«Что со мной?» — с тревогой подумала Валентина Яковлевна.

Ее одолевали слабость, сонливость и головокружение — симптомы, которые вполне могли оказаться предвестниками острого респираторного заболевания или гриппа.

«Может быть, я заболела?»

Но странное недомогание появилось неожиданно и прогрессировало слишком быстро. Еще утром Валентина Яковлевна чувствовала себя превосходно, словно весна наполнила ее стареющее тело своей живительной силой. Но, видимо, это был самообман, вызванный прогулкой по майскому лесу.

Няня стояла возле детской коляски.

«Ребенку необходим свежий воздух», — подумала она, но почему-то не сразу поняла смысл засевшего в голове высказывания.

Валентина Яковлевна поправила одеяло в коляске и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Коляска пока что была пустой, Алексей спал в детской комнате на втором этаже, ничего не зная о распорядке своего дня и пользе свежего воздуха.

Одолев два десятка ступенек, няня остановилась и оперлась рукой на белые перила. Ей опять стало плохо. Перед глазами замелькали сотни маленьких звездочек. В голове загудело.

Валентина Яковлевна подождала, пока ей станет лучше.

На кухне послышался звон посуды, после чего в холл вышел Геннадий, брат хозяйки дома. Он посмотрел на няню, не обратив внимания на ее странное «потерянное» выражение лица, и пожаловался:

— Не могу найти хлебницу.

Геннадий часто гостил у сестры и должен был давно запомнить, что где лежит.

— Верхний выдвижной ящик в шкафу, — подсказала няня и продолжила восхождение на второй этаж.

На этот раз подъем дался ей легко.

Проходя мимо гостиной, Валентина Яковлевна увидела хозяйку, которая сидела с книгой на диване. Светлана обложила себя мягкими подушками, спрятав под них голые ноги. В ее руках был любовный роман. Хозяйка часто читала на этом диване, периодически роняя книгу и засыпая. По ночам молодую маму донимал трехмесячный Алексей, которого пока что укладывали спать в комнате родителей.

Днем, находясь под присмотром няни, ребенок спал либо в детской, либо в коляске.

Валентина Яковлевна вошла в комнату малыша и склонилась над его кроваткой. Розовый и пока что еще не очень симпатичный отпрыск семьи Колосовых крепко спал и при этом улыбался, свидетельствуя своей довольной физиономией о сухости пеленки и надежности подгузника.

Няня тоже улыбнулась и взяла мальчика на руки. Тот смешно поморщился, но не проснулся.

Валентина Яковлевна вышла из комнаты, спустилась по лестнице в холл и осторожно уложила малыша в синюю коляску, разрисованную чудаковатыми клоунами. Поправив одеяло, няня вспомнила о бутылочке с молоком, которая осталась на столике в детской. Ребенок мог в любой момент проснуться и попросить кушать.

«Я сегодня опаздываю с прогулкой, — подумала няня. — Хозяйка может заметить это и отчитать».

Валентина Яковлевна оставила коляску возле входной двери и быстро поднялась на второй этаж.

Одолев последнюю ступеньку, няня снова почувствовала себя плохо. Ей стало тяжело дышать. В глазах потемнело. Стены с полосатыми обоями поплыли куда-то в сторону, теряя четкость, словно отражение в воде, искривленное рябью. Голова закружилась. Холодная волна прошла сквозь тело. Женщина схватилась рукой за перила, но ее пальцы сразу разжались, а сознание оборвалось, как прерванный фильм.

Спасительное ограждение оказалось на уровне бедра женщины. Ее расслабленное тело податливо надломилось и, увлекаемое силой инерции, занеслось над четырехметровой высотой. На какое-то мгновение падение замедлилось, но голова и верхняя часть туловища женщины находились уже далеко за перилами. Ноги Валентины Яковлевны оторвались от пола, и тело, закрутившись, устремилось вниз. Перевернувшись в воздухе, няня быстро пролетела расстояние между вторым и первым этажами. Первой коснулась пола ее голова. Не выдержав массы тела, шея неестественно подломилась. Тело ударилось о пол, и женщина, раскинув в стороны руки, распласталась возле лестницы.

Прошло несколько секунд, но Валентина Яковлевна так и не шелохнулась. Она не застонала, не сделала попытку подняться или позвать на помощь. Взгляд няни быстро остекленел, а тело стало абсолютно безжизненным. Из приоткрытого рта просочился ручеек крови и закапал на пол, образуя на паркете красную лужицу.

В это время в гостиной на втором этаже хозяйка дома отложила в сторону книжку и прислушалась, пытаясь понять, что произошло. Ее испугали громкий шум и наступившая потом тишина. Светлана некоторое время с тревогой смотрела на открытую двустворчатую дверь, ведущую в коридор, потом отодвинула подушки и встала с дивана.

Сунув ноги в тапочки, она вышла из гостиной. Дверь в детскую комнату была распахнута, остальные двери — закрыты. Светлана направилась к лестнице. Женщина была уверена, что громкий звук донесся не из коридора, а с первого этажа.

Хозяйка остановилась возле лестницы и с высоты второго этажа осмотрела холл.

Первое, на что она обратила внимание, была детская коляска, а в ней — личико спящего Алексея, укрытого голубым одеяльцем. Увидев ребенка, мать немного успокоилась и подошла ближе к перилам.

Взгляд Светланы скользнул по стеклянной двери, через которую был виден двор, задержался на арке, ведущей в кухню и столовую, затем переместился на крону высокой пальмы и спустился по стволу к большой керамической кадке.

Еще не достигнув пола, взгляд женщины, подобно стрелке компаса, притянутой магнитом, метнулся в сторону и замер на няне, тело которой словно изломанный иероглиф лежало между кадкой и лестницей.

Хозяйка вздрогнула от неожиданности.

Слабый сдавленный крик вырвался из ее груди.

— А-а.

Светлана испуганно зажала себе рот ладонью. Около десяти секунд она в растерянности и смятении смотрела на Валентину Яковлевну, потом убрала руку ото рта, и громким пронзительным голосом закричала:

— Гена!!!

В этот вечер Клотов хотел выпить пива.

Он вернулся во Владивосток изрядно вымотавшимся. Майор устал не столько от дороги, сколько от тещиного огорода. Полтора дня он вскапывал необъятный приусадебный участок, после чего оставил свою супругу на попечительство тещи и тестя и уехал во Владивосток. Пришлось выдумать неотложное дело, благо жена была подготовлена к такой лжи и подыграла Клотову. Вообще-то, у майора еще оставалось пятнадцать дней отпуска, но он так выложился на сборе тещиной картошки в начале сентября, что супруга позволила ему отдохнуть. Сама же осталась помогать родителям.

Клотов решил с пользой потратить подаренные ему четыре дня холостяцкой жизни. Больше всего к концу дня он мечтал о холодном пиве.

Приняв душ, Клотов удобно расположился перед телевизором. Он поставил перед собой журнальный столик, постелил на него газету и выложил гору соблазнительной закуски: три большие малосольные корюшки с прозрачными брюшками, наполненными мелкозернистой икрой, две упаковки ароматного сушеного кальмара, аппетитные палочки из вяленой красной рыбки, шесть пачек фисташек, миндаля и кэшью, немного сухариков и картофельных чипсов. Две банки пива Клотов поставил на стол, а шесть оставшихся убрал в холодильник.

Вольготно развалившись на диване, Клотов выбрал телевизионный канал, по которому транслировался бой боксеров-тяжеловесов, открыл банку пива и залпом выпил половину ее содержимого. Улыбнувшись от удовольствия, он стал чистить корюшку и наблюдать за тем, как двое чернокожих парней по-молодецки молотили друг друга в поединке за пояс чемпиона.

Через полчаса две пустые банки лежали возле дивана, на ринге валялся поверженный громила в красных трусах, а на газете выросла гора из рыбьих костей и ореховой скорлупы. Именно в этот беззаботный миг в квартире Клотова зазвонил телефон.

Майор недовольно поморщился, пультом уменьшил громкость телевизора и встал с дивана. Подтянув на ходу сползающие с живота шорты, Клотов подошел к телефонному аппарату, закрепленному на стене.

— Алло, — по обыкновению сухо произнес он.

— Я могу поговорить с Андреем? — спросил приятный женский голос.

— Это я. А кто спрашивает?

— Галя. Галя Рыбкина.

— Галя?! — У Клотова от удивления вытянулось лицо. — Как ты узнала мой телефон?

— Нашла в справочнике.

Звонок Гали Рыбкиной стал для Клотова полной неожиданностью. Когда-то они вместе работали в РУВД. Галя тогда была молодым симпатичным следователем. Половина Управления пыталась с ней заигрывать. Не успев набраться опыта, Галя уволилась из МВД и устроилась в детективное агентство. Это было еще в те времена, когда многие всерьез полагали, что из детективных агентств выйдет толк.

— Не ожидал тебя услышать, — признался майор.

— Я тоже не думала, что когда-нибудь тебе позвоню.

— Как поживаешь?

— Нормально.

Судя по голосу, Галя была чем-то расстроена.

— Возникли проблемы? — догадался Клотов.

— Вроде того. Хотя я не уверена, что мое дело следует называть проблемой.

— Наверное, так оно и есть, раз ты меня нашла. Ведь мы не виделись уже несколько лет.

— Три года, — согласилась Галя.

— Так что у тебя за дело?

— У меня, как бы это сказать… профессиональные затруднения.

— Ты сильно умно не выражайся, я сейчас пиво пью, могу не понять.

— Я занимаюсь одним странным делом, — пояснила Рыбкина. — Честно говоря, запуталась и нуждаюсь в помощи или хотя бы в совете. А второй такой умной головы, как твоя, я не знаю.

— Не льсти, — улыбнулся майор, для которого, как для любого мужчины, женская похвала была особенно приятной. — А что странного в твоем деле?

— Все странное. Я хочу, чтоб ты выслушал меня, но не по телефону. Мы можем встретиться?

— Наверное, можем. Только я уже поставил машину в гараж и выпил. Поэтому не смогу к тебе подъехать.

— Я сама подъеду. Давай поговорим у тебя дома.

Клотов быстро проанализировал ситуацию.

— Нет. Дома — не очень удобно. Я эти дни живу один, без жены. Не хочется скандала, которого не избежать, если соседка узнает, что у меня в гостях была женщина.

— Тогда где?

— Ты знаешь мой дом?

— Да.

— Возле моей пятиэтажки открыли пивную. Ты сразу увидишь столики на улице. Мы можем встретиться там.

— Хорошо. Я угощу тебя пивом.

— И когда это будет?

— Мне понадобится полчаса, чтобы доехать.

— Ладно. Там и увидимся.

Клотов положил трубку и вернулся на диван. Воспользовавшись телевизионным пультом, он выбрал спортивный канал, по которому транслировался баскетбол, и продолжил поглощение закуски и пива. Проблемы Гали отошли для него на задний план. Майор выработал у себя привычку не отвлекаться на дела, о которых ему было мало что известно. Поэтому он посвятил оставшееся время тому, что происходило на игровом поле и лежало перед ним на столе.

За следующие полчаса Клотов выпил еще одну банку пива и съел всех кальмаров.

Когда пришла пора отправляться на встречу, майор вспомнил, что он небрит и в целом неважно выглядит. А ведь когда-то Галя Рыбкина ему очень нравилась, настолько, что он старался приходить на работу и попадаться ей на глаза исключительно в приличном виде, хотя обычно за ним ничего подобного не наблюдалось.

Клотов подошел к зеркалу и скептически осмотрел свою физиономию.

«Красавчик, — удовлетворенно отметил он. — Все — при мне: пышущее здоровьем тело и лицо, чувственные губы, умные голубые глаза. Я чертовски привлекателен. Почему женщины пытаются этого не замечать? Мое лицо и губы кажутся им полными, глаза маленькими, брови — излишне светлыми и густыми. А мой нос? Надо быть не в своем уме, чтобы сравнить его с картошкой!»

Майор улыбнулся своему отражению, небрежно отмахнулся от глупых мыслей, надел серую растянутую майку, обул шлепанцы и отправился на встречу.

Подходя к пивной, Клотов еще издалека увидел Галю. Она ждала его возле высокого столика. На девушке была голубая кофточка с короткими рукавами и синие брюки. Галя уже купила три банки дорогого пива и какую-то закуску в бумажных тарелках.

Заметив Клотова, Галя улыбнулась и помахала ему рукой.

Девушка мало изменилась за те годы, когда майор ее не видел. Она осталась такой же худенькой и малоприметной. Ее длинные рыжие волосы были собраны в знакомый незатейливый хвост. Косметики на ее лице почти не было, и это, как ни странно, ей шло. Несмотря на внешнюю простоту, Галя была очень привлекательна и нравилась мужчинам. Но ее странный характер отпугивал женихов. Она была слишком правильной и думала о работе больше, чем о себе, мужчинах, детях и домашнем очаге. И вообще. Разве нормальная женщина свяжет свою жизнь с преступниками?

«Может быть, новая работа и возраст изменили ее, и она уже не такая принципиальная и упрямая?» — подумал Клотов, отвечая Гале широкой улыбкой.

— Привет, — поздоровался майор и взял банку пива, которую девушка услужливо пододвинула ближе к нему.

— Здравствуй. Ты совсем не изменился.

Это была неправда, Клотов сильно поправился за последние годы. В звании капитана он был килограммов на пятнадцать легче.

Майор усмехнулся, давая понять Гале, что ее слова его позабавили.

— От меня прежнего мало что осталось.

— Но характер, надеюсь, не изменился?

— Стал хуже.

— А как работа?

— Все так же. Хотя есть и приятные новости: меня недавно произвели в майоры.

— Поздравляю!

— Спасибо. Но хватит обо мне. Как твои дела? Почему до сих пор не замужем?

Клотов был мастером задавать бестактные вопросы.

— Почему ты так решил? Потому что я без кольца? Или считаешь, что никто не женится на такой мегере?

Галя Рыбкина хоть и сделала обиженное выражение лица, но на самом деле не обиделась.

— Я заметил краску на твоей руке, — объяснил Клотов. — Наверное, делаешь дома ремонт?

Галя посмотрела на свой локоть, который действительно был испачкан белой эмалью.

— Ты угадал. Я не замужем и вчера вечером красила окно.

— Почему вечером, а не в выходные?

— Потому что в выходные я работаю.

— Неужели в детективном агентстве так много работы? — с иронией спросил майор.

— Обычно работы мало, — призналась девушка. — С серьезными делами в агентство обращаются редко. В основном мы перебиваемся разной мелочью: следим за неверными мужьями и женами или собираем информацию. Много денег это не приносит.

— У нас не лучше, — утешил Галю майор. — Только работы много.

— В прошлом месяце я почти ничем не занималась, а две недели назад неожиданно подвернулась работа. Она и отнимает почти все время.

— Из-за нее проблемы? — предположил Клотов.

Он уже выпил полбанки пива, а девушка к своей банке даже не притронулась.

— Может быть, я зря переживаю. Просто я не понимаю, что происходит, и меня постоянно преследует чувство, что что-то непременно должно случиться.

Майор с любопытством посмотрел на Галю и увидел в ее глазах неподдельное беспокойство. Клотов доверял женской интуиции и не подтрунивал над женскими страхами.

— Ты еще ни слова не сказала о проблеме, — напомнил он. — Давай рассказывай, пока я не напился.

Его шутка прозвучала вхолостую. Девушка даже не улыбнулась и перешла к делу.

— Не знаю, с чего начать… Если по порядку, то две недели назад в агентство пришел новый клиент, Олег Петрович Колосов. Он известный бизнесмен, делает колбасу под маркой «Мясной ряд», ты, наверно, слышал.

— Не только слышал, но даже пробовал, — отозвался майор. — Кстати, нашел в докторской колбасе небольшой клочок газеты. Кажется, «Рыбак Приморья».

— Про качество колбасы ничего не скажу. Но мужчина он богатый и производит приятное впечатление. У него восемь месяцев назад родился сын, которому нужна была няня. Поскольку я в агентстве — единственная женщина, выбор пал на меня.

— Разве сейчас нянь набирают в детективных агентствах?

— Само собой, нет. Ему нужна была не просто няня, а человек, который сможет разобраться в том, что происходит у него дома.

— Становится интересно.

— Он пообещал мне платить двести долларов в месяц за работу няней плюс тысячу за мою неофициальную работу и еще тысячу, если я в конце концов отвечу на интересующие его вопросы. Можешь представить, как я обрадовалась такой возможности заработать. Тем более что он не ограничил меня сроками, и я могу оставаться в его доме, пока не решу его проблемы.

— А проблема действительно есть?

— Судя по всему, да. Но почти сразу проблема возникла и у меня, поэтому я и обратилась к тебе. Честно говоря, я думала, что я всего лишь поработаю у Колосова несколько месяцев, после чего он сам со мной распрощается.

Клотов внимательно слушал, методично отхлебывая пиво и разламывая пальцами скорлупу соленых фисташек.

— Я должна рассказать, что привело Колосова к нам, — продолжила Галя.

Она наконец-то вспомнила о своей банке пива и сделала судорожный торопливый глоток.

— Главное происшествие случилось в мае…

Девушка на мгновение замолчала, восстанавливая в памяти хронологию событий.

— Если точно — десятого мая… Раньше, в апреле, Колосов взял на работу няню, чтобы она сидела с его трехмесячным сыном. Ребенок был на искусственном вскармливании, и его мать не хотела возиться с бутылочками, подгузниками и пеленками. Няню нашли по рекомендации, ее звали Валентина Яковлевна. Я видела ее на фотографии с младенцем. Ей было немногим за пятьдесят, высокая, волосы по-старомодному собраны в пучок. Мне рассказывали, что она была общительной, доброй и что в прошлом она преподавала музыку, кажется, в школе.

Клотов не прерывал девушку, чтобы не отвлечь ее от каких-нибудь важных подробностей.

— Колосов с семьей живет в своем собственном доме в пригороде. Десятого мая в полдень няня должна была выйти с малышом на прогулку. У них заведено, что в это время ребенок в коляске спит на свежем воздухе. В тот день кроме Валентины Яковлевны в доме было четыре человека: жена Колосова, ее брат, который находился у них в гостях, дочь Колосова от первого брака и охранник. Жена, ее зовут Светлана, читала книжку на втором этаже. Она услышала странный звук, будто что-то большое упало на пол, по крайней мере так ей показалось, и решила выяснить, что случилось. Светлана вышла на лестницу, которая связывает первый и второй этажи. Там есть площадка, с которой хорошо виден холл на первом этаже и входная дверь. Светлана подошла к перилам. Вначале она увидела коляску, стоявшую внизу возле двери. В коляске спал ребенок. Светлана хотела позвать няню и узнать, почему ребенок оставлен без присмотра, но неожиданно увидела ее. Валентина Яковлевна лежала на полу под лестницей в очень неестественной позе. Светлана испугалась и позвала на помощь. На ее крик прибежали брат и падчерица.

Галя нервно поежилась и отхлебнула пиво. Хоть девушка и не была участником описываемых ею событий, вынужденная связь с семьей Колосовых заставила ее искренне переживать из-за того, что случилось в доме бизнесмена почти пять месяцев назад.

— Судмедэксперт установил, что у Валентины Яковлевны была сломана шея. Именно эта травма вызвала мгновенную смерть. Следствие выдвинуло версию, что няня упала с площадки второго этажа, перевалившись через перила.

— Не так часто люди ломают шею, падая со сравнительно небольшой высоты, — не удержался от замечания Клотов. — Даже когда человека сбрасывают головой вниз, он обычно изворачиваешься, подобно кошке, и ломает ключицу, руку или ребра.

— Для такой версии было серьезное основание, — объяснила Галя. — В крови и желудке няни нашли огромную дозу снотворного. По данным экспертизы, Валентина Яковлевна выпила утром, как минимум пятнадцать таблеток барбинал натрия. Няня регулярно принимала эти таблетки, но, конечно, не в таком количестве. По мнению врачей, передозировка снотворного могла вызвать временную потерю сознания. Вероятно, Валентина Яковлевна собиралась везти ребенка на прогулку, и ей для чего-то понадобилось подняться на второй этаж. Подъем по лестнице мог оказаться для нее слишком тяжелой нагрузкой и привести к потере сознания. Няня, должно быть, перевалилась через перила и, неудачно упав, сломала шею.

Клотов удивленно вскинул брови.

— В этой смерти было много странного, — продолжала Галя. — Во-первых, непонятно, зачем было пить утром так много снотворного? Ведь впереди был длинный рабочий день! А между тем няня наверняка приняла таблетки сама, потому что нельзя заставить человека съесть столько неприятных на вкус таблеток, чтобы он при этом ничего не заподозрил. Конечно, Валентина Яковлевна могла принять снотворное под чьим-то нажимом, но в таком случае почему она никому об этом не сказала?

— Действительно, странно, — согласился Клотов и открыл новую банку с пивом.

— У следствия была версия, что Валентина Яковлевна пыталась совершить самоубийство. Многие это делают при помощи таблеток. Но у этой женщины, по всеобщему мнению, не было причин быть недовольной жизнью. Валентина Яковлевна была замужем. Ее брак, по словам знакомых и родственников, сложился удачно. Дети и муж ее любили. К тому же не исключено, что у нее был тайный друг.

— Любовник?! — удивленно спросил майор. — Ты вроде сказала, что ей было за пятьдесят!

Галя с укоризной посмотрела на Клотова.

— Ты что же, думаешь, что у женщины в пятьдесят лет не может быть друга?

— Ну, я не знаю, — смутился майор. — В таком возрасте больше радуют внуки, чем друзья.

— Как бы то ни было, но, выйдя утром из дома, Валентина Яковлевна, вероятно, зашла к кому-то в гости. И она почему-то не поставила об этом в известность мужа.

— Откуда такие сведения?

— Эксперты нашли в желудке няни много чего необычного: яичницу, хлеб, сыр, мякоть грейпфрута, следы кокоса и алкоголя. Очень странная смесь, не правда ли?.. Муж Валентины Яковлевны сказал, что жена на завтрак ела яичницу, хлеб с сыром и пила чай. Откуда тогда взялось все остальное? В доме Колосовых няня только обедала, но не завтракала. Тогда у кого в гостях Валентина Яковлевна могла выпить спиртное и запить его каким-то экзотичным тропическим соком? Только у друга.

Клотов задумался.

— Дело закрыли? — спросил он.

— Да. Пришли к мнению, что няня по ошибке приняла излишек снотворного и это привело к трагическим последствиям. Поскольку Валентина Яковлевна регулярно принимала витамины, решили, что она перепутала таблетки. Хотя, на мой взгляд, витамины и барбинал натрия трудно спутать, они совсем разные.

Девушка с сомнением покачала головой.

— Версия не такая уж плохая, — заступился за следствие майор.

— Версия казалась сносной поначалу, но последующие события заставили многих усомниться, что смерть няни так легко объясняется.

Клотов с интересом слушал Галю. Интригующий рассказ завладел его вниманием.

— Может, купить еще пива? — спросила девушка, заметив, что майор выпил вторую банку пива.

— Нет. Пива достаточно. Так что же случилось?

— Ребенку нашли вторую няню, Нину Леонидовну. Колосовы предпочитали, чтоб за ребенком смотрела зрелая женщина, наверное, не доверяли молодым. Нина Леонидовна была старше, чем Валентина Яковлевна. Ее возраст я точно не знаю, но где-то под шестьдесят. Как мне описывали, она не была похожа на свою предшественницу: простоватая, без претензии на интеллигентность, невысокая, полная, глуховатая, поэтому всегда все переспрашивала, в общем, настоящая бабушка Нина.

— И?

— Месяц назад няня уволилась. И это несмотря на то что она сильно дорожила своим местом. Ее объяснения оказались очень странными. Вот что Нина Леонидовна рассказывает. Двадцать восьмого августа в полдень она, как обычно, вывезла ребенка на прогулку. За воротами дома есть удобная площадка со скамейкой и навесом. Там они обычно гуляют. Возле дома проходит старая дорога, но место это тихое: люди проходят редко, машины тоже проезжают нечасто. Ребенок в коляске спал, а Нина Леонидовна вязала… И в этот момент на нее… напали!.. Как говорит Нина Леонидовна, кто-то незаметно подошел к ней сзади и прижал ко рту тряпку. Няня попыталась вырваться, но тряпка была пропитана каким-то веществом, из-за которого Нина Леонидовна сразу потеряла сознание. Приблизительно через полчаса она очнулась и увидела, что сидит все там же на скамейке, ребенок безмятежно спит в коляске, и… ровным счетом ничего не произошло.

Галя развела руками, всем своим видом подтверждая нелепость ситуации.

— Когда попытались разобраться с этим происшествием, — продолжила свой рассказ девушка, — выяснилось, что ни с ребенком, ни с кем-либо еще в доме ничего не случилось. Более того, возле ворот дома находится пристройка, на втором этаже которой постоянно дежурил охранник. Он ни на минуту не отлучался, потому что по инструкции должен был наблюдать за ребенком и няней, когда они вне дома. Охранник клялся, что никуда не отходил и ничего странного не видел, все время няня сидела на скамейке и вязала. Правда, он видел ее со спины и не мог утверждать, вязала она или просто спала, пренебрегая своими обязанностями. По словам охранника, в какой-то момент няня вскочила со скамейки и подняла шум, заявляя, что на нее напали. Охранник убежден, что у старухи — старческий маразм. В доме в тот час было еще два человека: я их уже упоминала, это жена Колосова Светлана и его дочь Лиза. Они тоже ничего не слышали и не видели.

— Странно, — задумчиво произнес Клотов. — Кто-то напал на няню, усыпил ее и этим ограничился. Зачем? Может быть, для того, чтобы напугать? Чтобы она уволилась и освободила свое место?

— Или наоборот, — предположила Галя. — Няня все выдумала, чтобы поскорей уволиться.

— Долго она еще проработала?

— Уволилась через пару дней. Она сказала, что не может больше работать. Ей стало казаться, что кто-то строит против нее козни и хочет снова на нее напасть.

— Наверное, все решили, что няня спятила?

— Совершенно верно. Все, кроме Олега Петровича.

— А почему он ей поверил?

— Возникла дилемма: либо врет Нина Леонидовна, либо — охранник. Колосов решил, что старой женщине незачем лгать, а вот охранник вполне мог незаметно подкрасться к няне и напасть на нее сзади. Хотя все так же неясно, зачем? Кстати сказать, этот охранник, его зовут Влад, работал и в тот день, когда погибла первая няня. Может быть, поэтому Колосов в чем-то подозревает его.

— Но сам не знает в чем, — заметил майор.

— Вот именно. Все в доме чувствуют, что происходит нечто странное и тревожное, но никто не знает, что именно. Поэтому, когда настал черед нанимать новую няню, Колосов обратился в наше детективное агентство. Он предложил, чтобы подготовленный человек побыл в роли няни и разобрался, что произошло в его доме, и предотвратил то, что, возможно, должно произойти.

— И как твои успехи?

— Я проработала полмесяца и в принципе не заметила ничего странного. Семья у Колосова вполне обычная. Олег Петрович живет со второй женой Светланой. Его первая жена умерла от рака три года назад. Вместе с ними живут трое его детей: Алексей, который родился восемь месяцев назад, старший сын Коля, ему одиннадцать лет, и дочка Лиза, ей — двадцать пять. Вместе с Лизой живет ее муж Валера. Они могли бы жить отдельно, но Валера часто уезжает в командировки, а Лиза не привыкла быть одна, поэтому они пока что живут у отца, тем более что дом у него большой — места хватает всем. Последнюю неделю у Колосовых живет еще брат Светланы Геннадий, он частный предприниматель из Хабаровска и всегда останавливается у них, когда приезжает по делам во Владивосток.

Галя открыла дамскую сумочку, ремешок которой нервно мяла пальцами на протяжении разговора, и достала из нее пачку легких сигарет.

— Будешь? — спросила она. — Колосовы запрещают курить при детях, поэтому я уже полмесяца страдаю, но зато почти отвыкла от сигарет.

Клотов отказался от предложенной сигареты, а Галя закурила и продолжила прерванный рассказ:

— Теперь о моей проблеме… Шесть дней назад был дождь, и я пришла на работу в плаще. К вечеру дождь перестал, выглянуло солнце, и поэтому я забыла плащ на вешалке у Колосовых и ушла домой без него. На следующий день я обнаружила в кармане плаща записку.

Галя снова открыла сумочку и достала из нее два листка бумаги, сложенные в несколько раз.

— Вот она, — сказала девушка и передала один из листков майору.

Клотов вытер о шорты руки и аккуратно взял протянутую записку, после чего так же бережно развернул ее.

Записка состояла всего из двух предложений. Она была написана синей шариковой ручкой на листке в клетку, который вырвали, судя по небольшому формату, из записной книжки или блокнота.

Послание было коротким и угрожающим:

«ТЫ ЗНАЕШЬ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В МАЕ? ТЫ БУДЕШЬ СЛЕДУЩЕЙ».

— Странные буквы, — отметил майор, с интересом разглядывая записку.

— Я тоже обратила на них внимание, — согласилась Галя. — Все буквы печатные. Вероятно, автор не хотел, чтобы его узнали по почерку. Более того, буквы написаны как бы по отдельности, между ними — не одинаковое расстояние, иногда буквы стоят чуть ниже или выше соседних. Такое ощущение, что человек писал левой рукой и, может быть, изменял наклон письма или силу нажатия специально для того, чтобы остаться неизвестным. Я думаю, если взять образцы почерка всех, кто бывает в доме Колосовых, то графологическая экспертиза, наверное, могла бы определить автора записки. Но у меня нет подхвата, чтобы провести такую экспертизу.

— Насчет букв я с тобой совершенно согласен. Если бы их писали бегло, то они выглядели бы совсем иначе. А здесь — все линии неровные, не доведенные до автоматизма. Словно человек занимался не привычным для него делом, а нарочно изменял что-то или воспользовался какой-то очень неудобной ручкой… А насчет экспертизы не стоит обнадеживаться, едва ли в твоем случае за нее возьмутся. Лучше покажи вторую записку, может быть, она даст что-нибудь.

Галя отдала Клотову второй листок.

— Эту записку я нашла сегодня, — сказала она. — Я специально пришла вчера на работу в плаще, поскольку обещали дождливую погоду. Вечером я оставила плащ в доме Колосовых на той же вешалке в холле. Сегодня утром в кармане лежала эта записка.

На этот раз листок был белым, судя по линии отреза, — половина от обычного листа формата А4. Записка была написана тем же почерком, что и первая. Текст был более резким:

«УБИРАЙСЯ ПОКА НЕ ПОЗДНО».

— Почерк тот же, — задумчиво произнес майор. — А кто сложил листок? Ты или тот, кто написал записку?

— Я нашла ее в таком виде. А почему ты об этом спросил?

— На сгибах листа видны темные полосы. Наверное, у того, кто складывал листок, были испачканы руки.

Девушка наклонилась вперед и посмотрела на записку.

— Чем испачканы?

— Похоже на обычную грязь. Бумага — очень белая, поэтому заметно.

— Обычная грязь нам ничего не дает.

— Да. Разве что на бумаге могли остаться более четкие отпечатки пальцев.

— Отпечатки с этих записок снимут лишь в том случае, если меня убьют.

— Тут ты права. Тогда могут провести и графологическую экспертизу почерка. А сейчас никто не возьмется за такую кропотливую работу.

— А что ты думаешь обо всем этом? Надо бояться угроз?

Клотов задумался:

— Учитывая события, которые произошли в доме Колосовых, угрозы могут быть реальными. Пожалуй, тебе следует что-то предпринять. Может быть, уволиться.

— Это отпадает, — решительно возразила Галя. — Что я скажу Колосову и ребятам в агентстве?! Когда я согласилась на эту работу, никто не обещал легкой жизни; к тому же в агентстве считают, что автор записок ограничится угрозами, ведь раньше, когда он хотел что-либо сделать, он это просто делал и никого об этом не предупреждал.

— Может быть, и предупреждал, только мы об этом не знаем.

— Так как мне поступить?

Клотов пожал плечами:

— Трудно что-то посоветовать, ведь плохой совет подвергнет тебя риску.

— Я рассчитываю на твою помощь.

Девушка трогательно, словно беззащитный щенок, заглянула в глаза майору.

Клотову стало неловко.

— Я бы рад помочь. Тем более что я в отпуске… Только как?

— Ты — в отпуске?! — обрадовалась девушка.

Майор подумал, что зря сказал про отпуск.

— Ну да.

Галя радостно схватила Клотова за руку.

— Помнишь, ты говорил, что у меня в долгу, — напомнила девушка.

Она явно намекала на то, что однажды помогла Клотову, когда на него хотели завести уголовное дело по незаконному лишению свободы.

— Я тебе всегда готов помочь.

— Значит, ты поддержишь мой план?!

— Какой?

Майор понял, что Галя пришла на встречу, заранее отведя для него конкретную и немаловажную роль в своем плане.

— Андрей, ты — такой умница, — льстиво заговорила Галя. — Ты сразу разберешься с этой пустяковой задачей, если поживешь в доме Колосова.

— Поживешь?! — Клотов чуть было не рассмеялся. — Я, кажется, понял! Ты уйдешь на больничный, а я поработаю за тебя няней! Здорово придумано!

— Я буду с тобой.

— Ага. Значит, план похитрее?! Я буду твоим мужем?! Мы скажем, что наш дом сгорел, и попросим приюта у Колосова?! Предлагаю взять с собой старшего лейтенанта Бубнова, и выдать его за нашего сына.

