покрепче, и он прихватил с собой обломок железной арматуры. Другие грузчики остались на местах и поспешно подняли руки, когда я выхватила из кобуры револьвер. Гулять так гулять!

– Я возьму бугая и мальчишку, а ты ищи Инглиса, – скомандовал Лекс и пустился за кузнечиком. Это была моя реплика.

С другого конца здания послышался звук выбиваемого стекла. Мне не нравилось, что за спиной остаются рабочие, которые могут оказаться приятелями Инглиса, но выбора не было. Я обогнула строение и очень скоро поняла, что не ошиблась: мужчина в рабочей робе забежал за угол соседнего склада. Теперь можно не торопиться. Я видела, куда тот направился, и деваться ему на этой территории особо некуда – вокруг пустырь. Долго не побегает.

– Мистер Инглис, рекомендую не делать глупостей! – прокричала я, надеясь, что тот внемлет голосу разума. – Мы просто хотим поговорить.

Позади раздался грохот металла, будто рухнуло что-то тяжелое. Следом донеслась забористая ругань Лекса и не менее эмоциональный ответ кого-то из грузчиков.

– Ага, как же… Валите к Дьяволу! – донесся хриплый голос из-за угла. – Я ничего не сделал!

– Тем более, – показательно удивилась я. – Прекращайте играть в прятки и выходите.

– Проваливай к черту, полицейская сука, пока я добрый! – интонации приобрели угрожающий оттенок. Нет, ну это уже совсем невежливо.

Обстановка накалялась, а я не могу ждать вечно. Держа наготове ствол, осторожно обогнула складскую постройку и выглянула из-за угла. Инглиса здесь уже не было. Право же, так можно ходить друг за другом, пока кто-нибудь не свалится от обезвоживания! Я решила изменить направление и перехватить беглеца с другой стороны, но услышала шорох и неясную возню за стеной. Оббежать вокруг и войти через дверь не хватило бы времени. Я осмотрела стену. Окон с этой стороны не оказалось, однако обнаружился очень милый, аккуратный подкоп. Размерами он как раз подходил, чтобы мог пролезть взрослый мужчина, и был прикрыт несколькими мешками. Я тихо приподняла один из них, убедившись, что его легко передвинуть. Судя по всему, через этот лаз грузчики воровали ночью арматуру, когда складские помещения закрывались на замок.

Возиться в земле из-за наркокурьера, которого даже не собиралась арестовывать, мне не улыбалось. Наверняка он ошивается рядом с лазом, чтобы огреть меня по голове, вздумай я пролезть под стеной, или дать деру, как только объявлюсь в дверях склада. Неподалеку отсюда стояла подкопченная сбоку, ржавая бочка с водой для умывания. Именно на случай подобных обстоятельств предпочитаю всегда надевать темную, немаркую одежду. Я придвинула ее к лазу, перекрыв пути отхода для Инглиса, и направилась к двери.

Лекс тем временем застегивал браслеты на руках бугая с арматурой, но прыткого мальчишку еще не поймал. Под глазом напарника красовался свежий багрово-синий фингал. Мы встретились взглядами, и я кивком указала ему, что собираюсь войти на склад.

Створка массивной двери противно лязгнула ржавыми петлями. Звук разнесся по всему помещению и завис под высокими деревянными балками потолка. Прекрасно. Теперь Инглис оповещен, что я пришла по его душу. Пахло железом, пылью, сигаретным дымом и почему-то машинным маслом. Вдоль всего склада тянулись ряды сложенной арматуры – металлические сетки, стержни и каркасы. Все это добро ограничивало обзор и представляло для Инглиса отличное укрытие.

– Лэнс, кончай валять дурака! – сделала я еще одну попытку увещевания, пробираясь вдоль длинных стальных прутьев с палец толщиной. – Снаружи мой напарник арестовывает твоих приятелей.

Или братьев. Если предупреждение и возымело действие, то противоположное ожидаемому. Я обошла секцию стержней. Между рядов вышел мужчина в комбинезоне и нерешительно поднял руки. Фото Инглиса было в профиле, но из-за плохого освещения лица не рассмотреть… И я опустила оружие – большая ошибка! Преступник налетел из бокового прохода, вышиб ствол из руки сильным ударом. Револьвер жалобно звякнул о напольную плитку, и Лэнс тут же пнул его ногой. Я воспользовалась задержкой, и зарядила нападавшему локтем под дых. Тот с хрипом выдохнул, начал заваливаться на сложенные штабелями металлические стержни, один из которых торчал концом аккурат в его сторону. И, черт меня дери, я не желала смерти даже такому мерзавцу, как Лэнс Инглис! Оттолкнула его весом своего тела в каком-то дюйме от арматуры.

Благородного порыва преступник не оценил. Видимо, решил, что дама намерена продолжить борьбу в партере. Он сбросил меня с себя и попытался навалиться сверху.

– Чего стоишь, помоги же мне! – зарычал Лэнс, обращаясь к грузчику, который так и стоял с поднятыми руками и раскрытым ртом.

– Не будь идиотом, парень, я офицер полиции! – прошипела, защищая руками голову. Ушибленная кисть болела адски. – Зови моего напарника!

Грузчик бросился в сторону выхода, а мы с Инглисом закатались по полу. В итоге ему таки удалось оседлать меня, придавив сверху своей тушей.

– Жаль, что ты коп, – тяжело дыша, прошептал Лэнс. – Я бы за тобой приударил. Люблю баб с норовом.

Наверное, он хотел оглушить меня. Надеюсь, ему хватило бы ума не забивать насмерть офицера полиции. Силы были неравны, но и мне не за красивые глаза дали звание сержанта. Когда ублюдок одной рукой потянулся за железным прутом, я крепко перехватила в воздухе его запястья. Резко приподняла бедра, заставив Лэнса потерять равновесие, и спихнула с себя, одновременно перекатываясь на бок. Больше не хотелось играть в хорошего копа. Я от души заехала костяшками пальцев в основание носа. Мерзавец с хрипом запрокинул голову, и мой кулак врезался ему в кадык. Вскочив, я несколько раз приложила Лэнса ногой в живот. Уж не знаю, куда попала, но корчился гад очень убедительно.

За этим занятием меня застали вбежавший в помещение напарник и еще с дюжину рабочих склада. Мальчишка и другой бежавший грузчик были в наручниках.

– Оставь его в покое! – закричал мальчик, почти срываясь в истерику. – Лэнс!.. Лэнс!..

– Эй, Като, полегче! – обеспокоенно отозвался напарник, не без усилий удерживая брыкающегося парня. Потом заметил мою ушибленную скулу и кровь из носа, встряхнул малолетнего бегуна. – Так, а ну цыц!

Зыркнув исподлобья на всю эту ораву, я демонстративно медленно подняла револьвер и вернула в кобуру. Без нежностей перевернула Лэнса лицом в пол и застегнула наручники так сильно, чтобы металл впился в запястья.

– Ну, что, ребята, может попробуем по-хорошему для разнообразия? – растягивая слова, обратилась я главным образом к братьям Инглисам.

В том, что эти трое принадлежали к одному семейству, сомнений почти не оставалось. В голове звенело после пропущенного удара, левая половина лица припухла и саднила, а во рту ощущался привкус крови. Фингал Лекса начинал расплываться и заиграл фиолетовыми оттенками. Повеселились, нечего сказать.

– Мы ничего не сделали! – запротестовал все тот же паренек.

Это я уже слышала, добром не кончилось.

– Нападение на офицера полиции – достаточно, чтобы засадить всех троих за решетку.

– Мальчишку не троньте! – подал голос третий братец. – Он и правда не при делах.

– Да, Патрика оставьте, – заступился еще один грузчик, тот самый, что вылез передо мной с поднятыми руками. Остальные согласно закивали. Некоторые переминались с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуверенно, переча копам, другие – смотрели прямо и с вызовом.

Мы с Лексом обменялись мрачными взглядами, но ссориться с компанией работяг – не лучшая мысль. Лично мне на сегодня и без того драмы хватило.

– Мальчик остается здесь, – объявил напарник, расстегивая на нем наручники. – Этих двоих мы забираем в управление.

Пока мы заталкивали Инглисов в авто, грузчики потихоньку разошлись по своим делам. Представление окончено, и только хмурый взгляд Патрика – младшего из братьев – я поймала в зеркале заднего вида, отъезжая от склада.

Я задумчиво барабанила пальцами по столешнице. Звук этот изрядно раздражал допрашиваемого, хотя он и так оказался парнем неспокойным. Доставив братьев Инглисов в управление, мы с напарником развели их по разным комнатам. Конечно, Лэнс, учитывая его богатый криминальный опыт, не мог не знать, что это стандартная процедура, но все равно заартачился. За полтора часа мы с Лексом несколько раз сменили друг друга в допросных, а наш преступник не проронил ни единого слова. Он упорно отказывался отвечать, пока к нему не приведут брата. Я выпила уже три чашки кофе и даже сходила на перекур с коллегами из наркоотдела. К слову, те посоветовали мне пойти на небольшие уступки. Черта с два ему, а не уступки! Лэнс Инглис еще должен ответить за мою разбитую скулу и синяки на руках. Теперь все, кого я встречу, будут думать, что бедняжку поколачивает муж. Хотя какая, собственно, разница?

– Приятель, ты меня уже основательно достал, – прямо сообщила преступнику, с которым мы давно перешли на «ты». – Если через десять минут ты не расскажешь мне то, что я хочу знать, придется притащить сюда твоего младшенького. Как бишь его? Патрик?

– Попробуй, – нагло осклабился Лэнс. – На складе вам, копам, живо объяснят, что к чему. Или ты возьмешь с собой целую группу захвата, чтобы арестовать пацана?

Я нахмурилась. Эту линию можно отбросить. Арестовывать детей мне приходилось, но не сказать, чтобы занятие приносило удовольствие. К тому же, скорее всего, такая мера не принесет результата. Угроза выдать другим членам банды Литтл Би поболтушки Лэнса с Нилом Макензи из конкурирующей группировки, тоже лишены смысла. По той простой причине, что выдавать некому – их имена-то я и хотела бы выяснить.

В этот самый момент дверь открылась, и в комнату вошел Йонас Рид, держа в руках разрешение на ментальный допрос, подписанное шефом полиции.

– Ну, наконец-то! – Я воздела руки к небесам. – Дядюшка Эрни смилостивился надо мной. Надо привести Лекса, а то будет возмущаться, что не позвала его, когда запела наша птичка.

И начала пристегивать руки и ноги преступника к стулу.

– Это еще что за фокусы ты готовишь? – забеспокоился тот, глядя на меня из-под тяжелых кустистых бровей. Грубые, будто вырубленные черты лица сложились в выражение осознания, а затем страха. – Ни черта у вас не получится, сраные копы! – не особенно уверенно сказал он и попытался взбрыкнуть, но получил от меня зуботычину.

– Тише, Лэнс, тише. Недолго осталось. Скоро будешь драить сортиры в «Констанс» и плевать в потолок в своей уютной камере, – пообещала я.

– Ни черта у вас не получится, – повторил тот, словно убеждая самого себя. Йори при этом довольно улыбался и смотрел на преступника как-то плотоядно. Даже очки не могли более-менее сгладить это выражение.

Мы с напарником вернулись через несколько минут и обнаружили, что ментал уже нашел с нашим арестованным общий язык. Йонас стоял позади, прикрыв глаза и положив ладони ему на виски. Через Аспект я чувствовала, как ментал настойчиво опутывает его незримыми энергетическими нитями и связывает разум. Ощущение похоже на то, как дрожит краешек паутины, когда паук оплетает жертву сетями. Гримасу самого Лэнса трудно описать. Он таращился на меня выпученными глазами с покрасневшими белками и, как рыба, открывал и закрывал рот в беззвучном крике. На лбу выступила обильная испарина, руки и ноги мелко подергивались, как будто через него пропускали разряд электричества. Преодоление естественного барьера – штука не из приятных, но чтобы настолько…

– Аааххрррр… – захрипел Инглис, захлебываясь слюной, и резко откинулся на спинку. Мы с Лексом одновременно подоспели и придержали стул, чтобы не перевернулся.

– Что за ерунда? – недоуменно пробормотал напарник.

Сама хотела бы знать, но ментала нельзя отвлекать от процесса. Пришлось держать Инглиса на стуле десять напряженных минут, по истечении которых Йори наконец снял ладони с его головы и сам едва не рухнул на пол. Лекс ловко подхватил его под мышки, а я подставила табурет, устраивая перетрудившегося мага.

– Принеси ему батончик и воды, – безапелляционно скомандовал напарник.

Быстро же он освоился с назначением Страйтона! Но для выяснения отношений время неподходящее, поэтому я просто сделала, как он велел. Йори молча поглотил предложенный шоколад и осушил стакан. Лишь затем заговорил.

– На Инглисе стоял блок, – огорошил ментал. На фоне побледневшего лица веснушки казались черными точками. – Не очень сильный, но умело настроенный. Он полагал, что если кто-то проникнет в сознание, его братья и мать умрут. – Йонас взъерошил короткие рыжие волосы и добавил виновато: – Привязка к семье всегда самая паршивая.

– Тебе удалось разрушить блок?

– Ну… я… в общем, немного перестарался, – признался ментал, по очереди косясь на меня и на Лекса в ожидании реакции. – Вместе с блоком сломал естественный барьер.

Я шумно выдохнула и плюхнулась рядом на свой стул. Напарник остался нависать над магом и обессиленным преступником.

– И что, что теперь? – нетерпеливо спросил Лекс, заглядывая в опустевшие глаза арестованного.

– Теперь он скажет все, что помнит, – устало ответила я за Йори. – Чаще всего вместе с естественным барьером путаются последние воспоминания. То есть о своем детстве Инглис сможет рассказать вполне связно.

– Дерьмо! – в сердцах воскликнул Лекс.

– Дерьмо, – мрачно подтвердил ментал.

– Так, давайте все передохнем, перекусим, выпьем кофе и вернемся к допросу через пятнадцать минут, – внесла я оптимистичное предложение. – Может, не все потеряно и не стоит ругаться раньше времени.

– А потом можно? – сыронизировал Йонас. Напарник хмыкнул, но против предложения не возразил.

– Потом нужно, – усмехнулась я, наблюдая, как коллеги понуро покидают допросную.

Я использовала эту четверть часа, чтобы собрать кое-какие полезные материалы. Фоторобот Джонни Нэша – правой руки Литтл Би и соорганизатора банды, опиум, банкноты и визитка джаз-клуба, найденные в его саквояже – все, что может помочь освежить память Лэнсу Инглису. Сюда же добавила фото из досье Нила Макензи, с которым приятельствовал наш арестованный. Что ж, по крайней мере, я сделала все что могла. Очень жаль, если этого окажется недостаточно и придется искать другую ниточку к Литтл Би.

Лекс и Йонас вернулись через двадцать минут. Увидев собранные вещицы, ментал заметно воодушевился, а напарник позволил себе высказать короткую похвалу, чем вызвал у меня приступ раздражения. Но я лишь кивнула, проглатывая одобрение.

Йори вновь встал позади Инглиса и приложил руки к его вискам. Несколько минут прошли в напряженном ожидании, когда каждый из нас боялся сделать лишнее движение. Но вскоре преступник вышел из затянувшегося ступора, удивленно проморгался и облизнул пересохшие губы. Тогда ментал позволил задавать вопросы.

– Ваше имя? – обобщенно начала я.

– Ленс Инглис.

– Сколько у вас братьев? Как их зовут?

– Двое – Джек и Патрик. – Он отвечал умиротворенно, даже доброжелательно, и по порядку восстановил основные события своей жизни. Иногда я задавала неожиданные и даже неловкие вопросы, а Йори кивал, давая понять, что преступник не лжет. Лекс записывал слова допрашиваемого в протокол.

– Вы знаете этого человека? – указала на фото Нила Макензи. Инглис сосредоточенно хмурился и морщился, как от зубной боли, но ничего не говорил. Ментал пожал плечами и сделал знак пропустить вопрос.

– Ладно, все в порядке. А этот человек вам знаком? – рядом лег фоторобот Джонни Нэша.

– Да.

– Кто это? Что вас связывает?

– Это Джонни, – нерешительно проговорил преступник. – Его… убили.

– Очень хорошо, – оговорилась я, но тут же исправилась: – То есть вы знаете, кто его убил?

– Не помню.

– Что вас связывало с Джонни?

– Не помню. Не уверен. Деньги? – предположил Инглис.

– Верно. Назовите имена других людей, с которыми вас связывают деньги.

Снова он скривился, силясь вспомнить, но так ничего и не выдал. Лекс разочарованно бросил ручку, но я взглядом указала ему продолжить записи. Выложила перед преступником один за другим пузырьки с опиумом.

– Мистер Инглис, это ваши вещи?

– Не знаю, – заколебался он, склоняясь над столом. – Может быть.

– Назовите имена людей, с которыми ассоциируются у вас эти предметы.

Инглис задумался. Он молчал дольше минуты, таращась на опиум. Когда я уже была готова сдаться и перейти к другим вопросам, изрек.

– Я – изумительный мойщик посуды, пришел по объявлению о найме, – сказал и повторил то же самое дважды, поочередно заменив род деятельности на разносчика еды и уборщика помещений. Лицо его при этом ничего не выражало, будто эту фразу он заучил.

Какой, к черту, мойщик посуды, если Инглис работает грузчиком и по совместительству – наркокурьером? Может, в юношестве подрабатывал? Мы с Йори и Лексом красноречиво переглядывались, пытаясь понять, что имеет в виду мнимый сотрудник ресторанной сферы, когда тому попалась на глаза визитка джаз-клуба «Медовая пчелка».

– Я – изумительный джазовый исполнитель, пришел по объявлению о найме, – еще раз уведомил Инглис.

– Кажется, нам пора заканчивать, – резюмировал допрос Йори. – Можем продолжить в другой раз, но он должен отдохнуть и желательно поспать.

– Согласен, – поддакнул Лекс. – Хотя по-моему у него крыша поехала.

– Я все же не совсем дилетант, – обиженно заметил ментал. – То, что Инглис повторяет одну и ту же фразу – следствие разрушения барьера. Но он ее не выдумал. Может, слышал от кого-то, с кем общается или в том месте, где часто бывает. Скорее, второе.

– «Медовая пчелка»? – Я с радостью ухватилась за предположение Йонаса. – Фраза как-то связана с опиумом?

– Не возьмусь утверждать с уверенностью, но полагаю, что да. В конце концов, он вспомнил ее именно после того, как ты показала ему наркотики.

– Отлично, значит, мне все же не зря надрали задницу, – усмехнулась я, осторожно пробуя на ощупь скулу. Саднило.

Лекс фыркнул.

– Вот как это называется. Тогда боюсь представить, что происходит, когда задницы надираешь ты, – напарник иронично сощурил светло-голубые глаза и доверительно обратился к Йори: – Подоспей я на минуту позже, Инглиса можно было бы соскребать с пола совочком.

– Лучше расскажи, как его братец умудрился поставить тебе фингал, – беззлобно проворчала я.

Мы вышли из допросной и несколько минут в шутку перебранивались с напарником, рисуясь перед менталом и смакуя подробности сегодняшней потасовки. Кто прозевал прямой удар в глаз, что нужно было сделать с Лэнсом Инглисом, пока мы с ним были вдвоем на складе, и куда следовало засунуть кусок арматуры его брату. За обсуждением этой пикантной подробности в коридоре нас и застал Эрнест Страйтон. Вот умеет же шеф выбирать неудобные моменты!

– Вижу, расследование идет полным ходом, – отметил он, в упор глядя то на меня, то на Лекса. – Катарина, Александр, зайдите ко мне, когда закончите обсуждать проникновение посторонних предметов в разные части тела преступников.

Мы с напарником потупились. Как только дядюшка Эрни отошел на безопасное расстояние, Йори заржал первым.

– «Проникновение посторонних предметов», – процитировал ментал, имитируя голос и тон шефа. – Звучит, как новый метод допроса.

– Да-да, в следующий раз можешь перейти сразу к нему, раз уж ты все равно лишил допрашиваемого естественного барьера, – ухмыльнулся Лекс.

– Ладно, ребята, шуточки в сторону, – вернулась я с небес на землю. – Йори, спасибо за помощь. Думаю, дальше у нас получится раскрутить этот клубок. Лекс, Страйтон не любит долго ждать.

– И то верно, – вздохнул напарник.

Мы попрощались с Йонасом, пообещав держать его в курсе дела, и отправились на ковер к шефу. Между тем Эрни пребывал в значительно лучшем расположении духа, чем накануне. Об этом свидетельствовали прежде всего, свежевыглаженная рубашка и заботливо упакованные женской рукой сандвичи. То есть дома он все-таки ночевал, хотя бы раз за последние дни.

– Та-ак, – бодро протянул он, как только мы объявились на пороге. – Ну-с, Александр, как продвигается дело? Удалось подобраться к Литтл Би?

По лицу напарника было видно, что вопрос застал его врасплох. Оно и понятно: обычно Страйтон спрашивает с меня. Но теперь формально в нашей паре главенствует Лекс и я молчала, не собираясь помогать ему выкручиваться. Не из вредности, просто, если мое положение в глазах шефа в ближайшем будущем не изменится, ему нужно научиться брать на себя ответственность. Да и в любом случае, Лекс – парень амбициозный, и долго довольствоваться младшей должностью не станет. Значит, пусть учится, и чем раньше, тем лучше.

– Удалось выйти на курьера Литтл Би, мы только что его допросили, – весьма лаконично сообщил он.

– И как успехи? – поинтересовался Страйтон, испытывающе глядя на Лекса. Неудивительно, что парень стушевался. Он же работает в нашем управлении чуть больше месяца, а когда шеф смотрит вот так, мало кто может выдержать этот взгляд, не ерзая.

– Ну, э-э… переменные. Преступник пока не сообщил важных сведений.

– Вообще-то, кое-что у нас все-таки есть, – я решила оспорить заключение напарника. – Допрос проводился ментальный, и в процессе он несколько раз повторил одну и ту же фразу. Думаю, это какой-то пароль среди курьеров банды или что-то в этом роде.

– Что-то в этом роде, – ворчливо повторил за мной Страйтон, давая понять, что ему не понравилась формулировка. – Катарина, если это допущение, его нужно излагать четче. Впрочем, сейчас неважно. Наш новый мэр высказал заинтересованность в скорейшем раскрытии дела. Приспичило похвастаться первыми успехами перед газетчиками. Чертовы политиканы, вечно гонят лошадей! Эти бюрократы наверху, – дядюшка Эрни поднял указательный палец, – не любят ждать.

– Хорошо, сэр, сделаем что можем, – ответила я, переглядываясь с Лексом. Судя по всему, он тоже не пришел в восторг от такой спешки.

– Знаю, знаю, – отмахнулся шеф. – Властям неизвестно, что цель расследования – в итоге помешать Ризз-ша. Они полагают, что мы ищем Литтл Би, только чтобы прикрыть его шайку. Когда найдете засранца, мне придется отчитаться мэру, что дело закрыто.

– Не лучшая мысль, – засомневалась я. – Мэр сразу же свяжется с прессой, а это может создать проблемы. Ризз-ша наверняка тоже ищут Литтл Би.

– Хотел убедиться, что не только я подумал об этом. – Страйтон нахмурился, кивая. – Похоже на клан смерти – сгребают жар чужими руками. И, когда мы поймаем этого наркошу, они его перехватят.

– Учитывая обстоятельства, давление мэра выглядит подозрительно, – отметил напарник, и я была абсолютно с ним согласна.

– Лекс прав, мне не нравится повышенный интерес со стороны мэрии. У кланов есть свои люди в верхушке.

Эрнест Страйтон откинулся на спинку кресла и внезапно улыбнулся. Редкое зрелище.

– Тогда мэру не обломится немного подождать. Делайте что должны, а я улажу вопрос с властями.

Расплывчатый синяк слегка обозначался на скуле сквозь ровный матовый слой пудры. Маскировку раскрывало еще и то, что место удара немного припухло, хотя, если не присматриваться, в глаза это не бросалось. Темно-фиолетовые отпечатки пальцев Инглиса (ну, и хватка у гаденыша!) красовались на запястьях, и, чтобы не мучиться с макияжем, я надела перчатки. Бежевое платье прямого кроя с черным кружевом, подобранное по случаю Лизбет, выглядело весьма неплохо. Так сразу и не скажешь, что куплено за пять минут в ближайшем магазине готовой одежды. Подруга посетовала, что не хочу брать ее с собой в «Медовую пчелку», но я не смогла бы нормально работать, постоянно думая о ее безопасности. Да, в джаз-клуб мы с Лексом собрались вовсе не развлекаться.

Мой кавалер на вечер уже минут пятнадцать топтался у порога, ожидая, пока я закончу с приготовлениями. Сегодня нам предстояло посетить заведение в качестве обычных гостей, присмотреться, и, если удастся, разговорить бармена или кого-то из персонала. Вероятность того, что удастся что-то выяснить таким способом, невелика, но она все же есть. А так как лучшего плана на данный момент не было, выбора не оставалось.

– Ты обворожительна, – в голосе напарника чувствовалась ирония.

– Мда, ты тоже, – бросила я скептический взгляд на его фингал, чуть синеющий из-под слоя пудры, и игриво добавила: – Придется изобразить очень страстную пару.

– Чувствую себя ряженым клоуном, – пробормотал Лекс, нервно одергивая полы арендованного фрака. – Я бы лучше просто задержал хозяина заведения и допросил его в управлении.

– И на каком основании, позволь спросить, ты бы это сделал? – поинтересовалась я. – Формальный владелец может оказаться подставным и ничего толком не знать. Тогда мы не получим информации и спугнем того, кто за всем стоит.

– Думаешь, «Пчелка» принадлежит Литтл Би?

Я задумалась.

– Не уверена. Название недвусмысленно намекает, но все-таки у банды наркоторговцев не тот уровень, чтобы содержать заведение подобного класса, – повернулась к напарнику спиной, и он застегнул платье. – Есть несколько вариантов. Джаз-клуб принадлежит одному из кланов, скорее всего Ризз-ша, который когда-то разрешил Литтл Би работать на своей территории. Но эта версия противоречит показаниям Макензи и Инглиса. Они же в один голос пели, что Би не сотрудничал с кланами по личным соображениям. Второй вариант – у него есть в клубе свой человек, а сам владелец ничего не знает о промысле банды и не имеет отношения к кланам. Третий – заведение держит сам Литтл Би. Ну и четвертый – «Медовая пчелка» в деле вообще ни при чем, а у Инглиса действительно поехала крыша.

– Если бы и поехала, он бы скорее упомянул какую-нибудь захудалую пивнушку, где частенько надирался, – предположил Лекс. – Инглис – шестерка наркоторговца, а вдруг заговорил об элитном клубе, куда ему наверняка вход заказан.

– Может, он всю жизнь мечтал там побывать? – усмехнулась я.

– В отличие от меня, – снова принялся ворчать напарник. – Я не в своей тарелке.

– Расслабься и постарайся получить удовольствие, – томно улыбнувшись, взяла его под руку, как и полагается даме.

– А теперь еще больше не в своей. Като, впервые тебя такой вижу.

– Какой такой? Обворожительной? – усмехнулась я. – Знаешь, копы не только ломают двери, бегают по складам и набивают морды. Так что перестань жаловаться, веди себя естественно и постарайся оправдать исключительное доверие Страйтона.

– Вот спасибо, – не очень-то довольно отозвался напарник.

– Добро пожаловать в полицию Сорэйна. – Я похлопала его по плечу, и мы наконец покинули мою квартиру.

Огни, огни кругом! Этот город никогда не спал! Фонари, реклама и вывески – сверкали на фоне бездонного темного неба и сливались за окном такси в разноцветный калейдоскоп. Из-под металлических канализационных люков пар валил, как из преисподней. Неподалеку кто-то поджег мусорный бак. Дым, свет, люди прогуливались по центральной улице в вечерних туалетах, и не нужно было другой музыки, кроме сигналов клаксонов, чтобы представить ночной Сорэйн сценой из кабаре.

Мы подъехали к отдельно стоящему двухэтажному зданию – редкость для этой части города, застроенной под завязку. Раньше здесь было казино, теперь успешно преобразовавшееся в один из роскошных джаз-клубов. Ужинали здесь не только богатые горожане, но и те, кто хотел показаться среди сливок общества. Именно за такую пару мы с Лексом и надеялись сойти: благополучная семья, поднявшаяся из низов, желающая сойти за своих. Почему бы и нет?

Вход в заведение караулила эффектная ненатуральная блондинка в полосатом платье, настолько откровенном, что Лекс позволил своему взгляду задержаться в ее декольте дольше положенного. Блондинка ослепительно улыбнулась и спросила, желают ли мистер и миссис занять свободный столик в другом конце зала. Мы пожелали сесть рядом с круговой сценой в центре, которая считалась изюминкой «Медовой пчелки». Благодаря такому расположению, выступление музыкантов видно с любых мест.

Народу пока собралось немного, и я позволила себе осмотреться, обводя зал неторопливым скучающим взглядом. В отличие от огромной мигающей вывески снаружи, интерьер самого джаз-клуба отличался сдержанностью и вкусом. Темная мебель из благородного дерева, строгие настенные панели, благородные бежевые тона и огромные люстры из струящегося хрусталя, наполнявшие зал теплым золотым светом. Пожалуй, мне здесь не нравится. Чувствую себя неуютно, будто надела чужую кожу и пытаюсь жить чужой жизнью. Но работа есть работа.

– Чаю? – услужливо предложила хорошенькая официантка. Мы ответили одновременно.

– Да, пожалуйста, – заулыбался напарник.

– Нет, спасибо, – отказалась я. – Простите, нам нужно пару минут, чтобы определиться с заказом, – и вопросительно развела руками, как только официантка удалилась. – Чаю, Лекс? Мы на работе.

– Да брось, Като, посмотри – здесь все выпивают, – усмехнулся, стреляя глазами в сторону подноса с чайным сервизом. – Мы будем выглядеть странно, если не закажем чаю. К тому же, представь выражение лица Джексона из «упойного», когда расскажем, как пили в спикизи за казенные деньги!

Последний аргумент в моих глазах оказался самым сильным. Праведник Джексон, ежедневно ратующий за трезвый образ жизни и соблюдение законов Божьих, порядком достал уже всех наших. Парни из «упойного» знай только получают денежки за то, что вовремя закрывают глаза. А те, кто не закрывают, стреляют разве что по бочонкам с виски. Отделу же по борьбе с преступностью, или отделу убийств, каждый день приходится сталкиваться с опасностями совсем другого рода. Попробуй-ка оставаться трезвым.

– Ладно, только учти: я слышала, что чай здесь по крепости, как чифир, – пробормотала я, утыкаясь носом в меню.

Красивый, нарядный зал постепенно заполнялся посетителями. Свет приглушили, в ожидании представления гореть остались только настенные светильники. Мы с Лексом неспешно расправлялись с отменными стейками, запивая чаем, и, не забывая посматривать по сторонам и держать уши востро. В основном гости джаз-клуба вели праздные разговоры на будничные темы. Бизнесмены, политики, богатые семейные пары, легкомысленные дамочки-флэпперы и их пузатые, лысеющие «папочки» – публика и разговоры ровным счетом ничем не отличались от часа пик на городской автостанции. Только декорации другие.

На сцене появились музыканты и начали настраивать инструменты. Кое-кто из присутствующих был уже порядком навеселе, послышались свист и одобрительные улюлюканья. Обаятельный саксафонист подмигнул восторженно захлопавшей красотке в красном. Я как раз собиралась отойти попудрить носик в дамскую комнату, а заодно осмотреться, когда увидела в другом конце зала… его. Уэса! Он сидел за дальним столиком в одиночестве и казался полностью сосредоточенным на рыбном филе. Вид у него при этом был самый будничный, словно он каждый день ужинает в подобных заведениях и уйдет сразу, как только расправится с едой. Похоже, Уэс, с ироничной, снисходительной полуулыбкой, в идеальном синем костюме и есть тот самый «свой» в клубах такого порядка. Интересно только, что он забыл в подвальном баре, куда позавчера занесло и меня? Пытался развеять скуку?

– Что-то увидела? – забеспокоился Лекс, оглядываясь в направлении моего взгляда.

– Нет-нет, просто показалось, – излишне поспешно ответила я.

Встала из-за стола, пока напарник не заметил, как порозовели щеки. С внутренним ощущением дежавю прошла в уборную и некоторое время бездумно смотрела на себя в зеркало. Мысли о деле улетучивались из головы, как дым на сквозняке. И чего я так разволновалась? Не решит же Уэс поприветствовать и при напарнике спросить, как мне понравилось наше маленькое приключение в подворотне. Может, он вообще меня не вспомнит. Это, кстати, не исключено: мы оба были не совсем трезвы в тот вечер. Но я увидела его первой… Сделать вид, что не заметила и вести себя как обычно? Или подойти поздороваться? Я вдруг разозлилась. Да какая к черту разница?! Ведь даже не помню, на какой ноте мы с ним распрощались.

Выполнив, наконец, то, зачем пришла, а именно подправив макияж на ушибленной скуле, я решила игнорировать Уэса. Скорее всего, он меня просто не заметит, доест свою рыбу и уйдет восвояси. И больше, полагаю, мы не увидимся.

Я вышла из уборной. Собравшись с духом, собиралась толкнуть массивные створки двери и войти в зал, прошествовать к своему столику и спокойно продолжить ужин. Но меня остановили голоса из кухни, заставили замереть на полпути и обратиться в слух, мгновенно позабыв все эти глупости про Уэса.

– Господа, я – изумительный повар, пришел по объявлению о найме, – сказал неизвестный мужчина.

– Прекрасно, мы вас ждали. Проходите вот сюда, ожидайте с остальными…

Дальше, наверное, разговор перешел в другую комнату. С минуту я постояла, прислушиваясь в надежде, что говорившие вновь появятся в зоне досягаемости. Из подсобки выпорхнули две официанточки и вежливо уточнили, все ли в порядке с мадам. Пришлось вернуться за свой столик.

– Лекс, тебе срочно нужно посетить комнату для мальчиков, – заявила я. – Кажется, в кухню заглянул наш клиент.

– А конкретнее? – мигом подобрался напарник. Его прозрачные глаза сейчас походили на острые льдинки.

– Кто-то произнес фразу, которую мы слышали от Инглиса. «Я – изумительный повар, пришел по объявлению о найме».

– Кто-то? Мужчина? Лица не видела? – Лексу не требовалось повторять дважды. Он отставил недоеденное блюдо, чашку с чаем и мгновенно настроился на работу.

– Да погоди ты, – я неприлично дернула его за рукав, чтобы остановить, а то напарник уже готов был умчаться в указанном направлении. – Послушай. Это мужчина, рассмотреть не удалось. Лекс, если я права и фраза – пароль курьеров, могут объявиться и другие. Но версию нужно проверить.

– Понял, – кивнул он. – Я понаблюдаю за дверью в кухню, а ты позвони в управление, пусть пришлют кого-то, чтобы провести арест.

– Не будем мы проводить никакого ареста, – стараясь говорить тихо, возразила я. – Только спугнем всех, кого можно. Сам посуди: мы уже выяснили, что курьеры ничего знают. И не забывай, что на Инглисе стоял ментальный блок, здесь что-то не так… Тащить их всех в управление и ломать барьеры – много времени и сил, а результат не гарантирован. Но эти шестерки могут вывести нас на кого-то более важного, если мы не будем им мешать.

– Что ты предлагаешь? Нас только двое, за всеми не уследить.

– И не нужно. Инглис назвал место встречи – «Медовая пчелка». С большой долей вероятности, курьеры придут сюда снова, никуда не денутся. А наша задача – выйти на того, кто проводит с ними «собеседования».

– И ненавязчиво проследить за его передвижениями и контактами, – догадался Лекс, глядя на меня с одобрением.

– Вот именно.

Напарник поднялся на ноги, тяжело облокотившись на спинку стула, и едва не перевернул его, а заодно и стол. Я, следуя предложенной игре, потянулась, чтобы помочь ему, но Лекс только пьяно отмахнулся от меня – мол, сам справлюсь, женщина. Мне оставалось только обиженно поджать губы и уткнуться в свою тарелку. В этот момент как раз начался концерт, и напарник под аккомпанемент покинул зал шаткой походкой.

Черт, а саксофонист хорош! Красотка в красном платье, которой он подмигивал до выступления, вышла на площадку перед сценой и принялась танцевать. Вскоре к ней присоединились дамы и некоторые джентльмены. Веселье только начиналось. На минутку я даже позволила себе погрузиться в рваный и неудержимый ритм джаза. Расслабиться – непозволительная роскошь, в чем я довольно скоро убедилась.

– Танцуешь? – произнесли совсем рядом. Меня окутал знакомый ореховый аромат. Я вскинула голову и наткнулась на лукавый взгляд Уэса и обаятельную улыбку. Шальную какую-то, что ли.

– Вообще-то нет. Не люблю танцевать, – ответила я и, ругая себя последними словами, потупилась.

– Я тоже, – без малейшего смущения сказал он и бесцеремонно присел на место Лекса. – Кто твой кавалер? Возлюбленный или как?

– Или как, – я равнодушно пожала плечами, встречаясь с Уэсом глазами. – А ты почему же пришел один?

– Так и знал, что ты меня заметила, – засмеялся мужчина. Подловил, засранец! – Заглянул ненадолго, поужинать. Здесь подают восхитительного запеченного карпа.

– А что такого восхитительного подают в баре у Тоби? – Я иронично изогнула бровь. Нет, в самом деле: в Сорэйне проживает более миллиона человек, и среди всех них я за последние два дня второй раз сталкиваюсь с одним определенным мужчиной.

– Виски, – усмехнулся Уэс. Довольно предсказуемый ответ, хотя прилагательное подобрано явно неподходящее для того пойла.

– Я раньше не видела тебя у Тоби, а это заведение для своих. Где ты узнал пароль?

– У меня есть ключ, который открывает все двери, – тягуче произнес он, потирая пальцы друг о друга.

Я хмыкнула. Ну, конечно – стоит посветить на входе купюрой и тебя пустит кто угодно и куда угодно. Деньги нынче достаются с большим трудом. Уэс вдруг перестал улыбаться и, приблизившись, опасно склонился к моему лицу. Я напряглась и уставилась на него в упор, гадая, что он собирается сделать дальше. Поцеловать? Боюсь, что не стану сопротивляться. Но он лишь осторожно провел подушечками пальцев по скуле и, кажется, вытер часть пудры.

– Это кто сделал? Он? – нехорошо сощурился Уэс, очевидно, намекая на Лекса. Мой новый знакомец ведь не знает, что я – коп, и, вполне возможно, не стоит его в это посвящать.

– А, ерунда. Подралась подушками с братом, – ляпнула первое, что пришло в голову, и почувствовала, как горло сжалось комом. С братом. Подушками. Мы с Максом раньше иногда устраивали такие потасовки. Его уже нет, а я до сих пор использую эту отговорку, чтобы окружающие не приставали с расспросами.

– О! Пасую, не готов встревать в семейные разборки, – игриво отозвался Уэс, сразу меняя настроение. – К тому же, хотел бы произвести на твоего брата приятное впечатление.

Я не знала, что ответить. Он очень уместно свел все к шутке, но последнее замечание обронил, кажется, серьезно. Мужчина поймал мой растерянный взгляд и улыбнулся, как ни в чем не бывало. В зеленых глазах плескались озорные искорки.

– Катарина, сейчас мне пора идти, но, раз уж повезло встретить тебя еще раз, хочу исправить свою ошибку, – не давая мне опомниться, продолжил Уэс и протянул салфетку с ручкой. – У тебя есть телефон?

Вопрос отнюдь не праздный. Телефоны, конечно, уже не новинка и не роскошь, но многим все еще приходилось звонить из уличных будок или ближайших кафетериев.

– Есть, – пытаясь не выдавать вдруг охватившее меня предвкушение, аккуратно вывела на салфетке свой номер.

– Кого спросить? – уточнил Уэс, имея в виду фамилию. Даже во многих благоустроенных районах телефон был только один, в подъезде, и звонок сперва поступал консьержу.

– Я сниму трубку, если буду дома, – улыбнулась, про себя отмечая, что фактически «проговорилась». Личные телефоны в квартирах есть либо у обеспеченных граждан, либо у госслужащих. Хотя ему-то с того что? Все равно узнал бы, когда позвонил.

– Тогда до встречи, – Уэс на мгновение сжал мою руку в своей и задержал взгляд на губах.

Не удержавшись, я проводила его фигуру глазами до самого выхода и закусила губу. Будет еще встреча… Что-то в этом мужчине влекло меня, как свет маяка заблудившийся корабль. И в то же время на задворках сознания брезжило предчувствие, что добром это не кончится. Впрочем, оно и без Уэса не покидало меня в последние месяцы и относилось практически ко всему, чем занималась. Возможно, интуиция не подводит. Каковы шансы положительного исхода у полицейского уравнителя, вознамерившегося отомстить клану смерти?

Лекс вернулся спустя десять минут, протирая лицо салфеткой, и грузно плюхнулся на свое место.

– Освежился, дорогой? – полюбопытствовала я.

– Да я как стеклышко, крошка, – ответил напарник заплетающимся языком. Вот ведь вошел в роль! – Значит, так… Курьер и правда не один. В комнате за кухней их там до десяти человек. Товар раздали. Главного зовут Айзек, он первым вышел из помещения и я его видел, смогу узнать, если понадобится.

– Тебя не раскрыли?

– Вряд ли. Подпирал дверной косяк туалета с расстегнутой ширинкой.

Я тихо прыснула. Лекс, пользуясь преимуществами «пьяного», громко заржал. На нас обернулись с соседних столиков, но в целом всем было плевать. Голоса тонули в звуках джаза и звоне столовых приборов, а перед сценой вообще творилась танцевальная вакханалия.

– Завтра можем попробовать снова задать вопрос Инглису. Теперь у нас есть еще одно имя. Кто знает, может, этот хмырь вспомнит Айзека, – сказал напарник, допивая «чай», оставшийся на донышке.

– Вот что, – я поднялась из-за стола, – пойду позвоню в управление. Понаблюдаем до конца выступления – и по домам. Пусть сменят парни из отдела, кто там сегодня на ночном, и прицепят «хвост» нашему Айзеку.

Мое предложение было принято напарником одобрительно. Мы на ногах целый день, и весьма непростой, должна заметить. Беготня за преступниками по складу, ментальный допрос, «Медовая пчелка», а отдыхать тоже когда-нибудь нужно.

Музыкальный автомат «Бабблер» проигрывал песню «Лунная ночь». Ритмичный, чуть рычащий джаз сочился из колонок, соревнуясь в громкости с компанией за угловым столиком. Этот разноцветный джук-бокс в баре «Клаб 66» – символ эпохи, один из первых автоматов, появившихся в Сорэйне. Другая отличительная черта этого спикизи – антикварная, темно-вишневая барная стойка. Владельцу – хорошему приятелю Элиаса – она досталась в наследство.

– Что будут пить дамы? – Фрэнк Мэллоу перегнулся через стойку, поприветствовал Макса и Элиаса рукопожатиями.

– Клубничный дайкири, – Лизбет растянула губы в кокетливой улыбке. Фрэнк ей нравился, что, кстати, было взаимно.

Я скользнула взглядом по компании в углу. Там сидели копы из наркоотдела и отмечали раскрытие дела. Сегодня меня повысили до сержанта, так что повод для праздника тоже имелся. Но среди офицеров был Дэн Бьянки – черноволосый южанин, который постоянно приставал ко мне с комплиментами в полицейской столовой. Делал ли он это от души или просто по привычке – не поймешь. Даниэля частенько видели в компании девушек.

– Мне то же самое, – сказала я Фрэнку.

– Серьезно, Кати? Дайкири? – прыснул Макс. Элиас подозрительно прикрыл губы кулаком и покосился на Бьянки.

Я махнула рукой.

– А, ладно, плесни мне чистого джина.

– Вот это дело, – брат кивком попросил налить ему и Элиасу того же.

– Мужчины, – Лиза закатила глаза и обратилась уже ко мне: – Ты с ними сопьешься.

– Еще кто с кем сопьется, – усмехнулся Элиас, нахально ухватив с бокала Лизбет клубничину и отправив ее в рот.

– Эй!

– Бьянки тебе не пара, – непонятно к чему заметил он.

– С чего это ты о нем заговорил? – Я изобразила удивление.

Звон стаканов. Мы втроем одновременно выпили джин и закусили лаймом. Можжевеловый аромат хорош. Джин настоящий, не то что обычное пойло. Хорошо иметь в знакомых владельца заведения. Или, вернее сказать, в должниках? Элиас частенько отводил от Фрэнка загребущие лапы «упойного» отдела.

– Да вон же, как пялится на тебя, – напарник незаметно скосил глаза на столик наркоотдела.

– Он на всех пялится, – отмахнулся Макс. Брат неосмотрительно откинулся на высоком стуле и чуть не шлепнулся на спину. – Черт!

– Та-ак, детям больше не наливать, – поддразнила его я.

Джук-бокс заиграл «Ты в моем сердце». Приторно. Фрэнк Мэллоу налил всем еще джина, и тут позади меня возник Бьянки.

– Ты в моем сердце, Катарина. Потанцуем? – Он наклонился над самой моей шеей, рука невзначай скользнула по плечу.

– Я сегодня с друзьями, Дэн, – нейтрально ответила я, кожей чувствуя возмущенный взгляд Лизбет. Она всегда норовила свести меня хоть с кем-нибудь.

