Прибытие пассажиров на борт океанского лайнера всегда было приправлено долей суматохи, шума и легкой паники. Некоторых пассажиров слегка утомил перелет в Майами, другие сгорали от нетерпения, не в силах справиться с собственным адреналином. Огромный белый океанский лайнер «Праздник» — путь к веселью, свободе, романтике — уже стоял в порту. Нужно только подняться по трапу, и все эти люди перестанут быть менеджерами, бухгалтерами или учителями, а превратятся в изнеженных пассажиров, уверенных в том, что их непременно будут вкусно кормить, баловать и развлекать в следующие десять дней. По крайней мере, именно такое обещали рекламные буклеты.

Опершись на заграждение главной палубы, Сирена следила за людским потоком. С такого расстояния она спокойно наслаждалась пестротой красок и человеческим многоголосьем, они никогда не теряли для нее своей привлекательности. При этом не было риска оказаться в бурном водовороте шумной толпы, когда все отчаянно хотят одновременно попасть в определенное небольшое пространство. Поваров, барменов, стюардов уже захватила рабочая круговерть, которая продолжится следующие десять дней. Но у Сирены пока еще было время для себя, и она наслаждалась этим небольшим отрезком свободы.

Такие мгновения ее праздного отдыха случались только во время стоянки корабля в порту. Она хорошо помнила свое первое путешествие на круизном лайнере. Ей тогда исполнилось всего восемь лет, она была младшей из трех детей в семье финансового магната Даниэля Мак-Грегора и доктора Анны Уайтфилд. Они путешествовали в каютах первого класса, где стюард подавал ей в постель горячие сдобные булочки и сок. Сирене нравились те прекрасные апартаменты не больше, чем сейчас ее крохотная каюта в трюме корабля, предназначенном для команды. И то путешествие, и другие, и это плавание таили в себе обещание приключений.

И еще Сирена хорошо помнила тот день, когда сообщила родителям о своем решении наняться на работу на лайнер «Праздник». Отец недовольно ворчал, убеждал: глупо на полпути бросать образование. И чем больше он ворчал, тем отчетливее звучал его заметный шотландский акцент. Девушка окончила колледж Смита[1] в двадцать лет, а затем продолжила изучение английского, истории и социологии и не представляла, каково это — драить палубы. Тогда Сирена заверила: драить палубы она не собирается. Ее мать расхохоталась и попросила Даниэля оставить девочку в покое. И, несмотря на почти двухметровый рост и сто килограммов веса, Даниэль Мак-Грегор был абсолютно беспомощен перед своими женщинами и потому покорился.

И вот Сирена устроилась на работу и покончила с бесконечными годами учебы. Она сменила трехкомнатные апартаменты в семейном особняке в Хайаниспорте на крохотную каморку с узкой койкой на борту плавучего отеля. Никому из ее нынешних коллег и дела не было до ее IQ и до того, какие ученые степени она когда-то получила. Они не знали, что стоило ей пожелать, и отец мог спокойно купить с потрохами круизный лайнер. Сослуживцы и понятия не имели, что ее мать была известным врачом в области хирургии груди, старший брат был прокурором одного из штатов, а младший — сенатором. Глядя на нее, они видели лишь девушку Сирену. Именно этого она и хотела.

Сирена наслаждалась свежим бризом, игравшим ее волосами. Густые светлые пряди насыщенного оттенка золота — цвет, который часто можно увидеть на картинах старых мастеров, — свободно развевались на ветру. У нее были высокие, немного неправильные скулы и резко очерченный, упрямый рот. Ее кожа поражала нежно-персиковым оттенком. Не склонная к загару, она контрастировала с удивительными глазами синего цвета. Отец называл этот цвет фиолетовым, а некоторые романтики — фиалковым. Но Сирена упрямо продолжала считать свои глаза всего лишь голубыми. Мужчин притягивали не только необычный цвет ее глаз, но и утонченная чувственность, исходившая от Сирены помимо ее воли. В данный момент мужчины не интересовали ее, сердце было свободно.

Сирена считала глупыми мужчин, которых привлекал в женщине цвет ее глаз. Ведь все дело заключалось в генетике, и цвет глаз не имел ничего общего с ее личностью. Двадцать шесть лет она со скрытым изумлением выслушивала похвалы своим удивительным глазам. В библиотеке ее отца стояла старинная миниатюра с изображением его прабабушки, Сирена была ее точной копией. Если кто-нибудь спросил бы ее, она могла объяснить генетический процесс, отражавшийся во внешнем сходстве родственников, от строения скелета и цвета глаз до предполагаемого характера. Но мужчин на ее пути не интересовали научные объяснения, а Сирену, в свою очередь, не интересовали эти мужчины.

Она заметила: людской поток, поднимавшийся на корабль, постепенно начинал иссякать. Скоро на палубе около бассейна заиграет оркестр, развлекая пассажиров, пока лайнер будет готовиться к отплытию. Сирена, стоя на палубе, станет наслаждаться веселой, ритмичной музыкой и смехом. Там устроят шведский стол с огромным количеством закусок и экзотических напитков. Такое количество еды едва ли смогут съесть больше тысячи человек, собравшихся на борту. Сейчас царило всеобщее радостное возбуждение. Вскоре пассажиры столпятся у ограждений, желая в последний раз посмотреть на берег, который вот-вот скроется из виду, и вокруг раскинется лишь бескрайний океан.

Сирена с грустью смотрела, как последние опоздавшие пассажиры торопятся на борт. Круиз был последним в этом сезоне. После возвращения в Майами «Праздник» на два месяца уйдет в сухой док на ремонт. Когда он снова отправится в плавание, Сирены уже не будет на борту. Она приняла решение — пора двигаться дальше. Выбирая работу на корабле, она искала лишь одного — свободы от бесконечной учебы, от надежд ее семьи, от собственного беспокойства. Ей казалось: для достижения поставленной ею самой для себя цели вполне хватит года свободной жизни. Прежде всего — независимость, которую девушка всегда высоко ценила, затем она сумела избежать того, к чему так настойчиво стремилось большинство ее подруг по колледжу, — удачного замужества.

И все же, несмотря на обретенные свободу и независимость, она не сформулировала ответа на вопрос: как Сирена Мак-Грегор желает прожить свою жизнь? Ее не интересовала политическая карьера, которую выбрали оба ее брата. Не привлекала ее и преподавательская деятельность. Ее манили азарт, волнение, риск, и она больше не хотела искать их в аудитории. Те ответы ее не устраивали. Но и теперь Сирена точно знала: нельзя найти ответ на вопрос, как прожить эту жизнь, бесконечно плавая на Багамские острова и обратно.

«Пора сходить на сушу», — пробормотала Сирена себе под нос и неожиданно улыбнулась. За поворотом ее уже ждут новые приключения. Она не знала, что именно, и эта таинственность лишь добавляла остроты ожиданию.

Первый долгий и громкий гудок трубы стал для нее сигналом. Сирена оторвалась от ограждения и отправилась в каюту переодеваться.

Через полчаса она вошла в казино в смокинге, служившем ей униформой. Волосы были забраны в пучок на затылке, чтобы не падали на лицо. Скоро руки будут слишком заняты делом, и ей нельзя будет отвлекаться по пустякам.

Ярко горели люстры, их сверкающий свет лился на красный с золотом ковер в стиле ар-деко. Из высоких округлых окон открывался вид на застекленную прогулочную палубу и на раскинувшийся дальше зелено-голубой простор океана. Вдоль стен выстроились безмолвные игровые автоматы, словно солдаты в ожидании сигнала к атаке. Поправляя на ходу галстук-бабочку, который она никак не могла научиться надевать, Сирена направилась к своему руководителю. Покачивание корабля не оказывало на нее никакого влияния, как на самого настоящего опытного мореплавателя.

— Сирена Мак-Грегор прибыла, сэр, — отчетливо произнесла она.

Руководитель оглядел ее с головы до пят. В руке он сжимал папку. Своим телосложением Дейл Зиммерман напоминал боксера в легком весе, имел рост около ста восьмидесяти сантиметров. У него были голубые глаза на спокойном и привлекательном лице сильного человека. Надо лбом вздымались выгоревшие на солнце буйные кудри. Дейл славился репутацией великолепного любовника, которую он изо всех сил стремился поддерживать. Окинув Сирену беглым взглядом, он расплылся в улыбке.

— Рена, ты когда-нибудь научишься правильно надевать эту штуку? — Засунув папку под мышку, Дейл поправил на ней галстук.

— У тебя это получается гораздо лучше.

— Знаешь, милая, если ты всерьез собираешься выйти из игры после рейса, у тебя остается последний шанс узнать, что такое райское блаженство, — произнес он и улыбнулся, глядя ей в глаза.

Сирена вскинула бровь.

Начавшиеся год назад горячие ухаживания Дейла постепенно переросли в веселую шутку — как много девушка потеряла, отказавшись с ним переспать. К его великому удивлению, они стали друзьями. Впрочем, Сирену это почти не удивило.

— Я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, — с фальшивым печальным вздохом призналась ему Сирена и с невинной улыбкой поинтересовалась: — Неужели та рыжая малышка из Дакоты благополучно вернулась домой?

Дейл прищурился:

— Тебе никто не говорил, что ты слишком наблюдательна?

— Постоянно. Где мой стол?

— Сегодня за тобой два стола. — Дейл достал сигарету и закурил, глядя, как она уходит. Если бы год назад ему кто-нибудь сказал, что такая шикарная штучка, как Сирена Мак-Грегор, не только не подпустит его близко, но и заставит испытывать к ней братские чувства, он порекомендовал бы этому человеку обратиться к хорошему психиатру. Он снова взялся за свою папку. «Здесь мне будет ее не хватать, — подумал Дейл, — и дело не только в личных чувствах. Ведь она — лучший крупье, классный специалист в игре блек-джек».

В казино было восемь столов для игры в блек-джек, разбросанных по всему залу. Сирена и семь других крупье станут переходить от стола к столу в течение дня и вечером, за исключением короткого, постоянно меняющегося времени перерыва на обед. Если посетителей окажется немного, казино закроется в два часа ночи. Если же от игроков отбоя не будет, работу продолжат до трех часов. Первое правило обслуживания на корабле — предоставить пассажирам все, что они пожелают.

Мужчины и женщины в смокингах заняли свои места за столами. Молодой итальянец, недавно поступивший на должность крупье, стоял за вторым столом рядом с Сиреной. Девушка улыбнулась ему, помня просьбу Дейла присмотреть за новичком.

— Наслаждайся, Тони, — сказала она, разглядывая толпу, которая уже поджидала за стеклянными дверями. — Похоже, вечер сегодня будет долгим. И все это время мы проведем на ногах.

В этот момент Дейл подал сигнал открыть дверь. Толпа ввалилась в казино. Людей было много, как обычно в первый день круиза. Толпа поредеет к ужину, а затем снова разрастется, и наплыв посетителей спадет лишь далеко за полночь. Посетители были одеты небрежно — шорты, джинсы, шлепанцы — в привычную одежду полуденных азартных игр. Едва распахнулась дверь в казино, до Сирены донеслись мелодии, издаваемые игровыми автоматами на прогулочной палубе. Но через несколько минут эти звуки потонули в позвякивании игровых автоматов казино.

Сирена прекрасно научилась отличать действительно азартных игроков от любителей, а любителей от наблюдателей. Среди пассажиров всегда находились и те и другие. Попадались и такие, кто никогда раньше не посещал казино. Эти посетители обычно некоторое время бродили по залу, привлеченные шумом и ярким антуражем казино, прежде чем обменять деньги на фишки.