— Перестань язвить, — попросила девушка. — На самом деле все гораздо проще. Я скажу Колосову, что одна я не могу справиться с этой задачей, и попрошу его, чтобы он разрешил тебе пожить в доме день-два. Родным он представит тебя, как своего партнера по бизнесу. Это ни у кого не вызовет подозрения. Колосов иногда приглашает к себе своих деловых партнеров. Я была свидетелем, как у него ночевал какой-то Паша из Москвы.

— Он не согласится на такое.

— Я уже прозондировала почву. Он обязательно согласится. Если ты пообещаешь помочь, я сегодня же поговорю с Колосовым по телефону, и уже завтра ты сможешь приехать к нему в качестве гостя.

Клотову не хотелось терять драгоценные дни отпуска, тем более сейчас, когда жена была в Находке, отчего ценность этих дней утраивалась.

— За два дня я не разберусь с такой уймой вопросов.

— Не прибедняйся. Я уверена, что ты решишь их с ходу. В любом случае через два дня ты можешь с чистой совестью уехать. Я от тебя отстану. — Галя с кокетством и мольбою взглянула на майора. — Ну, пожалуйста, Андрюша. Что тебе стоит?!

— Я боюсь, что не оправдаю твоих надежд, — слабо возразил Клотов.

— Я правильно поняла, ты согласен?! — радостно воскликнула девушка.

— Ну хорошо. Но только на два дня! — уступил майор, ругая себя в душе за податливость.

«Долги надо возвращать», — подумал он.

— Ты — умница! — обрадовалась Галя и, не будь между ней и Клотовым стола, непременно бросилась бы ему на шею.

Можно было подумать, что, дав согласие, майор сразу решил все ее проблемы.

В последующие десять минут Галя и Клотов условились, что девушка поговорит с Колосовым и сообщит майору о результатах разговора. Если все пройдет так, как задумала Рыбкина, то Олег Колосов встретиться с Клотовым и отвезет к себе домой в качестве гостя и партнера по бизнесу.

Вечером позвонила Галя.

— Я с ним договорилась, — сообщила она. — Колосов подберет тебя завтра после работы возле твоего дома. Я объяснила ему, где ты живешь. В восемнадцать часов тебе удобно?

— Нормально. Я как раз успею сделать все, что планировал на ближайшие дни, — ответил Клотов, которого уже клонило в сон от выпитого пива. — Как отреагировал Колосов на твое предложение?

— Он меня внимательно выслушал и сказал, что если это необходимо для завершения дела, то твое соседство ему не помешает. Колосов даже пообещал увеличить гонорар, чтобы его хватило на двоих. Но это, само собой разумеется, при благоприятном исходе.

— Ты предупредила его, чтоб он никому не говорил, что я майор милиции?

— Разумеется. Он пообещал не говорить об этом даже своей жене. Для всех ты будешь его поставщиком из Екатеринбурга.

Клотов повесил трубку.

«Какого черта я согласился на эту глупую авантюру? — удивился своей уступчивости майор. — Ведь так просто было отказаться».

В последующий час Клотов познакомился с остальными родственниками Олега Петровича: с его одиннадцатилетним сыном Николаем, с братом Светланы — Геннадием и мужем Лизы — Валерой.

О каждом из них у майора сложилось первое черновое мнение.

Коля показался майору избалованным шалопаем. Этот маленький и упитанный паренек сразу стал называть гостя на ты, но, по большому счету, не проявил к Клотову большого интереса. Все время до ужина он гонял по дому, управляя машинкой на дистанционном управлении, и выкрикивал при этом громкие реплики вроде: «Вот, черт!.. Разойдись!.. Посторонись, приятель!»

Геннадий оказался немолодым лысеющим мужчиной. Он был худощав и сутул. Несмотря на то что Геннадий часто и подолгу жил у сестры, держался он скромно, будто чувствовал себя обременительным гостем. Его лицо принужденно улыбалось, а глаза бегали. Однако первая же выпитая за ужином рюмка водки сильно преобразила Геннадия и сделала его очень разговорчивым. В компании Геннадий создавал себе имидж эрудита и знатока почти во всех областях. Он был готов учить женщин премудростям вечернего макияжа и делиться с Олегом Петровичем тонкостями ведения бизнеса. Неизвестно, как относились к Геннадию в прочих местах, но родственники воспринимали его болтовню с усмешкой и пропускали ее большей частью мимо ушей.

Валера появился в доме Колосова перед самым ужином. Он приехал на коричневой «Тойоте Королле» девяносто пятого года — подарке тестя к двадцатипятилетию. Клотов был немного удивлен тем, как выглядел зять Олега Петровича. Майор ожидал увидеть красивого высокого парня, амбициозного и хваткого настолько, чтобы заинтересовать привлекательную дочь Олега Колосова. Валера вопреки ожиданиям Клотова выглядел не очень представительно. Он был одного роста с Лизой, щуплым и молчаливым. Его брачный союз с Лизой был тем более странным, что Валера, насколько знал майор, не мог похвастать богатыми родственниками или способностью зарабатывать много денег. Позже Клотов подметил, что Валера очень трепетно относится к своей жене. Это навело майора на мысль, что именно любовь и преданность выделили Валеру из большого числа ухажеров.

Олег Петрович предложил Клотову гостевую комнату на втором этаже. Из окна комнаты был хорошо виден вымощенный двор, ворота, пристройка, в которой находилась охрана, дорога и лес за забором. Из-за забора выглядывал лишь небольшой край навеса, который защищал скамью и отдыхающих на ней от солнца и непогоды. Майор отметил, что из дома невозможно увидеть, что происходит непосредственно на площадке, где расположена скамья.

В соседней комнате жили Лиза с Валерой. Остальные жильцы занимали комнаты в другой половине дома и могли любоваться видом на море. Их комнаты были более солнечные. На стороне, обращенной к морю, тоже была комната для гостей, но ее занимал Геннадий.

Перед ужином Клотов вышел во двор, чтобы покурить. Заодно он хотел познакомиться с Владом. Однако, встретившись в дверях с Олегом Петровичем, майор узнал от него, что в этот день дежурил другой охранник. Влад должен был заступить на сутки в девять утра. Это немного изменило планы Клотова, и он, воспользовавшись случаем, попросил у Колосова сотовый телефон.

Во дворе майор отошел подальше от дома к длинному капитальному гаражу, рассчитанному как минимум на пять машин, и зажег сигарету. Убедившись, что поблизости никого нет, он позвонил Гале.

Она уже была дома.

— Алло.

— Это — я, Андрей, — представился Клотов и отвернулся к гаражу, стараясь говорить как можно тише.

— Привет. Ты — у Колосова?

— Да. Я уже познакомился с его семьей. Сейчас сядем ужинать.

— Тебя никто не слышит?

— Нет. Я вышел на улицу. Взял у Колосова сотовый телефон.

— Все нормально?

— Пока да. Я хочу попросить тебя сделать одно дело.

— Какое?

— Тебе нужно встретиться с Ниной Леонидовной. Я подумал, что пересказ других людей мог сильно исказить события. Пусть она тебе подробно расскажет, как на нее напали. Может быть, она вспомнит какую-нибудь новую деталь.

— А как я ей представлюсь?

— Скажи, что ты работаешь няней у Колосова. Можешь рассказать про письма с угрозами. Добавь, что очень боишься и хочешь посоветоваться с ней, насколько опасно оставаться на этой работе. Кстати, у тебя есть ее адрес?

— В агентстве должен быть ее адрес и телефон.

— Ну тогда действуй. Лучше, если ты сделаешь это сегодня.

Проснулся Клотов рано. Лучи солнца, проникавшие в комнату через окно, предвещали, что день будет теплым и ясным. Клотов быстро оделся и спустился на первый этаж в столовую, где застал Олега Колосова, доедающего завтрак. На календаре была суббота, но бизнесмену надо было куда-то ехать. Олег Петрович объяснил майору, как сделать кофе и бутерброды, и поинтересовался его планами на день.

— Если не возражаешь, я побуду у тебя дома. Хочу познакомиться с Владом.

— Владислав будет только вечером. Он позвонил и отпросился по семейным обстоятельствам. Охранник, который дежурил сутки, задержится до вечера.

— Что ж, перенесем знакомство на вечер. Пока осмотрю дом и поближе сойдусь с вашей семьей. Попробую расспросить напарника Влада.

— Если я тебе понадоблюсь, звони мне на сотовый. Да, кстати, у тебя нет моей визитки. — Олег Петрович достал из кармана пиджака визитную карточку и протянул ее Клотову.

Когда Колосов уехал, майор умылся, позавтракал бутербродами и почистил зубы.

В столовую один за другим спускались члены семьи Колосовых. Клотов уже знал, что в гостиной на втором этаже семья собирается по праздникам или когда в доме бывают гости, во всех остальных случаях завтракали, обедали и ужинали в большой столовой на первом этаже, которая была объединена с кухней.

Сразу за Клотовым чашку кофе выпил Валера. Потом за столом полчаса сидели Светлана и Геннадий. Последней завтракала Лиза. Коля, видимо, собрался спать до обеда, поскольку учился пять дней в неделю и по субботам в школу не ходил.

В девять часов на работу пришла Галя. Она подала майору многозначительный знак глазами, давая понять, что произошло нечто очень важное. Однако им пришлось дожидаться удобного случая, чтобы поговорить без свидетелей. Вскоре такой случай представился. Вначале уехал Валера, у которого суббота тоже выдалась рабочей. Потом Лиза и Светлана занялись на кухне приготовлением обеда, Геннадий вышел во двор. Коля все еще не высовывал носа из своей комнаты, расположенной на первом этаже.

Как только за Геннадием захлопнулась дверь, Галя оставила в детской спящего Алексея и быстрым шагом вошла в гостиную на втором этаже, где ее ждал Клотов. Лицо девушки горело от возбуждения.

— Новое письмо! — сообщила она на ходу.

Майор встал с кресла. Галя достала из кармана сложенный вчетверо листок и протянула его Клотову.

Майор в отличие от девушки был совершенно спокоен. Он взял листок и около минуты внимательно его рассматривал, потом спросил:

— Где ты его нашла?

— В кармане своего плаща в гардеробе. Я вчера специально оставила плащ на вешалке, чтобы спровоцировать автора писем на новый шаг. Так и получилось. Он снова угрожает.

В послании было написано три слова:

«ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ».

— В кармане больше ничего не было?

— Нет. Только это письмо.

Клотов улыбнулся.

— Не вижу ничего смешного, — обиделась Галя.

— Посмотри на эту записку, — предложил майор, все еще улыбаясь. — Она написана тем же человекам, который послал два предыдущих письма. Это — несомненно. Тот же характерный почерк, как будто автор пытался изменить манеру письма. Буквы печатные и обособленные, словно кто-то корпел над каждой буквой, меняя или наклон, или нажим, или привычные очертания букв, а может быть — все вместе. Линии неровные, словно написаны левой рукой или неудобной ручкой, специально, чтобы исказить почерк.

— Да. Все — как в прошлые два раза, — согласилась Галя.

— Потом посмотри на бумагу. Удивительно, но на сгибах — знакомая грязь, словно у того, кто писал, были чем-то испачканы руки.

— Точно.

— Что это значит?

— Ничего. Все это мы знали и раньше.

— Совершенно верно. Но теперь мы можем проверить свои догадки.

— Андрей, объясни по-человечески. Я пока что ничего не понимаю, — попросила Галя.

— Знаешь, что я думаю про этот почерк? — спросил Клотов.

— Что?

— Это — почерк ребенка.

— Не понимаю. — На лице Гали отразилось искреннее изумление. — Какого ребенка?!

— В этом доме есть только один ребенок, который уже умеет писать. Коля, — спокойно объяснил майор.

— Коля?! Но ведь это — абсурд!

Клотов остался невозмутимым.

— Еще раз посмотри на этот почерк, — предложил он. — Создается впечатление, что кто-то специально искажал почерк. Возможно, так оно и было, но лишь отчасти. На самом деле кто-то тщательно выводил каждую букву, но, на мой взгляд, только потому, что еще толком не научился писать. Поэтому буквы печатные. Поэтому сразу бросается в глаза, что почерк не беглый, не доведенный до автоматизма, как у взрослых. Именно поэтому в первой записке есть грамматическая ошибка, и во всех пропущены запятые или тире. К тому же грязные руки — это характерная особенность большинства детей, особенно мальчишек.

Майор видел, что не убедил Галю.

— Зачем Коле писать такие письма? — спросила она.

— Его возрасту свойственны подобные шутки, — заметил Клотов и рассказал случай из своей собственной жизни. — Когда мне было двенадцать, отец наказал меня за двойку по поведению. Я был на него так рассержен, что решил отомстить. Друг дал мне несколько полезных советов. Я последовал одному из них: взял листок бумаги, написал на нем: «Увидимся в пять. Целую. Рая», и положил записку в карман отцовского пиджака. Потом отец неделю жил у своей мамы. Из-за этого я пропустил цирк, а когда стало ясно, что поездка на рыбалку с отцом тоже накрывается медным тазом, я во всем сознался матери… Тогда я понял, что отец никогда не наказывал меня по-настоящему…

Майор улыбнулся, вспомнив о своей детской шалости.

— Что касается нашего случая. Мне кажется, что Коля — типичный шалопай. Он мог придумать такую шутку из любви к пакостям или из-за избытка фантазии. А может быть, он тебя почему-то невзлюбил и хотел таким образом напугать и избавиться от тебя.

Галя недоверчиво покачала головой.

— Ты хочешь сказать, что меня напугал одиннадцатилетний мальчишка?! И именно из-за его розыгрыша я попросила тебя приехать сюда и разобраться с моими проблемами?!

— Да. Хотя я пока не берусь утверждать, что Коля не имеет отношение к смерти Валентины Яковлевны и к нападению на Нину Леонидовну. Но, если здраво рассуждать, едва ли кто-то стал бы брать мальчика в сообщники преступления. Разве что мог использовать его косвенно.

— Нет. Я не верю.

— Мы скоро сможем это проверить.

— Как?

— Ты сказала, что не нашла в кармане плаща ничего, кроме этой записки. Правильно?

— Да.

— Я и раньше подозревал, что письма с угрозами — это Колины проделки. Поэтому вчера вечером во время ужина я взял со стола несколько шоколадных конфет. Потом я спустился в холл и положил конфеты в карман твоего плаща. Я подумал, что если Коля подкинет новое письмо, он не устоит перед соблазном и возьмет конфеты. А учитывая, что у него аллергия на шоколад, он разоблачит себя сам — покроется сыпью или станет чесаться. В любом случае аллергия обязательно даст о себе знать.

Клотов усмехнулся, показывая крайнее удовлетворение своей хитростью.

Галя не нашла, что сказать.

— Скоро мы узнаем, прав ли я, — добавил майор.

Девушка задумалась. Она почти целую минуту молчала и забавно хмурила подкрашенные брови. Слишком темные брови и чрезмерная серьезность одинаково плохо шли к ее светлому, усеянному веснушками лицу.

— И что потом? Ты уедешь? — наконец спросила Галя.

Пришла очередь майора задуматься. Честно говоря, он не видел смысла продолжать начатую игру. Однако…

— Я уже говорил, что двух дней недостаточно, чтобы разобраться с тем, что произошло в этом доме за полгода. Я бы на это даже не рассчитывал. Но раз я сюда приехал, то я хочу хотя бы узнать продолжение странного разговора, который вчера случайно подслушал.

— Какого разговора?

— Сегодня Светлана тайно с кем-то встречается. Я хочу за ней проследить.

— У Светланы есть любовник?!

Галя, как водится у женщин, первым делом подумала об амурных делах.

— Эта встреча, скорее всего, имеет деловой характер. И это мне кажется особенно странным. Если речь — не о любви, то какие секреты могут быть у домохозяйки?

Клотов спросил, не рассчитывая получить ответ. Он надеялся, что вопрос разрешится сам собой в ближайшее время.

Девушка открыла рот для того, чтобы высказать свое предположение, но неожиданно вспомнила о чем-то более важном.

— Приблизительно неделю назад днем Светлане звонил какой-то мужчина, — сообщила Галя. — Я взяла трубку в гостиной, а потом позвала к телефону Светлану. Не знаю, о чем они говорили, но Светлана после этого разговора несколько часов была чем-то очень взволнованна. Потом я поняла, что она ждала своего брата. Когда он приехал, они почти целый час о чем-то перешептывались, а потом вместе уехали. Может быть, это как-то связано с сегодняшней встречей?

— Не исключено. Но тогда это дело должно касаться не только Светланы, но и ее брата.

— Может оказаться, что Геннадий неслучайно гостил у сестры, когда погибла Валентина Яковлевна, — заметила девушка, — и когда напали на Нину Леонидовну.

— С тех пор больше не было странных звонков?

— Кажется, нет. Но Геннадий со Светланой стали вести себя немного подозрительно. Они несколько раз разговаривали с глазу на глаз, уезжали куда-то вдвоем.

— Светлане могли звонить на ее сотовый телефон, — задумчиво произнес Клотов. — Кстати, ты встретилась с Ниной Леонидовной, как я просил?

— Да. Я напросилась к ней в гости вчера поздно вечером.

— И что?

Галя прислушалась. Ей показалось, что в соседней комнате проснулся малыш. Но тревога была ложной.

— Нина Леонидовна напоила меня чаем и настойчиво советовала бросить работу. Она убеждена, что в доме Колосова происходит что-то скверное. По поводу нападения на себя она почти ничего нового не сказала. Нина Леонидовна уверена, что напал на нее мужчина. Когда ей зажали тряпкой рот, она попыталась высвободиться и отнять руку напавшего от своего лица. Другой рукой он держал ее сзади за шею. Она уверена, что ее держали сильные мужские руки. При этом Нина Леонидовна нащупала кольцо на руке, которая сжала ей рот… Я уже обратила внимание на всех интересующих нас мужчин. Все они носят обручальные кольца.

— И охранник Влад?

— Все: Олег Петрович, Валера, Геннадий и Влад.

— Это все?

— Да. Кажется, больше ничего важного она не сказала.

В холле на первом этаже послышались шаги и голоса.

Разговор пришлось прервать. Галя быстро ретировалась в детскую, а майор спустился по лестнице в холл. На первом этаже он увидел обеспокоенную Лизу и Геннадия, а потом Светлану, которая стояла возле комнаты Николая и настойчиво стучала кулаком в дверь. Светлана была сильно встревожена, видимо, из-за того, что мальчик не отвечал на ее просьбы откликнуться. Клотов подошел к Лизе и Геннадию.

— Может быть, он крепко спит? — предположил Геннадий.

Вскоре Коля подал голос, успокоив тем самым собравшихся. Однако открывать дверь мальчишка не спешил. Жене Колосова пришлось провести что-то вроде переговоров. Через несколько минут щелкнул замок, Светлана вошла в комнату и уже с порога разразилась громкими негодующими восклицаниями. Лиза и Геннадий удивленно переглянулись. Светлана выглянула из комнаты Коли и, негодуя, выпалила:

— Представляете, этот сорванец где-то раздобыл шоколад! Мне скоро придется закрывать шоколад на ключ! Я и так прячу его на верхнюю полку кухонного шкафа! Как он мог туда добраться?! Теперь он весь красный как рак! Что прикажете делать?! Неизвестно, сколько он съел шоколада. Может быть, нужно вызвать «Скорую»?!

Даже не видя пострадавшего, Геннадий сразу дал несколько полезных советов:

— Аллергия?! Надо дать ему тавегил. А еще можно воспользоваться народным средством: привязать на запястье чеснок.

— Кажется, это помогает от насморка, — заметил майор.

— И от аллергии тоже, — не согласился Геннадий.

Геннадий, Клотов и Лиза подошли к Светлане, в замешательстве стоящей в дверях, и заглянули в комнату.

На незаправленной кровати сидел Коля и понуро смотрел в пол. Поскольку мальчик был только в трусах и майке, хорошо была видна красная сыпь, покрывающая его тело. Ноги и руки сладкоежки были расчесаны, и в этих местах его кожа была розовой, словно у поросенка из какой-нибудь детской книжки.

Брат Светланы зашел в комнату и сел на кровать рядом с Колей. Майор воспользовался случаем и проследовал за ним. Если Геннадий в этот момент играл роль доктора, то Клотов мог сойти за его ассистента.

Геннадий с умным видом посмотрел на мальчугана и осторожно потрогал пальцем его плечо. Наверное, он не знал точно, заразна ли аллергия.

— Так сколько ты съел шоколада? — спросил Геннадий.

Коля надулся и отвернулся, не желая отвечать.

— Разговаривать не хочешь? — с пониманием произнес брат Светланы. — Обиделся? Зря. Ты сам виноват. Ведь знал, что тебе нельзя есть шоколад. Где ты его стянул?

Мальчишка упрямо молчал.

— Если ты не скажешь, сколько съел шоколада, мы не будем знать, как тебя лечить, — уговаривал Колю Геннадий.

Но мальчик отвечал ему враждебными взглядами.

Пока Геннадий определялся со способом лечения, Клотов осмотрел комнату. Больше всего его интересовал стол, за которым Коля делал уроки. На столе среди разного хлама, учебников и тетрадей майор увидел половину листа бумаги, и небольшие ножницы, которыми, судя по неровной линии разреза, лист писчей бумаги был разделен на две равные части. Другая половинка листа лежала в кармане брюк Клотова, именно туда майор спрятал послание с угрозой. Еще в гостиной, рассматривая записку, Клотов обратил внимание на то, что она написана на половинке листа, отрезанного ножницами с короткими концами.

Майор некоторое время стоял посреди комнаты, всем своим видом выражая сочувствие пострадавшему, после чего, словно осознав свою бесполезность, тихо и незаметно удалился из комнаты, предоставив брату с сестрой самим решать, как лечить мальчугана.

«С Колей пока все ясно», — подумал майор, выходя во двор.

Через час охранник выгнал из гаража бордовый «Рав 4».

Клотов оперативно собрался и спустился во двор. Скоро из дома вышла Светлана. Жена Колосова надела на тайное свидание бледно-оранжевый трикотажный костюм с юбкой, не закрывающей колени, и под цвет одежде — солнцезащитные очки, сумочку, шейный платок и туфли. Выглядела она очень привлекательно и вместе с тем достаточно строго и по-деловому. Клотов и Светлана сели в машину, дождались, когда откроются ворота, и выехали на дорогу.

Через несколько минут пестрый осенний лес остался позади, и джип выскочил на оживленное многополосное шоссе.

Проведя неполные сутки на богом забытой улице Полетаева, майор отвык от шума цивилизации. Между тем похожий на растревоженный муравейник город всегда был рядом, и уже через каких-то пять километров машина оказалась в черте многоэтажного Владивостока.

Во время непродолжительной поездки майор и Светлана обменялись лишь несколькими малозначащими фразами, в основном о погоде. Клотов поинтересовался, всегда ли в конце сентября в крае стоит столь теплая погода. Колосова ответила, что обычно до середины сентября в Приморье продолжается бабье лето, но такой благодатный и теплый сентябрь выпадает редко.

От майора не укрылось, что Светлану в это утро интересовало нечто совсем другое, нежели приятные сюрпризы погоды. Клотов был абсолютно уверен, что мысли Колосовой заняты предстоящей встречей.

На проспекте Столетия Светлана высадила майора возле автобусной остановки и пожелала ему не заблудиться. Клотов поблагодарил Колосову за помощь и посетовал на то, что плохо знает город. Он пообещал быстро управиться с делами и сразу вернуться, чтобы никто лишний раз за него не волновался.

Когда бордовый джип отъехал от тротуара и затерялся в потоке машин, майор вернулся к дороге и проголосовал. Желающий подзаработать нашелся сразу.

— На Комсомольскую.

— Садись.

Клотов уточнил тариф и, сторговавшись на тридцать рублей дешевле первоначально названной платы, сел на заднее сиденье изрядно подержанного японского автомобиля.

Водитель торопился, но так и не смог догнать бордовый «Рав 4». Майор нисколько не переживал из-за того, что ему не удалось «сесть на хвост» жене Колосова. Он рассчитывал найти Светлану в месте, упомянутом ею в телефонном разговоре. Куда более важной задачей было не попасться ей на глаза.

По просьбе майора водитель подъехал не к главному, а к боковому входу торгового центра «Игнат». Майор быстро расплатился, вылез из машины и вошел в здание. Он двигался уверенно, но с оглядкой, стараясь избежать случайной встречи со Светланой.

Пройдя через продуктовые отделы, Клотов оказался в большом холле, где вероятность нежелательной встречи с Колосовой была наиболее велика. В субботу людей в торговом центре было больше, чем обычно, и майор старался заблаговременно рассмотреть каждого человека. Женщины в оранжевом трикотажном костюме среди посетителей не было. Майор поднялся на эскалаторе на четвертый этаж, пребывая в уверенности, что Светлана, согласно договоренности, ждет своего таинственного незнакомца где-то снаружи. На верхних этажах было менее людно. Посетители торгового центра со скучающими лицами бродили по коридорам и бутикам. За ними присматривали камеры видеонаблюдения и многочисленная охрана. Если охрана была профессиональной, то майор должен был вызывать у них подозрение своей незаинтересованностью в покупках.

Клотов подошел к стеклянной стене здания, через которую было удобно наблюдать за главным входом. Вряд ли кто-либо, находящийся в этот момент на улице, мог заметить майора, поскольку для этого пришлось бы задрать вверх голову и долго всматриваться в почти непроницаемые тонированные окна.

Майор осмотрел машины, припаркованные возле торгового центра, и быстро нашел бордовый «Рав» Светланы. Двери машины были закрыты. Светлана могла находиться внутри джипа или быть где-то рядом. Клотов стал разглядывать людей внизу, но нигде не увидел знакомой белокурой головы.

На часах было без шести минут двенадцать. Клотов стал ждать полудня, изредка оглядываясь на эскалатор.

Через десять минут возле «Рава» остановился белый «дутый» «Краун». Из него вышли двое коротко подстриженных мужчин в спортивных куртках. Обоим было немногим за тридцать. Майор присмотрелся к мужчинам и к их машине и обратил внимание, что на «Крауне» были хабаровские номера.

Когда появились незнакомцы, открылась водительская дверь бордового джипа. Светлана вышла из своей машины и тоже оказалась в поле зрения Клотова. Все трое знали друг друга, они отошли на тротуар и стали о чем-то разговаривать.

Майору показалось, что Светлана отчитывает мужчин. По крайней мере, она говорила резко, жестикулируя и делая рубящие движения рукой. Незнакомцы посматривали на нее равнодушно, словно ее слова их не касались. Неожиданно к компании присоединился четвертый человек. Клотов присвистнул от неожиданности. Новым человеком был Геннадий.

Брат Светланы уехал из дома Колосова на полчаса раньше майора и Светланы. Клотов видел отъезжающую машину из окна своей комнаты.

«Так вот куда он направлялся, — смекнул майор. — Но почему он не поехал вместе с нами?! Наверно, помимо этой встречи у брата и сестры есть собственные дела. Надеюсь, он не следил за мной! Хотя слежка за мной — это, пожалуй, вряд ли. Я пока не должен был вызвать у них подозрений. Опасаться следует лишь того, что Геннадий мог случайно увидеть меня в торговом центре».

Геннадий подошел к компании и встал рядом со Светланой. Было очевидно, что его появление запланировано и никого не удивило. Разговор продолжался. Как и прежде, говорила в основном Светлана. Изредка вставляли короткие фразы незнакомцы, а Геннадий вовсе молчал.

Через пятнадцать минут Светлана открыла сумочку и передала одному из незнакомцев небольшой газетный сверток. Размер и форма свертка наводили на мысль, что в нем деньги.

После этого странная компания распалась. Незнакомцы сели в свою машину. Светлана и Геннадий обменялись парой фраз и тоже разошлись. Геннадий прошагал полсотни метров по тротуару и сел в свою старую белую иномарку. Через минуту никого из заговорщиков возле торгового центра уже не было.

Клотов некоторое время оставался на своем наблюдательном посту, подыскивая объяснение тому, что увидел. Предположения у него возникали разные, но стройной версии среди них не было. Выждав десять минут, майор спустился по эскалатору на первый этаж и вышел на улицу. Он никуда не спешил, полагая, что ему не следует очень рано возвращаться в дом Колосовых. Чтобы убить время, Клотов прогулялся по Океанскому проспекту до Покровского парка. Идти пришлось в гору, но поскольку майор совсем не торопился, то совсем не устал. Добравшись до парка, он купил банку пива и около часа сидел на скамейке, не столько размышляя, сколько разглядывая молодых мамаш и их неугомонных детей.

Выпив пиво, Клотов посмотрел на часы, выбросил пустую банку в урну и направился к дороге. Четвертая остановившаяся машина согласилась отвезти его в пригород за сто тридцать рублей.

Седой пенсионер вел автомобиль аккуратно и медленно, поэтому майор комфортно развалился на заднем сиденье и мысленно вернулся к встрече Светланы и ее брата с неизвестными.

«Очевидно, что Олег Колосов не знает об этой встрече. Жена скрывает от него что-то важное, и не исключено, что Колосову или его детям угрожает какая-то опасность. Но что замышляют Светлана и Геннадий?»

Этот вопрос не давал Клотову покоя, и ответ на него пока что только брезжил вдали.

На остановке «Перевал» водитель по просьбе майора свернул с шоссе к автозаправочной станции, затем еще раз — в лес. Пожилой мужчина стал нервничать, видимо, опасаясь, что пассажир откажется платить или, что еще хуже, окажется грабителем. Возле дома Колосова водитель высадил Клотова, получил обещанные деньги и поехал обратно.

Было время послеобеденной прогулки, поэтому майор увидел на площадке перед домом Галю и синюю детскую коляску. Няня сидела на скамейке и читала книжку, а малыш спал. Клотов посмотрел на пост охраны и увидел парня в пятнистой форме, который добросовестно нес службу, стоя возле окна на втором этаже. Охранник, согласно распоряжениям, присматривал за няней и младенцем, пока те гуляли.

Майор достал из кармана пачку сигарет и закурил.

«Пусть думает, что я не хочу курить во дворе дома», — решил Клотов. На самом деле он хотел поговорить с Галей вдали от посторонних ушей.

Майор некоторое время стоял возле ворот, затем медленно, будто от нечего делать, подошел к скамейке. Галя давно заметила его, но тоже не подала вида, что они близко знакомы.

Клотов негромко заговорил, так, как обычно обращаются к скучающим женщинам общительные мужчины.

Он предупредил Галю, что за ними может наблюдать охранник, и рассказал ей о встрече Светланы и Геннадия с двумя неизвестными.

— Светлана недавно приехала, — сообщила ему Галя.

Немного подумав, она поделилась с майором своим мнением:

— Наверное, они наняли этих двоих для какого-то дела. В свертке могли быть деньги за работу. Видимо, это дело опасное и не совсем законное, раз исполнителей вызвали из Хабаровска. Геннадий наверняка использовал свои связи, ведь он там живет. Наверно, у Светланы и у этих двоих мужчин была договоренность держать связь через телефон Светланы в течение дня, когда Олег Петрович на работе. Вчера по какой-то причине они позвонили вечером, поэтому Светлана разозлилась. Возможно, они поменяли свои планы, например, перенесли на более ранний срок то, что запланировали.

Клотов внимательно выслушал Галю и признал, что ее версия согласуется с фактами.

— Что, по-твоему, они замышляют? — спросил он.

— Не знаю. Но до сих пор все неприятности в этом доме касались нянь.

— Тебе надо быть осторожней. Может быть, нужно рассказать об этой встрече Колосову?

— И расстроить планы Светланы и ее братца?! Тогда мы можем никогда не узнать, что здесь затевается. Уж лучше пусть все случится скорей, пока ты здесь.

Докурив сигарету, Клотов зашел во двор.

Посреди двора стояли бордовый джип Светланы и коричневая «Тойота» Валеры. Видимо, зять Колосова уже вернулся с работы или приехал на обед.

Майор вошел в дом. На первом этаже он увидел несчастного Колю, лицо и руки которого до сих пор были покрыты пятнами, но уже не ярко-малинового, а нежно-розового цвета. Мальчик ходил по холлу и бубнил под нос стихотворение. Он периодически заглядывал в книгу, которую держал в руках, но почему-то не продвигался дальше первой строки с непонятным ему словом «ядреный»:

— Славная осень! Здоровый, ядреный… воздух усталые силы бодрит… Славная осень! Здоровый, ядреный…

Клотов мысленно посочувствовал пареньку и поднялся на второй этаж. В гостиной никого не было. Майор вошел в комнату и лег на кровать. Его занимал вопрос: имело ли смысл его дальнейшее пребывание в доме Колосова, или же после того, как выяснилось, что Гале не угрожает реальная опасность, можно было с чистой совестью вернуться к своим собственным делам?

Конечно, появились факты, свидетельствующие о том, что в доме Колосова плелись какие-то интриги. Но насколько они были опасны и мог ли Клотов быстро понять их суть и повлиять на ситуацию? И требовала ли ситуация его вмешательства?

Это были непростые и лишенные конкретики вопросы. Ответить на них можно было, только оставшись. Но быстро разобраться в том, что случилось в доме Колосова за прошедшие полгода и что происходило в нем в настоящее время, едва ли было возможно.

Клотов размышлял над этим, когда вдруг обратил внимание на шум за стеной. Это были голоса Лизы и Валеры. Разговор шел на высоких тонах, видимо, молодые супруги ссорились. Майор прислушался, но ничего не смог разобрать. Он встал с кровати и подошел к стене. Вспомнив о том, что в комнату в любой момент могли заглянуть нежелательные люди, Клотов запер дверь. После этого он снова подошел к стене и прикоснулся ухом к обоям. Голоса стали более разборчивыми, но звучали словно из недр земли и при этом сильно искажались.

