В основе каждого самолета лежит прежде всего замысел его создателя. При этом конструктор учитывает опыт предшественников, тенденции мирового авиастроения и, конечно же, требования заказчика. Именно последнее оказывается порой решающим в «биографии» будущей машины и от заказчика зависит, как его впоследствии охарактеризуют: удачным или неудачным.

В истории часто бывает, когда лишь одна находка может перевернуть устоявшиеся взгляды на те или иные события. Но за этот новаторский шаг конструктор может понести как минимум моральное наказание лишь потому, что не угодил власть имущим. А дальше всевозможные слухи сделают свое дело. Не стал исключением и первый боевой самолет «22», разработанный в ОКБ-115 А. С. Яковлева.

В бытность своего становления как руководителя конструкторского бюро все свои самолеты Александр Сергеевич именовал как «АИР» в честь партийного и государственного деятеля Алексея Ивановича Рыкова. В Советском Союзе тогда было принято восхвалять политических деятелей, и Яковлев не был исключением. Такие обозначения сохранялись до февраля 1937 года. Затем все самолеты, создававшиеся в КБ А. С. Яковлева, стали именовать с буквы «Я», а затем и вовсе по номерам, и первым в этом ряду стал самолет «22» или С-22. Это было связано с исключением Рыкова из ВКП(б) и последующим его арестом.

«АИРы» ушли в прошлое вместе с первым учебно-тренировочным самолетом УТ-3, оснащенным стрелковым и бомбовым вооружением. Судьба его не менее печальна, чем самолета «22». УТ-3 разрабатывался в соответствии с требованиями военных, удовлетворить которые полностью с двумя 240-сильными двигателями оказалось невозможно. Военные это осознали, лишь ознакомившись с самолетами FW 58 «Лунь». Эта машина в двух вариантах поступила из Германии в Советский Союз в 1940 году.

При этом конструкторы заметно изменили УТ-3, облегчив его. Но было поздно, через три недели после утверждения отчета о результатах государственных испытаний самолета началась война.

С лета 1939 года самолет «22» в варианте ближнего бомбардировщика стал официально именоваться как ББ-22, разведчик — Р-12, а истребитель — И-29.

В конце 1940 года ББ-22 еще раз переименовали в Як-2, а его модификацию с более мощными двигателями — в Як-4.

Появление самолета «22» стало полной неожиданностью для специалистов СССР. Кто-то в нем увидел перспективу, а в ком-то разгорелась злость, основой которой была обычная человеческая зависть. Почему Яковлев, а не он вдруг оказался в центре внимания?

Много позже, когда гласность широкой поступью шагала по стране, в печати стали проскакивать сообщения, порочащие репутацию главного конструктора.

Наступил на эти грабли и я, находившийся в «плену» высказываний многих своих знакомых и соседей по дому, в то время еще считавшихся ведущими специалистами НИИ ВВС. Но время почти все расставило по своим местам. Почти, потому что в истории авиастроения есть немало белых пятен, связанных главным образом с влиянием политических деятелей на ее развитие.

Несмотря на ряд публикаций ведущих историков авиации, в «биографии» Як-2/4 из-за отсутствия документальных подтверждений до сих пор остается неясным, почему этот самолет ускоренно продвигался в серийном производстве и так же ускоренно оказался за «кулисами» большой политики.

В 1934 году, как свидетельствует В. Б. Шавров, в Главном управлении авиационной промышленности Наркомата тяжелой промышленности (ГУАП НКТП) был образован отдел легких самолетов под руководством Яковлева. Совмещение двух должностей — руководителя конструкторского коллектива и начальника отдела ГУАПа, — безусловно, расширило круг его связей с руководством наркомата и не могло не повлиять на его успехи в конструкторской деятельности.

Это было время больших скоростей, когда все стремились летать выше всех, дальше всех и быстрее всех. В связи с этим, полагаю, будет уместно привести фрагмент из так и не опубликованной по известным причинам рецензии известного авиаконструктора Д. Л. Томашевича на книгу Александра Сергеевича «Рассказы авиаконструктора». Приведу лишь фрагмент из нее, где на страницах 106–109 описывается показ руководителям партии и правительства достижений воздушных спортсменов Центрального аэроклуба 12 июля 1935 года:

«Присутствовали Сталин, Ворошилов. Было устроено соревнование самолетов на скорость. УТ-2 «вырвался вперед» (скорость 150 км/ч). Эти скорости А. С. Яковлев назвал Сталину. На его вопрос, на какой машине лучше готовить летчиков, все зашумели в один голос, что лучше на УТ-2. Так была сделана попытка скомпрометировать в глазах Сталина У-2, максимальная скорость которого не являлась главным свойством для учебного самолета…»

Это тоже кое-кого задело, причем настолько, что, например, автор рецензии пронес свою ненависть к Яковлеву через всю жизнь. Такова человеческая натура.

От себя же добавлю, что когда во второй половине 1960-х после смены власти в Советском Союзе ликвидировали номера авиапредприятий, то завод № 115 переименовали в Московский машиностроительный завод «Скорость», видимо, как дань памяти усилиям Александра Сергеевича создавать высокоскоростные самолеты.