Некоторые забредали сюда ради забавы, не думая о проигрыше или выигрыше. Любители игры приходили исключительно ради игры. Обычно наблюдателю требовалось немного времени, чтобы превратиться в любителя. И тогда они начинали громко кричать от радости в случае выигрыша или стонать от огорчения, если удача отворачивалась от них. Так обычно вели себя поклонники игровых автоматов.

Но среди массы людей время от времени появлялись истинные азартные игроки. В течение путешествия они почти все свое время проводили в казино, превращая игру в искусство… или в наваждение. Они не отличались особыми приметами, не одевались как-то особенно. Таинственные черты азартного игрока, оказавшегося на морском судне, порой можно было разглядеть и в опрятной маленькой старушке из Пеории[2], и в служащем с Мэдисон-авеню. Наблюдая, как заполняются места за столами, Сирена принялась разделять игроков на разные категории. Она улыбнулась пятерым игрокам, выбравшим ее стол, а затем распечатала четыре новые колоды карт.

— Добро пожаловать на борт, — произнесла она и принялась тасовать карты.

Прошло не больше часа, и воздух наполнился ароматом азарта. Он просачивался сквозь запах сигаретного дыма и легкий запах пота, наполнявшие казино. Это был головокружительный, соблазнительный аромат. Сирена часто думала, что, возможно, именно этот манящий аромат притягивает посетителей сильнее, чем яркие огни и зеленое сукно. Аромат и звон падающих в прорези игровых автоматов серебряных фишек. Сирена никогда не играла в автоматы, вероятно, потому, что ощущала в себе истинного азартного игрока. Она давным-давно решила ничем не рисковать, если не уверена, что удача полностью на ее стороне.

В первой половине рабочей смены она каждые полчаса осматривала столы, медленно обходила зал. После недолгого обеденного перерыва Сирена снова вернулась к прежним обязанностям. С наступлением темноты в казино прибавилось посетителей. За столами толпились игроки, а колесо рулетки крутилось без остановки. Вечером игроки облачились в более элегантные наряды, словно сейчас игра требовала большей доли привлекательности.

Карты и игроки постоянно менялись, и потому Сирене не приходилось скучать. Она выбрала эту работу из-за желания больше общаться с разными, непохожими друг на друга людьми, а не только с наскучившими представителями ее круга. И эта работа дала ей такую возможность. В тот момент за ее столом собрались техасец, двое ньюйоркцев, кореец и житель Джорджии, каждого она сумела распознать по акценту. И это для нее тоже было своего рода игрой, в то время как карты плавно скользили на сукно. Игра никогда ей не надоедала.

Сирена раздала игрокам по второй карте, бросила взгляд на свою вторую карту, лежавшую лицом вниз, и с радостью отметила — у нее восемнадцать очков[3]. Первый ньюйоркец потребовал еще карту, затем пересчитал свои карты и раздраженно заворчал. Тут он махнул рукой, давая понять, что пропускает. У корейца вышел перебор, и, тихо выругавшись, он покинул стол. Стройная блондинка из Нью-Йорка в черном облегающем вечернем платье осталась с девяткой и дамой.

— Беру одну, — медленно произнес мужчина из Джорджии. Он насчитал восемнадцать, задумчиво взглянул на Сирену и решил на этом остановиться.

Техасец не торопился. У него выходило четырнадцать, и ему совсем ни к чему была восьмерка Сирены. Рассчитывая свои возможности, он почесал подбородок, отпил глоток бурбона, а затем сделал знак Сирене с требованием еще одной карты. Она выдала ему девятку.

— Милая, — сказал он, опершись о стол, — ты слишком хорошенькая для того, чтобы таким образом забирать у мужчин его деньги.

— Прошу прощения. Восемнадцать! — Сирена с улыбкой выложила свою карту и снова приняла ставки.

Заметив на столе стодолларовую купюру, она вдруг поняла — кто-то занял свободное место проигравшего корейца. Подняв голову, она встретила взгляд зеленых глаз — внимательный, бездонный, прямой. Она смотрела в эти глаза, словно угодив в ловушку, не видя больше ничего вокруг. Зеленые глаза, с янтарным ободком вокруг радужной оболочки. Странный холодок пробежал у нее по спине. Взяв себя в руки, Сирена постаралась лучше рассмотреть незнакомца.

У него было холеное лицо состоятельного человека, но перед ней сидел явно не представитель голубых кровей. Сирена мгновенно почувствовала это. Возможно, всему виной были крупные, неулыбчивые губы или же чересчур густые черные брови. Это ей подсказала собственная интуиция. Человек высокого положения — да, но не голубая кровь. Перед ней сидел мужчина из тех, кто стоит во главе жестоких интриг и никогда не отступает. Его густые черные волосы открывали уши и ниспадали на воротник белой шелковой рубашки. Кожа туго обтягивала угловатые черты его загорелого, как и у Дейла, лица, но Сирена сильно сомневалась, что он специально добивался этого, в отличие от ее начальника. Человека явно не беспокоили вопросы моды и элегантности.

Он не горбился за столом, как техасец, и не разваливался на стуле с праздным видом, как южанин, а скорее сидел как поджарый, терпеливый хищник, в любую минуту готовый броситься на добычу. И лишь когда он вопросительно вскинул густую бровь, Сирена очнулась и поняла, что чересчур вызывающе разглядывала незнакомца.

— Сотня в игре, — оживленно произнесла она, досадуя на саму себя, проворно сгребла сто долларов в щель для денег в столе, а затем отсчитала фишки. Когда ставки были приняты, она раздала карты.

Ньюйоркец взглянул на десятку, которая была у Сирены, и попросил еще карту, таким образом набрал четырнадцать, скатившись в «перебор». Новый игрок удержал пятнадцать молчаливым взмахом руки. Она побила ньюйоркца и жителя Джорджии, прежде чем у техасца набралось девятнадцать. Сирена взяла тройку в дополнение к своей десятке, затем двойку и проиграла, набрав двадцать три. Мужчина с мрачным лицом достал тонкую сигару и молча продолжил игру. Теперь Сирена не сомневалась — перед ней настоящий азартный игрок.

Его звали Джастин Блэйд. Когда-то его предки ездили верхом на быстроногих мустангах и охотились в лесах с луком и стрелами. Сирена оказалась права насчет его состоятельности. Он не был знатного рода. В его жилах текла кровь с небольшой примесью крови французских эмигрантов и валлийских горняков. Но большая ее часть принадлежала индейцам племени команчи.

Он не знал, что такое резервация, и хотя с детства постоянно соприкасался с нищетой, привык к нежному прикосновению шелка к коже. И подобно многим состоятельным людям даже не замечал этого. Первый его крупный выигрыш случился в задней комнате картежного дома, когда ему было пятнадцать. Но за последние двадцать лет его мастерство выросло неизмеримо. Он, как угадала Сирена, был настоящим азартным игроком. И сейчас предчувствовал удачу.

Джастин зашел в казино, намереваясь провести пару часов за легкой игрой. Такой человек, как он, мог позволить себе насладиться и небольшими ставками, когда не боялся проиграть. И вот тут он увидел ее. Его взгляд скользнул поверх другой женщины в облегающем вечернем платье, в золоте и сверкающих драгоценностях, и уперся в блондинку, одетую в мужской смокинг. У нее была изящная фигура, хрупкость которой еще больше подчеркивали ее прическа и кружевная манишка, а манеры свидетельствовали о хорошем происхождении. Но гораздо сильнее его притянуло внутреннее ощущение невероятной сексуальности этой женщины. Ей не требовались ни слова, ни действия, чтобы покорить мужчину. Перед ним предстала молодая женщина, к ногам которой мужчины падали без сопротивления.

Джастин смотрел на ее руки, когда она раздавала карты. У нее были изящные ладони, тонкие длинные пальцы с голубоватыми жилками под нежной кремовой кожей. Ее безупречные гладкие ногти были овальной формы. Эти руки были созданы для того, чтобы держать фарфоровые чашечки и подносить к губам своей обладательницы французские пирожные. Любой мужчина был готов продать душу дьяволу, лишь бы такие руки прикоснулись к его телу.

Джастин отвел взгляд от ее рук и посмотрел ей прямо в глаза. Сирена едва заметно нахмурилась и ответила пристальным взглядом. Почему, подумала она, этот мрачный, молчаливый человек вызывал в ней чувство неловкости и одновременно острое любопытство? За столом он ни словом не обмолвился ни с ней, ни с соседями по столу. И хотя он выигрывал с постоянством профессионала, похоже, не испытывал от этого ни малейшего удовольствия. Казалось, он вообще не слишком следил за ходом игры, а продолжал пристально смотреть на нее все с тем же спокойным выражением лица.

— Пятнадцать, — ровным голосом произнесла Сирена, указывая на карты перед ним.

Джастин кивком попросил еще карту и с невозмутимым видом вытащил шестерку.

— Удача на твоей стороне, сынок, — весело заметил техасец и поморщился, взглянув на крохотную кучку своих фишек. — Хоть кому-то везет. — Он засопел, когда Сирена сдала ему карту, из-за которой у него случился «перебор»[4].

Заканчивая игру, она собрала фишки, а затем выложила перед Джастином две карточки по двадцать пять долларов. В это мгновение его ладонь накрыла ее пальцы. Прикосновение оказалось едва заметным, но достаточным для того, чтобы она сверкнула на него глазами. Он спокойно смотрел на нее и не убирал руку, не пытался игриво пожать или сжать ее ладонь. Сирена вдруг ощутила — ее словно током обожгло, будто она вдруг оказалась в его объятиях. Собрав в кулак все свое самообладание, она медленно убрала руку.

— Смена крупье, — спокойно сообщила она, с облегчением признавая, что ее смена за этим столом наконец завершена. — Приятного вечера! — Она перешла за следующий стол, с трудом сдерживаясь, чтобы не обернуться. Конечно же она не удержалась и тут же встретилась с ним взглядом.

Досадуя на саму себя, она слегка вскинула голову. В ее глазах сверкнул вызов. И впервые за этот вечер она заметила, как его губы изогнулись в медленной улыбке, которая немного смягчила резкие черты его лица. Джастин слегка склонил голову, словно принимая вызов. Сирена повернулась к нему спиной.

— Добрый вечер! — звонким голосом приветствовала она игроков за новым столом.

Сирена натянула шорты защитного цвета, а затем наклонилась и пошарила под кроватью. Чертыхаясь, она попыталась выудить сандалию, та каким-то образом оказалась в самом дальнем углу. Девушка опустилась на пол и с трудом протиснулась под кровать.

По ее расчетам, большинство пассажиров собирались сойти на берег в Нассау и, вероятно, уже сделали это. Теперь она не попадет в толпу, сумеет миновать водителей такси и экскурсоводов, поджидающих путешественников на причалах. И поскольку это ее последнее путешествие, Сирена собиралась немного побыть туристкой и купить сувениры в подарок своим близким.

— Разве можно быть аккуратной в такой каморке целый год? — пробормотала она, выползая наружу.

Сирена вытянулась во весь рост на полу, в таком положении дотянулась до боковых стен каюты, с двух других сторон у нее оставалось еще два свободных фута. Рядом с кроватью расположился крохотный комод с зеркалом, накрепко прикрепленный к полу, и тесный туалет. Ей часто приходила в голову мысль: «Мне крупно повезло — я не страдаю клаустрофобией».

Не вставая с пола, она натянула сандалии, а затем проверила содержимое своей большой сумки. «Бумажник и солнечные очки здесь, надо взять только самое необходимое», — подумала Сирена и с легкостью поднялась на ноги. Поначалу она хотела предложить кому-нибудь из крупье составить ей компанию, но затем передумала — не самое лучшее настроение, и любой из ее коллег вскоре заметил бы это и, возможно, принялся бы выведывать причину.