— …Сколько можно тебе повторять, что ничего не было! — оправдывалась Лиза.

— Не надо мне врать! Я все вижу! — выговаривал ей Валера.

— Я тебя не обманываю!

— Ты лжешь!

— Я не виновата, что ты ревнуешь к первому встречному!

— Я — не слепой. Я вижу, как он на тебя смотрит!

— Ну и что?!

— Так не смотрят просто на женщин!

— На меня многие так смотрят.

— Так смотрят на женщин, с которыми переспали!

— Не оскорбляй меня.

— Это ты оскорбляешь… унижаешь меня своим отношением!

— Ты — мнительный.

— Не выводи меня! Я мирный человек, но если меня вывести, то всем будет плохо!

— Не смеши!

— Ты хочешь проверить?!

— Ну и что ты сделаешь? Набьешь ему морду?!

— Если окажется, что я прав, то я его… убью. А с тобой… с тобой я поступлю… не лучше.

— Тоже убьешь? Ну, насмешил. — Лиза рассмеялась. — Я тебя знаю как облупленного. Даже если бы у меня с ним что-то было, ты бы ничего не сделал. Потому что у тебя кишка тонка! Ты уже несколько раз это доказал.

— Ты меня плохо знаешь.

— Я тебя знаю лучше, чем другие.

На этом ссора исчерпала себя. Голоса стали тише, а нападки уже не были такими острыми.

Через десять минут обиженный супруг спустился во двор и уехал.

Позже Клотов узнал, что Валеру послали в командировку в другой город. Однако подслушанный разговор дал майору повод усомниться в правдивости этой информации.

В восемь часов вечера Клотов снова услышал чьи-то голоса, доносившиеся на этот раз с улицы. Заинтересовавшись, он подошел к окну и увидел во дворе охранника, который стоял возле ворот и разговаривал с незнакомым Клотову молодым мужчиной. Судя по камуфляжной форме, незнакомцем, скорее всего, был Владислав, о котором не раз с большой долей недоверия упоминали Галя и Олег Колосов. Поскольку окно было открыто, майор разобрал несколько фраз из разговора двух охранников. Услышанные фразы были неинтересными и малосодержательными. Более молодой охранник поведал прибывшему товарищу о скучной смене, прошедшей без каких-либо достойных упоминания событий, и вскользь упомянул о госте Олега Петровича.

В течение дня у парня не было возможности с кем-либо поболтать, поэтому его почти односторонний диалог с Владом растянулся на целых две сигареты. Выговорившись, охранник поправил висевшую на плече спортивную сумку, пожал Владу руку и отправился по своим делам.

Владислав закрыл за ним калитку и ушел в домик охраны. Через пять минут ему пришлось снова спуститься во двор, потому что за воротами дома, громыхнув железом, остановилась грузовая машина.

Грузовик привез разобранный на части навес, который должны были установить на площадке за забором. Лиза давно занималась дизайном двора, внешний вид которого в значительной мере был изменен в соответствии с ее проектами. Теперь воображение девушки перебралось за границы забора. Девушка решила благоустроить площадку, на которой гуляли с маленьким Алексеем, — окружить ее оградкой и воздвигнуть над ней декоративный навес.

Лиза тоже заметила машину из окна своей комнаты. Клотов увидел, как она и Геннадий вышли из дома и направились к воротам, чтобы руководить разгрузкой навеса.

Вместе с водителем приехали два грузчика. Они опустили борта машины и стали складывать металлические конструкции возле забора. Это были разные по форме фрагменты навеса, которые предстояло соединить в единое целое.

Разгрузка отняла полчаса, после чего машина уехала, а Лиза и Геннадий вернулись в дом.

Владислав остался на дороге один. Он не спешил заходить во двор, достал из кармана пачку сигарет и закурил. Клотов решил, что это был подходящий момент, чтоб познакомиться с охранником.

Майор спустился во двор и направился к калитке, якобы для того, чтобы посмотреть на металлоконструкции, сваленные за забором.

Выйдя за ворота, он оказался в двух шагах от охранника, который все еще курил, рассматривая разобранный на части навес.

Владислав имел спортивное телосложение и высокий рост. На вид ему можно было дать тридцать лет. Черты его лица были правильными и мужественными. Голубые глаза излучали спокойствие и самообладание, а плотно сжатые и пренебрежительно изогнутые губы накладывали на лицо отпечаток высокомерия.

Влад бросил быстрый взгляд на Клотова и снова вернулся к разглядыванию навеса, изредка поднося ко рту сигарету.

«Такому крепышу не составило бы труда справиться с няней», — подумал майор.

Клотов пока не знал, с чего начать разговор. Поэтому он тоже достал из кармана пачку сигарет и закурил.

Влад, кажется, не горел желанием разговаривать.

— Надо было занести это во двор, — заметил майор, указывая сигаретой на металлоконструкции. — Бродяги могут растащить.

Влад равнодушно посмотрел на Клотова и нехотя ответил:

— Я буду за железками присматривать.

— А ночью? — повторил попытку завязать разговор майор.

— Оттуда видать, — объяснил Влад, имея в виду пристройку для охраны. — Бродяг не интересует черный металл. К тому же недалеко кладбище, а там полно такого добра.

— А-а, — протянул Клотов, не зная, что еще сказать.

На его счастье Влад сам разговорился.

— Завтра эти штуки соединят, и тогда ничего нельзя будет украсть, — заметил он.

— А что здесь будет?

— Навес. Что-то вроде большой беседки. Но и он, наверно, не долго здесь простоит.

— Почему? — полюбопытствовал майор.

— Лиза любит все переделывать. Благо, папа оплачивает ее проекты, — излишне откровенно заметил охранник и косо посмотрел на Клотова. Он не знал, как отнесется к его иронии гость.

Майор одобрительно усмехнулся.

— В начале весны здесь стояла обычная деревянная лавка, — объяснил Влад. — Лиза решила заменить ее на навороченную скамейку с львиными лапами. Она сама ее придумала и нарисовала. Говорят, что эта скамейка обошлась Олегу Петровичу в тысячу долларов. Скамейка была действительно удобной — со спинкой и подлокотниками, но простояла она здесь недолго. В середине лета ее отнесли во внутренний двор. Можете сходить посмотреть. Убрали ее, потому что у Лизы возникла новая идея. Тогда здесь появилась эта скамейка с навесом.

Охранник кивнул головой на скамью, подлокотники которой, изгибаясь, плавно переходили в навес.

— Площадку выложили брусчаткой, а по краю сделали клумбы, — неспешно рассказывал Влад. — Ну а теперь у Лизы родилась новая идея. Скоро площадку обнесут оградкой, а сверху сделают большой навес. Возможно, получится неплохо.

— Но тоже обойдется в копеечку, — заметил майор.

— Это точно. Хотя меня сейчас больше беспокоят эти штыри, — признался Влад.

Он подошел к разложенным на площадке металлическим конструкциям и потрогал пальцем заточенный прут, устремленный острием вверх.

Таких пик из разобранного навеса торчало несколько десятков.

— Когда навес соберут, эти острые пики окажутся на краю крыши, — объяснил охранник. — А пока навес — на земле, надо быть внимательным и держаться подальше от штырей, чтобы не превратиться в канапе, — этакий смешной матерящийся бутерброд на гигантской зубочистке.

— А нельзя их положить на бок? — предложил Клотов.

— Нет. Не получится.

Влад выбросил окурок на дорогу.

— На этом месте уже довольно было неприятностей, — заметил он.

— Каких неприятностей?

— Старухе одной, несмотря на навес, голову напекло, — усмехнулся Влад. — Она работала нянькой у Алексея, младшего сына Олега Петровича. Сидела здесь как-то раз. Вот на этой самой скамейке. А потом прибежала ко мне, словно ошпаренная, и заявила, что на нее кто-то напал. И не просто напал, а даже усыпил, насильник, какой-то гадостью. У меня после этого случая были неприятности — кое-кто решил, что это я старуху терроризировал.

— А вы ничего не видели? — пряча интерес, спросил Клотов.

— Конечно, нет! Бабка перегрелась на солнце, а может быть, заснула и увидела во сне эту ерунду.

Влад направился к воротам.

— Пойду, — сказал он. — А вы, когда зайдете, закройте на задвижку калитку. Хорошо?!

— Обязательно.

В доме было тихо. Вероятно, все уже крепко спали. Майор некоторое время лежал в кровати с закрытыми глазами, потом решил покурить.

Он встал и подошел к окну. Отворив пошире створку окна, Клотов взял с журнального столика пачку сигарет, зажигалку и закурил.

Ночь была удивительно спокойной, но не звездной. Несмотря на конец сентября, было очень тепло. Ночные температуры опускались только до десяти градусов, а по радио передавали, что температура воды в Амурском заливе до сих пор держалась на отметке шестнадцать градусов.

Покрытая лесом сопка за забором возвышалась массивной угрюмой стеной. Улица Полетаева лежала в непроницаемой для человеческих глаз темноте. Приглушенный свет горел только над входом в дом и в домике охраны. Где-то там должен был находиться Влад, но в желтом окне его не было видно.

Клотов докурил сигарету и хотел выбросить ее во двор, но вовремя спохватился. Он подошел к журнальному столику и затушил окурок о пепельницу.

В этот момент Клотов услышал странный звук.

Майору показалось, что кто-то печально и громко вздохнул. Клотов остановился посреди комнаты и прислушался. Звук не повторился. Вначале майор предположил, что звук зародился в доме, но потом подумал, что, вероятнее всего, он залетел в комнату с улицы.

Клотов подошел к окну и внимательно осмотрел двор. Двор был пуст. На дороге за забором как будто тоже никого не было. Хотя отчетливо разглядеть что-либо там было невозможно из-за кромешной темноты. Только небольшой участок дороги возле ворот был скупо освещен окном пристройки для охраны.

Неожиданно майор заметил то, на что совсем не обратил внимание, когда курил. Калитка, которая всегда ночью запиралась на задвижку, была слегка приоткрыта.

«Что бы это значило? — удивился Клотов. — Забыли закрыть? Или Влад вышел покурить за ворота?»

Постояв некоторое время у окна, майор убедился, что никому нет дела до незапертой калитки.

«Ну и что с того?!»

Хозяевам едва ли следовало опасаться воров. Дом стоял на отшибе. Незапертая калитка — оплошность охранника, которой просто некому было воспользоваться.

«Может быть, спуститься и закрыть?»

Однако гостю, вероятно, не следовало расхаживать ночью по чужому дому.

От этой здравой мысли Клотов в свойственной ему манере беспечно отмахнулся. Он решил спуститься во двор и исправить чье-то упущение. Это было несложно, тем более что спать ему в этот момент не хотелось.

Клотов быстро оделся и вышел в коридор. Закрывая дверь, он посмотрел на наручные часы. Светящиеся стрелки показывали три часа ночи.

В доме было тихо. Стараясь не шуметь, майор прошел по темному коридору и спустился по лестнице на первый этаж.

«Интересно, что сказали бы обо мне хозяева, если бы увидели сейчас, как я крадусь по дому? — подумал он и сам себе ответил: — Наверняка ничего хорошего».

Клотов пересек холл и подошел к входной двери. Тут его ждала очередная неожиданность. Входная дверь не была заперта. Горизонтальное положение фиксатора, размещенного на дверной ручке, свидетельствовало о том, что дверь забыли запереть на ночь или же недавно открыли.

«Вот как? Может быть, калитка распахнута не случайно? Наверное, на улицу вышел не охранник, а кто-то из дома, — предположил майор. — У кого-то сегодня бессонница. Но что за странная прихоть выходить ночью из дома, тем более — за ворота?»

С этими мыслями Клотов вышел во двор. Калитка была все еще открыта. Майор оглянулся. Дом смотрел на него темными квадратами окон.

«Кто же не спит в три часа ночи?»

Клотов посмотрел по сторонам и обратил внимание на бледное пятно света, падающее на задний двор. Он на мгновение замешкался, но потом обошел угол дома и оказался на той его стороне, которая была обращена к морю. В двух окнах на втором этаже горел тусклый ночник. Это была комната Светланы и Олега Колосовых. Видимо, кто-то из них до сих пор не мог уснуть и, возможно, читал в этот момент книгу или включил ночник, а сам вышел на свежий воздух.

Майор постоял одну-две минуты под окнами, потом не спеша побрел к воротам.

«Если это Олег Петрович вышел на улицу, то что я ему скажу? — спросил себя Клотов и неожиданно вспомнил о встрече Светланы и Геннадия с незнакомцами. — А что, если это Светлана или Геннадий с кем-то встречается? Но тогда об этой встрече узнает охранник, если он, конечно, с ними не заодно или не спит».

Эти мысли отвлекли майора, поэтому он даже вздрогнул, когда вплотную приблизился к воротам.

Калитка была закрыта. Между тем она по-прежнему не была заперта на задвижку.

«Что за черт?! Пока я ходил разглядывать окна, кто-то закрыл калитку? Может быть, Влад заметил свою оплошность и закрыл ее? Или тот, кто выходил на улицу, вернулся в дом? Нет. Влад или член семьи запер бы калитку на задвижку. Наверное, калитку захлопнул ветер».

Однако погода была совершенно безветренная.

Клотов остановился в замешательстве. Он задумчиво посмотрел на пристройку охраны, которая была в десяти шагах от него. В окне второго этажа был виден только белый потолок и абажур люстры в центре бледно-зеленого светового пятна.

«Может быть, это простая случайность, что остались незапертыми входная дверь и калитка? Или кто-то из родственников Колосова или охранник находится сейчас по ту сторону забора? Интересно, как он отреагирует на мое появление?»

Майор повернулся лицом к дому, словно раздумывая, стоит ли вторгаться в чужие тайны в такое позднее время и в нескольких шагах от леса и кладбища, где хватит места, чтобы похоронить не один десяток любопытных милиционеров.

«Что за глупые необоснованные страхи?!»

Клотов решительно взялся за ручку и распахнул калитку.

«Туго поддалась, — отметил майор. — Маловероятно, что ее мог закрыть ветер».

На улице было совсем темно. Клотов шагнул в черный прямоугольник и, подготовившись к любой неожиданности, подобно изваянию застыл по другую сторону забора.

Справа от майора из окна домика охраны на дорогу падала узкая полоса света. Все остальное пространство слилось в единую темную массу. С трудом можно было различить изогнутую границу между краем сопки и более светлым небом, нечеткие силуэты деревьев за дорогой. Слева Клотов увидел зыбкие контуры площадки со скамьей посередине.

Однако поблизости не было ничего похожего на притаившихся во мраке людей.

«Надо обуздать свое воображение. Действительно, кому могло приспичить выходить за ворота в такую кромешную темень?! Влад просто забыл закрыть на ночь калитку, — попытался развеять свои сомнения майор. — Но почему не заперта входная дверь в дом и кто прикрыл калитку, пока я ходил на задний двор?»

Глаза майора стали понемногу привыкать к темноте.

Он еще немного постоял за воротами, теряясь в догадках, затем вернулся во двор. Закрыв на задвижку калитку, Клотов посмотрел на домик охраны. В окне второго этажа никого не было видно.

«Если кто-то все-таки остался на улице, он вряд ли сможет вернуться в дом незамеченным. Ему придется выбирать: лезть через высокий забор, воспользоваться звонком или стучать в ворота. Наверняка он выберет второй или третий вариант. Может быть, предупредить Влада? Он, наверное, спит на посту. В любом случае ему мой ночной визит покажется странным».

Клотов решил отложить разговор до утра.

Пребывая в глубокой задумчивости, он побрел к дому. Там его ожидал новый сюрприз. Потянув за дверную ручку, Клотов столкнулся с очередным неожиданным обстоятельством.

Входная дверь была заперта.

«Только этого не хватало, — озадаченно подумал майор. — Пока я ходил, кто-то закрыл дверь».

Он растерянно оглянулся по сторонам.

«Что мне теперь делать? Стучать и разбудить весь дом? Или сначала узнать у Влада, есть ли у охраны запасной ключ от входной двери?»

Майор понял, что ему не избежать разговора с охранником. Он развернулся и пошел к воротам. Возле двери пристройки он остановился и стал думать, что он скажет Владу.

В этот момент он снова услышал странный звук. На этот раз это было негромкое постукивание. Прозвучав трижды, стук больше не повторился.

«Что это?»

Звук был звонкий, словно стучали карандашом по стеклу. Клотов абсолютно ясно распознал, что стук прозвучал с того самого места, где он совсем недавно стоял.

Майор с некоторой опаской вернулся к дому. Желая проверить возникшую догадку, он снова потянул дверную ручку. Дверь послушно отворилась.

Клотову стало не по себе. Он понял, что его ночную прогулку не удалось сохранить в тайне. Кто-то следил за ним и даже как будто играл с ним в игры.

«Может быть, это Коля опять балуется?»

Майор осторожно вошел в дом. В холле было темно и тихо. Мысль о том, что где-то поблизости мог притаиться неизвестный, прямо сказать, не успокаивала.

Клотов напряг все свои чувства и решительно пересек холл, потом быстро поднялся по лестнице на второй этаж. Возле гостиной он остановился и посмотрел на дверь, ведущую в спальню Колосовых. Ни один лучик света не проникал через щели. Или дверь была хорошо подогнана, или там уже выключили ночник.

Майор прокрался на ощупь по коридору и вошел в свою комнату. Там он первым делом убедился, что в комнате нет посторонних, и лишь потом на всякий случай запер дверь, разделся и лег на кровать.

Почти целый час он лежал на спине и размышлял о странных ночных событиях, время от времени напряженно вслушиваясь в тишину. Прогулка зародила в нем беспокойство.

«Что-то нечисто в доме Колосовых», — подумал он засыпая.

Клотов проснулся оттого, что кто-то настойчиво и громко барабанил в ворота. Вначале майор не мог понять, где он и что происходит. Но через несколько секунд его заспанное сознание просветлело, Клотов вспомнил, что он — в гостях у Колосова, и понял, что кто-то ожесточенно стучит кулаком в ворота.

«Кто там ломится? — удивился майор. — Может быть, на самом деле кто-то ушел ночью из дома, а теперь из-за запертой мною калитки не может вернуться назад?! Но уже утро. Где можно так долго шляться?! И почему он не звонит? Ведь на заборе возле калитки есть звонок. Может быть, он не исправен? Если Влад не поспешит разобраться с гостем, то он разбудит весь дом».

Клотов протянул руку к столику и взял часы.

«Восемь часов. Кто приперся в такую рань?!»

Только начало светать, и за окном все было по-утреннему серым. Через тридцать минут взошедшее солнце должно было придать миру полную цветность и яркость, но а пока что… кто-то упорно стучал кулаком по воротам и даже стал кричать:

— Открывайте! Сколько можно орать?! Вызовите милицию!

«Милицию?!»

Клотов окончательно проснулся. Он подскочил к окну и выглянул во двор.

Во дворе никого не было. Зеленые ворота сотрясались от чьих-то ударов.

— Подождите. Сейчас выйдем, — крикнул майор.

Удары сразу прекратились.

Клотов быстро оделся и выбежал в коридор.

«Что-то случилось поблизости, — решил он. — Может быть, у соседей или на улице».

В коридоре его окликнули.

— Что там за шум?

Майор обернулся и увидел Лизу, которая стояла у распахнутой двери своей комнаты. На девушке была розовая шелковая ночная рубашка и такие же штанишки. Лицо у Лизы было заспанное, а волосы — не расчесанные, в глазах читалось беспокойство.

— Кто-то стучит в ворота. Я сейчас узнаю, что случилось.

Клотов быстрым шагом направился к лестнице. Там к нему присоединились Олег Петрович и Геннадий.

Олег Петрович был в халате, а Геннадий успел одеться.

— Что там такое? — спросил Колосов.

Олег Петрович и Геннадий не знали даже то немногое, что знал Клотов, поскольку окна их комнат выходили на другие стороны дома. Они услышали шум и хотели выяснить, в чем дело.

— Кто-то тарабанит в ворота и просит вызвать милицию, — объяснил майор.

— Влад, что ли, не мог разобраться? — недовольно заметил Олег Петрович, и мужчины вместе спустились на первый этаж.

Когда они вышли во двор, Клотова охватила сильнейшая тревога. Он вспомнил странные события, произошедшие ночью.

«Действительно, почему нигде нет Влада?!»

Майор отстал и позволил Олегу Петровичу и Геннадию вырваться вперед и первыми подойти к калитке.

Колосов отодвинул задвижку и потянул железную дверь.

В образовавшемся проходе возникла фигура незнакомого мужчины.

На вид мужчине было около сорока пяти лет. Он не был похож на человека, который прибежал в поисках телефона, чтобы вызвать милицию. Незнакомец выглядел очень взволнованным, но одет он был аккуратно и, вероятно, без спешки, на его плече висела сумка. Одним словом, он был похож на работягу, который шел на работу, но стал свидетелем чего-то важного и ужасающего.

— Что там у вас стряслось? — грубовато спросил Олег Петрович, не спеша выходить к незнакомцу.

Мужика удивила такая постановка вопроса.

— Это не у меня, а у вас стряслось! — распираемый эмоциями воскликнул он.

— А что такое?!

— Так вы посмотрите!

Незнакомец сделал жест рукой, предлагая выйти за ворота.

Колосов осторожно шагнул вперед, видимо, ожидая какого-то подвоха. За ним охотно последовал Геннадий. Клотов вышел последним.

Через мгновение все трое остановились в замешательстве. Их глазам открылась ужасающая картина.

— Вот, черт! — прошептал Геннадий, выразив общее отношение к увиденному.

Перед ними была площадка с красивой скамьей посредине. Чуть левее возле забора были разложены металлические части разобранного навеса. Некоторые конструкции ощетинились кверху острыми прутьями.

В десяти шагах от калитки недалеко от скамейки лежал Влад. Он лежал, навалившись спиной на одну из металлических конструкций, безжизненно раскинув руки. Одна его нога была согнута, словно он пытался встать, другая уперлась ботинком в брусчатку. Из груди охранника торчал заточенный прут. На камуфляжной куртке вокруг прута запеклось темно-бордовое пятно крови. Другое пятно растеклось под телом на брусчатке.

Было ясно, что Влад мертв и, судя по посиневшему лицу, уже давно.

Первым обрел дар речи Колосов.

— Нужно позвонить в милицию, — севшим голосом произнес Олег Петрович и взглянул на Клотова.

Майор кивнул.

— Слушайте, мужики, я уже опаздываю на работу, — пожаловался прохожий, обнаруживший труп. — Я пойду, а вы тут сами разбирайтесь.

— Хорошо. Только оставьте свой адрес или телефон, — сказал Клотов.

Мужик не возражал.

— Я тут рядом живу, дальше по Полетаева. В эту сторону мне ближе до остановки, — объяснил он.

Прохожий достал из сумки бумажку и ручку и написал на ней свой домашний адрес. Клотов взял его кривые каракули и спрятал в карман.

— Мы передадим информацию в милицию, — предупредил майор. — Наверное, к вам заедут, чтобы взять показания.

— Пускай заходят, я дома после семи, — сказал мужик и пошел на остановку.

Олег Петрович, Геннадий и Клотов еще около минуты стояли возле ворот, находясь под впечатлением от случившегося. Никто из них не решился подойти к покойнику. Все трое воздержались от неуместных банальных суждений. Тяжело и жутко было видеть человека, который еще вчера вечером маячил у них перед глазами, а теперь лежал, пронзенный железным прутом, словно был не разумным существом, а какой-нибудь никчемной лягушкой.

— Ну что будем делать? — удрученно произнес Олег Петрович. — Ты, Геннадий, наверное, оставайся здесь. К трупу не подходи. А мы с Андреем пойдем в дом и вызовем милицию.

Колосов и Клотов вернулись во двор, а Геннадий остался на улице.

— Это продолжается, — с растерянностью и упреком произнес Олег Петрович и остановился посредине двора.

Было видно, что он очень расстроен.

— Будем вызывать милицию?

— Конечно. Но будет лучше, если позвоню я, — предложил Клотов.

— Давай.

Колосов достал из кармана халата сотовый телефон и отдал его майору.

— Я пойду оденусь, — мрачно добавил он и направился в дом.

Клотов проводил взглядом подавленного Олега Петровича, подошел к гаражу и набрал телефон дежурной части своего РУВД.

Ему ответил старший лейтенант Бубнов.

— Привет, Дима, — поздоровался майор. — Это Клотов.

— Здорово, Андрей. Как твой отпуск?

— Нормально. Но я звоню по делу. Кое-что случилось, неприятное… Я был в гостях у своего знакомого на улице Полетаева… Ну, и… Мы только что обнаружили труп его охранника за забором. Так что звоню, чтоб огорчить тебя и сказать, что у тебя не будет спокойного дежурства. Ты приедешь сюда с дежурной группой?

— Какой разговор?! Сейчас же выезжаем.

— Тут такое дело, — приостановил его Клотов. — Я был в гостях неофициально. Кроме хозяина никто не знает, что я работаю в милиции. Поэтому предупреди ребят, чтоб они не бросались мне на шею, когда приедут.

— Ладно, предупрежу. А что ты там делал неофициально? Правда гостил?!

— Объясню при встрече.

— Понял.

— И еще. Я позвоню Варенцову. Попрошу его приехать.

— Как знаешь.

Клотов сообщил Бубнову адрес Колосова, а потом позвонил на домашний телефон своему другу, следователю районной прокуратуры Варенцову. Поскольку воскресное утро только начиналось, была большая вероятность застать его дома. В противном случае с ним всегда можно было связаться по служебному сотовому телефону.

В трубке раздался бодрый голос Варенцова.

— Привет, Женя, — поздоровался Клотов.

— А-а, Андрей. Привет.

— Ты уже проснулся?

— Давно.

— Ты сегодня не дежуришь?

— Нет.

— Жаль. А чем собирался заняться?

— Ничем особенным. У тебя что-то случилось?

— Покойник на улице Полетаева.

— Ты разве не в отпуске?

— В отпуске. Но так получилось, что я втянут в эту историю.

— И что там произошло?

— Я гостил у знакомого. Точнее говоря, оказывал одному известному бизнесмену несложную услугу. Ничего особенного — семейные неурядицы. Но только что возникла проблема: его охранника нашли мертвым. Поэтому теперь, сам понимаешь, мне никуда от этого не деться.

— Ты хочешь, чтоб я приехал?

— Да. Я уже вызвал дежурную группу РУВД, но хочу, чтоб ты лично занялся этим делом. Выручай. Все равно расследование поручат прокуратуре. А мне будет спокойнее, если его будешь вести именно ты.

— Ну хорошо. Я приеду. Сейчас позвоню дежурному, предупрежу его и попрошу прислать за мной машину.

— Спасибо. Чуть не забыл. Никто, кроме хозяина, не знает, что я опер. Поэтому хочу тебя попросить, когда приедешь, сделай вид, что меня не знаешь.

— Это, пожалуйста. А все-таки, что ты там делал?

— Долгая история. Позже расскажу.

— Ну, ладно. Говори адрес.

Клотов сообщил Варенцову домашний адрес Колосова, потом выключил телефон и пошел к калитке. Он не хотел оставлять Геннадия одного возле трупа. Возможно, кто-то из жильцов дома имел отношение к смерти Влада, поэтому никого нельзя было подпускать к месту происшествия, чтобы не дать возможности уничтожить улики.

Геннадий по-прежнему стоял возле калитки.

На дороге оживленно переговаривались двое любопытных, судя по внешнему виду, — алкоголики или бомжи.

— Вы хотите дать показания по поводу убийства?! — резко спросил их Клотов.

Мужики замолчали и с опаской посмотрели на майора.

— Значит, не хрен толпиться! Тут вам не цирк! — прикрикнул на них Клотов.

Иногда его начинало злить людское любопытство, низводящее чью-то смерть до разряда развлечения.

Мужики не стали огрызаться и пошли своей дорогой.

«Скоро здесь соберется толпа зевак, — подумал майор. — Всех не разгонишь».

Клотов с досадой посмотрел на мертвого охранника. В нем это зрелище не вызывало ничего, кроме жалости и досады. И еще — мыслей, из которых некоторые были очень удручающими.

«Как вчера сказал Влад? — постарался вспомнить майор. — «Когда навес соберут, эти острые пики окажутся на краю крыши. А пока навес — на земле, надо быть внимательным и держаться подальше от штырей, чтобы не превратиться в канапе, этакий смешной матерящийся бутерброд на гигантской зубочистке». Черт побери! Как он был прав! Но сам он оступился и упал на этот острый штырь или ему помогли?»

Клотов хмуро смотрел на скрючившееся в предсмертной агонии тело и думал о случившейся трагедии:

«Зачем Влад ночью вышел за ворота? Может быть, он что-то увидел? Или его кто-то позвал? Интересно, был ли он еще жив, когда я выходил во двор? Экспертиза установит точное время смерти, но то, что я не встретился с Владом ночью, может означать, что он уже был мертв. Странный звук!!! Конечно!!! Когда я выкурил сигарету, я услышал странный звук похожий на вздох! Может быть, это был последний стон умирающего?!»

Майор закусил от досады губу.

«Но что случилось ночью? Скорее всего, Влад вышел за ворота для какого-то разговора или дела. Потом Влад упал на штырь. Это могла быть случайность или его подтолкнули. Подтолкнуть такого крепкого парня было бы непросто. Едва ли кто-то из живущих в доме смог бы справиться с Владом. Тогда кто?! Или случайность?!»

Клотов задумчиво посмотрел на распахнутую калитку.

«Значит, очень даже может быть, что, когда я вышел в три часа ночи за ворота, Влад уже лежал здесь, истекая последними каплями крови… Да. Такое возможно. Тут было так темно, что увидеть его я не мог. Мог ли я ему помочь? Судя по характеру раны, Влад умер очень быстро».

— Ужасная смерть, — негромко произнес Геннадий и скорбно взглянул на майора, словно желая узнать его мнение на этот счет.

«Сейчас все будут сочувствовать Владу, — подумал Клотов. — Вот и у Геннадия на лице — искренняя скорбь, а между тем неясно, с кем он и Светлана встречались вчера днем возле торгового центра, и почему в три часа ночи горел ночник в комнате Светланы»?

Майор не стал делиться с Геннадием своими подозрениями и грустно согласился:

— Да. Смерть всегда уродлива.

В этот момент в мозгу Клотова родилась мысль, которая заставила майора содрогнуться и в один миг сковала его сердце ужасом. Клотов почувствовал, как кровь отлила от его щек, а на лбу выступил холодный пот.

«Не может быть!!! А что, если Влад был еще жив, когда я закрыл калитку на задвижку. Он мог находиться в тот момент где-то на улице. Поэтому и калитка была открыта. Ночью я предположил, что Влад просто забыл закрыть калитку на задвижку и уснул на работе. А ведь гораздо правдоподобнее звучит объяснение, что он куда-то ушел. И что дальше? Охранник вернулся и обнаружил, что калитка заперта. Он мог позвонить в звонок или начать стучать. Но тогда он бы разбудил весь дом, и его бы обязательно спросили, где он был. Естественно, даже если Влад уходил по уважительной причине, такой расклад его явно не устраивал. Поэтому ему оставалось только одно: лезть через забор. Забор высокий. Где Владу было легче его перелезть? Конечно, там, где были сложены части разобранного навеса, ведь если встать на них, — уже высота забора сокращается почти на метр и можно постараться подпрыгнуть и ухватиться за его край. Если Влад так поступил, он мог попросту сорваться и упасть на острый штырь!»

Вот эта мысль и привела Клотова в ужас.

Он смерил взглядом забор, посмотрел на покойника и убедился, что его предположение очень похоже на правду.

В этот момент майор услышал урчание машины.

Он обернулся и увидел на дороге знакомый «УАЗ» родного РУВД. Пока машина не подъехала достаточно близко к дому, Клотов поспешил зайти во двор, предоставив Геннадию малопривлекательную роль первому встретить дежурную группу РУВД.

Клотов вошел в дом и поднялся на второй этаж. Проходя мимо гостиной, он увидел там Олега Петровича, Светлану и Лизу. Колосов и его женщины уже переоделись и о чем-то совещались. Судя по их немного растерянному, но вместе с тем решительному виду, они уже морально подготовились к трудному и неприятному дню. Женщины сидели на стульях вокруг стола, а Колосов стоял.

Заметив майора, Олег Петрович спросил:

— Как там?

Клотов вошел в гостиную.

— Подъехала милицейская машина.

— И что они собираются делать?

— Не знаю. Наверное, осмотрят труп, а потом будут нас допрашивать.

— Всех? — спросила Светлана.

— Наверняка по нескольку вопросов зададут каждому. По крайней мере, спросят, видел ли кто-нибудь или, может быть, слышал что-нибудь подозрительное.

— Когда погибла Валентина Яковлевна, тоже всех допрашивали, — напомнила Лиза. — Даже тех, кого в момент ее смерти не было дома.

— На этот раз нас не скоро оставят в покое, — удрученно заметил Колосов. — Вторая смерть за полгода в одном и том же доме — это поневоле покажется подозрительным. Теперь следователь вряд ли отнесется к нам с доверием.

— Ну, это его проблемы, — отмахнулась Лиза.

— И наши тоже. Милиция будет околачиваться здесь, пока не придет к какому-либо решению. Все это мешает работе. Я уж молчу о том, что скоро няня и охранники откажутся у нас работать.