При жизни Сталина все вопросы, связанные с принятием на вооружение тех или иных образцов военной техники решал лично вождь. Для этого дилетанта (не побоюсь этого слова) в технике, но хорошо знавшего положение в авиастроении, главными показателями, характеризовавшими самолет, были максимальные значения грузоподъемности, дальности, высоты и, конечно же, скорости полета. Совместить эти показатели в одном самолете крайне сложно. Это прекрасно осознавали дипломированные инженеры, но вождь их воспринимал по отдельности, как критерий. В литературе можно встретить упоминание, что Сталин всегда имел при себе карманный справочник с основными характеристиками иностранных самолетов. По идее там должна была находиться достоверная информация, в том числе и результаты летных исследований самолетов в НИИ ВВС. Однако я глубоко ошибался, поскольку однажды второй экземпляр этой книжки мне показал сосед полковник М. И. Понуров, закончивший свою военную карьеру в должности начальника штаба НИИ ВВС. Листая ее, я обнаружил, что написана она была исключительно с использованием завышенных рекламных, порой неполноценных данных, опубликованных в открытой печати. Отсюда напрашивается вывод, что решения, принимавшиеся Сталиным по авиации, не всегда были правильными. Не стал исключением и самолет «22», идея превращения которого из разведчика в бомбардировщик исходила в первую очередь из Кремля и потерпела крах.

Третьим бомбардировщиком стал УТ-2МВ. Учебно-тренировочный самолет в начале войны «надел военную форму» и эпизодически участвовал в боевых операциях, а в 1942 году было предложено сначала в учебных целях, а затем уже как полноценный боевой самолет оснастить его бомбовым вооружением.

Четвертым бомбардировщиком, не считая Як-9Л, стал Як-6НББ, переоборудованный в этот вариант по требованию военных из транспортного самолета. Как и в предыдущих двух случаях, на самолет пришлось устанавливать не предусмотренное ранее оборудование и вооружение, что привело к значительному его утяжелению и, что самое неприятное, — к смещению центровки назад, заметно снизившей запас продольной устойчивости. В итоге военные от него отказались, и самолет серийно строился лишь в транспортном варианте.

Видимо, такова судьба, вершителем которой стал заказчик, не учитывавший, что из «одной овцы много шапок не сошьешь».

Завершал линию самолетов, начатой в ОКБ имени А. С. Яковлева с УТ-3, истребитель-бомбардировщик Як-9Л. До этого в авиастроении такой классификации самолетов не было.

Сегодня можно спорить о преимуществах и недостатках самолетов, созданных в ОКБ-115, что позволяет постигать истину. Но важно другое: пробуя свои силы в разных направлениях авиастроения, коллектив конструкторского бюро сумел сохранить немалый потенциал в условиях разваливавшейся промышленности и экономики страны. При этом удалось создать конкурентоспособный самолет Як-130 и развернуть работы по перспективному пассажирскому авиалайнеру, которому предсказывают большое будущее.

Согласно постановлению Правительства от 5 ноября 1940 года, советские ВВС к концу 1941 года должны были иметь 102 ближнебомбардировочных полка (6222 самолета). При этом немалая доля должна была прийтись на самолеты Як-2, Як-4 и Су-2.

К середине лета 1940 года на аэродроме Лебедин Сумской области (Харьковский военный округ), где базировался 60-й авиаполк на самолетах Р-Z 68-й отдельной авиабригады, прибыли первые 25 ББ-22. Перелет из Москвы был непродолжительным, всего полтора часа, но на самолетах обнаружилось такое количество дефектов, что для их устранения с завода № 81 была командирована целая бригада рабочих.

Примерно в это же время серийные ББ-22 стали поступать в 136-й ближнебомбардировочный авиаполк, входивший в состав 19-й авиадивизии, затем в 316-й разведывательный и в 3-й дальний разведывательный авиаполки. Последний дислоцировался перед войной в Барановичах (командир Тюрин).

На 20 сентября 1940 года в ВВС числилось 70 ББ-22 с моторами М-103, из них 18 требовали текущего и один — среднего ремонта.

На 14 декабря 1940 года в 136-м ббап находилось десять ББ-22, и самолеты продолжали прибывать. К весне следующего года в полку их было 33 машины, часть из которых дислоцировалась на аэродроме Бердичев Житомирской области (Украина). Многочисленные проблемы сопровождали эксплуатацию этих самолетов, особенно на заснеженных аэродромах из-за отсутствия лыж. В сырую погоду деревянные агрегаты, особенно крылья самолетов, хранившихся под открытым небом, быстро приходили в негодность под действием влаги. Но ангары на советских аэродромах всегда считались роскошью.

К началу войны в составе 136-го ббап, дислоцировавшегося в Белой Церкви под Киевом, имелось 49 Як-2, 5 Як-4 и 36 подготовленных экипажей. Боевые действия полк начал утром 25 июня, когда ему в составе 19-й авиадивизии предстояло поддержать атаку механизированных корпусов Юго-Западного фронта. В течение пяти дней экипажи полка во взаимодействии с другими соединениями пытались сдерживать наступление 1-й танковой группы противника в направлении городов Славута и Шепетовка.

За два дня боев полк потерял от огня зенитной артиллерии и в воздушных боях 22 машины, включая все Як-4. К концу первой недели войны в строю осталось чуть больше половины бомбардировщиков. Наибольшие потери, как ни странно, полк понес от своей же зенитной артиллерии. Зенитчики на тот момент не были знакомы с силуэтами новых советских самолетов. Через два месяца был потерян последний «як» и личный состав полка пополнил 507-й бап.