А Сирена меньше всего хотела обсуждать с кем бы то ни было знакомство с Джастином Блэйдом. На самом деле она изо всех сил пыталась не думать о Джастине Блэйде с его холодными зелеными глазами, крупным неулыбчивым ртом и мрачной привлекательностью.

Сирена нахлобучила на голову бейсболку защитного цвета в тон к шортам и в этот момент отчетливо поняла: в действительности она постоянно думает о нем. Осталось всего девять дней, напомнила она себе, необходимо выдержать эти последние девять дней на корабле. Девушка выскочила из каюты в скверном расположении духа и, пройдя мимо лифта, направилась вверх по лестнице.

С веселой улыбкой Сирена вспомнила торгового агента из Детройта. Прошлой весной во время морского круиза тот не отходил от ее стола, даже начал преследовать ее — проникал в жилые помещения, предназначенные для команды корабля, и всеми силами пытался попасть в ее каюту. Чтобы отделаться от него, Сирена соврала, что ее любовник — главный инженер, смуглый итальянец с огромными бицепсами, похожими на булыжники. Неожиданно улыбка Сирены потухла от мысли: подобная тактика не применима в случае с Джастином Блэйдом.

По мере того как лестница поднималась наверх, потертый ковер на полу жилых помещений для команды сменял ярко-красный с золотом узорчатый ковер. Этот ковер украшал остальные помещения корабля. Изящные светильники освещали лестничные площадки и резко контрастировали с простыми стеклянными плафонами ламп в трюме. Уже на верхней палубе Сирена обменялась торопливыми приветствиями с членами команды, не сошедшими на берег.

Двое мужчин с праздным видом расположились по обе стороны трапа: один — в белоснежной форме первого помощника капитана, другой — в ежедневном облачении моряка морского лайнера. Они, как обычно, спорили, но в этот раз без особого энтузиазма. Сирена попалась на глаза главному по круизу, невысокому рыжеватому англичанину с неистощимой энергией. Она подмигнула ему и втиснулась между двумя мужчинами.

— И кому это пришло в голову назначить вас двоих дежурить у трапа?! — воскликнула она с притворным вздохом. — Похоже, мне придется снова выполнять обязанности судьи. О чем спорите на этот раз?

— Роб считает, что миссис Деволтер — богатая вдова, — негромко начал англичанин Джек. — А я говорю, что она в разводе.

— Вдова, — снова начал первый помощник капитана, скрестив руки. — Красивая, богатая вдова.

— Миссис Деволтер… — попыталась вспомнить Сирена.

— Высокая такая, — начал Джек, — рыжеволосая, с короткой стильной стрижкой.

— Хорошее телосложение, — добавил Роб.

— Ну, конечно, — мягко вставил Джек, а затем обратился к Сирене: — Очень молодое лицо.

— Хорошо, — медленно произнесла Сирена и вспомнила женщину, которую мельком видела в казино прошлым вечером. — Вдова или в разводе? А как насчет колец? — спросила она, привыкнув к придирчивым спорам между двумя мужчинами.

— Точно. — Роб ухватился за эту подсказку, довольно ухмыльнулся и сказал своему товарищу: — У нее были и перстни, и кольца. Вдовы носят кольца.

— Как и самодовольные первые помощники капитанов, — заметил Джек и бросил взгляд на перстень с печаткой на пальце Роба.

— Дело в том, — вмешалась Сирена, прежде чем Роб успел возразить, — как выглядит ее кольцо? Простое золотое? Или с драгоценными камнями?

— Бриллиант размером с куриное яйцо, — сообщил Роб, снова довольно ухмыльнувшись Джеку. — Богатенькая вдовушка.

— Она разведена. Прости, Роб, но если руководствоваться здравым смыслом, это самый очевидный ответ. Убитые горем вдовы не носят бриллианты размером с куриное яйцо. — Сирена охладила его пыл, потом утешительно похлопала его по щеке и игриво отдала честь. — Прошу разрешения сойти на берег, сэр!

— Убирайся! — Он слегка подтолкнул ее локтем. — Иди, купи себе циновку.

— Именно этим я и собралась заняться. — И она со смехом торопливо побежала по узким железным ступенькам на причал.

Солнце ярко светило, влажный воздух наполнял аромат цветов. Ей пришло в голову, что день начинается не так уж и плохо. Впереди у нее было несколько часов полной свободы в одном из красивейших туристических мест на Багамах. Сирена принялась рассматривать ожерелья из ракушек у мальчишек-торговцев на причале.

— Три доллара. — Худощавый черный паренек протянул руку с множеством ожерелий из темных ракушек. На продавце были только шорты и потемневшая от времени цепочка с медальоном.

Его напарник прижимал к уху маленький радиоприемник и пританцовывал в такт зажигательному ритму регги.

— Ты настоящий разбойник! — весело воскликнула Сирена. — Один доллар.

Мальчишка улыбнулся, и Сирена поняла: перед ней настоящий торговец.

— О, прекрасная леди, — заговорил он нараспев своим высоким голосом, — если бы я мог, то подарил бы вам ожерелье за одну лишь вашу улыбку, но отец побьет меня, если я это сделаю.

Сирена вскинула бровь:

— Да, конечно, тебя могут наказать. Доллар двадцать пять центов.

— Два доллара пятьдесят. Я сам собирал эти раковины и нанизывал их на нитку поздно ночью при свете свечи.

Сирена со смехом покачала головой:

— Ты еще расскажи, что сражался с целой стаей акул.

— У берегов нашего острова не водятся акулы, миледи, — гордо ответил он. — Два американских доллара.

— Один доллар пятьдесят центов за твое богатое воображение. — Сирена порылась в сумке и выудила бумажник.

Деньги в мгновение ока перекочевали из ее рук в карман шорт паренька.

— Ради вас, прекрасная леди, я готов снести порку.

Сирена взяла ожерелье и, повинуясь внезапному порыву, сунула мальчишке еще двадцать пять центов.

— Разбойник, — пробормотала она в ответ на его веселую улыбку, перекинула сумку через плечо и собралась уходить.

В этот момент Сирена заметила: Джастин одиноко стоит на причале недалеко от нее. Она почти не удивилась его появлению. Казалось, она предчувствовала: они непременно встретятся. На нем была простая тенниска бежевого цвета, от этого его кожа выглядела еще более смуглой, и выцветшие укороченные джинсы, подчеркивающие его стройные, мускулистые бедра и поджарую фигуру. И хотя солнце невыносимо пекло, он был без головного убора и без солнечных очков. Похоже, в них не нуждался. Пока она размышляла, стоит ли ей просто пройти мимо него, он с непринужденной легкостью направился к ней.

«Этот человек, — подумала она вдруг, сама не зная почему, — больше привык к пескам и траве, чем к городскому асфальту».

— Доброе утро! — Джастин взял ее за руку с таким видом, словно эта встреча была ими обоими заранее запланирована.

— Доброе утро! — сдержанно откликнулась она и резко отдернула руку. — Вы не подобрали себе экскурсию?

— Нет. Мне не нравится быть ведомым.

Она с трудом сдержала раздражение и подчеркнуто приятным голосом заговорила:

— Некоторые экскурсии стоит посетить. Так можно за короткий период времени, пока корабль стоит в порту, увидеть самые красивые места на острове.

— Вы уже бывали здесь раньше, — спокойно откликнулся он. — Почему бы не провести экскурсию вам для меня?

— У меня выходной, — решительно заявила Сирена. — И я иду за покупками.

— Прекрасно. И вы уже что-то приобрели, — сказал он, бросив взгляд на ожерелье в ее руке. — Куда хотите пойти теперь?

Сирена потеряла терпение и решила забыть о вежливости:

— Не могли бы вы сейчас оставить меня? Я хочу сегодня хорошо провести время одна.

— И я тоже.

— Одна, — многозначительно повторила она.

Он остановился.

— Вы знаете, американцы должны держаться друг друга, оказавшись за границей? — спросил он и, взяв у нее ожерелье, надел ей на шею.

— Нет, — откликнулась Сирена, с трудом сдерживая непрошеную улыбку.

— Расскажу вам, пока мы будем кататься в экипаже.

— Я иду за покупками, — напомнила ему Сирена, когда он уверенно повел ее в город.

— После этой поездки вы будете лучше знать, где и что покупать.

— Джастин! — Сирена пыталась приноровиться к его широким шагам, не хотела, чтобы он тащил ее за собой. — Вы никогда не признаете отказов?

На мгновение он задумался, но затем покачал головой:

— Сколько я себя помню.

— Да неужели?! — пробормотала она и остановилась.

— Хорошо, давайте поступим так. Кинем монетку, выпадет орел — отправляемся вместе на прогулку, решка — вы пойдете одна за покупками. — Тут он вытащил монетку из кармана.

— Очевидно, у нее с двух сторон по орлу. — Сирена подозрительно нахмурилась.

— Я никогда не жульничаю, — с серьезным видом ответил Джастин и зажал монетку между большим и указательным пальцем, чтобы Сирена тщательно ее осмотрела.

«Можно отказаться и просто уйти», — пронеслось в голове Сирены, но она почему-то согласно кивнула.

Шансы были равны. Умело Джастин подкинул монету в воздух, поймал и положил на тыльную сторону ладони — орел. По какой-то причине Сирена почти не сомневалась, что так произойдет.

— Не стоит спорить, если не уверена в удаче, — пробормотала Сирена себе под нос, усаживаясь в экипаж.

Когда лошадь медленно, с цоканьем, двинулась вперед по мостовой, Сирена решила хранить презрительное молчание. Однако это продолжалось не более тридцати секунд. Хорошо зная себя, она была вынуждена согласиться: если бы сама не хотела прокатиться в экипаже, ее невозможно было бы туда затащить. По крайней мере, пришлось бы очень сильно постараться.

Не обращая внимания на очарование узкой улочки, по которой они ехали, Сирена бросила сумку на пол экипажа и возмущенно прервала свое презрительное молчание:

— Что вы делаете?

Он закинул руку на спинку сиденья, его пальцы погрузились в ее волосы.

— Наслаждаюсь прогулкой.

— Обойдемся без остроумных ответов, Джастин. Вы хотели моего общества и получили его. Конечно, сейчас я могу закричать и выпрыгнуть из экипажа.

Он некоторое время смотрел на нее, сначала с любопытством, а затем в его глазах засияло восхищение. Она непременно поступила бы так, как говорила. Он пальцами коснулся ее затылка.

— А что тебя интересует?

— Что вы делаете на «Празднике»? — потребовала ответа Сирена, сопротивляясь разливающемуся по телу наслаждению от прикосновения его пальцев. — Едва ли вы любите расслабляющие круизы в тропики.

— Эту поездку мне порекомендовал друг. Я не находил себе места от беспокойства, и он сумел меня убедить. А что вы делаете на «Празднике»?

— Работаю крупье.

Он удивленно вскинул бровь:

— Почему?

— Я не находила себе места от беспокойства, — со смехом ответила Сирена.

Тут извозчик принялся рассказывать о достопримечательностях острова, но вскоре заметил: парочку в экипаже ничего не интересовало, кроме друг друга. Он щелкнул языком, понукая лошадь, и умолк.

— Хорошо, а откуда вы? — спросила Сирена, пытаясь вернуться к исходной точке разговора. — У меня привычка угадывать, откуда приехали люди, но о вас ничего не могу сказать.

Джастин загадочно улыбнулся:

— Я путешествую.

— А откуда вы родом? — настаивала она и сильно прищурилась, когда он попытался увильнуть от ответа.

— Из Невады.