Даниэль разочарованно кивнул, сверкнув глазами в сторону моего напарника.

– Как знаешь. Поздравляю с повышением, – он вернулся обратно к своим. – Подойду к ней через пару стаканов, – насмешливо бросил Бьянки своим приятелям. Слишком громко.

Элиас резко обернулся и встал из-за стойки.

– Не надо. – Я схватила его за руку. – Он просто выпил лишнего. Оставь его.

Макс и Лиза быстро переглянулись. Праздничный вечер вот-вот грозил превратиться в барную потасовку.

– В самом деле, Элиас, ты чего? – вмешался брат. – Это же Бьянки.

– Он просто придурок, – добавила подруга, мгновенно поменяв свое мнение о ловеласе. Выразилась она на редкость нетипично для своего воспитания, но очень точно. – Не будем портить себе вечер. Нам и так редко удается собраться вместе.

Элиас выдохнул и посмотрел на Фрэнка, который тоже ощутимо напрягся. Вряд ли он горел желанием прибирать разгром, который напарник мог здесь устроить.

– Эй, Дэн! – окликнул он Бьянки. Тот оторвался от какого-то оживленного обсуждения и недоуменно воззрился на Элиаса. – Пойдем-ка выйдем!

Больше Даниэль Бьянки ко мне не приставал…

Ночной сон был бесцеремонно прерван телефонным звонком. Какого черта? Я перекатилась на кровати и замерла на самом краешке, едва не свалившись на пол. Забористая трель настойчиво разрывала тишину квартиры и прекращаться явно не собиралась. В такое время могут звонить только из управления…

– Сержант Ларссон, – просипела в трубку, нависая над телефоном.

– Еще одно убийство по твоей части, – сообщили без прелюдий.

– И тебе доброй ночи, Рик, – недружелюбно отозвалась я.

– На этот раз маг из местных. Наш, сорэйнский, – не обращая внимания на мою реплику, продолжил офицер из убойного. – Сидит, понимаешь, в парке на лавочке, будто газетку почитывает. Но кто ж ночью читает-то, без света? Кстати, а на тебе красивая пижама, Ларссон? – вдруг поинтересовался он. В трубке послышались чьи-то смешки.

На такие подколки лучше не реагировать.

– Я сплю обнаженная. Никакой интриги.

– Теперь знаю, что подарить тебе на Рождество, – Рик прокашлялся, а я представила, как он на глазах всего отдела преподносит мне комплект розового белья с рюшами и бантиками.

– Так что там с убийством-то? – спросила, пытаясь выкинуть из головы чертовы рюши.

– Ах, да. В общем, одна парочка возвращалась из «Медовой пчелки», заметила труп и…

– Откуда?! – заорала я в трубку. Остатки сна слетели с меня за доли секунды.

– Господи, сержант, потише, и без того нервы ни к черту.

– У меня тоже ни к черту, так что давай говори, куда ехать, скоро буду.

Я записала продиктованный адрес и бросилась в комнату одеваться. Конечно, спешить уже некуда – труп-то никуда не денется, но близость указанного парка к джаз-клубу, где мы с напарником провели сегодняшний вечер… и где встретила Уэса! Даже не знаю. Этот мужчина уже второй раз совершенно неожиданно появляется на горизонте, но все-таки подозревать его в чем-то нет оснований. Должно быть, я стала параноиком. Нужно выбросить глупости из головы и заняться расследованием. Еще один убитый маг, но на этот раз местный. Если между этими жертвами есть какая-то связь, нужно ее найти.

Парк, где нашли тело, располагался неподалеку от «Медовой пчелки». Крохотный оазис, нетронутый жадными лапами инвесторов и застройщиков. На нем еще остался отпечаток тех времен, когда по городу ездили конные повозки. Выложенные брусчаткой дорожки отполированы их колесами и блестят в тусклом свете ночных фонарей. Небольшое озерцо, раньше чистое и девственное, зацвело по краям. Противная зеленая ряска сделала его похожим на гороховый суп. Мостик, на котором по традиции ночами встречались влюбленные, обильно оброс вьюнком, таким насыщенно-багровым, что казалось – вот оно, место преступления. И тишина, обычно умиротворенная, вызывающая внутри воспоминания и щемящую тоску по чему-то ушедшему, теперь повисла над парком свинцовой тучей. Где-то здесь произошло убийство. Еще один человек не проснется утром в своей постели, да и вообще уже никогда не проснется.

Такое впечатление, что половина сорэйнской полиции собралась на этом маленьком клочке земли. Патрульные, первыми прибывшие на вызов, стояли в стороне вместе с парочкой гражданских, очевидно, тех, которые заметили тело. Дама съежилась под пристальными взглядами полицейских, все время всхлипывала и теребила мех своего дорогого полупальто. Ее кавалер вел себя сдержанно и даже холодно, но смертельная бледность говорила лучше слов – он шокирован. Кажется, эти двое вряд ли могут иметь отношение к убийству. Я решила подойти к ним сразу, после того как осмотрю тело. Незачем держать здесь этих бедняг дольше необходимого.

– Эй, сержант! Там твой улыбашка, – Данки возник из темноты, как мрачный призрак. Руки в карманах плаща, воротник поднят, и в целом он был похож на нахохлившего голубя, а не на дятла.

– Вот спасибо, без тебя бы не нашла, – проворчала я, увидев на лавочке неподвижный силуэт.

Жертва сидела на скамье в позе уставшего биржевого брокера. Спина прямая, голова опущена, руки ладонями вниз лежат на коленях. Рядом – упомянутая Риком газета, раскрытая на странице с некрологами, и канотье с черной лентой. Траурной, полагаю, ведь шляпа слишком легкая, чтобы носить весной, да и к коричневому костюму убитого не подходит. Очевидно, убийца обладал тонким чувством юмора. «Чтецы» из клана Нтанда вообще знатные шутники, только вот смешно обычно бывает только им. Причем смеяться они заставляют против воли, вот как этого несчастного. Рот жертвы был вспорот от уха до уха, обнажая зубы, в фирменной жутковатой «улыбке». Тупое лезвие оставило неровные, рваные края, будто вырезанные фигурно, по какому-то ужасающему безумному канону. Силуэт убитого на скамье, недвижимый и зловещий, подсвечивался уличным фонарем со спины. Издалека и не видно, что с лицом, пока не подойдешь поближе… Господи, как же испугались эти люди, заставшие его здесь в таком виде?

– Мы его уже обыскали, – подошел Рик, когда я стала методично обшаривать карманы жертвы. – Документы у весельчака на имя Грэгори Коллинза, окончил СМУ (Сорэйнский магический университет) два года назад, ментал. Живет один, ближайших родственников нет.

– Трудоустройство?

– Полтора года адвокатом в небольшой конторке.

– Работал грязно? – сразу же заинтересовалась я. Убитый мог применять в делах ментальную магию. По мелочи, конечно, чтобы никто не заметил.

– Неизвестно, – пожал широкими плечами Рик. – В полиции за ним никаких нарушений не числится. А с магическим фоном что?

– Чисто, – задумчиво протянула я. Аспект молчал, как могильная плита на древнем кладбище.

Дальние кусты осветились фарами подъезжающего авто. Кто-то еще пожаловал на вечеринку. По стремительным, размашистым шагам и фигуре в длинном плаще я узнала Лекса. Хорошо, что его тоже позвали, пусть парень привыкает к ночным вызовам.

– Что за!.. – далее последовало нецензурное слово, которым напарник поперхнулся, едва подошел и заглянул в лицо убитого.

– «Улыбка» Нтанда, – сказала я и мимоходом отметила: – Надо было взять тебя посмотреть на «петлю» Ризз-ша.

Лекс замер напротив жертвы, напряженно всматриваясь в кровавые подробности, будто стремился запомнить их на всю жизнь. Мог бы не стараться, и так не забудет, даже если сильно захочет.

– Бу! – Рик неслышно подошел сзади и дернул Лекса за полы плаща. Тот вздрогнул, но уже в следующую секунду кулак напарника вскользь проехался по уху незадачливого шутника. – Твою мать!

– Какого черта?! – нахмурился Лекс, наблюдая, как офицер потирает ушибленную сторону. – Я ведь и пушку мог выхватить.

– Ну, ты и психованный, – пробормотал Рик, но возбухать не стал. – Да расслабься, парень, просто такой у нас розыгрыш в убойном.

– Придурок, – емко прокомментировала я. И, похоже, пара свидетелей, видевших сцену со стороны, были со мной согласны.

Мы с напарником направились задать им несколько вопросов. К этому моменту дама перестала плакать и истерить, а может, это полицейская потасовка над трупом оказала на нее отрезвляющее действие.

– Сэр, мэм, детективы Александр Мориц и Катарина Ларссон, – представился Лекс. – Пожалуйста, опишите, что вы видели.

– Прямо сейчас мы видели, как копы устраивают драку над телом только что убитого мужчины!

Голос свидетельницы сочился праведным гневом. Ее спутник едва заметно сжал локоть через тонкую ткань полупальто, намекая, что сейчас не время для обвинений.

– Вы уверены, что вам не показалось, мэм? По-моему, я слышу запах спиртного, – с намеком проговорил Лекс, сузив прозрачно-льдистые глаза.

Я ощутимо наступила ему на ботинок и поймала на себе понимающий взгляд мужчины, все еще удерживающего локоток дамы.

– Да как вы…

– Приношу искренние извинения, мэм, это было недопустимо и больше не повторится, – вмешалась я, пока перепалка не зашла слишком далеко.

Надо бы после потолковать с напарником. Мы сюда пришли дело делать, а не препираться со свидетельницей, которая и так до конца жизни будет вспоминать эту ночь.

– Итак, расскажите, пожалуйста, что вы видели, как нашли жертву, заметили ли неподалеку кого-нибудь еще? Помогут любые детали, – попросила я, внимательно и учтиво глядя в ее заплаканные, измученные глаза. Черные потеки туши под ними и ярко-красная помада делали из лица женщины гротескную клоунскую маску. Я старалась об этом не думать.

– Мы… мы были в «Медовой пчелке» до трех часов, потом вышли… Папик закурил, он всегда курит, когда… ну, знаете, когда волнуется, – и она продемонстрировала мне изящную ручку с кольцом на безымянном пальце. При этом вид у нее был какой-то извиняющийся. – Я хотела поймать такси, но папик предложил немного пройтись по парку, обещал сюрприз… Он сделал мне предложение на том мосту! – Дама снова разревелась, указывая на багровые вьюнки, выделявшиеся на фоне озерной зелени.

Да уж, сюрприз удался. В то же время стало ясно, что больше она говорить не способна. Я обратила выжидательный взгляд на «папика», который все это время молча держал свою невесту и успокаивающе гладил плечи. Должно быть, он ее очень любит.

– Я первым заметил его, – тихо проговорил мужчина. – Мне показалось странным, что он сидит и совсем не двигается. Минут пять или десять – не шелохнулся. И вокруг никого… Мы правда никого не видели. Наверное, он был мертв задолго до нашего прихода.

От двух до трех часов, по моему мнению. Скорее всего, убийца действительно покинул парк до того, как сюда пришли эти двое. Я задала свидетелям еще несколько общих вопросов, после чего пообещала, что полиция не будет беспокоить их без веской причины. «Поздравляю с обручением», – чуть не ляпнула на прощание, но вовремя прикусила язык. И когда это во мне проснулась язва?

– Что скажешь? – мрачно спросил Лекс по пути к авто. Мы решили сразу же ехать в управление и продолжить расследование по горячим следам.

– Скажу, что это худшая помолвка в истории.

Кабинет уравнителей – угловой в здании полицейского управления. Открывать окна следовало осторожно, а то иногда создавался такой сквозняк, что после пятиминутного проветривания материалы приходилось собирать по всей комнате. Лекс, когда только пришел в наше подразделение, уже совершил такую ошибку, и спасибо ему за это никто не сказал. Похоже, после того случая у напарника развилась фобия открытых окон. Как только мы вошли в кабинет, он чуть не бегом пустился закрывать форточку.

– Оставь, пусть будет свежий воздух, – сказала я, извлекая из ящика папку по делу Литтл Би.

Он красноречиво покосился на бумаги.

– Тогда это будет на твоей совести.

Я пожала плечами. На моем рабочем месте всегда идеальный порядок – так приучили еще со времен академии. «Чисто на столе – чисто в голове», – любил повторять преподаватель криминалистики. А вот Лекса никак не удавалось приобщить к этой нехитрой истине. В его ящиках отчет о вскрытии мог валяться рядом с липким пакетом от пончиков, и я уже потеряла надежду призвать напарника к порядку. Абсолютно бесполезно, разве что сам Эрнест Страйтон вынесет ему предупреждение. В прошлый раз увещеваний от шефа хватило на две недели, потом наблюдалась та же картина.

– Итак, у нас трупы одного из приближенных Литтл Би и двух магов. Заводим два разных дела или как? – хмурясь, спросил Лекс. Он уже кое-чему научился в оперативной работе, но в бюрократической волоките путался. Эта часть давалась напарнику сложнее всего, наверное, он патологически не дружил с бумагами.

– Простая арифметика, Лекс. Три тела – три дела. Пока не установим связь между ними, так и будет, – терпеливо пояснила я. – Не уверена, что убитые маги вообще имеют отношение к Литтл Би.

– Но между ними-то связь есть, – упрямо возразил напарник. – Магов убили с разницей в один день, и тем способом, которым кланы наказывают за предательство.

– Не забывай, что наши жертвы – маг смерти и ментал. Скорее всего, очередная разборка между Ризз-ша и Нтанда – нашли шестерок, сливавших информацию другому клану, и убрали.

– А не мог кто-то третий их шлепнуть? – Лекс подошел к доске и внимательно всмотрелся в снимки с места убийства мага в мотеле. Я достала из сумки фото сегодняшней жертвы и прикрепила рядом. Теперь доска походила на разворот выпускного альбома, если не подходить слишком близко.

– Если этот третий решил покончить с собой в муках, то мог. Кланы, знаешь ли, очень расстраиваются, когда посторонние используют их подпись.

Два года назад был случай, когда владельцу казино разрезали рот так же, как убитому в парке. Через неделю с такими же «улыбками» нашли чиновника из мэрии и всех его секретарей и помощников. Оказалось, владелец игорного заведения отказался платить за «крышу», и умник, чтобы отвести от себя подозрения, захотел подставить Нтанда. Всем ведь известно, что под кланом «чтецов» ходит львиная доля казино и борделей в Сорэйне, так же, как Ризз-ша прибрали к рукам большую часть притонов. Чиновник поплатился за свой «гениальный» план, а вскоре в «Сандей информер» опубликовали интервью с Винсентом Корти – главой Нтанда. «В современном бизнесе нельзя проявлять мягкость и быть со всеми приветливым. Важно понимать, кому можно пожать руку и улыбнуться, а кому не стоит». Позже эти слова вошли в бестселлер «Тень Сорэйна», автор которого внезапно скончался во время работы над продолжением романа.

– Слушай, а где у нас образец постановления? – Лекс методично перебирал содержимое своих ящиков в поисках нужного документа. Очевидно, собрался сам заняться оформлением дела об убийстве мага. Весьма похвально, стремления ему не занимать. Я отдала напарнику свой образец, а то в таком беспорядке он будет искать до второго пришествия.

– Только верни, – предупредила. – И, раз уж так получилось, что у нас три дела одновременно, предлагаю сегодня разделиться.

– Что у тебя на уме? – пробормотал Лекс, сосредоточенно заполняя форму. Разве что язык не высунул от усердия.

– Нужно съездить на квартиру к убитому менталу, опросить соседей, коллег из адвокатской конторки. Может, кого из друзей найти – было бы неплохо. Справишься? – Я специально добавила голосу нотку сомнения.

– Да без проблем! А ты, значит, останешься развлекаться с Инглисом?

По тому, как легко он согласился, я поняла, что напарник обрадовался самостоятельной работе.

– Мы с Йори потолкуем с ним немного, может, он расскажет об этом Айзеке из «Медовой пчелки».

Я посмотрела на время. Через три часа нужно подменить ребят, которые следят за нашей «пчелкой». Можно было бы отправить на это задание младших из отдела, но мне хотелось заняться Айзеком лично. По крайней мере, он должен разбираться в системе поставок Литтл Би. А там, кто знает, если повезет, он даже может оказаться доверенным лицом своего босса.

Покончив с бумажной волокитой, Лекс узнал адрес сегодняшней жертвы и отправился проверять квартиру. На лице напарника отображалась такая профессиональная гордость, что я не рискнула давать ему советы. Думаю, с осмотром он справится и без моих напутствий.

Через час пришел Йори с припухшими от сна глазами. Ментал – закоренелая сова, и просыпаться раньше одиннадцати утра для него архисложно. Но, как все порядочные совы, после девяти вечера буквально расцветал. Я привела друга в чувство двумя чашками кофе, он покормил рыбок, и вскоре мы уже озадаченно взирали на мистера Инглиса. Сегодня преступник вел себя образцово. Едва я вошла в допросную, извинился за нападение на складе, покорно отвечал на вопросы без ментального вмешательства. Говорил правду, точнее, рассказывал все, что мог вспомнить – это Йори подтвердил. Память к Инглису вернулась не полностью. Он был похож на больного альцгеймером, который силился вспомнить простые вещи из недавних событий, но на ум приходили только обрывки фраз, имена и странные ассоциации. Йонас отозвал меня за дверь на минутку.

– Ты тоже заметила, что мысли путаются только, когда мы спрашиваем о наркотиках? – спросил он, хмурясь. Его глаза из-за линз очков казались больше – у Йори дальнозоркость.

– Я думала, это связано с тем, что ты разрушил блок и естественный барьер, – сказала я. Ментал задумчиво жевал нижнюю губу.

– Не знаю, – наконец проронил он и уставился на заключенного через маленькое окошко в двери.

Что, если Лекс прав и убийства магов действительно связаны с Литтл Би? Ментала прикончили сегодня неподалеку от «Медовой пчелки», где предположительно встречались курьеры. Конечно, шансов на успех немного, но попробовать стоит. Оставив Йори в недоумении пялиться мне в спину, я чуть не бегом пустилась в кабинет уравнителей и открепила от доски фотоснимки с места преступления – ничего лучше пока не было.

– Сейчас посмотрим, – на ходу бросила Йонасу, влетая в допросную и раскладывая перед Инглисом фото убитых магов.

Первого – из Тристоля – преступник не узнал. Я не показала ему всей картины – вспоротого живота и петли из тонкого кишечника жертвы, только мертвое лицо. Но Инглис все равно побледнел, пробормотал о том, что это чудовищно и он не имеет к этому никакого отношения. Йори кивнул – правда. Зато при взгляде на второго заключенный будто примерз к стулу. Я заметила, как дернулось его веко и он тут же отвел глаза.

– Мистер Инглис, – проговорила с нажимом. – Вы знали этого человека?

– Н-нет. Не помню. Я не уверен. – Он еще раз посмотрел на фото «улыбающегося» мага и тяжело вздохнул. – Да, кажется, я знаю его. Только, хоть режьте, не помню, откуда!

Занятная формулировка.

– Ну, резать не по нашей части, – проговорил Йори, мягко улыбаясь. – Но, если вспомните хоть что-то – сразу зовите меня.

Я покосилась на ментала, который сочился добродушием, как пирог начинкой. Мне бы научиться такому отношению! В компании преступников чувствовала себя, словно во вражеском стане, всегда наготове, пусть даже они в наручниках и беспомощные, как слепые котята. Наверное, это у меня семейное.

Итак, Лэнс Инглис узнал убитого мага-ментала. Очень любопытно, учитывая, что на разуме преступника стоял блок. Еще интереснее то, что, по слухам, Литтл Би никогда не связывался с кланами, а тут вдруг кто-то ловко вправляет мозги его курьеру. Сейчас мне и самой не помешало бы привести мысли в порядок. Происшествия прошедших дней не поддавались никакому логическому объяснению. Создавалось ощущение, что всех этих людей выбрали и убили случайным образом, но это не так.

Сначала Джонни Нэш – правая рука Литтл Би. В том, что его убрали Ризз-ша, по понятным причинам, можно не сомневаться. Затем они же подвесили своего «коллегу» из Тристоля под потолком мотеля. Это не просто убийство, это казнь. Казалось бы, ничего необычного – клан смерти подчищал хвосты и наводил порядок в своих рядах. Но нет, в следующую же ночь Нтанда вспороли рот менталу – тоже своего рода наказание, чаще всего за предательство. И оказалось, что этот убитый маг как-то связан с курьером Литтл Би – Лэнсом Инглисом.

Больше ничего полезного преступник сообщить не смог, и его отправили в камеру до следующего допроса. Пока мы с Йори пили кофе в столовой, отзвонились ребята из отдела, которые всю ночь следили за Айзеком. После того как «пчелки» с волшебной пыльцой разлетелись кто куда, он продолжил работать на кухне и не контактировал ни с кем, кроме персонала заведения. А около трех ночи уехал домой на такси. Негусто. С другой стороны, если он раздал курьерам партию товара, то скоро должен где-то взять новую. Тогда-то мы и возьмем его тепленьким!

В столовую вошел дядюшка Эрни, медленно обвел всех жующих и пьющих взглядом исподлобья и остановился на мне. Чуть кофе не подавилась. Ну, что опять случилось? Я же была паинькой.

– Катарина, зайдите ко мне на минутку, – приказал Страйтон в своей официальной манере и удалился, прихрамывая на больную ногу.

Я беспомощно посмотрела на Йори.

– Подожду тебя в столовой, – ментал ободряюще похлопал меня по плечу.

По пути к шефу я все прокручивала в голове, что же могло произойти за такое короткое время. Черт! Получить два выговора за неделю, ну, Катарина, это надо уметь! Мысленно приготовив все возможные оправдания, вошла в кабинет… и встала как вкопанная. В гостевом кресле расположился сам Адам Гетц – начальник ОСА, босс Элиаса. Он сидел, закинув ногу на ногу, руки с длинными красивыми пальцами спокойно покоились на подлокотниках. Во всей его позе, в идеальной осанке и гордой посадке головы, сквозило не достоинство, но превосходство. В управлении полиции Сорэйна Гетц явно чувствовал себя как акула среди килек. Но я запихнула свое раздражение подальше и натянула на лицо выражение вежливого послушания. Как и всегда.

– Доброе утро, мистер Страйтон, мистер Гетц, – дядюшку Эрни специально назвала первым, хотя с ним мы сегодня уже виделись. – Вызывали?

– А, сержант Ларссон, присаживайтесь, пожалуйста, – начальник ОСА по-хозяйски указал на соседнее кресло. Шеф полиции наблюдал за ним с отстраненным равнодушием. – Я пришел убедиться, что сотрудничество между нашими организациями все еще в силе. Очень рад, что мой коллега, – кивок в сторону Страйтона, – принял необходимые дисциплинарные меры. Надеюсь, больше никаких сюрпризов со стороны полиции?

– Можете быть уверены, сэр, – холодно ответила я, сохраняя ровный тон. В мыслях уже разбила о его голову столовский кофейник.

– Вот и ладно. В таком случае вы будете рады узнать, что полиции и ОСА предстоит вместе расследовать убийство Джонни Нэша, – огласил Гетц, приглаживая назад блестящие черные волосы. Кажется, он смазал их воском. – Нэш находился в государственном розыске, как вы знаете.

– Я в курсе.

– Мистер Гетц хочет сказать, что слежку за Айзеком нужно проводить совместно с агентами, – сухо пояснил Страйтон. Считай – под контролем агентов. Похоже, шеф тоже не особенно счастлив.

– Это вам только на руку, – продолжил заливать Гетц. – Мои парни знают, как вести наружку.

«В отличие от копов» – непроизнесенная фраза повисла в воздухе, и мне стоило больших усилий не закатить глаза к потолку.

– Хорошая новость, – моим голосом можно было резать стекло. – В таком случае ваши парни могут проявить себя уже через полчаса. Леттингтон стрит, двадцать восемь. Там сейчас находится объект.

По лицу Гетца скользнула тень. Кажется, он не рассчитывал так скоро включиться в работу, а лишь в очередной раз напомнить о важности ОСА.

– Спешка ни к чему, сержант. Тем более объект уже под колпаком у полиции. Направлю к вам группу завтра утром. Надеюсь, к этому времени у меня на столе будет отчет о сегодняшнем наблюдении.

– И коробка шоколадных пончиков, – не удержавшись, пробормотала я. Гетц недовольно поджал губы, а Страйтон одобрительно хмыкнул.

Начальник ОСА покинул уютный кабинет шефа полиции минут через десять. Мне пришлось коротко ввести его в курс последних событий, включая то, что Инглис узнал убитого ментала. Своих предположений я ему не высказывала, пусть-ка сами агенты тоже поломают головы.

– Катарина, – позвал дядюшка Эрни, когда я уже выходила вслед за Гетцом. – Задержитесь.

– Да, сэр?

– Это не мое дело, но что происходит между вами с Элиасом?

Вопрос был настолько внезапный, что я только стояла посреди комнаты и хлопала глазами, как фарфоровая кукла. Шеф полиции решил вдруг поинтересоваться моей личной жизнью? И что у меня с Элиасом? Годы дружбы, на которых смерть брата поставила крест. Нет, не так. Крест поставило его ко мне недоверие… и последствия.

– Я бы не спрашивал, но над делом Литтл Би вам придется работать с ним бок о бок. Разберитесь там между собой, в конце концов, – проворчал Страйтон.

Мне показалось, ему неловко заводить об этом разговор. Мы с Элиасом когда-то были напарниками, так что в некотором роде для шефа он тоже «свой». Необходимость общаться с ним вне работы радости не добавляла, поэтому указание дядюшки Эрни я решила проигнорировать. Чтобы сотрудничать с ОСА, не обязательно целоваться с агентами в десна. Элиас задолжал мне, и боюсь, этот долг ему не отдать никогда. Прежнего доверия между нами уже не будет. А свою обиду на него я уж как-нибудь заткну за пояс на время задания. Большего от меня никто требовать не вправе!

– Мы поняли друг друга? – требовательно вопросил Страйтон после минуты тишины.

– Да, сэр.

– И еще, Катарина, «вести» Айзека сегодня я направил других ребят из отдела. Вы заступите завтра, вместе с агентами ОСА.

Прекрасно! Только этого не хватало! Разворот, вышла за дверь, остановилась. Выдохнула. Ни черта не хочу больше слышать об Элиасе и сотрудничестве с ОСА! Дядюшка Эрни велел разобраться с бывшим напарником? Что ж, я разберусь…

После обеда я сидела в кабинете уравнителей, просматривая и сортируя дела наркоторговцев за последние два года. Мне удалось разобраться в отношениях между группировками, а также выяснить, что за все время ни у кого из них не было стычек с Ризз-ша. Еще бы, дураков нет. В принципе клан смерти редко шел на открытую конфронтацию с кем-либо. Ритуальная магия – не самая эффективная в бою, и подходит больше для ударов исподтишка. Зато уж если бьют, то наверняка. По близким, друзьям, и лишь затем очередь доходит до самого неприятеля, который к тому моменту уже пугается каждого шороха. Как правило, ожидание смерти – самое страшное. В полицию иногда сдавались преступники, перепуганные до икоты. На их руках родные умирали ужасной смертью, а они ничего не могли сделать. Не в кого стрелять, некому мстить. Убийца мог преспокойно сидеть у себя дома в банном халате и чертить пентаграмму, заедая свой труд пончиками. А у кого-то в этот момент мозг через глаза вытекал. Над такими несчастными витала Сигнатура магии смерти, которую уравнители разгоняли, но это лишь отодвигало приговор. Ризз-ша предпочитали доводить дело до конца, чего бы это ни стоило.

Ближе к вечеру вернулся Лекс с неутешительными новостями, а точнее, с полным их отсутствием. Напарник осмотрел квартиру убитого ментала, но ничего подозрительнее курительной трубки не обнаружил. Пожилая соседка наябедничала, что тот часто возвращался навеселе или вовсе не ночевал дома, но кого этим удивишь в наше время? В адвокатской конторке «Шепман и сыновья», где работал покойный, знали о его ментальных способностях и о том, что он иногда применял их в угоду клиентам. Но это ведь небольшое нарушение, правда? Лекс – хороший мальчик – выписал штраф, сделал фирме официальное предупреждение и занес ее в список для наблюдения. Теперь ближайшие полгода «Шепман и сыновья» должны вести себя как шелковые, чтобы не привлечь внимание полиции.

Напарник опросил университетских преподавателей убитого, но тот вел себя неприметно, в передряги почти не встревал и никакими примечательными способностями не отличался. Найти кого-то из его выпуска оказалось делом хлопотным и, не считая истерики бывшей девушки, плодов тоже не принесло. Этот ментал казался одним из тех людей, исчезновение которых никто бы и не заметил. Ни единого нарушения за всю жизнь, даже пьяной драки или купания нагишом в городском парке. И ничего такого, что указывало бы на его связь с кланом Нтанда.

Подозреваю, по другому убитому магу будет то же самое. Сегодня после обеда пришла телеграмма от полиции Тристоля, что досье на него отправили поездом. Завтра в десять утра нужно встретить документы на вокзале, и так как в это время я уже буду следить за Айзеком, съездить придется Лексу. Хоть один положительный момент в сотрудничестве с ОСА – вокзалы я с детства терпеть не могу.

В конце дня мы с Йори предприняли еще одну попытку расшевелить мозги Инглиса, на сей раз ментальную. Лекс в успех не верил, и выбрал выжидательную позицию – скептически тарабанил пальцами по столу и действовал нам всем на нервы, включая преступника. Стоит ли говорить, что тот так и не вспомнил, откуда знает мертвого мага из парка. Итогом расследования мы имеем ничего не помнящего наркокурьера и три убийства, связь между которыми шита белыми нитками. Кроме того, единственным свидетелем, кто может пролить свет на происходящее и привести к Литтл Би, полиции придется делиться с ОСА. А от этих надутых парней уж точно не стоит ждать благодарности. Кстати, после утренней встречи с Адамом Гетцом я решила, что сегодня можно уйти домой пораньше. Нечасто допускаю такое своеволие на работе, но больше одного начальника на двадцать квадратных футов площади – это уже слишком.

И снова трезвонил телефон. Скоро меня уже начнет типать от этого звука. В жизни каждой женщины бывают такие моменты, когда хочется, чтобы весь мир вокруг замер и дал передышку. Ни звонков, ни разговоров, ни воя сирены за окном. К сожалению, с моей работой затишье не светило. Я пришла домой полчаса назад и только-только залезла в горячую ванну, а кто-то из отдела уже хотел вытащить меня обратно на свет Божий. Хотя, если говорить о Сорэйне, то больше подходит чистилище. Ну, лишь бы не опять Рик из убойного… Нет никаких моральных сил выезжать на еще одно маговское убийство.

– Если никого не убили, то у тебя есть все шансы, – сказала я крайне неприветливо. Вода с мокрых волос стекала на пол и возле телефона уже образовалась лужица. Сквозняк из кухонного окна, которое я вечно забывала закрыть, тоже не добавлял дружелюбия.

– Люблю агрессивных женщин, – со смешком отозвался мой собеседник.

Я замерла на секунду и, кажется, даже услышала, как в ванну капает вода из крана.

– Кто это?

Зачем спрашивать, если уже знаешь ответ? Риторический вопрос, если ты – женщина. Я попыталась присесть на табуретку, но поскользнулась в луже и чуть не шлепнулась на паркет голой задницей. Надеюсь, Уэс не услышал моих приглушенных ругательств, а то приветствие и так получилось не очень.

– Ты свободна сегодня вечером? – спокойно продолжил он. Понял ведь, что я его узнала.

Хорошо, что по телефону нельзя увидеть выражение лица собеседника. Потому что на моем наверняка отобразилась целая гамма эмоций, от дурацкого девичьего восторга до сомнений копа, которому завтра вставать в шесть утра. И вообще, на кой черт мне встречаться с Уэсом? Совершенно очевидно, что от него может снести крышу еще больше, а она и так не на месте. К тому же, время совсем неподходящее… С другой стороны, а когда оно вообще подходящее?

– Если ты помолчишь еще полминуты, у меня разовьется комплекс неполноценности, – прервал Уэс мои душевные терзания.

– У тебя-то? – фыркнула я. Он засмеялся так, что отпали любые сомнения – не разовьется. Черт, он очарователен даже по телефону!.. Настолько очарователен, что я не была уверена, от чего мое тело сплошь покрылось мурашками – от сквозняка из кухни или от его голоса.

– Назови адрес, и я заеду за тобой… скажем, через час. Ты как раз успеешь принять ванну.

Я мимо воли поежилась. Иногда возникало ощущение, что этот мужчина видит меня насквозь.

– Фултон стрит, девятнадцать. Буду готова через час тридцать, – сказала, чтобы оставить последнее слово за собой. Глупо и по-детски. Почему я всегда чувствую себя идиоткой рядом с мужчиной, который нравится?

– Буду вовремя, – пообещал Уэс и повесил трубку.

Он приехал на полчаса раньше.

Изящный, обтекаемый родстер темно-синего цвета мчал в направлении выезда из Сорэйна на скорости семьдесят пять миль в час. Восьмицилиндровый двигатель рычал так, что банально сравнивать его с кошкой было бы кощунством. Это настоящий медведь! Места в кожаном салоне немного, оттого я неловко соприкасалась бедром с локтем Уэса и чувствовала себя не в своей тарелке, словно школьница на взрослом празднике. Изнутри такие автомобили видела разве что в фильмах, и разъезжали на них одни политики и гангстеры. И тут бы поинтересоваться, откуда у моего барного знакомого эта машина, но достаточно посмотреть на его костюм и вспомнить ужин в «Медовой пчелке», все становится на свои места. Надеюсь, он везет меня за город не для того, чтобы закопать. Уэс вдруг оторвался от дороги и глянул искоса, будто оценивая, с какой стороны лучше приложить.

– У меня нет с собой лопаты, – сообщил он, усмехаясь.

– Я сказала вслух?

Черт!

– Ага. И еще мне кажется, ты не из тех девушек, которых легко закопать, – добавил Уэс, задержав взгляд на моих руках, снизил скорость.

– Ты определил это по тому, как я вцепилась в сиденье? – хорошо, что он списал это на страх скорости, но если не разожму пальцы сейчас, их сведет судорогой.

– Нет, хотя хватка что надо, – Уэс кивнул на мой клатч и улыбнулся кончиками губ. – Я имел в виду кое-что гладкое и длинное, выглядывающее из твоей сумочки.

Из уст Уэса прозвучало почти непристойно. Я успела смутиться и покраснеть, прежде чем сообразила, что говорит он о револьвере. А затем еще раз смутиться, потому что не знала, как объяснить ствол в дамской сумке. Есть ли вообще адекватные причины брать оружие на свидание, если не собираешься пристрелить кавалера? Я точно становлюсь параноиком… Мы повернули с освещенной части в сторону Мэдисон роуд, дальше – только мост через пролив, соединяющий Сорэйн с южной частью соседнего штата.

– Надеюсь, ты поехала со мной за город не для того, чтобы закопать, – Уэс озорно подмигнул, озвучив мои недавние мысли вслух.

– У меня нет с собой лопаты, – в тон повторила его слова, улыбаясь. – Но ты будь начеку.

Одна из причин, по которой мне с детства нравились плохие парни – умение непринужденно разрядить обстановку. С ними всегда так. Вот идешь ты с портфелем учебников по пути к школе, но встречаешь знакомого. Через пять минут стремительно перемахиваешь через забор, чтобы директор не увидел, как вы вдвоем курите за углом, и не рассказал отцу-полицейскому. Сердце колотится от адреналина, а он шутит вдогонку, что ты слишком медлительна и нужно сбросить балласт – выкинуть портфель к чертям. Да, Уэс совершенно точно мой тип.

Тем временем мы проехали длинный подвесной мост и сразу за ним свернули с асфальтированной дороги. Автомобиль запрыгал по ухабам и кочкам, а мое сердце сжалось при мысли о том, что блестящие хромированные детали забрызгает грязью. Да, нежные чувства во мне пробуждались отнюдь не от вида новых платьев или кухонного миксера. Мы ехали через пролесок, свет круглых фар разрывал темноту и выхватывал отдельные детали.

– Куда мы едем? – не выдержала после очередного подскока.

– Увидишь. Еще пару минут, – мне послышалось в его голосе какое-то мальчишеское предвкушение. – Я уже упоминал, что люблю опасных женщин?

– Агрессивных, – поправила я.

– Иногда это одно и то же.

– Говоришь со знанием дела, – отметила я и получила многозначительную улыбку.

– Так ты не расскажешь, зачем пистолет на свидании, агрессивная женщина? – Уэс спросил спокойно и чуть недоуменно, словно у меня в сумке не ствол, а рождественский леденец.

Большинство парней, когда узнавали, что я коп, принимали это за неудачную шутку и начинали подтрунивать. Женщин в полиции не так много, и в основном они заняты на «безопасных» должностях – секретарши, архивариусы, иногда маги-консультанты. Но мои способности уравнителя, в сочетании с отцовской репутацией, открыли дорогу в полицейскую академию, а оттуда – в отдел по борьбе с организованной преступностью. И теперь, стоит только сверкнуть значком, все прошеные и непрошеные ухажеры разлетаются, как мотыльки от мухобойки. Всем подавай смазливых телефонисток, посещающих собрания женского клуба и выписывающих журнал «Дом и сад».

Я оценивающе посмотрела на Уэса, разглядывая его красивый профиль в отсвете фар. Даже интересно, что он на это скажет.

– Я – коп, – коротко сообщила, готовясь наблюдать реакцию.

Он мельком посмотрел на меня. Проблеск удивления во взгляде, интереса, азарта… и еще кое-что, от чего я сочла за лучшее отвести глаза и уставиться в окно. Слишком ярко вспыхнули в голове воспоминания о нашем знакомстве в баре у Тоби.

– Ну, Катарина, ты полна сюрпризов, – медленно проговорил Уэс, и от восхищения в его голосе мне сделалось легко-легко.

Дорога вывела нас на небольшую расчищенную площадку, уютно окруженную деревьями так, что в темноте не сразу найдешь выезд. Впереди виднелся обрыв и открывался головокружительный вид на мост и сияющий город. На секунду у меня перехватило дыхание, когда Уэс остановил авто у самого края, не доезжая каких-то пару дюймов до черной пропасти. Под нами слышался шум залива, плескались волны, разбиваясь о камни, а на противоположном берегу Сорэйн рассыпался мириадами огней. Как странно, я жила здесь всю жизнь, но никогда не видела свой город таким прекрасным! И манящим.

– Ты не была здесь? – спросил Уэс, глядя на мое ошарашенное лицо.

– Разве что внизу, у самого берега. В проливе по весне поплавки всплывают, – пробормотала я и сообразила, что ляпнула, когда мой спутник прыснул со смеху. Нет, моя работа – это диагноз на всю жизнь. Даже в такую романтичную минуту вспомнить об утопленниках – верх идиотизма. Поздравляю, Катарина.

– Ладно, ты ловишь плохих парней, я понял, – все еще посмеиваясь, сказал Уэс. Он приоткрыл дверь авто и закурил сигару, пустив клубы ароматного дыма. Теперь в салоне авто пахло кожей и терпким орехом, а мой мозг отчаянно сигнализировал другим частям тела держать себя в руках. Уэс со вкусом затянулся и передал мне, слегка касаясь пальцев. Его голос прозвучал низко и хрипло в густой ночной тишине. – В следующий раз вместо револьвера возьми наручники. Уверен, они нам пригодятся.

Я кашлянула, даже в глазах заслезилось. Благо крепость сигары отвлекла меня от того, что сказал Уэс. Он ходил по тонкому краю. И удивительное дело – говорил так, что за обыденными фразами скрывался двойственный смысл, иногда неуловимо ускользающий, а иногда заставлявший розоветь мои щеки. В такие моменты я радовалась, что в темноте не видно, а еще – что Уэс не читает мысли. Вот уж тогда бы точно сгорела со стыда! Как он улыбался – хитровато, с прищуром, как небрежно опирался рукой на руль. Господи, даже то, как раскуривал свою толстую сигару, будоражило меня. Я наблюдала за ним искоса, украдкой, и впервые за много лет смущалась как школьница, когда он ловил мой взгляд. А Уэс только усмехался лукаво уголками губ, давая понять, что заметил – и понял.

Я вспоминала близость нашего знакомства и все время ждала, что он начнет целовать меня. Ну, как обычно бывает, когда мужчина считает женщину доступной. Но Уэс только держал мою руку в своей, рассказывал о детстве, частной школе и богатом отчиме, давшем первую работу. Его зеленые глаза смотрели с затаенным обещанием, показывая без слов, что будет делать со мной, если… Черт побери, это «если» засело в голове отравленной иглой, заставляя думать только о его губах, запахе кожи автомобильного салона, огнях большого города перед нами. В тот первый вечер в баре, тогда я ведь сама предложила… И сейчас, может, Уэс решил проверить, попрошу ли снова о том же. И видела по взгляду: уверен – попрошу.

Мне одновременно нравилось и не нравилось то, что происходило между нами. Я разрывалась от противоположных желаний: узнать о нем как можно больше, слушать, шутить и смеяться вместе или закрыть ему рот поцелуем и продолжить то, что начали в переулке за баром. Состояние, похожее на опьянение. Мне было легко, беззаботно и хорошо, и такого я не чувствовала вот уже несколько месяцев, с тех пор, как убили брата. Разве это правильно? Нужно искать способ прищучить клан смерти, а я сижу в машине на краю обрыва с обаятельным, но, что греха таить, малознакомым мужчиной, и как ненормальная смеюсь его шуткам.

– Ты загрустила, – сразу отреагировал Уэс. – Я сказал что-то не то?

Он заметил, как я поежилась, достал из-под сиденья плед и укрыл им мои плечи. Руку не убрал. Наши лица оказались совсем близко друг от друга, шею обожгло его дыхание. Уэс провел губами по щеке и, словно не мог больше ждать, нетерпеливо развернул к себе и поцеловал. Это было совсем не так, как в вечер знакомства. Поцелуй-пробуждение – нежный, чувственный, эротичный. Сдержанный порыв, наполненный желанием узнавать друг друга медленно, шаг за шагом. Не пожар, но теплое пламя, что разгорается все сильнее с каждым осторожным движением. От таких поцелуев кружится голова и зарождается глубоко внутри сладкая, тягучая истома, а кожа словно горит, пока дрожащими пальцами не снимешь одежду.

Не отрываясь от моих губ ни на секунду, Уэс пересадил меня себе на колени и начал расстегивать пуговицы кардигана, а затем и блузки. Дразняще неторопливо потянулся к застежке бюстгальтера, проводя ладонями по спине снизу вверх. Прикосновения Уэса отзывались во мне приливами жара, щемящего до ломоты, почти до боли, и требующего выхода. Как-то мимоходом вспыхнула мысль, что я за городом, в чужой машине, на пустой автомобильной площадке… Вспыхнула и сразу погасла, осыпаясь пеплом от ласк моего мужчины. Хотелось льнуть к нему, прижиматься голой кожей, вдыхать его запах. Я привстала, и Уэс приподнял юбку. Руки сами потянулись к застежке его брюк, чтобы убрать последнюю преграду между нами.

– Ты… ты такая… – Уэс выдохнул в мои приоткрытые губы, и это был первый раз, когда он не нашелся, что сказать. Я отстранилась всего на мгновение, и от того, что увидела в его глазах, перехватило дыхание. Желание, искренняя радость, а еще растерянность, будто он сам не до конца осознавал, что делает. Так непохоже на обычного Уэса – самоуверенного и лукавого, словно вместе с одеждой опал его привычный панцирь.

Он нежно провел пальцами по моим распухшим от поцелуев губам, опускаясь вниз по груди, по плоскому животу, не отрывая завороженного взгляда. Уэс смотрел мне в глаза, когда обхватил руками бедра и вдвинулся, вырывая из груди приглушенный стон удовольствия. Не знаю, что он прочел на моем лице в тот момент, но вдруг прижался всем телом, еще крепче и еще глубже… Ночную мглу разорвал звук автомобильного клаксона – я случайно нажала на кнопку. Мы двигались в одном ритме, а за спиной, за лобовым стеклом мерцали и подмигивали огни Сорэйна, будто немые свидетели нашей близости. И казалось, мне всю жизнь не хватало именно этого безумства.

Правду говорят, что счастливых женщин можно заметить издалека. Сегодня я была немножко счастлива. Помимо приятной крепатуры в ногах, на моем лице светилась совершенно дурацкая улыбка, которую коллеги не преминули заметить. Действительно, неспроста ведь у меня такое хорошее настроение, даже несмотря на предстоящее тесное общение с агентами ОСА. Копы из наркоотдела, особенно острые на язык, высказали ряд сальных предположений, впрочем, недалеких от истины. Я отмалчивалась, что тоже было на меня непохоже, но вступать в перепалку и обсуждение своей личной жизни не спешила. Потреплются и забудут. Бодро шагая по коридору, столкнулась нос к носу со Страйтоном. Он сутулился, поврежденное веко дергалось, и в целом выглядел обеспокоенным и злым, будто по радио только что объявили о легализации проституции.

– А, Катарина… – Он хмуро осмотрел меня с головы до ног. – Выглядишь отдохнувшей. Переговорила с Элиасом?

– Еще нет, сэр, – призналась я. Сейчас с шефом лучше не спорить.

– Ладно, но закрой наконец этот вопрос, а то Гетц из меня всю душу вытрясет, – раздраженно проговорил он.

– Хотите сказать, Адаму Гетцу есть до этого дело?

Шеф покачал головой.