С осени 1940 года ББ-22 начали поступать в 316-й разведывательный авиаполк (рап), входивший в состав ВВС Киевского особого военного округа. На 14 декабря 1940 года в полку числилось 18 ББ-22, а к 22 июня 1941 года — 3 самолета СБ и 39 (по другим данным — 31) Як-2 и Як-4, не освоенных экипажами. Перед началом войны полк базировался на аэродромах Проскуров и Врублевка. К 1 августа 1941 года в 316-м рап осталось лишь три «яка».

Накануне войны 19 Як-2 и 34 Як-4 поступили в 314-й рап, дислоцировавшийся на аэродроме Барановичи (Западный особый военный округ). Сохранился фрагмент воспоминаний штурмана этого полка А. В. Бабушкина. Первый боевой вылет он совершил 30 июня 1941 года вместе с летчиком А. Скобелевым. В тот день их самолет в составе девятки Як-4 вылетел для нанесения удара по захваченному немцами 29 июня аэродрому в Бобруйске. В районе цели прямым попаданием снаряда, выпущенного из зенитного орудия, был выведен из строя правый двигатель. Но экипаж продолжил выполнение боевого задания и, сбросив бомбы на противника, повернул назад, продолжая полет в одиночку.

На обратном пути их самолет был атакован парой «мессершмиттов». В неравном бою Бабушкину и Скобелеву удалось «завалить» один истребитель противника, второй же покинул «поле боя». Правда, дотянуть до своего аэродрома не удалось, и приземляться пришлось в поле, но на своей территории. Этот случай наглядно подтверждает возможность горизонтального полета Як-4 на одном моторе, чего не могли позволить себе экипажи СБ и Пе-2. К августу в 314-м рап осталось пять «яков».

На ББ-22 планировалось перевооружить и 312-й pan ВВС Прибалтийского округа, но получить материальную часть полк не успел.

Помимо указанных авиационных частей, встречаются свидетельства о применении машин семейства ББ-22 в других полках.

Несмотря на то что Як-2 и Як-4 обладали недостаточным запасом продольной устойчивости, по технике пилотирования они были несложны и довольно быстро осваивались летчиками средней квалификации, летавшими на бомбардировщиках СБ и ДБ-3. Последнее обстоятельство способствовало быстрому освоению летным составом 207-го дальнебомбардировочного полка (командир подполковник Г. В. Титов) самолетов Як-4, оказавшихся совершенно случайно уже в ходе войны на аэродроме Боровское и предназначавшихся для 314-го полка.

В первые дни войны Дальней авиации в те дни приходилось зачастую работать днем без истребительного прикрытия, и части 3-го авиакорпуса, куда входил 207-й дбап, понесли тяжелые потери. Поэтому пополнение в виде Як-4 оказалось весьма кстати.

Н. А. Степанов, встретивший войну в 38-й разведывательной эскадрилье на Як-4 (впоследствии 3-й разведывательный авиаполк), рассказывал: «Самолеты эти с трудом можно было назвать боевыми. Малая бомбовая нагрузка, ненадежная работа пулеметов делали его малопригодным для боевых действий. Дефекты, выявленные еще перед войной, так и не устранили. В добавление ко всему нам приходилось возить с собой под креслами трубки со штуцерами для заправки воздушных баллонов, так как нестандартные штуцера Як-4 не позволяли это делать на чужих аэродромах и соответственно запускать двигатели. Правда, он обладал высокой скоростью, позволявшей легко уходить от «мессеров» и довольно плохо горел в случае попадания в самолет вражеских снарядов. К концу 1941 года эти машины почти все были уничтожены, и наш полк перевооружился на Пе-2».

Но тогда в стране еще не было института стандартизации и унификации авиационной техники, а ЦАГИ этим не занимался. Поэтому конструктору приходилось ориентироваться исключительно на свои знания и опыт, что негативно сказывалось на эксплуатационных характеристиках летательных аппаратов.

Из прискорбного списка 38-й разведывательной эскадрильи пока известно о четырех машинах. Одна из них не вернулась с боевого задания 4 октября, вторая была сбита зенитной артиллерией 5 октября, третья — 13 октября (в состав экипажа входил штурман А. К. Колесников, по другим данным, это был Пе-2) и четвертая погибла в воздушном бою 24 октября 1941 года.

В сентябре 1941 года летчики эскадрильи смогли точно определить районы сосредоточения немецких ударных группировок накануне операции «Тайфун», нацеленной на Москву.

По рассказам очевидцев, самолеты семейства ББ-22 можно было встретить на аэродромах 24-го Краснознаменного бомбардировочного авиаполка и 118-го отдельного рап ВВС Северного флота. Последний якобы эксплуатировался до 1945 года.

Самолет представлял собой двухмоторный низкоплан смешанной конструкции с убирающимся шасси.

Фюзеляж технологически делится на три части: переднюю, с неподвижным пулеметом и кабиной летчика, закрываемой съемной гондолой с фонарем, среднюю (деревянный полумонокок) и хвостовую.

Передняя часть — цельнометаллическая, закрывающаяся обтекателем из алюминиевого сплава. В ней располагаются кабина летчика, оборудование и пулемет ШКАС с боезапасом.

Средняя часть фюзеляжа, стабилизатор и кили имеют деревянную конструкцию. В ней расположены кабина штурмана с пулеметной установкой и грузовой отсек. Хвостовая часть фюзеляжа ферменной конструкции, сваренная из хромомолибденовых труб, с полотняной обшивкой боковых и нижней поверхности.