— A-а, Вегас. Похоже, некоторое время вы там жили. Мне кажется, это подходящий город для настоящих профессионалов в своем деле.

Он лишь пожал плечами в ответ. Сирена внимательно изучала его профиль, а потом спросила:

— Именно так вы и зарабатываете на жизнь? Играете?

Джастин повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза:

— Да. А что?

— Прошлым вечером за столом было всего два настоящих игрока, — заметила Сирена. — Вы и человек из Джорджии, хотя он не совсем профессионал.

— А другие? — полюбопытствовал Джастин.

— Техасцу просто нравится играть, но он совершенно не задумывается над ходом этой игры. Блондинка из Нью-Йорка считает себя азартным игроком. — Под мерное покачивание экипажа Сирена немного успокоилась, на ее лице заиграла улыбка. — Но она не следит за картами и не чувствует, когда следует рисковать. В конце концов она либо проигрывается в пух и прах, либо выигрывает крупную сумму чисто случайно. Другой ньюйоркец следит за картами, но не знает, как правильно делать ставки. Вы же обладаете особой сосредоточенностью, именно это отличает настоящего азартного игрока от любителя.

— Очень интересная теория, — задумчиво произнес Джастин и пальцем сдвинул солнечные очки Сирене на кончик носа, чтобы видеть ее глаза. — А ты играешь, Сирена?

— Все зависит от игры и от моих шансов на победу, не люблю проигрывать, — ответила она, возвращая очки на прежнее место. По его глазам она поняла, что речь шла не о картах, а о другой, более опасной игре. Она с улыбкой откинулась на спинку сиденья и рукой указала направо: — Здесь изумительные пляжи.

— Вот как!

И в то же мгновение извозчик, словно по сигналу, снова принялся рассказывать о красотах острова, и это продолжалось до тех пор, пока они не вернулись туда, где сели в экипаж.

Теперь в городе было полно людей, в основном туристов с огромными пакетами и фотоаппаратами. По обеим сторонам улицы теснились небольшие магазинчики и лавки, двери многих лавок были распахнуты настежь, в витринах изобиловали разнообразные товары.

— Спасибо за приятную прогулку! — Сирена уже собралась выпрыгнуть из экипажа на тротуар, но Джастин неожиданно обнял ее за талию и приподнял.

Он замер, держа ее за талию, а Сирена изо всех сил вцепилась в его плечи. Его удивил ее легкий вес, и Джастин вдруг понял: под покровом ее чувственности и независимого поведения он не разглядел, какая она на самом деле легонькая и хрупкая. Его прикосновения внезапно стали нежными, когда он осторожно опустил ее на землю.

— Спасибо, — сдавленно выдавила из себя Сирена. — Желаю приятно провести время.

— Этим я и собираюсь заняться, — ответил он и снова взял ее за руку.

— Джастин… — Сирена перевела дух и подумала: «Пришло время положить этому конец, глупо расслабиться и забыть об осторожности». Того краткого мгновения, когда он держал ее в объятиях, оказалось достаточно, чтобы она поняла это. — Я согласилась прокатиться с вами, но теперь мне пора за покупками.

— Отлично. Я пойду с тобой.

— Джастин, мне надо купить сувениры, — теряя терпение, откликнулась Сирена. — Понимаете, всякие футболки, соломенные шкатулки. Вам будет скучно.

— Мне никогда не бывает скучно.

— А на этот раз будет, сами поймете, — заявила она, когда он пошел рядом, все еще не отпуская ее руки.

— А как насчет пепельницы с надписью «Добро пожаловать в Нассау»? — мягко предложил Джастин.

Сирена с трудом сдержала смех.

— Зайду сюда, — заявила она, неожиданно остановившись у первого магазинчика на их пути. И твердо решила останавливаться у каждого магазина на Бэй-стрит, пока не сведет Джастина с ума.

К тому времени, когда ее сумка наполнилась музыкальными четками, разнообразными футболками и шкатулками из ракушек и из соломы, Сирена забыла о том, что хотела избавиться от Джастина. Он заставлял ее смеяться, и это походило на нежнейшее обольщение. Поначалу она отнесла этого человека к одиночкам, но Джастин оказался отличным компаньоном. И вскоре Сирена не только перестала возмущаться, но даже забыла об осторожности.

— О, смотрите! — Она схватила скорлупу кокосового ореха, из которой сделали улыбающуюся голову.

— Как изысканно, — заметил он, вертя орех в руках.

— Много вы понимаете, это же просто забавно. — Сирена со смехом выудила из сумки бумажник. — И это идеальный подарок моему брату. Кейн тоже забавный, хотя не всегда…

Узкие проходы между рядами рынка сувениров были забиты покупателями и продавцами, и все же Сирена как-то умудрялась пробиваться сквозь толпы людей в поисках сокровищ. Заметив висящую высоко над головой плетеную сумку, она указала на нее Джастину. Тот любезно достал ее для Сирены.

— Да она почти с тебя размером, — заметил он, когда Сирена взяла сумку.

— Это не для меня, — пробормотала Сирена и некоторое время разглядывала сумку. — Моя мама постоянно что-то вяжет, и эту сумку с рукоделием ей будет удобно повсюду носить с собой.

— Ручная работа, — произнесла крупная темнокожая женщина в кресле-качалке с небольшой курительной трубкой в зубах. — Я сама их делаю. В моей лавке нет товаров из Гонконга.

— У вас изумительные вещи, — сказала Сирена, хотя сейчас ее больше интересовала эта женщина, чем сумка.

Островитянка подняла большой пальмовый веер, величественно кивнула и принялась разгонять знойный воздух. Сирена с удивлением заметила — на каждом толстом пальце женщины красовалось по кольцу.

— Ты сегодня уже купил что-нибудь для своей женщины? — спросила мастерица Джастина, ослепительно сверкнув белозубой улыбкой.

— Еще нет, — ответил Джастин, прежде чем Сирена успела остановить его. — Что вы мне посоветуете?

— Джастин…

— Вот. — Старуха оборвала Сирену на полуслове и откинула в сторону полог справа от себя. Тяжело дыша, с ворчанием она извлекла кремовую тунику в стиле дашики[6] с яркими полосками всех цветов радуги по краям, сунула рубашку Джастину в руки и сообщила: — Особая вещь, здесь много фиолетового цвета, как глаза твоей женщины.

— У меня голубые глаза, — начала Сирена, — и я не…

— Посмотрим. — Джастин приложил к ней рубашку, с прищуром окинул ее фигуру внимательным взглядом. — Да, тебе идет.

— Надень ее сегодня вечером для своего мужчины, — посоветовала старуха, укладывая рубашку в пакет. — Очень сексуально.

— Прекрасная мысль, — согласился Джастин и отсчитал деньги.

— Подождите. — Сирена ткнула соломенной сумкой в Джастина. — Он не мой мужчина.

— Не твой мужчина? — Старуха разразилась громким смехом и принялась изо всех сил раскачиваться в своем кресле, пока то угрожающе не заскрипело. — Милая, это совершенно точно твой мужчина, тебе не одурачить седьмую дочь седьмой дочери. Конечно же нет. Ты хочешь и эту сумку?

— Ну, я… — Сирена в замешательстве глянула на соломенную сумку, будто понятия не имела, как она оказалась в ее руке.

— И сумку тоже. — Джастин снова протянул деньги. — Спасибо.

Деньги растворились в огромной ладони старухи, она продолжила качаться в своем кресле и сказала:

— Наслаждайтесь нашим островом.

— Послушайте…

Но Джастин уже увлек Сирену прочь.

— Ты не можешь спорить с седьмой дочерью седьмой дочери, Сирена. Кто знает, какое проклятие она может обрушить на твою голову!

— Какая чушь, — заявила девушка, но все же бросила настороженный взгляд через плечо на грузную женщину в кресле-качалке. — И ты не должен покупать мне одежду, Джастин. Я ведь совсем тебя не знаю.

— Но я уже сделал это.

— Тебе не стоило этого делать. И ты заплатил за сумку для моей мамы.

— Мое почтение твоей маме.

Она вздохнула, тут они вышли на яркое солнце.

— Ты очень сложный человек.

— Ну вот, видишь? Ты меня уже знаешь. — Он снял с ее шляпы солнечные очки и нацепил ей на нос. — Проголодалась?

— Да. — Уголки ее губ непроизвольно разъехались в стороны, и Сирена не стала сопротивляться своей улыбке. — Да, голодна.

Не сводя с девушки глаз, Джастин медленно провел по ее ладони кончиком пальца.

— А как насчет пикника на пляже?

На этот раз ей было сложно не обращать внимания на легкую и приятную дрожь руки, но Сирена справилась с волнением и небрежно пожала плечами:

— Если бы у тебя была машина, еда и прохладительные напитки, это предложение вполне могло бы меня заинтересовать.

— Еще какие-нибудь пожелания? — спросил Джастин и остановился перед роскошным «мерседесом».

— Этого вполне достаточно.

— Хорошо, тогда поехали. — Джастин достал из кармана ключи, обошел машину и распахнул перед девушкой дверцу.

Сирена автоматически покачивала свою сумку и изумленно смотрела на него:

— Ты хочешь сказать, это твоя машина?

— Нет, не моя, машину я взял в аренду. В багажнике есть портативный холодильник. Любишь холодную курицу?

Когда он бросил сумки на заднее сиденье, Сирена с упрямым видом уперла руки в бока:

— Ты чертовски уверен в себе, правда?

— Я всего лишь рискнул. А риск — дело благородное, — заявил он, а затем взял ее за подбородок и слегка коснулся ее губ своими.

Сирена уселась на пассажирское сиденье, не в силах понять, восхищает ли ее или, наоборот, раздражает его абсолютная уверенность в себе и выдержка.

— Хочу узнать, что за козырь ты прячешь в рукаве, — пробормотала она себе под нос, пока он обходил машину, чтобы сесть за руль.

Сирена заметила: машину он вел с той же высокомерной легкостью абсолютно уверенного в себе человека. Казалось, он только и делал, что всю свою жизнь ездил по левой стороне дороги.

Они проносились под плотным шатром из больших листьев миндальных деревьев, мимо мощных виноградных лоз, усыпанных ягодами, которые уже в следующем месяце нальются соком и приобретут темно-пурпурный оттенок. Ветви с яркими оранжевыми цветами, привычными для острова, колыхались на ветру, который усиливался по мере приближения к морю. Джастин молчал, и Сирена снова заметила — он обладал удивительно приятной способностью хранить молчание. И все же это не успокаивало, а, наоборот, будоражило ее.

Они проезжали мимо изящных домов богачей в колониальном стиле, направляясь к общественным пляжам. Сирене внезапно пришло в голову, что рядом с таким мужчиной, как Джастин Блэйд, состояние полного покоя невозможно. А затем ее вдруг озарило: да она и сама никогда не искала покоя.

Сирена сразу забыла о ярких тропических картинках Нассау, как только повернулась к нему и принялась с интересом разглядывать красивые, немного резковатые черты лица. «Игрок, — подумала она, — нечаянное знакомство на борту корабля. Хорошо ли это?» Сирена не верила в мгновенное возникновение глубоких длительных отношений. Никогда ранее она не оказывалась в подобной ситуации. Сейчас ей казалось, что при соблюдении определенной осторожности она вполне могла бы насладиться его компанией следующие несколько дней.

Что плохого может произойти, если она узнает его немного лучше? Почему бы не провести с ним немного свободного времени? Она не собиралась, подобно большинству своих коллег по казино, влюбляться в сослуживцев, а затем так же стремительно доверить свое сердце незнакомому пассажиру, чтобы в конце путешествия остаться с разбитым сердцем. Если женщине удалось в течение двадцати шести лет уберечь свое сердце от глубоких ран, то это уж точно ей не грозит в течение каких-то десяти дней… Не так ли?