– Ему может и нет, а вот твой бывший напарник рвет волосы на яйцах, чтобы помириться. Он, кстати, поджидает тебя в кабинете уравнителей.

Я моргнула и уставилась на Страйтона. Обычно он придерживался более официального тона.

– Э-э, да, сэр, – честно говоря, не нашла ничего другого, чтобы ответить. – Спасибо за предупреждение.

– Черт, Ларссон, это не предупреждение, а приказ! Иди и поговори с ним. Сегодня ночью убили хорошего копа, а я должен плясать под дуду Гетца и заниматься сводничеством!

– Убили копа? – не обратив внимания на последнюю фразу, переспросила я. Это единственное, что имело сейчас значение. Шеф сразу сбавил обороты и как-то поник.

– Да, патрульного. Перестрелка возле автобусной станции, случайная пуля… Я сам смотрел его досье и рекомендации из академии. Молодой был парень, зеленый, но из кожи вон лез за идею. Совсем как твой Макс, – Страйтон осекся и взглянул на меня уже по-другому.

Кажется, мое лицо перекосило. За считаные мгновения будто выкачали всю радость, которая теплилась после ночи с Уэсом…

– Я постараюсь уладить все с Элиасом, – заверила я шефа. – Но, если не получится…

– Тогда пошлю Гетца в задницу, – махнул рукой Страйтон. Все-таки у нас с ним были неплохие отношения, насколько могут быть у начальника и подчиненного. Среди всех качеств Эрни я больше всего ценила здравый смысл.

Со слов шефа я поняла, что Элиас каким-то образом попросил своего босса подсобить. Еще бы, уговоры через Йори и Лизбет не сработали, личных встреч я избегала, осталось только одно – давление сверху. И, очевидно, бывший напарник сильно изменился, раз теперь не гнушается такими методами. Страйтон прав, надо разобраться, пока он не привлек всю мэрию для нашего примирения.

Элиас сидел за столом, который во время работы в полиции принадлежал ему. Теперь это место Лекса. Я хлопнула дверью намеренно громко и прошла в конец кабинета, встала рядом с доской. На ней, помимо фото убитых магов и Джонни Нэша, в самом верху висели свежие снимки Айзека, выходящего из «Медовой пчелки». Лекс ушел вчера сразу после меня, а сегодня еще не появлялся в управлении, то есть повесить их не мог. Лизбет приходит ближе к десяти утра, а Йори и ребята из нашего отдела не стали бы хозяйничать в кабинете уравнителей. Значит, это Элиас. Наверное, снимки передали в ОСА вместе с обещанным отчетом.

– Хочешь украсить наш кабинет, нанимайся декоратором, – небрежно бросила я и принялась откреплять всю эту гирлянду от доски.

– Ведешь себя, как ребенок, – заметил бывший напарник и шлепнул по столу стопкой других фотографий. Оказывается, он не все успел развесить. Ему здесь что, банкетный зал? Между тем Элиас явно чувствовал себя в полиции как дома, и это бесило меня еще сильнее. Он сидел на стуле Лекса и хмуро наблюдал за тем, как я энергично срываю снимки. На нем был неприметный костюм, из тех, которые носят продавцы всякой всячины и клерки, на вешалке висела кепка с козырьком и темно-серое пальто – двустороннее, скорее всего. Элиас пригладил назад обычно непослушные светлые волосы, отчего сделался похожим на свидетеля Иеговы.

– А ты ведешь себя, как взрослый? – набросилась я в ответ. – Вмешиваешь посторонних, а тем более начальство, в наши отношения. Как тебе удалось уговорить своего босса, чтобы тот надавил на Страйтона?

– Я не уговаривал, – немного удивленно отозвался Элиас. – Гетц заинтересовался делом Нэша и велел мне работать с полицией, а я лишь заметил, что идея не самая удачная и объяснил, почему.

– И он, конечно, проникся и решил таким способом помочь наладить со мной контакт, – скептически отозвалась я. Рассказ бывшего напарника шит белыми нитками и трещит по швам. Он демонстративно закатил глаза к потолку и цокнул языком.

– Като, может, хватит уже? Твоя обида зашла слишком далеко. Сама посуди: нам работать вместе, так на кой черт усложнять ситуацию?

– Вот именно, Элиас. Нам работать вместе, а я не могу тебе доверять. И дело совсем не в обиде, – сказала я, хотя и слукавила. В обиде тоже, но для сотрудничества можно было бы опустить мои личные чувства и потерпеть. Без взаимного доверия риск провала в командных операциях стремительно возрастает, а мне очень не хотелось упустить Литтл Би только из-за того, что Элиасу приспичило со мной помириться.

– Сомневаешься, что в случае чего я прикрою твою спину? – нахмурился бывший напарник. Кажется, он тоже начинал злиться. – Вздор! Мы работали вместе два года и сколько раз вытаскивали друг друга из задницы? Не говоря уже о том, что я помню еще, как ты на спор читала ругательные стишки перед моими родителями и тайком выедала вишни с праздничных тортов.

– Вишни?! Вишни, Элиас?! – Я говорила громким шепотом, потому что в любой момент рисковала сорваться на крик. Подошла к своему столу и достала из нижнего ящика коробку из-под овсяного печенья «Кростерс». Ту самую, в которой Ризз-ша прислали отрезанную кисть брата и его значок. Я швырнула ее бывшему напарнику так, что тот едва успел перехватить ее у самого носа. – Вот тебе вишни! Вот тебе стишки! Ну, что ты на это скажешь?!..

Элиас ошарашенно смотрел то на меня, то на коробку в своих руках. На ее дне сохранились высохшие следы крови, и он сразу понял, что это за вещь. Я стояла перед ним, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Только бы не сорваться и не скатиться в позорную истерику. Если в таком состоянии меня увидит Страйтон, или того хуже – Гетц… Впрочем, эмоционально я была на таком пределе, что менталы в отделе магической поддержки наверняка уловили эхо.

– Кати…

– Не смей называть меня так, – процедила сквозь зубы, и голос мой был похож на рычание. Элиас вздрогнул, как от пощечины, на челюстях заиграли желваки. Какое-то время бывший напарник молча хмурился и словно решался на что-то. Прошли минуты прежде, чем он заговорил.

– Я виноват лишь в том, что поставил работу выше личных отношений, – глухо произнес Элиас, глядя на меня в упор. – Твоего брата выбрали для задания, потому что он был хорош. Действительно хорош, чтобы ты там ни думала и как бы ни пыталась уберечь. И, черт возьми, у него были все шансы на успех! Я не говорил тебе о его задании не только из-за секретности, но и потому, что Макс сам так просил.

Слова Элиаса дошли не сразу, будто мой мозг отторгал их, как нечто чужеродное. Макс сам так просил. Мой брат не хотел, чтобы я знала. Казалось, нужно повторять это снова и снова, иначе не смогу поверить. С другой стороны, это так похоже на Макса… Правда похоже. Он часто твердил, что уже большой мальчик и всегда хотел что-то доказать мне и отцу. Хотел, чтобы им гордились. Наверное, непросто быть младшим в семье копов.

Я без сил опустилась на стул и долго смотрела в одну точку перед собой. Элиас ждал, наблюдая за мной исподлобья, задумчиво, но немного настороженно. Словно ждал, что я вдруг вскочу и выкину какой-нибудь фортель. Я хотела забрать у него коробку и спрятать ее обратно в ящик, но он не дал.

– Хватит, Като, – мягко, но настойчиво сказал Элиас. – Перестань напоминать себе о том, чего и так не забудешь. И винить себя, меня, ОСА. Тебе нужно отпустить Макса.

Я вспомнила, что дух брата просил о том же – отпустить…

– Нет!

– Знаю, ты не отступишься и накажешь убийц. Я помогу, обещаю. – Он развернул меня за плечи, порывисто притянул к себе и обнял, пока не отстранилась. Успокаивающе провел рукой по волосам, как в детстве, если меня за что-нибудь наказывали. За те же вишни… – Понимаю, что виноват, нужно было рассказать тебе… Прости.

– Ты поможешь? – осторожно переспросила я, боясь поверить в услышанное. – Как? Тебе же нельзя разглашать информацию о задании Макса.

– Нельзя, – подтвердил Элиас. – Но я что-нибудь придумаю.

Я нерешительно обняла его в ответ, словно боялась, что все это снится. Мне показалось или он пообещал рассказать о деле, над которым брат работал под прикрытием? Если так, то такая информация стоит прощения. К тому же, оказывается, я безумно соскучилась…

Времени на то, чтобы поговорить как следует и наверстать упущенное за последние месяцы, не было. Я все еще чувствовала некоторую неловкость и натянутость рядом с Элиасом, но рада, что мы наконец прояснили отношения. Пропасть между нами сократилась, и мне действительно стало легче. Жаль, для этого пришлось впутывать начальство. Очень глупо, будто мы еще в школе или в академии, а не взрослые состоявшиеся люди.

Через десять минут в кабинет вошли Страйтон и Гетц, а с ними еще трое агентов ОСА. Они коротко поздоровались с Элиасом, а мне по очереди пожали руку. Агенты обладали обычной, ничем не примечательной внешностью и для слежки подходили намного лучше, чем мой бывший напарник. Даже с прилизанными волосами и в непритязательном костюме простого кроя, Элиасу сложнее затеряться в толпе. Он выше своих коллег на полголовы, широкоплеч, с правильными чертами лица. К тому же, голубоглазый блондин, а такие всегда привлекают больше внимания. К счастью, лишь у женской половины, а следить нужно за мужчиной. Но все равно нам поручили наблюдать за Айзеком из авто и в случае чего, помогать группе с передвижением. Объясняя задачу, пару раз Гетц отмечал, что лучше бы, конечно, его агенты занимались слежкой самостоятельно, но в этом Страйтон был непреклонен – сотрудник полиции должен участвовать. Зная нелюбовь ОСА делиться информацией, такая мера абсолютно оправданна, хоть и доставляла сформированной группе некоторые неудобства.

Мы выехали на место на обычном темно-бордовом седане и высадили агентов за квартал от дома Айзека, а сами остановились неподалеку от парадного. Я за рулем – Элиас великодушно уступил водительское место в знак недавнего примирения. Потянулись долгие минуты ожидания. Сначала мы разговаривали, я рассказала ему о том, как мы с Лизбет вызвали дух брата, Элиас – о работе в ОСА. Далее беседа плавно перешла на обсуждение наших новых напарников, после которого я пришла к выводу, что Лекс – душка. Надо бы пригласить его как-нибудь на кофе с пончиками или в гости к Лизе.

На часах была четверть одиннадцатого, мы успели по очереди вздремнуть на заднем сиденье, когда наш объект вышел из дверей. Айзек Льюис работал в «Медовой пчелке» с восьми вечера до четырех, а иногда и до шести утра. Смешно сказать – кондитером. Нужно ли упоминать, что он скорее походил на мясника, чем на пирожника? И дело вовсе не в телосложении или внешнем виде. Среднего роста, с отвисшим брюшком и узкими, покатыми плечами, Айзек не производил отталкивающего впечатления, если не заглядывать ему в глаза. У него был скользкий, вечно бегающий взгляд, а движения головы – порывистые и нервные, будто его мучает мания преследования. Может, так и есть, учитывая, что Джонни Нэша – правую руку его босса – недавно прикончили Ризз-ша.

Курьер вышел и закурил около парадного, коротко поглядывая по сторонам. Если он ушел с работы в шесть, то спал меньше четырех часов. За окном кафе на противоположной стороне улицы я заметила одного из агентов ОСА. Он неспеша пил кофе с чизкейком и читал газету. Двух других нигде не было видно, но думаю, они крутились где-то поблизости.

– Идет в сторону Фокс авеню, – прокомментировал Элиас с заднего сиденья. – Гляди-ка, дерганый какой.

Айзек на ходу курил уже третью сигарету. Шагал не быстро, но размашисто и как-то резковато. Курьер не взял такси и пропустил автобусную остановку, значит, идти недалеко. Я подождала, пока он скроется за углом и тронулась с места. Агент из кафе расплатился и покинул заведение, кажется, через черный ход. Наверное, решил срезать путь и пройти на Фокс авеню по переулку.

Следить за курьером было несложно. Попадались мне и намного более проблемные «клиенты», которые щелкали наружку, как орехи, и так же умело обрывали «хвост». Айзек же вел себя, как послушный будущий заключенный, и я немного расслабилась. Вряд ли сегодня днем нас ждет что-нибудь интересное, а вечером на смену придет другая группа.

Город постепенно оживал. Агенты затерялись среди прохожих так, что даже я теперь не сразу могла определить, где они находятся. Впрочем, моя задача – незаметно следовать за курьером, а не выпускать из виду коллег – приоритет Элиаса. Блестящая от пота макушка Айзека, не прикрытая шляпой, мелькнула над крышами автомобилей. Он прошагал прямо мимо нашего седана, пересекая дорогу, и вошел в кондитерскую «Парсли крисп». Я припарковалась чуть впереди, на другой стороне улицы. Редкий поток машин и огромная стеклянная витрина заведения позволяли обозревать большую часть того, что происходило внутри.

Курьер присел за крайний столик. Через пару минут ему, не спрашивая, принесли чашку кофе и мясной пирог с витрины. Очевидно, он здесь не впервые.

– Что-то ему кусок в горло не лезет, – снова отметил Элиас.

Айзек действительно не притронулся к еде, даже кофе не пригубил. Вариант, что он просто зашел в «Парсли» позавтракать, отпадал. Через пять минут в кондитерскую зашли пожилая пара и дама в шикарном пальто с меховой оторочкой. Между ними очень удачно затесался агент ОСА. Симпатичная официанточка в розовой форме порхала вокруг столиков с меню и подносом. Девушка за стойкой со скучающим видом помешивала ложечкой чай. Я уже хотела попросить Элиаса поменяться местами, чтобы отдохнуть сзади, как в «Парсли» вошли двое.

Не знаю, что в них было такого, но все мои внутренние чувства взвыли. С виду ничего особенного. Одеты по моде, но не слишком броско. Оба брюнеты, держались свободно и уверенно. Они сразу прошли к стойке, взяли меню и подсели к Айзеку. Курьер не сменил позы, но, кажется, ощутимо напрягся и занервничал еще больше, хотя куда уж. Элиас рядом тоже подобрался.

– Эти двое мне не нравятся, – тихо сказал бывший напарник. – С ними что-то не так.

– Так. Мы оба это заметили, значит, дело может быть только в одном: это маги.

– И они прямо сейчас используют свои способности, – обеспокоенно добавил Элиас.

Верно. Двое уравнителей не могут одновременно ошибиться. Если кто-то из двоих магов – ментал, слежку раскроют, как только он прикоснется к объекту и просканирует окружающих. На это уйдет около минуты. Я потянулась к кобуре и приготовилась на выход.

– Подождем немного, – одернул меня бывший напарник. – Гетц велел не вмешиваться без форс-мажора.

– В задницу твоего Гетца. Вот он – форс-мажор, – я кивнула на магов, один из которых уже держал руку на запястье Айзека. Ментал, чтоб его!

Я успела выйти из авто, когда разум противно резануло, словно листом бумаги. Раз – и все, буквально секунда. Обычные агенты ничего и заметили, но мы с Элиасом поняли, что «хвост» засекли. Маг силен. Он определил, чьи мысли направлены на Айзека, меньше чем за полминуты. Скрываться уже не имело смысла.

Мы со всех ног бросились к кондитерской, на ходу выхватывая стволы. Прохожие шарахнулись в стороны, натыкаясь друг на друга, как стайки пугливых рыбешек. Двое в гражданском, с пушками – нас легко можно принять за гангстеров. Все читают газеты, а уличные перестрелки на слуху в Сорэйне.

Все происходило очень быстро, мы с Элиасом катастрофически не успевали. Агент, сидящий в «Парсли», заметил нас слишком поздно и не успел отреагировать. Словно в покадровой съемке, я видела, как ментал выхватил револьвер и выстрелил Айзеку в голову. Курьер опрокинулся на спину, забрызгав кровью нежно-розовые стены кондитерской. Ошметки мозга разлетелись и попали на витрину. Вот вам и мясной пирог…

Паника, крики дамы в дорогом пальто, официантка упала рядом с багровой лужей как подкошенная. Неужели ее тоже задело? Элиас ворвался в помещение практически одновременно с выстрелом другого агента. Но пуля прошила пустоту… Спутник ментала оказался пространственным магом и, по-видимому, портал для мгновенного переноса он заготовил заранее. Почему они не телепортировали с собой и Айзека? Скорее всего, у мага хватало силы только на двоих, а курьер знал слишком много, чтобы оставлять его копам.

– Дерьмо собачье! – выругался Элиас.

С минуту я отстраненно наблюдала, как растекается по полу кровавая лужа, пока подоспевшие агенты успокаивали людей и приводили в чувство официантку. Бывший напарник вышел на улицу и громко велел никому не приближаться к кондитерской. Желающих нарушить его запрет не нашлось. Теперь это место преступления. Любители сладенького не скоро захотят отведать здесь свежих пирожных.

В подсобке «Парсли крисп» был телефон. Я сняла трубку и попросила соединить с полицейским управлением.

Айзек Льюис, безусловно, не был безвинной жертвой. В этом мы имели возможность убедиться, как только преступили порог его квартиры. От входной двери по коридору тянулся след – грязь, будто кого-то тащили туда волоком, смешанная с рвотными массами. Содержимое чьего-то желудка успело присохнуть к деревянным половицам. Я прошла «по хлебным крошкам» в ванную комнату и едва не споткнулась о тело. Девушка лежала на холодном кафеле, положив голову на унитаз. Ее спутанные рыжие волосы падали прямо в чашу, а кожа начала приобретать характерный синюшный оттенок.

– Вызывайте врачей! У нас здесь передозировка! – крикнула я Элиасу и копам из отдела. Другие агенты ОСА уехали сразу после того, как на место убийства Айзека приехал Адам Гетц.

Девушка вдыхала так редко, что я на всякий случай проверила пульс. Жива! Осторожно приподняла ее, уложила на бок и прижала язык, чтобы не запал в горло. Разорвала жемчужную нить, опутавшую шею несчастной смертельной паутиной. Она была хорошо одета, не из низов – элегантное, хоть и запылившееся, платье из синего креп-сатина, дорогие украшения. В раковине валялись изящная шляпка-клош и туфля со сломанным каблуком. Да, она вполне попадала в публику «Медовой пчелки», где работал Айзек. Что же заставило такую штучку пройти в квартиру к этому типу? Или он завел ее сюда силой?

– Вот мерзавец! – в сердцах произнес Элиас, остановившись в дверях ванной. – Он изнасиловал ее?

– Не думаю, одежда на ней, – пробормотала я. – Пойди поищи нашатырь.

Некоторое время я безуспешно пыталась привести девушку в чувство, но она не подавала никаких признаков жизни, кроме слабого, прерывистого дыхания. Нашатыря тоже не нашлось, но бывший напарник нашел на кухне уксус. Я растерла им виски девушки, мазнула над верхней губой. Оторвала кусок платья и, смочив его в воде, приложила ко лбу. Элиас тем временем открыл настежь все окна, и вскоре затхлый, нездоровый дух квартирки развеялся осенним ветром.

К приезду врачей девушка пребывала в бреду. К счастью, из управления прислали мага жизни, так что за ее судьбу можно не беспокоиться. Скорее всего, пострадавшую направят в военный госпиталь, и, когда она придет в себя, мы с Лексом придем за показаниями. А может, и Элиас изъявит желание, в конце концов, теперь это дело касается и ОСА.

Пока я возилась с девушкой, копы с бывшим напарником перевернули все вверх дном. В спальне Айзека нашли чемодан с наскоро собранными вещами. Засранец собирался бежать. От чего или от кого – вполне очевидно, учитывая, что умер от рук магов. Под кроватью валялись пузырьки с опиумной настойкой и другие, неподписанные – все это отправилось на экспертизу.

Несколько часов мы просматривали корреспонденцию Айзека, пока мне на глаза не попалась стопка газет. Восемь экземпляров «Сорэйн Трибьюн», самый ранний из которых датировался еще прошлым годом. Повинуясь скорее внутреннему чувству, чем оформившейся догадке, я открыла верхнюю газету на странице объявлений. «В элитный джаз-клуб «Медовая пчелка» требуется изумительный метрдотель, а также официанты и судомойщики. Требования: … Обязанности: …»

– Вот оно! – прокричала я Элиасу, возбужденно потрясая над головой прессой. – Так курьеры узнают о месте встречи!

Бывший напарник недоуменно покосился на мою озаренную физиономию. Ах да, ОСА ведь еще не передали все материалы по делу, и Элиас не читал допрос Лэнса Инглиса, который под ментальным воздействием в точности повторил кодовую фразу. «Я – изумительный официант, пришел по объявлению о найме…»

– Едем! – скомандовала я и, прихватив газеты, проследовала к дверям. На выходе попрощалась с коллегами – они взяли на себя труд переписать имущество курьера и передать данные в подразделение уравнителей.

Лекс уже давно должен был вернуться с вокзала вместе с досье убитого тристольского мага. Хорошо, если застанем на месте Йори – тогда быстрее введем Элиаса в курс расследования. В свою очередь, начальство ОСА давно обещало передать полиции дело Джонни Нэша. Сейчас как раз самое время!

В управлении копы уже потихоньку разъезжались по домам. Спешили к семьям, у кого они были, а кто-то смылся еще раньше, чтобы успеть на ужин до того, как дети пойдут спать. Вся эта милая домашняя суета напоминала мне времена, когда точно так же к нам с братом спешил отец. А потом и я. Но сейчас-то мне торопиться некуда, как и в общем-то никому из нас. Поэтому через два часа я, Элиас, Лекс, Йори и Лиза заседали в кабинете уравнителей с коробкой пиццы и кофейником, который мы нагло стащили из столовой. Присутствие последних было необязательным, хотя от помощи магов в деле никто отказываться не стал.

Уровень силы ментала в «Парсли крисп» Йори назвал сразу – магистр, чем подтвердил наши с Элиасом подозрения. Тот маг, не поморщившись, просканировал окружающих за считаные секунды и, если бы не восприимчивость уравнителей, мы бы даже не почуяли неладное. Впрочем, в итоге это не сильно помогло… Менталов такой силы в Сорэйне немного, но все равно на то, чтобы проверить всех, уйдет минимум неделя. Элиас обязался опросить агентов, которые участвовали в слежке, и составить портреты магов. Сами-то мы их из авто разглядели не так хорошо.

По второму магу пока сказать почти нечего. Уровень выше среднего, но и только. Перенос двух объектов – не Бог весть какая сила, тем более если он воспользовался заранее подготовленным порталом. Лиза, которую отправили на место после моего звонка, определила, что конечная точка переноса – в черте города, на северной окраине. Я закрепила на стене карту Сорэйна и очертила указанный район. Уже кое-что.

В любом случае, одна зацепка у нас уже была, и неплохая. Айзек убит, и когда остальные курьеры об этом узнают (довольно скоро, я думаю), то залягут на дно. За «Медовой пчелкой» все равно нужно присматривать, но шансы, что кто-нибудь из банды Литтл Би объявится там, невелики. Прекращать торговлю, конечно, не станут, если даже смерть Джонни Нэша не заставила их свернуть лавочку. Возможно, придется выждать какое-то время, пока все не уляжется. И тогда, готова поспорить, о новом месте встречи мы прочтем в номере «Сорэйн Трибьюн».

– Лекс, что там у нас с мертвым магом из Тристоля? – спросила я.

– Мертв, как и полагается, – «пошутил» он, но наткнулся на мой серьезный взгляд.

Напарник кашлянул и положил перед нами на стол раскрытое досье.

– В общем-то, ничего примечательного. В детстве был арестован за кражу петуха у местного фермера – хотел посмотреть, что у птицы внутри. Вполне нормально для мага смерти. После выпуска из магического пансиона остался преподавать основы проведения ритуалов. Женат, детей нет.

– Пока тебя не было, звонили по межгороду, детектив полиции Тристоля, – добавила Лизбет. – Он передал, что взял на себя инициативу пообщаться с женой убитого и узнал, что в последнее время в их семье начали водиться деньги. Кроме того, маг вроде как нашел работенку в Сорэйне и обещал скоро перевезти в столицу супругу.

– Нескучная работенка, раз его подвесили на собственных кишках, – пробормотала я.

– Ну, теперь-то ты не сомневаешься, что убитые маги были связаны с Литтл Би? – с плохо скрываемым самодовольством, спросил Лекс. – Нам нужно объединить все эти дела. Посуди сама: Ризз-ша убивают Джонни Нэша, а затем кончают мага смерти из другого города, который как раз планировал переезд. Еще через день Нтанда распарывают рот менталу. Обе смерти обставлены как наказание за предательство. Значит, эти маги каким-то образом перешли дорогу кланам. Лэнс Инглис из банды Литтл Би знал убитого ментала и, скорее всего, имел с ним общие дела. А потом мы видим другого курьера – Айзека – в обществе магов.

– И они без колебаний его шлепнули, – вставил Элиас. – Может, в кланах завелись предатели, которые стали сотрудничать с Литтл Би? Со своими маги разобрались по-своему, и дерзнувшую банду заодно проредили.

Мы все на некоторое время замолчали. Это предположение давно вертелось у меня в голове, но вслух звучало почти как святотатство. Чтобы какие-то сопляки среднего уровня силы решились примкнуть к обычной банде и бросить вызов такой махине, как магический клан? Хм-м… Тогда они, должно быть, совсем идиоты. С другой стороны, сам Литтл Би показал, что отличается от простых уличных наркоторговцев. Он достаточно умен и осторожен, чтобы придумать собственные схемы и системы поставки и не раскрывать свое настоящее имя. Если провести параллель, увидим похожую тактику у магических кланов, главы которых тоже предпочитают оставаться в тени. Разумеется, кроме Винсента Корти – главы Нтанда, но он исключение, да и пижон знатный.

– Не будем исключать эту версию, но сначала рассмотрим другие, – тактично заметила я. – У меня сложилось впечатление, что маги пришли на встречу с Айзеком что-то обсудить. И, если бы не обнаружили слежку, курьер мог уйти со встречи живым.

– А собранный чемодан в его квартире? Собирался в пригород на выходные? – Элиас скептически поджал губы.

– Мда…

– Я думаю, пора сменить точку зрения, – вдруг объявил Йори и все взгляды скрестились на нем. Последние минут пятнадцать он сидел так тихо, что я даже забыла о его присутствии. Завладев всеобщим вниманием, ментал указал пальцем на дело Джонни Нэша, которое полиции любезно передали из ОСА. – Убитые маги, курьеры – пока эта ниточка никуда не привела. Наша основная задача – выйти на Литтл Би. Мы не знаем его имени, но знаем, откуда он начал свое восхождение – из Улья. Даже прозвище взял соответствующее. А еще у нас есть досье на его ближайшего соратника – Джонни Нэша, кстати, родившегося тоже в Улье. Давайте же зайдем с другой стороны – копнем не настоящее, а прошлое.

– Йори, я всегда говорила, что ты гений! – эмоционально воскликнула Лиза и звонко расцеловала ментала в обе щеки.

Тот смешно заморгал и поправил съехавшие на переносицу очки. В эту секунду Йонас был похож на рыжего заучку, к которому в библиотеке вдруг подсела красивая девушка – мечта всего курса. Мы с Элиасом и Лексом переглянулись и заулыбались. Только Лизбет с ее непосредственностью могла превратить момент славы нашего умника в момент неловкости.

А сказал Йори толковые вещи. Действительно, мы так зациклились на том, как бы подобраться к Литтл Би через его курьеров, что забыли обратиться к более надежным источникам – документам. У Джонни Нэша имя настоящее, а еще говорят, они с Литтл Би знакомы с детства.

– В самом деле, Йори, надо чаще приглашать тебя на совещания, – поблагодарила я ментала. – Нэш родился и вырос в Улье и, вполне возможно, Литтл Би тоже. Круг поиска сужается. Родных нет, официально нигде не работал, но можем опросить соседей, были ли у него старые друзья. Мы ищем человека, с которым Нэш знаком давно.

– И нужно заглянуть в архив, поднять перепись населения, – добавил Элиас, поглядывая в сторону Лекса. – Найти всех, кто родился в Улье… ну, скажем, двадцать шесть – двадцать восемь лет назад. Дети обычно дружат с одногодками.

– Като, архив на тебе, – безапелляционно заявил Лекс. Дьявол, как же вовремя он решил воспользоваться привилегиями от Страйтона! Терпеть не могу копаться в бумажках.

Когда на часах было далеко за полночь, мы решили расходиться. Йори с Лизбет уехали вместе – им по пути. А Элиас возле выхода вдруг отозвал Лекса в сторону. Мой бывший и нынешний напарник о чем-то говорили, а я терпеливо ожидала обоих на ступеньках. Чувство было довольно странное, будто это не коллеги, а два ухажера разбираются друг с другом за внимание дамы. Я тихо хихикнула от этой мысли, уж очень трудно представить хоть кого-то из них в этой роли. К тому же, у меня теперь есть Уэс. А как, кстати, его фамилия? Нет, какая же я рассеянная дура, раз даже не поинтересовалась, как зовут моего… кого, собственно? Черт!..

Наконец приватная беседа закончилась, но Лекс выглядел не шибко довольным. Он закурил сигарету и направился мимо меня к такси, стоящему напротив управления.

– Я разберусь с архивом, а вы с Элиасом опросите соседей Нэша, – на ходу сообщил напарник и почему-то усмехнулся.

– Не благодари, – шепнул на ухо Элиас в ответ на мой недоуменный взгляд.

Я улыбнулась, и мы обменялись шутливыми тычками. Прямо как в детстве.

Под дверью меня ждал букет оранжевых фрезий – ярких, как огонь. И записка: «Повторим?» От Уэса… Я вошла в квартиру, любуясь цветами и стараясь улыбаться не слишком глупо. Никто, конечно, не увидит, но почему-то стало неловко за свою неконтролируемую вспышку радости, особенно после всех событий дня. Черт возьми, как же давно я не чувствовала себя просто женщиной, а не громилой в юбке! Которую ждут, целуют, приглашают на свидания, которой дарят цветы… любимые цветы, кстати. И как только узнал?..

Я поставила букет в вазу рядом с кроватью, приняла ванну и приготовилась проспать те несколько часов, что оставались до нового рабочего дня. Сон не приходил, в голове крутилась всякая ерунда. Раз за разом перед глазами проплывала сцена убийства Айзека в кондитерской, но какая-то театральная, ненастоящая. В ней курьер перед выстрелом картинно хватался за сердце и закатывал глаза, а стрелявший маг щерился, как дикий зверь. Иногда вместо официантки с пирожными виделась девушка из квартиры Айзека. Затем почему-то появлялся Уэс, и я будто со стороны наблюдала, как он увозит меня в закат на своем синем «Родстере». А под утро я поняла, что все-таки спала и этот горячечный бред мне снился. Так бывает, когда настолько устаешь, что, в конце концов, не можешь отличить свои мысли от видений. Сегодня, можно сказать, повезло. После смерти брата чаще всего снятся кошмары.

В управлении царил хаос. Весь «упойный» отдел стоял на ушах – ночью накрыли лесную поляну, где подпольно гнали муншайн. Копы бегали, важничали, строчили отчеты, ожидали премий за прекрасную работу. Как будто несколько разбитых самогонных аппаратов, арестованных муншайнеров и конфискованных фургонов враз облагородят нацию.

Элиас появился в управлении ближе к обеду, и мы сразу поехали в Улей. Сидя в черном бронированном автомобиле ОСА, я чувствовала себя грозой преступности и от души наслаждалась поездкой. Неплохо же он устроился. Подозреваю, меня не пригласили в агенты не только из-за меньшего срока службы, но и потому, что я – женщина. И хотя дамы часто работают наравне с мужчинами и уже давно имеют право голосовать, в силовых структурах по-прежнему полно шовинистов. Ну и черт с ними.

Улей – небольшой, но густонаселенный район на окраине Сорэйна. В нем собирались не только отбросы общества, но и те, кто умел этими отбросами управлять. Мелкие наркоторговцы, проститутки, те же муншайнеры – многие обретались именно в Улье и нередко сходились в небольшие банды. Казалось, не осталось ни одного местного мальчишки старше семи, который бы не своровал какую-нибудь мелочь из магазина или не обчистил прохожего. Среди тысяч бетонных ячеек так просто затеряться и скрыться от закона. Копы никогда не патрулируют эту территорию – себе дороже. Стоит признаться, я тоже старалась не соваться сюда без надобности. Хотя бы потому, что местная жизнь вводила меня в депрессию. Будто из Сорэйна, сверкающего, манящего, царапающего само небо своими высотками, попадаешь в параллельный мир страха и безысходности.

Мы проехали бесплатную столовую для безработных, где люди толпились у входа с унылыми лицами. Некоторые из них оборачивались и провожали автомобиль угрюмыми взглядами, хмурились, перешептывались. Вокруг типичный пейзаж Улья: обшарпанные лавочки, бары, захудалые закусочные, дома из красного кирпича, в основном двух– или трехэтажные, старой постройки. Очень удобно для криминального района: с такой толщиной стен соседи, наверное, и пулеметной очереди не услышат.

– Притормози-ка возле вон той закусочной, – попросила я, указывая в сторону безымянной вывески.

Элиас понимающе хмыкнул и припарковался возле входа. Стайка ребятишек-голодранцев, ищущих, кого бы обчистить, тут же скрылась в подворотне. Официантка окинула меня равнодушным взглядом, но, когда увидела автомобиль ОСА за окном, лицо ее заострилось. Теперь она смотрела с настороженностью. Я бы на ее месте не опасалась: будто ОСА больше нечем заняться, кроме как прикрывать каждую дешевую столовку, где промышляют самогоном. Следующие минут десять мы разыгрывали нечто вроде народной забавы «прикинься идиотом перед копом». Официантка старательно хлопала крашеными ресницами, изображая, что знать не знает, о каком самогоне речь, и вообще, что это за слово такое. Поначалу я терпеливо объясняла, что не собираюсь мешать их небольшому бизнесу, но безрезультатно. Тогда демонстративно положила руку на кобуру револьвера и заявила, мол, так приспичило выпить, что придется провести в закусочной обыск. Крепость пала. Официантка юркнула в свою подсобку и вскоре вернулась, держа в руках две бутылки паленого виски с фальшивыми этикетками от элитного алкоголя. Вот как, даже не «муншайн» местного разлива, а контрабандное спиртное.

– За счет заведения, – нагло бросила я на прощание и покинула закусочную. Если бы официантка обладала природной магией, у меня бы задымился затылок от ее взгляда.

– Так ты сегодня хороший коп, – усмехнулся Элиас, когда я вернулась с добычей.

– Метод кнута и пряника, – кивнула я. – Догадайся, кто сегодня будет грозить непослушным детям розгой?

Это пойло я прихватила на всякий случай, если понадобится развязать язык соседям Джонни Нэша. По опыту знала: разговор с местными предстоит не из легких. На кого-то лучше действует алкоголь, а кто-то начинает петь только после пары крепких зуботычин. Впрочем, надеюсь, обойдется без потасовок.

Нужный дом нашли не сразу – он затерялся не только в переулках, но и на карте.

– Нумерация для наркоманов, – прокомментировал Элиас, указывая на таблички на соседних зданиях. Шестнадцатый и сорок седьмой рядом.

В подъезде пахло сыростью и крысиным пометом. Краска на стенах горчично-желтого цвета облупилась и пошла трещинами, чем напоминала иссохшую землю в пустыне. На каждом этаже располагалось по десять квартир, объединенных длинным коридором, а на лестничной клетке валялись позабытые детские игрушки и сломанные запчасти от авто.

Мы решили начать с последнего этажа – именно там когда-то жил Джонни Нэш. Когда дела банды пошли в гору, он переехал в другое место, но адрес вычислить не удалось. Либо использовал фальшивые документы, либо и вовсе записал квартиру на подставное лицо. Элиас безрезультатно обзвонил шесть квартир, и никто не открыл. Казалось, жизнь по ту сторону дверей мгновенно замирала после громкого, уверенного стука бывшего напарника. Демонстрация бутылки в глазок пока тоже не привела к нужному результату. Люди прятались по норам, как мыши, которые знают, что где-то рядом бродит лисица. Все это не столько раздражало, сколько утомляло, но ломиться внутрь без ордера… да здесь даже с ордером можно по голове огрести.

Минут через десять нам наконец открыли. На пороге стояла, пошатываясь, женщина лет тридцати пяти, но налитые темные мешки под глазами прибавляли ей еще десяток. От нее резко несло спиртным, и я подумала, что бутылка дешевого пойла, прихваченная из закусочной, пришлась кстати. Но нет. Женщина вперилась осоловевшими глазами в Элиаса, потом заметила значок у него на поясе, и выдала кривую ухмылку.

– Такой красавчик, а легавый, – разочарованно протянула она. – Че надо?

Хозяйка квартиры тяжело облокотилась на дверной косяк и запахнула полы халата, до этого фривольно обнажавшие хлопковый бюстгальтер. Ее лицо с нездоровым румянцем раскраснелось еще больше, когда она заметила виски в моих руках.

– Ба! Да никак сегодня я выиграла в господню лотерею! – И ухватила бутылку за горлышко.

– Э-э, не так быстро. Сначала нужно заполнить купон. – Я вырвала добычу из ее цепких пальцев и передала Элиасу для пущей сохранности.

– Че? – Теперь женщина в упор уставилась на меня.

Элиас потряс перед ней виски, чтобы снова обратить на себя внимание. Она была пьяна вдрызг.

– Нам нужно задать вам несколько вопросов, миссис…

– Мисс, – кокетливо отозвалась она. Халат опять начал сползать, обнажая малопривлекательные телеса. Из квартиры разило застарелым перегаром и старыми вещами. Элиас едва заметно поморщился. В его взгляде, брошенном на меня вскользь, читалось, что он уже и сам не прочь хлебнуть из бутылки. – Для тебя просто Мардж, красавчик.

– А нельзя без этого трепа, просто Мардж? – Я устало закатила глаза. Надо же как-то спасать друга. – Давай-ка этот красавчик нальет тебе, а ты расскажешь то, что мы хотим знать.

– Пф-ф… – Женщина сочно сплюнула себе под ноги. – Я не стучу легавым. Проваливайте, откуда взялись.

И попыталась захлопнуть дверь прямо перед нашими носами, но ботинок Элиаса ловко этому воспрепятствовал. От этого движения Мардж пошатнулась, споткнулась об угол тумбы и упала на спину. Кажется, отключилась.

– Ну, что ты будешь делать… – проворчал Элиас и, легко подхватив женщину под мышки, перенес на старое кресло. Поморщился и вытер руки о какую-то тряпку на спинке. Снова скривился и отправился на поиски уборной, чтобы вымыть руки. Ишь, нежный какой.

Квартирка та еще… Выгоревшие обои в мелкий цветочек местами обвисали с неровных стен лоскутами. Потертая временем мебель, часть из которой, ручаюсь, хозяйка притащила с ближайшей свалки или блошиного рынка. Удивительно, но были здесь и хорошие вещи. Антикварное трюмо с золочеными ручками и красивой резьбой смотрелось в этой помойке, как жемчужина среди гальки. Я даже провела по нему рукой, смахивая слой пыли, чтобы убедиться, что оно настоящее. Не удержавшись, заглянула в ящик. Там оказался склад косметики – старой и давно высохшей.

– Чужестранка Лейла.

Голос Мардж прозвучал неожиданно, и я вздрогнула. Захлопнула ящик, смущенная, что шарилась по чужим вещам.

– Плесни-ка мне, крошка. Когда-то я была такой же красивой, как ты… Нет, красивее! Годы все забрали… Годы и этот чертов ублюдок, будь он проклят.

Она бормотала еще что-то, пока я наливала виски в кружку. Элиас вернулся и присел на табуретку подальше от нашей нетрезвой знакомой.

– Вижу, вы нашли общий язык, – заключил он, глядя, как Мардж залпом опрокидывает пойло.

– Нет у нас ничего общего, – отмахнулась женщина. – Я блистала на сцене, а эта… эта бегает по городу с стволом наперевес и считает себя крутой.

– Так вы – та самая Лейла? – Я подалась вперед и, как могла, изобразила восхищение. Бывший напарник нахмурился, но, взглянув на мое сияющее лицо, усмехнулся. Понял игру. – Вы были почти легендой!

– О, да! Так меня называли тогда… – Мардж откинулась на кресле и посмотрела на меня с превосходством. Нет ничего проще, чем сыграть на тщеславии той, кто тоскует об утраченной известности. Конечно, ни о какой Лейле я не слышала.

Женщина принялась рассказывать нам о сцене, выступлениях, поклонниках, коими была наполнена ее жизнь до того, как ей встретился той самый «ублюдок», разрушивший все. Мы с Элиасом кивали, поддакивали, и не забывали подливать спиртного, но ровно столько, чтобы она не отключилась снова. Когда Мардж-Лейла уже начала икать, пришлось форсировать события и перевести разговор в нужное русло. К этому моменту мы успешно перешли на «ты», а женщина, кажется, забыла, что перед ней копы.

– Так ты не из Сорэйна родом? – невзначай поинтересовался бывший напарник. – И как давно живешь в этом районе?

– В этой дыре? – Мардж фыркнула и взмахнула рукой, обводя квартирку широким жестом. Виски радостно выплеснулся из ее стакана на пиджак Элиаса. – Как думаешь, красавчик, сколько мне?

– Около тридцати? – Он назвал безопасную цифру. По виду Мардж было под пятьдесят. Даже учитывая тягу к спиртному, вряд ли меньше сорока.

– Ик! Почти угадал. – Пьяное кокетство было безобидно и почти умиляло, если бы не приходилось следить за ее стаканом и дышать перегаром. Хотя вряд ли в этом доме можно найти более словоохотливых рассказчиков. – Я прозябаю в этой помойке уже лет двадцать… с тех пор, как приехала сюда.

– О, тогда ты должна знать Джонни.

– Джонни? Славный малый… ик! Давно его не видала. Когда-то доставал мне дурь… – Она покосилась на значок Элиаса и я поспешила вернуть ее внимание к полному стакану. Женщина отхлебнула совсем немного, скривилась. – Говорят, он стал большим человеком и забыл старых друзей. Засранец.

– Но не всех забыл, верно, Мардж?

– Че?

Я передала ей в руки бутылку, в которой оставалось меньше половины. Спившаяся певичка приложилась к горлышку, и на миг мне показалось, что вот сейчас она точно должна отключиться. Столько выпить!

– А, да был у Джонни один дружок – Мелкий звали. Неразлейвода!.. Ик!

– Мелкий? Это почему же? – спросила я. Что ж, судя по прозвищу, этот тип вполне мог стать Литтл Би.

– Ростком не вышел, – Женщина отвратительно хрюкнула.

– Ну, а имя у него есть?

– На кой черт мне его имя?… ик!

Уже хоть что-то. До того как Мардж перестала соображать, удалось выяснить, что у Мелкого на правой руке татуировка поверх шрамов. «Дьявольщина какая-то», – охарактеризовала изображение женщина, и это было последнее, что она сказала. Виски сделал свое дело.

К вечеру мы с Элиасом опросили большую часть соседей Джонни Нэша. Где уговорами, где угрозами, но нам удалось поговорить с теми, кто сначала не хотел даже дверь открывать. Многие помнили Джонни и того же Мелкого, с которым он постоянно ошивался.

«Белобрысый недоросток, – сварливо бросил мужик со второго этажа. – Крутился здесь все время и пялился на зад моей бабы! Что-то его давно не видать – может, шлепнул кто наконец»…

«А, толковый парень был, да. И шпана его слушалась, даром, что кулак размером со сливу. Он без драки мог всех построить, никто и пикнуть не смел. Как? Да откуда мне знать»…

«Э-э, где жил – не знаю, но к Джонни часто заглядывал. Все дела у них какие-то серьезные водились. Но я вам так скажу: Мелкий – парень непростой. И взгляд у него такой… такой… да ну к черту ваши вопросы!»…

«Мелкий? Да вроде шлялся тут один такой с Джонни. Страшненький такой, блеклый, с веснушками – фу. Мне-то на него плевать, – вспоминала смазливая девица, покачивая внушительной грудью в такт словам. – А вот Джонни ничего, у нас с ним было разок на лестнице»…

После подобных опросов часто возникало ощущение, что из головы сделали помойку. Мы вышли из дома, будто вырвались на свободу из долгого заключения – так сладок и свеж показался воздух на улице, хотя неподалеку находилась сталелитейная фабрика. Но теперь у нас на руках ориентировочный портрет друга детства Нэша – чуть выше пяти футов, худощавого телосложения, светлые волосы, серые глаза, веснушки, татуировка и шрамы на правой руке. С этим мы с Элиасом и вернулись в управление.

– Так чего же вы ждете, дьявола вам в задницу?! По коням… тьфу ты… по машинам и быстро восстанавливать эту чертову карту! Чтобы завтра к утру все работало!

Начальник отдела магической поддержки рвал и метал. Он возвышался посреди холла, как гигантская секвойя, громко раздавал указания, ругался и иногда сопровождал сказанное выборочными подзатыльниками. Полицейские маги, пробегая мимо него к выходу, вжимали голову в плечи. Но такие уж они – пироманты – им под горячую руку не попадайся, в прямом смысле слова.

– Эй, Ларри! – окликнул здоровяка Элиас. Тот заметил его, подошел и дружески хлопнул по плечу.