Крыло — двухлонжеронное, деревянной конструкции, с многослойной обшивкой из бакелитовой фанеры переменной толщины, набрано из модифицированных профилей Clark YH средней относительной толщиной 12,7 %. Угол поперечного V крыла — 6,5 градуса.

В крыле от первой нервюры до мотогондолы и от мотогондолы до нервюры № 12 расположены топливные баки, вырезы под которыми закрыты люками, служащими его обшивкой и работающие на кручение.

В носках крыла против крайних бензобаков размещены баки для масла.

Каркас элеронов — металлический, обшивка — полотняная. Элероны имеют весовую и аэродинамическую компенсацию (типа «Фрайз»).

Механизация крыла состоит из четырех посадочных щитков, отклоняющихся на угол 50 градусов с помощью гидропривода. Посадочные щитки изготовлены из алюминиевого сплава.

Хвостовое оперение — двухкилевое, свободнонесущее, смешанной конструкции. Стабилизатор — деревянный, двухлонжеронный, с обшивкой из бакелитовой фанеры. Концы лонжеронов стабилизатора переходят в лонжероны килей, обшитых трехслойным шпоном. Каркасы рулей высоты и поворота — из алюминиевого сплава с полотняной обшивкой, весовой и аэродинамической компенсацией.

Оперение крепится к фюзеляжу в четырех узлах, позволяющих на земле регулировать угол установки стабилизатора. На рулях поворота и высоты имеются триммеры.

Силовая установка состояла из двух моторов М-103 с винтами изменяемого шага ВИШ-2К диаметром 3,1 метра с углами установки лопастей от 30 градусов (малый шаг) до 40 градусов (большой шаг). Двигатели развивали на взлете мощность по 850 л.с., а на высоте 4000 метров — по 960 л.с.

Топливо заливалось в крыле в четыре сварных из алюминиевого сплава АМЦ бака без протектора, вмещавших 570 кг бензина. Баки соединялись трубой, позволявшей опорожнять их одновременно. Для перекрытия бензиновых магистралей предусмотрены два пожарных крана.

Два дюралевых маслобака (вместимостью по 40 кг) размещались в носках крыла против крайних бензобаков. Маслорадиаторы типа ОП-252 располагались в мотогондолах, с наружных сторон которых имелись воздухозаборники системы охлаждения.

Водорадиаторы устанавливались в задней части мотогондол. По бокам мотогондол находились воздухозаборники охлаждения моторов, которые регулировались с помощью штурвальчика, расположенного в кабине пилота, и створки для выхода горячего воздуха.

Шасси — трехточечное, с костыльной опорой. На основных стойках с масляно-пневматическими амортизаторами имелись баллонные колеса размером 700×300 мм (на опытной машине — 600×250 мм) с дисковыми тормозами. Управление тормозами — пневматическое, от гашетки, размещенной на ручке управления самолетом (баранке). Уборка и выпуск основных опор осуществлялись с помощью гидропривода. Гидравлическая жидкость поступала от насоса с электроприводом. После уборки шасси их ниши закрывались обтекателями. Была предусмотрена звуковая и световая сигнализация положения шасси. Аварийный выпуск шасси осуществлялся сжатым воздухом (на опытной машине — с помощью лебедки в кабине штурмана).

Костыльная опора — свободно ориентирующаяся, с баллонным колесом размером 300×125 мм, также убирающаяся от общей гидросистемы. Амортизация — масляно-пневматическая. После выпуска все опоры фиксировались замками.

Электрооборудование включало генератор ГС-1000, размещенный на правом двигателе, аккумуляторную батарею 12А-30 и коробку регулирования. На самолете имелись аэронавигационные огни, лампы освещения кабин экипажа, посадочная фара в носовой части фюзеляжа и лампы сигнализации на приборных досках летчика и штурмана. Кроме этого, имелись электрические бензиномер, термометры наружного воздуха, электропиротехнический бомбосбрасыватель ЭСБР-3 и электрообогрев ПВД.

На приборной доске летчика монтировались: двухстрелочные указатели высоты, скорости и манометр шасси, компас КИ-10, авиагоризонт, тахометры, вольтметр, указатели бензиномера, температуры воды, вариометр, указатель поворота, часы АВР, мановакуумметры и трехстрелочные индикаторы.

На приборной доске штурмана монтировались: указатели скорости и высоты, часы АЧХО-2, термометр наружного воздуха. Под приборной доской крепился магнитный компас.

Питание гироскопических приборов осуществлялось через редуктор от вакуумной помпы, установленной на левом моторе.

Кислородное оборудование включало приборы КПА-3 и два четырехлитровых кислородных баллона.

Система управления — смешанная. Для отклонения элеронов и рулей высоты использованы жесткие тяги, а для руля направления — тросовая проводка.

Управление триммерами рулей высоты — тросовое, с помощью штурвалов, расположенных слева от пилота, а рулей направления — гидравлическое.

Оборонительное вооружение состояло из носового неподвижного пулемета перед кабиной летчика и шкворневой установки, располагавшейся в средней части фюзеляжа. Передний пулемет ШКАС имел боекомплект 500 патронов и механический прицел с кольцом и мушкой. Гильзы и звенья выбрасывались за борт. На выдвижной установке располагался также ШКАС, закрепленный на подвижной каретке, позволявшей перекатывать его с левого на правый борт для обстрела секторов нижней полусферы.