— Это точно, — согласилась Светлана.

— Ну, ладно, пойду их встречу, — сказал Олег Петрович.

Он взял у майора сотовый телефон и вышел из гостиной.

Клотов отправился в свою комнату, хотя видел, что у женщин была сильная потребность выговориться.

«Они прекрасно поболтают и без меня», — подумал майор.

Оказавшись в своей комнате, он первым делом выглянул в окно.

На обочине дороги напротив ворот стоял «УАЗ» «РУВД». Возле «УАЗа» курил водитель.

На краю вымощенной площадки топтались в ожидании два милиционера. Это были знакомые Клотову долговязый сержант Плюев и уравновешенный старший лейтенант Бубнов.

В стороне от них образовалась группа зевак. Пока что она состояла только из трех человек, но число любопытных быстро увеличивалось.

Рядом с милиционерами стояли Олег Петрович и Геннадий. Они были единственными, чьи лица выражали скорбь.

К сожалению, майору был видна лишь меньшая часть площадки и край навеса от скамейки. Мертвого охранника и тех, кто мог находиться рядом с ним, закрывал забор. Однако Клотов без труда догадался, что труп осматривает эксперт.

Наверняка им был Костя Крамар — лучший эксперт РУВД. Майор представил себе Костю, самозабвенно ползающего возле трупа и сканирующего массивными очками каждый сантиметр поверхности на месте преступления.

Вскоре в поле зрения Клотова действительно появился Костя Крамар. Он подошел к Бубнову, о чем-то спросил его и, получив короткий ответ, снова исчез за забором.

Сержант Плюев жадно наблюдал за действиями эксперта, а старший лейтенант Бубнов, судя по всему, скучал. Наверное, чтобы развеяться, он подошел к Олегу Петровичу и Геннадию и заговорил с ними.

Картина, которую майор наблюдал из окна, долгое время почти не менялась. Но вскоре он заметил на дороге Галю, которая не спеша брела с автобусной остановки на работу. Она еще ничего не знала. Увидев возле дома Колосовых милицейскую машину и скопление народа, Галя пошла быстрее.

Подойдя к дому, Галя замедлила шаг и испуганно прикрыла рот рукой. Ее испуг и растерянность легко было понять: после того как Клотов установил автора записок, содержащих угрозы, Галя наконец вздохнула спокойно и, конечно, не ожидала таких трагичных событий.

Не успела Галя опомниться, как возле нее уже стоял Бубнов. Старший лейтенант не знал Галю, поскольку она уволилась из РУВД незадолго до того, как он пришел туда работать. После короткого разговора с Бубновым девушка подошла к Олегу Петровичу, обменялась с ним несколькими фразами и вошла во двор.

«Судя по спокойной реакции Бубнова, Галя не сказала ему, кто она на самом деле, — сделал вывод майор. — Наверное, она решила не спешить с признанием, по крайней мере, до тех пор, пока ее не станет допрашивать следователь».

Через минуту на дороге показался новый человек. Это был охранник, пришедший на смену Владу. Увидев людей и служебную машину, он тоже забеспокоился и «перешел на спортивную ходьбу». Реакцией охранника на случившееся был шок. Парень не сразу смог справиться с потрясением и долго стоял возле ворот, уставившись на мертвого товарища. На полчаса он забыл и про работу и про установленные формальности. Присутствие хозяина никак не сказалось на действиях охранника, он просто стоял и исподлобья смотрел на труп, куря сигарету за сигаретой.

Через некоторое время на дороге показалась машина прокуратуры. Это был «УАЗ» с синей полосой, за рулем которого сидел розовощекий Макарыч.

Машина остановилась на обочине позади своего четырехколесного брата-близнеца из РУВД. Из «УАЗа» вылез серьезный и сосредоточенный Варенцов. Он был в своем неизменном сером костюме, в белой рубашке и галстуке болотного цвета. В руке следователь сжимал потрепанный кожаный портфель.

Вместе с Варенцовым из машины выкарабкался невысокий толстяк в свитере и тесных брюках. Это был эксперт краевого экспертно-криминалистического отдела Николай Бычков.

Вновь прибывшие подошли к Бубнову, а затем направились к месту происшествия.

В последующие полчаса майор Клотов не увидел ничего интересного. Эксперты работали, а Варенцов корректировал их действия, изредка появляясь в поле зрения Клотова. Сержант Плюев заскучал, поскольку ему не к чему было приложить свою кипучую энергию. Геннадий ушел в дом.

Группа зевак достигла пятнадцати человек. Это были соседи и случайные прохожие. Некоторые водители, которые проезжали в это время по улице, останавливали машины и выходили посмотреть на покойника. Но их любопытства хватало лишь на несколько минут.

В десять часов утра к дому подкатил синий микроавтобус. Из него вылезли трое мужчин в рабочих комбинезонах. Это были те люди, которые в субботу привезли на грузовике разобранный на части навес. Клотов знал, что у их фирмы с Лизой была договоренность в воскресенье собрать навес над площадкой.

Приехавшие тоже еще издали увидели милицейские машины. Выйдя из микроавтобуса, они поняли причину столпотворения. Догадываясь, что намеченная на воскресенье работа будет перенесена на более поздний срок, они не стали выгружать оборудование и инструменты. По лицам рабочих можно было прочесть, что перспектива простоя их не обрадовала.

Начальник бригады подошел к Олегу Петровичу и милиционерам. После непродолжительного разговора он возвратился к микроавтобусу. Бросив несколько лаконичных фраз товарищам, он сел за руль, дождался, когда недовольные рабочие залезут в машину, и уехал.

Клотов долго стоял у окна и выкурил за полтора часа три сигареты. Время от времени он садился на кровать или начинал ходить по комнате. Майору было о чем подумать, поэтому он не спешил выходить в гостиную, где домочадцы Колосова обсуждали случившееся несчастье.

Когда Олег Петрович вернулся в дом, он первым делом заглянул к Клотову, чтобы посоветоваться.

— Ну, что будем делать? Раз Влад умер, значит, я могу сказать всем, что ты с Галей из милиции? Я так понимаю, что теперь прятаться не от кого?

— Я бы не спешил с этим, — посоветовал майор. — Сказать правду мы всегда успеем.

— Но в доме остаются лишь люди, которым я полностью доверяю. Ну, может быть, за исключением Геннадия.

Клотов сделал очень серьезное выражение лица и доверительно сообщил:

— Олег Петрович, я у вас нахожусь неполных два дня, и вам, наверное, кажется, что за эти дни ничего не было сделано. Вы вправе так думать, поскольку, если б я знал ВСЕ, то смог бы предотвратить смерть Влада… Но на самом деле за этот короткий срок мы узнали многое. Мы очень близки к разгадке событий, которые произошли в вашем доме.

— И вы можете мне все объяснить?!

— Да. Но пока что я этого делать не буду. Дайте мне еще немного времени.

Клотов пошел на обман. Пока что он мог объяснить совсем немногое. Но он надеялся, что многое прояснится в самое ближайшее время.

— И Влад имел ко всему этому отношение? — как показалось майору, с надеждой спросил Колосов.

— Самое прямое, — успокоил его Клотов, понимая, что Олег Петрович не хочет подозревать кого-то из родных.

Колосов немного помолчал, а потом спросил напрямую.

— Но ведь кто-то закрыл калитку изнутри, в то время как охранник находился снаружи. Разве это не означает, что в доме есть по меньшей мере соучастник убийства?

— Это я закрыл калитку.

— Ты?! — изумился Колосов.

— Ночью я выходил во двор покурить и закрыл калитку. Я думал, что Влад по невнимательности оставил ее открытой.

Колосов задумался:

— Так, может быть, Влад ночью вышел на улицу и в темноте оступился? — предположил он.

— Скоро вы все узнаете, — пообещал майор. — Кстати, у вас в спальне в три часа ночи горел ночник. Вы тоже не спали?

— Я сплю крепко. А вот у моей жены часто бывает бессонница. Она нередко читает часов до двух-трех.

— Вам свет не мешает?

— Нет. Я устаю на работе.

Колосов с усталым видом потер лоб и поинтересовался:

— А что мне говорить милиции, если будут спрашивать о тебе и Гале?

— Я их уже предупредил насчет себя. Поэтому можете смело говорить все, как есть, или отослать за разъяснениями ко мне. Следователь — мой друг. Когда меня будут допрашивать, я ему все растолкую.

Олег Петрович ушел, а Клотов снова подошел к окну.

Через пять минут он увидел, как Светлана и Лиза в сопровождении Геннадия отправились посмотреть на мертвого охранника. Вероятно, женщинам не терпелось увидеть место трагедии собственными глазами. Маленькая процессия пересекла двор, вышла за калитку, но потом довольно быстро вернулась. Как и следовало ожидать, при виде мертвеца женщины вспомнили о своей природной слабости и впечатлительности. Лиза даже заплакала, а Светлана стала почти такой же бледной, как Влад.

Троица поспешно возвратилась в дом, и Клотов решил, что ему не следует так долго оставаться затворником. Более естественным в данной ситуации было не прятаться от людей, а активно с ними общаться. Поэтому майор вышел из комнаты, чтобы засвидетельствовать свой интерес к происходящему, очень уместный при сложившихся обстоятельствах.

В гостиной в ожидании допроса коротали время Светлана, Лиза и Геннадий. Галя нянчилась в детской с младенцем, Коля играл в своей комнате на первом этаже, а Олег Петрович снова вышел на улицу, где до сих пор работали эксперты.

Клотов сел на стул рядом с Геннадием и принял посильное участие, заключающееся главным образом в немом присутствии, в эмоциональном, но бессодержательном разговоре.

Это было несложно, поскольку мнение гостя никого не интересовало. Оно и понятно, пока еще никто не знал о том, что Клотов выходил ночью во двор дома. Разговор шел по накатанным рельсам и сопровождался неизбежными вздохами и причитаниями. Лиза всхлипывала и винила себя в том, что затеяла благоустройство площадки.

— Какой ужас! Если бы знать заранее, что такое случится, можно было привезти навес сегодня утром, — сокрушалась она.

— Это судьба, — мрачно заметил Геннадий. — Как такое можно предположить?! Надо ж было человеку среди ночи пойти в то единственное место, где его поджидала смерть! Что его туда понесло? В результате споткнулся в темноте о железки и упал на прут! Вот такая трагичная судьба.

— Может быть, и судьба, — согласилась Светлана. — Но как это объяснить его семье? Между прочим, у Владислава осталась жена и ребенок. Они, наверное, еще не знают о несчастье.

— Так надо позвонить.

— А кто захочет сообщить такое?

— Это точно.

— Странно все как-то, — заметила Лиза. — Зачем Влад выходил ночью за ворота?

— В туалет по малой нужде, — выдал версию Геннадий.

— А может быть, к нему ночью кто-нибудь приезжал? — предположила Лиза. — Тогда, вполне возможно, что его смерть не несчастный случай, а убийство.

— Лиза, хватит фантазировать! — воскликнула Светлана. — Это — несчастный случай! Не было никакого убийства!

— Не было, конечно, — поддержал сестру Геннадий.

Клотов еще не завтракал. Пользуясь моментом, он выпил кружку чая и съел бутерброды, которые ему любезно приготовила Светлана. Хозяйка дома была рада возможности ненадолго уйти на кухню и успокоиться.

Утолив голод, майор извинился и, сославшись на головную боль, ушел к себе. Он знал, что подобные разговоры не имеют конца, а между тем ему надо было хорошенько проанализировать все имеющиеся факты.

Войдя в комнату, он сразу выглянул в окно и стал очевидцем того, как тело охранника увезли в морг. Владислава положили на носилки и погрузили в приехавшую машину. Собравшиеся проводили покойного сочувствующими взглядами, после чего машина уехала, зеваки разошлись, а милиционеры и Олег Петрович вошли во двор.

«Сейчас Варенцов начнет допрашивать, — подумал майор и отошел от окна. — Надеюсь, ко мне он придет последним. Тогда я узнаю, что сказали ему все остальные».

Клотов лег на кровать и снова погрузился в размышления.

Майора не беспокоили почти два часа. Оказалось, что Варенцов, как Клотов и предположил, оставил приятеля на десерт.

Когда майор устал ждать и был готов выйти, чтобы привлечь к себе внимание, дверь в комнату отворилась, и на пороге появился следователь.

Варенцов разговаривал со всеми с глазу на глаз, поэтому Клотов тоже мог встретиться с ним без свидетелей.

— Еще раз привет, — негромко поздоровался следователь и положил портфель на край кровати.

— Привет.

Друзья обменялись рукопожатиями, и Варенцов сел на кровать возле Клотова.

— Понравилось быть частным детективом? — с сарказмом спросил следователь.

— Работенка — не пыльная. Если бы еще за нее платили.

— Все равно не понимаю, почему тебе дома не сиделось. У тебя с этой Галей… роман?

— Если ты так думаешь, представляю, что сказала бы моя жена, — усмехнулся майор. — Между нами ничего нет и не было. Просто я в долгу перед Галей и поэтому согласился погостить у Колосова. Честно скажу, я не ожидал, что события примут такой крутой оборот.

— Я уже знаю. Галя мне рассказала. Она действительно работала у вас в РУВД?

— Да. Несколько лет назад.

Варенцов заметил на своей штанине прилипшую соринку и аккуратно ее смахнул.

— Галя рассказала, что вас сюда привело. Она была немного взволнована, и поэтому я многое не понял. Но я не буду просить тебя повторять эту длинную историю. Лучше сам подниму дело о смерти первой няни Колосовых и внимательно его прочитаю.

— Правильно. Буду благодарен, если ты и мне дашь его почитать.

— Пока ничего не обещаю. Но сразу хочу тебя спросить: ты все-таки давно занят этим делом и уже во многом наверняка разобрался. Смерть Валентины Яковлевны и охранника как-то связаны?

— Может быть. Только я пока не нашел эту связь, — откровенно признался Клотов.

— Жаль, — заметил Варенцов. — Хотелось попасть на все готовенькое. Но, видно, придется поработать.

— Зато на тебя не будет влиять чужое мнение. Может быть, ты посмотришь на эти смерти под другим углом.

— Что ж. Придется посмотреть на них со всех сторон. Я и так уже, честно говоря, многих в этом доме подозреваю. Слишком странной смертью умерла няня. Какой уж там несчастный случай! И смерть охранника, чувствую, — из той же серии. На первый взгляд, можно действительно предположить несчастный случай. Охранник вышел на улицу и в темноте напоролся на прут… Но… Кстати. Колосов сказал, что это ты закрыл калитку, — неожиданно сменил тему Варенцов.

— Да.

— И сколько тогда было времени?

— Три часа ночи. Я курил у окна и увидел, что калитка открыта.

— Больше ты не заметил ничего странного?

— Как раз странного в эту ночь было очень много.

— А конкретней.

— Вначале, когда я курил, я услышал звук, похожий на стон или вздох. Он и привлек мое внимание к открытой калитке. Затем, когда я выходил из дома, меня удивило то, что входная дверь была открыта.

— Все двери — нараспашку! Интересно.

— Ну не то чтобы нараспашку. Только не заперты.

— У нас богатые всего боятся и закрываются на десять замков.

— Вероятно, эта ночь была исключением. Еще было странным то, что я нигде не увидел Влада. Но тогда я подумал, что он спал на работе. А самым удивительным было то, что, когда я закрыл калитку и хотел вернуться в дом, оказалось, что входную дверь кто-то запер.

— И как ты вошел? Через окно?

— Пока я ходил по двору и думал, как войти в дом, кто-то открыл для меня дверь.

— Получается, что не ты один бодрствовал в три часа ночи?

— Да. Кстати, в спальне Колосовых горел свет. У остальных было темно. Правда, насчет Геннадия ничего сказать не могу, его окна не видел.

Варенцов задумчиво почесал подбородок.

— Странно. Очень… странно.

— Что именно?

— Все, о чем ты говоришь. И еще мне трудно представить, как охранник мог оступиться и упасть спиной на прут. Конечно, прутов там достаточно, но мало кто, оступившись, падает на спину. Обычно падают на бок.

— Ну а если Влада толкнули?

— Или вначале оглушили, а потом бросили на прут. Надеюсь, экспертиза скажет что-нибудь на этот счет.

— У меня есть одна версия.

— Какая?

Клотову было неприятно об этом говорить.

— Я думаю… вдруг охранник погиб из-за того, что я закрыл калитку? Может быть, Влад куда-то уходил, а когда пришел, обнаружил, что калитка заперта. Я бы на его месте попытался перелезть через забор. Удобнее всего это сделать там, где сложен навес. Ну а при известной доле невезения можно предположить, что Влад сорвался и упал на штырь.

Варенцов почему-то улыбнулся.

— Я тоже подумал об этом, когда узнал от Колосова, что это ты закрыл калитку, — признался он.

— Вы осмотрели забор?

— Да. И забор, и части навеса, а также ладони и обувь охранника.

— И что?

— Пока ничего не обнаружили. Нет очевидных свидетельств, что Влад пытался перелезть через забор. Но лабораторные исследования могут все изменить.

Клотов мрачно кивнул.

— Но я могу успокоить тебя, — добавил Варенцов. — Я не думаю, что Владислав сорвался с забора и напоролся на штырь.

— Почему?

— Ты видел, как он лежал? Головой к забору, ногами к дороге, лицом вверх. Мне кажется, невозможно так упасть, перелезая через забор.

— Вот бы еще быть уверенным в этом… Кстати, об экспертизе, — вспомнил майор. — Вы нашли возле тела какие-нибудь следы?

— Почти ничего. Отпечатков обуви возле трупа нет, потому что площадка выложена брусчаткой. Может быть, найдем что-нибудь на теле: под ногтями убитого или на одежде.

— Но что-то все-таки есть?

— Да. Но непонятно, имеет ли это отношение к смерти.

Следователь открыл портфель и достал из него небольшой полиэтиленовый пакетик.

— Я специально оставил это у себя, чтобы тебе показать, — добавил он и протянул пакетик Клотову.

Майор взял находку и внимательно ее осмотрел. В пакетике для вещественных доказательств лежал небольшой прямоугольный клочок бумаги. Его длина была около десяти сантиметров, а ширина — около двух. Можно было с большой вероятностью предположить, что бумажка оторвана от чистого поля газеты. На краю бумажки мелким почерком было написано: «Червонная дама».

— Интересно, — задумчиво пробормотал Клотов.

— Я уже выяснил, что это — почерк Влада, — сообщил Варенцов. — Я нашел образец его почерка в журнале, который заполняют охранники. Вначале я подумал, что, может быть, это предсмертная записка. Но потом понял, что предположил чушь. Трудно представить, как охранник с прутом в груди пишет эту записку. К тому же при нем не нашли ручку, там было темно, да и слова написаны ровно, в спокойной обстановке.

— Вы искали газету в домике охраны?

— Да. Но не нашли.

— Возможно, он написал эту записку в другом месте.

— Может быть, у себя дома, — предположил следователь.

— Возможно.

— Но в любом случае непонятно, что это такое?

— Знаешь, что я думаю? — спросил майор.

— Что?

— Этот обрывок очень похож на закладку. Например, для книги. Если так, то можно предположить, что Влад читал книгу, о чем-то подумал и написал на закладке эту странную фразу, чтобы о чем-то не забыть.

Варенцов взял в руки пакетик.

— Действительно, — согласился он. — Слова написаны на краю полоски, причем не вдоль ее, а поперек, что достаточно неудобно, зато, если эту закладку вложить в книгу, надпись будет полностью видна.

— Где вы нашли эту бумажку?

— Рядом с телом.

— Может быть, она случайно выпала из кармана, когда Влад что-то доставал?

— Может быть. Но что означает эта надпись: «Червонная дама»?

— Непонятно. Но, знаешь, совсем не обязательно, что эта бумажка вообще имеет отношение к смерти Влада или к его ночной прогулке.

— А все-таки, — настаивал следователь. — Между прочим, в картах червонная дама означает женщину со светлыми волосами. Может быть, Влад имел в виду Светлану Колосову или Лизу?!

— Я почти не знал Влада, только один раз с ним разговаривал. Но мне показалось, что он был обыкновенным парнем. Как бы точнее сказать… — Клотов задумался. — Если бы Влад хотел записать что-то, касающееся Светланы или Лизы, он бы просто написал «Светлана» или «Лиза», а не стал бы придумывать ребусы.

— А может быть, эта закладка была в книге о карточных гаданиях?

Майор невольно рассмеялся.

— Ну, если окажется, что Влад вязал на спицах и читал любовные романы, тогда я поверю, что он интересовался карточными гаданиями. Брось, Женя. Влад был обычным парнем. Если он написал «Червонная дама», значит, он имел в виду что-то абсолютно конкретное.

— Я тебя не пойму. Что такого конкретного кроме игральной карты, может означать «Червонная дама»?!

Клотов неуверенно предположил:

— Может быть, это какое-то название. Например, фильма, книги… или стихотворения?

— Вот как? Меня упрекаешь в легкомыслии, а сам всерьез думаешь, что Влад читал стихи?!

— Ну, может быть, не стихотворения, а, например, название статьи.

— Эта версия — не намного лучше.

— Наверное, — согласился майор. — Проще предположить, что эта полоска бумаги не имеет к делу никакого отношения.

— Может быть, он потерял эту бумажку не ночью, а гораздо раньше?

— Тогда мы зря ломаем головы.

Клотов и Варенцов разговаривали еще минут десять. Затем, так и не приблизившись к разгадке странной смерти охранника, следователь ушел.

Майор остался наедине со своими мыслями.

В этот день, впрочем, как и в предыдущий, Клотов мог, когда ему заблагорассудится, уехать домой, чтобы там с чистой совестью забыть о навязанных ему проблемах. Но незаметно для всех и даже для самого майора минувшая ночь многое изменила. Не укладывающуюся в голове нелепую смерть охранника Клотов воспринял как вызов. Он почувствовал сильное желание разобраться в происходящем. И на этот раз он хотел этого, может быть, даже сильнее, чем Галя и Олег Петрович.

Иными словами, майор решил остаться в игре. По крайней мере, до тех пор, пока это было возможно, пока Колосов еще мирился с присутствием в своем доме посторонних.

Поскольку возникшую задачу нельзя было решить при помощи ног или кулаков, Клотов пустил в ход свое главное оружие — голову. Он лег на кровать и стал думать.

Майор не заметил, как пролетело еще два часа. Он вышел из своей комнаты лишь тогда, когда услышал урчание «УАЗа», увозящего Варенцова и эксперта краевого экспертно-криминалистического отдела.

Казалось, что все должны были вздохнуть свободней. Однако отъезд дотошного следователя не разрядил напряженную обстановку, воцарившуюся в доме. Всех тяготили мысли о случившейся трагедии.

Гале так и не удалось поговорить с Клотовым, хотя ей этого очень хотелось. Майор понял это по выразительным взглядам, которыми она обстреляла его, когда они случайно встретились в коридоре. В итоге Галя ушла с работы, так и не поделившись с майором своими мыслями.

Клотова утомило заточение в четырех стенах, и он целый час перед ужином просидел на скамейке на заднем дворе, читая газету. Майор бы предпочел наслаждаться чтением на скамье за воротами, чтобы внимательно осмотреть место, где Влада настигла смерть. Однако такое равнодушие к месту, где разыгралась трагедия, родственники Колосова могли посчитать цинизмом. Поэтому Клотов выбрал скамью на заднем дворе и ограничился лишь короткой прогулкой к месту происшествия, которая не дала никаких результатов: майор увидел лишь лужу запекшейся крови и разобранный навес. На острые концы металлических прутов, торчащих из навеса, были нанизаны деревянные бруски. Клотов догадался, что означало жужжание пилы и стук молотка, которые он слышал, лежа на кровати. Видимо, это потрудился охранник, чтобы обезопасить людей от похожих на копья штырей. Только один прут не имел защитного бруска и угрожающе целился острием в небо. Наверное, охранник не посмел прикоснуться к смертоносному пруту, пронзившему грудь Влада, а может быть, он не стал этого делать по просьбе Варенцова.

Когда из-за наступивших сумерек стало невозможно читать газету, Клотова позвали на ужин. Он поднялся в гостиную и с удовольствием поел, поскольку ничего более интересного в доме Колосовых не намечалось, а также потому, что весь день майор питался кое-как, в основном бутербродами. Так получилось, что в воскресенье никто не выезжал из дома и поэтому не мог привести готовой еды, которая у Колосовых составляла основную часть меню. Ужин приготовили Светлана и Лиза, и надо отдать им должное, сделали они это умело. Особенно вкусно готовила Лиза. Светлана прекрасно справлялась с традиционными блюдами, а Лиза знала десятки экзотичных рецептов. Она даже похвасталась, что придумала несколько собственных блюд.

Еда получилась вкусной, но сам ужин — мрачным. Поскольку говорить за столом о покойнике уместно только на поминках, почти все время, которое семья провела в гостиной, там висело тягостное молчание. Наконец Олег Петрович принес бутылку водки и предложил помянуть Владислава. Все, кроме маленького Коли, выпили. Но даже с водкой разговор за столом не завязался. Общение ограничилось одиночными репликами типа «Ужасно, ужасно», «Надо ж так оступиться».

Во время ужина произошел неприятный для майора инцидент.

Геннадий долго молчал, а потом неожиданно сказал:

— Знаете, что мне пришло в голову? Может быть, Влад попытался перелезть через забор, но сорвался и упал на этот штырь?

Все собравшиеся как по команде посмотрели на Клотова. Они уже знали, что именно он спустился ночью во двор и закрыл калитку.

— Нет. Это — маловероятно, — заступился за майора Колосов.

— Почему? — удивился Геннадий.

— Забор — очень высокий.

Все догадались, что Колосов защищает гостя, руководствуясь не уверенностью, а приличиями.

Вероятно, из вежливости эту тему за столом не поддержали. Однако многим было интересно, зачем гость выходил ночью во двор.

— Скажите, Андрей, — обратилась к нему Светлана. — Вы выходили во двор, потому что что-то услышали? Не просто ведь воздухом подышать?

Клотов решил рассказать малую часть того, что знал.

— Вы правы. Дышать воздухом я мог и из комнаты через окно.

Все с любопытством посмотрели на гостя.

— Я услышал что-то напоминающее стон или крик. Сейчас я думаю, что это был предсмертный стон Владислава.

Присутствующие затаили дыхание.

— Вы не слышали шума отъезжающей машины? — спросила Лиза.

— Нет. На дороге машин не было.

— Вот видите, — облегченно произнесла Светлана. — Значит, это не убийство, а несчастный случай.

— Я тоже так думаю, — поддержал хозяйку майор. — Из окна я не увидел ничего подозрительного. Только открытую калитку. Поэтому я спустился и закрыл ее.

Поужинав, родственники Колосова разбрелись по дому. Клотов тоже отправился к себе. Он включил телевизор, чтобы никого не удивляла тишина в его комнате, лег на кровать и стал размышлять, перебирая и раскладывая в уме все, что он знал, как какую-нибудь интеллектуальную мозаику. В пол-одиннадцатого майор почувствовал сильную усталость. День выдался трудным и длинным. Умственная работа, связанная с многократным «обсасыванием» одних и тех же фактов, порядком вымотали Клотова. Он решил почистить зубы и лечь спать.

Майор сел, вытащил из-за кровати дорожную сумку, намериваясь достать из ее бокового кармана зубную щетку. Неожиданно его внимание привлекла незаметная для любого другого человека деталь.

Клотов внимательно осмотрел молнию на сумке, и лицо его сразу посерьезнело.

Замок был закрыт до конца, между тем у майора была старая, неизвестно когда и почему возникшая привычка не закрывать молнию полностью, оставляя два сантиметра незастегнутыми.

«Кто-то открывал сумку?!» — удивился Клотов.

Он поставил сумку между ног и осторожно расстегнул молнию. Немного волнуясь, майор стал осматривать вещи и сразу заметил, что в сумке на самом деле кто-то рылся и скорее всего наспех, поскольку одежда лежала не так как обычно. Проведя скрупулезную ревизию вещей, Клотов убедился, что ничего не пропало. Однако было очевидным, что кто-то ознакомился с содержимым его сумки.

«Может быть, меня кто-то подозревает и проверяет, тот ли я человек, за которого себя выдаю?» — забеспокоился Клотов.

К счастью, все свои документы майор хранил в бумажнике, а бумажник носил в кармане брюк еще по одной своей старой и полезной привычке.

Клотов вспомнил свой первый ужин в доме Колосовых, когда Лиза пожаловалась, что кто-то рылся на ее полке с журналами. Она тогда подозревала Колю.

«Может быть, я зря беспокоюсь? Возможно, в доме есть нечистый на руку человек. Может быть, Коля таким образом собирает себе деньги на мороженое или в семье Колосовых завелся клептоман?!»

Несмотря на наличие десятка более-менее правдоподобных объяснений, Клотов прекрасно понимал их зыбкость и надуманность. Поэтому беспокойство, завладевшее его мыслями, не исчезло. И даже засыпая, майор продолжал думать о том, кто мог рыться в его сумке.

Следующий день начался спокойно и буднично. В семь часов утра в спальне Колосовых прозвонил электронный будильник. Для Олега Петровича начиналась очередная рабочая неделя. Светлана встала одновременно с мужем, чтобы приготовить завтрак и помочь Коле собраться в школу.

Клотова разбудил негромкий стук. Майор скинул с себя махровое покрывало и подошел к двери. На пороге стоял Олег Петрович.

— Понедельник, — тихо объяснил бизнесмен. — Нужно ехать на работу.

Майор и сам понимал, что партнер Колосова по бизнесу, коим он для всех являлся, не мог находиться в доме бизнесмена почти безвылазно, тем более в будний день.

— Сколько у меня времени на сборы? — спросил Андрей.

— Полчаса.

Времени было предостаточно. На сборы ушло десять минут, чтобы съесть приготовленный хозяйкой завтрак — столько же. Поблагодарив Светлану, Клотов вышел на улицу.

Там он увидел стоящий посреди двора «Прадо» и Колю, который с недовольной физиономией залезал на заднее сиденье папиного джипа. Последним из дома вышел Олег Петрович.

Охранник открыл ворота, и фиолетовый «Прадо» выехал на улицу, свернул направо и через минуту скрылся за пожелтевшими деревьями, окружавшими дорогу.

Колосов в это утро был еще менее разговорчивым, чем обычно. Клотов догадывался, что бизнесмен немного разочаровался в нем. Действительно, присутствие гостя не принесло никаких видимых результатов и не предотвратило смерть Владислава. Было заметно, что Олега Петровича тяготило присутствие в доме посторонних людей, да и Клотов не мог бесконечно гостить у Колосова, во-первых, согласно выдуманной легенде, он должен был когда-то уехать в Екатеринбург, а во-вторых, жена майора могла в любой момент вернуться от родителей, и в этом случае Клотову было лучше встретить ее дома. Для себя майор решил, что, если ничего значительного в этот день не произойдет, то он уедет вечером и будет отслеживать события через Варенцова и Галю.

Они отвезли Колю в частную школу, после чего Колосов спросил:

— Куда тебя?

— В прокуратуру.

Колосов отвез Клотова в прокуратуру, сказал на прощание «До вечера» и, отвернув от майора свою недовольную физиономию, уехал.

— Нехорошо разочаровывать клиента, — произнес себе под нос Клотов, входя в двухэтажное здание, в котором размещалась районная прокуратура.

Варенцова он застал в рабочем кабинете. Клотов вошел без стука и, поздоровавшись, плюхнулся на стул.

— Почему такой серьезный? — спросил следователь.

Взгляд Варенцова хитро блестел, предвещая что-то по меньшей мере любопытное.

— А есть повод веселиться?

— Веселиться пока рано, но дело начинает обрастать интересными деталями.

— Трави по порядку, — предложил Клотов. — Начни с менее интересного.

— Как скажешь. Вначале об обрывке бумаги, который мы нашли возле трупа.

— С надписью «Червонная дама».

— Совершенно верно. Экспертиза подтвердила то, что мы сразу предположили: на бумажке почерк Влада, слова написаны в спокойной обстановке, как выяснилось, у охранника дома.

— Ты встречался с женой Влада?

— Да. Точнее, уже — с вдовой. — Следователь поморщился от неприятных воспоминаний. — В его квартире мы нашли газету, от которой был оторван тот клочок бумаги. В связи с этим вдова вспомнила некоторые факты. Она сказала, что три дня назад Владислав принес домой какую-то толстую тетрадь. Он не разрешил жене заглянуть в нее, но сам ее внимательно просмотрел, что-то в ней нашел и сделал закладку.

— На которой и написал «Червонная дама»?

— Надо полагать, что так. Она не видела, что именно Влад написал. Но мы нашли закладку именно с такими словами.

— Ты уже понял, что они означают?

— Пока нет. Возможно, эта тетрадь не имеет отношение к смерти Влада, но мы с разрешения жены осмотрели квартиру и его вещи, но тетрадь так и не нашли.

— Может быть, она в домике охраны?

— Нет. Мы бы нашли ее вчера, когда искали газету. Между тем жена Владислава утверждает, что муж взял тетрадь с собой на работу. Эта тетрадь ее очень заинтересовала. Она рассчитывала покопаться в вещах Влада, когда тот будет на работе, и найти тетрадь. Но Владислав унес тетрадь с собой. Она это видела.

— Куда, по-твоему, пропала тетрадь?

— Раз мы нашли закладку возле трупа, возможно, Влад выходил на улицу с ней. Но кто ее мог подобрать, неясно.

Клотов почесал лоб.