– А, Като и Элиас, снова идиллия, – отметил маг, но тут же развернулся и заорал. – Лизбет, где Лизбет?!.. Ты! Найди мисс Барлоу и скажи, пусть никуда не уезжает, а координирует этих идиотов по телефону! Да скорее же, шевели мослами!

– Тебе будто перца под хвост насыпали, – усмехнулся мой бывший напарник. – Что за бардак у вас в полиции?

Мы с Ларри окрысились на него одновременно.

– У вас в полиции, – передразнила я, переглядываясь с пиромантом. На месте бывшего напарника я бы его сейчас не злила.

– Как обычно, подчищаем дерьмо за вашими агентами, – маг ткнул пальцем в сторону лестницы, по которой спускались двое пространственных магов. – Треть энергетической карты огнем горит, я час назад звонил в ОСА, просил отправить группу, пока еще не слишком поздно! Ну, и какого черта ты явился сюда, а не гоняешь по городу этих ублюдков?

– Остынь, приятель, Гетц направил меня работать с Като над новым делом. Я весь день опрашивал свидетелей. – Элиас поднял руки в защитном жесте. Ларри нахмурился, но продолжать перепалку не стал – и без того было чем заняться.

– Нишанти опять вывели из строя энергетические маяки? – спросила я, наблюдая через большое окно, как от управления отъезжает несколько полицейских авто с магами.

– Сукины дети! Это уже второй раз за месяц! – в темных глазах Ларри зажглись опасные огоньки. Он сжал огромные кулаки, и мы с Элиасом предусмотрительно отступили: у пироманта был тяжелый нрав. – Все северные районы слетели, наши маги не успеют восстановить все до утра.

Я удивленно присвистнула. Весь север Сорэйна! Ну, ничего себе! Клан пространственных магов иногда проделывал подобные штуки, но в таком масштабе – крайне редко. Обычно они одновременно взламывали несколько маяков в разных районах города, чтобы рассредоточить силы полиции и отвлечь от настоящего места преступления. Когда карта показывает всплески энергии сразу в трех-четырех точках, одним патрулем не обойдешься. А тут все северные районы…

В холл спустился Страйтон с Лизбет. Шеф что-то сосредоточенно говорил ей, почти не жестикулируя, будто ему связали руки по швам. Подруга тоже выглядела взволнованной, хмурилась, это ей вообще не свойственно.

– Элиас! Гетц тебя искал, срочно езжай в ОСА. Остальное подождет, есть работа, – коротко велел шеф.

– Береги себя, – шепнула я бывшему напарнику и проводила взглядом. Чувствую, ночь для группы быстрого реагирования грядет та еще. Да что там, для уравнителей тоже. В подтверждение последней мысли, Страйтон обратил внимание на меня.

– Катарина, пока можете быть свободны, – на этом мои брови поползли вверх, но шеф поднял вверх указательный палец, предупреждая вопросы и возражения. – Мы еще не знаем, что задумали Нишанти, но я уверен, дело не только в них. Как минимум Ризз-ша тоже приложили лапу. Распыляться не будем. На местах уже работают наши маги и агенты ОСА. Как только выясним, где именно развернутся кланы, – позовем уравнителей. Езжайте домой, но все время будьте на связи. Спите в обнимку с телефоном, если потребуется.

– Где Лекс?

Напарника, скорее всего, тоже позовут, и я хочу, чтобы он был рядом. У него слишком мало опыта, чтобы участвовать в таких передрягах самостоятельно.

– Он уже дома. Кстати, нашел что-то в архиве, но с этим потом разберетесь. Сейчас…

– А почему вы считаете, что Ризз-ша приложили лапу? – Я бесцеремонно перебила шефа, чтобы задать второй по важности вопрос. – Они редко сотрудничают с Нишанти, да с кем угодно.

– Сержант Ларссон, спросите это завтра у наркоотдела. А сейчас отправляйтесь домой, и упаси вас Бог делать глупости. Помните, что я сказал недавно про детектива Морица. Если он скажет не лезть – не лезьте, – Страйтон выразительно посмотрел на меня, а в следующее мгновение уже отвернулся, увлекая Лизбет и Ларри за собой. – Барлоу, вы с лейтенантом Миллером должны…

На полной скорости я летела по Солсбери роуд, игнорируя разделительную полосу и редких пешеходов, шарахающихся в сторону от дороги. Час ночи. Мы проехали центр Сорэйна меньше чем за три минуты – это новый рекорд. Лекс мрачно курил прямо в салоне, выдыхая клубы дыма прямо перед собой. Он выглядел спокойным и собранным, а я так сильно сжимала руль, будто это горло главы Ризз-ша. Выжимала из полицейского автомобиля последние мили, неслась по опустевшим улицам, на которых лишь тревожно мигали светофоры.

Не случилось ни ограбления, ни налета, как поначалу ожидал каждый из нас. То, что происходило на северной окраине Сорэйна, выходило за рамки штатной ситуации и требовало вмешательства уравнителей. Первыми на место прибыли агенты ОСА и, слава Богу, среди них был Элиас. Но один в поле не воин. Разгребать заварушку между кланами отправили уравнителей со всех полицейских участков.

Лиза подняла меня телефонным звонком, выпалила только адрес и короткое пояснение: «Кланы устроили разборку. Есть пострадавшие гражданские. Заезжай сначала за Лексом». И сразу бросила трубку. Конечно, я подготовилась к такому повороту. В коридоре меня ждали сложенная форма, оружие и коробка пончиков с шоколадной начинкой, чрезмерно позабавившие Уэса.

– Так вот, без чего не обходится ни одна опасная перестрелка – без пончиков, – подшутил он, раскладывая тарелки на столе. Тем вечером он хотел заехать за мной, но услышав, что я жду звонка из управления, привез ужин на дом. И тут же взялся хозяйничать на моей кухне!

На самом деле сладкое действительно нужно позарез – уравнителям и магам после применения способностей. Я охотно поддерживала колкости Уэса на эту тему, а потом стало не до шуток… Увидев меня в полном боекомплекте, со стволами в поясной и наплечной кобуре, он выглядел каким-то растерянным и сбитым с толку. Будто раньше я представлялась копом только на словах и в воображении, а теперь все вдруг стало реальным, и он не знал, что с этим делать. У меня же почувствовать неловкость времени не было. Я пробормотала на ходу слова прощания, попросила подождать меня пару часов (оптимистично), и вылетела из квартиры прежде, чем услышала его ответ.

Лекс ощутил это первым. Выронил сигарету, не донеся ее до губ, и пропалил себе плащ. Напарник весь подобрался, вжался в сиденье, напряженно всматриваясь в конец улицы через лобовое стекло.

– Что за?.. – пробормотал он.

В свете мелькающих фонарей я заметила, что его глаза стали черны как ночь – зрачки заполнили их, словно нефтяная пленка поверхность воды. Успела подумать, мол, надо бы поднатаскать Лекса контролировать Аспект, а потом и меня пробрало, да так, что едва руль не отпустила. Энергия завибрировала в воздухе сотнями натянутых струн, да куда там – она сама была воздухом. Я воспринимала ее всем своим существом – вдыхала, слушала, видела, чувствовала привкус на языке, ощущала на коже. Мой собственный Аспект взвыл от магии, разлитой в пространстве, и мне хотелось вторить ему во весь голос. Мы вошли в опасный район слишком быстро, вот если бы пешком…

Пока приехали на место, я смогла взять себя в руки. Проезд был перекрыт, а дальше… дальше все пылало. Не только от энергии, которая теперь проходила сквозь меня, как сквозь решето, но от настоящего огня. Итак, замешаны не только Нишанти и Ризз-ша, но и Фуду. Здесь маги стихий!

– Лекс, мне придется кое-что сделать там. Постарайся прикрывать мне спину и…

– Черта с два, Като! – неожиданно рьяно возразил напарник. Его глаза обрели привычный прозрачно-голубой цвет – он тоже укротил Аспект. – Страйтон велел вывести из периметра гражданских, и все. Разборка кланов – не наше дело. А ты опять собралась сунуться в мясорубку, так какого…

– Заткнись и послушай! Я говорила с парнями из наркоотдела. У Ризз-ша проблемы с поставками наркоты. Похоже, последнее время кто-то выжимает клан смерти с насиженных точек. Литтл Би связался с магами. Убийства, опять же… Что-то происходит, и мне нужно знать, что именно!

– Като, мы не маги, чтобы лезть в самое пекло. Этим должны заниматься парни из ОМП (отдел магической поддержки) и подготовленные группы ОСА.

– Вот именно, Лекс. Мы не маги, мы – уравнители, – я придвинулась к напарнику вплотную, чтобы заглянуть в лицо. – И когда ты в первый раз используешь способность, то поймешь, почему они не выходят против нас в одиночку.

Лекс сокрушенно покачал головой.

– Я не могу тебя разубедить, – сказал он. – Спину твою прикрою, но если зайдешь слишком далеко – рассчитывай только на себя.

– Спасибо за честность, – кивнула я, принимая его позицию. Никто не хочет умирать.

Едва мы вышли из авто, глаза заслезились от дыма. Отсюда до пожарища было далековато, но, похоже, занялась магическая лавка и один Господь знает, какие травы там горят. Надеюсь, кто-то из полицейских магов уже занялся тушением, а пока пришлось достать из аптечки две медицинские маски и смочить их водой. Одну передала Лексу – хоть какая-то защита. По телефону Лизбет сказала, что разборка началась в клубе «Обсидиан» – заведении, основная публика которого состояла из обеспеченных магов. Нужно ли упоминать, что все необходимые разрешения у них были, а вот проблем с законом – никогда.

Это отдельное двухэтажное здание из темного кирпича, с оранжереей на крыше и ныне горящей магической лавкой. И хоть снаружи оно не выглядело примечательным, говорят, все самое интересное происходило внизу – в подвале. Среди студентов СМУ ходили легенды, что стены подвала не пропускают магию и внутри можно практиковаться без лицензии. Выдумки, конечно. Энергетическая карта Сорэйна временами ловила всплески в этом районе, но на них смотрели сквозь пальцы. Владелец «Обсидиана» следил за порядком и не позволял ситуации выйти за рамки разумного. До этого момента…

Мы дошли, вернее, добежали, до конца улицы, прежде чем нас остановили и попросили показать значки. Вышел Ларри Миллер, ощетинившийся и всклокоченный, как матерый волк. У лейтенанта не было при себе оружия, но ворот и рукава плаща немного тлели – кто-то успел получить от нашего пироманта. Энергия обволакивала его красивым багровым коконом, и Ларри походил на действующий вулкан. Я бросила быстрый взгляд ему за спину. Напротив входа в «Обсидиан», поперек улицы стояли бронированные автомобили ОСА, порядком потрепанные, за ними – карета «скорой помощи». В дыму виднелись белые халаты врачей и бледно-зеленая, текучая энергия магов жизни – они курили, сидя на тротуаре в безопасной зоне. Пострадавших не видно, должно быть, их уже отвезли в больницу. Духов-падальщиков тоже нет. Прекрасно. Есть шанс, что никого еще не прикончили. Мое предположение подтверждала постная физиономия Данки, который со скучающим видом затягивался сигаретой поодаль.

– Като, Лекс, вы вовремя! – Ларри согнулся и оперся руками о колени, переводя дух. – Наши спускаются через оранжерею на крыше, с ними другие уравнители. Вы нужны возле черного входа, будете прикрывать группу ОСА.

– А Элиас? – забеспокоилась я. Он должен быть со своими.

– Он тоже там, – кивнул пиромант и махнул рукой в сторону, откуда мы пришли. – Придется обойти – эти ублюдки палят из окон, как ненормальные, только мы приближаемся. У них печатные машинки и ананасы.

Словно в подтверждение его слов на крыше что-то шарахнуло, вниз полетели кирпичная крошка и осколки стекла. Мы втроем инстинктивно пригнулись. Я прислушалась к Аспекту, пытаясь уловить Сигнатуру магии, но ничего не почувствовала. Либо энергии вокруг слишком много, либо использовали взрывчатку.

– Твою мать! – удивленно выругался Лекс и сощурился, пытаясь разглядеть за дымом, что происходит за темными провалами окон. – И сколько их там?

– Как у барбоски блох! Но станет меньше, если Страйтон отдаст чертов приказ, дьявола ему в задницу! – оскалился Ларри. На кончиках пальцев заиграли огоньки. – Они там устроили такое светопредставление, что земля ходуном ходила. Сцепились друг с другом, как бешеные псы, а мы подтянулись, так начали палить без разбору во всех, кто не свой. Их бы оставить разбираться, но внутри люди… персонал «Обсидиана», посетители…

– И кто из кланов там?

– Да все! Ризз-ша твои любимые, Нтанда, Фуду, Нишанти… – пиромант сплюнул, а потом похлопал Лекса по плечу, при этом смотрел почему-то на меня. – Вы там осторожнее. Уравнителя из шестнадцатого участка уже увезли, он только подъехал – сразу хлопнулся.

Это наверняка Уиллис, он был самым слабым в академии. Скорее всего, не сумел взять под контроль Аспект – вот и огреб по самые яйца. Уравнители вообще народ чувствительный, а магической энергии здесь столько, что можно на хлеб мазать вместо джема. Я оценивающе покосилась на Лекса.

– Ну, готов, парень?

– Угу.

– Ни пуха ни пера! – Ларри вдруг сказал дежурную фразу Лизбет.

– К черту, – привычно отозвался Лекс и мы начали обходить здание клуба.

А вокруг был чертов фейерверк – какофония видений, запахов и ощущений. Чем ближе мы подходили к зданию «Обсидиана», тем больше усилий приходилось прилагать, чтобы управлять Аспектом. Лекс двигался вслед за мной пружинящим, осторожным шагом, как кот, готовый к прыжку. Я чувствовала его напряжение почти физически, и не сказать, чтобы это добавляло мне самообладания. Мне было страшно за него. Он же еще совсем мальчишка, если с ним что-нибудь случится… С другой стороны, это его работа. Так просто в академию не поступают и уж тем более не принимают. Каждый сам делает свой выбор, а мой напарник – парень неглупый.

Мы уже начали выходить из-за угла соседнего дома, чтобы подобраться к черному входу, когда оглушительно затрещала автоматная очередь. Я прильнула к стене, вжимаясь в нее спиной, и жестом предостерегла Лекса пытаться выглянуть. Стреляли на улице, кто – кланы или агенты – трудно разобрать. Двоих из группы ОСА я заметила за соседним домом, мы быстро переглянулись и кивнули друг другу. Элиас, еще трое агентов и – надо же – Адам Гетц скрывались за одноэтажной пристройкой, которая, очевидно, служила для клуба складом. Рядом грустно взирал побитыми фарами грузовик, изрешеченный, как консервная банка в полицейском тире.

Пока я осматривалась, все стихло, а потом пространство пронзил такой жуткий металлический скрежет, что я зажала уши и не сразу поняла, что это не звук. И стон – низкий, протяжный, воющий, будто кто-то тяжело ухнул перед тем, как его покинула жизнь. Каждый раз это проявлялось по-разному. Иногда звуком, иногда – ощущением чужого прикосновения, а иной раз и видением. Но не узнать Сигнатуру магии смерти невозможно. Только что в «Обсидиане» принесли большую жертву. Ризз-ша получили энергию для ритуала, и оставалось молиться, чтобы успеть им помешать. Магия смерти не боевая – она сложна в расчетах и требует длительной подготовки, но уж если все началось…

Времени медлить не было. Пригибаясь, короткими перебежками мы с Лексом добежали до пристройки и опустились на корточки рядом с Элиасом и агентами. Больше никто не стрелял, и, вроде бы, у магов внутри здания образовались другие заботы. Энергия, похожая на рой мелких мошек, разрасталась с каждой секундой и вот уже сочилась наружу сквозь оконные рамы и дверные щели. У меня на языке появился горький привкус желчи. Совсем рядом из разрыва просочились духи-падальщики. Игнорируя живых, потянулись к зданию клуба, оставляя в воздухе блеклые, чуть светящиеся следы. Иногда я завидовала обычным людям, которые всего этого не воспринимают.

– А, мать вашу! – процедил Гетц, смерив меня недовольным взглядом. – Какого черта вы двое так долго?!

– Идите в … – И я лаконично обозначила начальнику ОСА путь. Мое терпение не железное, в конце концов, пусть потом отыграется. Мысли сейчас занимало другое. – Лекс, попытайся стянуть разрыв, пока совсем не разошелся. Мы с Элиасом…

– Вы с Элиасом должны запечатать источник, – авторитарно оборвал меня Гетц. – Войдете за нами, Вебстер и Денни прикроют снаружи.

– Надеюсь, магам сейчас действительно не до нас, – тихо пробормотал Лекс.

– Будь уверен, зад у них горит неслабо, – усмехнулся Элиас.

– В прямом смысле или в переносном?

– Да во всех. Маги из ОМП уже кое-кого поджарили.

Я глянула на напарника искоса, отметив, что спорить с приказом Гетца он не стал. То ли понимал, что не время брыкаться, то ли все-таки трухнул. И тот, и другой вариант вполне меня устраивал. Не все сразу. Признаться, у самой поджилки тряслись: прервать ритуал большой жертвы – это, черт возьми, не бутлегеров по подвалам гонять. А до источника еще добраться надо.

– Ну, шевелитесь! – рявкнул Гетц и первым вышел из-за укрытия, держа наготове ствол.

Элиас молча двинулся следом, я за ним. Нашу небольшую группу замыкали трое агентов, чьи имена и лица были мне незнакомы. Мы с ОСА не так уж часто работаем в одной связке. До двери черного входа оставалось футов пятнадцать. Со спины послышался единичный выстрел. Все инстинктивно пригнулись, кроме меня и Элиаса. Короткий, отчаянный всплеск освобожденной энергии и духи-падальщики устремились к окну второго этажа, как свора шавок, спущенная с цепей. Кто-то из агентов, прикрывавших нас, убил мага – аэроманта из Фуду, судя по тому, как подрагивал воздух наверху.

– Неплохо, – невольно вырвалось у меня. Так метко попасть в темноте с внушительного расстояния, все же агенты недаром едят свой хлеб. В следующую секунду я пожалела о своей похвале. Гетц покровительственно хмыкнул, но хотя бы от колкостей на тему полиции воздержался.

Дверь в клуб, естественно, была закрыта наглухо, более того – я бы не стала прикасаться к ней. Готова поспорить, ее опечатали каким-нибудь мерзким заклинанием. Только бы не магией смерти. Меня уже тошнит от нее, причем в буквальном смысле – темная мельтешащая энергия ширилась, заполняла здание, это чувствовалось даже сквозь стены. Элиас протянул раскрытую ладонь к металлической поверхности двери, не касаясь, – прислушивался к ощущениям, чтобы определить Сигнатуру.

– Вода. Аквамант, – коротко прокомментировал он.

– Хоть что-то хорошее, – пробормотала я и кивнула, уступая первенство ему.

Бывший напарник, не отводя руки, замер. Если бы я могла совсем отключить Аспект, со стороны это выглядело довольно глупо – здоровый мужик приложился к двери и сверлит ее глазами, будто надеется взглядом вскрыть замок. Но никто не смеялся. Более того – ни Гетц, ни другие агенты не проявляли нетерпения и не поторапливали. Я чувствовала, как энергия, вложенная в заклинание, с легким присвистом втягивается в Элиаса, будто вода в воронку. Удачное сравнение… Куда девается магия, поглощенная уравнителем, – никто не знает, однако пользоваться ею мы не можем. Даже хуже: если хватить лишнего, мутит после этого немилосердно, темнеет в глазах, иногда поднимается жар. В общем, все радости жизни.

Пока Элиас разбирался с заклинанием, я мельком обернулась, чтобы посмотреть, как справляется Лекс. И была, мягко говоря, раздосадована. Напарник направлялся к нам! Разрыв он закрыл, вернее, грубо и топорно стянул, но падальщики перестали просачиваться в наш мир. Остались только те, кто уже успел пролезть.

– Какого черта? – зашипела я на Лекса, едва он поравнялся с нами. – Ты должен следить за разрывом, вдруг он разойдется!

– Не разойдется, – уверенно ответил он, сверкнув глазами. Зрачки у него сейчас были разного размера, смотрелось странно, если не сказать пугающе, но такое бывает. – Я должен прикрывать тебе спину, если не забыла. И Страйтон велел держать тебя в поле зрения.

– С этим я могу справиться, – заверил Элиас, с выдохом отрываясь от двери. Путь свободен, если не считать замка, но это детали.

– Можешь. Но напарник Като – я, – с нажимом ответил Лекс, упрямо выставив нижнюю челюсть. Вот ведь чертов идиот! Подстрелят или поджарят, а мне некогда будет с ним нянчиться! Видимо, Элиас разделял мои соображения и хотел возразить, но, как обычно, вмешался Гетц.

– Мне плевать на ваши разборки, кто бывший, а кто нынешний напарник, агенты, – холодно проговорил он и в упор посмотрел на Лекса. – Детектив Мориц, я велел вам следить за разрывом. В «Обсидиане» мы справимся без вашей помощи.

– А я не ваш агент, мистер Гетц, – в тон ему ответил мой напарник. Кажется, у меня даже рот приоткрылся от удивления. И не только у меня. – Мой руководитель – шеф полиции Эрнест Страйтон, и я выполняю только его приказы.

Они стояли друг напротив друга – начальник ОСА, надменный Адам Гетц, и мой напарник, недавно закончивший полицейскую академию Сорэйна. Рядом я, Элиас и трое агентов полукругом, как зрители этого маленького спектакля. Лекс был ниже ростом, но смотрел уверенно и с достоинством. Честное слово, я зауважала этого парня! Может, и не стоит мне так трястись над ним. Гетц пожевал губами и раздраженно махнул рукой.

– Дисциплина у вас в полиции ни к черту, я всегда это говорил, – сказал он, очевидно, не желая терять лицо перед своими подчиненными. Повернувшись к нам спиной, сделал небрежный знак одному из агентов и тот начал выбивать дверь.

Я незаметно хлопнула Лекса по плечу и получила в ответ его самодовольную ухмылку, мол, вот я какой крутой. Ага, крутой. Только чувствую, за это еще влетит нам обоим. Ну, да и черт с ним! Попадать, так вместе.

С пятого удара ногой петли жалобно звякнули. Сам замок так и не подался, но этого уже и не требовалось. Элиас с Гетцом дружно расшатали металлическую створку и мы вошли в «Обсидиан». На мгновение стало трудно дышать. Энергия смертельного ритуала облепила легкие и сжала горло змеиным кольцом. Перед глазами все плыло. Я старалась дышать глубоко и размеренно. Лекс и Элиас тоже остановились, переводя дух. Всем нам приходилось несладко.

Не говоря больше ни слова, агенты во главе с Гетцем стали двигаться вперед. Вооруженные полицейскими дробовиками, они двигались тихо и слаженно, их шаги тонули в мягком ворсе ковра. Мы оказались в техническом помещении. Здесь было темно, узкая полоска света прорезалась через приоткрытую дверь и освещала сложенный в углу хлам. Посуда в коробках, щетки, швабры, темно-лиловая форма персонала, затертый котел, будто сошедший со страниц старинных гримуаров. Наверное, в комнате пахло пылью, но я не могла сказать с уверенностью – гамма ощущений от разных Сигнатур сбивала привычное обоняние напрочь. Но самой явственной была Сигнатура магии смерти. Я поборола приступ головокружения и настроила Аспект только на нее. Вибрации исходили прямо из-под ног. Энергия отдавала в кости тупой ноющей болью, чуть приглушенная преградой бетонного пола. Алтарь Ризз-ша находился в подвале «Обсидиана».

– Нам нужно в подвал, – тихо сказала я Элиасу и Лексу, хотя они, скорее всего, и так уже знали.

Полоска света расширилась – Гетц приоткрыл дверь и первым прошел на кухню. Как бы я ни относилась к нему, действовал он профессионально и не скрывался за спинами своих агентов. В соседней комнате все было перевернуто вверх дном. Фарфоровая крошка разбитых тарелок скрипела под ногами. На одном из осколков я рассмотрела эмблему клуба – заглавная буква «О» и пересекающий ее магический посох с острым камнем-навершием. Когда-то подобными артефактами пользовались как накопителями, пока их не запретили законом из-за нестабильности.

Мы быстро обследовали просторную кухню. Сплошной разгром и ни одной живой души. Но что меня настораживало гораздо больше – после жертвы во всем здании стояла мертвая тишина. Ни выстрелов, ни криков, которые были слышны на улице. Ни раненых, ни трупов. Но следы борьбы налицо. Длинные металлические столы, изрешеченные выстрелами, походили на дуршлаг. Стены и потолок, черненые гарью, и раззявленная пасть духовки, искореженной взрывом, не оставляли сомнений, что здесь поработали пироманты. Иначе как еще объяснить, что после взрыва огонь потух, а не перекинулся, скажем, на шкаф с полотенцами и салфетками?

Одна из дверей вела из кухни в уборную для персонала. Я мельком заглянула туда, чтобы убедиться, что нас не ждет никаких сюрпризов с тыла. Оказалось, не зря: между унитазом и раковиной, прижимаясь к белоснежному, начищенному кафелю, сидела девушка. Темно-лиловая форма «Обсидиана» резко контрастировала с бледной кожей. Темные волосы собраны в пучок на макушке, в руках она сжимала поварской колпак. Девушка пребывала в состоянии шока, но видимых повреждений я не обнаружила и вздохнула с облегчением.

– Эй, парни! У нас здесь выжившая! – Я опустилась рядом с ней на колени, заглядывая в лицо. – Все будет хорошо, я офицер полиции, – озвучила дежурную фразу, стараясь говорить как можно убедительнее. Время поджимало, надо поскорее вывести ее из здания и заняться алтарем Ризз-ша.

Девушка ответила совершенно ошалелым, невидящим взглядом.

– Они всех забрали…

– Как тебя зовут? – Я легонько потрясла ее за плечи, чтобы заставить сосредоточиться.

– Джен.

– Та-ак, Джен, сейчас тебя выведут в безопасное место. Все закончилось, – не церемонясь, я подхватила девушку под мышки, поставила на ноги. Подоспели двое агентов, и я передала ее, так сказать, с рук на руки.

Агенты уже вывели ее в техническое помещение, когда она вдруг с неожиданной силой вырвалась.

– Вы не понимаете! – хрипло закричала она. Волосы растрепались и свисали по обе стороны лица. Глаза горели, так что девушка стала похожа на сумасшедшую. Я ощутила на коже легкое, призрачное касание и поняла, что она маг. Очень слабый аквамант, если быть точнее. В порыве эмоций не смогла сдержаться и показала свою энергию. – Они не из наших!

– Кто не из наших? – нетерпеливо переспросила я.

– Разберемся. Выведите ее, наконец, пока на крики не сбежались все кланы, – велел Гетц.

Девушку увели, а она больше ни слова не сказала. У меня в душе зародилось какое-то нехорошее предчувствие. «Они не из наших». Кто это – они? Маги смерти? Если девчонка – аквамант, тогда все ясно, но мне показалось, она имела в виду другое. Как бы там ни было, скоро мы это узнаем.

Другая дверь вела в основной зал. Он представлял из себя огромное помещение, разделенное длинными завесами на три секции: сцена, ресторан и зона отдыха. Лиловые полупрозрачные полотна свисали с высокого потолка и развевались под порывами ветра из разбитых окон. Сюда уже проникал едкий дым снаружи, и в этом клубящемся сером тумане полотна были похожи на паутину. В сочетании с интерьером, выдержанном в темных тонах, создавалось ощущение, будто мы вошли в логово черной вдовы. Завесы двигались как живые, это отвлекало и мешало обзору.

Я выставила вперед револьвер и для верности обхватила свое запястье другой рукой. Нервишки шалили, однако. Сделала знак парням, что беру на себя дальнюю зону отдыха. Мрачной тенью я скользила между живыми лиловыми волнами, иногда ловя на краю зрения такие же тени – это агенты и Лекс осматривали зал. Аспект обострился до предела и это единственное, что помогало ориентироваться в темноте и не дергаться из-за ложной тревоги. Подвесная люстра в виде цветка лотоса ныне покоилась на полу среди осколков хрусталя и осыпавшейся штукатурки. Хотя даже будь здесь свет, в дыму он бы вряд ли помог.

На стене, вдоль которой я шла, пропечатались множественные отверстия от пуль. Судя по всему, стреляли с другого конца зала – оттуда, где расположена лестница на второй этаж и спуск в подвал. Перевернутые в ту сторону столы говорили в пользу моего предположения. Были и следы магии, в основном стихийной. Но маги предпочитают не швыряться заклинаниями направо-налево, если можно использовать железо. В отличие от оружия и патронов, которые можно купить за деньги, энергию так просто не получить. И цена за нее иногда ставит волосы дыбом, как в случае с ритуальной магией смерти, например.

Я бегло осмотрела гардеробную и оценила количество верхней одежды. По всему выходило, сейчас в «Обсидиане» находилось минимум пятнадцать – двадцать человек, но кто же скажет точно? Кому-то наверняка удалось сбежать, а кто-то мог остаться в пальто, если пришел в клуб с одной лишь целью – убить. Что произошло между кланами, до сих пор оставалось загадкой. В зоне отдыха я наткнулась на чуть мерцающие следы активированных заклинаний. Сигнатуры разные, как водится, – все четыре клана приложили руку к созданию общего шедевра.

И снова в помещении никого из кланов или персонала. Первый этаж был пуст. Тишина, воцарившаяся внутри и снаружи в последние минуты, начала не настораживать, а серьезно пугать. И в то же время предчувствие неотвратимо грядущей бури грызло меня изнутри. Нельзя оставлять за спиной противников. Кому-то из нас, скорее всего агентам, придется подняться на второй этаж. Мне, Лексу и Элиасу нужно попасть в подвал, чтобы разрушить ритуал Ризз-ша.

И в ту самую секунду, когда я подумала о тишине, снова раздался стон. «О-о-ох!» – казалось, стонут сами стены. Звук прошелся короткой дрожью от кончиков пальцев до макушки. Я вцепилась в лиловую занавесь, повиснув на ней, как на канате. Жутко загудело в голове, а в следующий момент, словно лопнула вокруг незримая пленка. Разом нахлынули звуки выстрелов, совсем рядом – на втором этаже. Агенты ОСА понеслись по лестнице вверх, чтобы поддержать копов, которые уже должны были спуститься в здание через крышу. Гетц на ходу прокричал, чтобы мы взяли на себя чертов алтарь.

Мое оцепенение спало, я окликнула Элиаса и Лекса, бросилась к спуску в подвал. Мелькнула удивленная мысль, что, выходит, слухи об «Обсидиане» не совсем лгали: магический полог защищал нижние этажи, делая их непроницаемыми не только для энергии, но и для любопытных ушей. Как он работал и почему перестал именно сейчас, придется разобраться позже. Это доверят ребятам из ОМП.

– Лекс, стой! – испуганно вскрикнула я. Напарник вознамерился вломиться в подвал, как к себе домой. Он, что, думает, его там встретят с конфетти и фанфарами? – Рехнулся?!

Элиас едва не кубарем спустился вниз раньше меня и отдернул Лекса от двери. Наверняка для непрошенных гостей припасли сюрприз, а может, и не один. Мы втроем замерли на небольшом пятачке перед входом в подвал, напряженные, как гончие перед охотой. Почувствовать печать заклинания в сгустившейся темной энергии было нереально. Аспект путался в лабиринте ощущений. Как ни старалась, мне не удалось сосредоточиться на чем-то другом кроме магии смерти. А ведь я была одной из лучших среди уравнителей, наравне с Элиасом. Его попытки тоже не привели к результату.

– Времени нет, – удрученно сказал он и, посмотрев мне в глаза, внезапно провел кончиками пальцев по моей щеке. – Я пойду первым. На счет три?

Лекс рядом шумно выдохнул и вскинул ствол. На лбу напарника проступила испарина, я боялась, как бы не спасовал, но до сих пор он держался молодцом. Даже Гетца поставил на место, хотя, подозреваю, отчасти виноват адреналин.

– Раз, два, три!!

Считали все вместе. Элиас повернул ручку и ногой распахнул дверь. Ничего не взорвалось и не убило нас при входе – можно считать этот день счастливым. Смазанным белесым потоком навстречу ринулись духи-падальщики. Сущности прошли прямо сквозь нас (ощущения далеки от приятных). Заставили отступить на шаг, и только это спасло жизнь Элиасу. Прогремели выстрелы, пули прошили створку двери в нескольких дюймах от его груди. Я резко отдернула бывшего напарника от входа. Выстрелила в темноту подвала, ориентируясь на шум и едва заметное колебание энергии. Тихий вскрик и приглушенный звук падающего тела были мне ответом. Стрелявший в нас еще жив – иначе его сила освободилась бы и влилась в алтарь Ризз-ша. И тут мне в голову пришла ужасная догадка: все, кто умрет сейчас в «Обсидиане» дополнят смертельный ритуал. Не знаю, каков алгоритм вложенного в него заклинания, но ему явно недоставало энергии, иначе все бы уже случилось. С того момента, как принесли большую жертву, прошло не больше пяти-семи минут, но этого времени точно хватило бы.

– Не стреляйте на поражение! – прохрипела я. Голос сел от напряжения. – Лекс, нужно передать нашим, чтобы не стреляли на поражение!

Напарник понял меня с полуслова, а может, и сам только что догадался. Опрометью взбежал по ступеням обратно в основной зал, а оттуда на второй этаж. Судя по непрекращающимся очередям, там происходила знатная стычка. И, черт возьми, я чувствовала наверху смерть. Еще монетка в копилку приближающегося конца.

А в подвале было темно, как у дьявола в заднице. Сам мрак сгустился в помещении, образовав вокруг алтаря плотный кокон энергии. На тренировках в академии уравнителям завязывали глаза, чтобы мы учились воспринимать мир через Аспект. Настало время проверить, хорошая ли из меня ученица. Наперекор кричащему инстинкту самосохранения, я заставила себя выступить из-под прикрытия стены и шагнуть в черную пасть подвала. Элиас рядом порывисто вдохнул и быстро последовал за мной во тьму.

По рукам прошлась противная щекотка от энергии, похожей на рой мелких мошек. Мерзко. И совсем близко к алтарю. Откуда-то спереди и справа доносилось прерывистое и сиплое дыхание раненого мага, но я чувствовала, что противников больше. И они тоже знали, что мы здесь. В другом конце зала послышалась возня и щелчки предохранителей. «Клац. Клац. Клац». Их минимум трое. Начался танец в темноте. Как слепые котята, мы с Элиасом крались вдоль кирпичной стены, тихо, насколько это возможно в огромном пустом помещении. Шаг, еще шаг. Подвал «Обсидиана» был размером с небольшой заводской цех. Нужно занять выгодную позицию на случай, если магов больше, чем мы можем опустошить. Я сразу же отбросила мысль найти рубильник и включить свет – сейчас Аспект на нашей стороне. Маги не видят, куда стрелять, и боятся попасть в своих, но их задача намного проще – убить. Нам же нужно избежать смертей.

Скорее ощутила, чем увидела движение в глубине. Лич! Мерзкое существо, которое когда-то было человеком, магом, а теперь жрало чужие жизни, продлевая свою. От его присутствия веяло холодом, смертью и безысходностью… Встретиться с таким один на один – мой самый страшный и самый желанный кошмар. Предупреждающе сжалась рука Элиаса на моем запястье, но я уже не могла сдержаться. Слишком часто этот сон приходил ко мне ночью.

Глубокий вдох через рот – плевать, что могут услышать! Выстрел тут же опалил стену прямо над ухом. На голову посыпались кирпичная крошка и мелкий мусор. А в следующее мгновение зал ожил и пришел в движение. «Покажитесь, суки!» – мысленно приказала я, скорее, чтобы не дать себе отступить, и отпустила Аспект. Духи-падальщики уныло и протяжно завыли, замельтешили, силясь разорвать пространство и ускользнуть. Поняли, что скоро их не станет. Краем глаза я ловила яркие вспышки. Маги, не в силах противостоять, обнаруживали свою энергию и раскрывались один за другим. Четверо! Снова везение. По двое на каждого – справимся. Рука Элиаса в моей, мы крепко переплелись пальцами, как в старые добрые, и я ощутила момент, когда он тоже отпустил свой Аспект…

– Я с тобой, – услышала его голос.

Надо отдать проклятым магам должное – они не кричали. Они вообще не издавали ни звука, только медленно оседали на пол, цепляясь пальцами за выщербины в неровных стенах. Я видела их искаженные болью и ужасом лица, озаряемые магической энергией. Видела и, кажется, улыбалась. Лич упал совсем недалеко от меня, его сухое полумертвое тело мелко дрожало и корчилось у моих ног. Сгустки магии судорожно сжимались и разжимались, подобно бьющимся сердцам, которые совсем скоро остановятся навсегда.

Я с удивлением отметила, что трое магов – стихийники. Клан Фуду? Тогда почему они вместе с Ризз-ша? Объединились против Нтанда и Нишанти? Это была последняя осмысленная мысль перед тем, как последние отсветы угасающей магии померкли перед моими глазами. Снова стало темно. И жестко.

Оцепенение ушло, как только за Катариной захлопнулась дверь. Уэс озадаченно посмотрел на телефон, который ровно две минуты назад принес плохие новости и испортил вечер. Не то чтобы такой поворот событий застал его врасплох – приготовленная полицейская форма и табельное оружие не оставляли других вариантов. Он даже успел предупредить своих, чтобы были начеку. Но где и как – никто предугадать не мог. Эти пришлые выскочки серьезно зарвались, и поставить их на место было делом времени. Подходящего времени. Уэс поднял трубку и набрал номер. Ответили моментально.

– Уэсли? Где тебя, черт возьми, носит?! Эти ублюдки устроили бойню прямо в «Обсидиане»! – Женский голос на том конце провода звенел от волнения и гнева.

– Виктория, позови отца, – ответил Уэс, благоразумно игнорируя вопрос о своем местонахождении.

– Его нет. Но он велел передать, чтобы ты занимался своей задачей и не светился сейчас ни в каких разборках. Ты слышишь? Не вздумай ехать в «Обсидиан»! И что это за задача такая, о которой я не знаю?

Уэс недовольно поджал губы. Покровительственные нотки в ее голосе не вызвали ничего, кроме раздражения и желания поскорее закончить разговор.

– Поговорим позже, не по телефону, – спокойно, чтобы не выдать эмоций, сказал он.

– Когда? Когда позже? – не уступала Виктория. – У тебя постоянно какие-то срочные дела!

– Завтра, Вики. Обещаю. – и Уэс положил трубку прежде, чем она успела возразить или спросить еще что-нибудь.

«Они таки решились… – пробормотал он сам себе. – Вот дерьмо!» Все грозило выйти из-под контроля. Первоначальный тщательно продуманный план мог полететь к чертям, а все из-за того, что Патронам вздумалось устроить показательную вендетту! Теперь к «Обсидиану» наверняка стянули половину городской полиции. И раз вызвали Катарину, среди копов будут еще и уравнители. Вырваться из оцепления будет ох как непросто.

Катарина… Мысль о ней заставила Уэса отвлечься от проблем кланов. Чуть ли не впервые в жизни он почувствовал себя растерянным. Рано лишившись родной семьи, он твердо знал, что должен найти виновных. И нашел, спустя годы, но нашел. С тех пор никто не посмел бы перейти ему дорогу. Когда захотел стать кем-то значимым, добиться большего, то осознавал, чем готов пожертвовать ради цели и за какие ниточки нужно дернуть. И добился. Дьявол, ведь он когда-то захотел Катарину и точно так же получил ее! Но сейчас… что делать сейчас, Уэс не знал. Наплевать бы на указание, сорваться в «Обсидиан», проследить, чтобы с ней все было в порядке… и подставить под угрозу то, над чем работал последние месяцы. Глупость? Скорее всего.

С другой стороны, если Катарина выйдет из игры, то его работа и вовсе потеряет всякий смысл. А может, и не только работа. Уэс старался не думать о том, что значит для него эта женщина. Сильная, без сомнения опасная, но надломленная внутри. Она была как шоколадная конфета с горькой начинкой. Иногда мужчина ловил затаенную, глубинную боль во взгляде Катарины, и, как назло, понимал ее причину слишком хорошо, слишком близко. А она ничего не говорила, ни словом не обмолвилась. Уэс втайне желал и ждал, когда она раскроется перед ним, и в то же время молился, чтобы молчала и дальше. В глубине души мужчина чувствовал, что пропадет, если Кати решится довериться ему. Просто не сможет поступить как должен.

Уэс глубоко вздохнул, будто перед прыжком с высоты. Единственное, что знал наверняка, – что не сможет спокойно сидеть у нее дома, пока где-то там ей угрожает опасность. Пусть он рискует и поступает глупо, но это осознанный риск. И правильная глупость.

Сознание возвращалось постепенно и мучительно. Трудно шевелиться, трудно думать, трудно дышать… Сколько пролежала на холодном полу подвала? Пару минут или несколько часов? Когда очнулась, перестрелка на верхних этажах еще продолжалась, но я предположила, что скоро все закончится. Даже сквозь обморок почувствовала, когда другие уравнители отпустили Аспект. Мы применяем способности лишь в самых крайних случаях, когда не остается другого выбора. Или, если дано разрешение на лишение преступника магии, но это уже официальная процедура, что-то вроде казни. Фактически мы делаем из людей калек… маги говорят, убийство милосерднее. Наверное, копы получили предупреждение Лекса и решили, что настал тот самый крайний случай. Интересно, как справился со способностью мой напарник? И где Элиас?

Я приподнялась на локтях и осмотрелась. Темная энергия ритуала рассеялась вместе с магией создателя – лича. В подвале царил обычный полумрак. Элиас растянулся в десяти футах от меня. Он лежал на спине и крепко прижимал дробовик, как старый солдат, не пожелавший расставаться с оружием. Его грудь медленно и равномерно вздымалась. Мне вдруг захотелось прижаться к нему, чтобы хоть немного согреться. От озноба сильно тряслись руки, да и все тело. Если бы пришлось сейчас защищаться, я не попала бы даже в лошадь с пяти шагов. Именно по этой причине, согласно инструкции, к уравнителям должен быть прикреплен обычный полицейский. Этим правилом мы с Элиасом вынужденно пренебрегли.

Подвал представлял из себя длинный зал с высокими потолочными сводами, разделенный шестью уютными нишами – по три с каждой стороны. Из них сделали что-то вроде приватных кабинок, но не для любовных утех – здесь все-таки не бордель. Скорее всего, здесь состоятельные господа могли скрыться от посторонних глаз, чтобы насладиться уединением и запрещенными веществами. Такие скрытые помещения – не редкость в Сорэйне, но «Обсидиану» удавалось довольно долго поддерживать «чистую» репутацию. Трое магов, точнее уже бывших, скрючились возле противоположной стены, друг за другом, как насекомые. Один из них подобрал колени к груди и свернулся в позе эмбриона. Выражение его конопатого лица было невинным и таким обиженным – сразу и не поверишь, что пару минут назад он спокойно смотрел, как умирают на алтаре люди. Чуть поодаль расположился и сам маг смерти, вернее сказать – разложился. То, что раньше было личем, теперь лежало среди одежды кучей желтых костей и гниющей плоти. Лишенное подпитки, его давно умершее тело обнаружило истинную суть. Давно же он жил за чужой счет… Я почувствовала радость и удовлетворение от того, что положила этому конец.

В другой стороне зала, у самой стены я разглядела тусклое свечение остаточной магии. Если кто из уравнителей еще на ногах, самое время заняться делом и запечатать источник. То есть источники. Семь трупов казались продолжением лучей эннеаграммы, делая фигуру еще более зловещей, похожей на уродливое, извращенное солнце в царстве мертвых. Жертвы были одеты в темно-лиловую форму «Обсидиана». Так вот, значит, куда все подевались. Какая страшная участь!

Я поежилась. Попыталась встать, чтобы добраться до эннеаграммы и хотя бы стереть символы, нанесенные кровью по периметру фигуры и на груди каждого из умерших. Опираясь на стену, мне удалось пройти до первой ниши. Ноги не слушались, но чувство собственного тела возвращалось с каждым неуверенным шагом. Элиас на полу застонал и приподнял голову, и первое, на что упал его взгляд, – алтарь смерти.

– Вот это реальное дерьмо!.. – потрясенно пробормотал он, перекатываясь на живот. В полутьме его лицо и светлые волосы показались мне размытым пятном. – Это что – заклинание призыва?

– Похоже, они хотели призвать в наш мир кого-то из низших сущностей, – предположила я, с отвращением глядя на светящиеся символы. – Видать, своих силенок уже не хватало.

– А может, и нескольких, судя по количеству лучей. – Элиасу удалось подняться без помощи стен, да и на ногах он стоял тверже. – Кстати, смотри-ка, лучей девять, а тел семь. Ритуал начался, но недоставало энергии его завершить. Ты была права: они ждали, пока в здании убьют кого-то еще. Вот тогда бы здесь развернулся настоящий ад!

Я угрюмо кивнула в сторону алтаря и на лежащих недомагов.

– Помоги мне. Я вытру символы, а ты повяжи этих ублюдков. Хм.

– Хм? – насторожился Элиас. После всего мы уже были готовы к любой мерзости.

– «Они не из наших», – вспомнила я слова девушки, которую нашли в уборной для персонала. – Как думаешь, что это значит?

Элиас нахмурился и уставился на поверженных магов, один из которых начал приходить в себя. Бывший напарник быстро, насколько позволяло самочувствие, подковылял к нему, завел руки за спину и защелкнул на запястьях наручники.