Джастин обернулся и бросил на нее один из своих напряженных неулыбчивых взглядов. У нее вдруг перехватило горло. «Сейчас надо вести себя крайне осторожно, — решила Сирена, — как на минном поле».

— О чем ты думаешь?

— О минах. Смертельных, хорошо замаскированных минах, — мягко ответила она и с невинным видом улыбнулась. — Когда мы будем есть? Я умираю от голода.

Джастин вскоре остановился на обочине.

— Как тебе это место?

Сирена окинула взглядом белый песок и яркую синеву океана.

— Идеально! — Выйдя из машины, она полной грудью вдохнула воздух, напоенный ароматами тропических цветов, океанской свежести и горячего песка. — Я редко схожу на берег. Когда корабль стоит в порту, обычно отсыпаюсь, или читаю, или загораю на палубе. Я уже и со счета сбилась, сколько раз корабль заходил в здешний порт, но я оставалась на борту.

— А разве ты выбрала эту работу не ради путешествий? — Он достал из багажника небольшой портативный холодильник и свернутое одеяло.

— Нет, причина в людях. Просто мне хотелось лучше узнать разных людей. — Сирена скинула сандалии, чтобы почувствовать ступнями теплый песок. — У нас в команде пятьсот с лишним человек, из них всего десять американцев. Ты и не представляешь, как много интересных личностей из всяких стран здесь можно встретить. Как будто плавучая Организация Объединенных Наций. Я играла в карты с людьми со всех континентов. Мне будет этого очень не хватать. — Она взяла одеяло, расстелила на песке и уселась на край в позе лотоса.

— Не хватать? — Джастин устроился на одеяле рядом с ней. — Ты уходишь?

Сирена скинула шляпу и отбросила волосы назад.

— Да, уже пора. Хочу немного побыть с родителями, прежде чем займусь чем-то другим.

— И что-нибудь есть на примете?

— Подумывала о казино в отеле.

Она задумчиво поджала губы. Именно об этом проекте она в скором времени собиралась поговорить с отцом. Он отлично разбирался в том, что касалось вложений в недвижимость и строительство.

— У тебя есть опыт, единственное отличие состоит в том, что ты окажешься не в море, а на суше, — откликнулся Джастин, думая, что она говорит о работе крупье. Внезапно в его голове созрел план, но он решил пока не торопиться и не делиться им. — А где твоя семья?

— Где? В штате Массачусетс. — Она бросила взгляд на портативный холодильник. — А давай поедим.

Когда он открыл крышку, Сирена заметила салфетки и ножи с вилками, явно принесенные с корабля.

— И как тебе удалось это достать? На камбузе строго-настрого запрещено готовить еду для пикников.

— А я их подкупил, — просто ответил он и протянул ей куриную ножку.

— Это ты отлично придумал. — Она откусила довольно большой кусок.

— Как тебе цыпленок?

— Потрясающий. А что у тебя из напитков?

В ответ Джастин достал термос и два пластиковых стаканчика с логотипом корабля.

Она взяла у него из рук стаканчик с темно-розовой жидкостью и осторожно отпила глоток. Это был густой фруктовый напиток, сдобренный местным ромом.

— О, это фирменный напиток на «Празднике». — Сирена с сомнением посмотрела на стаканчик. — Обычно я строго-настрого запрещаю себе нечто подобное.

— Но сейчас ты в увольнительной на берегу, — напомнил ей Джастин и достал из портативного холодильника еще один кусок цыпленка.

— И я хочу наслаждаться этим моментом, — тихо произнесла она и занялась едой, с удовольствием ощущая, как свежий ветер ласкает кожу.

— А мне казалось, обычно здесь на пляжах более многолюдно, — заметил Джастин.

Сирена кивнула и отпила глоток из своего стаканчика.

— Те, кто не отправился за покупками, выбрали экскурсии или занимаются дайвингом в другой части острова. И к тому же сейчас не сезон. В сезон на пляжах далеко не так спокойно, как сейчас. Да и в Нассау есть что посмотреть и чем заняться, а не только купаться и загорать.

— То же самое рассказывал и наш извозчик. — Он смотрел, как она стряхнула песок с ноги.

— Я удивлена, что ты не отправился на пароме на остров Парадиз, где много казино.

— Неужели? Это не единственная игра в городе. — Джастин наклонился к ней, взял прядь ее волос и коснулся ее губ, желая поцеловать легко и нежно. Но желание вспыхнуло в нем с неистовой силой, стоило ему ощутить тепло и сладость ее губ. Не обращая внимания на ее приглушенные возражения, он предпринял неистовый натиск. — И как я мог забыть, насколько сильно тебя хочу?

Ее губы раскрылись, и его язык проскользнул внутрь, а тем временем он всем своим весом прижимал ее к одеялу. Чувствуя опасную близость его сильного мускулистого тела, Сирена хотела отстраниться, но ее руки непроизвольно обвили его шею, прижали крепче к себе, а губы жадно отвечали на его поцелуи.

Солнце светило сквозь листья пальмы, под которой они лежали, отбрасывая блики на ее закрытые веки, пока не превратились в красноватый танцующий туман перед ее глазами. Он целовал ее, как никто прежде не целовал, покусывая и лаская языком ее губы, соблазняя, а затем набрасываясь с неистовой силой. Их губы слились, и наслаждение опьяняло сильнее, чем ром.

Тишину прорезал долгий тоскливый крик, над ними пролетела чайка и быстро растворилась над простором. Когда Джастин осторожно провел ладонями по ее коже, Сирена каждой клеточкой своего тела ощутила это прикосновение. Ее бедра напряглись, груди затвердели. Страстное желание охватило ее, она призывно застонала в его объятиях.

Оторвавшись от ее губ, Джастин приник к ее шее, изо всех сил стараясь не потерять голову. Он желал ее, хотел ощутить, как ее нежная кожа становится горячей и влажной под его прикосновениями. Он желал касаться каждого нежного изгиба и впадинок ее тела, почувствовать биение ее пульса и ласкать, ласкать ее до тех пор, пока они оба не насытятся своей страстью.

Желание охватывало его с небывалой остротой, когда она ласкала его спину, прижимая его к себе, словно они не на пляже, а в темной и тихой комнате. Удавалось ли хоть одной женщине свести его с ума всего одним поцелуем? Он мог только догадываться, какое наслаждение она сможет ему подарить.

Покусывая и посасывая ее кожу, он приблизился к ее уху.

— Давай вернемся, Сирена. — Он лизнул мочку ее уха, а затем слегка зажал ее зубами. — На корабль, в мою каюту. Я хочу тебя.

И вот наконец его слова проникли в ее сознание и немного остудили ее страсть.

— Нет. — Своему дрожащему голосу Сирена пыталась придать хотя бы чуть-чуть решимости. — Нет, — повторила она и высвободилась из его объятий, затем села на одеяле. — Нет, — произнесла Сирена в третий раз. — У тебя нет права на то, чтобы… что…

— На что? — жестко спросил Джастин и, обхватив ладонями ее лицо, резко притянул ее к себе. — На то, чтобы хотеть тебя или чтобы доказать тебе, что и ты меня хочешь?

Теперь в его глазах было не просто напряжение — они яростно горели. Сирена хорошо помнила свое первое впечатление о его жесткости и, с трудом справившись с предательской дрожью, оттолкнула его руки.

— Не надо мне рассказывать, чего я хочу! — огрызнулась она. — Если тебе нужна легкая интрижка на борту корабля, найди кого-нибудь еще. С этим проблем не будет. — Она стремительно вскочила и побежала к воде.

Тут Джастин догнал ее, схватил за руку и развернул лицом к себе.

— А ты не рассказывай о том, что мне надо, — резко заявил он. — Ты даже не догадываешься, как далеко мы зашли. Я мог бы привезти тебя на общественный пляж при свете дня.

— Неужели? — Она откинула голову, ошеломленная его словами: они оказались правдой. — Если ты так в себе уверен, почему же не сделал этого?

— Вообще-то я люблю уединение, но если ты продолжишь настаивать, то изменю своим привычкам уже скоро.

— Когда рак на горе свистнет, — невозмутимо откликнулась Сирена и снова направилась к воде.

Но только набежавшая волна коснулась ее ног, как Джастин снова схватил ее. На мгновение Сирене показалось, что она неправильно оценила ситуацию. В его глазах сверкала неподдельная ярость, но Сирена себя знала: если ее как следует разозлить, то пощады не жди. И вдруг Джастин снова рывком прижал ее к себе, тогда она набросилась на него с бранью.

Ему хотелось опять впиться в эти горячие губы. Желание бушевало в нем наравне с гневом, и два этих пламени питали друг друга. Из-за непредсказуемых последствий, если бы его желание пересилило, Джастин выбрал гнев.

В это же мгновение Сирена плюхнулась в воду. На ее лице мелькнуло удивление, тут же сменившееся прямо-таки бешенством.

— Ты, животное! — Она быстро вскочила и бросилась на него с намерением отомстить.

Но когда он снова схватил ее, на его лице расплылась улыбка.

— Знаешь, а в гневе ты невероятно прекрасна.

Но купание в соленых волнах нисколько не охладило ее пыл.

— Ты за это заплатишь, Джастин Блэйд! Убери от меня руки, кретин! — Ей удалось лягнуть его, но она тут же упала, увлекая его за собой в воду, однако быстро выбралась на поверхность и принялась отплевываться. — Никто не смеет неуважительно относиться к Мак-Грегорам!

Джастин тоже всплыл и вдруг коснулся ее груди. В следующее мгновение его губы снова жадно приникли к ее губам. И хотя он почувствовал ее сладостный вздох, Сирена продолжала бороться, и оба ушли под воду. Он чувствовал соленый привкус на ее губах, почувствовал, как ее стройное тело прижалось к его телу, когда следующая волна вытолкнула их на поверхность. Тихо смеясь, он услышал ее брань, едва она глотнула воздуха. Тотчас большая волна накатила на берег и схлынула, оставив их на песке среди ракушек. Они лежали, тяжело дыша.

— Мак-Грегор? — неожиданно повторил он, встряхнув головой. Капли воды с его волос упали ей на лицо. — Сирена Мак-Грегор?

Она откинула влажные волосы со лба и попыталась сосредоточиться, тело трепетало одновременно от гнева и желания.

— Вот подожди, вспомню что-нибудь из крепких шотландских ругательств, непременно угощу тебя.

В этот момент она впервые увидела на его лице неподдельное удивление. Гнев Сирены мгновенно остыл, а на смену пришло недоумение. А он вдруг прищурился и принялся внимательно изучать ее лицо. В ответ Сирена тоже уставилась на него, но лишь еще больше смутилась, когда его лицо осветилось радостной улыбкой. Джастин уткнулся лбом в ее лоб и разразился громким смехом.

Этот смех и ее почти заразил, но Сирена вовремя спохватилась и сосредоточилась на ракушках, неприятно впивавшихся в ее спину.

— Чего здесь смешного? — возмутилась она. — Я вымокла до нитки и перепачкалась в песке, да еще ноги исцарапали ракушки. Даже поесть не смогла как следует!

Все еще смеясь, он поднял голову, а затем панибратски чмокнул ее в нос:

— Об этом чуть позже. А пока давай приведем себя в порядок и поедим.

Сирена Мак-Грегор. Надо же! Джастин покачал головой. Впервые за много лет, подумал он, по-настоящему пришел в замешательство. Когда человек зарабатывает на жизнь своим умом, нельзя часто удивляться.