— А почему Влад взял отгул на полдня? Ты спрашивал?

— Это тоже странно. Жена Влада сказала, что муж никуда не ходил. Он просто был дома, о чем-то думал и был при этом весел и очень возбужден.

— Что-то планировал, — предположил майор.

— Наверное. Он даже пообещал жене, что скоро они поедут на отдых в Таиланд. Но ничего не объяснил.

— Вероятно, он рассчитывал срубить деньжат с помощью этой тетради.

— Возможно. Но что это была за тетрадь? Мне ничего не приходит на ум кроме «Песенника».

— Чего? — переспросил майор.

— Помнишь, раньше, девчонки в школах заводили общие тетради и записывали в них разные секреты и песенки? Ты сам говорил, что «Червонная дама» — это какое-то название. Может быть, это название цыганского романса?

— Песенник?!. Мне кажется, такими вещами сейчас дети не увлекаются.

— Но тетрадь была заполнена от руки. Возможно, это был чей-нибудь дневник. У Колосова сын учится в школе.

Клотов задумался. Хулиганистый мальчуган продолжал вызывать подозрения.

— Насчет дневника — мысль интересная, — заметил майор. — Надо узнать, ведет ли кто-нибудь в семье Колосова дневник. Может быть, Лиза или Светлана.

— Ты думаешь, человек, который знает слишком много, мог написать в своем дневнике нечто важное о том, что на самом деле происходит в доме Колосова?

— Возможно. Про себя в дневнике вряд ли кто-то плохое напишет, а вот про другого… Почему бы и нет?

Следователю эта версия понравилась.

— Возможно, этот кто-то — свидетель нападения на Нину Леонидовну, — предположил он.

— Не исключено. Для двух смертей, очень похожих на убийства, и одного бессмысленного нападения у нас на удивление мало свидетелей.

— Это точно.

Через полчаса Клотов вышел из здания прокуратуры и побрел на автобусную остановку. Из его головы не выходило предположение Варенцова относительно дневника. На остановке он сел в маршрутный автобус и поехал домой.

Клотов задумался и даже вскрикнул от радости, тем самым обратив на себя внимание пассажиров, когда вспомнил одно немаловажное, на его взгляд, обстоятельство.

А именно:

Во время первого ужина в доме Колосовых, на котором в качестве гостя присутствовал Клотов, дочь Колосова рассказала о том, что кто-то рылся на ее книжной полке. Она подозревала в этом проступке своего младшего брата. Майор обратил внимание на то, что охранник принес домой тетрадь именно три дня назад. Очень возможно, что в день своего предпоследнего дежурства Влад вошел в дом Колосова, входить в дом охранникам не запрещалось, и украл какую-то тетрадь, принадлежащую Лизе. Если это был дневник, и Лиза написала в нем о чем-то важном, — нечто такое, о чем знали немногие, Владислав мог воспользоваться дневником для шантажа. Но что могла Лиза написать в дневнике? И главное, кого Влад мог им шантажировать? Ведь этот неизвестный с большой долей вероятности мог быть его убийцей.

Эти предположения заметно взволновали майора, и, выйдя из автобуса, он, пребывая все в той же глубокой задумчивости, направился к своему дому.

Насколько были верны его предположения?

Мог он или Олег Петрович напрямую спросить Лизу о дневнике?

Когда Клотов вошел в свою квартиру, неожиданно зазвонил телефон. Майор поднял трубку и услышал в ней голос жены. В первый момент он подумал, что супруга уже давно обнаружила его продолжительное отсутствие и звонила для того, чтобы спустить на него собак. Однако оказалось, что жена еще ни разу не звонила домой после того, как Клотов уехал от тещи. Работа на мамином огороде не оставляла ей времени даже на то, чтоб пройтись на другой конец улицы к телефону-автомату. Это обстоятельство майор расценил как небывалую удачу и, воодушевленный ею, в мрачных тонах поведал жене о том, как скучно проходит его жизнь во Владивостоке. Супруга, в свою очередь, доложила, что времени зря не теряет, работает не жалея себя и близка к концу исполнения своего дочернего долга.

Повесив трубку, Клотов сел на диван и снова стал думать о деле, в которое ввязался. После сорока минут интенсивной мыслительной работы он сходил на кухню и приготовил кофе. Майор не любил думать на кухне, поэтому вернулся с кофейной чашкой в гостиную и достал припрятанный в шкафу коньяк.

Откупорив бутылку, Клотов налил в кофе коньяк, и по комнате расползся приятный коньячный аромат. Жена майора иногда добавляла в кофе корицу, сливки или ванилин. Получалось неплохо, но Клотов все равно предпочитал коньяк. Особенно с горячим кофе.

Клотов улыбнулся от предвкушаемого удовольствия и сделал два небольших глотка.

Оказалось, что он немного переборщил с коньяком. Но как говорится, кашу маслом не испортишь, тем более кофе коньяком. Каждый бармен знает, что при смешивании качественных напитков результат почти всегда получается вкусным.

Клотов поднес чашку ко рту, но неожиданно замер и снова радостно вскрикнул, как совсем недавно в автобусе.

— Черт побери! — произнес майор, обращаясь, надо полагать, к самому себе, поскольку был в квартире один. — Это наверняка был коктейль!

До сих пор оставалось загадкой, к кому в гости заходила Валентина Яковлевна в тот роковой день, когда она по трагической случайности упала с лестницы и сломала себе шею. Галя предполагала, что к любовнику. Версия о любовнике возникла после того, как в желудке няни нашли алкоголь и остатки грейпфрутового и кокосового сока.

Запах коньяка, а может быть, тонизирующие свойства его паров приподняли завесу в мозгу майора, и он неожиданно увидел ответ на один из интересующих его вопросов.

Водка, грейпфрутовый и кокосовый сок могли быть ингредиентами какого-то коктейля. Вот о чем подумал Клотов.

Перед тем как прийти на работу, няня могла где-то выпить алкогольный коктейль. Но где? Конечно же, не в ресторане или баре. Утром подобные заведения еще не работают, да и трудно представить немолодую старомодную женщину, бывшего учителя музыки, которая заходит по утрам в бар пропустить стаканчик-другой алкогольного коктейля. Версия про любовника тоже казалась Клотову неубедительной.

Таким образом, предположение о коктейле почти ничего майору не давало. Эта ниточка могла привести Клотова не к раскрытию преступления, а к какому-нибудь стареющему ловеласу, вскружившему няне голову. Трудно было сказать, какое имело значение то, «что именно», «в каком месте» или «с кем» пила женщина? Ведь не от избытка алкоголя Валентина Яковлевна потеряла сознания, а от передозировки снотворного.

С этим было трудно не согласиться.

Майор допил кофе, и его мозг заработал с удвоенной силой.

Клотов не раз замечал, что иной раз проходили дни и ночи, в течение которых, несмотря на прилагаемые титанические усилия, он ни на шаг не продвигался к решению стоявшей перед ним задачи, а в другой раз хватало часа, чтобы все понять и расставить по своим местам. Нечто похожее произошло и на этот раз. Направленный в нужное русло мыслительный процесс привел к тому, что давно заезженные мысли нашли себе маленькие щели в плотинах из уже сложившихся неправильных выводов, размыли и прорвали их, превратившись в неожиданные, но в то же время такие очевидные догадки.

Несколько часов, которые Клотов провел, лежа на диване, дали ему так много, что, когда майор вышел из своего дома, у него уже было достаточно четкое представление о том, что на самом деле происходило в доме Колосова.

Майор вышел на улицу и после трех неудачных попыток поймал такси, водитель которого за сравнительно небольшие деньги согласился отвезти пассажира в пригород.

Молчаливый водитель не мешал Клотову думать. Он даже не стал включать радио и открыл рот всего один раз в конце пути, когда понадобилось уточнить дорогу. Майор показал, где дорога сворачивает в лес. Возле ворот дома Колосова машина остановилась, и Клотов расплатился с водителем.

Калитку открыл знакомый охранник — тот, который дежурил в первый день, когда майор приехал в дом предпринимателя. Предыдущий охранник рассказал сменщику о смерти Влада, поэтому заступивший на дежурство вел себя несколько возбужденно. Пропустив Клотова во двор, охранник вышел за ворота, и несколько минут стоял на том месте, где умер Влад, вероятно, разглядывая темное пятно на площадке. Он выходил туда уже не первый раз за день.

«Может быть, они были друзьями», — подумал Клотов.

Во дворе дома копался Геннадий. Он выгнал из гаража свою старую машину и занялся симуляцией ремонта. Майор быстро понял по бессмысленному выражению лица автолюбителя, что пользы от его «ныряний» под капот не будет. Вероятно, брат Светланы Колосовой совсем не разбирался в машинах.

Клотов не спеша подошел к Геннадию и несколько минут смотрел на его бесполезные попытки хоть что-нибудь сделать. Затем полюбопытствовал:

— Что-то сломалось?

Геннадий охотно откликнулся. Ему уже надоело «чинить» машину, и он был рад возможности с кем-либо поболтать.

— Тут много чего сломано. Я езжу на этой балалайке почти четыре года. Вначале что-то чинил, а теперь — просто не даю совсем развалиться.

«Это плохо вяжется с образом преуспевающего предпринимателя, которому пытается соответствовать брат Светланы», — подумал Клотов.

Почему-то в этот момент у Геннадия не было желания врать, а может быть, Клотов показался ему «своим парнем» или, наоборот, совсем посторонним человеком из другого города, с которым не обязательно лицемерить.

— Машина сама по себе хорошая, — заметил Геннадий. — Любая другая давно бы развалилась, если ее четыре года гонять по нашим дорогам из Хабаровска во Владивосток и обратно. А эта — еще жива. Если попадет в хорошие руки, то еще лет десять отъездит. Только вложений потребует много: стойки убитые, масло убегает, даже элементарных тормозов нет — педаль в пол вжимаешь, а она даже не собирается тормозить, еще надо менять ремни, делать рулевку — одним словом, много чего по-хорошему надо чинить.

— Так вы вроде занимаетесь запчастями.

— То — бизнес. А на себя, как обычно, жалко. К тому же я в основном торгую подержанными автошинами. Остальное беру только под заказ. Иногда двери вожу или оптику.

— А продать машину не пытались?

— Потом покупать что-то придется. А что можно купить за те же деньги?! — Геннадий невесело усмехнулся. — Честно говоря, у меня в последнее время туго с деньгами, — вот сейчас даже занял у сестры пятьсот рублей на масло и бензин.

— Бизнес плохо идет?

— И бизнес, и все остальное… Черная полоса, одним словом.

— Жена небось пилит.

— Уже не пилит. Мы почти три месяца назад развелись. Моя бывшая уехала к матери в Магадан.

— В Магадан из Хабаровска?! — удивился Клотов.

— Да.

— Здорово ж вы разругались, раз она поменяла Хабаровск на Магадан.

Геннадий нахмурился. Было видно, что ему неприятна затронутая тема.

— Квартира хоть вам досталась?

— Квартиру пришлось продать.

— Поделили или все ей отдали?

Геннадий как-то странно хмыкнул, затем показал майору свою левую руку, на безымянном пальце которой блестело узкое золотое кольцо.

— Вот что мне осталось на память о семейной жизни.

Майор сочувственно посмотрел на обручальное кольцо. Постояв некоторое время возле Геннадия, он вошел в дом.

Пока Клотов отсутствовал, возвратился Валерий.

К моменту, когда Валерий вернулся из командировки, трагические переживания прошлого дня потеряли для многих членов семьи Колосовых половину своей остроты и уже вызывали у них не едкую горечь, а вялое сочувствие. Однако возвращение Валерия из командировки дало повод вновь вспомнить и обсудить это незаурядное событие. Муж Лизы ничего не знал о случившемся, поэтому шокирующее известие застало его неподготовленным. Родственники обрушили на него такой поток информации, что Валера растерялся. Историю о смерти Влада ему пришлось выслушать не менее трех раз: от Светланы, Геннадия и Лизы.

Убедившись, что им удалось ошеломить Валеру, родственники от него отстали. Однако эта эмоциональная встряска перевела разговор в доме на ключевые темы прошедшего дня: что могло случиться с Владом, зачем он выходил ночью за ворота и как его угораздило упасть на прут?

Первым человеком, которого увидел Клотов, войдя в дом, была Галя. Он столкнулся с девушкой на лестнице и догадался по ее знакам, что ей не терпится поговорить. Однако голоса, доносящиеся из гостиной на втором этаже, не позволяли им встретиться с глазу на глаз.

Клотов успел тихо спросить на ходу:

— У тебя есть что-нибудь новое для меня?

Получив отрицательный ответ, он больше не предпринимал попыток поговорить с Галей.

«Она станет расспрашивать, что я делал ночью во дворе, есть ли у меня объяснение последним событиям и тому подобное. Все это я могу рассказать ей позже без вреда для дела».

Поднявшись на второй этаж, Клотов увидел в гостиной Светлану, Лизу и Валеру. Светлана тоже увидела гостя и позвала его в их тесную компанию. Майор как раз искал их общества, поэтому вошел в гостиную, поздоровался с Валерой и, погрузившись в удобное кресло, стал свидетелем и немногословным участником их эмоционального разговора. Клотов не почерпнул из услышанного ничего полезного, однако, присутствуя на этом семейном собрании, к которому вскоре присоединился и Геннадий, внимательнее присмотрелся к интересующим его людям и открыл для себя много чего интересного.

В шестом часу в доме Колосова появился Варенцов. Он приехал якобы для того, чтобы побеседовать с Валерой, но оказалось, что ничуть не меньше следователь хотел встретиться с Клотовым.

«УАЗ» прокуратуры остановился напротив ворот. Майор в это время уже был в своей комнате и увидел из окна, как следователь вошел во двор, затем — в дом.

Клотов лег на кровать — горизонтальное положение тела в последние дни было для него наиболее привычным — и стал терпеливо ждать.

Варенцов около получаса разговаривал с Валерой, затем задал несколько пустяковых вопросов Светлане, Лизе и Геннадию.

После этого следователь зашел к майору. Его визит к гостю Колосова никому не должен был показаться странным, поскольку Клотов был важным свидетелем и единственным человеком, который признался, что не спал в то время, когда Влад мог погибнуть. Остальные утверждали, что всю ночь крепко спали. Светлана сказала, что заснула с включенным ночником. По ее словам, она выключила ночник посреди ночи, когда лишь на секунду проснулась. Но в котором это было часу, Светлана не знала.

Варенцов прикрыл за собой дверь и сел, как и в прошлый раз, на кровать рядом с майором. Друзья сразу перешли к делу, поскольку не могли затягивать разговор.

— У вас что-нибудь произошло? — поинтересовался следователь.

— Ничего нового. Все ведут себя естественно. Похоже, свыклись с мыслью, что произошел несчастный случай.

— Рано успокоились, — многозначительно произнес следователь.

— Есть доказательства того, что Влада убили?! — спросил Клотов.

— Судмедэксперт установил приблизительное время смерти. Между двумя тридцатью и тремя часами ночи.

— Насколько это точно?

— Точно. Можешь быть полностью уверенным, что Влад был уже мертв, когда ты ночью вышел через калитку на улицу. Наверное, ты его просто не заметил в темноте.

Лицо майора было сосредоточенным, поэтому трудно было понять, обрадовался ли он известию о том, что не причастен к трагедии, или твердо знал об этом заранее.

— …И самое главное, — почти торжественно произнес Варенцов.

— Ну? Не тяни.

— У Влада была задрана одежда на животе. Это мы заметили сразу, хотя вначале не обратили на это должного внимания. Так вот. Судмедэксперт нашел у охранника на животе два характерных следа от электрошокера.

— Шокера, — повторил за следователем Клотов.

— Поэтому появилась версия, — продолжал Варенцов, — что Влада парализовали электрошокером, а затем толкнули или бросили на штырь. К сожалению, тот, кто это сделал, совсем не оставил следов.

— Ну, это как сказать.

— Совсем никаких, — возразил следователь. — Ни волоска на одежде Владислава, ни следов кожи у него под ногтями. Правда, есть слабая надежда, что на одежде убийцы могли остаться следы крови Влада. Шансов на это мало, но, может быть, имеет смысл взять на экспертизу одежду всех, кто живет в доме?

Майор ничего ему не посоветовал.

Целую минуту Клотов и следователь молчали.

Затем Варенцов спросил:

— Для тебя что-нибудь прояснилось в этой истории?

— Уже многое… — задумчиво произнес майор.

Клотов сразу стал немногословен.

— Многое?! — удивился следователь. — Может быть, поделишься чем-нибудь со мной?

— Я еще не все понял.

Варенцов привык к тому, что майор часто темнит и недоговаривает.

Он не стал расспрашивать Клотова и заговорил сам с собой, поскольку майор, казалось, больше его не слушал.

— Все это очень странно… Я поднял дело Валентины Яковлевны. Ее падение с лестницы тоже вызывает подозрения. Непонятно, зачем няня приняла столько снотворного, где она ела после завтрака, и… словом, много, много чего противоречивого.

Заметив, что Клотов ушел в себя, следователь встал с кровати и попрощался:

— Ладно. Я пойду. Ты еще долго собираешься здесь оставаться?

Майор вышел из задумчивости.

— Я?.. Наверное, уже завтра утром меня здесь не будет. Кстати, забыл тебя спросить. Когда ты смотрел дело Валентины Яковлевны, точнее результат вскрытия, ты не обратил внимания, сок какого грейпфрута обнаружили у нее в желудке: розового или желтого?

Варенцов, недоумевая, посмотрел на майора.

— Я тебя не совсем понял.

— Насколько я знаю, в желудке погибшей няни нашли сок грейпфрута, — пояснил Клотов. — Если сок был с мякотью, то можно было определить, был это сок розового грейпфрута или желтого. Есть два таких сорта, понимаешь?

— А-а, — протянул следователь. — Нет. Я читал протокол экспертизы. Там ничего не было сказано о сорте грейпфрута. А это имеет какое-то значение?

— Возможно.

Видя, что майор опять что-то недоговаривает, Варенцов попрощался и вышел из комнаты.

Клотов лег на кровать и снова задумался. Приближался момент, когда следовало предпринять решительные действия.

В девятнадцать часов Клотов спустился на первый этаж и вошел в столовую. Судя по самоуверенному лицу майора, время, проведенное в размышлениях, было потрачено с пользой.

Клотов застал родственников Колосова за незапланированным полдником. Светлана, Геннадий и Лиза сидели за столом, потягивая через цветные соломинки разноцветные напитки и поедая пирожные. Пирожные Светлана купила в магазине, а напитки приготовила Лиза. Валеры в столовой не было. Лиза сказала, что он отсыпается после командировки.

Клотова пригласили к столу, и Лиза предложила ему стакан коктейля.

— Вы любите коктейли? — спросила она.

— Да. Особенно алкогольные, — пошутил майор.

— Вы немножко опоздали. Я приготовила три вида коктейля, но пока вы смотрели телевизор, два из них выпили. Остался только этот безалкогольный. Но, если хотите, я могу приготовить коктейль по вашему вкусу, — предложила Лиза.

— Спасибо. Я не такой привередливый.

Клотов отказался от предложенной соломинки, взял в руку стакан и сделал несколько больших глотков.

— Вкусно, — похвалил он. — Здесь что-то сладкое, наподобие манго.

— Вы угадали. Манговый нектар.

— Очень вкусно. Правда, я больше люблю напитки с кислинкой.

— Для таких, как вы, в коктейли добавляют сок лимона. Но манго плохо сочетается с лимоном.

— Откуда вы так много знаете о коктейлях? — поинтересовался майор.

— Я люблю готовить. Но десерты — это моя слабость, — призналась Лиза. — Особенно торты, коктейли и печенье. Я знаю сотни рецептов, и даже несколько придумала сама. Еще я люблю делать украшения из крема, фруктов и мармелада.

— Лиза почему-то от всех этих сладостей не толстеет и может себе позволить не считать калории. А вот мне не так повезло, — шутливо пожаловалась Светлана. — Из-за этого коктейля и одного пирожного мне придется вдвое урезать свой ужин.

Она подвинула к Клотову блюдо с пирожными и попросила:

— Съешьте их скорее, а то я скоро не выдержу и возьму еще одно, тогда мне придется совсем отказаться от ужина.

Майор выбрал пирожное поменьше и надкусил.

— Пирожные магазинные, — сразу предупредила жена Колосова. — Поэтому не спешите нахваливать Лизу.

Геннадий хохотнул, а Лиза кокетливо застеснялась.

— Но тот торт, который мы ели два дня назад, был на самом деле очень вкусным, — отпустил комплимент Клотов.

— Женщинам больше нравится, когда хвалят их самих, а не их торты, — сказал Геннадий и снова хохотнул.

— А еще женщинам нравится посплетничать, — призналась Светлана. — Пока вас не было, мы говорили о следователе и о вопросах, которые он нам задавал. У нас создалось впечатление, что расследование ни на шаг не продвинулось. По крайней мере, все еще неясно, как погиб Влад.

Это был вопрос. Все трое выжидающе смотрели на Клотова.

— А мне показалось, что он, наоборот, рассчитывает быстро закончить расследование, — доверительно произнес майор.

— Вот как?!

— Думаешь, он уже в чем-то разобрался? — с сомнением спросил Геннадий.

Клотов откусил пирожное и медленно отпил коктейль.

— Уверен…

— А о чем он вас спрашивал? — полюбопытствовала Лиза.

— О многом… О том, что я видел и слышал, когда выходил ночью на улицу. О моем разговоре с Владом вечером, когда он вышел на дежурство, о том, как он тогда выглядел… Все я сейчас не вспомню. Но если проанализировать эти вопросы и информацию, которой следователь невольно со мной поделился, становится абсолютно ясно, что все версии, кроме убийства, уже отброшены.

— Убийство?! — воскликнула Светлана. — А как же несчастный случай? Ведь Влад мог упасть, когда пытался перелезть через забор!

— Я задал следователю этот вопрос. Вы, наверное, заметили, что я очень переживал, потому что отчасти считал себя причиной случившегося несчастья. Следователь меня успокоил. Он сказал, что экспертиза показала, что Влад умер раньше, чем я закрыл калитку. Поэтому ему не нужно было лезть через забор.

— Но он мог упасть на этот прут случайно.

— Его толкнули. Это точно. Поэтому следователь и допытывался, не видел ли я кого-нибудь. Они нашли какие-то следы, подтверждающие, что Влад был на улице не один.

— Какие следы? — живо спросила Светлана.

— Мне не сказали.

— Теперь, они будут проверять знакомых Влада, — уверенно произнес Геннадий. — Вот увидите, окажется, что какой-нибудь обиженный приятель вызвал его на улицу и убил.

Клотов допил коктейль.

— Следователь думает иначе, — заметил он.

— А что он думает?

— Он считает, что Влада убил кто-то из живущих в доме.

Все замолчали. Даже Геннадий перестал всасывать через соломинку коктейль. Удивленные физиономии растерянно уставились на майора.

— То есть как «кто-то из живущих в доме»? — переспросила Светлана. — Он имеет в виду кого-то из нас?!

Клотов сочувственно кивнул, словно ему тоже было неприятно подозрение, адресованное семье.

— Да. Кого-то из нас.

— Какая ерунда! — воскликнула Лиза. — Зачем кому-то из нас убивать Влада?! Мне кажется, ваши догадки — простая игра воображения. Мне тоже, когда следователь разговаривал со мной, казалось, что он кого-то из нас подозревает. Но это всего лишь их обычная манера задавать вопросы.

— Точно, — поддержал Лизу Геннадий. — Это их излюбленные приемчики.

Майор пожал плечами:

— Но зачем тогда он собирается провести в доме обыск?

— Обыск?! — Светлану, как хозяйку дома, покоробило такое заявление. — С чего вы взяли?!

— Вы, конечно, видели у следователя сотовый телефон?

— Да. Он звонил кому-то, когда меня допрашивал, — подтвердил Геннадий. — Я еще спросил, неужели работник прокуратуры может позволить себе сотовый телефон. А он ответил, что телефон служебный. Кажется, ему не понравился мой вопрос…

— Так вот. Когда следователь со мной разговаривал, — прервал Геннадия Клотов, — ему позвонили. Он не хотел говорить при мне, но ему, видимо, пришлось. Возможно, потому что звонил начальник. И он доложил, что планирует провести обыск в доме. Надо полагать, в этом, в каком же еще?! Он сказал, что надеется найти важную улику — какой-то «приборчик». К сожалению, он говорил иносказательно, чтобы я не догадался, о чем идет речь. Еще он сказал, что хочет изъять одежду и поискать на ней следы крови. Я, конечно, не специалист, но мне кажется, если они подозревают, что Влада убил кто-то из нас, то убийцу будут искать по следам крови, оставшимся на одежде.

— Я видел документальный фильм на схожую тему, — вмешался Геннадий. — Там убийцу нашли по следам крови, которые не были видны невооруженным взглядом.

— Значит, мне надо быть готовой к тому, что весь дом перевернут с ног на голову?! — недовольно спросила Светлана.

— Наверняка.

— А когда они могут приехать?

— Наверное, сегодня вечером, когда все, включая Олега, будут дома, или завтра утром, — предположил Клотов. — Следователь знает, что я из другого города и могу в любой момент уехать из Владивостока. Поэтому он попросил меня оставаться здесь, по крайней мере, до завтрашнего утра, и в любом случае сообщить ему, когда я захочу уехать.

— Значит, точно сегодня вечером, — согласился Геннадий.

— Но ведь уже поздно, — усомнилась Светлана.

— Если им надо, они и ночью придут, — заметил Геннадий.

— Я тоже так думаю. Поэтому лучше уладить все дела вне дома, пока есть такая возможность. В любой момент нас могут ограничить в передвижениях. — Майор взглянул на часы. — Ого! Уже почти полвосьмого. Мне надо торопиться — необходимо сделать кое-какие покупки в городе. Супермаркеты должны еще работать. Кто-нибудь из вас собирался ехать в город? Было бы замечательно, если бы меня подбросили. Назад я вернусь сам.

Клотов окинул взглядом сидящих за столом.

— Я, вообще-то, не собиралась, — сказала Светлана. — Но, если вам нужно, я могу свозить вас куда надо.

— Зачем специально ехать? — возразил ей Геннадий. — Я все равно собирался ехать в город за машинным маслом. Я тебя подброшу.

— Масло можно купить на АЗС, в полкилометре от нас, — напомнила Лиза.

— Там такое, каким я пользуюсь, не продается, — объяснил Геннадий.

— Я тоже могу вас подвезти, — предложила Лиза. — Я хочу испечь на утро пирог с фруктами, но кое-каких компонентов не хватает.

— А куда вы собираетесь ехать? — спросил майор.

— Я — на «Зарю», — ответил Геннадий.

— А я — на «Вторую речку».

— Мне посоветовали заехать в большой супермаркет на Русской, — в замешательстве произнес Клотов. — Кому из вас туда ближе?

— Это как раз там, куда я еду, — сказала Лиза.

— Ну тогда я — с вами. А когда вы выезжаете?

— Ну, раз скоро может приехать милиция и изменить наши планы, то — прямо сейчас. Я соберусь за три минуты.

— Я — почти так же быстро. Только переоденусь. Это займет десять минут.

— Хорошо, — согласилась Лиза. — Я успею приготовить всем желающим еще по коктейлю.

— На меня не готовь, — сказал Геннадий и встал из-за стола. — Я поеду прямо сейчас. Если автомагазин на «Заре» работает до восьми, то я едва поспеваю.

— Я тоже не буду, — отказалась Светлана. — На сегодня калорий хватит. Лучше я позвоню Олегу и порошу его приехать домой: не хочется, чтобы милиция орудовала здесь без него.

— А как вы? — спросила майора Лиза.

— Я — с удовольствием.

— Раз вы не за рулем, я сделаю коктейль по вашему вкусу — с алкоголем и не очень сладкий.

— Спасибо, — поблагодарил Клотов.

Компания разошлась. Геннадий направился во двор, а Светлана и Клотов поднялись на второй этаж. Хозяйка вошла в спальню, а Клотов — в свою гостевую комнату.

Лиза осталась в столовой, чтобы приготовить коктейли.

Уединившись в комнате, майор, не торопясь, переоделся.

Когда Клотов вернулся в столовую, Лиза уже собралась и ждала его. Пока майор отсутствовал, девушка успела не только приготовить коктейли, но и поправить макияж и даже переодеться в синие джинсы и вязанную бежевую кофточку.

Лиза подала майору стакан с коктейлем.

— Я приготовила коктейль по вашему вкусу. Он с кислинкой, как вы любите, и даже, может быть, покажется вам немного горьковатым.

— Спасибо. Я как раз люблю, когда немного горчит, — поблагодарил Клотов и взял из рук девушки высокий стакан.

Он с восхищением посмотрел на нежно-розовое прозрачное содержимое высокого стакана и спросил:

— Почему он такой розовый? В нем есть гранатовый сок?

Лиза улыбнулась, как человек, который не хочет разглашать секреты.

— В нем сок красного грейпфрута, — призналась она.

— Стильно, — похвалил майор.

Он знал, что это слово очень популярно среди молодежи. Наверняка дизайнеру оно тоже должно было понравиться.

Клотов еще раз посмотрел на стакан и, запрокинув голову, выпил коктейль одним залпом.

Внешний вид часто бывает обманчивым. Вот и на этот раз безупречный на вид напиток, оказался на вкус горьким и поэтому не особенно вкусным.

Но Лиза внимательно смотрела на Клотова, ожидая его оценки.

— Очень вкусно, — похвалил майор, с трудом сдерживая кислую гримасу.

Девушка удовлетворенно улыбнулась.

— Что здесь? Водка?.. — Клотов задумчиво облизнул губы. — Есть еще какой-то знакомый привкус.

— Водка и кокосовый ликер, — пояснила девушка.

Майор поставил стакан на стол.

— Ну, что? Поехали? — спросила Лиза.

— Поехали. Только еще на минутку забегу в туалет.

— Я буду ждать вас в машине.

Девушка вышла во двор, где уже стояла заведенная машина, которую охранник по просьбе Лизы выгнал из гаража.

Через три минуты майор тоже вышел во двор и сел в серебристую «Тойоту Камри». Зеленые ворота откатились в сторону, и машина выехала на лесную дорогу. Клотов бросил задумчивый взгляд на скамейку, стоящую посреди вымощенной брусчаткой площадки, потом машина повернула направо, и в окне замелькали покрытые осенней листвой деревья.

Пока серебристая «Камри» осторожно ехала по лесной дороге, объезжая куски старого асфальта и вырытые колесами ямы, Клотов молча смотрел в окно. Он не замечал яркие краски распустившейся в своей полной красе осени. На лице майора играла умиротворенная улыбка, но на самом деле он был взволнован, как юноша, пришедший на первое свидание.

Когда машина выехала на дорогу, соединяющую автозаправочную станцию и шоссе, Лиза нарушила затянувшееся молчание и спросила:

— Когда вы уезжаете в Екатеринбург?

— Завтра, если не возникнут непредвиденные дела.

— На самолете?

— Конечно.

— И во сколько ваш рейс? Я успею приготовить к вашему отъезду пирог?

Лиза улыбнулась и кокетливо посмотрела на майора.

Клотов не знал расписания самолетов.

— Билет должен купить Олег.

— Вы не знаете время вылета? Наверное, вы раньше не бывали во Владивостоке, — предположила девушка.

— Я здесь первый раз.

— И как вам наш город?

— Понравился.

— Жаль, что вы его почти не видели. Держали себя столько дней взаперти.

Девушка к чему-то прислушалась.

— Кажется, что-то постукивает в машине, — с беспокойством произнесла она и повернула руль к краю дороги.

Майор посмотрел по сторонам. Справа от машины за деревьями уже хорошо просматривалось многополосное шоссе, по которому неслись автомобили. Слева вдоль дороги простирался пологий склон, плотно усеянный могилами, надгробиями и деревьями. Это была западная часть Лесного кладбища.

Лиза остановила машину и, не заглушая двигатель, распахнула дверцу.

— Вы слышите, как странно стал работать мотор? — спросила она.

— Нет. Мне кажется, он в порядке.

— Водитель первым замечает неисправность, — заметила девушка. — Выйду, посмотрю.

— Вам помочь?

— Не надо. Я ведь ничего не собираюсь чинить, всего лишь послушаю.

Девушка вылезла из машины и около минуты стояла возле капота, с озабоченным видом к чему-то прислушиваясь.

Видимо, ей не понравился звук работающего двигателя, поскольку она немного расстроилась и снова села в машину.

— Кажется, что-то сломалось, — сказала Лиза. — Жаль, что вы не поехали с Геннадием. Не хочу рисковать, лучше позвоню в автосервис. Пусть приедут специалисты и посмотрят машину.

Девушка повернулась, собираясь взять сумочку, лежащую на заднем сиденье.

— Подождите, — остановил ее Клотов. — Мне, кажется, сейчас подходящее время, чтобы поговорить.

— Поговорить?! — удивилась Лиза. — А разве мастера из автосервиса нам помешают?

— Да.

Девушка улыбнулась:

— Когда мужчина таким тоном предлагает поговорить, он обычно просит выйти за него замуж или сообщает о разводе.

— Не то и не другое.

— Жаль. Хотя, что я говорю? Я ведь замужняя женщина.

Лиза еще более обворожительно улыбнулась.

— А я майор милиции.

На этот раз Лиза изумленно округлила глаза:

— Майор милиции? А как же колбасный бизнес?

— Мои познания о колбасе очень ограниченны.

— Но папа представил вас как бизнесмена из Екатеринбурга.