– Подергайся у меня, – раздраженно проворчал он. Я бы с удовольствием отвесила магу пару пинков и зуботычин, как и большинство копов, но Элиас не из таких. Он никогда не позволял себе дать волю злости и агрессии, может, именно поэтому в ОСА взяли его, а не меня.

Я подошла к алтарю и опустилась на колени прямо в центре эннеаграммы.

– Так что ты думаешь? – напомнила вопрос и тут же переключилась. – Есть огонек?

– По правде сказать, я сейчас неважно соображаю, – признался Элиас и бросил мне зажигалку. Металлическая коробочка тускло блеснула в свете магических символов и брякнулась на пол в шаге от меня. С нынешней координацией я даже не пыталась поймать ее в полете. – Нужно закончить в подвале и свалить через черный ход, как пришли. Или пересидеть здесь, пока за нами не вернутся.

Мы на мгновение замолчали, вслушиваясь в ставшие редкими звуки выстрелов, приглушенные толстыми стенами подвала. Ни взрывов, ни автоматных очередей. Магии в здании я тоже больше не ощущала. Надеюсь, агенты и копы повязали основные силы кланов, а теперь проверяют помещения. Если так, скоро дойдут и до подвала. Вот только по закону подлости все может обстоять иначе.

– Пересидеть не вариант, – возразила я. – Если впереди копов сюда вломится кто-нибудь из кланов, нам крышка. Нужно уходить.

– Согласен. Тогда дотирай символы, а этих оставим в подарок упакованными, – кивок на скованных магов. На последнего наручников не хватило, пришлось связать ему руки ремнем из одежды лича. Мерзость.

Зажигалка подсветила фигуру и символы на ткани. Маги смерти обычно рисуют на простых белых простынях, чтобы хорошо было видно каждую линию. Я повернулась к полуобнаженному трупу девушки в форме официантки «Обсидиана» и оторвала кусок от одежды. Длина юбки для нее теперь не имеет никакого значения, как и много чего другого. Чувствуя себя отвратительно, начала с остервенением отчищать ее голую грудь от крови. Я давно служу в полиции, приходилось делать и не такое, но каждый раз во мне отзывалась звенящая, тоскливая пустота. Всего несколько часов назад эта молодая девушка была жива, работала, любила, быть может, растила детей. А теперь чужая женщина трет ей грудь, размазывая и смывая кровавые потеки, а ее тело лежит на каменном полу подвала, раздетое и оскверненное даже в смерти.

Элиас молча присел рядом со мной на корточки и взялся за другую жертву. Мы отскребали чертовы символы раз за разом, с каждого трупа, а я думала, что, когда меня перестанет трогать преждевременная, насильственная смерть, настанет пора уходить из полиции.

– Ты как? – между делом осторожно спросил Элиас. Остался один-единственный символ на лбу пожилого мужчины. – Давай я.

Бывший напарник принял из моих рук окровавленный кусок тряпки. На долю секунды наши пальцы соприкоснулись, и Элиас быстро отвел взгляд, отвернулся. Я нахмурилась, но спрашивать, в чем дело, не стала. Может, это как-то связано с его поспешным обещанием помочь получить материалы ОСА о задании Макса. Перенапряжение давало о себе знать, хотелось просто лечь в постель и забыться сном… Постель. Уэс ждет меня дома и сложно представить выражение его лица, когда он увидит меня после выезда. Надо бы хоть немного привести себя в порядок.

Мы уже собирались покинуть гостеприимный подвал «Обсидиана», когда дверь с тихим скрипом открылась. На пороге появилась высокая худая фигура в длинном плаще. Ее резкие, угловатые очертания смутно выделялись на фоне окружающей темноты. Вошедший нас не заметил и, аккуратно прикрыв за собой дверь, скользящими шагами направился вглубь зала. Видение встало перед глазами на короткий миг, не дольше движения ресниц. Фигура сжалась до состояния скелета – тонкие бледные кисти, выглядывающие из-под рукавов плаща, лицо – глубокие провалы глаз и впалые щеки. Я моргнула, и все стало как прежде. Такие неконтролируемые проявления Аспекта часто спасали жизнь. Мы с Элиасом замерли в одинаково напряженных позах, стараясь не выдать себя случайным шумом. Сейчас в схватке с магом смерти нам не выжить. Вот ведь дьявол, я опасалась, что войдет кто-то из кланов, так и случилось!

Маг подошел к останкам лича и опустился рядом на колени. Решил почтить память усопшего коллеги? Вряд ли. И тут он заметил тех троих, скованных у стены. Маг резко подскочил на ноги и перевел взгляд прямо на нас. Увидел, зараза! Но Элиас уже направил ствол на мага – соображал он быстрее, чем я. Да и шансов попасть из дробовика больше, чем из револьвера, даже при не слишком точной стрельбе.

– Стой на месте, приятель, – доверительно обратился он к вошедшему. – Пришел проведать своего дружка?

– Не твое собачье дело, – огрызнулся маг, но в следующий момент поднял руки вровень с головой. – Слушай, ты вроде неглупый парень. Давай договоримся. Я просто заберу кое-что и уйду. Считай, меня здесь и не было.

– На пол, лицом вниз, – не повышая голоса, скомандовал Элиас. Маг молчал. Пользуясь заминкой, я потянулась к поясной кобуре.

– Без фокусов! Достанешь ствол, и один из вас умрет! Я знаю, что смогу прикончить только одного, но и вы двое на пределе. Предложение в силе. Дайте мне уйти.

– Мразь… – услышала я свой голос сквозь сцепленные зубы. Сама мысль, чтобы отпустить мага из ненавистного клана Ризз-ша выжигала меня изнутри. Даже не решетка, а долгая, мучительная смерть должна ожидать каждого из них за убийство моего брата. Я не смогу спать по ночам, зная, что добровольно позволила уйти этому выродку. Элиас справа от меня ощутимо напрягся. Я отчетливо видела, как дрожат его руки, сжимающие дробовик. Дуло вело из стороны в сторону. У чертова мага есть все шансы убраться без потерь и оставалось только молиться, чтобы он об этом не догадался.

Видимо, Элиас подумал о том же, потому что медленно начал опускать ствол, демонстрируя, что готов принять предложение. Я сжала челюсти, только чтобы не зарычать от обиды и злости. Как он мог! Как мог… после всего, что сделали Ризз-ша с Максом по вине агентов ОСА! По его вине! Бывший напарник бросил на меня короткий предупредительный взгляд. Я почувствовала это боковым зрением, потому что смотрела только на проклятого мага. Пусть катится к дьяволу со своими предупреждениями!..

– Верное решение, – снисходительно одобрил маг. Посмотрим, как он запоет, когда я окрашу его гнилой кровью эти стены! Понадобились все мои моральные силы, чтобы успокоить дыхание и немного расслабить руки, которые тряслись уже не от слабости, а от адреналина.

Маг опустился на корточки и зашарил руками в смердящих останках лича, достал небольшой предмет из кармана плаща. Он был размером со спичечный коробок и умещался в его тощей ладони.

– Вот так, разойдемся мирно, – продолжал увещевать мерзавец, отступая к двери. – Сегодня каждый вернется к своим семьям…

Это стало последней каплей. Ярость взорвалась перед глазами. Я смотрела, будто со стороны, как моя левая рука подхватывает дробовик Элиаса под цевье, направляя на мага. Меньше секунды. Мерзкая улыбочка спала с лица ублюдка, решившего, что может поиметь нас и выйти сухим из воды. Ублюдка, на счету которого могут быть уже десятки жизней, таких же, как жизнь моего Макса. Я успела снять с предохранителя, но не смогла нажать на курок – мешал палец Элиаса. Маг швырнул заклинание. Оно отозвалось, как раскат грома. Я готова умереть. Жаль, не успею отомстить за брата. И не увижу, как корчится в предсмертных муках этот выродок.

Я успела похоронить себя заживо, но Элиас решил по-другому. Нажал на спусковой крючок, довершив начатое мной. Из-за неправильного хвата приклад соскользнул с плеча и сильно отдал ему в челюсть. Вспыхнула неуместная мысль, что будет синяк. В следующее мгновение он повалил меня на пол, закрыл собой. Было нестерпимо больно, когда магия прошла насквозь. Будто расплавились все органы и прилипли изнутри к коже, к костям. Вкус крови во рту и оглушительный звон в ушах, как от контузии. Тяжесть веса Элиаса, давящая, как надгробная плита. Я зажмурилась, обняла его в последнем, отчаянном порыве… И отключилась, второй раз за ночь.

Издалека доносились звонкие шлепки и чья-то забористая ругань. По щекам стекала вода. Я плакала? Сознание подернулось мутной пленкой и отказывалось возвращаться, но очередная увесистая пощечина все-таки привела меня в чувство. У кого это такая тяжелая рука? С трудом приоткрыла глаза, казалось, в них насыпали песка.

– Дьявола тебе в задницу, Катарина! – Ларри выдохнул с облегчением и для верности еще раз плеснул мне в лицо водой. – Ну, и напугала же ты нас! Вы оба напугали!

Пиромант приподнял меня и поддержал за плечи. Каждое движение, даже поворот головы, отзывалось глухой болью, но я заставила себя осмотреться. Пока я валялась, сюда добрались наши – сам Ларри Миллер и несколько его ребят из ОМП. Сейчас они включили свет и заносили в протокол весь этот хаос в подвале, фотографировали трупы жертв и убитых магов.

– Какого черта вы все здесь делаете? – несколько недружелюбно прохрипела я. – Полицейские маги должны были покинуть периметр, когда уравнители отпустили Аспект.

Ларри не обиделся на мой тон, только посмотрел, как на болезную.

– Мы снова вошли, когда все закончилось, чтобы помочь с зачисткой. Услышали выстрел в подвале и успели первыми. Крепко же вам досталось.

Нам! Что с Элиасом?! Он закрыл меня собой, защищая от заклинания, а сейчас его нигде не было… К горлу подступил ком, стало трудно дышать. Да что же я за дура такая? Сорвалась, как трехлетняя девчонка, которую дернули за косички. Без оглядки хотела угробить свою жизнь за то, чтобы прикончить какую-то шестерку Ризз-ша. Ради секундной призрачной мести наплевала на долг и на жизнь напарника… друга, который доверил мне прикрывать его спину. А, если Элиас погиб по моей вине? За меня погиб… В душе все заледенело от страшной мысли, распалось на тысячи кусочков и не собрать заново. Осознание потери резануло остро и настолько реально, будто мое сердце проткнули и нанизали на вертел. А я-то, глупая, после смерти брата думала, что больнее быть не может…

– Эй, ты чего? – у Ларри глаза полезли на лоб при виде моих слез. Но потом он заглянул мне в лицо и все понял. – Като, с Элиасом все в порядке. Потрепало, конечно, но в больнице его подлатают. Будет как новенький.

Я плакала и не могла остановиться. Пережитые страх и боль выходили вместе со слезами, уступая место облегчению, а затем жгучему стыду. Лейтенант Ларри Миллер, суровый здоровяк и начальник магического отдела, баюкал меня на руках, как ребенка, и выглядел чуть ли не более растерянным, чем я сама. Вряд ли он понимал настоящую причину моих слез. Вряд ли предполагал, что полицейский может променять жизнь своего напарника на жизнь преступника. Элиас остался жив, но это не меняет того, что я натворила. Как теперь смотреть ему в глаза? Как смотреть в глаза коллегам? Я – коп, и мой долг – защищать людей. Но как могу уберечь хоть кого-то, когда не в состоянии даже справиться с собственными эмоциями? Лизбет, Страйтон, Лекс – все они были правы. Я опасна для окружающих.

– Дьявола тебе в задницу, перестань реветь! – Ларри наконец потерял терпение и встряхнул меня, прервав поток самобичевания. – Все уже позади, все живы. Так, пойдем-ка на выход. Хватит сидеть в этом вонючем подвале.

Пиромант легко поставил меня на ноги и, перекинув мою руку себе за плечи, повел в сторону лестницы наверх. Это помогло. Только сейчас я осознала, как давили эти стены и обстановка вокруг – остатки темной магии, жертвы, кровь, насилие, смерть. Теперь «Обсидиан» пропитан ими, как дорогими духами. Слишком дорогими… Выйти бы на свежий воздух и вдохнуть полной грудью. Здесь, внизу, я потеряла счет времени. Ночь за окном или утро, мне просто хотелось увидеть небо над головой.

Мы быстро миновали основной зал, кухню и техническое помещение клуба. Сюда копы еще не добрались, но их оживленные голоса доносились с верхних этажей.

– Все живы, говоришь? – спросила я у Ларри. – Никто не пострадал из наших?

– Пострадали, – нахмурился пиромант. – Но это так, царапины. Кланы были так заняты друг другом, что нам почти не досталось. Никогда не видел, чтобы маги так цапались. Будто с цепи сорвались!

Ларри с ноги открыл дверь клуба и мне в лицо ударил прохладный ветер. Рассвет! До чего же прекрасно увидеть солнце еще раз! Неужели кончилась эта страшная ночь?

– Я отвезу тебя в больницу и вернусь в «Обсидиан», – сообщил пиромант дежурным тоном, как само собой разумеющееся.

– Терпеть не могу больницы! Я в порядке, лучше подбрось меня к дому.

– Уф, как же с тобой сложно, – проворчал он, удобнее перехватывая меня за талию. – На ногах же еле стоишь!

– Мне просто нужно выспаться, – упрямо сказала я и даже приостановилась, чем вызвала недовольство пироманта. – Пожалуйста, Ларри, отвези меня домой.

Услышав у себя в голосе нотки подступающей паники, поморщилась. Но домой хотелось отчаянно. В свою привычную, уютную квартирку, в комнату с оранжевыми, солнечными занавесками, под теплое одеяло… к Уэсу. К нему, пожалуй, хотелось больше всего. Уткнуться в шею и спрятаться в объятиях от всего мира.

– Как скажешь, ты большая девочка, – сдался Ларри.

Мы поковыляли к авто, припаркованным за огороженным периметром. Не доходя до угла ближайшего здания, я почувствовала острый зуд, словно в затылок впился рой ос. Физически и морально мне было так плохо, что едва различала дорогу под ногами. Но Аспект среагировал мгновенно. Я подтолкнула Ларри, и он увлек меня к стене за секунду до того, как мимо пронеслось заклинание. Опять магия смерти, черт ее дери! Зрение успело выхватить в окне «Обсидиана» чью-то тень и темные сгустки энергии, извивающиеся вокруг нее щупальцами. Маг собирался нанести еще один удар и, судя по плетению, на этот раз он не промахнется. Мы с Ларри катастрофически не успевали. Неужели все так глупо закончится?

В следующее мгновение по мозгам будто полоснуло оголенным проводом – резко, пронзительно. Но это всего лишь отголосок. Маг в окне перегнулся через раму и рыбкой прыгнул на тротуар вниз головой. Его тело с чавкающим звуком ударилось об асфальт и замерло со свернутой шеей. Сигнатура ментальной магии звенела в ушах, а мы с Ларри стояли у стены, как приговоренные к расстрелу, не в силах пошевелиться.

– Выглядишь дерьмово, – с порога отметил Уэс и, не церемонясь, подхватил Катарину на руки.

Она была совсем легкая и очень, очень бледная, как фарфоровая кукла. Господи, ее ведь и сломать можно точно так же, как куклу! Мужчина напомнил себе, что это обманчивая хрупкость, и Като может постоять за себя, а то и неслабо отделать любого мага. Но все доводы разума рассыпались, едва Уэс прижал ее к себе и почувствовал, как она дрожит от пережитого.

– Сомнительный комплимент, – пробормотала Катарина и доверчиво положила голову ему на плечо. Как же она, наверное, устала… – Куда ты меня несешь?

– В гостиную, ясное дело, – хмыкнул Уэс, стараясь не показывать своего смятения. – Я заварю тебе чай и наберу ванну.

Он окинул ее цепким взглядом и заметил следы крови на руках, но ранений не было, да и одежда чистая. Выходит, кровь чужая. Может, она пыталась зажать чью-то рану. Пострадал кто-то из копов? Или этому ее новому зеленому напарнику подстрелили зад. Но чутье подсказывало мужчине, что дело не в этом. Что-то в поникшей позе Катарины, в том, как она робко отводила взгляд. И не было в этом ни капли женского кокетства, к которому с юношества привык Уэс. Напротив, она всегда смотрела прямо в глаза, честно и открыто, а теперь словно боялась того, что он сможет в них прочесть.

Мужчина открутил кран горячей воды и присел на фаянсовый бортик ванной, задумался. Что же так мучает Катарину? Что произошло там, в здании «Обсидиана» такого, чем нельзя поделиться, выговориться? В этом состоянии она вряд ли почувствует, когда кто-то влезет к ней в голову. Если все сделать аккуратно, разумеется. Кто-то. Но, конечно, не Уэс. Ее испуганный, ранимый взгляд останавливал не хуже бетонной стены. Катарина должна сама захотеть рассказать ему. Почему-то это стало для него особенно важным, особенно желанным… Мужчина тихо выругался. С каких пор он стал так щепетилен?

Уэс проверил температуру воды и пошел в гостиную. Като сидела на диване, поджав колени к груди, и задумчиво рассматривала свои окровавленные пальцы. Если и заметила его, то не подала виду. Сейчас ничто не напоминало в ней ту женщину, полицейского уравнителя, которая два часа назад сумела прервать один из самых мощных ритуалов. У Уэса волосы вставали дыбом, когда он думал, что могло произойти, если бы пришлым удалось активировать заклинание призыва! Наверное, погибли бы все в здании и еще многие за его пределами, пока удалось закрыть разрыв между мирами.

Однако это запоздалое тревожное чувство не шло ни в какое сравнение с тем, что Уэс испытал, когда впервые ощутил Аспект уравнителя. И хотя он находился на безопасном расстоянии, будто громадный колокол забил в голове тревогу – опасность! Слепой порыв – бежать, бежать немедленно, без оглядки, как можно дальше и быстрее. Так срывается с места косуля, завидев среди ветвей волчью холку. Животный инстинкт, и больше ничего. Первый ужас длился несколько секунд и схлынул, уступив место напряженному оцепенению. Аспект ощущался как гигантский, ненасытный зев, способный сожрать всю магию и оставить подыхать, как мотылька с оторванными крыльями. Безжалостный и неотвратимый, как девятый вал.

Уэс вряд ли забудет все, что пережил в те минуты. Пожалуй, теперь он понял, почему, поручая наблюдать за Катариной Ларссон, его предупреждали быть очень осторожным. Та самая маговская страшилка, которой пугают на лекциях в университете, о которой с притворным пренебрежением шутят в кланах, – рядом с Уэсом. Совсем недавно она, без сомнений, сделала кого-то из магов калеками на всю жизнь, а сейчас сжалась в комочек и боится поднять глаза. Такая слабая и беззащитная, лишь небольшое ментальное усилие – и ее разум расколется, как орех. Эта внезапная мысль так потрясла его, что Уэс чуть было не развернулся и не вышел из ее квартиры, чтобы больше никогда не вернуться.

– Почему ты со мной? – вдруг тихо спросила Катарина, заставив его замереть в дверях гостиной.

– Что?

Первая паническая мысль: «Она знает». Но Уэс сразу же отмел ее: если бы Като знала, то повела бы себя совсем по-другому. Не обнажала бы перед ним свою слабость, не принимала его заботу.

– Почему ты со мной возишься? – повторила устало. Она наконец посмотрела на него – внимательно и изучающе.

Уэс подошел к дивану и поднял ее на руки, чтобы отнести в ванную, как и собирался. Что это с ним, в самом деле? Вздумал отступиться из-за минутной придури? Черта с два!

– Это называется заботиться о ком-то, Катарина, – усмехнулся он беззаботно, насколько мог. – Вот, сейчас я покажу тебе, как это делается.

Уэс помогал ей снимать одежду, невзначай касаясь гладкой, обнаженной кожи – со сдержанной нежностью, как и предполагает ситуация. Като поначалу заупрямилась со свойственной ей бравадой – «справлюсь сама!» Но мужчина уже знал, как обойти этот защитный механизм.

– Конечно, справишься, – согласился он, продолжая избавлять ее от форменной рубашки. – Но мне приятно ухаживать за тобой. Просто позволь себе расслабиться хоть ненадолго. – Уэс бережно взял ее лицо в свои ладони и заглянул в глаза. – Ты в безопасности со мной.

Безопасность. Вот еще одно уязвимое место Катарины, как и чувство противоречия. Она так отчаянно стремится к защищенности и одновременно упорно держится за железную маску, которая ей уже не по силам. Нужно лишь ненавязчиво взять на себя часть бремени – и Като оттаивает. Вот только доверять по-прежнему не торопится.

Все это время Уэс наблюдал за ней, за тем, как чутко реагирует ее тело на прикосновения, как она сначала вздрагивает от сквозняка, а затем млеет в горячей ванне. Как стекают по ее шее блестящие капельки, задерживаясь в ложбинке между ключицами. «В конце концов, она всего лишь женщина, такая же, как тысячи других», – сказал он себе, задерживая взгляд на локоне, прилипшем к влажной щеке. В спонтанном порыве Уэс потянулся и заправил его за ухо. Катарина вдруг задержала его руку на своем лице и улыбнулась, первый раз с тех пор, как вышла из «Обсидиана».

– Спасибо, – просто сказала она. И Уэс обреченно подумал, что одна эта улыбка для него важнее миллионов других.

Я без воодушевления рассматривала в зеркале свою бледную, осунувшуюся физиономию. Пудра не помогала скрыть темные круги под глазами и, нанося уже третий слой, почувствовала себя дурой. Ну, что, спрашивается, Уэс там не разглядел? По-моему, увидел все и даже больше. При воспоминании о том, как он таскал меня на руках по всей квартире, купал в ванной и отпаивал чаем с печеньем, в груди вспыхнуло приятное тепло, которое тут же перешло на щеки. Мне было мучительно стыдно за свою слабость, за то, что вела себя, как маленькая девчонка, да еще и выпытывала у него всякие глупости. «Почему ты со мной, Уэс?» – покривлялась перед зеркалом и стукнула себя по лбу. Вот ведь идиотка!

Но это все, конечно, цветочки. Ягодки мне предстоит разгребать в управлении… или не предстоит. Проснувшись под вечер следующего дня, только укрепилась в мысли, что больше не имею права работать в полиции. То, что я сделала в подвале, как подставила Элиаса, не исправить простым «извини», не вырвать из памяти. Если Страйтон не узнает об этом от Элиаса, я намерена сама рассказать ему все. И написать заявление о переводе. Вряд ли мне позволят уволиться, учитывая, что уравнителей и так единицы. Наверное, поручат заниматься какой-нибудь бумажной работой или переведут из главного управления в обычный участок. Так уж воспитал меня отец: за каждым поступком должен стоять ответ. Иначе и быть не может, если от твоей службы зависят жизни. Каким, наверное, разочарованием я стала бы для него, будь он жив… Брата не уберегла и бывшего напарника едва не угробила. Нет, совершенно точно, мне не место в полиции Сорэйна!..

Я вздрогнула, услышав щелчок входной двери. Должно быть, Уэс вернулся с едой из ресторана. Как бы я не перекривляла вчерашнюю себя, действительно оставалось загадкой, что нашел во мне этот красивый и уверенный мужчина. Такие, как он обычно появляются в окружении смазливых девиц в дорогих тряпках, неспешно потягивают элитный виски и курят сигары, каждая из которых стоит, как мое недельное жалованье. Стоит признать, последние два пункта Уэс примерно выполнял, причем прямо в моей квартире. Теперь в нижнем ящике кухонного шкафа была припрятана бутылка отменного бурбона сорокалетней выдержки. Я хмыкнула, подумав, что он останется в качестве утешения, когда Уэс одумается и сбежит от меня.

– Кат-о-о! – раздался из коридора звонкий голосок Лизбет. – Ты дома?

Черт, черт, черт! Я и забыла, что когда-то дала ей ключи от квартиры, на всякий случай. Случай периодически наставал, стоило мне пару раз не ответить на ее звонки. Положа руку на сердце, сегодня нужно было взять трубку. После заварушки в «Обсидиане» можно много чего надумать, а с фантазией Лизы даже напрягаться бы не пришлось.

– Лиза! Ты не предупредила, – с укором сказала я, выходя из ванной.

Мне было неловко. Скоро придет Уэс, придется их знакомить, и тогда мисс Барлоу не отстанет от меня с расспросами и туманными намеками на занавески с рюшами и дом с белым заборчиком.

– А как тебя предупредить, если ты не берешь трубку? – возмутилась Лизбет. Встала на пороге и уперла руки в боки, как заправская домохозяйка, встречающая мужа-гуляку. – Я там с ума сходила! Элиас в больнице, только недавно в себя пришел, половина наших магов из ОМП с травмами! Ларри сказал, что тебе тоже крепко досталось, и он отвез тебя домой. Я, конечно, врезала ему пару подзатыльников. Вот ведь дурачина! Девушка на ногах еле стоит, а он везет ее домой, а не в больницу! Мужчины…

Я не выдержала и заулыбалась. Ну, у кого еще достанет смелости навешать подзатыльников начальнику ОМП? А Лизбет, кажется, об этом даже не задумывалась.

– Ларри ни при чем. Я сама настояла.

– Сама, конечно, сама! Будь твоя воля, ты бы скорее к дому на четвереньках доползла, чем позволила врачу себя осмотреть, – проворчала подруга.

Вообще-то, я ничего не имела против врачей. Но мой опыт в полиции показывает, что из-за пустяковой царапины они могут уложить в койку на неделю. И бегай потом за ними с просьбами допустить к работе. Если все не слишком серьезно, уж лучше на следующий день попросить магов жизни из ОМП подлечить по старой дружбе.

Мы с Лизбет прошли в гостиную, и вот тут она остановилась на пороге, принюхиваясь.

– Какой приятный парфюм, – ехидно отметила подруга. – С каких пор ты пользуешься мужским?

– У меня гость, – сдержанно ответила я, поджав губы.

– У нее гость! – всплеснула руками Лиза. Ни дать ни взять – строгая тетушка, блюдущая невинность племянницы. В следующее мгновение состроила такую хитрую рожицу, что мне стало не по себе. – Так вот почему ты трубку не брала – была слишком занята.

– Не говори ерунды, Лиза! Я и встать-то смогла только час назад.

– О, еще бы. Могу себе представить, – подмигнула она и уселась на диван. – Так что, познакомишь? И я сразу уйду, честное слово.

Я неодобрительно покачала головой.

– Он вышел в ресторан за едой, и не знаю, когда вернется, – слабая попытка отвертеться.

– Добытчик! – кокетливо провозгласила подруга. – Да еще и приятно пахнет. Тогда объясни мне, пожалуйста, почему ты ходишь перед ним в этом жутком платье?

– Чтобы пугать незваных гостей, – пробормотала я, насупившись.

И совсем оно не жуткое – чистое и опрятное, просто домашнее. Для Лизбет если одежда не подчеркивает фигуру, то автоматически переводится в категорию половых тряпок.

– Расскажи мне лучше, что там в управлении, – напряженно спросила я, готовясь услышать поток не самых приятных новостей.

И тут же вспомнила, что должна написать заявление… А за этой мыслью, как снежный ком, снова понеслись воспоминания о вчерашнем провале. Я бы еще долго мусолила у себя в голове эту тему, но Лиза умела отвлекать. Она щебетала в своей обычной манере, как птичка. О том, кому из полицейских магов влетело больше всех, о новых ругательствах Ларри, услышанных сегодня на собрании, о Лексе, который теперь изображает из себя матерого копа…

– Как Элиас? – задала я вопрос, мучивший меня с самого появления Лизы.

– Выкарабкается. Он сутки без сознания провалялся, но им лично занимались наши маги жизни, так что все будет хорошо. Врачи говорят, к следующей неделе восстановит силы и сможет вернуться к работе.

– Слава Богу! – выдохнула я и плюхнулась на диван. Тяжесть, давившая на меня все это время, будто уменьшилась втрое. Нужно навестить его, извиниться, попытаться объяснить…

– Привет тебе передавал, – внимательно за мной наблюдая, добавила подруга. – А что между вами происходит?

– А что? Что происходит? – заморгала я, прекрасно понимая: за дурочку сойти не получится. Не мой прием.

– Не хочешь – не говори, – неожиданно пошла на попятный Лиза. – Но первое, о чем он спросил, когда пришел в себя: «Где Катарина? Она жива?»

Я нахмурилась. Меня вряд ли можно назвать образчиком благоразумия, но и Элиас вел себя странно. Какого черта ему взбрело в голову закрывать меня от заклинания своим телом? Можно подумать, у него ко мне чувства, но ведь мы еще пешком под стол вместе ходили! Да нет, не может быть, бред какой-то… Должно найтись другое разумное объяснение его поступкам.

Пока я решила увести разговор со скользкой темы.

– Поговорю с Элиасом… позже. А что с кланами? Допросили взятых магов?

– Сама понимаешь, мне особо ничего не говорят, – Лиза недовольно сморщила аккуратный носик. – Но, по слухам, у нас в городе появилась еще одна сила.

– Что ты имеешь в виду? – Я невольно подалась вперед.

– Пятый клан, – просто отозвалась Лизбет, пожав плечами с таким видом, будто новость ее нисколько не взволновала. – Трое магов, которых вы с Элиасом повязали в подвале, пока отмалчиваются, но их уже опознали – они не из Сорэйна. Выжившие из персонала «Обсидиана» говорят то же самое – маги пришлые.

Мое сердце забилось быстрее. Невероятно! Кланы, должно быть, в бешенстве! Последние показательные убийства – «петля» Ризз-ша и «улыбка» Нтанда – наверняка связаны именно с пятым кланом. На моей памяти, несколько раз чужаки пытались прибрать город к рукам, но никто еще не заходил так далеко и не действовал так нагло. Ввязаться в драку сразу с четырьмя кланами, которые правят Сорэйном вот уже полстолетия – это… смело. И безрассудно. Неужели они рассчитывали одержать верх? Или преследовали иные цели?

– Кого-нибудь из сорэйнских кланов взяли?

– Вроде да, но их тоже не удалось расколоть. – Лизбет задумалась на мгновение и добавила: – Полицейским менталам в «Обсидиане» досталось больше других. Такое впечатление, будто их специально пытались убрать с дороги.

– С чего ты взяла? – насторожилась я. Иногда подруга прекращала строить из себя блондинку и огорошивала выводами, к которым стоило прислушиваться.

– Ну, сама посуди: все менталы из ОМП в больнице…

– Йори тоже?!

– Да, но ему повезло – приложило только магической отдачей, и почти сразу, как только он приехал на место. Считай, счастливчик. Остался бы – и одним головокружением не отделался. – Лиза выдержала паузу, наблюдая мою обеспокоенную реакцию. – Так вот. Зачем кланам прицельно бить по нашим менталам, если для них большую опасность представляли стихийники? Тот же Ларри, например, наподдавал жару за троих.

– Резонно. Они понимали, что кого-то из них обязательно схватят и хотели, чтобы в полиции не смогли допросить говнюков ментально? – предположила я. – Но это лишь мелкая проволочка. Рано или поздно мы за них возьмемся.

– Не знаю, это только мои наблюдения. Может, тянут время. А, может, мне просто показалось.

Я скептически фыркнула. Ну, да, конечно – Лизбет показалось.

– Лекс, кстати, не промах! – вдруг просияла она. Мы давно дружим, но мне так и не удалось привыкнуть к ее резким перескокам в разговоре. – В магов чуть не зубами вцепился. Ларри говорил, ему даже показалось, что он их расколет.

– Время зря не теряет, – со смесью гордости и сарказма отметила я. Вот, кто займет мое место после перевода.

– Это верно, – закивала Лиза, не замечая моего тона. – Сегодня с утра был в больнице у той девушки с передозом, которую вы нашли в квартире Айзека. А еще откопал в архивах что-то о Литтл Би.

– И как? Есть результаты? Что удалось узнать?

Подруга раздраженно отмахнулась.

– Да не знаю я, мне не все говорят. После того как появились подозрения про пятый клан, детективы замолчали, как партизаны на допросе. Даже Лекс. Сама поинтересуешься, как вернешься в управление, – Лиза подмигнула. – И поделишься со мной.

– Ну, знаешь, это тебе не обычные сплетни о том, кто пришел на работу во вчерашнем костюме, – сказала я и тут же пожалела, наткнувшись на обиженный взгляд подруги. – Прости, Лиз, но если Лекс ничего не говорит, значит, и мне нельзя.

– Ну, и ладно, – не стала омрачаться Лизбет. Ей явно надоела тема расследований, и она решила переключиться на кое-что более пикантное. – Так кто твой кавалер?

– Ли-и-иза-а-а… – простонала я, возведя очи горе. Лучше уж о расследованиях, право слово.

Я приготовилась, что сейчас из меня будут изымать душу расспросами, но стало еще хуже. Хлопнула входная дверь и из коридора послышался дразнящий голос Уэса.

– Как ты относишься к сладкому, Кати?..

Знает же, что положительно отношусь. Или он не об этом сладком спросил?

– Кати? – подруга наградила меня красноречивым взглядом. – И давно вы вместе? Хотя зачем я спрашиваю, если он остается у тебя на ночь и у него есть ключи от твоей квартиры? – И добавила заговорщицким шепотом. – Я просто поздороваюсь и оставлю вас наедине, голубки.

Я проигнорировала упрек, намек или что там еще Лизбет вкладывала в свою фразу, и вышла в коридор. Она блондинистым хвостиком юркнула за мной на кухню, где Уэс уже выкладывал на стол что-то пряное и по виду очень вкусное.

– О! Не знал, что у нас гости. – Мужчина увидел Лизу, остановившуюся в дверном проеме, и первым протянул руку. «Ага, я тоже не знала», – проворчала про себя. – Уэс Ричи.

– Лизбет Барлоу, – расцвела подруга.

Уэс едва коснулся губами ее изящных пальчиков. Как старомодно. У них определенно найдутся общие темы для разговора.

– Катарина о вас не упоминала. Вы вместе работаете в полиции?

– Нет, то есть да, то есть не совсем… – подруга забавно нахмурила брови. – Като – уравнитель, а я работаю в отделе магической поддержки. Ну, и за картой слежу.

– Картой? – переспросил Уэс, явно заинтересовавшись. – Вы – маг?

Я незаметно ткнула Лизу локтем. Ведь сейчас выболтает все, что нужно и не нужно. Подруга отмахнулась, с восхищением глядя на моего мужчину. Но за это на нее нельзя обижаться. Такова уж мисс Барлоу: с равным благоговением она может пялиться на красивого парня или малиновый крем-брюле.

– Пространственный маг, – уточнила она и улыбнулась. – А вы…

– Помогаю отцу с делами, – ответил Уэс, доставая из ящика стола нож. – У него… хм… свой бизнес.

Взгляд Лизбет скользнул по его костюму, задержавшись на дорогих часах и золотых запонках. Она неисправима! Я невольно тоже засмотрелась. Не на костюм, конечно, – на Уэса. Красиво очерченная форма лица, правильный прямой нос, мужественная линия подбородка. Но первое, на что обращаешь внимание, – глаза – зеленые, чуть сощуренные, с опущенными вниз уголками. Проницательный и немного шальной взгляд, а сейчас в нем заискрились смешинки. Уэс изогнул уголки губ в улыбке, давая понять, что почувствовал, как я его рассматриваю. Когда он так делал, у меня внутри все переворачивалось. Знал ли он, как действует на меня такая улыбка?

– Останетесь на ужин, мисс Барлоу? – вежливо спросил мужчина, вслед за мясом раскладывая на столе настоящий арсенал сладкоежки: воздушные пирожные, бисквиты с заварным кремом, маффины с различной начинкой… Стоит отдать должное Лизе: она отказалась, с плохо скрываемой жадностью взирая на все это безобразие. Фигуру блюдет, не иначе. По крайней мере, подруга поспешила распрощаться и ретироваться до того, как мы начали дегустацию. Уэс на прощание еще раз поцеловал ей руку и заверил, что рад знакомству, вызвав на щеках стыдливый румянец. Смущенная Лизбет Барлоу – когда еще я такое увижу?

– Катарина, я хочу видеть тебя с этим красавчиком в конце месяца на моем дне рождения! – заявила она напоследок, когда мы с ней остались вдвоем перед входной дверью.

– Думаю, он будет не против, – заверила ее я.

Вернувшись на кухню, с неким плотоядным удовольствием наблюдала, как Уэс тонкими ломтиками нарезал мясо. Покрытое ароматными специями, прожаренное снаружи и нежное внутри, с чуть сочащейся из-под ножа кровью… Он перехватил мой взгляд и, оторвавшись от процесса, игриво ущипнул меня. Я опешила. Вот, значит, как: Лизбет он руку целует, а меня щиплет за зад! Видимо, что-то отобразилось на моем лице, потому что Уэс заулыбался, как сытый кот.

– Значит, помогаешь отцу с бизнесом? – спросила я, просто чтобы не молчать.

Если он и удивился моему вопросу, то вида не подал. Раньше мы мало говорили о работе друг друга. Впрочем, мы вообще… кхм… мало говорили.

– Так и есть. У него несколько десятков заведений по всему городу, я занимаюсь всем, что касается финансов. Веду бухгалтерию, так сказать. – Уэс усмехнулся и лукаво посмотрел на меня сверху вниз. – Хочешь спросить меня о чем-то, госпожа полицейский?

– Хочу. – Я приняла его игру и присела на край стола. – Чем именно ты занимаешься? Сокрытие налогов?

– Да.

– Незаконные операции?

– Да.

– Продажа контрабандного алкоголя?

– Естественно. – Уэс приблизился и замер в нескольких дюймах от меня, не касаясь. – Арестуешь меня, офицер Ларссон?..

– Сержант. – Я тягуче улыбнулась. Заглянула ему в глаза, медленным, томным движением приподняла подол платья, обнажая бедра. – Только, если будешь вести себя плохо.

Уэс, не отрываясь, следил за мной, как хищник, готовый к прыжку. Я видела, как потемнели его глаза, и чуть раздвинула ноги. Наконец я дразнила его, а не наоборот. Мужчина наклонился к самому моему уху и прошептал, обдав горячим дыханием:

– Домогаться офицера полиции – плохо?

У меня мурашки пошли по коже от его низкого, бархатного голоса, севшего от желания. Я представила, как Уэс опрокидывает меня на стол, скользит руками по телу, задирая платье до пояса…

– Очень плохо…

Подалась вперед, прогнулась в пояснице – это приглашение. Уэс повел себя так, как я мечтала. Поцеловал порывисто и немного зло, сокращая расстояние, лихорадочно сжимая в объятиях до хруста костей. Это странно, невозможно, но в тот момент я чувствовала его каждой клеточкой своего тела, и хотелось быть еще ближе. Уэс опустил руки на мои ягодицы и рывком подвинул к самому краю. Это простое движение отозвалось яростным жаром внизу живота. Я прошептала что-то про то, как сильно хочу его или другой горячечный бред – не помню… Но после этого он окончательно отбросил терпение. Прижал к столешнице, впиваясь в шею то ли поцелуем, то ли укусом, раздирая последнюю тонкую преграду между нами.

– Ты сама напросилась, сержант. – Уэс смахнул со стола пирожные и сжал мои запястья, пригвоздив руки к столу – ни сдвинуться, ни пошевелиться.

Воздух жег легкие, казалось, я горю, плавлюсь, растекаюсь под ним пылающей лавой. И откуда-то я знала, что Уэс чувствовал со мной то же самое.

Вечно оживленные коридоры, стрекочущая болтовня Лизбет за тонкой стенкой, отвратительный столовский кофе – мне этого будет не хватать. Я черкнула свою подпись в заявлении и мучительно уставилась на документ, закусив губу. Это управление, Лекс, Йори, Лиза, дядюшка Эрни – здесь вся моя жизнь. Но был еще Элиас, который из-за меня протирал задницей больничную койку и ел кашу с ложечки. Уж он-то должен понять мое решение, если, конечно, согласится поговорить. Впрочем, когда я пойду его проведывать, скорее всего, Страйтон уже одобрит перевод…

Я собралась с духом и решила отнести заявление сейчас, пока не передумала. Уэс, наверное, обрадуется, хоть и не покажет. Понятное дело, мало какой мужчина придет в восторг, если его женщина возвращается под утро и едва держится на ногах. Конечно, в моем случае все совсем не так, как звучит, но результат в целом тот же.

– Утренние терзания? – раздался от двери ироничный голос.

В кабинет вошел Йонас, на ходу взъерошивая рыжую шевелюру. Его веснушчатая физиономия была бледнее обычного, скулы выступали острее, но в целом выглядел ментал вполне прилично. Он провел двое суток в больнице и сегодня впервые после «Обсидиана» вышел на работу.

– Как самочувствие, Йори? – беззаботно спросила я и спрятала свое заявление в первую попавшуюся папку. Глупо. Все равно придется объясняться, но ведь тогда уже будет поздно идти на попятный. Попросту говоря – я боялась, что ему удастся меня отговорить.

– Бывало и лучше, но один-два допроса выдержу. Разумеется, если допрашивать придется не менталов, – Йонас встал перед моим столом и бросил долгий, задумчивый взгляд на ту самую папку. – В общем, я затем и пришел. Когда ты будешь готова? Пора уже взять мерзавцев за яйца.

– Я… э-э… знаешь, нам лучше подождать Лекса. Пусть парень тоже понаблюдает, – на самом деле мне хотелось, чтобы напарник был в курсе дела. Тогда, когда меня переведут, он сможет полноценно вести расследование.

Йори наклонил голову и посмотрел на меня почти с умилением. Из-за его очков на ум приходил образ профессора, который только что услышал от студента оригинальную отговорку.

– Неужели? Като, а раньше никто не говорил, что из тебя паршивая лгунья?

Он выхватил из папки мое заявление о переводе и, не глядя, порвал к чертям.

– Ну, и какого … ты это сделал? И как вообще догадался? – раздраженно осведомилась я, уговаривая себя сохранять равнодушие. Психовать рядом с менталом – не лучшая затея.

Но откуда Йонас узнал о том, что я собираюсь сделать? Попытайся он пошарить у меня в голове, я бы почувствовала. Других вариантов пока не находилось.

– А что, по-твоему, я должен был сделать? – удивился Йори. – Ответь мне прежде на один вопрос: ты в самом деле считаешь, что Страйтон тебя уволит?

– Конечно, нет! – фыркнула я и принялась собирать обрывки бумаги с пола. – Потому и написала заявление с просьбой о переводе.

– Н-да? И как мотивировала?

– Что?

– Как бы ты объяснила дядюшке Эрни, почему собралась покинуть стены нашего уютного заведения? – терпеливо пояснил Йори свой вопрос и, не давая времени ответить, насмешливо продолжил: – Уважаемый мистер Страйтон, я предотвратила попадание опасного вещества в руки преступников, потому прошу перевести меня из главного управления к дьяволу на рога?

– Что еще за ерунду ты несешь? – спросила я, хмурясь.

– Не прикидывайся дурой. – Ментал не сводил с меня укоризненного взгляда. – Маг смерти, которого ты прикончила в подвале, хотел забрать кое-что у лича, так?

– Допустим, но раз ты знаешь такие подробности, то наверняка понимаешь, что я прикончила его не поэтому, – проворчала я, отводя взгляд. И догадалась: – Ты был у Элиаса в больнице? Говорил с ним?

– Да, говорил.

– И как он?

– Зол на тебя, – не стал юлить Йори. – Он рассказал, что случилось в «Обсидиане». Ты сорвалась и… Катарина, посмотри на меня.

Он не применял магии, но придал своему голосу такой отеческий тембр, что ослушаться его казалось ребячеством. Чертовы мозгоправы! Я демонстративно отвернулась, но Йонаса такой акт неповиновения позабавил.

– Чего скалишься? – окончательно окрысилась я. Терпеть не могу, когда он начинает дергать за ниточки. И ведь выбрал время! Мне и без его уловок дерьмово.

– Ты ведешь себя неадекватно, – все с той же мягкой укоризной отметил Йори. Готова поспорить, он прекрасно знал, как меня это бесит. – Попробуй взять себя в руки и хотя бы выслушать меня. А там поступай как знаешь.

– Слушаю, – сухо уведомила я, скрестив руки на груди. – Только скажи мне вот что. Ты специально пытаешься вывести меня из себя?

Йонас раздосадованно поджал губы и повторил мою позу со скрещенными руками. Правда думал, что со мной это сработает? Среди менталов это называется «подсекать рыбу», когда собеседник уже проглотил наживку, и осталось только выдернуть его мысли и чувства на свет Божий. Я хмыкнула и окинула Йори красноречивым взглядом.

– Ладно, твоя взяла, – вздохнул он, признавая поражение. – Думал, у нас получится эмоциональный контакт.

– Эмоциональный контакт? Это так ты называешь, когда на тебя срываются?

– Ну, я человек привычный… к разному. – Теперь уже Йори опустил глаза. Тени упали на его лицо, подчеркивая усталость. – Хотел как лучше.

Мне стало совестно. В самом деле, он только вышел из больницы, где Элиас вывернул на него ушат говна по поводу произошедшего в подвале… Менталы ведь воспринимают чужие эмоции острее, примерно как уравнители магию. А теперь еще я решила добить его.

– Слушай, спасибо за помощь, но я сама разберусь со своим дерьмом.

Йонас грустно усмехнулся.

– Не-а, не разберешься, – произнес он, предотвращая очередное мое возмущение. – Думаешь, ты сейчас злилась на меня? Думаешь, мне удалось бы так легко вывести тебя из равновесия, не будь в тебе злости изначально?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты хочешь наказать себя, Катарина. Но при этом наказываешь всех, кто рядом. – Йори наконец смотрел и говорил со мной нормально, без укора или снисходительности.