Вся конструкция экрана башни и крепления пулемета поднималась и опускалась с помощью пневмопривода. Углы обстрела башни назад в поднятом положении по горизонтали от -40 до +40 градусов, по вертикали от -10 до +60 градусов. Прицел МК4 с КПТ-5.

Бомбардировочное вооружение самолета включало одну кассету КД-2-428, предназначенную для подвески в грузовом отсеке до четырех бомб ФАБ-100, ФАБ-50 или АО-25, и две кассеты КД-1038, позволявшие подвесить до 20 осколочных бомб калибра 8–15 кг внутри бомбоотсека, а также два наружных замка Д2МА с ухватами под центропланом для подвески бомб калибра 50 и 100 кг. Подъем бомб осуществлялся с помощью съемной лебедки БЛ-4, устанавливаемой на фюзеляже.

Помимо ЭСБР-3 был предусмотрен механический (аварийный) бомбосбрасыватель МСШ.

Бомбардировочный прицел ОПБ-1МА в походном положении крепился на правом борту фюзеляжа, а в аварийном люке, обеспечивавшем обзор нижней полусферы, имелась пята оптического прицела.

Понятия истребитель-бомбардировщик в годы Великой Отечественной войны не существовало, хотя бомбы на истребители подвешивались, в том числе и на Як-1. Правда, возможности этих машин были очень ограниченны: две бомбы калибра 50 кг и отсутствие соответствующего прицела. Поэтому бомбили на глазок, куда попадет. Самолет же, предложенный на базе Як-9 и предназначенный для нанесения бомбовых ударов, классифицировали как дневной ближний бомбардировщик, хотя он, освободившись от тяжелого груза, мог постоять за себя в воздушном бою.

Государственные испытания истребителя-бомбардировщика Як-9Л (самолет «Л»), впоследствии обозначавшегося как Як-9Б, начались в НИИ ВВС 23 марта 1944 года.

Машину переделали из серийного Як-9Д № 09–75 на опытном заводе № 115 в Москве в соответствии с постановлением ГКО от 15 марта 1944 года (РГАЭ, ф. 8328, оп. 1, д. 1650).

Стрелковое вооружение осталось прежнее, но за кабиной пилота между вторым и четвертым шпангоутами оборудовали бомбовые отсеки. При этом переделали верхнюю и нижнюю панели обшивки фюзеляжа, причем в последней выполнили четыре люка. Стенки четырех бомбоотсеков наклонили назад под углом 75 градусов к продольной оси истребителя. Бомбоотсеки допускали подвеску противотанковых ПТАБ-2,5–1,5 (4×32 бомбы) или до четырех фугасных ФАБ-100 авиабомб.

Открытие створок бомбового отсека осуществлялось от аварийного сбрасывателя или с помощью электрических спусковых устройств ЭЛС-1. Закрытие створок — пневмоприводом. Тросы проводки управления рулем направления сдвинули к продольной оси самолета. Радиопередатчик и умформер перенесли в хвостовую часть фюзеляжа.

Ведущими по машине на этапе государственных испытаний были инженер С. А. Старинец, летчики В. И. Хомяков, А. Г. Прошаков, Ю. А. Антипов и И. А. Доброскокин (НИИ авиационного вооружения ВВС).

В выводах отчета по результатам государственных испытаний отмечалось, что Як-9Л может производить бомбометание по площадным целям. Прицельное бомбометание было невозможно из-за отсутствия прицела. В этом отношении он был соизмерим с Як-1, но бомбовая нагрузка была заметно выше.

При пикировании с углами до 50 градусов бомбы свободно выпадали из фюзеляжа, а свыше — только при выводе из пикирования. Недостаточный угол упреждения, ограниченный установкой прицела РБП-1а, исключал точное бомбометание на углах пикирования до 50 градусов.

Самолет с полетным весом 3365 кг (бомбовая нагрузка — 200 кг, горючее — 485 кг) имел центровку 28,9 %, при которой на взлете он становился неустойчивым, а в горизонтальном полете продольная устойчивость была близка к нейтральной.

В заключение отмечалось, что Як-9Л можно рекомендовать для бомбометания по площадным целям, но с бомбовой нагрузкой не более 200 кг. При этом следовало устранить выявленные в ходе испытаний дефекты на всех машинах, выпускавшихся в соответствии с февральским 1944 года постановлением ГКО, и доработать бомбовые отсеки, обеспечив прицельное бомбометание на углах пикирования до 80 градусов и свободное выпадение из них авиабомб.

В таком виде Як-9Л был запущен в серийное производство. 10 июня 1944 года на контрольные испытания был предъявлен Як-9Л № 14–29 с мотором ВК-105ПФ, переделанным из самолета Як-9Д. Ведущими по машине были инженер П. С. Оноприенко и летчик А. Г. Прошаков.

В выводах отчета НИИ ВВС, в частности, отмечалось:

«…По сравнению с самолетами Як-9 № 0118 и Як-9Т с пушкой 37 мм, проходившими испытания в НИИ ВВС в марте 1943 г., <…> Як-9Л № 1429 имеет максимальные горизонтальные скорости соответственно меньше у земли на 10–23 км/ч и на высоте 5000 м на 48–35 км/ч.

Снижение максимальных горизонтальных скоростей объясняется неудовлетворительным состоянием аэродинамики <…> Як-9Л (герметизация самолета практически отсутствует).