Странно, но он не заметил фамильного сходства, действительно, у нее мало общего с ее грузным рыжеволосым отцом, обладавшим крупными чертами лица. Она больше напоминала современную копию той небольшой картины, которую он видел в библиотеке Даниэля. «Сколько раз мне доводилось бывать в их огромном доме в Хайаниспорте? — задумался Джастин. — Рена, как называли ее родители, всегда отсутствовала, то была в школе, то на какой-нибудь экскурсии». И почему-то он представлял ее себе костлявой зубрилкой в очках с огненно-рыжими волосами, как у Даниэля, и с такой же непомерной гордостью, как у Анны. Да, Сирена Мак-Грегор оказалась настоящим сюрпризом.

«Странно, — подумал он, — она выбрала работу, которая давала ей лишь бесплатное жилье и питание, у нее высокий уровень интеллекта, и денег ее семьи вполне хватило бы на приобретение личного океанского лайнера. Да, Мак-Грегоры лишний раз показали себя странными, упрямыми людьми, от которых никогда не знаешь, чего ожидать».

Доставая рубашку из тесного шкафа, на мгновение Джастин застыл на месте, обнаженный по пояс. Его стройное тело покрывал темный загар, кожа туго обтягивала торс, а на левой стороне виднелся шестидюймовый шрам. Тут он вспомнил.

Джастину было двадцать пять, когда он впервые встретил Даниэля Мак-Грегора. Ему посчастливилось заработать достаточно денег, чтобы выкупить долю партнера в маленьком отеле в Лас-Вегас-Стрип. Джастин собирался расширить и реконструировать здание. Для этого ему нужны были дополнительные средства. Банки обычно неохотно одалживали крупные суммы денег людям, зарабатывающим на жизнь карточной игрой. Но в любом случае Джастина не интересовали банкиры, с их мягкими ладонями и сухими голосами. А индеец, живущий в глубине его души, не доверял обещаниям на бумаге. И вот тогда он услышал о Даниэле Мак-Грегоре.

По своему обыкновению, Джастин навел о нем справки в Интернете. Из полученной информации он понял: Мак-Грегор — упрямый и эксцентричный шотландец, который играл по собственным правилам и всегда побеждал. Джастин связался с ним, целый месяц общался по телефону и вел переписку, а затем впервые приехал в семейную крепость Мак-Грегоров в Хайаниспорт.

Даниэль сам придумал проект дома. Его не интересовали офисные здания, где человек полностью зависит от лифтов и многочисленных секретарей. Он купил участок земли у моря на деньги, которые заработал, занимаясь тяжелым физическим трудом. Даниэль довольно рано понял — именно своим острым умом он может зарабатывать хорошие деньги. А затем он построил дом и создал свою империю такими, как ему хотелось.

Это был огромный дом, с широкими коридорами и просторными комнатами. Даниэль не любил тесноты. Когда Джастина ввели в огромную комнату в башне, превращенную в рабочий кабинет, первое впечатление от этого человека — огромная масса жира… и недюжинный ум.

— Итак, ты Блэйд. — Даниэль барабанил пальцами по столу, вырезанному из гигантской калифорнийской сосны.

— Да. А вы Мак-Грегор.

Улыбка расплылась по его широкому лицу.

— Да, это я. Садись, дружище.

Джастин сел молча в кресло с легкостью, которая лишь подчеркнула его готовность в случае необходимости распрямиться, как пружина. Кресло было огромное, пожалуй, могло бы вместить великана. Даниэль заметил: его гость держался совершенно спокойно. Ему нравилась манера поведения молодого человека. Даниэль Мак-Грегор неплохо разбирался в людях.

— Итак, тебе нужна ссуда?

— Я предлагаю вам выгодно вложить деньги, мистер Мак-Грегор, — серьезно произнес Джастин. — И конечно же я оставлю свое имущество в залог.

Даниэль продолжал внимательно разглядывать мужчину, сидящего напротив. «Непростой человек, — решил он, изучая его правильные крупные черты лица. — Сдержанный, невозмутимый и невероятно сильный мужчина. В нем явно течет кровь команчей, кровь воинов, а не бандитов». Даниэль сам происходил из рода воинов.

— А чего ты стоишь, дружище?

Джастину молниеносно пришел в голову гневный ответ, но он сдержался, не выдал обиды. Наклонившись, он поднял портфель и сказал:

— Здесь финансовые документы и документы по оценке недвижимости.

Даниэль отрывисто расхохотался и отмахнулся от портфеля:

— Неужели ты сидел бы сейчас здесь, если бы я не знал все цифры в твоих бумагах? А как ты считаешь: почему мне есть смысл одолжить тебе деньги?

Джастин поставил портфель на пол.

— Я всегда плачу по счетам.

— Ты долго не продержался бы в бизнесе, если бы вел себя иначе.

— И я смогу заработать для вас кучу денег.

Даниэль снова расхохотался, от этого в его голубых глазах появились слезы.

— У меня достаточно денег, дружище.

— Только глупец не хочет получить еще больше, — спокойно откликнулся Джастин.

Тут Даниэль перестал смеяться, откинулся на спинку стула и кивнул:

— Ты чертовски прав! — а затем широко улыбнулся и хлопнул широкой ладонью по столу. — Ты чертовски прав! Сколько тебе нужно, чтобы решить твои финансовые задачи?

— Триста пятьдесят тысяч, — не моргнув глазом, ответил Джастин.

Даниэль выдвинул ящик стола и достал бутылку виски и колоду карт:

— Сыграем в покер.

Они играли молча около часа, говорили только при назначении ставок. Откуда-то из глубины дома до Джастина донесся бой старинных напольных часов. Один раз кто-то постучал в дверь. Даниэль что-то недовольно прорычал, и их больше не беспокоили. Дым сигары Джастина смешивался с ароматом виски и сочным запахом пышных роз на подоконнике. Проиграв полторы тысячи долларов, Даниэль снова откинулся на спинку стула:

— Тебе потребуются акционеры.

— Я только что избавился от одного партнера. — Джастин загасил сигару. — И другой мне не нужен.

Даниэль отодвинул карты в сторону:

— Акционеры, дружище. Если хочешь делать деньги, ты должен сначала определить их место вокруг себя. Человек, который играет, как ты, и сам об этом знает. Я одолжу тебе деньги и выкуплю долю в десять процентов. Ты умен, сохранишь шестьдесят процентов, а остальные распределишь. — Некоторое время он не сводил с Джастина внимательных голубых глаз, покачивая бокал с виски, потом осушил его и улыбнулся. — Ты разбогатеешь!

— Я знаю.

От оглушительного смеха Даниэля задребезжали оконные стекла.

— Оставайся на ужин, — предложил он, выбираясь из кресла.

Джастин остался на ужин. Сбылось предсказание Даниэля: Джастин разбогател. Он назвал свой отель «Команчи», а затем превратил его в один из лучших отелей-казино в Вегасе. Затем приобрел ветхую недвижимость в Тахо и повторил свой успех. За какие-то десять лет он стал владельцем пяти преуспевающих казино и акционером множества компаний по всей стране и в Европе. За десять лет с момента их первой встречи в комнате башни Джастин много раз бывал в гостях у Мак-Грегоров, принимал Даниэля и Анну в своих собственных отелях и рыбачил с их сыновьями. Но ни разу не видел их дочери.

— Яркая девочка, — время от времени говорил о ней Даниэль. — Но не устроена в жизни. Ей нужен достойный мужчина, тебе стоит с ней познакомиться.

А Джастин изо всех сил старался отмахиваться от столь явных попыток сводничества. Или ему так казалось.

— Вот старый черт! — пробормотал он себе под нос, просовывая руки в рукава рубашки.

Ведь это именно Даниэль буквально заставил его отправиться в этот круиз: «Тебе надо отдохнуть. Ничто так не расслабляет мужчину, как свежий морской воздух и полуобнаженные женщины». Джастин последнее время испытывал тревогу и беспокойство, потому задумался над предложением, а затем уже не мог отпереться, когда Даниэль прислал ему билеты и попросил привезти ему ящик шотландского виски.

«Итак, старый разбойник по-прежнему заправляет делами», — весело подумал Джастин. Даниэль не сомневался: на борту корабля Джастин отправится в казино, а остальное предоставил на волю случая. С усмешкой Джастин принялся застегивать пуговицы. «Мне сейчас выпал шанс сыграть по-крупному, — подумал он. — Интересно, что сказал бы старик, если бы узнал такую пикантную подробность — его партнер по бизнесу сегодня днем безуспешно пытался затащить его дочь в постель?» Джастин раздраженно взъерошил рукой волосы. Дочь Даниэля Мак-Грегора. О господи!

Джастин взял из шкафа пиджак и резко захлопнул дверцу. В голову пришло: этому хитрому дьяволу было бы на руку, если Джастин соблазнил бы его дочь. А ему теперь следует держаться от нее подальше до конца круиза и никогда никому не рассказывать об их знакомстве. Это приведет шотландца в ярость. Джастин взглянул в зеркало: стройный темноволосый мужчина в отличном облачении — в черном и белом.

— А если ты думаешь, что сможешь держаться от нее подальше, значит, ты спятил, — сказал он своему отражению в зеркале.

Сирена выбрала веранду на корме в надежде, что там никого не окажется. Оставшиеся на корабле люди, скорее всего, предпочли позагорать на просторной площадке перед бассейном, рядом располагались обычный бар и гриль-бар. А большинство пассажиров наслаждались видами Сан-Хуана, прогуливались по вымощенным кирпичом улицам в исторической части города, рассматривали крепости, издали фотографировали горы. И если кто и вернется на корабль в течение дня, едва ли нарушит ее уединение на корме.

Она едва не проспала назначенного времени для помощи Дейлу в подсчете вчерашней выручки казино. Сирена забылась сном только на рассвете и потому поспала лишь четыре часа перед звоном будильника. После окончания утренних дел она устроилась на корме под полуденным солнцем, намереваясь изгнать усталость из своего тела.

Сирене не хотелось снова возвращаться к размышлениям, не дававшим ей покоя в тихие предрассветные часы. Она понимала: слишком утомлена, чтобы обдумывать события прошлого вечера.

Только она растянулась в шезлонге, прежние мысли снова вихрем закружились в голове. Что же такое начинало с ней происходить каждый раз, когда Джастин касался губами ее губ? Но что бы это ни было, Сирена поклялась — больше не допустит повторения своих ошибок, не поддастся собственному тяготению. Что же в Джастине такого, что неумолимо влекло к нему, прямо к краю чего-то неизбежного и непостижимого? И каждый раз ей было все труднее остановиться.

Сирена опустила бретельки купальника и откинулась назад. Гораздо умнее, решила она, раз и навсегда серьезно обдумать ситуацию, чем ходить вокруг да около, мучиться сомнениями. У клана Мак-Грегоров была одна семейная черта, передающаяся из поколения в поколение, — они были реалистами, всегда встречали проблемы с высоко поднятой головой и делали все для их устранения. «Быть реалистами! — с улыбкой подумала Сирена. — Следовало сделать нашим семейным девизом».

А сейчас проблемой был Джастин Блэйд.

Он был опасно привлекателен. Очень опасен — сделала вывод Сирена. Его привлекательность сразила ее в то самое мгновение, как она увидела его, и по-прежнему не потеряла для нее своей силы. «И дело заключается не только в его внешности, — думала она, надевая солнечные очки. — Внешность не самое главное. Дело в силе, мужественности, в легко читаемой властности этого человека». Три прекрасных качества влекли ее, вызывали непреодолимое желание бросить ему вызов как противнику. Несомненно, сочетание таких качеств было неотразимо притягательным для сильной и умной женщины.