– Ты не понимаешь. В следующий раз по моей вине могут погибнуть люди. Меня опасно допускать к расследованиям, – с горечью отозвалась я. Ментал положил руки мне на плечи и развернул к себе.

– Неправда. Раньше – да, но не теперь. Ты по-настоящему осознала, к чему может привести импульсивность, и должна благодарить Бога за такое нежное вразумление. Элиас жив. Ритуал прерван. Преступник не получил то, за чем пришел.

– Кстати, что это? – заинтересовалась я и увидела искорку торжества в глазах Йори.

– Вот! Вот, оно, Като! Ты – коп до мозга костей. А теперь подумай, что будет, если тебя переведут из главного управления в какое-нибудь захолустье. Расследование в самом разгаре. В Сорэйне объявился новый клан. Что делать Страйтону? Поставить на твое место Лекса? Парень еще не готов, и без присмотра может пострадать. А как же Макс? Расследовать его смерть тоже не важно? Ты правда хочешь бросить всех и вся из-за приступа самобичевания?

Каждое слово – в цель. До меня уже дошло, что чертов ментал снова обвел меня вокруг пальца, заставив сначала разозлиться, а затем устыдиться своего порыва и выслушать. Но это уже не имело значения. Все, что он только что сказал, – верно. А я просто идиотка, раз не подумала об этом раньше.

– Просто подумай об этом как следует, наедине с собой. И прими зрелое, взвешенное решение, – сказал ментал перед тем, как выйти из кабинета. – Я буду в ОМП, нам в любом случае еще нужно допросить магов. Уверен, ты сделаешь правильный выбор.

Я не могла позволить себе раскисать и вдаваться в воспоминания, хотя и очень хотелось. Как справедливо заметил Йонас, ситуация сложилась непростая. Довести расследование до конца и разобраться с пятым кланом – мой долг. Отомстить за Макса – личное желание. Теперь я эти два понятия разделяла совершенно четко, и мне хватит сил вовремя остановиться, если возникнет соблазн пустить все дьяволу под хвост. Нужно обязательно поговорить с Элиасом. Господи, надеюсь, он сумеет простить меня… Говоря о шкурных интересах, он обещал достать из ОСА материалы о задании, которым занимался Макс перед смертью. И, как бы ни было совестно, мне хватит наглости напомнить ему об этом.

Громко хлопнула дверь. Не кабинет, а проходной двор!

– Като! Наконец-то! – Прозрачные глаза Лекса лихорадочно блестели. Напарник с порога навскидку бросил шляпу на крючок вешалки. Попал и хлопнул в ладоши, как мальчишка.

Мне был хорошо знаком этот горящий взгляд.

– Рассказывай, что откопал, – улыбнулась я, присаживаясь за свой стол. Допрос подождет, парню явно неймется поделиться своими находками.

– Так. В поисках нашего неуловимого Литтл Би я перелопатил архивы и поднял перепись населения за нужный период. В Улье родилось пятьсот сорок девять мальчиков, которым сейчас от двадцати шести до двадцати восьми лет. Шестидесяти шести из них уже нет в живых. Сто четыре переехали из Сорэйна в другие города. Из оставшихся только за сорока семью значится криминальное прошлое.

Лекс прервался, чтобы банально вдохнуть. Напарник был взбудоражен и выложил все на одном дыхании.

– Проверить всех их займет немало времени. Мы можем как-то сузить круг? – спросила я, просто, чтобы дать ему передышку.

– Я уже это сделал, – довольно отозвался Лекс. – Никто из них нам не подходит: у каждого жив кто-нибудь из родных – мать, отец, братья-сестры… Конечно, нельзя утверждать наверняка, но ты помнишь, что сказал Макензи – по слухам семью Литтл Би убили маги.

Я кивнула, вспоминая бритоголового громилу, которого мы с Йори навестили в «Констанс-13».

– Тогда я обратил внимание на тех, кто переехал в Улей, а не родился. И нашел! Шестнадцать лет назад в этот район переехала семья Бауэрман. Их сыну – Джеймсу – сейчас должно быть двадцать восемь. Через четыре года родители мальчика погибли при странных обстоятельствах, во время взрыва на фармацевтической фабрике. – Лекс сделал паузу и выразительно посмотрел на меня, явно чего-то ожидая. – Фармацевтической, Като!

Либо я стала плохо соображать, либо напарник дал слишком мало информации.

– Родители Джеймса – фармацевты, – сказал Лекс таким тоном, будто все сразу должно было встать на свои места. – Я проверил, и оказалось, что Бауэрманы переезжали с места на место каждые один-два года, пока не прибыли в Сорэйн.

– А кто заботился о мальчике после их смерти? – нахмурилась я. Смутная догадка маячила прямо передо мной, но пока не удавалось ее ухватить.

– Неизвестно. Но на тот момент ему уже было шестнадцать, так что…

Очень интересно. И необычно. Значит, семья фармацевтов меняет города, как перчатки, а потом погибает при взрыве. У них остается единственный сын, который вполне мог обладать знаниями о препаратах. Что ж, этот Джеймс Бауэрман может оказаться Литтл Би.

– Но это еще не все. – Лекс облокотился костяшками пальцев на стол и навис надо мной, как грозный призрак. – Я говорил с девушкой, которую нашли в квартире Айзека – курьера Литтл Би. Она сказала, что добровольно ушла с ним, чтобы принять участие в эксперименте.

– Эксперименте?

– Да. Айзек заверил ее, что наркотик влияет на определенные участки мозга и открывает магические способности. Результат ты сама видела.

– Да уж… – Я вспомнила девушку с синюшной кожей, лежащую на полу уборной. Экспериментатор чертов. – И что ты об этом думаешь?

– Ты уже знаешь, что у мага смерти, которого вы с Элиасом завалили, нашли пузырек с неизвестным веществом? – задал Лекс встречный вопрос.

– Йори упомянул, но это все, что мне известно.

– Пока никому ничего толком неизвестно. Вещество отправили в лабораторию, но тесты занимают много времени, а маги молчат как рыбы… В общем, я считаю, что Литтл Би связался с этим самым пятым кланом и делает для них наркоту.

– Ты снова спешишь с выводами, – недовольно отметила я. – Сначала нужно рассмотреть факты по отдельности, а потом уже думать, что к чему.

– А я и рассмотрел, пока ты дома развлекалась со своим золотым красавчиком, – ляпнул Лекс, но тут же заткнулся, глядя на меня с опаской.

– Что-что ты сказал?.. Лизбет! – Я даже пристукнула кулаком по столу. – Вот не умеет держать язык за зубами! Кто еще знает?

Судя по виду, напарник жалел, что так неосторожно высказался, но ходу назад не было. Может, он бы с удовольствием закрыл тему и ретировался, но мы еще не закончили обсуждать расследование.

– Ну… Не уверен. – Лекс попытался съехать на дурачка.

– Кто? – спокойно, но настойчиво повторила я.

– Все наши, – скромно выдал напарник не самый худший из вариантов и начал перечислять: – Лизбет, Ларри, Йори, офицер Рик вроде тоже слышал разговор… Элиас.

– А ему-то кто успел доложить? – возмущаться уже не было ни сил, ни смысла.

– Йори, наверное, – пожал плечами Лекс. – Да чего ты так распереживалась? У всех есть личная жизнь.

– Вот именно – личная! – Я наставительно подняла вверх указательный палец. Хотя напарник-то здесь как раз ни при чем. А вот Лизе не помешало бы устроить выволочку. Подруга, называется! Хотя, о чем я говорю – это совершенно бесполезно! К таким новостям она никогда не научится относиться серьезно. – Ладно, черт с ним, потом разберусь. Что ты говорил про Литтл Би и пятый клан?

– Ах да, пятый клан. – Лекс выразительно почесал затылок, задумался. – Вот, что мы имеем. Началось все с того, что Ризз-ша поднесли нам на блюдечке труп Джонни Нэша. Что мешало им убить его не магией, а обычным способом, чтобы не навлечь подозрения на клан? Ничего. Вывод: они хотели, чтобы уравнители занялись этим делом. И вполне могли специально убить Нэша именно в ту ночь, когда дежурила ты, чтобы привлечь внимание к этому расследованию. Учитывая ваши счеты, они могли предполагать, что ты не упустишь возможность потянуть за эту ниточку. И оказались правы.

– Об этом мы уже думали, – согласилась я, вспоминая ночь убийства Нэша. – Хорошо, факт первый. Ризз-ша убили друга и ближайшего соратника Литтл Би. Таким образом, они дали понять, что имеют на него виды и, скорее всего, хотели подтолкнуть полицию к его поискам.

– Вот именно. Но зачем? И здесь мы имеем второй неоспоримый факт: Литтл Би перешел дорогу клану смерти, – продолжал рассуждать напарник. – Логика подсказывает мне, что обычная банда наркоторговцев из Улья не могла и не стала бы этого делать. Третий возможный факт: за Литтл Би стоит серьезная сила. Дальше были все эти показательные убийства магов, встреча Айзека с менталом и пространственным магом в «Парсли крисп», где курьеру вышибли мозги… Нехилая заварушка в «Обсидиане», и вот мы арестовываем чужих магов, у одного из которых находим вещество неизвестного действия. Кроме того, оказывается, что Литтл Би может оказаться Джеймсом Бауэрманом, родившимся в семье фармацевтов. Мое мнение: он стал сотрудничать с чужаками и работать над каким-то новым наркотиком или что-то в этом роде. Чем и помешал сорэйнским кланам.

Слова Лекса звучали вполне обоснованно, но я не привыкла доверять первой же подходящей теории. В любом случае, в этом направлении стоит копнуть глубже. Не исключено, что Литтл Би действительно обрел поддержку чужаков и осмелился пойти против сорэйнских кланов. Возможно, чтобы отомстить за семью. Но с равной долей вероятности все изложенные напарником события могли не относиться друг к другу. Тогда мы зря потратим время в поисках того, что их связывает. Я решила сосредоточиться на конкретных действиях, а мозговой штурм устроить, когда будут какие-нибудь весомые результаты.

– Ты хорошо поработал, Лекс. Твоя теория не лишена смысла, и мы к ней еще вернемся, – сначала сладость, потом гадость. – Но пока все-таки будем работать в двух направлениях. Мы с Йори займемся допросами магов. Выясним, что за вещество и, какого дьявола им понадобилось в Сорэйне. А ты попробуй ухватить за яйца Джеймса Бауэрмана.

– Согласен, – неожиданно легко поддержал напарник. Он выглядел очень довольным собой. – Значит, я еще покопаюсь в документах и проверю последние газеты. Может, в «Сорэйн Трибьюн» появилось новое изумительное объявление о найме.

Теперь я тоже была крайне довольна своим напарником. Уверена, если мы задержим других курьеров Литтл Би, они дадут нам еще одну зацепку. Лекс вышел из кабинета не менее воодушевленным, чем пришел. И у меня было стойкое ощущение, что след, который он взял, в итоге приведет нас, куда надо.

Я немного приободрилась и засобиралась выполнить свою часть работы. Ментальный допрос – процедура не самая приятная для преступника и, как ни странно, для детектива. Смотреть, как человека, пусть даже злоумышленника, лишают самого сокровенного – его мыслей – это жутковато. Все равно что раздеть его на публике догола и заставить бегать. При этом на поверхность может всплыть такое дерьмо, которое совсем не хочешь слышать – грязные помыслы, пожелания кому-то смерти, сожаления, боль… Поэтому важно работать с хорошим, сильным менталом, способным отделить в сознании преступника факты по делу от личных переживаний и страхов, направить его разум в нужную сторону. Йонас Рид как раз был таковым.

Естественно, ментал ни капельки не удивился, когда я спустилась на этаж ОМП. Он не сказал ничего, просто улыбнулся и коротко кивнул, дав понять, что ни секунды во мне не сомневался. Приятно, когда кто-то верит в тебя больше, чем ты сам. Мы проследовали в допросную и стали ждать, пока из кутузки к нам приведут первого задержанного. Трое магов в подвале были выжжены Аспектом, так что не имело особого значения, с кого начинать. Сперва решили допросить чужаков, а потом, когда Йори окрепнет и наберется сил, взяться за сорэйнские кланы. Вот там-то придется попотеть, особенно если раскалывать доведется ментала.

– Зачем ты рассказал Элиасу о том, что у меня кое-кто есть? – задала я мучивший меня вопрос, пользуясь, что мы пока наедине.

Йонас бросил на меня оценивающий взгляд, будто решая, стоит ли говорить или вывернуться в своей обычной манере. Когда он смотрел так из-за очков, казалось, ментал изучает тебя под лупой.

– Хотел убедиться в его реакции, – без зазрения совести ответил он.

– Убедился? – недружелюбно отозвалась я.

– Еще как. Вам двоим предстоит занимательный разговор. Я бы даже попытался подслушать, если бы не знал наперед, о чем пойдет речь, – Йори усмехнулся, продолжая наблюдать за мной. Ну почему он такой засранец?

– Лучше используй свою проницательность на преступниках, умник, – проворчала я. В голове начали зреть догадки о теме будущего разговора с Элиасом, но мне не хотелось дать им развиться. Только этого еще не хватало!

– Есть, сержант! – Ментал в шутку отдал честь.

Двое копов привели в допросную ссутуленного мужчину и, посадив на табурет, защелкнули за его спиной наручники. Как по мне, это было лишнее. Бывший маг выглядел поверженным и совершенно безвольным. Затравленный взгляд, поникшие плечи, вялая, будто смазанная походка. Он казался заторможенным и отстраненным, сломленным, именно таким, какими магов делает Аспект уравнителя. Таких преступников трудно разговорить не из-за упрямства или преданности кому-то, а из-за абсолютного равнодушия ко всему происходящему. Угрозы, обещания, шантаж – ничего не действует. Им не за что цепляться и незачем жить. Потому я решила не тратить время и не предлагать ему высказаться добровольно. Как-никак, у него уже был такой шанс с Лексом. А сейчас настало время других методов.

Преступник невидящим взглядом уставился на голую стену допросной. Меня он, похоже, не узнал или же ему было все равно. Худое, бледное лицо с выдающимся костистым носом и заячьей губой производило отталкивающее впечатление. И от него почему-то пахло медикаментами. Неприятный тип. Йонас обошел его и встал позади, беспрепятственно положил ладони на виски. Выражение его лица не изменилось, даже когда ментал начал действовать. На этот раз Йори прощупывал преступника аккуратно, чтобы не повредить ненароком естественный барьер, как было с Лэнсом Инглисом. В том, что на этом чужаке тоже стояли блоки, сомнений практически не было.

Я забеспокоилась, когда у ментала из носа потекла тонкая струйка крови. Все-таки он еще не окреп, стоило ли гнать коней? Йонас задышал чаще и глубже обычного, но через минуту уже открыл глаза и кивнул, чтобы я задавала вопросы.

– Ваше имя? – обратилась я к заключенному.

– Гордон Мэтьюз, – прошелестел бывший маг. Если ему и было больно или неприятно от ментального вмешательства, он не придавал этому значения.

– Мистер Мэтьюз, какова ваша… мм… бывшая специализация в области магии?

– Аэромантия.

– Откуда вы родом?

– Из Тристоля.

Я сделала пометку поискать возможную связь между ним и убитым магом смерти из Тристоля.

– Какое учебное заведение вы окончили?

– Сорэйнский магический университет.

Ага, уже отличается. Убитый учился в пансионе. Я узнала, что Мэтьюз числится безработным, и у него нет семьи. Проживает в пригороде Сорэйна за счет сбережений, доставшихся ему от почивших родителей. Еще кое-какие малоинтересные факты из биографии бывшего аэроманта, но они пока не имели отношения к расследованию.

– Что вы делали в подвале клуба «Обсидиан»? – перешла я ближе к теме.

– Мне было велено.

– Что велено? Кем?

Молчание.

– Что и кем велено, мистер Мэтьюз? – Я подождала немного и обратилась уже к менталу: – Блок? Можешь взломать, не травмируя естественный барьер?

Йори нахмурился, осознавая смысл вопроса. Сейчас он был занят исключительно мозгами Гордона Мэтьюза. Отвлекать мага во время тонкой работы нежелательно, но в данном случае необходимо.

– Если попытаюсь, все полетит к чертям, как с Инглисом. Тот, другой ментал силен. Делать?

– Нет, не надо пока. – Я пристально посмотрела на заключенного, который не выказывал никаких эмоций – вообще ничего. Словно равнодушная озерная гладь, под толщей которой водится чудовище. Вытащить бы его на поверхность… – Мистер Мэтьюз, как зовут других магов, находившихся с вами в подвале «Обсидиана»?

– Луис Трэйд, Джим Бьюик и Клайв Эпплби.

– Кто из них был магом смерти, личем?

– Клайв Эпплби.

– Это он сотворил ритуал?

– Да.

– Хорошо. – Я записала последнюю мысль. – У мистера Эпплби с собой было вещество. Что это?

Молчание. Йори отрицательно покачал головой. Ладно, проехали. Лаборантам придется выложиться на полную, чтобы в короткие сроки определить не только состав, но и способ действия неизвестного препарата. Или же мы найдем Литтл Би и узнаем у него, если, конечно, он имеет ко всей этой чертовщине какое-то отношение.

– Мистер Мэтьюз, что вас объединяет с Трейдом, Бьюиком и Эпплби? Вы состояли в одной организации?

Бывший маг отвлекся от созерцания стен и посмотрел на меня. Что-то блеснуло в глубине его глаз, быть может, узнавание или отголосок ментального вмешательства. Мэтьюз снова промолчал, зато теперь пялился исключительно на мою физиономию.

– Он тебя вспомнил, и ты ему не нравишься, – с досадой пробормотал Йори и поджал губы. – Уведу его от скользкой темы, а ты попробуй перефразировать.

Пока я думала над формулировкой, усилиями ментала заключенный вернулся в прежнее состояние отрешенности. Мне показалось, даже его серые глаза подернулись мутной дымкой, будто его радужка расширилась на весь белок.

– Трейд, Бьюик и Эпплби – ваши знакомые, – сказала утвердительно.

– Да.

Тогда я выложила перед заключенным фотографии убитых – мага смерти в номере мотеля и ментала в парке. Композиция на снимках ужасала, но Мэтьюза вид «петли» и «улыбки» не впечатлил. Наверное, он считал, что лучше смерть, чем потеря силы.

– Эти люди – тоже ваши знакомые?

– Да. Это Грэгори Коллинз. – Он равнодушно ткнул пальцем в фото «улыбающегося» ментала. – А это Риз Майклсон.

Так, значит, убитые маги – тоже члены условного пятого клана. Хоть что-то удалось выяснить наверняка. И это объясняет, почему сорэйнские кланы расправились с ними так жестоко и демонстративно. Они наказывали и предупреждали.

Следом я показала фото Айзека, убитого двумя магами в «Парсли крисп». Но Мэтьюз лишь дернул плечами, резко и порывисто, будто его подхватили за ниточки, как марионетку. Что ж, если бывший маг – всего лишь шестерка, он мог и не знать курьера Литтл Би.

Удалось допросить Льюиса Трейда и Джима Бьюика прежде, чем Йори окончательно выдохся. Ментал работал на износ, и мне пришлось чуть ли не силком вытаскивать его из допросной.

– Еще немного и ты свалишься в обморок, – констатировала я, поставив перед ним кружку с кофе и сандвичи.

Йонас сидел за моим столом и рассеянно просматривал протоколы допросов.

– Беспокоишься?

– Конечно. Кому-то же тогда придется с тобой нянчиться, – проворчала я и сама присоединилась к трапезе.

– Мне некогда прохлаждаться. Я обещал Бэтти помочь с ролью. – Ментал выглядел не слишком счастливым. – У нее скоро премьера, а она жалуется, что не может войти в образ.

Отношение Йори к Бэттани меня умиляло. Ее-то он небось не третировал своими штучками, чтобы посмотреть на реакцию. Притом что менталы вообще не склонны жалеть чьи-то чувства, со своей невесты он пылинки сдувал – не дай бог перенервничает. Все-таки хорошо, когда о тебе кто-то так заботится! Я сразу подумала о Уэсе. Мы с ним не договаривались на сегодняшний вечер, так что смогу задержаться в управлении и разобраться с делами. Раньше меня бы это порадовало, или, по крайней мере, не огорчило. Но, чем дальше, тем чаще я скучала, когда его не было рядом. Чувство смешанное – волнующее и пугающее одновременно. По опыту своих коллег знала: у полицейских редко бывают счастливые семьи. Я поймала себя на мысли о семье и выругалась. Что со мной не так? То-то Лиза бы обрадовалась! Подруга любит порассуждать о моих матримониальных планах. Вернее, об их отсутствии.

– В чем дело? – удивился Йори, оторвавшись от сандвича.

– Ни в чем, – нахмурилась я и отвернулась. Ментал заметил, как порозовели мои щеки, и ухмыльнулся.

От неловкой ситуации меня спас Лекс. Он снова ворвался в кабинет и остановился на пороге, завидев Йори.

– Вы двое всех допросили? – спросил напарник и обвел нас хмурым взглядом, словно ревизор на птицефабрике.

– Нет, но…

– А, ладно, потом! Йонас, паршиво выглядишь. Думаю, тебе лучше отдохнуть и продолжить завтра со свежими силами. Като, у нас есть работа на вечер! Я к Страйтону и скоро вернусь!

Напарник вышел, захлопнув дверь так, что разлетелись бумаги с ближайших столов. Мы с менталом переглянулись с одинаково недоумевающим выражением. Впрочем, в следующую секунду он уже улыбался.

– Напарничек у тебя растет, – ехидно заметил Йори. – Смотри, скоро будешь ему кофе по утрам таскать.

– Уже почти, – отозвалась я, вспоминая слова Страйтона.

– Ты о том выговоре? Брось. Мы оба понимаем, что это формальность. Но парень высоко метит, ты поосторожней с ним, – добавил ментал и уткнулся в чашку с бурдой, именуемой в столовой кофе. Зачем Йори это сказал? Я всмотрелась в его лицо, пытаясь определить, что он имел в виду. Тщетно. Казалось, маг уже думал о чем-то другом. – Ладно, мне и в самом деле пора, – вздохнул он, поднимаясь.

– Ага, Бэтти не любит ждать. – Каюсь, хотела его подколоть.

– Вот именно. Это не та женщина, которая заслуживает проводить время в ожидании, – совершенно серьезно ответил ментал.

С пятьдесят седьмого этажа Шелтер-билдинг открывался головокружительный вид, в прямом смысле слова. От огней Сорэйна, простирающихся под ногами подобно звездному небу, захватывало дух… наверное. По крайней мере, у тех, у кого это самый дух был. Патрон Ризз-ша про себя такого сказать не мог.

– Присядь, Валентайн. Когда ты стоишь у окна, слишком велик соблазн сбросить тебя вниз, – глубоким баритоном проговорил Винсент Корти из своего кресла. Его темные глаза и черные с благородной проседью волосы выдавали южную кровь. Она наверняка сладка и полна энергии…

Лич не пошевелился, только растянул сухие губы в усмешке. Единственное, что еще веселило его в этом мире – чувство юмора главы Нтанда. Пусть смеется, пока может.

– Я давно мертв, – скрипуче ответил Патрон. Ему было тяжело двигаться, и даже говорить. Все чаще требовалась подпитка, но сейчас не время оставлять за собой горы трупов. Пока не время.

– Захария и Лютер задерживаются, впрочем, как и всегда, – отметил Винсент, закидывая ногу на ногу. – У нас есть время побеседовать наедине. Желаешь перекусить? А может выпить?

Он жестом радушного хозяина указал на бутылку вина и сырную нарезку. Лич молчал, не желая тратить иссякающие силы на бесполезные препирательства с менталом. В последний раз он чувствовал вкус еды и питья очень, очень давно.

– Да ты совсем аппетит потерял, – тягуче проговорил Винсент, пригубив бокал красного вина. На его тонких, черных, как смоль, усиках остались капельки. Холеный лоск и некая аристократическая неторопливость сквозили в каждом движении главы «чтецов». – На твоем месте я бы подумал о том, кому передать бизнес.

Бизнес. Ха! Вот, как он это называет. Патрон прошелестел к столу, зная, что своим видом способен испортить аппетит любому. Тонкая, желтая кожа напоминала пергамент древнего манускрипта. Радужка глаз лича почти выцвела, отчего создавалось ощущение, что он смотрит одними узкими зрачками. Валентайн срезал некогда длинные волосы, чтобы они не висели редкими клочьями. Его лысый, костлявый череп покрывал капюшон и он же частично укрывал лоскуты кожи, слезающей на щеках. Патрон специально отбросил капюшон назад.

– А я бы на твоем месте следил за своим пасынком. Твоей очаровательной дочурке может не понравиться его последнее увлечение, – ответил Валентайн, немигающим взглядом наблюдая, как Винсент через силу продолжает жевать сыр. И просипел, облизывая бескровные, запавшие губы. – Сыр с плесенью, как и я.

Ментал равнодушно отложил поднесенную ко рту шпажку. Лич снова усмехнулся.

– Дела моего приемного сына – это дела клана Нтанда, – медленно проговорил Винсент. – Они тебя не касаются.

– Как и тебя не должны заботить мои, правда же? – Патрон, очевидно, сделал попытку подмигнуть, но получилось что-то вроде нервного тика в исполнении полутрупа.

– Нет, – твердо ответил ментал и подался вперед. – Ты допускаешь ошибки, а расплачиваемся за это все мы. Ты приказал убить Бауэрмана, только чтобы он не достался никому из нас. Затем ты рассчитывал, что чужаки приведут тебя к его сынку, и позволил им зайти слишком далеко. И, уж совсем мелочь, что твои люди в «Обсидиане» угодили в сети, которые сами же и расставляли. Непростительная халатность!

Он говорил решительно, жестко, так, что будь на месте лича обычный человек, сжался бы в комок от одного тона. Но от мага смерти веяло лишь замогильным мраком. Он одной ногой стоял за кромкой. Его эмоции – прах, разум – холодный камень. А для кого-то и надгробная плита. Валентайн Кавендиш – единственный, с кем «ментальничать» не имело никакого смысла. Винсент всегда говорил с ним открыто, или не говорил вообще.

– Это мы обсудим, когда к нам присоединятся другие Патроны. Мне есть, что сообщить, – бесстрастно отозвался лич. – Кроме того, сейчас есть более насущные проблемы, чем обсуждение моих решений.

– Вот это точно. Но я хочу спросить тебя перед тем, как начнется совет, – продолжил ментал. – Ты не предупредил о возможном нападении меня, Захарию и Лютера. Что ж, вероятно, ты собирался потолковать с чужаками один на один, чтобы они выдали на блюдечке Бауэрмана-младшего. Но ты об этом пронюхал раньше всех нас. И, учитывая осведомленность о… хм… делах моего пасынка, мне хотелось бы знать: кто твой источник в полиции, Валентайн?

– Что там у тебя, Лекс? – Я прижалась щекой к плечу напарника, заглядывая в свежий номер «Сорэйн Трибьюн». – «Блюзмэн»?

– Именно, – расплылся он в довольной улыбке. – Следующая встреча курьеров состоится в клубе «Блюзмэн». Устроим им теплый прием?

– Еще какой! Страйтон одобрил? Выделил нам группу поддержки?

Лицо Лекса стало кислым, будто он проглотил устрицу.

– Гетц опять навязал своих агентов… Не дает ему покоя это дело! Готов поспорить, в случае неудачи свалит все на полицию, но если расследование даст результат – распустит хвост перед прессой, как павлин.

Мы понимающе переглянулись и синхронно закатили глаза. Адам Гетц уже порядком поднадоел своими амбициями. Но вот что еще беспокоило: пока Элиас лежит в больнице, мне придется работать с плохо знакомыми людьми. Энтузиазма этот факт не добавлял никакого.

– Ладно, черт с ними, – махнула я рукой. – Сами напросились. Наблюдать за «Блюзмэном» нужно каждый вечер и…

– И сейчас туда уже едут агенты, – прервал меня Лекс. – Я пытался отстоять позиции, но Гетц и без того был взбешен моей выходкой возле «Обсидиана». Страйтон решил не заострять конфликт и уступить первенство наблюдения ОСА.

– Мы что, в поддавки играем? – возмутилась я. – Мне интересно, с каких пор дядюшка Эрни стал таким покладистым?

Напарник пожал плечами.

– Говорят, мэрия на него давит. А Гетц вроде как имеет в политических кругах определенный вес.

– Черт, – только и сказала я. – То есть избавиться от агентов нам не грозит, пока не раскроем дело.

– Дела, – поправил Лекс, поджав губы. – Пятым кланом мы тоже занимаемся вместе с ОСА.

– Черт!

Напарник тоже не выглядел довольным, но его присутствие агентов должно тяготить на порядок меньше. Все-таки он не подставлял одного из них под действие темного заклинания. Еще неизвестно, знает ли об этом происшествии Гетц. Хотя вряд ли. Знал бы, с меня уже три шкуры спустили бы. И перевели в районный участок, как пить дать. Видимо, об этом Элиас разоткровенничался только с Йори.

– Вот что, Като, отчет из лаборатории еще не пришел, «Блюзмэном» занимается ОСА, идем-ка по домам, – предложил Лекс. Улыбка скрадывала у него пару лет, сейчас он выглядел на восемнадцать, не больше.

– Мне бы поговорить с задержанными магами…

– Охота терять время – пожалуйста. Но я там уже всех допросил вдоль и поперек, Ларри с Лизбет видели. Маги не расколются без помощи ментала. – Напарник вздохнул и теперь выглядел утомленным.

– Ладно, твоя взяла. К тому же и правда неохота, – сказала я и себе удивилась. Обычно каждую зацепку и каждого свидетеля могу мурыжить полночи, а наутро приходить в управление с квадратной головой и снова браться за дело. Но сейчас мне до ужаса хотелось увидеть Уэса.

Я отправила Лекса домой, а сама прошла в приемную и сняла трубку, пользуясь тем, что Лизбет куда-то отлучилась. Услышала знакомый голос и дурацкая улыбка сама расцвела на лице. Надо с этим что-то делать, нельзя так отвлекаться от расследования.

– Уэс? Это Катарина. Встретимся у меня часа через два?..

В моей скромной гостиной царил настоящий хаос. Возле окна стояла корзина для белья, в которой чего только не было: часы с гравировкой, портсигар, кобура от револьвера, полицейский значок, фетровая шляпа, другие предметы одежды – мужской и женской, и, собственно, само белье, сорванное в известном порыве. Сидя на полу, мы с Уэсом курили его восхитительные ореховые сигары и играли в «правду или ложь». Мужчина бессовестно выигрывал, и я заметила, что если так пойдет и дальше, он разденет меня до трусов. Уэс, многообещающе улыбаясь, ответил, что трусы намерен тоже снять. Фанты мы бросали в корзину (не всегда метко), чтобы потом выкупить, но до этого, ясное дело, не дошло. Или, наоборот, дошло, но в таком случае выкуп оказался приятным для обоих.

Позже я лежала на груди Уэса и слушала стук его сердца, когда его рука снова отправилась в путешествие по моему телу. Другой он попытался перетащить меня наверх, но я уперлась, едва взглянув на его хитрую физиономию.

– Признайся, ты жульничал! – обличительно сказала я.

– Я ведь сказал, что хочу снять с тебя белье, – ничуть не оправдываясь, ответил Уэс.

– А ты, значит, всегда добиваешься желаемого? Любыми методами?

– Именно так, – довольно пробормотал он. Усадив меня сверху, приподнялся, чтобы поцеловать. И отстранился, нахмурившись. – В чем дело?

– Это нечестно. – Я скрестила руки на груди, изображая обиду.

Уэс опять рассмеялся, но по-доброму, ласково.

– Госпожа полицейский играет только по правилам, – в низком голосе прорвались рычащие нотки, от которых у меня подкосились бы ноги, если бы и так не были согнуты в коленях по обе стороны от его бедер. Уэс обхватил меня пониже поясницы и прижал к себе так, чтобы я ощутила его напряжение. – Как мне загладить свою вину?

Я хотела ответить, что знаю несколько приемлемых способов, но зазвонил мой чертов телефон! Ругаясь, в чем мать родила, прошлепала в коридор.

– Сержант Ларссон! – выкрикнула в трубку. Хотя тоже мне, сержант – голая девица с раскрасневшимися щеками и растрепанными волосами. Видел бы эту картину звонивший, потерял бы дар речи.

– Эти сукины дети увели наших «пчелок»! – без предисловий сообщил напарник. Судя по тону, он был сильно зол.

К своему стыду, я не сразу переключилась и сообразила, о чем речь.

– Каких пчелок, Лекс? Ты что, пасечник? А-а, так, давай по порядку, с самого начала.

Из гостиной вышел Уэс, щурясь на меня, как кот на сметану. На нем тоже не было одежды, если не считать фетровой шляпы на причинном месте, которая чуть покачивалась в такт шагам и норовила соскочить. Я не выдержала и захохотала.

– Като?! Ты меня слушаешь? Что там у тебя происходит? – раздраженно поинтересовался Лекс.

Я спохватилась зажать трубку ладонью, но поздно. Махнула Уэсу рукой, чтобы он не мозолил глаза, и сосредоточилась на разговоре.

– Слушаю, слушаю. Извини. Тут… э-э… в общем, соседи шумят…

До чего нелепо прозвучало!

– А ржут, как кони, тоже соседи? – хмыкнул Лекс.

– Не твое дело, – огрызнулась я. – Выкладывай давай, что случилось.

– Курьеры Литтл Би решили собраться в «Блюзмэне» сегодня, черт бы их побрал! Агенты взяли их тепленькими и отвезли в штаб-квартиру ОСА!

– Вот!.. – непечатно выразилась я.

– Это еще не все. Они уже их допрашивают, без участия полиции, – «обрадовал» Лекс и замолчал, ожидая моей реакции.

Я еще раз выругалась и тоже затихла, обдумывая, что же делать. Гетц – мерзавец, вместо того чтобы сотрудничать, всегда норовит перетянуть одеяло на себя.

– Страйтона поставили в известность?

– Первым делом. Я вообще не знаю, когда он спит в последнее время, – удивился напарник.

– Отлично. Ну, ты-то ложись, тебе завтра еще архивы лопатить. А мы с шефом нанесем агентам визит вежливости, расскажем им, как надо дружить, – зловеще пообещала я и, дождавшись облегченного «окей», положила трубку. Видимо, Лексу очень не хотелось ехать ночью в штаб-квартиру ОСА, и он рассчитывал, что я возьму это на себя.

Подавив вздох, я поплелась одеваться. Уэс, который наверняка понял, к чему дело идет, уже сидел на диване в брюках и расстегнутой рубашке, демонстрируя красивый торс.

– Проблемы на работе? – спросил он, провожая меня взглядом в ванную.

– Ничего такого, что нельзя решить хорошей взбучкой, – проворчала я.

– Надеюсь, взбучка грозит не тебе?

– На этот раз нет… – Мне захотелось поделиться с ним досадой, которую я испытывала в последнее время из-за надоедливого Гетца. В конце концов, это не тайна, что между агентами и копами часто искрит. – Парни из ОСА влезли в расследование и взяли наших свидетелей. Представь себе, они допрашивают их без нашего участия!

– Я не специалист в данном вопросе, но разве это законно? – Уэс появился в дверях ванной и наблюдал, как я спешно привожу себя в порядок.

– Ну, формально это совместное расследование, так что агенты имеют полное право допросить их. Потом они обязаны передать в полицию копии протоколов. Но, если им удастся откопать что-нибудь стоящее, руку даю на отсечение – в полицейских протоколах не окажется нескольких страниц!

– Руку отсекать не нужно, и перестань так волноваться, – он спокойно, но решительно развернул меня к себе и поцеловал в лоб. – Они считают, что самые умные – прекрасно. Перехитри их. У кого оригинал протокола?

– У начальника ОСА. У Адама Гетца…

– Тогда позволь им сделать всю работу, изучи протокол, который они предоставят для полиции, а потом найди предлог запросить у этого Гетца оригинал. Забавно, если при этом ты еще и уличишь его в сокрытии фактов, – поймав мой скептический взгляд, Уэс поднял руки. – Это всего лишь предложение, я-то не знаю, как у вас все устроено.

– Когда ты говоришь, все звучит просто, – пробормотала я, размышляя над его предложением. Если Гетц будет знать, что у следователей была возможность прочитать протоколы и сравнить – оригинал из него не выбьешь. Допустим, за документами можно отправить какого-нибудь не примелькавшегося патрульного и сослаться, что олух их посеял. До крайности халатно, конечно, но сойдет. А еще нужно придумать причину, по которой протоколы понадобятся срочно. Теоретически, это возможно. – Съездить сейчас все равно придется. Мой шеф наверняка уже ждет.

– Надо так надо, – Уэс обнял меня и зарылся носом в волосы. – Только возвращайся скорее.

План Уэса оказался хорош! И почему раньше не приходило в голову использовать честолюбие Адама Гетца? Мы с шефом выпили кофе в круглосуточной придорожной забегаловке, и я убедила его не давить на агентов, а сперва дать им закончить муторную работу за нас. Предстоящий спектакль с «потерей» протоколов я взяла на себя. Конечно, не стоит обольщаться, что этот трюк сработает больше одного раза, но и то хлеб.

Чтобы не показаться подозрительно благодушными, мы со Страйтоном заявились в холл штаб-квартиры ОСА и пригрозили, что на днях стребуем протоколы допросов. Гетц снисходительно усмехнулся и заверил, что предоставит полиции материалы в самое ближайшее время. Как он выразился, «продемонстрирует профессионализм и оперативность своих агентов».

На следующий день мы с Йори продолжили допрашивать задержанных магов. Процесс шел медленно и очень тяжело для ментала, поэтому он предложил сначала покончить с чужаками, а затем уже разобраться с сорэйнскими кланами. Как назло, первым же допрашиваемым оказался коллега Йори по цеху, так что после непродолжительного «бодания» разумами, оба слегли с сильнейшей головной болью.

На полицейского ментала было жалко смотреть. О продолжении работы и речи не могло идти, пришлось позвонить Бэттани Кинг и отвлечь ее от репетиций, чтобы она отвезла домой своего будущего супруга. За переутомленным магом никакого особенного ухода не требовалось, но ближайшие сутки он должен спать, как медведь зимой.

К сожалению, это шло вразрез с моими планами. Я-то надеялась в скором времени получить хоть какие-то сведения от членов сорэйнских кланов и сопоставить их с имеющейся информацией по делу. Конечно, нет гарантии, что на них не стояло ментальных блоков, но достаточно было любой зацепки. Расследование и так уже сдвинулось с мертвой точки.

Чтобы не терять времени, я присоединилась к Лексу в архиве, но за три часа копания в бумажках так и не удалось обнаружить ничего стоящего. Зато к вечеру мистер Гетц осчастливил нас копиями протоколов, которые передал в полицию через одного из наших стажеров. В этом направлении все шло как задумано. Мы с напарником по-братски разделили между собой документы, и углубились в чтение, не забывая комментировать слабые места в допросах агентов.

– Думаешь, Гетц предоставил нам неполные протоколы? – как-то спросил у меня Лекс. – Я перечитал уже страниц двадцать, но не нашел и намека на то, как выйти на Литтл Би.

– Естественно! – хмыкнула я, отрываясь от документов. – Ты помнишь, чтобы когда-нибудь агенты не пытались утереть нам нос? Но эти «пчелки» – просто шестерки. Учитывая, какую систему сбыта сумел организовать Литтл Би без помощи кланов и до сих пор не попался, нам нужно искать какую-то скрытую подсказку. Что-то, чего и сами курьеры могут не знать… Черт, а это мысль!

– Какая мысль? – сразу ухватился напарник и отложил в сторону протоколы. У него, наверное, уже в глазах рябило от строчек.

– Пойдем-ка выпьем кофе и поразмыслим, – предложила я.

В полицейской столовой в восемь вечера был аншлаг. И, как обычно, основная толпа собралась вокруг кофейника. Я поприветствовала Оуэна Клифа из наркоотдела и узнала, что скоро должны поспеть предварительные результаты из лаборатории. Офицер Рик из отдела убийств поздоровался со мной сухим кивком и спешно умчался на вызов. Чуть ли не с боем, Лексу удалось заполучить для нас две чашки кофе, и мы присели за дальний стол в углу, чтобы спокойно побеседовать.

– Помнишь, что однажды сказал Йори про поиски Литтл Би? – спросила я напарника и продолжила, не дожидаясь ответа. – Нужно сменить точку зрения. Мы все пытаемся подобраться к нему через людей, но очевидно, что Литтл Би не доверял никому, кроме своего покойного друга – Джонни Нэша. Однажды нам уже удалось вычислить его настоящее имя через место – Улей. Что, если попробовать снова?

– Мы уже перерыли весь архив и не нашли больше ничего интересного по Улью, – возразил Лекс, хмурясь.

– Нет, нам нужно найти связь между местами, где собираются курьеры. Как они выбирают клубы, рестораны, кафе? Что объединяет все эти заведения?

– Хм. Да, эта ниточка может куда-то привести… У нас есть немалый список заведений, по которым нашлись изумительные объявления в «Сорэйн Трибьюн». Давай работать параллельно.

– Окей! Начнем завтра, – предложила я. – Сегодня голова уже все равно не варит.

Напарник чему-то улыбнулся и залпом осушил остывший кофе. Пусть этот день не принес результатов, но мы потихоньку продвигаемся в этом деле. У меня практически не оставалось сомнений, что если мы выйдем на Литтл Би (или Джеймса Бауэрмана?), поймем, что происходит между сорэйнскими кланами и чужаками. Недаром же так жаждали заполучить Ризз-ша, что даже направили по его следу полицию. Вопрос только в том, как клан смерти планирует узнать о ходе расследования?.. При этой мысли в душе родилось смутное чувство тревоги и постороннего взгляда.

Чтобы прийти на работу к восьми утра, обычно встаю в семь. Я не из тех, кто подолгу вертится перед зеркалом, к тому же у меня в арсенале есть маленькая полицейская хитрость: когда не могу определиться, что надеть, – выбираю форму. За последнее время я привыкла к срочным звонкам, но в этот день меня удивили – разбудили не среди ночи, а в шесть утра.

– Сержант Ларссон, – ответила я почти не раздраженно. Надо же, дали поспать до утра.

– Сержант, это Мелисса Адамс из лаборатории, – ответили из трубки. – Прошу прощения, мне велели сообщить вам сразу, как будут результаты экспертизы вещества.

– Да, мисс Адамс, спасибо. Скоро буду.

Я положила трубку и на несколько минут задумалась, сбрасывая остатки дремы и лени. Если бы ничего не удалось обнаружить, мисс Адамс озвучила бы это по телефону. Значит, есть новости. Будить Лекса все же не стала, сперва решила проверить, что к чему.

Лаборантка ждала возле кабинета уравнителей и первое, что бросилось в глаза – ее усталый вид. Это высокая, худая женщина лет тридцати пяти, ссутуленная, в круглых очках и с птичьими чертами лица и гнездом каштановых волос на голове. Я часто видела, как она нависает над столом с образцами, когда заглядывала в лабораторию. Во внешности ее было что-то нелепое, но забавное, что отличает многих увлеченных ученых. Мелисса Адамс любила свое дело.

– Сержант, я не выдержала и пришла к вам сама! – воскликнула она, едва завидев меня в конце коридора.

– Вижу. Вы сегодня спали, мисс Адамс? – Я открыла кабинет и жестом пригласила ее войти.

– Я? Спала? Ах, да, сон… Досадная трата времени, не так ли? Но все мы вынуждены потакать слабостям человеческого организма. Только представьте, сколько всего можно было бы сделать, не трать мы времени на сон! От скольких преступников вы могли бы спасти город? Сколько новых формул я могла бы изучить…

– Мисс Адамс! – Я вынужденно прервала вдохновленный монолог лаборантки. – Сейчас шесть сорок пять. Вижу, вы работали всю ночь. Так покажите же мне, над чем.

– Э-эм. Да-да, конечно… – Мелисса открыла папку, которую принесла с собой и протянула мне верхний листок. Поправила очки, съехавшие на самый кончик острого носа. Из-за линз ее карие глаза казались огромными. – Здесь расписана формула и основные ее компоненты. Некоторые составляющие пока не удалось идентифицировать, но того, что есть, уже достаточно. Это должно вам помочь. Я помню, что вы просили меня изъясняться доступным языком, так что расписала все так, чтобы было понятно вам и детективу Морицу. А здесь, – она похлопала рукой по другим бумагам в папке, – формула расписана для моих коллег. Передам эти документы начальнику лаборатории и продолжу работу.

Я взяла у нее всю папку, медленно пролистала и убедилась, что действительно ни черта в этом не смыслю. На моем листе лаборантка изобразила выкладку, как бы корректнее… для людей непосвященных.

– Отличная работа, мисс Адамс! Отличная! – от души похвалила я, и щеки Мелиссы украсил легкий румянец. – Пока вы не ускакали назад к своим образцам и тестам, поясните мне в двух словах, что вы нарыли.

– Это формула нового психоактивного вещества, созданная на основе нескольких уже известных наркотиков. О-о-о! Тот, кто ее придумал, необычайно талантлив! Сержант, ради Бога, скажите, что он сидит в тюрьме!

Я прыснула.

– Вас бы это осчастливило, не так ли?