— Я никогда там не был.

Удивление в глазах девушки сменилось замешательством, затем в них промелькнула неожиданная догадка.

— Понимаю, — произнесла она. — Папа нанял вас, чтоб вы разобрались в тех странных событиях, которые происходили последние полгода. Верно?

— Да. Он действительно попросил меня об этом. Неофициально. Фактически я сейчас нахожусь в отпуске.

— Значит, у вас на работе ничего не знают об этом… задании?

— Ничего не знали, пока не убили Влада. Но теперь прокуратура ожидает от меня помощи, и я их не разочарую.

— Неужели вы уже во всем разобрались? — с интересом спросила Лиза. — Может быть, вы расскажете мне о своих догадках?

— Вы узнаете о них, когда вам предъявят обвинение, — неприветливым тоном пообещал Клотов. — А сейчас мы позвоним по вашему сотовому телефону следователю Варенцову и попросим его прислать машину, чтобы сопроводить вас до следственного кабинета.

Лицо Лизы стало менее добродушным, но натянутая улыбка не исчезла.

— Вы шутите? Как вас понимать?

Клотов хотел ответить, но вдруг почувствовал сильное головокружение. Его голова беспомощно колыхнулась, словно воздушный шар от порыва ветра, однако уже в следующее мгновение майор восстановил на миг потерянную координацию.

— Вам плохо? — обеспокоенно спросила девушка.

От ее взгляда не укрылось мимолетное недомогание майора.

Казалось, что она не прониклась антипатией к Клотову, несмотря на его резкие и недвусмысленные обвинения.

— Ничего. Все в порядке.

Майор ненадолго опустил потяжелевший затылок на подголовник автомобильного кресла, потом, сделав усилие, выпрямился.

— Теперь вы можете дать мне телефон. Только не доставайте из сумочки электрошокер.

Девушка не пошевелилась. Она пристально и сосредоточенно посмотрела на Клотова. Постепенно ее глаза смягчились.

— Вы должны мне все объяснить, — настойчиво попросила она. — Вы меня в чем-то подозреваете?! Я вижу. Я хочу оправдаться перед вами и доказать, что вы жертва досадного заблуждения.

— Увы. Это вам вряд ли удастся. Я никого не обвиняю, не будучи на девяносто девять процентов уверен в состоятельности обвинения.

— Но ведь остается один процент для ошибки.

Майор усмехнулся:

— Только не в вашем случае.

— Но все-таки. Я хочу услышать именно от вас, в чем вы меня подозреваете. Или вам жалко нескольких минут?

— Хорошо. Пусть будет по-вашему. Все равно вы от меня никуда не денетесь, — уступил майор. — Я подозреваю вас в убийстве Влада и в преступных действиях, которые привели к смерти Валентины Яковлевны.

Лиза не испугалась.

— Интересно, — удивленно заметила она. — Ну, я понимаю, смерть Влада произошла практически у вас на глазах. Но как вы можете судить о событиях полугодовой давности? В то время вы даже не подозревали о существовании таких людей, как я и Валентина Яковлевна.

— Верно. Но все три события тесно связаны. Они как три акта одной драмы.

— Три акта?! Вероятно, вы прибавили еще мнимое покушение на Нину Леонидовну?

— Да. И чтобы вы не тратили время на бесполезное отпирательство, я объясню вам связь между этими событиями.

Клотов поморщился, ощутив неприятную ноющую боль в висках. Он закрыл глаза и снова почувствовал легкое головокружение. Резко раскрыв глаза, он поймал на себе внимательный взгляд Лизы.

— Вам точно не плохо? — заботливо спросила она.

— Нет. Такое иногда бывает.

Майор почувствовал, что ему становится труднее сосредоточиться, словно он выпил небольшое количество алкоголя.

— Вы обещали объяснить мне, как связаны все три события, — напомнила девушка.

— Да… Связь, — немного рассеянно согласился Клотов. — С самого начала было ясно, что два первых происшествия связаны с вашим младшим братом. Ведь в обоих случаях пострадали няни, присматривающие за ним. Какой прок от младенца?! Учитывая, что его папа — известный бизнесмен, самое естественное предположение, что малыша хотели выкрасть, чтобы потребовать выкуп. Недаром киднеппинг так популярен во всем мире. Многие негодяи считают его легким способом отхватить кучу денег.

Клотов замолчал, словно давая девушке возможность возразить. Но Лиза внимательно слушала.

— Вначале преступники никому не хотели причинять вреда, — продолжил свой рассказ майор. — Именно «преступники», потому что в одиночку незаметно выкрасть младенца практически невозможно. А выкрасть его надо было именно «незаметно», чтобы подозрение пало на посторонних людей, а не на членов семьи. Как это пытались сделать?.. Известно, что Валентина Яковлевна приняла большую дозу снотворного. Конечно же, она сделала это, сама того не подозревая. Это очевидно. Зачем ей утром принимать недельную дозу снотворного?! Спать она не собиралась, сводить счеты с жизнью — тоже. Преступники нашли способ, чтоб заставить ее принять снотворное. Причем сделали они это незадолго до ее прогулки с младенцем. На что рассчитывали преступники? Об этом легко догадаться. Каков был их план? Валентина Яковлевна, как обычно, сядет на скамейку, ребенок будет спать в коляске. Няня под действием снотворного непременно уснет. Вот тут и понадобится участие двух человек. Один преступник должен был отвлечь охранника, например увести его во двор, а другой в это время должен был украсть младенца. Причем этот второй должен был в день преступления находиться вне дома, чтобы иметь возможность спрятать младенца и не вызвать подозрения своим отсутствием. Что должно было случиться потом? Няня рано или поздно должна была проснуться, или же ее затянувшаяся прогулка должна была насторожить вернувшегося охранника. В любом случае вина за пропажу малыша должна была лечь на недобросовестную няню.

Клотов закрыл глаза и некоторое время молчал.

— Но их замысел не удался. — Майор с усилием разомкнул веки. — Преступники не знали, сколько нужно снотворного, чтобы Валентина Яковлевна отключилась именно на скамейке, и поэтому переборщили. Няня потеряла сознание от передозировки снотворного еще дома и по роковой случайности упала с лестницы и сломала себе шею.

Клотов осуждающе покачал головой.

— Другие на их месте восприняли бы эту смерть как предупреждение или знак, что необходимо отказаться от преступной затеи, но, видимо, потребность в деньгах перевесила благоразумие. Спустя несколько месяцев преступники решили повторить попытку. Ведь никто не догадался, что Валентина Яковлевна погибла из-за того, что кто-то хотел выкрасть младенца. Однако на этот раз нельзя было использовать снотворное. Случись что, анализы могли показать, что вторая няня переборщила с тем же снотворным, что и первая. Это бы заставило следствие пересмотреть версию о несчастном случае. Так преступники рисковать не могли… Поскольку Нина Леонидовна была глуховата, решили пойти более простым способом — воспользоваться тряпочкой, смоченной медицинским эфиром или хлороформом. Их план почти не изменился. Один преступник отвлек охранника, другой подъехал к дому, подошел сзади к няне и усыпил ее. Затем украл младенца.

Клотов прервал свой рассказ, словно натолкнувшись на какую-то преграду.

— Вот тут, вероятно, снова случилось какое-то непредвиденное событие, — произнес он.

Речь майора стала более медленной и спокойной. Могло показаться, что он специально говорит размеренно, делая частые паузы между словами, чтобы придать вес своим выводам.

— Я не знаю точно, что произошло. Но тот человек, который усыпил няню, либо не стал забирать малыша, либо вернул его через очень короткий промежуток времени. Мне кажется, он в последний момент мог испугаться или одуматься. А может быть… Словом, точно я не знаю, но факт остается фактом. Когда няня очнулась, ребенок лежал в кроватке и ничего ровным счетом не произошло.

Клотов снова замолчал и запрокинул голову на подголовник. На этот раз прошла целая минута, но Клотов так и не смог оторвать от подголовника отяжелевший затылок.

— Я так понимаю, вы считаете, что одним из этих преступников была я? — спросила Лиза.

— Да. А вторым был ваш муж Валера, — с трудом ворочая языком, произнес майор.

— Но почему именно мы? Неужели больше некого заподозрить?

— Вначале я действительно подозревал Светлану и Геннадия. Они вели себя странно, тайно встречались с неизвестными людьми из Хабаровска, заплатили им деньги. Когда был убит Влад, можно было подумать, что именно за его смерть заплатили Светлана и Геннадий. Но позже стало очевидным, что они не имели отношение к первым двум происшествиям… Тогда я задумался над их странным поведением. Геннадий сильно нуждается в деньгах, это могло толкнуть его на преступление. Судя по всему, он так прогорел в своем бизнесе, что был вынужден продать квартиру. Наверное, из-за этого с ним развелась жена и уехала к матери в Магадан. Скорее всего, деньги за проданную квартиру пошли на оплату долгов, поэтому она не смогла остаться в Хабаровске…

Рассказывая, майор время от времени закрывал и открывал глаза, словно его веки смыкались от усталости.

— Геннадий рассказывал, что его избили хулиганы. Это была весьма путаная история. Впрочем, как все выдуманные истории. Я решил, что Геннадия избили люди, которых подослали к нему его кредиторы из Хабаровска. Геннадий хотел это скрыть. Это предположение хорошо объясняло странное поведение Геннадия и Светланы… Геннадий сбежал от кредиторов… Через какое-то время они его нашли, вероятно даже без особого труда, просто разыскав его сестру. Под их нажимом Светлана согласилась заплатить за брата его долги. Естественно, она скрыла это от мужа, чтобы не испортить его отношение к Геннадию, которое и без того было подчеркнуто снисходительным. Я думаю, мое предположение окажется верным, но даже если я в чем-то ошибаюсь, то уж точно не в том, что Геннадий и Светлана не имеют отношение к убийствам, которые меня интересуют.

— Ну, что Светлана с братцем — ангелы, я поняла, — с ехидцей сказала Лиза. — Но чем вам не понравились я с мужем?!

Клотов хотел с не меньшей издевкой усмехнуться, но его губы смогли изобразить лишь вялую болезненную улыбку.

— Именно вы напоили Валентину Яковлевну снотворным… Подсунуть ей таблетки было трудно, она бы это заметила. А в растолченном виде почти все лекарства горькие. Поэтому вы угостили няню коктейлем, который сам по себе очень горький. Грейпфрут, водка, кокос — все это нашли в желудке няни вместе со снотворным. Вам нет смысла отпираться, я попробовал этот коктейль совсем недавно. Честно говоря, противная штука, но Валентина Яковлевна наверняка тоже похвалила его из вежливости.

Майор сделал неудачную попытку засмеяться. Его голова колыхнулась от беззвучного смеха, а на лице возникла, но быстро растаяла самодовольная улыбка.

— Именно ваш муж усыпил Нину Леонидовну хлороформом…

— Эфиром, — спокойно уточнила Лиза.

— Да. Эфиром, — согласился Клотов, не обратив внимание на изобличающий смысл того, что сказала девушка. — У него на пальце было обручальное кольцо, которое нащупала Нина Леонидовна… Вашим сообщником не мог быть Геннадий, потому что в августе он был уже разведен, и носил кольцо на левой руке. Если бы он попытался напасть на Нину Леонидовну, то наверняка взял бы тряпку с эфиром в правую руку, и няня не нащупала бы на его руке кольцо. Вашим сообщником не мог быть и Влад, потому что у него не было бы времени спрятать ребенка. Само собой, ваш отец тоже отпадает. И еще — скамейка…

— Какая скамейка? — не поняла Лиза.

Она решила, что майор оговорился.

— Скамейка на площадке перед домом. Она тоже указала на вас.

— Вы, что же, допросили скамейку? — усмехнулась девушка. Казалось, что ее забавляли обвинения, которые предъявлял ей Клотов.

— До того как вы придумали свой план, на площадке перед домом стояла обычная лавка. Валентина Яковлевна не смогла бы уснуть на такой лавке, она бы всякий раз падала, и просыпалась. А если бы она, упав на землю, все-таки заснула, сразу стало бы понятно, что сон был вызван каким-то препаратом. Поэтому вы заказали удобную лавку со спинкой и подлокотниками.

Клотов прищурил глаза. Он уже не мог повернуть голову и посмотреть на Лизу, он смотрел прямо перед собой в верхнюю часть лобового стекла на небо, которое стало окрашиваться в розовые тона.

Приближался вечер.

— Когда вы решили осуществить план со второй няней, вам было важно, чтоб она не услышала шагов Валеры в тот момент, когда он должен был подойти к ней сзади. Нина Леонидовна была почти глухой, но на всякий случай вы снова затеяли перестройку и замостили площадку брусчаткой. После этого Валера мог подойти к няне почти бесшумно. Еще вы заменили скамейку на более удобную с козырьком. Наверное, для того, чтобы солнце не мешало няне спать.

Майор замолчал, на этот раз — надолго.

Лиза задумалась. Через несколько минут она заговорила. От звука ее голоса веки Клотова вздрогнули, а остекленевший было взгляд снова ожил.

— Вы так хорошо все рассказали, что мне даже почти нечего добавить.

Девушка натянуто улыбнулась, но потом крепко сжала губы. Ее напускная веселость исчезла.

— Вы почти во всем правы. Ошиблись в мелочах, о которых можно не говорить… Нам с самого начала не везло. Вначале тетя Валя потеряла сознание и упала с лестницы. Хуже развязки трудно было придумать. Я не хотела этого, Валентина Яковлевна мне нравилась. Она была хорошей женщиной… Затем снова не повезло, когда Валера усыпил бабу Нину. Он едва успел положить ребенка в машину и отъехать сто метров от дома, как навстречу ему попался джип нашего соседа. Тот узнал моего мужа и махнул ему рукой. Ясное дело, Валера испугался. Мы договорились, что я буду отвлекать Влада не менее двадцати минут, поэтому он сразу вернулся и положил ребенка обратно в коляску. Я не обвиняю его в трусости. Наверное, он правильно поступил. Если бы мы тогда украли ребенка, то об этом вскоре узнали бы соседи, и тогда могло всплыть, что Валера в тот день не был в командировке, как мы всем сказали.

В голосе Лизы звучала досада. Девушка, наверное, не могла понять, почему обстоятельства каждый раз оборачивались против нее.

— И насчет площадки перед домом и скамейки вы тоже правы. Только не поняли, зачем понадобился козырек над скамейкой. — Лиза хитро улыбнулась. Ей польстило то, что она хоть в чем-то оказалась прозорливее Клотова. — Во второй раз мы тщательней готовились и обратили внимание на то, что скамейка развернута спинкой к солнцу, а оно даже летом у нас никогда не бывает в зените. Поэтому баба Нина могла увидеть тень Валеры, когда он окажется у нее за спиной. Чтобы не рисковать, я сделала козырек от солнца.

— Неужели вы в самом деле надеялись на то, что у вас что-нибудь получится? — не то спросил, не то упрекнул Лизу майор.

— Вы плохо знаете моего отца. Он бы не стал сообщать о краже ребенка в милицию. Он бы сразу отдал деньги. Он сильно любит этого пацана и не стал бы им рисковать. В любом случае я бы знала о всех его действиях, поэтому наш план был обречен на удачу… если бы не эти случайности!

Тонкие пальцы девушки сильно сжали оплетку руля и побелели от напряжения.

— Но зачем?

— Деньги. Надоело их каждый раз выпрашивать у отца.

О деньгах Лиза сказала спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся и не требующем пространных объяснений.

— Я понимаю, что, с вашей точки зрения, мы — преступники, — чуть наигранно произнесла она. — Но посмотрите на все, что случилось, немного с другой стороны. Валентина Яковлевна погибла случайно, с этим вы согласились. Мы не собирались ее убивать, нам надо было только, чтоб она немного поспала. Произошла ужасная случайность. Теперь нельзя ничего исправить. Скажите, имеет ли смысл винить меня и Валеру за это? Разрушать нашу семью? Шокировать отца? Намного правильней было бы оставить все, как есть. Не ворошить грязное белье. Разве не так?!

— А как же Влад?

— Что Влад?! Вы намекаете, что и его убили мы с Валерой?! — возмущенно спросила девушка.

Лицо Клотова уже не выражало никаких эмоций. Он говорил с трудом. Казалось, что он прилагает большие усилия, чтобы не потерять на середине предложения суть того, о чем говорил.

— На этот раз вы управились без мужа.

— Вы решили повесить на меня всех собак? — обиделась Лиза.

— Не отпирайтесь. Раз начали сознаваться, идите до конца.

— До какого конца?! Вы хотите посадить меня на пятнадцать лет!

— Свое получите, это точно. Потому что я знаю все. Все… Вы договорились встретиться с охранником поздно ночью на улице. Там вы парализовали его электрошокером и толкнули на острый прут навеса. А когда убедились, что Влад мертв, хладнокровно вернулись в дом и легли спать. Вы специально не закрыли калитку, чтоб все решили, что Влад зачем-то вышел на улицу и случайно упал на прут. Я знаю, что это были именно вы. А вот вы не знали, что я в то самое время вышел во двор. Вы вернулись в дом и заперли входную дверь. Вы сделали это как раз тогда, когда я ходил под окнами вашего отца. Поэтому, когда я попытался войти в дом, я увидел запертую дверь. Только окно вашей комнаты выходит во двор. Поэтому только вы могли увидеть меня. Вы быстро спустились на первый этаж и открыли входную дверь до того, как я начал искать охранника. Вы постучали чем-то, наверное кольцом, по стеклу и привлекли мое внимание. Потом вы быстро убежали к себе наверх, а я вошел в дом и не обнаружил раньше времени мертвого охранника.

Лиза закусила губу.

— Это была самооборона, — буркнула она, побледнев.

— Значит, вы не отрицаете?

Девушка неприязненно посмотрела на майора и стала объяснять:

— Влад меня шантажировал. Он догадался, что я неспроста увела его из домика охраны в то самое время, когда усыпили вторую няню. Вначале он виду не показал, что что-то заподозрил. Наоборот, он всем говорил, что няня спятила и несет ахинею, что он никуда не уходил из домика охраны и видел бы, если б на старуху напали. Однако потом Влад хорошо подумал и вспомнил, что в день, когда погибла первая няня, я его и няню угощала коктейлем. Он тогда случайно вошел в дом, поэтому пришлось и его угостить. Ему я не подсыпала снотворного, но он догадался, кто и как накачал няню снотворным. Влад стал требовать у меня денег. Я отдала ему три тысячи долларов, и он пообещал больше не напоминать мне об этом. Потом он снова стал требовать деньги и даже близости, угрожая обо всем рассказать для начала отцу, а потом и милиции. В ту ночь мы, действительно, договорились встретиться. Я принесла ему две тысячи долларов. Он взял деньги, а потом стал ко мне приставать, угрожая, что если я не отдамся ему, то он обо всем расскажет. Я знала, с кем имею дело, поэтому взяла с собой электрошокер. Когда он стал обнимать меня, я ударила его электрошокером, и оттолкнула… Он упал и напоролся на этот штырь… Я не стала звать на помощь, потому что тогда все пришлось бы рассказать. Тем более что Влад сразу умер, и ему ничем нельзя было помочь. Я забрала деньги и ушла в дом. Потом действительно я увидела вас во дворе и открыла вам дверь.

Девушка замолчала. Она была готова расплакаться от распиравших ее эмоций.

— Хорошая история, — равнодушно похвалил Клотов.

— Вы мне не верите? — обреченным тоном спросила Лиза.

— Конечно, нет. И суд тоже не поверит.

— Почему?! Ведь это правда!

— Тут совсем немного правды.

— А вы, значит, знаете всю правду?!

— Я так думаю.

— Ну так расскажите мне, зачем мне было нужно убивать Влада! — раздраженно потребовала Лиза.

— Он на самом деле вас шантажировал.

— Значит, я не вру?!

— Я все думал, как вы собирались отвлечь Влада. Ведь в любом случае, если бы украли ребенка, он бы рассказал, кто его увел с рабочего места. Тогда подозрение автоматически легло бы на вас. Вы девушка умная и не могли не понимать этого. Я думаю, вы договорились с мужем, что пофлиртуете с Владом. Однако этого было недостаточно. Чтоб Влад не выдал вас, вы должны были стать любовниками. Поэтому я уверен, что, когда ваш муж воровал ребенка, вы наверняка с охранником занимались сексом. В домике охраны есть несколько комнат, где можно заняться сексом, не рискуя, что вас застукают за этим занятием те, кто в это время находится в доме. Если бы похищение удалось, Влад бы не выдал вас, потому что он сам женат и не захотел бы навлекать на себя неприятности.

— Чушь!

— Я слышал ваш разговор с мужем, в котором он упрекал вас в измене. Наверняка он имел в виду Влада.

— Вы меня считаете каким-то монстром!

— Так оно и есть. Влад догадался, что вы хотели выкрасть ребенка. Он пробовал коктейль вместе с няней. Наверняка в те дни все обсуждали этот несчастный случай и то, где няня могла пить водку и сок грейпфрута с кокосом. К вашему сведению, возле трупа охранника нашли закладку, на которой было написано «Червонная дама». Эта закладка выпала из тетради, которую Влад принес вам, надо полагать, в обмен на деньги. Тетради не было рядом с убитым, значит, вы ее забрали. Я долго думал, какой тетрадью он мог шантажировать вас и что означают слова «Червонная дама». Когда я приехал в ваш дом, вы жаловались, что кто-то рылся в ваших журналах. Вы грешили на Колю. Но, надо полагать, это был Влад. Он выкрал тетрадь, пропажу которой вы вначале не заметили.

Клотов закрыл глаза.

— Когда мы нашли закладку, а жена Владислава рассказала про тетрадь, стало ясно, что тетрадь как-то связана с убийством няни или покушением на Нину Леонидовну и что «Червонная дама» — это, скорее всего, какое-то название. Я долго терялся в догадках, пока понял, что «Червонная дама» — это название коктейля. А в тетради вы записывали рецепты коктейлей, готовить которые так обожаете. «Червонный» означает «красный», а грейпфрут, который нашли в желудке няни, вполне мог быть красным. Поэтому я решил, что Влад выкрал тетрадь с рецептами, чтобы проверить, есть ли среди них коктейль, который выпила Валентина Яковлевна. Он нашел его под названием «Червонная дама», сделал закладку и стал вас шантажировать.

Лиза не стала ничего отрицать.

— Вы правы. Почти все так и было. Я не стала говорить про тетрадь, потому что не знала, что вас интересуют подробности. Вначале он шантажировал меня без особого успеха, но потом выкрал тетрадь с рецептами, и, сами понимаете, я была вынуждена отдать ему деньги.

— Но при этом собирались его убить.

— Что ж вы за человек?! — воскликнула Лиза. — Почему так трудно поверить, что все произошло случайно!

— Потому что вы всегда занимались реконструкцией площадки, когда затевали преступление. Так было и на этот раз. Вы решили убить охранника еще до того, как он выкрал тетрадь. Для этого вы и спроектировали новый навес со штырями, поэтому велели оставить его у забора на ночь, когда Влад вышел на дежурство. Поэтому вы взяли с собой электрошокер. И не Влад стал приставать к вам, а, наоборот, вы стали искать примирения и напоминать о прерванных отношениях. Я так и вижу, как вы забираетесь к нему рукой под рубашку, что-то нежно шепчете, а потом в вашей руке появляется электрошокер… Он ничего не успел понять… Вы его толкаете… на штырь… Потом забираете тетрадь, деньги… и уходите… Наверное… Так… Я знаю…

Шея Клотова подломилась, и голова, потеряв опору, беспомощно упала набок. Майор не смог больше бороться со сном.

Лиза бросила холодный взгляд на милиционера, завела ключом двигатель и тронулась с места. Подъехав к шоссе, она повернула направо в сторону, противоположную городу.

Серебристая машина быстро набрала скорость и влилась в автомобильный поток.

Начались сумерки. В левом окне еще озарялось бордовыми всполохами небо, но солнце уже наполовину спряталось за горизонт. Девушка включила габаритные огни.

Через минуту Лиза повернулась к Клотову, сильно толкнула его в плечо и громко спросила:

— Андрей, вы меня слышите?!

От толчка тело майора покачнулось, а голова перевалилась на другое плечо. Он ничего не ответил.

— Конечно, спишь, — ответила сама себе девушка. — Или еще что-то слышишь?

Клотов молчал. Его обмякшее тело стало сползать набок.

Лиза свернула к обочине и остановила машину. Наклонившись к майору, она пристегнула его ремнем безопасности к креслу. Затем девушка взяла ладонью подбородок Клотова и легонько его потрясла. Майор не проснулся.

Лиза снова выехала на дорогу.

— Какие все мужчины самоуверенные, — вслух произнесла девушка и с шутливым упреком посмотрела на Клотова. — Если ты меня еще хоть немного слышишь, то мои слова будут тебе хорошим, но, увы, бесполезным уроком. Конечно, ты удивил меня своей проницательностью. Ты не самый глупый из мужиков. Но ведь и я умею не только совершать ошибки. Ты думал, что удивил меня, когда сказал, что ты — мент?!

Девушка усмехнулась. Она вела машину и говорила с майором, не зная, слышит он ее или нет.

— Нет. Не удивил. Я заподозрила тебя, когда нашли труп Влада и ты вызвал милицию. Я видела из окна, как отец отдал тебе телефон. Мне показалось странным, что деловой партнер папы из Екатеринбурга в чужом городе вызывает милицию на место преступления. Я поняла, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Мне очень захотелось узнать, кто же ты. Я тайком порылась в твоих вещах, но ничего в них не нашла. Но, с другой стороны, в сумке не было ничего такого, что мог взять с собой в дорогу бизнесмен из Екатеринбурга: ни деловых бумаг, ни записной книжки, ни калькулятора, ни обыкновенной ручки. Я решила, что ты сыщик, которого нанял отец. Ты не похож на людей, с которыми он ведет дела. К тому же ты много сидел у нас дома, почти никуда не отлучался. Да и мой отец, признаться, не самый лучший актер, твое присутствие действовало на него, как телевизионная камера. Он вел себя неестественно, это было видно.

Лиза замолчала. Она подъехала к КПП возле ботанического сада.

Площадку перед КПП и дорогу освещали яркие фонари. Машины здесь ехали даже медленней, чем предписывали знаки, а инспектора ГИБДД выборочно останавливали автомобили для проверки. Девушка напряглась и затаила дыхание.

Серебристая «Камри» не заинтересовала никого из инспекторов.

За КПП девушка включила фары, набрала скорость и повернула на дорогу, которая вела через перевал к побережью Уссурийского залива. Узкую асфальтовую ленту сразу обступили высокие деревья. За ними прятались, сбившись в кучи в соответствии с рангом своих хозяев, старые частные домики и большеглазые напыщенные коттеджи. Скоро сопки почернели, и огни этих разных, мало похожих друг на друга жилищ остались позади.

Вдоль дороги не было фонарных столбов, и только фары встречных и попутных машин освещали знаменитую шаморовскую трассу, которая, разжигая азарт и приветствуя необдуманную юношескую удаль, коварно петляла между сопками.

— Сегодня, я окончательно поняла, что ты милиционер, — снова заговорила Лиза. — Ну а когда ты сказал, что прокуратура хочет провести в доме обыск, я сразу догадалась, что ты блефуешь. Ты намекнул, что на теле Влада нашли следы от электрошокера. Легко было понять, чего ты хотел. Ты решил, что я попытаюсь избавиться от тетради и шокера. Ведь после того, как нашли труп охранника, я не выезжала из дома, а поручить такое дело кому-то я бы, конечно, не рискнула.

Девушка взглянула на спящего майора, словно выспрашивая оправдания.

— Я угостила тебя «Червонной дамой». Состав и название коктейля я придумала сама. Красивое название, согласись?! Ты нелестно отозвался о коктейле, но, справедливости ради, мог бы и признать, что он хорошо маскирует горечь снотворного. Для тебя я таблеток не пожалела, растолкла все, что оставались, а это почти в два раза больше, чем досталось Валентине Яковлевне. Кстати, ты помог мне избавиться от остатков снотворного… С того момента, как ты выпил коктейль, я уже знала, что ты не сможешь помешать мне избавиться и от улик… Зря. Зря ты начал этот откровенный разговор. Лучше бы ты просто уснул. Я всего-то хотела выбросить тетрадь и электрошокер, обыскать тебя и узнать точно, кто ты есть на самом деле. Теперь уже нельзя этим ограничиться. Ты знаешь слишком много, и ты не согласишься помочь мне. А жаль.

Тем временем серебристая «Камри» поднялась на перевал и спустилась в низину. Когда извилистая дорога вынырнула из леса на открытое пространство, впереди замаячили огни Шаморы. В конце сентября популярный владивостокский пляж еще не пустовал, и Лиза с тревогой увидела, что пост ГИБДД на перекрестке шаморовской и горностаевской дорог до сих пор не был снят.

Девушка почему-то была уверена, что в это время года поста ГИБДД на Шаморе уже нет, но, видимо, из-за теплой погоды на пляже еще не перевелись отдыхающие, и инспектора ГИБДД и ДПС продолжали дежурить, отлавливая в веренице машин те, в которые рискнули сесть нетрезвые водители.

Лиза снизила скорость до сорока километров в час и включила сигнал правого поворота. Ей нужна была не Шамора, а горностаевская дорога, которая вела вдоль берега Уссурийского залива обратно во Владивосток.

Над будкой КПП ярко светил фонарь. Один инспектор ГИБДД стоял возле белой иномарки и изучал водительские документы, другой прогуливался по краю дороги.

Лиза скрестила пальцы, надеясь, что ее серебристая «Камри» не привлечет внимания инспектора.

Однако добросовестный милиционер взмахнул полосатым жезлом, приказывая машине остановиться. Девушка свернула на горностаевскую дорогу и прижалась к обочине.

Она с беспокойством взглянула на Клотова. Тот крепко спал.

Глубоко вздохнув, Лиза согнала с лица признаки беспокойства, улыбнулась, взяла с заднего сиденья сумочку и вылезла из автомобиля.

Молодой инспектор лениво подошел к машине. Он небрежно поздоровался, представился и попросил документы. Лиза улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой и отдала милиционеру документы на машину и водительское удостоверение. Человек в форме с любопытством посмотрел на девушку, тоже улыбнулся в ответ и включил фонарик. Луч света поблуждал по бумагам и погас. Инспектор наклонился и заглянул в салон машины.

— Кто это? — строго спросил он.

— Мой друг.

Инспектор понимающе улыбнулся:

— Спит?

— Да. Мы едем из гостей. Он немного выпил.

— А вы?

— Я не пила.

Молодой человек внимательно посмотрел на Лизу.

— Почему едете этой дорогой?

— Мы снимаем квартиру на Тихой. Этой дорогой получается быстрее, нет пробок.

Инспектор кивнул, словно услышал правильный ответ.

Он еще раз наклонился и взглянул на майора. Затем попрощался и отдал девушке документы.

— До свидания, — сказала Лиза и неторопливо села в машину.

Захлопнув дверцу, она с облегчением вздохнула, посмотрела в зеркало на удаляющуюся фигуру инспектора и завела двигатель.

Аккуратно выехав на дорогу, словно не желая тревожить сон «своего друга», девушка плавно нажала на педаль газа.

Когда сердце в груди девушки наконец успокоилось, она снова заговорила:

— Ну, вот видишь, мне тоже иногда везет. Если бы этот парень захотел познакомиться с тобой поближе, ты бы попросил его надеть на меня наручники. Хотя что я говорю?! Чтобы привести тебя в чувство потребуется целые сутки и килограмм активированного угля.

На горностаевской дороге было еще меньше автомобилей. Два красных огонька, маячивших впереди, сообщали Лизе о приближающихся поворотах. Свет фар освещал асфальтовую полосу впереди «Камри», придорожную траву и призрачный лес на сопках. Встречные машины иногда ослепляли девушку дальним светом, и тогда Лизе приходилось сдерживать себя, чтоб не ответить нахалам ответным огнем.

— У моей подруги был период, когда она хотела наложить на себя руки. Были проблемы в личной жизни: парень бросил, родители развелись. Отец отвалил к молоденькой со всеми деньгами. Подружка привыкла ни в чем себе не отказывать, а тут стало нечем даже заплатить за учебу. Она изнервничалась и подсела на снотворное, как раз то, что я тебе дала. — Лиза говорила вслух, хотя ее никто не слушал. Так ей было легче побороть страх, который усиливался с приближением ночи и того места, куда она направлялась. — Ей хватило ума не увлечься наркотиками, но транквилизаторы она принимала регулярно. Однажды, когда ей было совсем плохо, она решилась. Выпила зараз весь запас своего снотворного. Одна таблетка действует успокаивающе, вызывая сон, а большое количество посылает в нокаут. Когда лекарство стало действовать, подружка одумалась и решила вызвать «Скорую помощь». Но не тут то было. Она попыталась встать с кровати, но рухнула на пол без сознания. Когда она приходила в себя, она пыталась доползти до тумбы с телефоном, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Самое большее, что у нее получалась, — это шевелить пальцами. Мать была в отъезде и не могла ей помочь. Когда наконец подружка доползла до телефона и вызвала «Скорую», оказалось, что прошло сорок часов. Но даже после этого она не смогла открыть дверь, и железную дверь пришлось ломать спасателям. Вот такая познавательная история. Понимаешь, куда я клоню?

Лиза вопрошающе посмотрела на беспомощного майора.

— Ты выпил снотворного столько же, сколько она. Теперь ты беззащитнее новорожденного ребенка.