Нравится ли он ей? Сирена машинально фыркнула, но затем погрузилась в раздумья. Ну, снова спросила она себя, нравится ли? Ответ пришел вместе с воспоминаниями о приятном дне в Нассау, об их веселой шутке в казино, о той естественности и легкости, с которой ее рука лежала в его ладони. «Возможно, он действительно мне нравится, — смущенно подумала Сирена. — Совсем чуть-чуть». Но она решительно поправила очки на носу и закрыла глаза, понимая, что это не самое важное. А самое важное заключалось в том, как сложатся дальше их отношения, как вести себя с ним оставшиеся пять дней.

Она не могла прятаться от него. И даже если у нее появилась бы возможность притаиться и не показываться ему на глаза, гордость никогда этого не позволила бы Сирене. Нет, она должна общаться с ним… и с самой собой. Мысль — какое-то время провести с ним и узнать его немного лучше — уже не казалось ей такой безопасной. И если честно, Сирена была вынуждена признать: с самого начала понимала, что рядом с Джастином Блэйдом невозможно чувствовать себя в безопасности. Она снова принялась вспоминать все события с момента их знакомства. «Однако это абсолютно ничего не решало», — подумала она и перевернулась на живот.

Ей осталось провести на борту «Праздника» всего несколько дней. Потом она надолго отправится домой и останется безработной. Девушка зашевелилась и постаралась удобнее устроиться на толстых пластиковых прутьях. Сейчас ей предстояло подумать, что делать дальше в жизни, а не морочить себе голову случайным знакомством с путешествующим по свету карточным игроком. Все дело в том, пришла к выводу Сирена, что она сама позволяла себе постоянно думать о нем. Теперь, когда она призналась самой себе, что считает Джастина привлекательным и интересным мужчиной, эту историю следует привести к логическому завершению.

Ее линия поведения должна быть проста — обходиться с ним как с любым другим пассажиром корабля. Вежливо и дружелюбно. И тут же, роняя солнечные очки на палубу, немного поправила себя: лучше все-таки не слишком дружелюбно, больше никаких посторонних пари, твердо добавила про себя Сирена и закрыла глаза. Этому мужчине просто феноменально везло.

Солнце было таким ласковым, а на палубе так тихо и спокойно, что Сирена просто не хотела думать о предстоящих трудностях. Девушка подложила руки под голову и уснула.

Тепло и спокойно — такие ощущения нахлынули во сне. Ей снилось, что, обнаженная, она плывет на плоту, а солнце ласкает ее кожу, и от этого приятного видения с ее губ сорвался тихий вздох удовольствия. Она могла бы не задумываясь до бесконечности плыть так по морским волнам. Сирена испытывала радость полной свободы, нет, скорее одиночества. Она оказалась совсем одна посреди синего моря, а такое возможно и в густых зеленых джунглях. В таком потаенном, одиноком месте, где нет места ограничениям и препятствиям. И там солнце ласкало бы ее тело, словно руки любовника.

Она чувствовала, как эти прикосновения дарят жаркое, сонное наслаждение… неторопливые пальцы солнечных лучей… Лениво возбуждающие… нежно соблазняющие…

От легкого прикосновения крыльев бабочки к уху на ее губах появилась легкая улыбка. Сирена замерла, боясь вспугнуть бабочку. Такая нежная, она порхала около ее щеки, словно вокруг бутона ароматного цветка. В последний раз бабочка взмахнула крылышками и тихо прошептала ее имя.

«Как странно, — подумала Сирена, тихо застонав от удовольствия, — бабочка знает мое имя». Откликаясь нежным прикосновениям бабочки к ее спине, Сирена заставила себя открыть глаза и посмотреть, какого цвета эти удивительные крылья. Но увидела перед собой зеленые глаза Джастина.

Несколько мгновений Сирена в замешательстве смотрела в его глаза, слишком удовлетворенная, чтобы смущаться.

— А я думала, ты бабочка, — пробормотала она и снова закрыла глаза.

— Неужели? — Джастин с улыбкой снова коснулся губами уголка ее губ.

Она лениво вздохнула:

— А как ты здесь оказался?

— Где? — Ему нравилось, как она выгибалась под его прикосновениями, и Джастин продолжил поглаживать ее спину.

— Здесь, ты тоже приплыл на плоту? — пробормотала Сирена.

— Нет. — По ее участившемуся дыханию, по взгляду потемневших, затуманенных глаз он понял — она в мире грез и не совсем ясно представляет происходящее, а потому может уступить ему. Такая беззащитность пробудила в нем желание овладеть ею и одновременно защитить. Пока два желания отчаянно боролись в его душе, Джастин нежно поцеловал ее в обнаженное плечо. — Ты спала.

Для Сирены это уже не имело значения, ведь восхитительные, нежные ласки продолжились и наяву.

— О! Это так приятно.

Джастин медленно провел кончиком пальца вниз по ее спине:

— Это так.

От его прикосновения по ее телу пробежала быстрая и сильная дрожь нарастающего возбуждения. Сирена резко открыла глаза:

— Джастин?

— Что?

Сирена мгновенно проснулась и резко приподнялась на локтях:

— Что ты здесь делаешь?

Его взгляд на мгновение остановился на узкой полоске ткани, едва прикрывавшей ее грудь.

— Ты уже спрашивала меня об этом. С такой нежной кожей нельзя лежать на открытом солнце безо всякой защиты. — Он осторожно принялся втирать в ее кожу на спине солнцезащитный крем.

Когда его пальцы неожиданно сдавили ее поясницу, у Сирены перехватило дыхание.

— Прекрати! — потребовала она и разозлилась на дрожь в своем голосе.

— Ты очень чувствительна, — констатировал он. — Как жаль, нам никак не удается оказаться в подходящее время в подходящем месте.

Желание с новой силой вспыхнуло в ее потемневших и расширившихся глазах, хотя она изо всех сил пыталась справиться с собой.

— Джастин, я хочу немного отдохнуть. Сегодня утром мне пришлось очень рано встать, а казино откроется вечером, как только мы отплывем из порта. — Тут Сирена увернулась от его руки, едва не забыв придержать лифчик от купальника, затем тщательно завязала на шее завязки. Вытянувшись в шезлонге, она сказала: — Хоть немного вздремну.

— Мне надо поговорить с тобой. — Джастин сидел рядом с ней, а затем встал и некоторое время покачивался с носка на пятку.

— Да я не хочу сейчас разговаривать… — Она осеклась, окинув медленным взглядом его длинные мускулистые ноги, стройные бедра в коротких черных шортах и сильный торс. Это тело буквально источало силу, мощь и стремительность. Сирена торопливо отвела взгляд, устроилась удобнее в своем шезлонге и снова нацепила на нос солнечные очки. — Почему бы тебе не отправиться на экскурсию в Сан-Хуан, как другие пассажиры?

— У меня есть одно ценное предложение.

— Не сомневаюсь.

Без приглашения Джастин уселся на край шезлонга, слегка оттолкнув ее ноги в сторону.

— Деловое предложение.

Сирена отодвинула ноги подальше, чтобы случайно не коснуться его тела и снова ощутить странное и приятное волнение.

— Меня не интересуют твои деловые предложения. Выбери себе другой шезлонг.

— А разве на вашем корабле нет правил вежливого отношения команды к пассажирам?

— Иди пожалуйся на меня, — предложила Сирена. — Все равно это моя последняя неделя на работе.

— Именно поэтому я и хотел с тобой поговорить. — Джастин выдавил на ладонь немного солнцезащитного крема и осторожно провел рукой по ее бедру.

— Джастин!

— Хорошо. — Он улыбнулся от ее разъяренного вида. — Я хотел привлечь твое внимание.

— Если ты сейчас же не оставишь меня в покое, я врежу тебе по носу, — раздраженно заявила она.

— Тебе всегда так нелегко сосредотачиваться на деловых разговорах? — мягко спросил Джастин.

— Нет, если разговор действительно серьезный.

— Тогда у нас не должно возникнуть проблем.

Сирена разглядывала его сквозь затемненные очки и вдруг заметила изогнутый белый шрам на его боку.

— Похоже, когда-то ты влип в неприятную историю, — заметила она с холодной улыбкой. — Подарочек от ревнивого мужа?

— Это был ненормальный с ножом. — Ответ прозвучал холодно и безразлично, в тон вопросу.

Внезапно Сирену пронзила острая боль сожаления. У нее перехватило дыхание, стоило ей представить, как острый клинок вонзается в его тело.

— Я сморозила глупость. Прости. — Она снова взглянула на шрам, мучаясь от легкомысленных слов, так некстати сорвавшихся с ее губ. — Должно быть, это было очень больно.

Джастин вспомнил две ужасные недели в полузабытьи, тюремную больничную палату, бесконечные лекарства и болезненные перевязки.

— Это было давно.

— А что произошло? — Сирена не могла удержаться от расспросов, возможно, потому, что потайная часть ее души по какой-то непонятной причине разделяла его боль.

Несколько мгновений Джастин внимательно смотрел на нее. Он не хотел рассказывать ту историю. За пятнадцать лет он почти не вспоминал о ней. И все же, подобно шраму, она навсегда осталась в его душе. Лучше Сирене узнать об этом сейчас от него. Полотенцем он медленно вытер руки.

— Это произошло в баре в Восточной Неваде. Один из завсегдатаев отказался находиться под одной крышей с индейцем. Я хотел допить свое пиво и предложил ему поискать другую крышу. — Мрачная улыбка тронула уголки его губ. — Тогда я был молод и с радостью ввязывался в драку. Когда человеку восемнадцать, с помощью кулаков можно избавиться от множества переживаний.

— Но ведь это оказалась не совсем обычная драка, — пробормотала она.

— Ситуация часто выходит из-под контроля, когда в дело замешан алкоголь. Он был пьян и ужасно зол. — Джастин машинально провел кончиком пальца по поверхности шрама. А ему-то казалось, что он уже много лет назад избавился от этой привычки. — Все началось довольно предсказуемо: крики, пинки, удары кулаками, а затем он вдруг выхватил нож. Вероятно, он слишком опьянел и не совсем осознавал свои действия, вот и вонзил в меня нож.

— О господи! — Сирена машинально протянула ладонь и коснулась его руки. — Это ужасно. А почему никто не вызвал полицию?

На мгновение в его голове мелькнула мысль: несмотря на богатство, великолепное образование и частые путешествия, Сирена жила в каком-то изолированном мире. Хотя, возможно, все перечисленное и стало причиной ее незнания другой стороны жизни.

— Все не так просто, — спокойно ответил он.

— Но он чуть не зарезал тебя ножом, — резонно заметила Сирена, и в ее голосе послышались нотки отвращения. — Его должны были арестовать.

— Нет. — Взгляд Джастина оставался столь же спокойным и невозмутимым, как и его голос. — Я убил его.

При этих спокойных словах рука Сирены вдруг странно обмякла в его ладони. Джастин заметил, как ее глаза расширяются от ужаса за стеклами солнечных очков, и еще почувствовал некоторое отдаление от него. Но в следующую минуту Сирена снова сжала его пальцы и произнесла с едва заметной дрожью в голосе:

— Это же была самозащита.

Джастин промолчал. Ему отчаянно была нужна вот такая простая, безоговорочная вера в его невиновность все то время в больнице, а затем в тюремной камере в ожидании суда. Тогда его изводили ледяной страх и одиночество. И никто не поддержал его. Никто не поделился с ним хотя бы частичкой надежды и веры, которую он утратил в те бесконечно пустые дни. И когда она обеими руками обхватила его ладонь, что-то шевельнулось в глубине его души, что-то давно похороненное на дне. Сердце снова устремилось к жизни.