– Конечно! Ох, если бы нам удалось поговорить! Понимаете, в этой формуле сокрыт потенциал. Ее можно доработать, и тогда результат действия вещества окажется прямо противоположным изначальному! – Мелисса потрясла передо мной папкой и нахмурилась. – К сожалению, пока не могу сообразить, как.

– Уверена, со временем разберетесь, – теперь я тоже хмурилась, читая пояснения лаборантки. – Что это? Вещество вызывает привыкание и влияет на участок мозга, отвечающий за магические способности?

– Таково мое предположение. Не могла же я проверить этот эффект на крысах, – терпеливо, как маленькому ребенку, пояснила лаборантка.

– Здесь написано, что наркотик блокирует магию, – чем дальше читала, тем больше глаза на лоб лезли.

– Нет-нет, не совсем так, – поспешила поправить мисс Мелисса. – Данное конкретное вещество при длительном регулярном употреблении подавляет способность к магии, но только ментальной. Я думаю, возможны вариации, в зависимости от состава. Во-первых, подавить можно любой вид магии. Во-вторых, можно наоборот стимулировать способность у обычных людей. Но опять же, это лишь теория. В своем анализе я опиралась на компоненты формулы и их взаимодействие.

Девушка, найденная с передозировкой в квартире Айзека, утверждала, что участвовала в эксперименте. Она хотела открыть в себе магические способности.

– Как вы считаете, мисс Адамс, у человека, который создал это вещество, могут быть образцы с другими эффектами, перечисленными вами? – спросила я.

– Разумеется, – фыркнула Мелисса. – На его месте я исследовала бы все аспекты. Формула еще довольно сырая. Потребуются доработки, прежде чем выпустить финальный образец. Господи, только представьте себе, какие это бешеные деньжищи!

– Мисс Адамс! – возмутилась я, опешив. – Это наркотик, а вы – полицейский лаборант!

– Да-да, вы правы, сержант… Простите, что-то меня совсем не туда унесло…

– Вот уж точно! Не знай я вас, велела бы передать материалы другому специалисту, – увидев испуг в глазах Мелиссы, смягчилась. – Ну ладно, проехали. Вы хорошо потрудились, а переутомление не способствует ясности мысли. Отправляйтесь-ка домой спать, а я сама занесу эту папку начальнику лаборатории. Идет?

– Идет, – облегченно вздохнула она. – Спасибо, мисс Ларссон. Сержант.

– Спокойного утра. – Я улыбнулась на прощание.

Как только за ней закрылась дверь, еще раз внимательно просмотрела состав формулы и действие всех ее компонентов. Задумалась, сжав ладонями виски. Мелисса права: это огромные деньги, просто немыслимые суммы! Неудивительно, если на создателя вещества открыли настоящую охоту.

Вот только в одних деньгах ли дело? Появление на арене нового клана и возможный раздор между сорэйнскими говорит об одном – они не могут договориться. Этот наркотик – потенциально опасен для магов, а для кланов тем более. Подозреваю, денег им всем хочется, но колется подставлять под удар всю систему. Подумать только, что было бы, обладай полиция средством пусть не лишать, но подавлять магию без участия уравнителей! Конечно, закон, скорее всего, запретил бы использование наркотика на людях, хоть даже преступниках. А что произошло бы в умах обычных людей, узнай они, что теперь можно развить в себе способность, скажем, читать мысли или поднимать почивших родственников? К тому же, за все нужно платить. Побочные эффекты могут оказаться еще хуже, чем само действие наркотика. Во что превратились бы улицы города? У меня не оставалось приличных слов, чтобы описать соображения, посетившие мою голову. Нужно как можно скорее найти Литтл Би и покончить с этим, пока кто-нибудь из кланов не начал настоящее безумие.

Отчет из лаборатории подстегнул наши с Лексом усилия. К тому моменту, когда напарник пришел в управление, я выписала список заведений за последние месяцы, которые подавали изумительные объявления в «Сорэйн Трибьюн». Все эти места мы разделили по-братски и начали обход. Опрос персонала занял бы слишком много времени, которого и так катастрофически не хватало. Мы не знали точно, что искать, – это тоже затрудняло работу. Максимум, на какую информацию можно было рассчитывать, – данные из бухгалтерских книг. И, конечно, не все владельцы с радостью с ними расставались. К счастью, у каждого находилось слабое место. Достаточно было пригрозить санитарной проверкой, визитом «упойного» отдела полиции, инспекцией налоговой службы – и двери открывались, на лицах появлялись масленые улыбки, бухгалтерские книги передавались в руки. Не так уж много в Сорэйне абсолютно законопослушных граждан.

Обив пороги шести заведений, к вечеру я была выжата как лимон. После препирательств с владельцами и управляющими, вряд ли можно испортить настроение еще больше. Поэтому, чтобы покончить со всеми неприятными делами, отправилась к Адаму Гетцу в штаб-квартиру ОСА.

Муравейник этот располагался в неплохом районе, что говорило о статусе финансирования. Капитолий, здания Верховного суда, мэрии и муниципального совета – все рядом. Центральное полицейское управление Сорэйна, для сравнения, находилось в двух кварталах от рабочего района. Далеко не центр, да.

Едва войдя в просторный, буквально необъятный холл, я нос к носу столкнулась с Элиасом. Клянусь, это последнее, чего ожидала от сегодняшнего дня! Бывший напарник выглядел так, будто по нему проехался грузовой автомобиль. Черный костюм добавлял ему невзрачности и какой-то трагической серьезности, а дополнял образ хмурый взгляд, брошенный на меня сверху вниз. Глаза Элиаса обычно голубые, но сегодня цвета пасмурного неба – так бывает, когда он устал или чем-то расстроен. Подозреваю, в данном случае имело место и то, и другое. Удивительно, что он вообще соскочил с больничной койки так рано. А ведь я так его и не проведала…

– Катарина, – обманчиво равнодушно поприветствовал он, наклонив голову. – Думал, заглянешь ко мне в больницу, но вот так и не дождался.

Негласный вопрос повис в воздухе, а я не была готова на него ответить. Я вообще не ожидала этого разговора так скоро, а видит Бог, нам двоим было что обсудить. Мы с Элиасом стояли посреди холла штаб-квартиры ОСА и примерно минуту молча смотрели друг на друга. У меня появилось ощущение, что друг ведет еще и внутренний диалог, так задумчиво он меня рассматривал.

– С выздоровлением, – тихо выдохнула я, отводя взгляд. – Элиас, нам нужно поговорить.

– Да неужели? – Он вдруг театрально всплеснул руками и тут же сложил их на груди. – И когда тебя осенило?

– Твой сарказм понятен, но…

– Понятен? Открыла в себе способности ментала? – еще более ядовито хмыкнул Элиас.

– Решил устроить сцену посреди ОСА? – Я старалась сохранять спокойствие.

– Это скорее в твоем стиле, Като. – Он не преминул припомнить мне скандал, который закатила ему в полиции после того, как получила по почте отрезанную руку Макса… Будто лезвием по сердцу.

– Пошел к черту! – прошипела я и развернулась, чтобы вылететь на улицу, но Элиас схватил меня за руку и с неожиданной силой потянул назад. Его пальцы на моем запястье сжимались так сильно, словно были сделаны из камня.

– Что, и все? А как же «извини, в подвале я повела себя как идиотка» или «спасибо, Элиас, что подставился»? Или хотя бы благодарность, что Гетц и Страйтон до сих пор не в курсе?

Бывший напарник отвратительно насмехался, и я разозлилась. Когда делаешь что-то от души, не ждешь благодарностей. Между тем, похоже, что он тоже был зол не на шутку.

– Чего же ты еще здесь? Давай, пойди, доложи своему начальнику! Я ни о чем тебя не просила, ты сам вмешался и сам же решил огрести от того мага! – мне бы остановиться молоть чушь, но… – Твоя воля – и он ушел бы живым с опасным наркотиком в кармане! Лучше бы ты так рвался защищать Макса, когда это было нужно!

В довершение я зло стряхнула руку Элиаса, хотя тот уже особо и не держал. Напротив – отшатнулся от меня как от чумной.

– Ты не понимаешь, что несешь, – процедил он. – В последнее время ты вообще не всегда соображаешь, что делаешь.

Такое впечатление, что каждой новой репликой бывший напарник стремился довести меня до белого каления. Я прищурилась и поджала губы, пытаясь сдержаться и не наговорить чего похуже.

– Пошел к черту, – повторила я и снова направилась к выходу.

На этот раз Элиас догнал меня на крыльце. Агенты, которые как раз расходились домой после рабочего дня, оглядывались на нас с интересом. На улице царило обычное вечернее оживление, от штаб-квартиры ОСА один за другим отъезжали авто. Заходящее солнце слепило глаза и красиво отплясывало на оконных стеклах небоскребов. В другое время я бы залюбовалась безопасной городской суетой, но сейчас на хвосте висел взбешенный Элиас, у которого разве что пар из ушей не шел. Да и сама пребывала не в лучшем расположении духа.

– Ну, уж нет! Мы поговорим, – угрожающе пообещал он и указал мне в сторону припаркованного авто. – Садись.

– Вот еще! – фыркнула я. Тогда он подхватил меня под локоть и едва не волоком потащил к машине. – Ты что, совсем с нарезки слетел?! – Я так опешила, что даже не сразу начала сопротивляться.

Бывший напарник успел отвести меня от здания ОСА, и возле его авто мы устроили короткую потасовку. Все, как в детстве, когда толкались за последний кусок тыквенного пирога, но только всерьез.

– Да, слетел! Слетел, твою мать! Потому что чуть не сдох за тебя, а ты даже не нашла времени узнать, как я!

В конце концов, Элиасу удалось прижать мои руки к капоту. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего, мы оба тяжело дышали. Я смотрела исподлобья на то, как часто бьется жилка на его шее, как ходят желваки на скулах, и молчала.

– Тебе плевать, да? – сквозь зубы процедил он. – Да?!

От резкого тона я вздрогнула, а Элиас вдруг положил теплую ладонь на затылок, не давая отпрянуть, и яростно прижался к моим губам. Именно прижался, ведь это так же мало походило на поцелуй, как недавняя потасовка на любовную прелюдию. Я замерла на мгновение, оторопев от происходящего. Он, видимо, счел это сигналом, обвил руками мою талию, притянул к себе и сжал так, что мне стало трудно дышать. Губы Элиаса, такие привлекательные и чувственные на вид, оказались требовательными и жесткими. Мы дружим всю жизнь, почему мне никогда не хотелось попробовать их на вкус?.. И этот поцелуй – не просьба, а приказ, но не тот, которому хочется подчиниться. Может, из-за того, что я не люблю ультиматумов, а может, потому, что от Элиаса не пахло ореховыми сигарами…

Я хотела оттолкнуть его, дать пощечину, накричать, но как-то разом растеряла всю уверенность и злость. Остались только отстраненность и дымка неловкости, а еще вина за то, что не могу ответить взаимностью. Он красивый, и надежный, и… любящий. Мы знакомы с детства. Но при взгляде на него во мне не отзывалось ничего из того, что я переживала рядом с Уэсом. Не хотелось целовать его, пока легкие не начали гореть от недостатка воздуха, ощущать обжигающее дыхание на своей коже, раз за разом тонуть в объятиях без остатка… Элиас отстранился сам и, наверное, прочел это в моих глазах.

– Прости, – прошептал он и отвернулся. – Не знаю, что на меня нашло.

Мои губы болели от поцелуя, кажется, он прикусил нижнюю.

– Ничего, – ошеломленно ответила я. Голос будто звучал эхом со стороны.

Уэс сжимал руль темно-зеленого неприметного седана и боялся пошевелиться. Ему казалось, что, сделай он хоть одно движение, тело само понесет его к штаб-квартире ОСА, туда, где белобрысый хлыщ целовал Катарину. Поначалу они ругались, и ментал догадывался, из-за чего. Агент Элиас Чейз готов был пожертвовать жизнью ради друга детства и бывшей напарницы. Должно быть, он ждал от нее ответного чувства. Но Уэс догадывался, нет, знал наверняка – Кати принадлежит только ему. Вот только почему она не отталкивает Чейза?

Ментал бессильно наблюдал, как агент обнимает ее и прижимает к капоту, как проводит ладонью по спине, но не спускается ниже… Катарина напряжена, даже, можно сказать, скованна – это видно издалека. Искушение залезть к ней в голову было столь велико, что Уэс отвел глаза и уставился перед собой, будто хотел прожечь руль взглядом. О чем она думала в этот момент? Что чувствовала?

Это чертовски глупо, но первый раз в жизни заехать агенту по морде менталу хотелось сильнее, чем использовать магию.

– Хватит с меня, – пробормотал Уэс и нажал на стартер. Потом выключил. Не смог заставить себя уехать.

О чем он думал, когда решил поразвлечься с ней в том баре у Тоби? Поддался мимолетной слабости, как и большинство людей, – мол, награда за хорошую работу. Как же: проследил, узнал о знакомствах объекта, связях, просчитал эмоции и потенциал воздействия… А в итоге пустил все псу под хвост! Казалось бы, невинная шалость – натравить пьяницу на девушку, а самому выступить рыцарем на белом коне. Позже ментал понял, что так шутить не следовало: будь он хоть немного менее ловким, а Катарина чуточку трезвее, она учуяла бы его магию.

Но что было, то было. Раньше Уэс оправдывал свою увлеченность заданием, но теперь стало совершенно ясно, что эта женщина ему небезразлична. Работа превратилась в цирк, где он – главный клоун. Однако это беспокоило его меньше всего. Даже ревность Виктории вызывала лишь недоумение и желание отмахнуться, как от назойливой мухи. Сейчас значение имела лишь Катарина и чужие руки, не желавшие ее отпускать. Что делать, если все зайдет слишком далеко? Изобразить ревнивого приятеля и вмешаться? Уэс горько усмехнулся. Изображать особо не придется. Смотреть на Кати и проклятого Чейза было больно. И это пугало.

Нельзя садиться за руль в таком состоянии! Я пребывала в полнейшем раздрае. Обвинения Элиаса, затем его поцелуй, тихие извинения и, наконец, поспешное прощание – все это было так… неуместно. Да, пожалуй, лучшего слова не подобрать. И не только потому, что у меня есть Уэс, но еще и время бывший напарник выбрал не самое подходящее. Нужно сосредоточиться на поисках Литтл Би, а я не то что мысли в кучу не в силах собрать, но не могла даже вспомнить, зачем приехала в ОСА… Черт! Протоколы допроса курьеров!

Выбор был прост: вернуться в штаб-квартиру агентов и добить себя задушевной беседой с Гетцом или поехать в управление и продолжить работу над бухгалтерскими книгами. Колебалась я всего секунду. В полиции от меня больше пользы, да там и стены роднее. Лучший способ не думать о проблеме – загрузить себя работой, чем я и собиралась заняться. Общаться с кем-то, помимо документов и цифр, казалось невыносимым.

Подъезжая к управлению, я с досадой заметила скопление прессы. Журналисты столпились возле ступеней и наседали на Страйтона. Некоторые из них были вооружены фотокамерами. Готова поспорить, они хотели получить информацию о том, что случилось в «Обсидиане». В ту ночь газетчиков разогнали с места происшествия нещадно, не обращая внимания на возмущения и возражения о свободе прессы. Это удавалось полиции нечасто, но за все надо платить. Чувствую, теперь шефу придется несладко, однако помогать ему желания не было. Лекса рядом с ним тоже не было, несмотря на то что мы с ним ведущие следователи по делу. Может, Страйтон решил взять огонь на себя?

Я объехала управление и припарковалась возле черного входа. Этой дверью частенько пользовались полицейские, чтобы избежать встреч с прессой, так что я не удивилась, увидев здесь Лекса. Он задумчиво и сосредоточенно курил, и не заметил моего прихода.

– Скрываешься от журналистов или от дядюшки Эрни?

Лекс вздрогнул и, резко обернувшись, затушил сигарету.

– Ни то, ни другое. Тебя жду, – ответил напарник. – Кажется, я кое-что нашел.

– М-м?

– Согласно книгам, все заведения закупают мясо у одной фирмы. Название «Джей энд Джей» наводит тебя на какие-то мысли? – Лекс подошел вплотную и навис надо мной, как туча.

– «Джей энд Джей»? Нет, не слышала о них. Постой-ка… Джеймс Бауэрман и Джонни Нэш! Думаешь, это они?

– А черт его знает, но это пока все, что удалось найти. Хотя мы с Лизбет еще не добрались до твоих книг, просмотрели только мою часть.

– Мясо, значит.

– Угу.

Я взяла напарника под руку, и мы вошли в управление. На свой этаж поднялись по запасной лестнице, которая начиналась прямо от черного хода.

– Подождем, пока дядюшку Эрни выпустят из журналистской осады, и решим, как действовать. Ты узнал, где находится «Джей энд Джей»?

– У них два адреса – офис и скотобойня. – Лекс открыл дверь кабинета уравнителей и вежливо пропустил меня вперед. Махнул рукой на стопку бухгалтерских книг с закладками на нужных страницах.

– Скотобойня? Как чудесно, – саркастично пробормотала я, просматривая информацию. Напарник выписал адреса в свой блокнот. – Мне кажется, это то, что нужно!

– А? – Лекс удивленно заморгал. У него были длинные черные ресницы, которые драматично обрамляли светлые, почти прозрачные глаза.

– На скотобойне должны быть специальные помещения, где хранят мясо, верно?

– Верно, – нахмурился напарник.

– И там поддерживается определенная температура, – продолжила рассуждать я. – Кто у нас родители Джеймса Бауэрмана и предположительно сам Джеймс?

– Фармацевты, – Лекс легонько стукнул себя по лбу. – Ну, конечно! Так что, может, поедем прямо сейчас на скотобойню? Или сначала заглянем в офис?

Я посмотрела на него неодобрительно – снова гонит коней.

– Не спеши. Во-первых, если Литтл Би связан с пятым кланом, то может быть подготовлен к встрече незваных гостей. А во-вторых, лучше нам нагрянуть в офис и на скотобойню одновременно. Кстати, а где Лизбет?

– Ужинает с Йори и Бэттани. Они и нас с тобой приглашали, и Элиаса хотели позвать, чтобы всем познакомиться с твоим ухажером. Лиза о нем все уши прожужжала, даже Йонас не выдержал и заинтересовался. Но я отказался – дел невпроворот.

– Господи! Мне только Элиаса с Уэсом не хватало знакомить! – ужаснулась я. – Что вообще за публичные смотрины? Абсолютно дурацкая идея.

Напарник прищурился и взглянул на меня с ехидной улыбочкой.

– Так-так, у кого-то намечается личная драма, – заметил он, заговорщически подталкивая меня локтем.

– Отвали, Лекс, – беззлобно отмахнулась я. – Не до этого. Пойдем лучше выручать Страйтона. Он нам нужен немедленно.

Мерзкое местечко. Безнадежностью сочилась каждая щель в огромном здании амбарного типа. Здесь жили, чтобы умереть. Скотобаза располагалась футах в ста пятидесяти от убойного цеха, но и в ней не ощущалось жизни. Оттуда не доносилось ни звука, лишь запах экскрементов и молчаливое, гнетущее ожидание. Ночью место казалось еще более пугающим.

– Господи, что за адова дыра! – прошептал Лекс, тихо следуя за мной мрачной тенью.

В офис «Джей энд Джей» отправились Гетц и Элиас. Агенты посчитали, что нормальный человек вряд ли стал бы скрываться на скотобойне и шансов обнаружить там Литтл Би больше. Я же не была уверена в адекватности наркоторговца и фармацевта, перешедшего дорогу магическим кланам – сразу всем.

Чтобы не поднимать шумихи и не привлекать к операции лишних людей, Страйтон решил не посылать с нами группу. Шеф в срочном порядке вызвал в управление Йори, уже немного подвыпившего, но работоспособного. Маг наладил со мной ментальную связь и был на подхвате, на тот случай, если возникнут трудности и понадобится подмога. Ларри Миллер велел магам-стихийникам из ОМП готовиться, но причину не сообщил. Лиза, которая ушла из ресторана вместе с Йори, тоже держала руку на пульсе и следила за энергетической картой. Словом, мы ожидали любых сюрпризов.

Мы подошли к убойному цеху и Лекс прострелил замок на двери. Что ж, если Литтл Би здесь, он уже предупрежден о нашем визите. Я на полную вдохнула свежий ночной воздух, прежде чем войти внутрь. Миновав небольшой предбанник и пустые комнатки для персонала, мы с Лексом оказались в промышленном цехе. Здесь пахло кровью и дерьмом. На площадке для закалывания – подсохшие лужи крови, но все еще чвякающие под ногами. Дальше – столы обработки, большие баки для сбора крови и отдельно – для отходов. Обязательно выброшу эти ботинки и форму, когда вернусь домой. Казалось, они насквозь пропитались этим едким и сладковатым запахом, облепили кожу…

– Какого черта мы не поехали в офис? – пробормотала себе под нос, только чтобы разогнать оглушительную тишину.

Лекс осматривал ужасающий «интерьер» скотобойни. Готова поспорить, он сейчас задавался тем же вопросом.

– Там должен быть холодильный цех, – сказала я, кивнув на следующую дверь.

Напарник молча кивнул. У меня сложилось впечатление, что он боялся открыть рот, чтобы его не вывернуло. Признаться, я тоже чувствовала себя не очень бодро.

Цех встретил нас неестественным холодом. На крюках, крепившихся к потолочным балкам, ровными рядами были подвешены свиные туши с распоротыми грудинами. Прямо царство смерти.

– Где же наш король разделочной доски? – прошипела я, пробираясь между розовыми тушами.

– Вряд ли он ждет нас в холодильнике, – зло заметил Лекс. Это место никому не поднимало настроения.

– А почему бы и нет? – раздался звучный голос.

Мы с напарником замерли на месте, как по команде, и выставили вперед револьверы. За трупами животных ничего не было видно.

– Джеймс Бауэрман? – окликнула я, присаживаясь на корточки. В другом конце зала стоял человек. Судя по положению ног, стоял к нам спиной. Так уверен в своих силах?

– А… Я знал, что рано или поздно кто-нибудь из вас выйдет на меня, – мужчина отошел на несколько футов в сторону и остановился. – Здесь под потолком установлены распылители. Стоит мне нажать на кнопку и наркотик поступит в воздух. Даже с магией попрощаться не успеете – сдохнете от передозировки.

– Звучит опасно, но мы не маги, а полицейские уравнители, – сказала я и передала ментальное сообщение Йори: «Нашли Литтл Би».

– Копы, – выплюнул он. – Еще лучше. Но передоз действует одинаково на всех.

– Это верно. А что будет с вами, мистер Бауэрман? – Я щелкнула предохранителем. – Вы быстро бегаете?

Он замялся. Я дала знак Лексу зайти с другой стороны, сама пока осталась на месте. В этот момент Бауэрман опустился на колени, и мы увидели друг друга. В темноте я почти не видела его лица, вместо глаз были черные провалы.

– Куда это ты собрался, приятель? – Литтл Би явно обращался к Лексу. Напарник замер. – Стой на месте и, может быть, мы потолкуем.

«Помощь нужна?» – короткий вопрос от Йори.

«Пока нет, держим под контролем».

– Потолкуем о чем, мистер Бауэрман? Или вас лучше называть Литтл Би? В ваших интересах отправиться с нами в управление.

– А почему бы мне не прикончить вас двоих прямо сейчас? – усмехнулся он.

– Потому, что кланы загнали вас в угол. Вы здесь в ловушке, а мы можем вам помочь.

– Как? Отправить за решетку? Меня даже там не оставят в покое, пока не выдам им все формулы! Они уже убили Джонни и еще кое-кого.

– Что вы слышали о программе защиты свидетелей, мистер Бауэрман? – отозвалась я.

– Черта с два, у кланов везде свои люди. Тебе, крошка, это должно быть известно. А может, ты одна из них? Из продажных? Или твой напарничек?

Я подняла руку с револьвером так, чтобы он увидел.

– Твою семью убил один из кланов. Моего брата тоже, мне прислали по почте его кисть. Я хочу отомстить за его смерть, – сказала и, выдержав паузу, добавила. – Любой ценой, Джеймс. Поэтому у тебя есть выбор. Либо ты запускаешь свои распылители, я тебя пристреливаю, и мы все подыхаем на вонючей скотобойне. Либо ты едешь с нами в управление, где тебе обеспечат защиту, и мы вместе думаем, как подпортить карты чертовым кланам.

Молчание длилось недолго. Похоже, Бауэрман заранее знал ответ на подобное предложение. Он отошел к стене и нажал на кнопку… включения света. Я вздохнула с облегчением. Лекс, кажется, тоже.

– Ну, валяйте! – прокричал Литтл Би, и пнул свиную тушу. – Везите меня в свое управление. Но сначала мне нужно кое-что отсюда забрать.

Мы с Лексом подошли к Бауэрману, который возился с тяжелой металлической дверью. Что за ней – нетрудно догадаться. Скорее всего, именно здесь Литтл Би работал над своими формулами.

– Что ты собираешься брать? – поинтересовался Лекс, заглядывая в небольшую подпольную лабораторию. Большинство перегоночных аппаратов, нагревателей и другого оборудования я уже видела в полицейской лаборатории. Вероятно, Литтл Би сможет продолжить работу под наблюдением Мелиссы Адамс. О, она была бы счастлива!

– Только свои записи и образцы, – проворчал курьер, недовольный, что его отвлекают. Он быстро складывал стеклянные колбы в портфель с жесткими бортами, очевидно, предназначенный для переноса хрупких предметов.

Джеймс Бауэрман действительно оказался невысокого роста и едва доставал мне до подбородка. Короткие светло-русые волосы топорщились из-под кепки, которую он носил козырьком набок. Выглядел он скорее как интеллигент, а не главарь банды наркоторговцев: коричневый твидовый костюм, начищенные ботинки, в углу стояла трость. Татуировка на руке, если и была, – скрывалась под одеждой. Бауэрман сильно хромал, и сомневаюсь, что у него это врожденное. Соседка Нэша – Мардж – не упоминала про хромоту, а ведь такой признак сразу бросился бы в глаза.

Меня насторожил звук автомобильного мотора. Я не просила о подмоге, значит, это не копы. Может, Гетц и Элиас справились в офисе «Джей энд Джей» и решили прокатиться до скотобойни? Но, кажется, машин было несколько. Я выругалась. О том, что Литтл Би может быть здесь, знал узкий круг агентов и копов. И нас предал кто-то из них!

– Что, тоже услышали? – вдруг расхохотался Бауэрман, да так, что, казалось, балки сейчас рухнут на наши головы. – Это по мою душу! Вот и вся защита, мать вашу!

Я подскочила к нему и зажала рот.

«У нас гости. Высылайте подмогу», – мысленно сообщила Йори.

«Понял».

– Здесь есть другой выход?

– А как же. Из моей лаборатории, но они могли уже окружить здание.

– Тогда свалива…

Сразу несколько пуль врезались в стену совсем рядом с Лексом, который стоял почти напротив входа. Напарник резво отпрыгнул к рубильнику и выключил свет в холодильном цехе. Но это была всего лишь пристрелка. Спустя пару секунд на нас обрушился настоящий шквал, и единственное, что мы могли сделать, – упасть лицом в пол, как подкошенные, и медленно отползать в сторону лаборатории. Кто бы ни пришел за Литтл Би, настроены эти ребята серьезно, но убивать его не хотели. Пока. Пули прошивали свиные туши навылет, раскачивая их и разбрызгивая повсюду животную кровь. Металлические крюки надсадно скрипели и вместе с непрерывным стрекотом томмигана создавали отвратительную мелодию смерти. Сейчас эта мелодия играла для нас.

Одной рукой я стискивала воротник пиджака Бауэрмана, почти волоча его за собой по полу. Лекс первым дополз до лаборатории и начал отстреливаться. Его оскаленное лицо, покрытое коркой свиной крови, походило на маску древнего жестокого бога. Конечно, в этом месиве попасть в кого-то, кроме мертвых свиней, было почти нереально.

– Где кнопка?! – проорала я курьеру в самое ухо, перекрывая выстрелы.

– Какая еще?!

– Кнопка распылителя, черт тебя дери!

– Нет ее… Я все выдумал! Я блефовал!

– Дерьмо!

Наконец мы оба вползли в лабораторию. Я откатилась в сторону, а Бауэрман с лязгом задвинул металлическую дверь, в которую тут же врезались пули, оставляя глубокие округлые вмятины. На улице раздался взрыв, а буквально через мгновение все стихло. Тишина показалась оглушительной. Я только сейчас заметила, что Лекс ранен в бедро. Теперь со мной два хромых, вот же дьявол! Но хуже того – я не могла определить, насколько серьезна рана. Где кровь Лекса, а где свиная, понять было трудно. Осматривать и перевязывать времени не было, но напарник держался на ногах – бедренная артерия не задета. Уже неплохо.

– Выход! – прорычала я Литтл Би, отлично понимая, что стрелки сейчас пробираются между тушами прямо к нам. У нас считаные секунды.

Курьер отодвинул от дальней стены один из столов.

– Дамы вперед, – саркастично указал он на открывшийся лаз двадцать на двадцать дюймов.

– Стойте! – Лекс кинулся ко мне. – Я задержу их до приезда группы, а ты вывези Бауэрмана в безопасное место.

– Умом тронулся?!

– Я забаррикадирую дверь и буду отстреливаться, чтобы они думали, что мы все еще здесь. Я не могу бежать. Группа должна приехать с минуты на минуту!..

– Твой дружок прав. Лучше он, чем мы все. – Литтл Би приставил два пальца к виску и изобразил выстрел. Я с размаху врезала ему кулаком в челюсть.

– Ах, ты сука!!

– Заткнись, – бросила я и повернулась к Лексу. – Перетяни жгутом. Я еще навещу тебя завтра в больнице.

Ободряюще хлопнула его по плечу и улыбнулась – криво, вымученно. Вряд ли его это ободрило, да и я ощущала себя не лучше. Бросать напарника на поле боя – страшный сон для любого копа. Я вспомнила, как недавно подставила Элиаса в «Обсидиане», и стало совсем мерзко. С этим чувством и полезла в отверстие в стене. Бауэрман нырнул следом.

Я больно стукнулась лбом в перегородку, подпертую с той стороны пустой бочкой. Звук получился соответствующий.

– Всегда знал, что у копов в башке пусто, – прокомментировал Литтл Би. Жаль, внутри лаза было мало места, чтобы развернуться и треснуть его еще разок.

Свежий воздух и открытое небо показались мне спасением после мясных ароматов скотобойни. На улице нас ждал неприятный сюрприз. Нет, возле лаза не поджидала братия личей или громилы с томмиганами наперевес. Но на месте полицейского авто пылал большой яркий костерок. Теперь понятно, что взорвалось, едва мы закрылись в лаборатории.

– …! – ничего цензурного на ум не приходило. – Иди за мной и не высовывайся.

За скотобазой я заметила еще два припаркованных автомобиля. Наверняка на них прибыли наши ночные гости. Пригибаясь как можно ниже, я быстро продвигалась к здоровенному амбару и иногда проверяла, поспевает ли Бауэрман. Он поспевал. Еще бы: жить захочешь, и хромым поскачешь, как конь. Темнота скрывала наши силуэты, но было и кое-что другое, отчего перед глазами зарябили знакомые мелкие мошки. Темная магия! Значит, сюда заявились Ризз-ша. Полицейский «крот» работает на клан смерти. С мстительной злостью я подумала, что так даже приятнее будет его вычислить… и убить. К этому моменту во мне окончательно укоренилась мысль, что предателя нельзя оставлять в живых. Он не заслуживает правосудия.

Мы с Литтл Би успели подобраться к амбару, когда из скотобойни послышались одиночные выстрелы. По звуку – револьвер Лекса. Ответа не последовало. Возможно, напарник начал стрелять, когда члены клана попытались вломиться в лабораторию. Минуты утекают сквозь пальцы. Я осторожно выглянула из-за стены и оценила обстановку. Возле шестиместного седана переговаривались трое, рядом стоял черный таун-кар. Значит, всего их максимум десять, и семеро внутри холодильного цеха. Эти же с виду казались расслабленными, но я заметила, как они поглядывают на скотобойню. Хорошо, ведь мы с Бауэрманом заходили с противоположной стороны.

Я сделала ему знак остановиться и не высовываться. С тридцати футов прикончить наверняка удастся только одного. Решение пришло само, когда разглядела среди этих троих лича. Судя по виду и энергии, после его смерти прошло уже лет пятнадцать. Кости и внутренние органы слабее, чем у обычного человека, они более хрупкие и податливые. Я целилась в брюшную полость, туда, где нет ребер, чтобы пуля прошла навылет через лича и попала в стоявшего рядом. Выстрел разорвал ночную мглу. Человек упал на траву сразу, скорчился, прижимая к животу руки, которые мгновенно окрасились кровью. Лич схватил уцелевшего приятеля и толкнул за кузов седана. Я успела выстрелить еще раз, но промазала, задев лишь висок здорового мага.

Изнутри скотобойни завторила автоматная очередь. Видимо, маги услышали, что на улице тоже идет бой и решили прорываться. Плохо, очень плохо. Чтобы спасти Лекса, мне нужен таун-кар магов. Где же чертово подкрепление?!

– Бежим к машине! – бросила я Бауэрману. – Лезь на заднее сиденье.

Едва мы высунулись из-за стены, маги обстреляли нас из своего укрытия. Я ткнула Литтл Би носом в сырую землю и навалилась сверху. Его дурацкий портфель с образцами только мешал. На нас посыпались пыль и деревянная стружка – пули прошивали стены амбара. В соседней постройке визжали и хрюкали перепуганные свиньи. Словом, почти пасторальная картина, если бы не град свинца, грозивший оборвать жизнь в любую секунду.

Улучив момент, когда магам потребовалось перезарядить стволы, мы с Литтл Би бросились к таун-кару. Несколько пуль врезались в кузов, но не причинили нам вреда. Мы рванули с места.

– Нужно забрать Лекса, – не знаю зачем, посвятила я в свои планы Бауэрмана. – Вот дерьмо!

Навстречу нам из скотобойни высыпали пятеро парней, по виду отъявленных гангстеров-головорезов.

– Забрать напарничка не выйдет, гони к шоссе, крошка, – сказал Литтл Би, ловко перемахнув на переднее сиденье.

– Вижу, – прорычала я.

Что ж, давайте играть! Сцепила зубы и вжала голову в плечи, проезжая мимо Ризз-ша. Нужно было дать им увидеть, что Литтл Би со мной, а не внутри. Сработало! Седан с личем и другим магом остановился возле скотобойни. Но мест всего шесть, одному пришлось остаться. Надеюсь, Лекс его прикончит.

– Что ты собираешься делать теперь? – скептически осведомился Бауэрман, обозревая погоню. Мы мчались по Джордан стрит в направлении выезда из города.

– Отодвинь заднее сиденье и проверь, есть ли в багажнике оружие, – велела я, зная о запасливости ребят из кланов.

Литтл Би снова переместился назад и выполнил мои указания.

– Бухло, какие-то бумаги, печенье… О! – Курьер извлек томмиган и нежно провел по нему рукой, будто пыль снимал. Хотя вряд ли гангстеры давали ему запылиться.

– Обойма полная? Учить тебя обращаться с ним не нужно, – утвердительно заметила я.

Бауэрман презрительно фыркнул.

– Тогда подай мне печенье.

– Что?

– Оглох? Печенье давай сюда!

– Ты спятила, – пробормотал Литтл Би, подавая мне пачку шоколадного.

– Раскрой.

– Точно спятила.

Бауэрман развернул коробку, и я выхватила оттуда пару печенюх. Съела, практически не жуя, вместе с крупицами земли и свиной крови, которая засохла и потрескалась на лице. Вряд ли сладкое меня спасет, но поможет продержаться чуть дольше. Шестеро магов… помоги мне Бог!

Седан Ризз-ша держался на приличном расстоянии, но не отставал. Минут через пять бешеной езды мы уже выкатились на загородное шоссе. По бокам – темный лес и ни живой души вокруг. Идеально. Пролетев еще пару миль, я затормозила и развернула авто поперек дороги.

– Твою мать, – емко выразился по этому поводу Литтл Би.

Едва мы вышли из машины, я схватила его за ворот пиджака, развернула к себе. Между нами оказался томмиган, зажатый в руках Бауэрмана, как последняя преграда.

– Решишь бежать, я сама тебя пристрелю, – сказала, пристально глядя в глаза.

– Да ты чокнутая на всю голову, – пораженно произнес он.

– Не забывай об этом, если надумаешь спасовать. Мы стоим до конца.

Свет фар маговского седана прорезал тьму из-за поворота. Они замедлили ход, увидев, что мы остановились, но было уже поздно. Бауэрман поудобнее перехватил рукоять томмигана и прицелился. Я выпустила Аспект… Свист и лязг тормозов ударили по ушам. И почти одновременно – уже родной стрекот автомата, похожий на клацанье печатной машинки. Водитель потерял управление, когда мой Аспект потянул из него магию. Седан вынесло на обочину, он проехал пару десятков футов по бездорожью, и врезался в дерево. У меня появился шанс.

– Жди здесь, и не высовывайся, – сказала Бауэрману, прекратившему огонь.

«Мы на трассе восемьдесят семь, примерно пять миль от города».

«Принято. Группа скоро будет на месте».

Медленно и осторожно я начала подходить к месту аварии, держа ствол наготове. Литтл Би вглядывался в то, что некогда было машиной, а сейчас – искореженным решетом. Если в салоне остались выжившие, разумно было бы вырубить их, приковать наручниками и оставить дожидаться наших ребят из подкрепления. Я честно собиралась так и поступить до того, как открыла переднюю дверцу. Водитель сильно ударился головой о рулевое колесо и был мертв. На лобовом стекле со стороны пассажирского сиденья имелись характерные трещины со следами крови. Маг, которому возле амбара пуля задела висок, лежал без движения, и тонкое воронкообразное щупальце тянулось от него назад. В салоне авто таких щупалец еще три, и все они вели от раненых магов к личу. Этот ублюдок выжил после ранения в живот и аварии, вытягивая энергию из своих же братьев по клану. Лич посмотрел на меня из глубины салона абсолютно ясным, незамутненным взглядом и ухмыльнулся. Выцветшие глаза едва светились в темноте. Пергаментная кожа, лопнувшая на лбу от удара о переднее сидение, обнажала череп, но рана не кровила.

Щупальца разом оторвались от своих жертв и, соединившись в одну воронку, устремились ко мне. Среагируй я хоть на секунду раньше – и личу конец.

– Передавай привет братцу, – прошелестел он, наблюдая, как я оседаю на колени.

Боли не было, только равнодушие и пустота. Мне стало плевать, заберут Ризз-ша Бауэрмана или нет. Желание сопротивляться гасло с каждым мгновением. Я отстраненно наблюдала за собой, как бы со стороны, и лениво размышляла, что могла бы попытаться снова отпустить Аспект. Могла бы, но зачем? Какой в этом смысл? Зачем бороться, если смерть так близко, и она – мое избавление. Моего брата нет в живых, так разве не справедливо будет умереть и мне? Я закрыла глаза и тут же почувствовала щекой холодную землю. Травинки щекотали ноздри. Казалось, чьи-то невидимые руки гладили меня по волосам и хотели принять в свои объятия.

Откуда-то издалека прогремели выстрелы томмигана, и сразу стало нестерпимо холодно. Ледяной озноб пронизывал тело от кончиков пальцев и подбирался к сердцу. Лича ранили, и он с удвоенной силой тянул из меня жизнь, чтобы удержать свою. Скоро все закончится… Острая, смутно знакомая боль вырвала из небытия. Аспект, уже почти забытый, пробудился от мимолетного ощущения ментальной магии и ухватился за саднящее чувство на краю сознания, как за соломинку. Холод постепенно покидал мое тело, возвращалась подвижность, и я смогла приподнять голову, чтобы разглядеть вдалеке еще один автомобиль. Темно-зеленый седан припарковался на дороге футах в ста от места аварии. В глазах немного двоилось, пассажиров не рассмотреть… Но среди них был как минимум один ментал. Это так же ясно, как и то, что подкрепление от полиции все еще не прибыло. Либо же прибыло, но к скотобойне, а до нас парни еще не доехали. Но зачем менталам спасать мне жизнь, если они не из полиции или ОСА?

Смертоносные щупальца окончательно свернулись. Вместо лича на заднем сиденье красовались разложившиеся человеческие останки. Шатаясь, я поднялась на ноги и поплелась к таун-кару, в машине Ризз-ша все равно все мертвы.

– А ты крепкая штучка, – сказал Бауэрман, помогая мне опереться на капот. – Пули не взяли мерзавца, стало только хуже.

– Знаю. Ты же стрелял в лича, когда тот тянул энергию. Но молодец, что не дал деру. – Я кивнула на темно-зеленый седан. – За нами хвост.

Машина нежданных спасителей не двигалась с места. Они наблюдали и, скорее всего, последовали бы за нами. Этого я допустить не могла, тем более что единственные, кто это мог быть, – менталы Нтанда. Они каким-то образом тоже узнали о том, что полиция вышла на Литтл Би и пожелали урвать свой кусок пирога, а заодно обставить Ризз-ша. Только логичнее было бы подождать, пока лич меня прикончит, а уже потом порешить его и забрать Бауэрмана. Разбираться в мотивах менталов не было времени, но и расстреливать седан, не разобравшись, я не могла.

– Прострели им колеса и садись за руль, – велела Бауэрману. У самой на это не хватило бы сил. Щупальце лича изрядно меня потрепало.

– Ты рехнулся?! – Шайен подался вперед и встряхнул Уэса за плечо. – Нам всего-то нужно было подождать, пока лич ее укокошит!

– Она нам еще нужна, – как можно более отстраненно заявил Уэс. «Мне нужна», – добавил про себя, борясь с подступающим волнением. Еще полминуты – и Катарины не было бы в живых! Болезненное осознание и запоздалый страх навалились после того, как он убил лича. Тот был слишком занят высасыванием жизни, чтобы защититься от ментального удара. Его и без того старые мозги превратились в густую кашу, а затем и он сам.

– Не думаю, что Патрон одобрит твою инициативу. Нам было велено спокойно переждать разборки Ризз-ша с полицией, и отбить этого недоделанного наркобарона у победителя.

– С каких пор ты становишься на сторону Винсента? – резко обернулся Уэс, блеснув глазами в полумраке. – Решил дать задний ход?

Шайен нахмурился, но встретил взгляд открыто.

– Наш уговор в силе, но действовать следует осмотрительно. Мы на скользкой дорожке. Патрон может учуять подвох, – он указал на черный таун-кар, стоящий поперек дороги. – Что между тобой и этой цыпой?

Уэс усмехнулся, хоть и было не до веселья. Катарина тяжело опиралась на капот автомобиля, ее сильно шатало, лицо и одежда в крови. Ментал не знал, в своей или в чужой. Впрочем, Литтл Би выглядел так же, скорее всего, это свиная кровь со скотобойни.

– Тебе в подробностях? – лукаво прищурился он, глядя на Шайена.

– Я так и думал. Подробности можешь поведать Виктории, они ей более интересны, – хмыкнул тот, растягивая пухлые губы. На щеках тут же образовались очаровательные ямочки, которые шли вразрез с похабной ухмылкой. Шайена в клане называли Двуликим, из-за ангельской внешности и дьявольской жестокости. Это он на живую вырезал «улыбки» на лицах осужденных, и делал это с заметным удовольствием. Уэс находил такое прозвище забавным, учитывая, что все менталы, а особенно в клане Нтанда, любят играть роли.

– Советую держать язык за зубами, – предупредил Уэс. – Эта полицейская девчонка милая, но ничего для меня не значит. Виктория не должна узнать. По крайней мере, до тех пор, пока мы не подвинем с трона Винсента.

– Патрона с трона, – хохотнул Шайен.

– Именно. Черт! – Уэс увлекся своими мыслями и не заметил, как Катарина шепнула что-то Литтл Би, и тот направил на них дуло томмигана. Почему-то ментал не подумал о таком варианте, когда спасал Кати. Вот идиот!

Уэс и Шайен пригнулись, но курьер стрелял только по колесам. Когда они выглянули из-за панели, таун-кар уже исчез в ночном тумане.

Я оборвала ментальную связь с Йори сразу после того, как Бауэрман прострелил колеса седана. О том, что полиция вышла на Литтл Би, Ризз-ша и Нтанда могли узнать из одного источника, но, скорее всего, из разных. Два «крота», действующих параллельно у меня под боком, – это слишком даже для прогнившего от коррупции Сорэйна. Я пока не решила точно, что собираюсь предпринять, но одно знала наверняка – играть по правилам больше нельзя. И передавать Бауэрмана копам или агентам в мои планы не входило.

– Куда ехать-то, крошка? – спросил он и подмигнул. – Может, в мотель на часок?

– Обойдешься, – фыркнула я. – Посмотри на нас. Любой нормальный человек позвонит в полицию прежде, чем мы успеем дойти до ресепшена.

– Коп, который скрывается от копов, – усмехнулся Литтл Би. – То есть, если бы не наш грозный вид, то ты была бы не против?

– Отвали.

Мерзкий запах я уже перестала различать, но кожа страшно чесалась от засохшей крови и грязи. Мы с Литтл Би походили на пару демонов, только что вылезших из преисподней. Хорошо бы отмыться и поспать пару часов, а затем обдумать все на свежую голову. В мотель путь действительно заказан, но у меня на примете было место, в котором нас никто не найдет. Место, где я чувствовала себя в безопасности.

– Примерно через одиннадцать миль будет указатель на Санрайз Вилладж. Свернешь туда, дальше доедешь до пересечения с Хардинг роуд и по ней – в самый тупик, последний дом.