Тем временем девушка приехала к намеченному месту. Это была почти незаметная грунтовая дорога, которая вела через лес к морю. «Тойота Камри» резко сбросила скорость и свернула с асфальта на грунтовку. Машину закачало на кочках и ямах. Брюхо автомобиля стало со скрежетом цепляться за камни и землю. Разбитую дорогу плотно обступили деревья и густой подлесок.

Свет фар скользил по стволам, изогнутым ветвям и осенней увядающей листве, отбрасывая страшные тени. При любых других обстоятельствах Лиза с ужасом умчалась бы прочь. Она несколько раз была в этом месте на пикниках. Но днем приморский лес выглядел сказочно, а ночью мог напугать даже мужчину. Что говорить о слабой женщине?

Лиза ехала медленно, но в сложных местах нажимала на газ, чтобы не забуксовать и не сесть на брюхо. Постепенно дорога пошла под уклон. Кусты противно цеплялись за борта машины, заставляя девушку вздрагивать. Наконец деревья расступились, и впереди показалось море. Фары осветили живую черную массу воды, взбивавшую у берега узкую полоску из белой пены. Море было спокойным. В этой бухте не было песчаного пляжа. Лес почти вплотную подходил к галечному берегу.

Когда-то в этом месте начали возводить базу отдыха. Строительство много лет назад прекратили и пока что не собирались возобновлять. О грандиозных планах строителей напоминало возвышающееся на холме двухэтажное кирпичное здание без окон и крыши. Проект забросили в самом его начале, но успели сколотить на берегу короткий деревянный пирс, вероятно, для катеров и яхт. Море в бухте было глубоким. Пирс стоял на прочных железных сваях, а настил из досок тянулся к самому лесу, чтобы машины не буксовали на гальке.

Лиза аккуратно заехала на старый пирс. Под тяжестью автомобиля доски угрожающе заскрипели. Однако девушка знала, что эти доски выдерживали вес и более тяжелых машин.

Подъехав к концу пирса, «Тойота» остановилась. Лиза выключила фары и двигатель.

Темнота и тишина физически ощущаемой тяжестью навалились на Лизу. Она открыла дверь. Размеренное шуршание волн, которое обычно действовало на нее успокаивающе, на этот раз только добавило тревоги. Вместе с открывшейся дверью в салоне зажегся свет. Лиза протянула руку к выключателю и перевела его в положение «off». Свет погас.

Девушка не собиралась задерживаться на берегу. Мало ли кто мог находиться поблизости.

Она вышла из машины.

Морской воздух и слабый ветерок освежили ее легкие и горящее от волнения лицо.

На небе висела четвертинка луны, серебря колышущуюся поверхность Уссурийского залива. Если на берегу бухты были люди, увидевшие машину, они наверняка подумали, что это приехала порезвиться на природе парочка влюбленных. Из-за темноты они вряд ли могли разглядеть то, что происходило на пирсе в действительности. Разве что в том случае, если бы любопытство заставило их подойти ближе.

Девушка осторожно обошла машину, проверяя каждый свой шаг, чтобы не оступиться и не упасть в воду. Оказавшись на противоположном краю пирса, Лиза широко распахнула дверцу автомобиля и наклонилась к Клотову, чтобы расстегнуть ремень безопасности, поддерживающий свесившееся набок тело майора. Нажав на кнопку замка, она едва успела подхватить Клотова и затолкать обратно в машину.

Переведя дыхание, девушка оперлась коленом на край сиденья и стала торопливо раздевать майора. Первым делом она стащила с Клотова рубашку и забросила ее на заднее сиденье. Расслабленное и тяжелое тело майора было непослушным, и Лизе пришлось призвать на помощь все свои силы.

Расстегнув ремень на джинсах Клотова, девушка вспомнила, что не сняла с милиционера туфли. Она выставила ноги майора на пирс, сняла туфли и носки, и тоже закинула их в машину. Потом, ухватившись за штанины, стала стягивать с Клотова брюки. Это оказалось самым трудным, поскольку тело майора стало сползать с кресла. Когда брюки оказались у девушки в руках, Клотов наполовину лежал на пирсе, и только верхняя часть его туловища еще опиралась на сиденье и порог машины.

Лиза подняла вывалившиеся на пирс ключи и бумажник, запихнула их назад в карман брюк и, свернув, забросила весь ком в салон.

Наклонившись, она расстегнула браслет на руке Клотова и сняла часы. На майоре остались только трусы. Бросив часы в машину, Лиза оглядела беспомощного человека.

— Отлив должен отнести тебя на глубину, — пробормотала она. — Когда тебя выловят, ты разбухнешь и будешь мало похож на себя. Даже если тебя опознают, то лишь посочувствуют. Нельзя купаться одному в такой холодной воде.

Лиза взяла Клотова под мышки и подтащила к краю пирса. Полтора метра расстояния дались ей с большим трудом. Один раз она даже не удержалась на ногах и упала на мягкое тело майора.

— Прости, — прошептала она, с тревогой оглядываясь на безлюдный берег. — Ты очень тяжелый.

Положив Клотова на край пирса, она просунула руки под его тело, и в последний раз взглянула на его безмятежное лицо.

Лиза знала, что, если майор, упав в холодную воду, все-таки очнется, он все равно уже не сможет спастись. Руки и ноги откажутся ему подчиняться, а глубина в этом месте было больше двух метров. На мгновение ей стало жалко самонадеянного милиционера.

«Что я делаю?!» — ужаснулась она.

Лиза почувствовала дрожь в ногах.

Не позволяя сердцу размякнуть, она крепко сжала зубы, напрягла мускулы и рывком столкнула Клотова с пирса. Тело майора полетело вниз и с громким плеском упало в воду. Над Клотовым взметнулся прощальный салют из соленых брызг. Несколько холодных капель упали девушке на лицо и руки.

Когда растаял водоворот из поднятой пены, Лиза увидела, как светлое пятно, в которое превратился майор Клотов, быстро исчезло на глубине и растворилось в черной воде.

— Теперь ничего нельзя изменить, — прошептала девушка, и со страхом оглянулась на угрюмый берег.

Ей показалось, что где-то совсем близко, за занавесом из непроницаемой темноты, прозвучал негодующий человеческий крик. Лиза вздрогнула. Озноб, словно электрический ток, пронзил ее тело и заставил сжаться. Лиза почувствовала, что теряет самообладание.

Но берег хранил безучастное молчание. Волны монотонно накатывались на гальку, морской бриз стряхивал с ветвей отмирающую листву. В природе царило спокойствие. Море и деревья, ставшие невольными свидетелями свершившегося преступления, сделали вид, что ничего не произошло, но девушке почему-то казалось, что кто-то строгий и справедливый, как сам Господь Бог смотрит на нее из пугающей темноты и обреченно качает головой.

Не в силах побороть свой безотчетный страх, Лиза обежала машину и села за руль. Заблокировав двери, девушка дрожащей рукой завела двигатель и включила заднюю передачу. Обернувшись, Лиза резко сдала назад, рискуя свалиться с пирса. Тусклый задний свет плохо освещал пространство за машиной, и в десяти метрах от багажника ничего нельзя было различить. Лизе стало по-настоящему страшно. Даже той ночью, когда Влад, пронзенный металлическим прутом, умер у нее на глазах, ей не было так страшно. Кровь бешено пульсировала у нее в висках, отдаваясь оглушающим эхом в ушах. Неудачно развернувшись на берегу, машина зацепила задним бампером за молодое деревце, яростно взрыла колесами почву и почти взлетела на горку, с силой ударяясь «брюхом» о неровности дороги.

Только выехав из леса на асфальтированную дорогу, Лиза справилась с охватившим ее паническим страхом.

Во вторник Колосовым позвонил Варенцов и попросил пригласить к телефону Лизу. В доме бизнесмена уже привыкли к частым визитам и звонкам следователя, поэтому его просьба не удивила Светлану. Жена Колосова положила трубку на диван и громко позвала падчерицу.

Услышав Лизины шаги, Светлана попыталась снова сосредоточиться на книге, которая, впрочем, уже целый час была открыта на одной и той же странице.

Звонок застал Лизу в ее комнате на втором этаже. Уже через несколько секунд она вошла в гостиную и взяла лежащую у ног Светланы трубку.

— Я вас слушаю, — произнесла она и, пользуясь тем, что телефон беспроводной, вернулась к себе.

Валера в это время находился на работе. Лиза закрыла за собой дверь и остановилась посередине небольшой, но очень красивой и уютной комнаты. Шторы, обои, аксессуары и мебель были подобранны с большим вкусом самой Лизой. На широкой кровати в беспорядке лежали разбросанные листы бумаги с эскизами.

— Следователь Варенцов из прокуратуры, — представился Варенцов. — Могу я с вами поговорить, точнее говоря, встретиться.

— Зачем?

Вопрос был задан приятным, немного кокетливым тоном, поэтому следователь еще больше занервничал. Он всегда смущался, разговаривая с красивыми девушками, даже если они находились от него на приличном расстоянии.

— Это — не телефонный разговор.

— Хорошо, — согласилась девушка. — Вы приедете сами или мне надо?..

— Я приеду. Мы можем поговорить на свежем воздухе.

— Тогда ждите меня в беседке. Я увижу вашу машину и спущусь.

— Ладно.

Когда Лиза вернулась в гостиную, Светлана, подмываемая любопытством, спросила:

— Что ему надо?

— Не сказал. Наверное, опять вопросы будет задавать.

Лиза положила телефон возле Светланы и ушла, чтобы переодеться и привести себя «в порядок». Несколько минут, проведенных перед зеркалом, придали ее глазам необходимую глубину, а коже — персиковый оттенок и девичью свежесть.

Через полчаса к дому Колосовых подъехал Варенцов. Он оставил машину на обочине дороги и неуверенной походкой направился к воротам.

За день площадка перед домом существенно преобразилась. Утром приехали монтажники и возвели над ней сооружение, задуманное дизайнерским и преступным гением Елизаветы Колосовой. Теперь вымощенную площадку окружало изящное чугунное ограждение, а над ней простирался навес, обрамленный по краю острыми пиками. Это сооружение чем-то напоминало крышу пагоды и удивляло мастерством исполнения, однако оно очень плохо вписывалось в окружающий пейзаж и не подходило по стилю к построенному без каких-либо изысков дому.

Варенцов внимательно осмотрел навес, который Лиза назвала в разговоре «беседкой». Некоторое время он нервно расхаживал по брусчатке взад-вперед, потом сел на скамейку. Вскоре из калитки вышла Лиза и, яркой пташкой запорхнув в беседку, села на скамейку рядом с Варенцовым. Следователь сразу почувствовал запах очень приятных и тонких духов.

Макияж девушки был безупречен, одежда проста, но, даже в джинсах и кофточке Лизе был свойственен необыкновенный шарм и элегантность, которые заставляли девять мужчин из десяти обращать на нее внимание.

Лиза хотела произвести на Варенцова особое впечатление, и это ей без особого труда удалось. Однако девушка отдавала себе отчет в том, что следователь был для нее легкой добычей. Лиза не знала, насколько он был «приручаем», но то, что Варенцов не пользовался большим успехом у женщин, стало ей ясно давно. Евгений был симпатичным и опрятным молодым человеком, но на его лице было заглавными буквами написано, что в отношениях с женщинами он закомплексован, слишком много времени уделяет работе, не покупает себе приличную одежду и в целом выглядит как следователь из кинокартин двадцатилетней давности, и даже волосы зачесывает набок.

— Чем могу помочь? — спросила Лиза, с улыбкой наблюдая за тем, как Варенцов пытается скрыть, что чувствует себя в ее обществе неловко.

— Я недавно созванивался с вашим отцом по поводу Андрея Клотова — того человека, который у вас гостил, — начал следователь, с каждым произнесенным словом обретая уверенность.

— Папа сказал вам, что его гость не ночевал дома?

— Да. Вы не знаете, где он сейчас может быть?

— Не знаю. Мы тоже обсуждали его исчезновение за ужином. Он никого не предупредил. Это странно. Ведь Андрей — приезжий. К тому же вы просили его не уезжать без вашего ведома. Так он говорил… Может быть, он сбежал потому, что замешан в убийстве?

— Это вряд ли, — заметил Варенцов, но не стал пока объяснять, почему. — Олег Петрович сказал, что вы были последней, кто видел Андрея.

— Да. Андрей вчера попросил меня подвезти его на Вторую речку. Кажется, собирался сделать какие-то покупки.

— Он не говорил точно, куда пойдет?

— Нет. Но я высадила его возле супермаркета на Русской. А это имеет значение?

— Это помогло бы найти людей, которые видели его после вас.

— Вы думаете, с ним случилось что-то серьезное?

— Возможно. Сейчас я уже могу поделиться с вами информацией, которая до сих пор была служебной. Андрей Клотов не был партнером вашего отца по бизнесу. Он работает в милиции.

— В милиции?! — очень правдоподобно удивилась Лиза.

— Андрей — майор милиции. И Галя, ваша няня, тоже не настоящая…

— Галя тоже?!

— Олег Петрович попросил их расследовать трагический случай, который произошел в вашем доме в мае. А когда погиб Влад, они стали расследовать и его смерть.

— Ну и ну.

Лиза превосходно играла роль человека, который услышал столь невероятную новость впервые.

— К сожалению, я и Галя не знаем, как далеко зашел Клотов в своем расследовании. Но я не исключаю, что он узнал так много, что от него избавились.

— Убили?! Кто?

— Видимо, тот самый человек, который убил Влада. С большой вероятностью это был член вашей семьи.

Девушка испуганно поднесла ладонь ко рту.

— Но ведь это абсурд!

— Нет. Эта версия имеет под собой серьезные основания. И поэтому мы сейчас выясняем, где были все члены вашей семьи вчера вечером. Светлана и Валерий были дома. А вот вы, ваш отец и Геннадий долгое время отсутствовали.

— Вы интересуетесь моим алиби?

— Можно сказать и так. Хотя о вашем алиби говорить сложно, потому что вы уехали с майором вдвоем. Так ведь?

— Да.

— Как вы расстались, никто не видел?

— Ну. Наверное.

— Поэтому у меня к вам особый интерес. — Варенцов покраснел. — Хотя, как вы понимаете, пока нет преступления, нет и подозреваемых.

— Спасибо за откровенность, — обеспокоенно произнесла Лиза. — Так что вас конкретно интересует?

— Что вы делали после того, как высадили Клотова возле супермаркета?

— Поставила машину на парковку и пошла в Торговый центр.

— Зачем?

— Купить фрукты для пирога.

— Купили?

— Да.

— И что потом?

— Поехала домой.

Варенцов задумался.

— Олег Петрович сказал, что вы приехали домой после него. Значит, вы отсутствовали больше двух часов.

— Разве? — Лиза пожала плечами. — Хотя… Вполне возможно. Я не только покупала фрукты. Прошлась еще по магазинам.

— Не поздно для покупок?

— Некоторые бутики еще работали.

— Что-нибудь купили?

— Нет.

— Почему?

— Я очень привередлива в выборе одежды. Могу часами бродить по магазинам и ничего не купить.

— Кто-нибудь из продавцов вспомнит вас?

— Не уверена. Я почти ничего не мерила.

Следователь внимательно смотрел на Лизу, но девушка прекрасно владела собой.

— Потом я еще зашла в кафе. Выпила кофе и съела пирожное.

Варенцов что-то вспомнил.

— Вы так любите сладкое?

— Очень. А почему вы спросили?

— Галя сказала, что вчера Светлана Колосова покупала на ужин пирожные. Вы, вероятно, тоже их ели?

Лиза улыбнулась:

— Мне повезло с фигурой. Наверное, я могу съесть десяток пирожных за один присест.

— Вот и пирог собирались печь на завтрак, — добавил Варенцов.

— Верно.

— Фрукты для него вы купили в супермаркете?

— Да. Но я не встретила там вашего товарища.

Однако Варенцова интересовало другое.

— Чек сохранился?

— Не знаю. Разве что продавец положила его в пакет.

Следователь задумался:

— Насколько я знаю, в супермаркетах на товар клеят этикетки со штрих-кодом.

— Вы хотите убедиться, что я была именно в том месте, о котором говорю?

— Вы угадали.

— Хотите посмотреть упаковку от продуктов? Прямо сейчас?

— Желательно.

— Пирог я уже спекла. Поэтому вам потребуется заглянуть в мусорное ведро. Пойдемте.

Лиза встала со скамейки, придав лицу выражение смиренной обиды.

— Ладно. Не стоит, — смягчился Варенцов. — Это все равно ничего не даст.

Девушка обиделась:

— Только поэтому? Вы по-прежнему меня подозреваете?

— Это — моя работа. Извините, если был… груб. — Варенцов замолчал, потому что вдруг понял, что говорит не то.

Лиза улыбнулась:

— Я вас не упрекаю. Просто ваши подозрения меня задевают.

Девушка снова села.

— Андрей Клотов — ваш друг? — участливо спросила она.

— Да. Хотя, должен признать, не самый близкий. Мы больше общаемся с ним по работе. Наверное, поэтому он не рассказал мне о просьбе вашего отца, из-за которой он сюда приехал, а потом, после убийства Влада, когда мы здесь встретились, скрывал от меня подробности своего расследования.

— Наверное, он просто был скрытным человеком.

— Наверное, — с грустью кивнул Варенцов, но потом вдруг встрепенулся: — Почему был?! Не надо так говорить! Андрей пропал, но это не значит, что его нет в живых!

— Извините, — слишком поздно спохватилась Лиза. — Вы были так расстроены, что я невольно…

— Понимаю. Признаться, я тоже боюсь, что случилось что-то непоправимое. Будь все в порядке, Андрей давно бы дал о себе знать.

— Вы зайдете в дом?

Лиза постаралась отвлечь внимание следователя от допущенной ею ошибки.

— Геннадия ведь нет? — спросил Варенцов.

— Нет.

— Тогда я заеду попозже. Было приятно с вами… поговорить.

— Мне тоже. Если не считать вашего недоверия.

Лиза смягчилась и попросила:

— В следующий раз, если захотите встретиться со мной, не надо этого делать здесь. Лучше позвоните, и я сама к вам приеду.

— Хорошо.

Варенцов проводил девушку до ворот. Там они попрощались и расстались.

Лиза вошла во двор. На ее лице сияла безмятежная улыбка, но на сердце было очень тревожно.

Девушка вдруг очень ясно и отчетливо осознала то, о чем раньше старалась не думать — у следователя были очень веские причины подозревать в причастности к исчезновению Клотова именно ее: она последней видела майора, и ее долгое время не было дома.

«К тому же, эта досадная оговорка!»

Лиза задумалась:

«Что же делать? Кажется, следователь пока относится ко мне даже с излишним доверием. Он не стал заходить в дом, чтоб проверить, действительно ли я покупала фрукты и пекла пирог. Надо этим воспользоваться. Пока он мне доверяет, я в относительной безопасности».

На следующий день Варенцов снова позвонил Колосовым и попросил Лизу о встрече.

— Что-то важное? Я не пожалею, что потратила время? — стараясь придать голосу больше иронии и обаяния, поинтересовалась Лиза.

— Не пожалеете, — пообещал Варенцов. — Я не уверен, что вам понравятся новости, но…

Следователь замолчал, вероятно, опасаясь сказать лишнее.

— Вы все еще хотите посадить в тюрьму слабую женщину?

Лиза удивительным образом ухитрялась заигрывать с человеком, который был для нее, пожалуй, опаснее иного преступника.

— Мое дело — собирать факты и на их основании делать выводы, — слишком официально на фоне шутливого тона, выбранного девушкой, произнес Варенцов.

По окончании телефонного разговора напускная веселость с лица Лизы мгновенно исчезла. Звонок следователя и предложение встретиться встревожили ее. Однако, подумав, девушка решила, что зря беспокоится. Она вспомнила состоявшийся накануне разговор с Варенцовым и пришла к выводу, что у следователя не должно быть серьезных оснований, чтоб подозревать ее. То, что Лиза последней видела Клотова, еще не означило, что она имела отношение к его исчезновению и к смерти охранника и няни.

Как обычно, здравый смысл помог девушке быстро побороть страхи. Она даже подумала о том, что повод для встречи мог быть фиктивным, а настоящая цель Варенцова — увидеть ее.

Это смелое предположение понравилось Лизе больше других.

Поскольку до назначенной встречи оставалось немногим больше часа, Лиза немедленно стала собираться.

Как обычно, девушка с большим вниманием отнеслась к своему макияжу и одежде; ведь то, как она выглядела, было не менее сильным и надежным оружием, чем то, что и как она говорила. Опыт показывал, что на ум и внешность в разговоре с мужчинами Лиза всегда могла положиться.

Перед тем как выйти из дома, девушка посмотрела на себя в зеркало и удовлетворенно улыбнулась. Варенцов не должен был увидеть в ее ангельском выражении лица даже намека на фальшь. Убедившись в своей сокрушительной привлекательности, Лиза спустилась во двор.

В назначенное время Лиза подъехала на серебристой «Камри» к незнакомому дому, адрес которого следователь сообщил ей по телефону. Районная прокуратура находилась в другой части города. Возможно, поэтому девушка все еще надеялась, впрочем, сильно себя не обольщая, что по указанному адресу расположен неизвестный ей уютный ресторанчик или кафе, в тиши которого Варенцов собирался поведать ей то, что «в шутку» назвал малоприятными «новостями».

Нужный дом оказался нежилым. Нигде поблизости Лиза не увидела вывеску кафе или ресторана. Это немного расстроило девушку, но не насторожило. Белый универсал и сам Варенцов, который терпеливо ожидал приезда Лизы, стоя возле своей машины, свидетельствовали о том, что девушка ничего не напутала.

Лиза припарковала автомобиль возле тротуара и вышла. Следователь двинулся ей навстречу. Он был серьезен. Девушка заметила в универсале незнакомого человека, который смотрел в ее сторону. Присутствие постороннего вначале удивило девушку, а потом заставило кристаллизоваться в ней те страхи, которые недавно, казалось, окончательно растворились в ее самоуверенности.

— Здравствуйте, Елизавета Олеговна, — поздоровался Варенцов.

От следователя приятно пахло одеколоном. Прежде Лиза не замечала, чтоб Варенцов пользовался парфюмом. Произошедшую перемену девушка без скромности отнесла на свой счет.

— Не надо так официально. Просто Лиза, — попросила девушка. — Вы ведь не собираетесь меня арестовывать?

— Пока… Нет. Конечно же, нет, — неуклюже ответил Варенцов и по обыкновению зарделся.

— Все с вами ясно. Не оправдывайтесь. Что это за место?

— Тут находится лаборатория. Я попросил вас приехать, чтоб провести экспертизу вашей машины.

— Машины? — удивленно переспросила Лиза.

Она не ожидала такого поворота событий, поэтому не смогла скрыть удивления, которое очень своевременно замаскировало охватившее ее беспокойство. Варенцов внимательно посмотрел на девушку. Лиза растерянно улыбнулась, чтоб следователь не заметил ее истинных чувств.

— Что вы хотите найти в машине? Волосок с головы вашего майора?.. Я ведь не отрицаю, что подвозила его.

— К сожалению, я не могу пока назвать цель экспертизы, но она необходима.

Лиза скрестила на груди руки.

— Я полагаю — это не просто пожелание? У вас есть на это соответствующее разрешение?

— Совершенно верно, — соврал Варенцов и еще больше зарделся.

Девушка задумалась. Она неправильно истолковала румянец на лице следователя, решив, что Варенцов действует по инструкции, вопреки своим истинным желаниям, и поэтому чувствует себя неловко.

Девушка приняла более расслабленную позу и уже менее строго взглянула на следователя. Она не видела опасности в экспертизе машины.

— Хорошо.

Лиза достала из сумочки ключи.

— Кому отдать?

Варенцов подошел к своей машине и постучал по стеклу. Человек, сидевший в ней, вышел. Следователь передал ему ключи.

— Как договорились, — напомнил ему Варенцов.

Немолодой уже мужчина, судя по внешнему виду — инженер или научный сотрудник, кивнул, сел в «Камри» и аккуратно въехал на машине во двор дома.

— Это надолго? — спросила Лиза.

— Вероятно, на несколько часов.

— И как мне теперь добираться до дома?

— Я вас подвезу.

Лиза скептически посмотрела на «деревянный», олицетворяющий аскетизм и практичность универсал.

— Конечно, это не так комфортно… — правильно истолковал ее взгляд следователь.

— Ничего. Зато дешево.

— Бесплатно, — уточнил Варенцов и распахнул перед девушкой дверцу.

Лиза, сохраняя осанку королевы и чувство собственного достоинства, словно ей предстояла поездка в лимузине, села в машину.

— Так, когда можно будет забрать машину? — спросила она.

— Если повезет, то сегодня.

— Что значит «если повезет»?

— Если экспертиза подтвердит мои подозрения, то машина автоматически станет вещественным доказательством. Тогда мы не сможем так скоро ее вам вернуть.

Лиза с недоверием посмотрела на следователя. Она до сих пор не понимала, в чем заключался интерес Варенцова к ее машине и чем ей могла навредить предстоящая экспертиза.

«Может быть, он меня пугает? — подумала она. — Часто мужчины выбирают именно такой не совсем джентльменский способ, чтоб завести знакомство».

— Вы меня заинтриговали. Этот сыр-бор из-за того, что ваш майор до сих пор не объявился? Вы меня подозреваете?

Варенцов повернул ключ в замке зажигания, переключил скорость и медленно поехал. Он не спешил, потому как знал, что его машина издает при быстрой езде по плохой дороге неприятные для слуха стуки и скрип.

— Да, — чувствуя неловкость, которая ему самому казалась странной, признался следователь. — Я вас подозреваю.

— Думаете, что я, слабая женщина, убила сотрудника МВД?

— Это нетрудно, если у вас, к примеру, был пистолет.

— Так вы рассчитываете найти в машине кровь? — улыбнулась Лиза. — Вы забавный… Но мне это нравится. Мне даже хочется узнать вас лучше. Я, кстати, голодна и ехала в город с намерением пообедать. Раз вы вызвались быть моим водителем, давайте заедем в какое-нибудь кафе и пообедаем.

Варенцов задумался:

— Наверное, мне не следует обедать с подозреваемым.

Девушка не испугалась такого недвусмысленного намека и даже не обиделась на Варенцова за прямоту, возможно, потому, что в этот момент она с интересом наблюдала за следователем, который, казалось, был смущен и сбит с толку ее предложением. Женское любопытство взяло верх над чувством страха.

— Насколько мне известно, подозреваемый появляется тогда, когда есть преступление. А на данный момент вы говорите, что не знаете, куда пропал ваш друг. Между прочим, он мог познакомиться с какой-нибудь девушкой и загулять. Поэтому я думаю, вы можете смело со мной пообедать.

Следователь согласился. Как показалось Лизе, очень охотно. Словно это не противоречило его планам. Девушка могла поспорить, что не прояви она инициативу, Варенцов сам предложил бы ей нечто подобное.

Они посовещались и решили поесть в пиццерии.

Лиза выбрала ту, в которой обычно были свободные места и всегда готовили вкусно. Варенцов был покладист, словно юноша на первом свидании. Он привез девушку к пиццерии и, галантно открывая перед ней двери, провел в полупустой зал.

Лиза предложила заказать одну большую пиццу на двоих. Варенцов согласился. Пока готовилась пицца, девушка пила через соломинку манговый сок и бессодержательной болтовней старалась расположить к себе молчаливого Варенцова. Когда следователь немного расслабился и стал уверенней смотреть Лизе в глаза, она попробовала его разговорить.

— Женя, а все-таки, зачем нужна эта экспертиза? — спросила девушка.

— Я не должен вам этого говорить.

— А что случится, если вы мне скажете?

— Ну…

— Ведь машина уже у вас. Все, что вам нужно, вы узнаете.

Варенцов стал колебаться.

Принесли пиццу. Лиза положила следователю самый большой кусок, мило улыбнулась, и Варенцов наконец уступил.

— Вы были в понедельник вечером на Шаморе? — спросил он.

Если сравнить с боксом, то это был удар ниже пояса. Невероятными усилиями Лиза сохранила внешнее спокойствие и глубоко впилась зубами в пиццу. Прожевав внушительных размеров кусок, она немного пришла в себя и ответила:

— Нет. Не была.

Следователь был невозмутим, словно задавал обычные, само собой разумеющиеся вопросы.

— А почему вы об этом спросили?

— Мы нашли удостоверение майора Клотова, — пояснил Варенцов.

Лиза выдержала очередной сокрушительной силы удар, который бы наверняка послал менее стойкого и хладнокровного соперника в нокаут.

— Где?

— На берегу моря недалеко от горностаевской дороги.

Следователь пытался есть пиццу при помощи ножа и вилки, поэтому уделял итальянскому собрату русского пирога существенную часть своего внимания, чему Лиза была чрезвычайно рада.

— Точнее говоря, удостоверение нашел пенсионер, бывший сотрудник МВД, который приехал туда отдохнуть. К счастью, он не поленился сообщить нам о своей находке. Удостоверение лежало в очень интересном месте — на пирсе возле строящегося дома отдыха.

Лиза потеряла дар речи.

— Поэтому я и спрашиваю, может быть, Клотов попросил вас довезти его не до супермаркета на Второй речке, а гораздо дальше, например, до того места, где нашли удостоверение?

Следователь устремил на девушку пристальный взгляд.

Лиза постаралась улыбнуться.

— Может быть, он предложил вам отдохнуть с ним на берегу моря или искупаться? Он ведь выдавал себя за бизнесмена. Я неплохо знаю Андрея, он далеко не святоша и всегда был неравнодушен к слабому полу.

Варенцов говорил так, словно давал девушке благовидный предлог, чтоб в чем-то признаться.

— Вы заставляете меня снова и снова повторяться. Я уже говорила, что высадила майора возле супермаркета. Мне совершенно неизвестно, куда он пропал. А свое удостоверение он мог потерять еще месяц назад.

— Значит, вам незнакомо место, которое я вам описал?

— Не знаю. Может быть, я и была там когда-то.

— Но за прошедшую неделю точно не были?

— Не была.

— Тогда вам нечего бояться экспертизы.

Варенцов положил себе на тарелку еще один кусок пиццы. У Лизы пропал аппетит, из-за чего следователю могла достаться большая часть обеда.

— Но все-таки, что вы собираетесь найти в моей машине?

— Не в машине, а на ней, — пояснил Варенцов. — Я все-таки думаю, что вы отвезли Клотова не в город, а на этот безлюдный пляж. Мы внимательно осмотрели пирс и дорогу возле него, нашли на земле отпечаток автомобильного колеса, сломанное деревце со следами серебристой краски. Если выяснится, что ваша машина была там, вам придется это как-то объяснить.

Лиза пожала плечами.

— Вы не могли бы дать мне свою фотографию? — попросил Варенцов.

Девушка улыбнулась. По ее улыбке нельзя было догадаться, каких ей это стоило усилий.

— Вы для себя просите или для дела?

— Для дела.

— Тогда нет. Если я дам вам фотографию, вы придумаете еще что-нибудь против меня, — с упреком произнесла она.

— Я все-таки прошу…

— Я с собой не ношу фотографии. Тем более свои.

— Тогда разрешите, я вас сфотографирую?

— Вы что, взяли с собой фотоаппарат?!

— Да.

Лиза вздохнула:

— Ладно. Делайте свое грязное дело. Только не забудьте подарить одну фотографию мне.

Варенцов быстро достал из портфеля простенький фотоаппарат, направил его на девушку, ослепил ее вспышкой и так же поспешно, словно опасаясь, что Лиза передумает, спрятал фотоаппарат обратно.

— Представляю, что там получится, — недовольно заметила Лиза. — Наверняка получусь уродиной с красными глазами. Вы точно ее сделали не для себя?

— Нет. Но если вы не возражаете, я оставлю себе один экземпляр.

— При условии, что я удачно получусь, — предупредила девушка. — Не боитесь, что ваша жена найдет фотографию?

— Я разведен.

— Не может быть, — кокетливо удивилась Лиза. — Вроде такой серьезный и симпатичный мужчина.

Варенцов смутился.

— Жена меня бросила, — признался он. — Уехала с ребенком. Сейчас живет в Сочи.

— Наверное, она плохо разбирается в мужчинах.

— Как и я в женщинах.

Лиза задумалась над его словами.

Когда от пиццы на тарелках остались лишь крошки, Лиза потянулась за сумочкой.

— Давайте я заплачу, — предложила она. — Я слышала, в прокуратуре мало платят. Тем более это я вас пригласила.

— Нет. Нет. Вас плохо информировали. Я в состоянии заплатить за обоих. Тем более вы — мой подозреваемый. Как я могу взять с вас деньги, если завтра, может быть…

Варенцов замолчал, не договорив свою мысль до конца.

— Значит, брать деньги с подозреваемых нельзя, а платить за них в кафе можно? — усмехнулась Лиза, которой не составило труда догадаться, каким должно было быть продолжение незаконченной следователем фразы.

Варенцов задумался:

— Вы правы. Будет лучше, если каждый заплатит за себя.

Они оплатили счет и вышли из пиццерии.

Следователь был немного озадачен тем, что настроение девушки резко изменилось. Лиза надеялась, что Варенцов понял свою бестактность и ищет возможность загладить свою вину. Однако Варенцов не знал, что сказать.

На улице он вспомнил, что забыл в кафе портфель. Проводив девушку к машине, следователь вернулся в пиццерию за портфелем, и через минуту они уже ехали по шоссе, направляясь за город. Варенцов пытался быть внимательным. Он поставил для Лизы кассету с мелодичной музыкой, но его старания не были замечены и оценены.