При загрузке самолета <…> двумя бомбами ФАБ-100 максимальные горизонтальные скорости уменьшаются на 2–3 км/ч, а при загрузке самолета <…> четырьмя <…> ФАБ-100 на 5–7 км/ч».

Помимо отсутствия герметизации отмечалось неудовлетворительное изготовление люков в куполах шасси и створок бомболюков, недостаточно плавный переход между коком винта и капотом мотора.

В целом недостаточная культура и низкая квалификация рабочих в сочетании с традиционными «давай, давай» приводили к значительному ухудшению летных данных боевых машин по сравнению с опытными.

В 1944 году в составе 1-й ВА была сформирована 130-я иад (командир Герой Советского Союза полковник Ф. И. Шинкаренко). В состав дивизии входили три полка: 168-й гвардейский иап, 409-й и 909-й иап. На вооружении 409-го полка были истребители Як-9, а 168-го и 909-го — истребители-бомбардировщики Як-9Б.

С целью определения возможностей и разработки тактических приемов боевого применения Як-9Л с 17 октября 1944 года после переподчинения 130-й иад 3-му Белорусскому фронту 1-й воздушной армии (ВА) при участии представителя НИИ ВВС инженер-капитана А. Г. Терентьева начались войсковые испытания. Самолеты базировались на аэродромах, расположенных в 7–8 км от передовых позиций линии фронта.

Сохранился отчет ведущего инженера ОКБ-115 Фролова по результатам первого этапа войсковых испытаний, проходившего с 17 октября по 27 декабря 1944 года, который с небольшими сокращениями будет интересен читателю:

«Командованием 1-й ВА было принято решение временно использовать <…> Як-9Л для сопровождения Ил-2, в комплексе с бомбометанием, для того, чтобы молодой летный состав 130-й иад, в подавляющем большинстве не бывавший еще на фронте и не участвовавший в боях, мог хорошо изучить районы боевых действий и целей.

Использование Як-9Л на сопровождение Ил-2 сильно связывало свободу действий летчиков. После бомбометаний самолеты вынуждены были находиться на небольшой высоте (700–800 м) во все время штурмовки Ил-2, над районами, сильно насыщенными зенитной (ЗА) и малокалиберной (МЗА) артиллерией, что, учитывая неопытность молодых летчиков, значительно сказалось на потерях.

Плохие метеоусловия сильно затрудняли применение <…> Як-9Л, отразились на количестве боевых вылетов.

В октябре было сделано 237, в ноябре — 268, а всего 780 боевых вылетов.

Через месяц с 17 ноября дивизия получила самостоятельные задания и приступила к их выполнению. Целями бомбометания являлись города и железнодорожные станции Восточной Пруссии, железные дороги, эшелоны, автотранспорт и т. п. Атакующие группы включали от четырех до 28 самолетов.

Бомбометание велось с высот <…> от 2000 до 150 м в зависимости от цели и метеоусловий, в большинстве случаев с пикирования от 45–50 градусов, а иногда и больше, причем скорость ввода и вывода была различна.

Наибольшая точность попаданий наблюдалась у тех летчиков, которые выдерживали условия метода бомбометания, т. е. заход на цель по вспомогательному курсу 90 градусов с постепенным разворотом под углом 45–50 градусов; скорость ввода не выше 380–400 км/ч.

Вначале наблюдались ошибки в тактике заходов на цель, которые можно отнести за счет летчиков, стремившихся держаться более кучно, т. е. вместо эшелонированных групп самолетов, выпускаемых с аэродрома через некоторое время, получалась растянутая кильватерная колонна, причем головные самолеты у цели имели установленную скорость и пикировали 380–400 км/ч под углом 45–50 градусов, и у последующих самолетов скорость постепенно увеличивалась, доходя у задних до 450–475 км/ч с соответственно уменьшающимся углом пикирования, что значительно уменьшало точность бомбометания. После разъяснения ошибок летчики стремились выполнить все условия метода бомбометания и подобные случаи стали редки.

Очень часто практиковалась «свободная охота» в составе двух-четырех самолетов по заранее разведанным целям: железнодорожные станции, железные дороги, эшелоны, паровозы, автотранспорт, а также по целям, выбранным «охотниками» в разведывательных полетах.

В зависимости от объектов и целей бомбометание велось различными типами бомб. При полетах на города и железнодорожные станции применялись <…> ФАБ-100, ЗАБ-100ТШ и АО-8-10-15, на железнодорожные эшелоны применялись различные типы бомб. Бомбовая нагрузка составляла 200 кг.

Результаты бомбометания устанавливались со слов летчиков и имели удовлетворительную, а иногда и хорошую оценки…

С 17 октября по 27 декабря ориентировочно уничтожено и повреждено: 20 танков, 95 автомашин, 12 железнодорожных эшелонов, 80 вагонов, 14 паровозов, 7 цистерн, 6 складов боеприпасов, 12 батарей ЗА и МЗА, 18 станционных зданий, 1000 — живой силы, 15 повозок.

В воздушных боях сбито 17 самолетов противника. Для получения документальных данных была разработана легкосъемная установка фотоаппарата АФА-И на правом заднем люке <…>, но применить ее пока не удалось из-за прекращения боевых вылетов.

За то же время <…> дивизия потеряла из 120 самолетов — 19 <…> и 12 летчиков.