– Твой укромный уголок? – заинтересовался Бауэрман. Одной рукой он вел авто, другой яростно соскребал кровь с правой щеки.

– Можно и так сказать. За дорогой следи.

– Есть, мэм! – шутовски ответил он, но вернул руку на руль.

Хардинг роуд, пятьдесят четыре – это адрес из детства. Дом принадлежал семье Элиаса, но с тех пор, как они переехали в государственную квартиру в Сорэйне, там никто не жил. Продавать оказалось невыгодно. Кто побогаче, выбирал более престижный и благоустроенный район, а бедные деньгами не разбрасывались – все-таки тридцать соток земли. Но наше с Элиасом раннее детство прошло в Санрайз Вилладж.

Крайне неосторожно засыпать в авто, когда его ведет преступник – наркоторговец и бандит. Но я ничего не смогла поделать, очнулась уже когда под колесами заскрежетали камни и щебень. Бауэрман припарковался за деревьями подальше от дома, чтобы таун-кар не мозолил никому из местных глаза. Впрочем, здесь все равно было не так уж много соседей. Любопытных – еще меньше.

Оружие и все остальное, что нашлось в багажнике, забрали с собой. Ключи я нашла на обычном месте – под пустым вазоном возле входной двери. Да, не слишком оригинально, но вряд ли кому пришло бы в голову обворовывать пустое жилище.

– Чувствуй себя, как дома, – пробормотала у порога.

Я прошлась по комнатам и проверила, задернуты ли занавески. В некоторых комнатах имелась кое-какая мебель, старая и ветхая или та, которую не пожелали перевезти в новую квартиру. Я знала, что родители Элиаса летом иногда выезжали за город на выходные, поэтому в спальне была кровать, а в гостиной – диван. Как раз хватит, чтобы разместиться двум неприкаянным – наркоторговцу, бегущему от магических кланов, и копу, не доверявшему своим. Блеск, ну просто загородная идиллия!

Вода из крана текла еле-еле, должно быть, подгнили трубы. Чтобы нормально помыться, пришлось сначала набрать воды в вазон (ведра или таза в хозяйстве не обнаружилось). Плащ стирать бесполезно, но, к счастью, под ним форма была практически без пятен, да и на черном вороте кровь не слишком заметна. Я заперла дверь на все замки и задвижки, и, велев Литтл Би располагаться на диване, поплелась в спальню. Хотела немного поразмыслить в тишине, но, едва голова коснулась матраца, я провалилась в сон.

Катарина Ларссон

Александр Мориц

Эрнест Страйтон

Йонас Рид

Лизбет Барлоу

Ларри Миллер

Элиас Чейз

Адам Гетц

Через несколько часов станет известно, кто убийца моего брата. Он действовал не своими руками, но сдать агента под прикрытием клану Ризз-ша – это смертный приговор. А теперь такой же вердикт я вынесу предателю. Как лучше убить его – медленно или сразу, на месте? От этой мысли меня бросило в жар, а потом в холод. Господи, о чем я думаю? Со мной что-то серьезно не так, если размышляю, от какого способа получу большее удовлетворение! Но пути назад нет. Теперь у каждого из подозреваемых есть номер комнаты в мотеле. В какую бы из них ни заглянули на огонек незваные гости, я буду готова.

«Шесть» – Гетц.

«Восемь» – Страйтон.

«Десять» – Лекс.

«Двенадцать» – Лизбет.

«Четырнадцать» – Ларри.

«Двадцать три» – Йори.

Менталу я назвала правильный номер. Там будем ждать мы с Бауэрманом. А если никто из клана не придет на свидание, значит, «крот» – Элиас. Вряд ли он сумеет сообщить им из загородного дома, будучи прикованным наручниками. Меня захватило ощущение нереальности, словно я попала в другой мир, с уродливыми душами и кривыми зеркалами. Кому верить?

Оставалось еще несколько часов на подготовку. Все, что нужно, хранилось дома на черный день, и в свое время досталось не совсем легально. Пять номеров на первом этаже – пять осколочных гранат и одна газовая для двадцать третьего номера, чтобы нам с Бауэрманом не отправиться на тот свет заодно с гангстерами. Все это я аккуратно упаковала в коробку, дно и бока которой обложила тканью. Ни к чему лишний раз трясти такой груз. Проволоку, активированный уголь и медицинские маски сложила наверх и закрыла крышку. Ничего не забыла?

В дверь позвонили как раз когда собиралась уходить. Любой из коллег и знакомых сначала связался бы по телефону – они знали, что я не люблю сюрпризы. Пожалуй, кроме Лизы. Она тоже знала, но не придавала значения такой причуде. Но подруга сейчас должна быть в управлении, следить за энергетической картой – в лучшем случае. В худшем – на полпути к встрече с представителем клана для передачи информации. Я посмотрела в глазок и выругалась. За дверью стоял Уэс.

– Катарина, ты дома. Открой, пожалуйста. – Его голос звучал спокойно и невозмутимо. Он должен был догадаться, что что-то не так, когда я не позвонила, вернувшись с операции.

Открывать дверь нельзя. Сидеть в квартире и ждать, пока Уэс уйдет – тоже. Время в запасе есть, но кто знает, сколько он готов просидеть на моем пороге? Мне отчаянно хотелось увидеть его глаза, привычно насмешливые и лукавые, чтобы, глядя в них, спросить. Но вместо этого я опрометью бросилась к кухонному окну, хотела спуститься по пожарной лестнице.

…Поздно! Черт, какая же я дура, раз дала ему ключи! Уэс застал меня с ногами на подоконнике, и коробкой взрывчатых веществ в руках.

– Кажется, у нас кризис отношений, милая, – насмешливо произнес он, смерив меня ироничным взглядом.

Как же ненавидела его в тот момент! Самоуверенный, подлый мерзавец, который не остановится ни перед чем! И, судя по всему, он пришел меня убить. Чтобы достать револьвер, нужно положить коробку. Я решила тянуть время, стараясь пока не думать, хватит ли сил выстрелить в него.

– Уэсли Рейчкот. – Мой голос не дрогнул, лицо превратилось в ледяную маску. – Приемный сын Винсента Корти, помогаешь с семейным бизнесом. Финансовые операции. Должно быть, считаешь себя очень умным.

– Мы узнаем друг друга заново, так, сержант? – Мужчина медленно прошел на кухню, не отводя от меня пристального, настороженного взгляда. Звук его шагов, как гвозди в крышку моего гроба.

– У меня нет желания узнавать тебя заново, Рейчкот, – отрезала я и опустилась на корточки, чтобы поставить коробку на подоконник. Стрелять из такого положения неудобно, но разве есть выбор? – Я вообще не хочу тебя знать, но этого уже не исправить.

– Кати… – Мужчина вдруг подался вперед, словно хотел привычно помочь мне спуститься.

Я инстинктивно отшатнулась, и плюхнулась задницей на подоконник, едва не вывалившись наружу. Доля секунды – и Уэс уже держал меня за плечи, не позволяя упасть вниз. Его лицо в нескольких дюймах от моего, и растерянность во взгляде. Он снова играет. Но зачем? Все кончено, я не успею достать ствол, даже если захочу. И мне горько от осознания, что все равно не смогла бы выстрелить.

– Сержант Ларссон, – холодно поправила, вцепившись пальцами в его плащ. Ткань тихонько треснула под моими ногтями, я оттолкнула его. Казалось, еще одно прикосновение – и моя защита осыплется пеплом.

– Нам нужно поговорить, Катарина, – сказал Уэс. Мужчина нагло выставил два стула и указал мне на один из них.

– А мне нужно идти, Уэсли, – в тон ему ответила я, но с подоконника все-таки слезла. На твердом полу положение прочнее. – Прямо сейчас.

Он выглядел красивым и уверенным в своем идеальном костюме цвета выдержанного виски. Расслабленная поза, прищуренные зеленые глаза… И в то же время смотрела на него и не узнавала, словно передо мной теперь совсем другой человек. Надо же, я ненавидела магов смерти, но смерть сама по себе честнее. Перед ней все равны. Рядом с Уэсом же чувствовала себя оскорбленной, раздавленной, преданной. Как побитая собака. Но я не стану поджимать хвост: даже дворняжки иногда вгрызаются в глотки волкам.

– Сядь. – В голосе ментала прорезалось что-то, отчего у меня волосы на затылке зашевелились. Йори тоже умеет говорить так, что становится не по себе.

Как можно спокойнее я опустилась на стул напротив Уэса и встретила его взгляд. Мне было страшно. Чего он хочет?

– Очевидно, у нас возникли проблемы с доверием, – начал ментал, не обращая внимания на мое презрительное фырканье. – Мне нужно объясниться, и буду очень признателен, если ты выслушаешь.

– А у меня есть выбор?

– Нет. – Негодяй улыбнулся. – Часть, где ты узнала, кто я на самом деле, опустим. Полагаю, здесь не обошлось без твоего дружка-блондинчика.

Я удивленно вскинула брови. Это еще что такое? Ревность? Да нет же, глупость какая-то… Наверное, Уэс просто недоволен, что его раскрыли.

– Патрон поручил мне наблюдать за тобой несколько месяцев назад, после того как Ризз-ша убили твоего брата. Тогда мы поняли, что в полиции есть шпион клана смерти, и этот шпион очень близок к отделу уравнителей. Его нужно было либо устранить, либо переманить на свою сторону. Предатели, как правило, непостоянны в выборе хозяев, – Уэс усмехнулся и убедившись, что я слушаю, продолжил. – Патрону казалась хорошей идея в будущем использовать тебя, чтобы подвинуть позиции Ризз-ша. Для этого были все исходные данные, но главное – ненависть и желание мстить.

Уэс рассказывал, а во мне закипала злость. Посмотрите на него – сидит в моей кухне и, закинув ногу на ногу, рассуждает о том, как надлежало воспользоваться мной! Говорит о клане и о Патроне, будто беседует с приятелем по стакану, а не офицером полиции! Да он же меня ни в грош не ставит! Этот факт, конечно, не стал неожиданностью, но больно резанул самолюбие. Я молча сжимала зубы и удивлялась, как ментал еще не услышал их скрежет.

– Клан смерти уже давно мешает нам полноценно править городом. К тому же, их Патрон ослаб и в последнее время сдавал позиции. Это был идеальный момент для удара, но тут появились монгрелы и Литтл Би, все прежние планы отодвинулись на неопределенный срок. Мы вынужденно объединились с Ризз-ша, Фуду и Нишанти, хоть и ненадолго. Сейчас, учитывая шпиона в полиции, у клана смерти есть все шансы заполучить Литтл Би и его формулы раньше нас. Вы ведь так и не вычислили «крота»?

Вот дьявол, похоже, о том, что предатель связан с убийством Макса, знали все, кроме меня! По крайней мере, Гетц, Элиас и Уэс были в курсе. И снова: кто главная идиотка? Катарина Ларссон.

– Поверить не могу! – пораженно произнесла я. – У тебя хватает наглости спрашивать меня о чем-то?

Уэс нахмурился.

– Кати, клан Нтанда тоже хочет вычислить шпиона Ризз-ша. Здесь мы на одной стороне. – Ментал запнулся, взглянул на меня опасливо, словно в ожидании отпора. Но я молчала, даже не огрызнулась на ласковое обращение. – И я не все тебе рассказал…

Страх вдруг отошел на второй план, мне захотелось обидеть его, уколоть, разозлить. Ударить, наконец! Чтобы сбить это уверенное выражение с самодовольной рожи, чтобы ему стало так же больно и плохо, как мне. Но как задеть человека, которому на тебя плевать?

– Просто блеск! Есть еще что-то? Давай, удиви меня, Уэсли, – саркастично произнесла я, ухмыльнувшись. – Может, скажешь, что выполнял задание клана лишь поначалу, а потом влюбился в меня и решил пойти против своего Патрона? Умоляю, не опускайся до такой лжи, даже для тебя это низко.

По его лицу прошла тень. Уэс не спешил говорить снова, и в его глазах я увидела отголосок своей боли.

– Если действительно хочешь поймать шпиона Ризз-ша, тебе лучше отвалить прямо сейчас и позволить мне сделать работу, – холодно добавила я, чтобы закрепить успех. Хотя в упор не понимала, что его так расстроило в предыдущей тираде. – Ну, раз ты не возражаешь…

Я встала и направилась в коридор, но вдруг ощутила Аспектом легкое колебание. В следующее мгновение помимо воли развернулась и опустилась обратно на стул, будто прикованная невидимой цепью. Вот это уже чересчур!

– Ты перешел черту, Уэсли, – тихо проговорила я и ненадолго выпустила Аспект, ослабила поводок.

Мой разум кричал, что нужно выжечь ментала немедленно и ехать в мотель, но сердце… Я не могла сделать это с Уэсом. Держался он необычайно, редко встретишь такое самообладание. Только побледнел немного и замер на месте, словно окаменел.

– Побереги силы для настоящих врагов, Катарина, – прошептал Уэс. – А я тебе не враг.

Он дышал чаще обычного. Ага, значит, мерзавцы тоже умеют бояться! Но осознание этого не принесло ни радости, ни облегчения. Только острее почувствовала свое бессилие. Удерживая Аспект, поняла окончательно и бесповоротно: я скорее дам этому мужчине выжечь мне мозги, чем выстрелю в него или оставлю магическим калекой. Да что же со мной не так?! Позволяю вытирать о себя ноги, и все, что могу сделать, – жалко огрызаться.

– Ты же пришел убить меня, так чего медлишь? Хочешь унизить напоследок? – Я честно старалась держаться, но больше не могла остановить слезы. Соленая вода текла по щекам, застилая глаза, и от этого ненависть разгоралась еще сильнее. Ментал добился своего – заставил меня плакать перед ним от отчаяния и злости.

– Боже! Ты думала, что я… – Уэс одним движением опустился рядом на колени и взял мое лицо в свои ладони с явным намерением поцеловать.

Глупое сердце екнуло. Если бы он использовал ментальную магию, я бы ощутила. Должна была ощутить… Значит, мои чувства настоящие. Мое желание настоящее!

– Не трогай! – Я сбросила его руки и выбежала из кухни. Схватилась за ручку входной двери. Даже забыла про ящик со взрывчаткой, про все на свете. Бежать, бежать, как можно быстрее, лишь бы подальше от него!

Уэс настиг меня и резко развернул к себе, прижав спиной к двери. От его запаха, смешанного с ароматом ореховых сигар, закружилась голова. Такой родной и такой бесконечно далекий. Чужой.

– Да скажи же хоть слово правды! – не выдержала я. Пыталась освободиться, но тщетно – руки Уэса держали, как железные тиски.

– Правда в том, что я схожу по тебе с ума, Катарина. – От хрипотцы, прорвавшейся в его голосе, по спине пробежали мурашки. Зеленые глаза потемнели и были совсем близко. Я тонула в них, как в бездонных колодцах. – И, нравится тебе или нет, нам обоим придется с этим считаться.

Губы Уэса завладели моими, на мгновение лишили воли к сопротивлению. Я ответила на поцелуй, вложив всю страсть, ненависть, сомнения, страх… Стало трудно дышать, оглушительный стук сердца отдавался в висках и расходился по всему телу болезненным желанием. Ментал ослабил хватку, и начал торопливо расстегивать пуговицы моей рубашки. Черта с два! Улучив момент, я укусила его за нижнюю губу и уперлась руками в грудь. Уэс инстинктивно отдернулся, но потом потянул за собой, и мы повалились на пол.

– Я лишу тебя магии! – зашипела, вырываясь, царапая спину проклятого, ненавистного ментала. Еще немного, и стала бы кусать и рвать, выть, как дикий зверь, от ярости и бессилия перед своим желанием.

– А я тебя трахну, – прошептал Уэс, подминая под себя, заглушая мое рычание новым поцелуем.

Он придавил меня к полу, не обращая внимания на ставшие слабыми протесты. Горячие ладони проникли под рубашку, провели по животу снизу вверх, оставляя жаркий след, сжали грудь до боли, до исступления. Я вскрикнула, и Уэс рванул ткань. Черные пуговицы рассыпались по ковру и покатились в разные стороны, как и мое самообладание. Сладко тянуло низ живота, и кожа горела от ласк мужчины, который намеревался взять меня силой.

– Нет, Уэс, пожалуйста, не надо. – Голос звенел от слез и возбуждения.

– Скажи, что не хочешь, и я остановлюсь, – выдохнул ментал, с нажимом проведя рукой по внутренней стороне бедер. Другой он расстегнул свою ширинку.

– Не хочу! – Я замотала головой, уворачиваясь от его ищущих губ. Тогда он наклонился и легонько прихватил зубами сосок, вырывая у меня стон наслаждения.

Уэс тихо рассмеялся.

– Лгунья.

Он втиснул колено между моих сжатых ног. Я совсем растерялась. Извивалась под ним, пытаясь вывернуться или хотя бы отодвинуться. Молотила кулаками по спине, но недостаточно сильно, чтобы заставить отступить такого мужчину, как Уэс. В какой-то момент я обессилела, сдалась под напором его ласк. Он ненадолго отстранился, чтобы рывком стащить с меня форменные брюки.

– Не надо, – тихо попросила, зная, что он не послушает.

Уэс вдруг завис надо мной, тяжело дыша. Я заглянула в его глаза и провалилась в стремительно расширившихся зрачках ментала, будто сорвалась в пропасть с огромной высоты. Закружилась голова, мир вокруг завертелся, и я уже не разбирала, где верх, а где низ. Остался только Уэс, его обжигающие руки на моем теле и губы, опускавшиеся к низу живота. Пробудившийся Аспект стал второй кожей, чутко отзываясь на каждое прикосновение. Я задрожала и выгнулась, когда мужчина поцеловал меня там, не в силах сдержаться, простонала его имя.

– Уэс…

И в этот момент уловила отголосок эмоции, неоформившейся мысли: «Не могу больше ждать…» Меня накрыло волной чужого возбуждения, когда ментал склонился и захватил в плен мои запястья. Я испугалась, забилась в его руках, только бы вырваться, остановить это сильное и пугающее ощущение.

– Пожалуйста, – умоляюще прошептал он. – Позволь мне, Кати. Не бойся…

– Нет!

«Да!»

Уэс застонал и сжал меня сильнее, врываясь в мое тело, в разум, в сердце. Наши сознания переплелись, как сложная мелодия. Теперь мы звучали в унисон, двигались в унисон, растворяясь друг в друге, с жадностью поглощая и щедро отдавая без остатка. Я пробовала страсть Уэса на вкус, чувствовала на себе тяжесть его желания, слышала радость и нежность так же близко, как биение его сердца рядом с моим. Понимала, что в любое мгновение могу раствориться в нем, исчезнуть навсегда, но знала наверняка, что он меня держит. Это была близость на грани саморазрушения.

«Люблю!» – вспыхнуло в голове и отозвалось раскаленным жаром внизу живота, прокатилось по всему телу острой судорогой…

Мы лежали на полу в коридоре, приходя в себя от случившегося. Уэс не выпускал меня из объятий, его громкое дыхание щекотало шею.

– Ненавижу, – упрямо произнесла я через несколько минут.

– Нет. – Зеленые глаза ментала снова оказались напротив моих, такие же поглощающие и опасные, как болотная трясина. – Любишь.

Мертвая тишина, царившая в мотеле «Грин хауз», обволакивала и казалась осязаемой. Протяни руку – и она погрузится в вязкий кисель ожидания, такого же мерзкого, как и люди, которые скоро придут сюда. Или не совсем люди. Ризз-ша могли послать на такое задание личей, но тем приятнее будет покончить с ними.

Уэс ушел после нашей сумасшедшей близости, и, неожиданно для себя, я обиделась. Конечно, глупо было рассчитывать, что ментал задержится, но он смылся так быстро, будто его кто-то гнал в шею. Еще одно доказательство, что ему на меня плевать. А я ведь чуть не поверила, снова. То, как он смотрел, как целовал и что сделал потом… Никогда не чувствовала ничего подобного! Если не ошибаюсь, у менталов это называется «спайка» и возможна, только если оба партнера близки друг другу. Однако Уэсу как-то удалось обойти ограничение. Не знаю, зачем ему понадобилось взять меня, но больше этого не повторится! Это был наш последний раз. И, кто знает, может, это вообще последнее, что я сделала в своей жизни.

Почти полночь. Те, кого послали за нами, уже здесь. Я слышала, как открылась входная дверь, и чьи-то тяжелые шаги прошлепали внутрь. Бауэрман подобрался и ощетинился, положив руку на томмиган с неполной обоймой. Со второго этажа я не смогла определить, сколько пар ног обивает порог стойки регистрации. Минимум должно быть трое, по одному на каждого из нас – меня, Элиаса и Литтл Би. Но не больше пяти, чтобы не создавать толкучку в узком пространстве. Перед тем как установить растяжки в дверях номеров, я предупредила хозяина мотеля, что скоро здесь будет жарко. К счастью, других жильцов не было.

Минут пятнадцать ничего не происходило. Должно быть, наши посетители ждали, пока мы сами спустимся. Но мне было нужно, чтобы они выбрали номер, потому я велела курьеру надеть маску и считала секунды ожидания.

Постукивание каблуков. Скрип половиц. Первый этаж. Гетц, Страйтон, Лекс, Лизбет или Ларри. Чей номер они выберут? Я затаила дыхание, хоть в этом не было нужды: куда бы они не вошли, их ждет сюрприз. Звук взрыва уж точно не пропущу, но все равно прислушивалась к каждому шороху – стены тонкие. Гангстеры прошли мимо всех комнат и остановились напротив четырнадцатого номера, того самого, который знал Ларри… Господи! Они недолго посовещались вполголоса, кажется, даже спорили. Я приготовилась зажать уши и сделала знак Бауэрману поступить так же, но ночные гости проследовали к лестнице, поднялись на второй этаж! Номер «двадцать три», где затаились мы с Литтл Би, знал только Йори. Он меня предал. Из-за него убили брата.

Мы с Бауэрманом выставили стол, как щит, и спрятались за ним. За треском выбиваемой двери гангстеры не услышали щелчка и вошли в номер. Бах! На секунду мне показалось, что потолок обрушится прямо на нас, такое ветхое было строение мотеля. Мелкие гвозди, привязанные мной к газовой гранате, разлетелись в разные стороны, вонзились в столешницу и, судя по крикам, в тела противников. Густой едкий дым заполнил комнату и часть коридора. Маски с углем частично не позволяли газу проникнуть в горло и легкие, но глаза слезились немилосердно.

Кашель, стоны… Ганстеры, не разбираясь, начали палить в ту сторону, где предполагалось, должны находиться мы с курьером. Я отпустила Аспект и ориентировалась на ощущения, которые едва ли можно описать словами. Колебания, вибрации, запахи, вкусы – стреляла почти вслепую из-за жжения в глазах. Маги же оказались слишком дезориентированы, чтобы сформировать заклинания. Литтл Би, слава Богу, сразу отполз в угол и не путался под ногами, как было велено. Через полминуты наступило затишье. Дым опустился ближе к полу, и я поняла, что больше нет противников, стоящих на ногах. В горле першило, грудь немного сдавливало от боли, но все это не сравнится с чувствами тех, кто вдохнул газ на полные легкие.

– Эй, Бауэрман, – сиплым шепотом окликнула курьера. – Видишь что-нибудь?

– Кончились, – тихо отозвался он и вылез из своего укрытия. – Теперь-то что?

Я опустилась на пол и привалилась спиной к столешнице, утыканной гвоздями, как еж. Мне нужно подумать. Адреналин еще кипел в крови, в висках бился пульс и едва сдерживаемая ярость. По-хорошему нужно отвезти Литтл Би в безопасное место, но одно имя засело в голове отравленной иглой, мешая мыслить. Йори. Детали пазла начали неохотно вкладываться в картину. Я рассказала ему о спиритическом сеансе с Лизбет – на следующий день Макс уже не ответил. Йонас сломал естественный барьер Лэнса Инглиса – вряд ли простая случайность. В «Обсидиане» он оказался единственным из менталов, который почти не пострадал. А как ловко он уговорил не подавать заявление на перевод и завершить расследование, найти Литтл Би для него… Дьявол, он даже пытался заставить меня с подозрением относиться к Лексу! Хоть что-то из этого должно было показаться подозрительным, но нет. Что пообещали ему Ризз-ша? Чертов ублюдок, а как же правдоподобно он изображал неприязнь к магам смерти! Очевидно, у менталов врожденный талант к спектаклям.

Послышался громкий топот. Я вскочила и прицелилась, приготовившись продырявить того, кто покажется в проеме.

– Като, не стреляй! – с лестницы окликнул Ларри. – Вы там в порядке?

Точно! Я просила его быть неподалеку с мотелем на всякий случай. Какое же облегчение увидеть кого-то, кому можно верить!

– Дьявола тебе в задницу, ну ты и стерва, – по-доброму проворчал пиромант, кашляя и обозревая разрушения. – Четырнадцатый номер, значит.

– Извини, я должна была проверить всех вас.

– Угу… – Ларри закашлялся и вдруг посмотрел на меня в упор. – Кто?

– Йори.

Пиромант переменился в лице.

– Черт побери! Ведь он работал в ОМП!

– Не вини себя, мы все прошляпили ублюдка.

– А где Элиас?

– Отдыхает в загородном доме родителей, – усмехнулась я. – Нужно поехать и снять с него наручники.

Глаза Ларри удивленно округлились.

– Так вы все-таки поцапались? – Он присвистнул. – Напомни мне никогда с тобой не ругаться. Или… постой, Элиаса ты тоже подозревала?

Я вздохнула.

– Нет, но должна была проверить. Это моя работа.

В разговор встрял Литтл Би. Даже удивительно, что все это время он молчал.

– Я не против отдохнуть в этом уютном местечке, но пора сваливать, – в своей деликатной манере напомнил курьер. – Надоело дышать парами, да и жмурики вид портят.

– Окей. Ларри, отвези мистера Бауэрмана к Элиасу. – Я нацарапала на клочке обоев адрес дома. – А мне нужно обезвредить растяжки на первом этаже. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь подорвался.

– Мы можем подождать и поехать вместе, – предложил пиромант, с недоверием глядя на Литтл Би.

Мое лицо исказила усмешка.

– Езжайте. А у меня есть незаконченное дело.

Уэс наблюдал из авто, как Катарина выходит из мотеля и открывает окно на первом этаже, чтобы пролезть внутрь. Он знал о растяжках с гранатами, сумел прочесть ее мысли во время «спайки». Если бы менталу не нужно было срочно узнать, где Литтл Би, он бы ни за что не воспользовался таким подлым трюком. Никогда прежде Уэс не чувствовал себя так мерзко и так восхитительно. Он помнил, как глаза Кати, прежде полные испуга и недоверия, подернулись дымкой удовольствия. Как стало податливым ее гибкое, сильное тело, и отзывалось на каждое движение внутри нее. Как шептала его имя в забытьи, и это были лучшие слова на свете. Жаль, что скоро она все поймет и возненавидит по-настоящему. Уэс тешил себя, что, скорее всего, будет поздно. «Спайка» – ментальный наркотик для двоих. Сложно отказаться, когда уже откусил кусочек рая.

А вот и начальник ОМП вышел из мотеля с курьером. Они двинулись куда-то за здание, наверное, там Ларри Миллер припарковал свой автомобиль.

– Давай за ними, только без шума, – велел Уэс Шайену, который лениво развалился рядом на пассажирском сиденье. Всего пару минут назад он перерезал глотки двум гангстерам, дожидавшимся возвращения своих товарищей из мотеля. – Постарайся оставить пироманта в живых.

– С чего бы это? – скривился Двуликий. – Не хочешь расстраивать свою полицейскую сучонку?

Уэс проглотил вспыхнувшую злость. Нельзя ссориться с тем, кто в ближайшем будущем подарит тебе место Патрона.

– Я говорил недавно, что она еще нужна. Так и случилось. Поверь мне и на этот раз, Шайен, – спокойно ответил ментал.

– Ладно. Но когда ты с ней закончишь, дай мне ее рассмешить. У этой женщины должна быть красивая улыбка.

По коже ментала пробежал холодок. Двуликий вышел из авто, насвистывая незатейливую мелодию, а у Уэса волосы на затылке зашевелились. Кажется, он сделал огромную ошибку, показав Шайену Катарину. Она ему понравилась, и это очень, очень плохо. Чтобы остановить его, нужно заявить на Кати права, а для Двуликого существует только одно понятно заявление – кровь. Уэс планировал просто убить Йонаса Рида, но теперь обычной смертью не отделаться. Он должен заставить полицейского ментала улыбаться… Тогда Шайен поймет, что будущий Патрон не делится тем, что принадлежит ему, и сам разбирается со своими делами.

Уэс дождался, пока Катарина залезет в окно десятого номера и подошел к зданию. Не стал отвлекать, наслаждаясь зрелищем, как она аккуратно держит «ананас», перерезает проволоку и возвращает на место чеку. Менталу нравилось, что Кати умеет обращаться с оружием, даже больше, чем просто нравилось. Почувствовав его взгляд, она резко обернулась, схватившись за рукоять револьвера.

– Какого черты ты тут делаешь, Уэсли?

Ментал улыбнулся уголками губ и перемахнул через раму в номер.

– Уэсли? Вот так официально? – иронично переспросил он. – А как же «да, Уэс, не останавливайся»?

Сказал и сразу пожалел. Катарина нахмурилась, зло сверкнув глазами.

– Этого больше никогда не повторится, – убежденно произнесла она и прищурилась. – За мной не было «хвоста». Не знаю, как ты нашел это место, но катись отсюда. Сейчас не до твоих игр.

– Могу себе представить, – задумчиво согласился Уэс. – Но мы оба кое-кого ищем, и этот кое-кто наследил в твоем разуме. Я могу потянуть за ниточку и сказать, где сейчас «крот». Если ты позволишь, разумеется.

Кати медлила. Она наверняка поняла, что, раз Уэс догадался о предательстве Йонаса, то должен был не только видеть, в какой номер вошли ночные гости, но и знать о ее проверке.

– Ну, ты и сволочь… – произнесла пораженно. – Сегодня в моей квартире тебе не требовалось мое разрешение, чтобы залезть в голову. Как удобно – трахнул и получил информацию!

Она говорила обманчиво спокойным тоном, не сводя с него ненавидящего взгляда. Уэсу стало не по себе. На краткий миг ментал ощутил ее боль и ярость – последствия «спайки» – и, не удержавшись, вздрогнул. Кати тоже уловила отголосок и отпрянула.

– Что ты со мной сделал?..

– Это скоро пройдет. Решайся, Катарина. Доверься мне еще раз – и сможешь взять предателя тепленьким. Ну же, времени нет!

Ее плечи поникли, но в глазах зажглись упрямые огоньки.

– Только сейчас, – процедила она. – А потом оставь меня в покое. Навсегда!

– Этого обещать не могу. Видишь, я честен с тобой. – Уэс проигнорировал саркастическую усмешку, искривившую ее красивые, полные губы. Даже такая Кати, колючая и недоверчивая, была для него самой желанной.

Ментал приблизился к ней и нежно заправил выбившуюся прядь за ухо. Коснулся пальцами висков, затаив дыхание. Не оттолкнула, только следила настороженно, словно кошка, которую гладят против шерсти. Найти предателя, виновного в смерти брата, для нее было важнее всего на свете. Тем больнее то, что Уэсу придется сделать… Он сосредоточился и легко проник в сознание. По доброй воле сделать это намного проще. Сейчас он не пытался вытянуть мысли Кати, но осторожно нащупал призрачный ментальный канал, что связывал ее с Йонасом Ридом. След оказался практически стертым, похоже, полицейский ментал оборвал связь сразу, как только запахло жареным. Спустя несколько минут, Уэсу все же удалось частично восстановить его. На долю секунды он увидел подмостки театра «Дарлингтон» глазами Йонаса и сразу оборвал ментальный сеанс, пока тот не обнаружил вмешательство. Тонкая работа. Но, как ни старался Уэс оградить от видения Катарину, она тоже узнала место. И теперь важно успеть туда раньше нее, не дать ей совершить непоправимое.

Театр «Дарлингтон», где играла Бэттани Кинг, располагался в получасе езды от мотеля. Появление Уэса в «Грин хауз» настораживало. Мне хватало ума понять, что этот мужчина ничего не делает просто так. И в том, что он помог узнать местонахождение Йори, тоже должен быть смысл. Только вот какой? Решил моими руками убрать шпиона Ризз-ша? Звучало правдоподобно, но с Уэсом никогда не знаешь наверняка.

Еще час назад я разрывалась от эмоций и не могла сконцентрироваться на чем-то одном. Слишком многое случилось за последние дни. Предательство Йори, его связь с убийством брата, настоящая личность Уэса и то, как он воспользовался мной. Даже сегодня, в момент близости и ментальной «спайки», когда, казалось бы, любая неискренность неуместна, он вывернул меня наизнанку, лишь бы только добыть информацию. Снова вранье, снова подстава… Что бы я к нему ни чувствовала, это не должно продолжиться. Ему нельзя верить, никогда, ни за что!

Единственное, что придавало сил и уверенности, – Йори сегодня умрет. Видно, дерьмовый из меня коп, раз даже мысли не возникло передать его правосудию. Я обезвредила последнюю растяжку и поспешила к таун-кару, так удачно взятому напрокат у Ризз-ша. Но не успела отъехать от мотеля, как поняла, что автомобиль сильно ведет на дороге и далеко на нем не уехать.

– Нет! Не может быть! Да он издевается! – Я в сердцах ударила по рулю.

Все четыре колеса оказались спущены, что сводило шансы случайного прокола к нулю. Уэс, черт его дери! Изворотливая, хитрая сволочь! Увижу его еще раз – отправится в след за Йонасом!

Ларри с Литтл Би уже уехали. Выбора не было. Я вернулась в мотель, где на стойке регистрации был телефон… с перерезанным проводом. Дьявол! Костеря проклятых менталов и свою доверчивость, отправилась пешком до ближайшей телефонной будки. Такая нашлась аж в миле от «Грин хауза», между овощной лавкой и магазином портного. Время безнадежно упущено.

– Лекс! Срочно подбери меня на углу Мэй и Ротендам стрит! – скомандовала, услышав бодрый голос напарника. Похоже, он не спал и не отходил от телефона.

– Окей, пятнадцать минут, – сказал он и положил трубку.

Четверть часа! Господи, как же долго… Когда мы доберемся до театра, Йори уже может там не быть. Скорее всего, он забирал свою ненаглядную с очередной затянувшейся репетиции, чтобы не подставлять под допросы полиции. Куда бы они уехали вместе? На деньги Ризз-ша – куда угодно. Хотя, восходящая звезда театра и кино Бэттани Кинг вряд ли была бы счастлива лишиться будущей славы.

Наконец круглые фары сверкнули в конце пустынной дороги. Чуть ли не бегом я бросилась навстречу подъезжающему авто. Едва Лекс остановился, я запрыгнула на заднее сиденье и назвала адрес «Дарлингтона».

– Не поздновато ли для спектаклей? – спросил он, пытаясь разрядить обстановку.

– Для этого в самый раз, – угрожающе произнесла я, непроизвольно поглаживая рукоятку револьвера.

Наверное, лицо у меня было такое хмурое, что напарник удержался от дальнейших расспросов. Только когда мы въехали в центр города, и до театра оставалось пару кварталов, поинтересовался.

– Като, что происходит? Где Бауэрман?

– Он с Ларри. Подробности расскажу позже, сейчас нужно, чтобы ты прикрыл мне спину. Еще раз. Справишься?

Лекс мельком взглянул на меня в зеркало заднего вида.

– Справлюсь, если хотя бы скажешь, от кого.

– Йори – «крот»…

– Да иди ты! Это такой идиотский розыгрыш, да? – Напарник едва не пропустил нужный поворот.

– Нет, Лекс, не розыгрыш. Следи за дорогой. Когда приедем на место, смотри в оба. Хотя может так оказаться, что Йори уже свалил и на полпути из Сорэйна.

Театральная афиша не горела. В здании вообще были темными все окна, и это настораживало. Внутри меня поселилось нехорошее предчувствие. Обычно яркий и сверкающий «Дарлингтон» – одна из достопримечательностей Сорэйна. Театр-легенда, где выступали лучшие из лучших, даже ночью привлекал туристов, охочих до сенсаций. Здесь нередко можно было поймать какую-нибудь знаменитость, покидающую репетицию через черный выход. Вот и сейчас там околачивались несколько зевак. Дверь, разумеется, закрыта. Пришлось воспользоваться варварским способом.

Мы с Лексом обошли здание так, чтобы поблизости не было людей. Я подобрала булыжник возле цветочной клумбы и бросила в оконное стекло на первом этаже. Напарник обмотал руку плащом, чтобы не порезаться, и избавил раму от осколков. Мы проникли внутрь и попали на склад декораций. Я отстраненно подумала, что за сегодня уже одиннадцатый раз лезу через окно.

Картонные фасады разных архитектурных стилей, подвешенные под потолком облака из ваты, искусственные деревья, невообразимые скульптуры в человеческий рост, старинная мебель, ярды шикарных тканей. Все это окружало нас пестрым калейдоскопом и создавало ощущение, что мы попали в параллельный мир. Дальше – хуже. С детства боялась зеркал, а в костюмерной зоне их было слишком много. В золоченых или простых рамах, бережно прикрытых или надтреснутых. Костюмы других эпох висели безвольными силуэтами в отсутствие актеров. Жутко. Муторно.

В театре много помещений, мы с Лексом решили разделиться. Я послала его проверить вестибюль, гардеробные, уборные, буфет и фойе. На себя взяла кулуары, гримерные, репетиционные залы и, конечно же, сцену. Именно ее отображение мелькнуло в моей голове, когда Уэс разбирался с ментальным каналом связи Йори. Туда я и направилась в первую очередь, но ничего не обнаружила. Зал пустовал, балконные ложи – тоже. Тяжелый занавес падал на подмостки кроваво-красными волнами. В темноте это огромное помещение казалось заброшенным.

Я осмотрела сцену и закулисье со встроенными движущими механизмами, прошла через кулуары к гримерным. Там столкнулась со стайкой молодых актеров. У них как раз закончилась ночная репетиция.

– Полиция! – буркнула я, показывая значок. – Покиньте здание.

Не стала проверять, исполнили ли они мое указание. Я быстро продвигалась по узкому коридору, поочередно заглядывая в гримерные, держа наготове ствол. Может, он мне и не понадобится. Для начала лишу Йори магии, а потом убью. Лекс не должен этого видеть, иначе станет соучастником. Копам нельзя просто так убивать преступников, разве что в целях самообороны. Будет внутреннее расследование, в ходе которого меня оправдают… или нет. Плевать!

Очередной виток, и в конце коридора я увидела золотую табличку на двери: «Бэттани Кинг». Гулко забилось сердце, как церковный набат. К горлу подступила тошнота. Может, сейчас увижу Йори, того другого Йори, которого никогда не знала по-настоящему. Попытается ли он убить меня или просто обмануть? Бросится убегать, спасая свой зад? Сдастся, попросив не вмешивать Бэтти? Не думаю, что он настолько благороден. Я будто попала в один из своих кошмаров, только в тысячу раз хуже: шла убивать не главу ненавистного клана, а человека, которого раньше считала другом.

Я коснулась холодной дверной ручки, провернула, резко распахивая двери гримерной… и замерла на пороге, не в силах пошевелиться. Мороз пробежал по позвоночнику. Йонас сидел спиной ко входу. Его рыжая макушка выглядывала из-за высокой спинки кресла, а в зеркале отражалось смертельно бледное лицо с распоротыми от уха до уха щеками. Еще свежая кровь стекала на столик, пачкая флакончики с косметикой. Сильно пахло цветами и лакрицей. Я даже не вздрогнула, когда из темноты слева выступил Уэс.

– Мне жаль, – тихо прошелестел ментал. Его руки и рубашка были заляпаны кровью.

– Где Бэттани Кинг? – севшим голосом спросила я. Господи, она хоть жива?..

– Я ее отпустил.

Меня начало трясти. Из-за Йори погиб мой брат, моя жизнь пошла под откос! Это я должна была убить его, выжечь магию, сомкнуть руки на шее, проткнуть ножом лживое сердце!.. Уэс обманом отнял то, ради чего я просыпалась и вставала по утрам. Нечестно, подло, несправедливо!

– Ты убил его! Зачем… Как… Что ты наделал?! – От ярости потемнело в глазах. Рукоять револьвера скользила во влажной ладони.

– От мести не становится легче, – грустно проговорил Уэс. – На смену гневу приходит лишь пустота.

– Что ты об этом знаешь, бесчувственный мерзавец?! – Мой голос сорвался, и я замолчала.

– Только то, что жестокое отмщение порождает убийц. А ты не убийца, Кати. Ты служишь закону, – ментал не пытался успокоить, тем более приблизиться.

Первый раз в жизни Уэс выглядел сникшим и вроде бы обессилевшим. Под обычно искристыми глазами залегли глубокие тени, лицо осунулось и посерело. Аспект подсказал, что с Йори было непросто тягаться в магии. Это немного отрезвило, но ненависть никуда не делась. Просто отступила ненадолго.

– Ты снова использовал меня. – Слова горчили на губах. – Вытягивать информацию через секс… Знаешь, кто так поступает? Проститутки!

Уэс на миг прикрыл глаза, будто я отвесила ему пощечину.

– Это говорит злость. Скоро ты поймешь, что я сделал это ради тебя.

– Ради меня ты следил за мной? Ради меня подцепил в баре, когда я была не в себе? Лгал, притворялся, строил из себя влюбленного? В голову залез тоже ради меня?!

Ужасно глупо. Все закончилось. Ничего не вернуть. Уэс стоял напротив, весь в чужой крови, труп Йонаса улыбался жутким оскалом. И единственный вопрос, который имел значение здесь и сейчас – зачем? Зачем он так со мной поступил? За что? Ворвался в мою жизнь, и всего лишил, даже мести. Унизил, растоптал, нагадил в душу…

– Я не притворялся, – очень тихо ответил ментал. – Я оберегал тебя все это время.

– О, так, может, стоит вручить тебе премию? – Если бы голос мог выделять яд, мы бы оба уже отравились. Взгляд упал на Йори. – Зачем ты разрезал ему рот?

– Ты моя, Катарина. Йонас предал тебя, а значит, предал клан. И понес свое наказание. – Уэс попытался усмехнуться, но вышло скверно. – Копам можешь сказать, что Нтанда наказали ментала, служившего магам смерти.

– Я не твоя собственность! Я – полицейский, и не имею никакого отношения к мафии, не смей причислять меня к своему чертовому клану!

Теперь он улыбнулся как раньше – лукаво, уголками губ. Что-то внутри тоскливо кольнуло. Мой, мой Уэс…

– Хорошо, что ты об этом вспомнила. Катарина. Когда сможешь простить меня – я буду рядом.

Я могла бы остановить его. Наставить ствол, приказать поднять руки за голову, арестовать. Вместе с Лексом мы отвезли бы Уэса в управление, а затем и в тюрьму строгого режима. Оттуда не сбежать, даже с помощью клановских дружков. Его бы осудили за убийство человека, которого собиралась прикончить сама… Потому я молча смотрела, как уходит любимый и ненавистный мужчина, чувствуя разочарование и страшную горечь. Мужчина, который сегодня убил ради меня.

Дни в управлении тянулись бесконечной однообразной чередой. Меня поглотила бюрократия: рапорты, протоколы, отчеты для прессы, совавшей везде свой длинный нос. Предательство и смерть Йонаса постепенно блекли, выцветали в моей душе, но рана не заживала. Макса не вернуть. И лишь теперь я осознала, что не смогла бы жить, если бы свершила свою месть и убила полицейского ментала. Его гибель висела бы на мне гранитной глыбой, тянула на дно. У всех поступков есть своя цена, и Уэс заплатил ее за меня.

Ларри Миллер очнулся в то утро на обочине без ключей от машины и без Бауэрмана. Как это произошло – пиромант не помнил, но все в управлении считали его счастливчиком: в кармане плаща нашли черную ленту – визитную карточку убийцы Нтанда. Я никому не сказала, но поняла, что Ларри обязан жизнью Уэсу.

Вместе с Бауэрманом исчезли его формулы. Тела не обнаружили, равно как и доказательств, что он в заложниках у клана менталов, потому поиски продолжались. Пятый клан монгрелов больше не показывался, но я была уверена, что рано или поздно они снова заявят о себе. Быть может, даже громче, чем в этот раз.

На следующий же день после смерти Йори я приняла предложение Элиаса. Нет, речь не о замужестве, а о поступлении на службу в ОСА, которое начнется, как только закончится бумажная волокита по делу. Гетц обещал поставить нас напарниками, и на фоне наших напряженных отношений прозвучало как угроза.

Это странно, неразумно и неправильно, но несколько раз я искала встречи с Уэсом. Не явно, конечно, просто заглядывала в бар к Тоби или выходила вместе с Лизбет в популярные джаз-клубы. Искала глазами среди посетителей, в надежде увидеть знакомую лукавую улыбку и хитрый прищур, но не находила. Я все так же ненавидела его и в то же время отчаянно любила.

А в мой последний день в полиции курьер доставил букет цветов… Оранжевые фрезии. Вместо записки – свежий номер «Сорэйн Трибьюн» с броским заголовком «Винсент Корти трагически погиб в автокатастрофе и завещал бизнес приемному сыну». Бизнес, значит. Не только у меня новая должность. Уэсли Рейчкот – Патрон клана Нтанда. Катарина Ларссон – агент ОСА. Что же с нами теперь будет?