В течение всей поездки девушка молчала. Следователь еще в пиццерии понял, из-за чего Лиза на него обиделась. В другое время и при других обстоятельствах ему, вероятно, было бы наплевать на чувства человека, подозреваемого в преступлении. Но на этот раз все было немножко иначе: он видел в Лизе преступника, но почему-то упрекал себя за неуместную прямоту.

Когда они подъехали к дому Колосовых, на мобильный телефон Варенцова позвонили. Следователь поднес к уху трубку, внимательно выслушал, нахмурился и, буркнув звонившему: «ясно», отключил телефон.

— Что случилось? — спросила Лиза.

Она услышала в разговоре слово «машина».

— Неприятные новости.

Он хотел добавить «для вас», но вовремя спохватился.

Варенцов остановил машину напротив ворот. Он не стал глушить двигатель, но Лиза не спешила выходить.

— Какие?

— Следы колес, найденные на берегу, принадлежат вашей машине. Краска на дереве — с ее бампера. Соответственно и на самом бампере найдены характерные царапины. Так что вам придется объяснять, что вы делали в том месте, где найдено удостоверение майора Клотова.

Лиза задумалась. Она была бледнее и серьезнее обычного.

Варенцов не настаивал на немедленном ответе.

— Я была там. Четыре дня назад.

— Не хотите сознаваться?

— Мне не в чем сознаваться.

— И что вы там делали?

— Дышала воздухом.

— Когда я буду вас допрашивать, придумайте что-нибудь пооригинальней, — посоветовал Варенцов.

— Что вы еще собираетесь со мной делать?

— Сегодня уже ничего. Экспертиза подкинула мне много дел. Надо ехать в прокуратуру и выбивать массу бумажек.

— Вы уже арестовать меня собираетесь?

— Пока не за что. Но завтра предстоит многое сделать.

— Что, если не секрет?

— Могу говорить прямо?

— Конечно.

Варенцов заставил себя произнести то, что должен был сказать:

— Я думаю, вы с Клотовым приехали ночью на пляж не для того, чтоб развлекаться. Скорее всего, вы уж меня простите, майор на тот момент был уже мертв. Поэтому мне предстоит обследовать дно возле пирса на тот случай, если вы его утопили с камнем на шее. Если ничего не найдем, будем обследовать береговую полосу. Тут, как повезет. Труп либо унесло в море, либо прибило к берегу. Ну а потом. Потом, я думаю, надо будет искать одежду Клотова. Вряд ли вы его утопили в одежде и с документами. Наверняка одежду выбросили, если не в городе в мусорный бак, то где-то в лесу рядом с пирсом или дорогой. А может быть, выбросили на городской свалке, которая находится неподалеку. Придется обратиться к военным. Прочешем с солдатами лес вдоль дороги и окраину свалки.

Лиза отворила дверцу.

— Мне жаль, что вы мне не верите, — смиренным голосом произнесла она. — Надеюсь, когда вы поймете, что я невиновна, у вас хватит мужества, чтоб извиниться?

Девушка захлопнула дверцу, намеренно не сказав следователю «До свиданья».

Варенцов задумчиво посмотрел ей вслед. Когда хрупкая девичья фигура скрылась за калиткой, следователь развернул машину и поехал в направлении АЗС.

Выезжая на шоссе, Варенцов почему-то повернул не в город, а в сторону, противоположную ему.

Варенцов ехал не в прокуратуру. Миновав пост ГИБДД на девятнадцатом километре, следователь уверенно свернул на шаморовскую дорогу. Он двигался тем же маршрутом, по которому Лиза в понедельник вечером везла уснувшего майора. Варенцов о чем-то думал. Он ехал быстро, при этом совсем не смотрел по сторонам. Легко было догадаться, что Варенцов предпринял поездку не для того, чтоб убить время, полюбоваться природой или что-то найти. Было очевидно, что следователь твердо знал, куда едет и зачем.

На шаморовском посту, где несколько дней назад Лизу остановил инспектор ГИБДД, следователь свернул на горностаевскую трассу. Шамора, поманив к себе разноцветными торговыми палатками и полоской бирюзового моря, едва показавшись, скрылась за деревьями. За окнами машины промелькнули дома отдыха, турбазы и санатории. Потом дорогу окружил лес. Возле неприметного поворота, который вел к тихой живописной бухточке, где на старом пирсе был сыгран финал драматического поединка мужской самоуверенности и женского коварства, Варенцов немного притормозил, затем снова надавил на педаль газа и помчался дальше. Когда спидометр отмерил еще несколько километров дороги, в салон машины стал просачиваться запах гари. Вскоре следователь увидел впереди дымящиеся горы мусора, по которым бродили люди и ползали, словно навозные жуки, трактора и самосвалы. Это была городская свалка. Она занимала большой участок земли между дорогой и берегом моря, запуская в пенящиеся волны свой неопрятный гниющий язык. Это было идеальное место, чтоб избавиться от улик.

Варенцов остановил машину на обочине и, призвав себя к терпению, стал ждать. Он полагал, что его вахта продлится не более часа, но уже через десять минут его стало мутить от тошнотворного зловония и едкого дыма. Продержавшись еще десять минут, следователь завел двигатель, развернул машину и поехал в сторону Шаморы. Только преодолев значительное расстояние, Варенцов отважился проветрить салон, широко открыл окно и сбавил скорость. Когда в просветах между деревьями замелькала Шамора, следователь сделал петлю на дороге и снова поехал в сторону горностаевской свалки.

Его действия многим могли бы показаться странными. При этом лицо Варенцова было недовольным и кислым, словно он вспоминал неприятный запах свалки, к которой направлялся, или сам не одобрял свои не вполне понятные маневры.

— Сколько мне еще здесь крутиться? — бормотал он, всматриваясь в машины, которые неслись навстречу или обгоняли его. — Может быть, она даже не обратила внимания на мои слова. Хотя нет. Конечно, обратила. Но станет ли перепрятывать улики? Сомневаюсь. Разве что она и впрямь считает меня простаком и не догадывается, что я разоткровенничался с ней специально.

На этот раз Варенцов не стал подъезжать близко к свалке, а остановился вдали от нее. Ему снова пришлось плотно закрыть окно, потому что ветер дул с моря и нес в сторону дороги белую завесу дыма.

«Вообще-то, у Лизы в характере есть такая черта — сделать что-то, не продумав до конца, а потом исправлять на скорую руку, полагаясь на везение. Она — авантюристка. Ей с такими преступными наклонностями побольше бы выдержки и расчета».

Следователь не сводил взгляда с зеркала заднего вида.

«Может быть, она все-таки появится?»

Но Варенцов не видел на дороге знакомых машин. Выждав десять минут, он снова развернулся и поехал на Шамору.

Следователь ехал медленно, позволяя обгонять себя попутным машинам. Он не спешил, потому что не хотел возвращаться на свалку.

Когда впереди должен был показаться поворот, ведущий к пирсу, Варенцов увидел на противоположной стороне дороги припаркованную легковую машину. Это была «Тойота Королла» коричневого цвета. Подъехав ближе, следователь узнал номер машины и увидел за рулем Лизу.

Сердце Варенцова учащенно забилось.

«Птичка попалась! Она взяла машину мужа и приехала сюда!»

Он почти не верил своей удаче.

Следователь повернул к обочине и остановил машину.

Лиза собиралась выйти из автомобиля, однако, с опозданием заметив белый универсал, закрыла уже приоткрывшуюся дверцу и осталась в машине.

Варенцов потянул ручник и не спеша вылез из автомобиля. Он догадывался, что должна была чувствовать в этот момент его подозреваемая. Наверняка ее волнение было во сто крат больше, чем его.

Посмотрев по сторонам, следователь перешел дорогу. Девушка опустила стекло.

— Вы за мной следите? — спросила она, стараясь быть невозмутимой.

Ее глаза закрывали солнцезащитные очки.

Следователь наклонился и заглянул в салон.

— Нет. Но я вас здесь ждал.

— Интересно. Почему?

— Думал, что вы приедете сюда.

— Вот как?

Девушка удивленно пожала плечами.

— Разрешите, и я вас кое о чем спрошу? — с несвойственной ему язвительностью произнес Варенцов.

— Пожалуйста.

— Что вы здесь делаете?

Щеки Лизы порозовели от волнения, а голос немного изменился.

— Наш последний разговор, не скрою, взволновал меня, — призналась она. — Я решила проехаться, чтоб успокоиться.

— Так далеко от дома?

— Не в пробках же городских стоять?

— Согласен. Но и вы согласитесь, что место вы выбрали странное. Именно то, где, согласно моей версии, вы утопили майора Клотова.

— Это именно здесь? — спросила Лиза.

— А вы не знали?

— Догадывалась. Наверное, поэтому и приехала именно сюда. Вы спрашивали, как могла моя машина здесь оказаться? Я была здесь на пляже несколько дней назад… с другом… Понимаете? Не с мужем. Именно поэтому я не могла вам об этом сказать.

— Какое совпадение, — наигранно удивился Варенцов. — Странно, что именно на этом пляже нашли удостоверение майора. Вас не удивляет такое совпадение?

— Очень удивляет. Но я была здесь не с ним.

— А с кем?

— С другим немолодым уже человеком, женатым. Если понадобится, я назову его.

— Понадобится. А сейчас, не возражаете, если я осмотрю ваш багажник?

— Зачем?

— Я думаю, что вы приехали сюда с вполне конкретной целью: забрать одежду Клотова, которую выбросили после того, как избавились от тела.

Лиза печально вздохнула, словно уже смирилась с подозрительностью Варенцова.

— Я могу вам отказать в этой просьбе? — спросила она.

Следователь прекрасно ее понял:

— Можете. Только я все равно найду способ заглянуть в багажник вашей машины. А вы зря потеряете время.

— Хорошо.

Лиза наклонилась и потянула фиксатор багажника.

Раздался негромкий щелчок. Следователь медленно распрямил спину и подошел к открывшемуся багажнику.

Муж Лизы содержал багажник в идеальной чистоте. В нем хранились только самые необходимые и поэтому неинтересные следователю вещи. Варенцов на всякий случай заглянул в отдел с запаской и домкратом, но и там ничего подозрительного не нашел.

Нисколько не разочаровавшись, следователь захлопнул багажник и снова подошел к Лизе.

Осмотрев через стекло салон, и не заметив в нем ничего похожего на одежду, Варенцов уверенно произнес:

— Значит, я спугнул вас? Ну ничего. Зато теперь я знаю, где искать вещи.

Девушка взялась обеими руками за руль, словно это помогало ей держать себя в руках.

— Я больше вам не нужна? — спросила она.

— Нет.

Лиза завела машину.

— Вы удивляете меня, Женя, — призналась она, сдерживая сильное желание нажать на педаль газа и уехать.

— Почему?

— Иногда вы кажетесь мне простым, бесхитростным человеком. У меня даже возникает к вам симпатия. Но в другой раз вы поступаете так, что мне кажется, что я вас совсем не знаю.

— Наверное, так оно и есть.

— Наверное. В конце концов, следователь не может быть открытым и искренним человеком. А насчет задуманных вами поисков… обещаю, вы зря потратите время.

— Не думаю, — сказал отчего-то помрачневший Варенцов.

— Я все-таки жду от вас извинений.

Варенцов промолчал.

Лиза тронулась с места, развернулась на ближайшем широком участке дороги и промчалась мимо Варенцова.

Следователь с безотчетной грустью посмотрел вслед машине, а когда та скрылась за поворотом дороги, достал из кармана сотовый телефон. Он несколько минут в задумчивости смотрел на потертые серебристые кнопки, после чего набрал на светящемся экране шестизначный номер.

— Здравствуйте, Лиза, — произнес Варенцов, когда услышал в телефонной трубке знакомый голос.

— Вы хотите извиниться? — спросила девушка.

Следователь уже привык к тому, что Лиза упрямо игнорировала изобличающие ее факты. Почему она это делала, Варенцов мог только догадываться. То ли девушка не хотела соглашаться с тем, что вина ее рано или поздно будет доказана, то ли она считала Варенцова доверчивым и легковерным и пыталась завоевать его расположение и помощь. Как бы то ни было, следователь не удивился такому нелепому вопросу.

— Нет. Я прошу вас приехать в прокуратуру.

— Просите?

— Если вы откажетесь, мне придется вызвать вас повесткой.

— Хорошенькая просьба.

Приятный немного грустный голос, даже искаженный телефонной трубкой, по-прежнему произвел на следователя особенное впечатление. С одной стороны, Варенцов был строг, понимая, с кем имеет дело, но, с другой стороны, ему все сильнее хотелось поверить в то, что перед ним прекрасная заблудшая овечка, жизнь которой по какой-то трагической ошибке свернула не на ту тропинку.

— Вы ведь знаете, где прокуратура?

— Да.

— Мой кабинет номер шестнадцать.

— Когда мне приехать?

— Желательно прямо сейчас. Я вас подожду. Сможете?

— Хорошо.

— Можете приехать с адвокатом.

Девушка положила трубку. В гостиной, кроме нее, никого не было. Это было к лучшему: не надо было никому объяснять, зачем и кто ей звонил. В этот момент Лизе меньше всего хотелось врать. Она знала, что ей вскоре предстоит поупражняться в этом непростом деле в кабинете следователя Варенцова.

Лиза в который раз попыталась связаться по телефону с мужем, но его телефон по-прежнему не отвечал. Утром Валере позвонил Варенцов и, как сейчас Лизу, попросил приехать в прокуратуру. С тех пор девушка не могла связаться с мужем и узнать о том, как прошел допрос. Сотовые телефоны часто находятся в зоне плохого приема, но в сложившейся ситуации Лизу настораживал и пугал тот факт, что она не может дозвониться до Валеры.

Она подумала, что ей следовало спросить Варенцова о том, как прошел разговор с Валерой. Однако момент был упущен.

Лиза спустилась во двор дома и попросила Геннадия отвезти ее в город. Тот согласился помочь.

Собиралась девушка долго, но не потому, что была медлительной, этого недостатка у нее в характере не было. Просто она думала о предстоящей встрече, и эти мысли постоянно отвлекали ее. Поэтому времени на макияж и на сборы у Лизы ушло гораздо больше, чем обычно.

Когда девушка спустилась во двор дома, ее лицо было бледным и напряженным. Геннадий, который и раньше не отличался особенной наблюдательностью, не заметил ничего странного ни в поведении, ни во внешнем виде своей родственницы. Он по-прежнему был разговорчив, но его любопытство ограничилось вопросом: «Зачем тебе в прокуратуру?» И ответ «Бумажки подписать» его вполне удовлетворил.

Геннадий, как и обещал, отвез Лизу к зданию районной прокуратуры. Он никуда не спешил и пообещал, что подождет девушку.

Возле здания прокуратуры Лиза увидела машину своего мужа. Это придало ей уверенности. Она решила, допрос ее мужа еще не закончен.

Перед тем как войти в здание, Лиза снова набрала номер сотового телефона мужа, но тот опять был недоступен.

Она убрала телефон в сумочку и вошла в прокуратуру. Оформив пропуск, Лиза спросила у дежурного, где находится шестнадцатый кабинет, и ее направили на второй этаж. Разыскав нужную дверь, девушка негромко постучала и вошла.

Варенцов находился в кабинете. Он приветливо улыбнулся Лизе, встал из-за стола и указал рукой на стул, предлагая девушке сесть. Лизе настроение следователя показалось обнадеживающе приподнятым и миролюбивым.

Она впервые видела следователя в форме. В синем кителе Варенцов выглядел намного представительнее, чем в своем недорогом и уже не новом костюме.

— Вы без адвоката? — спросил Варенцов.

— Я искренне надеюсь, что он мне не понадобится, — ответила Лиза и села на стул.

Она вела себя уверенно и спокойно. Поставив сумочку на колени, девушка выжидающе посмотрела на следователя.

— Не знаю. Не знаю. Хотя в настоящий момент наш разговор носит неофициальный характер. Воспринимайте его не как допрос. Скорее всего, его можно назвать попыткой достучаться до вашей совести.

— Ну, ты, Женя, загнул, — усмехнулась Лиза.

Как правило, она обращалась к следователю на вы, но иногда позволяла себе фамильярничать с Варенцовым, поскольку видела, что нравится ему… Не как интересный человек, а как красивая девушка. Следователь вопреки своим принципам и привычкам снисходительно сносил это. Вероятно, Варенцову нравилось, что Лиза, несмотря на его грубую прямоту и принципиальность, продолжает относиться к нему с очевидной симпатией.

— Где мой муж? — поинтересовалась девушка.

— Если не возражаете, об этом — попозже.

Варенцов сел за стол и сразу перешел к делу.

— Вчера я вам сказал, что я думаю об исчезновении майора. Я считаю, что вы в понедельник вечером отвезли его на берег моря и утопили… Вы по-прежнему отрицаете это?

Следователю не понравились его собственные слова. Ему хотелось, чтоб их разговор с Лизой проходил по-другому. В менее жесткой манере. Без прессинга. Может быть, ему следовало выбирать другие, менее резкие фразы. Однако то, о чем он собирался говорить, трудно было облечь в приятные его собеседнице формы.

— Конечно.

В голосе Лизы тоже прозвучали металлические нотки.

— Но вы все-таки были в том месте, где мы нашли удостоверение майора?

— Была, но гораздо раньше.

— С другом?

— Да.

— А в понедельник вечером, значит, не были? — переспросил Варенцов.

— Не была.

Варенцов профессионально расставлял для девушки сети.

— Я показал вашу фотографию и описал вашу машину инспекторам ГИБДД и ДПС на шаморовском КПП. Один из инспекторов вспомнил вас. Он утверждает, что в понедельник вечером вы ехали вместе с каким-то мужчиной в сторону города.

— Он что-то путает.

— Я показал ему вашу фотографию, — напомнил Варенцов.

— Любой человек может обознаться.

Лиза по-прежнему категорически отказывалась в чем-либо сознаваться. И казалось, не замечала, насколько легковесны были ее доводы. Варенцов вспомнил одного своего приятеля, который говорил, что он никогда не признается жене в измене, даже если она поймает его на голой женщине. Похожую стратегию выбрала и Лиза.

— Между прочим, инспектор ГИБДД сообщил, что человек в вашей машине спал. Вероятно, я был прав, и Клотов действительно был уже мертв тогда, когда вы привезли его на берег моря.

— Я похожа на сумасшедшую, которая разъезжает с трупом на переднем сиденье? Разумней было бы спрятать труп в багажнике.

Варенцов улыбнулся.

— Вот и инспектор сказал, что человек сидел именно на переднем сиденье, — заметил он. — Как это понимать? Вы уже не отрицаете, что были на Шаморе вместе с майором Клотовым?

Лиза поджала губы.

— Я вижу, вы так искусно подтасовали факты, что мне действительно потребуется адвокат, — сказала она. — Наверное, мне лучше молчать?

— Как хотите, — согласился Варенцов. — А я, с вашего позволения, еще немного поговорю… Мы обследовали лес, прилегающий к дороге, — там, где мы с вами виделись в последний раз. Мы нашли то, что должны были найти. В настоящее время эти вещественные доказательства изучают эксперты. Но уже установлено, что найденные вещи принадлежат Клотову, и именно в этой одежде он уехал с вами из дома вашего отца.

Лиза отвернулась, всем своим видом показывая, что упрямство и подозрительность Варенцова ей действуют на нервы.

— Недалеко от одежды были обнаружены еще четыре важных вещественных доказательства, — продолжал Варенцов. — А именно: бумажник с документами майора Клотова, его часы, тетрадь с рецептами коктейлей, заполненная вашим почерком, и так называемый электрошокер. На часах, тетради и шокере найдены ваши отпечатки.

— Мои? — удивилась Лиза.

— Ваши. У нас есть образцы отпечатков ваших пальцев. По крайней мере, с правой руки.

— Откуда, интересно?

Варенцов немного смутился. Ему было неловко признаться в своей хитрости.

— Вчера мы были с вами в пиццерии. Если помните, я возвращался за портфелем. Я взял заодно и стакан, из которого вы пили сок.

Лиза с упреком посмотрела на следователя.

— Ты меня уже в который раз удивляешь, — призналась она. — Первый раз, когда мимоходом рассказал о своем намерении найти вещи майора, а на самом деле подстроил для меня ловушки, теперь — с этим стаканом. Я должна признать, что была о тебе лучшего мнения. Мне казалось, что ты не способен на подобные некрасивые поступки.

— Я многим кажусь безобидным.

Лицо Варенцова покрылось румянцем, словно он обманул доверчивого ребенка. Однако мозг следователь пока что главенствовал над его чувствами, поэтому Варенцов говорил спокойно и сухо, и только опытный наблюдатель мог заметить странности в его речи и движениях.

— Кстати, ожоги от электрошокера мы ранее обнаружили на теле Влада. Так что, как вы сами убедились, обвинения в убийствах, совсем не безосновательны. Фактов достаточно.

— Фактов, может быть, и достаточно, — по-прежнему стояла на своем Лиза. — Но ты их трактуешь неверно.

— Вот как? Но как вы объясните отпечатки ваших пальцев на всех этих предметах.

Лиза пожала плечами, мол, «сами объясняйте, неужели я должна за вас все знать».

— Электрошокер и тетрадь, возможно, действительно мои. Они пропали у меня из комнаты за день до того, как к нам приехал майор. Я говорила об этом за ужином. Это могут подтвердить мои родные.

— Вы говорили о пропаже электрошокера и тетради?

— Тогда я еще не знала, что именно пропало. Но я заметила, что кто-то рылся в моих книгах и вещах. Что касается часов, я к ним прикасалась. Майор показывал их мне. Возможно, на них остались мои отпечатки.

— Вполне убедительно, — похвалил Варенцов. — Хотя судью могут не убедить ваши объяснения. Однако мне интересно вас послушать.

— Я рада.

У Варенцова было наготове еще несколько «сюрпризов».

— В вашей тетради с рецептами есть рецепт коктейля под названием «Червонная дама». Возле трупа Влада была найдена закладка с названием этого коктейля. Как вы можете объяснить такое совпадение?

— Право, не знаю.

— У этого коктейля очень занимательный состав. Все его составляющие были найдены пять месяцев назад в желудке няни, которая погибла у вас дома.

— Ничего странного. Иногда я угощаю прислугу своими коктейлями. Но почему ты вспомнил о няне? Тот случай тебе тоже не дает покоя?

— Я считаю, что няню убили.

— Тоже я?

— Ваш муж. Может быть, с вашей помощью или даже под вашим руководством.

Говоря это, Варенцов отвел в сторону глаза.

— При чем тут Валера?

— В желудке няни было найдено огромное количество барбинал натрия. Это сильное снотворное, из-за которого Валентина Яковлевна потеряла сознание, в результате чего погибла. Весной следствие не установило одного важного факта, до которого мне удалось докопаться, — заметил Варенцов.

— О чем ты?

— В марте ваш муж попал в аварию. У Валерия были проблемы со сном, и врач прописал ему это снотворное. Оно выдается только по рецепту. Так что ваш муж мог вполне подсыпать это снотворное няне.

— Зачем?

— Пока не знаю. Но я рассчитываю это узнать от Валеры.

— Значит, он ничего вам не сказал на допросе?

— Пока ничего, но он обязательно расколется.

— То есть?

— Он арестован. Сейчас он сопровожден в изолятор временного содержания.

В глазах Лизы сверкнул огонь, но она быстро справилась с охватившим ее гневом.

— Что вы собираетесь от него услышать?

— Почему няне подсыпали снотворное и какова ваша роль в этом.

— Моему мужу понадобится адвокат, — заметила девушка.

— И вам тоже. Я все-таки надеюсь, что Валерий не станет вас покрывать.

— Тебе так не терпится упрятать меня за решетку?!

— Ты здесь ни при чем. Преступник должен понести наказание… каким бы… он ни был.

Лиза внимательно посмотрела на Варенцова. Взгляд следователя отнюдь не был таким непреклонным, как произносимые им слова.

— Ты сейчас тоже отправишь меня в изолятор?

Лицо и глаза девушки стали печальными, хотя под маской смирения по-прежнему сыпали искрами решительность и упрямство.

— Нет.

Лиза улыбнулась.

Даже в такой непростой момент она почувствовала сладость победы.

В следующее мгновение она вновь улыбнулась, ей показались забавными те слова, которые она собиралась произнести.

— Тогда тебе придется пойти со мной… в театр.

— Куда?

Варенцов подумал, что ослышался.

— У нас с Валерой были куплены билеты на сегодняшний вечер. Московский театр. Кстати, интересное название спектакля. «Женщина в красном». По сути, та же «Червонная дама».

Следователь смотрел на девушку широко раскрытыми удивленными глазами.

— Действительно, странное совпадение, — согласился он.

— Зная тебя, могу предположить, что ты найдешь в этом совпадении скрытый смысл, — с упреком произнесла Лиза.

Варенцов был смущен.

— Пожалуй, это простое совпадение.

— Было бы хорошо, если бы ты и к другим совпадениям относился так же, — заметила Лиза. — Ну так что? Ты пойдешь со мной?

— Не знаю. Наверное, не следует мне идти с подозреваемой…

— Не разочаровывай меня, — попросила Лиза. — Женщинам нравятся сильные мужчины. Мне кажется, ты — сильный.

Варенцов смутился еще больше. Он понимал, что Лиза играет на его самооценке, причем очень примитивно, если не сказать по-детски. Но поскольку он сам хотел провести с Лизой еще хоть какое-то время, ему было непросто отказать ей.

— А если об этом узнает твой муж? Ведь это я поместил его в изолятор. А ты… вместе со мной…

— Это — моя забота. Но твой джентльменский жест я оценила. Могу тебя успокоить. Он поймет меня правильно, — спокойно заметила девушка. — Но не так, как ты думаешь. То, что я пошла вместе с тобой в театр, будет выглядеть как моя жертва. Он решит, что я это сделала ради него. Ведь от тебя многое зависит. Не так ли?

Следователь кивнул.

— Но я приглашаю тебя в театр не потому, что хочу тебя соблазнить и вытащить мужа из тюрьмы, — улыбнулась Лиза. — Просто ты мне симпатичен. И… не пропадать же билетику!

Девушка засмеялась и с вызовом посмотрела на Варенцова.

— Ну так что? Ты идешь или нет?!

— Иду.

Лиза поднялась со стула.

Следователь тоже встал, потом вспомнил о чем-то, стал рыться в ящике стола и, наконец, выловив оттуда брелок с ключами, передал его Лизе.

— Муж просил вам передать, чтоб вы могли перегнать машину.

Девушка взяла ключ, игриво подкинула его на ладошке, тем самым демонстрируя завидное самообладание, и сказала:

— Встретимся возле театра Горького. Без пятнадцати шесть.

Варенцов поставил в Лизином пропуске нервную закорючку и проводил девушку до дверей.

Без двадцати минут шесть Варенцов уже стоял на парадной лестнице театра. Заношенный пиджак, в котором следователя не единожды видела Лиза, не был единственным. У Варенцова был еще один костюм черного цвета, предназначенный для торжественных случаев.

В этот день следователь под благовидным предлогом ушел с работы раньше обычного. Ему и прежде приходилось прибегать к подобным хитростям, но ни разу он не делал этого ради свидания. Дома он помыл голову, второй раз за день побрился, надел новую рубашку, синий галстук и костюм. Перед тем как выйти из квартиры, Варенцов опрыскал себя одеколоном, которым не пользовался очень давно, посмотрел на себя в зеркало и увидел в нем не замученного работой человека, а достаточно привлекательного мужчину с горящим, как у поэта, взором.

В узкую дверь, ведущую в храм Мельпомены, текла людская река. Следователь и не подозревал, что не избалованный условиями жизни народ все еще интересуется театром.

Когда часы показали без десяти минут шесть, Варенцову пришло на ум, что странное приглашение в театр могло оказаться обыкновенной шуткой. Следователь с тревогой, поскольку перспектива попасть впросак его никоим образом не прельщала, стал искать среди женщин, поднимающихся по аллее к театру, знакомую девичью фигуру. Но почти все женщины, которых он видел, были существенно старше Лизы и шли в сопровождении кавалеров.

Варенцов стал еще больше нервничать и чаще поглядывать на часы.

Он увидел Лизу издалека, но узнал не сразу — настолько меняет женщину новая прическа и вечернее платье. Когда же наконец узнал, почувствовал приятное облегчение. Его беспокойство мгновенно улетучилось, но на смену ему пришло непривычное волнение.

Лиза приехала на такси. Она надела на предстоящий спектакль красивое облегающее платье яркого красного цвета и набросила на голые плечи прозрачную красную органзу. Лиза выглядела безупречно, и Варенцов догадался, что она тоже готовилась к встрече.

Видимо, взгляд Варенцова был очень красноречивым. Девушка улыбнулась, подошла к следователю, взяла его под руку и сказала:

— Пошли.

Последующие свои действия Варенцов запомнил не очень хорошо. Даже знакомясь со своей будущей женой, он ничего подобного не испытывал. В театре у него проснулось пребывавшее в длительной спячке чувство юмора. Он блистал остроумием и был общительным и разговорчивым, как никогда. Лиза вела себя непринужденно, весело смеялась над его шутками и, похоже, не вспоминала о том, где в это время находился ее муж.

Когда начался спектакль, Варенцов быстро понял, что его совсем не интересует действие, развернувшееся на сцене. Не только потому, что он был поклонником кино и хорошего звука. Просто его мысли были сосредоточены на девушке, которая сидела рядом с ним и держала его за локоть. Единственное, что он запомнил из спектакля, так это то, что главной героиней была молодая и неглупая девушка, не такая красивая, как Лиза, и не в таком шикарном платье, как у его спутницы. То, что женщина была опасной, Варенцов понял, даже не вникая в суть происходящего.

Пока шел спектакль, Варенцов то и дело незаметно поглядывал на Лизу, и резко отводил глаза всякий раз, когда замечал ее игривую улыбку.

Варенцов тоже часто без видимой причины улыбался, но иногда уголки его губ все же опускались, и выражение лица становилось твердым. В эти минуты он думал о том, что рядом с ним находится не просто красивая девушка, а человек, которого он рано или поздно должен будет упрятать туда, где не светят лучи софитов и откуда не видно ярко раскрашенных театральных декораций. Он не хотел об этом думать. Но поскольку эти мысли занимали его в гораздо большей степени, чем спектакль, он так и не понял, какую интригу разыграли на сцене приезжие актеры.

Когда спектакль закончился, Варенцов сразу погрустнел.

— За тобой приедут? — спросил он, когда они в числе последних покинули быстро опустевший, перенасыщенный запахами зал.

Варенцов не часто называл Лизу на ты. На этот раз это получилось у него очень свободно и естественно.

— Нет. Я сказала, что меня подвезут.

— Правильно, — сказал Варенцов и стал еще более мрачным.

— Тебе не понравился спектакль?

Лиза заметила его плохое настроение.

— Нет. Спектакль хороший.

— Почему ты такой хмурый?

Следователь вздохнул. Он не был искушен в ведении сентиментальных разговоров.

— Я жалею, что с тобой познакомился… при таких обстоятельствах.

Лиза улыбнулась:

— Почему? Мне кажется, это замечательно, что мы познакомились.

— Нет.

На следующий день к дому Олега Колосова на улице Полетаева подъехала служебная машина. Было время обеда. Дежуривший охранник подошел к окну и стал с интересом рассматривать гостей. В последние дни следователь прокуратуры Варенцов неоднократно бывал здесь, но на этот раз людей в машине было больше.

Из «УАЗа» вылез уже примелькавшийся следователь Варенцов с портфелем. Пока он поправлял галстук и нервно приглаживал зачесанные на бок волосы, из «УАЗа» выпрыгнули еще трое человек. Сотрудники прокуратуры были в пиджаках, и только круглолицый эксперт с чемоданчиком надел в это утро обыкновенный свитер.

Все четверо, ни о чем не договариваясь, подошли к воротам.

Охранник, не дожидаясь объяснений, включил электромеханизм, и ворота отползли в сторону, пропустив гостей.

Пока ворота закрывались, охранник спустился во двор и увидел, что незваные гости уже подошли к дому. Охранник быстрым шагом догнал их, но не стал ни о чем спрашивать, понимая, что люди пришли по официальному делу.

В холле следователь и сопровождавшие его мужчины остановились.

— Позовите хозяев, — попросил охранника Варенцов.

Однако помощь охранника не потребовалась. На площадке второго этажа появилась Светлана Колосова. При виде гостей лицо хозяйки вытянулось и словно покрылось воском. Она догадалась, что этот визит следователя прокуратуры — особенный.

— Добрый день, — дрогнувшим голосом произнесла Светлана.

— Здравствуйте, — поздоровался Варенцов и расстегнул замок на портфеле.

Пока Светлана спускалась по лестнице, следователь достал из портфеля какие-то бумаги. Предъявив их хозяйке, Варенцов официальным тоном пояснил:

— Это постановления о производстве в вашем доме обыска и об аресте лица, подозреваемого в совершении ряда тяжких преступлений.

Изумленная Светлана взяла в руки листки, но даже не взглянула в них, а лишь тихо спросила:

— Кого вы имеете в виду?

— Елизавету Скорину.

Лицо Светланы стало совсем белым.

— Лизу?! — удивленно переспросила она.

— Валерий Скорин вчера арестован, — уточнил следователь.

Ему показалось, что Светлана Колосова еще не знает об этом.

— Валера?!

Лиза, похоже, не сказала родным об аресте мужа.