Большинство потерь получено от зенитного огня противника. Так, в первый месяц, когда работали по сопровождению Ил-2, потеряно: от (огня. — Прим. авт.) ЗА и МЗА — 10 самолетов и 7 летчиков; от истребителей противника два самолета и один летчик, от столкновения с Ил-2 один самолет и один летчик.

В последующем месяце потери снизились, и если они остались незначительными, то это можно отнести за счет полетов на города и железнодорожные станции, сильно защищенные ЗА и МЗА, а также, как отмечено в докладе командира дивизии, за счет того, что летчики еще слабо владели противозенитным маневром. Это подтверждается тем, что у полка, который не вводил в бой молодых летчиков, потери по сравнению с другими значительно меньше.

В процессе боевой работы были выявлены конструктивные и производственные дефекты, которые по мере выявления устранялись посланной со мной бригадой. Кроме устранения дефектов и ремонта самолетов, бригадой проведены работы по дооборудованию кассет <…> под осколочные бомбы АО-8, АО-10 и АО-15, а также по установке предохранителей бомбовых замков на прибывшие самолеты и по установке фотоаппарата АФА-И на каждом шестом самолете.

Прогиб и поломки передних стенок бомбоотсеков (7–8 случаев) происходили на больших скоростях пикирования (600–650 км/ч) и при резком выводе из него в момент сбрасывания бомб ФАБ-100. Требовать от летчиков соблюдения установленных скоростей 450–500 км/ч в момент бомбометания, как показала практика, бесполезно, поэтому необходимость усиления передних стенок бомбовых отсеков очевидна…

Наблюдавшиеся пять-шесть случаев <…> запаздывания сбрасывания бомб ФАБ-100 объяснить трудно <…>, но тщательный анализ при подвеске бомб и их медленном сбрасывании на землю позволяет предположить, что при подвеске бомба могла развернуться относительно своей оси передним пером стабилизатора наружу и при сбрасывании зацепить им за выпуклый борт внутренней обшивки бомбостворки…

Применение бомб ФАБ-100 — 85 кг при существующей установке их на стабилизатор невозможно.

При подвеске зажигательных бомб с термитными шариками ЗАБ-100ТШ приходилось обрезать стабилизатор на 80 мм…

При подвеске осколочных бомб: АО-8, АО-10 и АО-15 много времени занимала установка упоров в кассеты и их контровка…

При работе с противотанковыми бомбами ПТАБ-2,5-1,5 было замечено, что разгрузка кассет с самолета в случае уже снятых шомполов отнимает много времени, т. к. ввернуть обратно шомпол трудно…

Успешное решение некоторых самостоятельных задач, как, например, полет на г. Летцен группой из 28 самолетов, после которого взрывы и пожары наблюдались в течение трех дней, о чем отмечено в шифровке командующего 1-й ВА Хрюкина маршалу Новикову, показывает, что при правильной тактике и соблюдении метода бомбометаний можно добиться хороших результатов».

На совещании среднего летно-технического состава при главном инженере 1-й ВА большинство высказалось за необходимость иметь истребитель-бомбардировщик. Правда, мнения разделились в вопросе соответствия Як-9Л своему назначению. При этом противники аргументировали это тем, что самолет устарел и имеет недостаточную скорость. По их мнению, требовался более мощный мотор воздушного охлаждения.

Что касается вооружения, то высказывались пожелания установить соответствующий прицел и сигнализацию сброса бомб, да и не мешало бы поставить пушку калибра 37 мм.

Техники и инженеры, отмечая дефекты машины, сообщали, что «эксплуатация бомбардировочного вооружения Як-9Л особых затруднений не вызывает и что подготовка к вылету занимает 25–35 минут. Единственным неудобством являлся подъем хвоста при загрузке бомб…

Высказывания летно-технического состава, представителей НИИ ВВС КА и командира дивизии показывают, что <…> Як-9Л является новым мощным оружием и может быть с большим успехом использован в массовом боевом применении, особенно по устранении незначительных дефектов бомбовой установки».

8 июня 1944 года произошло знаменательное событие в истории московского Малого театра. В тот день на подмосковном аэродроме Захарково 1-й эскадрилье (командир старший лейтенант В. Мелихов) 909-го иап (командир полковник Б. И. Литвинов) были вручены 12 истребителей Як-9Б с надписями «Малый театр фронту». На следующий день все 12 машин перелетели на аэродром около города Торопец (Тверская область), где личный состав полка осваивал новую для всех технику.

В августе 909-й иап в составе 130-й иад был перебазирован в Литву под Мариамполь, на аэродром Кетурвлоки. Отсюда и начался боевой путь эскадрильи «Малый театр фронту».

Как рассказывал В. М. Иткин, боевая работа полка началась с совместных вылетов крупными соединениями наших Як-9Л и Ил-2 для нанесения ударов по наземным объектам в районе Гумбинена. По мере продвижения линии фронта на запад боевые задачи усложнялись и становились более разнообразными. От свободной охоты парами летчики перешли к массированным налетам на позиции противника всей дивизией. С октября 1944 по апрель 1945 года 909-му иап довелось базироваться на аэродромах Кетурвлоки, Вештинец, Даркемен, Юргайтшен, Инстербург, Нойхаузен, Гердауен.

«Плотность боевых вылетов, — рассказывал Владимир Михайлович Иткин, — в зависимости от погоды доходила до пяти-шести в день.

Иногда из боевых заданий летчики и самолеты не возвращались. Одним из первых не вернулся командир 2-го звена Аркадий Камай (Як-9Л хвостовой № 5). К счастью, Камай остался жив. Затем погиб Николай Егоров (самолет № 6). Погибли командир 3-го звена Константин Разумнов (самолет № 9), и летчик Павел Максимов (самолет № 11). Не вернулся летчик 2-го звена Михаил Федотов (самолет № 8).

Самой большой потерей для нашей эскадрильи было невозвращение на аэродром Инстербург с боевого задания 18 февраля 1945 года командира эскадрильи Виктора Мелихова и его ведомого Петра Тарасенко на самолетах № 1, 2, а также штурмана Вячеслава Бушмина. В этот день в сложных метеоусловиях при низкой облачности производился налет на немецкий аэродром под городом Хайлигенбайль силами 909-го и 409-го иап. Что касается Вячеслава Бушмина, то он посадил свой подбитый самолет на аэродром, оказавшийся в руках немцев. Штурман отстреливался из пистолета от наседавших немцев и оставшуюся пулю пустил себе в голову. Последним, совсем немного не дождавшись победы, погиб летчик 2-го звена Алексей Паков на самолете № 7».

Истребители-бомбардировщики широко использовались, в частности, для срыва оперативных перевозок противника и ударов по аэродромам, артиллерийским и минометным батареям. Действуя по железнодорожным составам, Як-9Б пикировали на них с высоты 600–1000 метров под углом до 15 градусов. Первым попадал под удар паровоз, затем вагоны и платформы. Освободившись от бомбового груза, летчики обстреливали состав из пушки и пулеметов с высот от 200 до 400 м.

Об одном случае, когда в бою Як-9Б использовался в качестве бомбардировщика и истребителя, рассказал в газете «Красная звезда» бывший заместитель командира эскадрильи 909-го иап А. Батизат:

«19 января 1945 года командир авиаполка Б. Литвинов поставил задачу: нанести бомбо-штурмовой удар по противнику в районе железнодорожной станции Грюнхайле под Инстербургом (ныне г. Черняховск). Кстати, эскадрилья имела на вооружении Як-9Л, построенные на деньги артистов Малого театра. Самолеты были вручены нам делегацией актеров в составе: А. Яблочкиной, Е. Турчаниновой, П. Садовского, Е. Гоголевой, В. Пашенной и других.

Вести шестерку «яковлевых» было приказано мне. Грозные машины с авиабомбами в отсеках взлетели точно в срок. Подходя к заданному району, мы еще издали заметили, что по шоссе движется большая колонна: тягачи с орудиями, бронетранспортеры. Выполняю доворот и подаю команду ведомым атаковать врага… Над целью взметнулись взрывы, в разных местах густо зачадили подожженные автомашины. Еще заход. Но едва развернулись, по радио прозвучало: «Маленькие, я — «Гранит». На подходе к району большая группа вражеских бомбардировщиков. Свяжите их боем».

Позывной «Гранит» — КП воздушной армии. Без промедления выполняю боевой маневр. С высоты около 2000 м вижу внизу слева армаду самолетов с паучьей свастикой на килях. Бомбардировщики шли пятерками. Я насчитал девять таких групп. Над ними барражировали истребители прикрытия. А у нас и боезапас порядком израсходован.

Но приказ есть приказ. Его надо выполнять во что бы то ни стало. И расчет теперь на дерзость, стремительность атаки. По радио я скомандовал:

— Атакуем бомбардировщики!

И с ходу, в паре со своим ведомым старшим лейтенантом Н. Люлиным, устремился в атаку. После первой же моей очереди головной самолет врага вспыхнул, завалился вниз… И. Шинкаренко поджег вторую машину. Тут-то противник дрогнул, строй бомбардировщиков смешался. Из открытых бомболюков посыпались бомбы. Попытки истребителей прикрытия, проворонивших нашу атаку, ввязаться в бой с «яками» оказались безрезультатными…»

Истребитель-бомбардировщик Як-9Б, несмотря на ряд недостатков (а они присутствуют у любого образца техники), получил одобрение летного состава и командования ВВС, поскольку мог решать задачи, свойственные штурмовикам и классическим истребителям при их совокупном применении. Поэтому не стоит удивляться, что в третьем квартале 1945 года (после окончания Второй мировой войны) Харьковский авиационный завод (№ 135) переделал 78 машин Як-9М в вариант Як-9Б.

В то же время, вскоре после окончания войны, 909-й иап расформировали, а личный состав перевели в другие части. Самолеты же из Нойхаузена (Гурьевск), где полк встретил День Победы, перегнали на другой аэродром и законсервировали.

Як-9Б стал последним поршневым бомбардировщиком ОКБ-115. К разработке самолетов такого назначения, если не считать учебно-тренировочных Як-210/210, вернулись после появления реактивного истребителя перехватчика Як-25 в середине 1950-х годов.

Адлер Е. Г. Земля и небо. Записки авиаконструктора. М.: Русавиа, 2004.

Петров И. Ф. Авиация и вся жизнь. М., 1993.

Самолет ББ-22 с двумя моторами М-103 ВИШ-2К. Краткое техническое описание, издание 2-е. 1940.

Шауров Н. И. Развитие военных типов сухопутных самолетов. М., 1939.

Яковлев А. С. Цель жизни. М.: Изд. политической литературы, 1987.