— Я схватил нож, — продолжил свой рассказ Джастин. — Мы упали. А дальше помню, как очнулся в больнице и узнал, что меня обвиняют в предумышленном убийстве.

— Но ведь это был его нож! — В ее голосе прозвучало возмущение, но в нем не было ни тени сомнения. — Он напал на тебя.

— Но правда не сразу вышла наружу. — Джастин хорошо помнил каждое мгновение ожидания, запах тюремной камеры, лица в суде. Страх и ярость. — Но когда все выяснилось, меня оправдали.

«И сколько еще шрамов осталось у него в душе?» — подумала Сирена и вдруг инстинктивно произнесла:

— Никто не хотел свидетельствовать в твою пользу? Другие люди в баре.

— Я был для них чужаком, — ровным голосом откликнулся Джастин. — И все же под присягой они сказали правду.

— Наверное, это был страшный опыт для юноши. — Сирена попыталась улыбнуться, а Джастин слегка удивился. — Мой отец часто говорит: настоящими мужчинами становятся в тридцать, а то и в сорок лет.

Джастину ужасно захотелось немедленно рассказать Сирене об их знакомстве с Даниэлем, но он взял себя в руки, решив придерживаться первоначального плана. Джастин Блэйд был настойчив.

— Я рассказал тебе об этом, потому что лучше тебе все сразу узнать от меня. Если ты примешь мое предложение, то постоянно будешь слышать обрывки сплетен об этой истории. — Он заметил: теперь она сгорает от любопытства, и это уже было нечто большее, чем простое внимание.

— И что это за предложение? — осторожно поинтересовалась она.

— Работа.

— Работа? — переспросила Сирена, а затем расхохоталась. — И чем ты собираешься заниматься? Хочешь создать плавучее казино, где я буду крупье?

— Я предлагаю более надежное и стабильное занятие, — негромко произнес Джастин, опустив глаза. — Достаточно ли прочны эти тоненькие завязки твоего купальника?

— Достаточно. — Сирена не стала дергать бретельки, чтобы проверить их надежность. — Почему ты прямо не скажешь, что у тебя на уме, Джастин? Честно…

— Хорошо. — Веселые искорки внезапно погасли в его глазах. Они посерьезнели. — Я наблюдал за твоей работой. Ты — настоящий профессионал. И не только хорошо разбираешься в карточных играх, но и в людях. Ты быстро понимаешь, кто есть кто, и за твоим столом всегда полно игроков, в то время как другие столы часто пустуют. Кроме того, ты знаешь, как вести себя с игроком, если он раздражен своими картами или слишком много выпил. В общем, — добавил он все тем же бесстрастным тоном, — у тебя есть свой особенный стиль.

Сирена все еще не понимала, к чему он клонит, и не хотела расслабляться в ответ на его комплименты.

— И что? — Она слегка прищурилась.

— Я могу найти достойное применение человеку с твоими талантами. — При этом выражение его лица нисколько не изменилось. Джастин просто наблюдал за ее реакцией на свои слова.

Как показалось Сирене, так должен был выглядеть его отчаянный предок, похитивший когда-то белую женщину. Сдвинув солнечные очки на макушку, Сирена пристально посмотрела ему в глаза и поинтересовалась:

— И что это за применение?

— Управлять моим казино в Атлантик-Сити. — Он с удовлетворением заметил, как на ее лице появляется недоверие.

— Тебе принадлежит казино в Атлантик-Сити?

Едва заметно шевельнувшись, Джастин легким движением положил руки на колени:

— Да.

Сирена в задумчивости окинула его взглядом прищуренных глаз. Он весело предположил: на этот раз ее будет не так-то легко убедить, нужны будут еще усилия. Но Сирена вдруг медленно вздохнула.

— «Команчи». Одно казино в Вегасе, другое, кажется, в Тахо, — пробормотала она и закрыла глаза. Итак, назойливый игрок оказался очень богатым и успешным бизнесменом. — Я должна была догадаться.

Ее реакция еще больше развеселила его, и Джастин успокоился. Несколько дней назад в Нассау он впервые захотел предложить ей работу. Затем это стало частично капризом, частично деловым проектом. Но теперь, внимательно разглядывая ее тонко очерченное и волевое лицо, он вдруг понял: здесь скрывается нечто гораздо большее, придется с этим считаться, как уладятся все вопросы.

— Перед отъездом я как раз уволил своего управляющего, — продолжал Джастин, не дожидаясь, когда Сирена снова откроет глаза. — Возникли проблемы с выручкой.

Она тут же открыла глаза с вопросом:

— Он обманул тебя?

— Попытался, — мягко поправил ее Джастин. — Мои служащие меня не обманывают.

— В этом я не сомневаюсь. — Сирена подтянула к себе колени, чтобы случайно не прикоснуться к нему, и обхватила их руками. — Почему ты хочешь, чтобы я на тебя работала?

У Джастина появилось неприятное предчувствие — она догадалась, что за его предложением работы скрывается нечто большее, хотя он и сам еще не был полностью уверен в причинах своего решения. Он лишь хотел появления ее в своем кругу, где мог бы видеть ее и… прикасаться к ней.

— Я уже все объяснил, — просто ответил он, и, как ему этого ни хотелось, следовало вести себя осторожно и не дотрагиваться сейчас до нее.

— Если ты владеешь тремя успешными отелями…

— Пятью, — поправил он.

— Пятью. В таком случае я просто не представляю, как человек вроде тебя может вести дела, повинуясь импульсу. Да и вообще жить, повинуясь импульсу. Ты прекрасно знаешь: работа управляющего казино сильно отличается от работы крупье на круизном лайнере. У тебя наверняка игровых столов вдвое больше, чем у нас на корабле, а наша выручка — мелочь по сравнению с выручкой твоего казино.

Джастин улыбнулся:

— Это правда. Но если ты считаешь, что не справишься…

— Я не говорила, что не справлюсь, — огрызнулась она, а затем мрачно нахмурилась. — Ты очень умен, не так ли?

— Подумай об этом, — предложил Джастин, сцепив свой палец с одним из ее изящных пальцев. — Ты сама говорила, пока не решила, чем займешься после возвращения из круиза.

Пока еще не решила, подумала Сирена. У нее возникали смутные мысли об открытии собственного казино, она по-прежнему этого хотела. А разве помешает сначала работа управляющим и дополнительные знания об этом бизнесе?

— Надо подумать, — медленно произнесла Сирена, не замечая, как Джастин медленно ласкает концом своего большого пальца ее палец.

— Отлично. Мы можем пообедать в Сан-Хуане и обсудить подробности. — Он поднял руку и неторопливо вытащил шпильку из ее волос, бросил первую шпильку и вытащил следующую.

— Немедленно перестань! — Сирена раздраженно схватила его за руку. — Каждый раз, как мы встречаемся, ты вытаскиваешь шпильки из моих волос. Так у меня ни одной не останется к концу круиза.

— Мне нравится, когда у тебя распущены волосы. — Он провел пальцами по наполовину рассыпавшемуся пучку ее волос и торопливо вытащил остальные шпильки. — Увлекательно смотреть, как они падают тебе на плечи.

Отбросив его руку, Сирена торопливо вскочила. Когда он начинал говорить в таком тоне, разумнее всего держаться от него подальше.

— Я не стану с тобой обедать в Сан-Хуане. — Она схватила тунику, которую надевала поверх купальника. — И я сто раз подумаю, прежде чем принять твое предложение.

— Боишься? — Джастин одним гибким, кошачьим движением поднялся на ноги.

— Нет. — Она спокойно выдержала его взгляд, чтобы Джастин понял: это чистая правда.

— Отлично! — Любуясь ее упрямым лицом, он обхватил ее затылок ладонями. Он не сомневался: она легко совладает со своими страхами. — Но советую тебе пару дней подумать над моими словами. Это деловое предложение, и оно никак не влияет на наши любовные отношения.

Его ладони слегка массировали ее затылок, усыпляли бдительность Сирены, ей хотелось расслабиться и ни о чем не думать. Но от его слов ее глаза гневно заблестели.

— Мы не любовники.

— Но мы станем любовниками, — откликнулся он и придвинулся ближе. — Очень скоро. Мы с тобой оба относимся к тем людям, Сирена, которые берут то, что хотят. А мы хотим друг друга.

— Почему бы тебе немного не умерить свое эго, Джастин? Ты начинаешь все усложнять. — Когда его ладонь коснулась ее скользкой от крема спины, чтобы прижать ее к себе, Сирена сжалась, не желая бороться, но и не уступать.

— Настоящие игроки верят в судьбу.

И хотя она по-прежнему прямо и гордо держала спину, он почувствовал мягкую округлость ее груди, касающейся его тела. Их разделяла лишь тонкая ткань. Наклонив голову, он принялся покусывать ее за щеку.

— Ты столь же азартна, как и я, Сирена Мак-Грегор. Мы оба должны играть теми картами, что нам раздала судьба.

Сколько еще она сумеет противостоять этому сладкому голосу и умным речам? Сирена уже ощущала бешеное биение собственного сердца и коварную слабость, растекавшуюся по всему телу. Если бы она стала сопротивляться, то проиграла бы. Возможно… Девушка понимала — затуманиваются остатки ее разума — и из последних сил попыталась разорвать шелковые путы соблазна. Кажется, на этот раз следует сыграть по его правилам и получить приз. Борясь с собственными желаниями, она серьезно рисковала.

Медленно и нежно она провела ладонями по его обнаженной спине, слегка царапая ногтями его кожу. Когда он прижался губами к ее шее, у Сирены едва не подогнулись колени, но она сильно прикусила нижнюю губу. Боль должна помочь ей сохранить самообладание. Прильнув к нему, Сирена потерлась о его тело, а ее пальцы тем временем нежно ласкали его затылок. Их сердца бешено колотились в унисон.

Он жадно искал ее губы, но Сирена старалась повернуться так, что его поцелуи покрывали все ее тело, но не попадали на губы. Стоило бы только ему поцеловать ее, захватить в плен ее губы, Сирена потеряла бы себя. Его прерывистое дыхание бушевало над ее ухом, и она застонала в ответ. Сирена зажмурила глаза, изо всех сил противясь своим ощущениям, которые ему без труда удавалось в ней вызвать. Она прижалась губами к его шее, убеждая себя — это необходимо для следующего шага в их игре. Ее силы не угаснут от притягательного запаха мужской кожи, от ощущения напряженных мускулов, отзывающихся на ее прикосновения. В этот раз, пообещала себе Сирена, она поставит его на колени.

Она услышала его стон, почувствовала, как по его телу пробежала легкая дрожь, когда он крепко прижал ее к себе. Пораженная своей неожиданной властью, Сирена прижалась к нему, не в силах радоваться своей победе. Он что-то тихо прошептал на непонятном ей языке, а затем зарылся лицом в ее волосы.

Сердце требовало, чтобы она оставалась на месте и продолжала прижиматься к его теплому телу. И как она могла себя так восхитительно чувствовать, если этот человек ей совсем не подходил? Если ее тело не предназначено ему, то почему они готовы слиться воедино? Если ее губы не предназначались ему, почему начинали пылать при одном лишь воспоминании о его поцелуях?

Нет. Сирена сумела совладать с собой, пока слабость полностью не захватила ее в плен. Она не позволит желанию… или мужчине управлять собой.

Сирена резко отшатнулась, понимая: ей удалось вырваться лишь потому, что она застала его врасплох. Девушка медленно наклонилась и подняла упавшую тунику. Молча Сирена принялась натягивать ее через голову. И эта краткая передышка позволила ей успокоиться, прежде чем снова встретиться с его взглядом.

В его глазах сверкало желание, бушевала безумная страсть, от этого ее сердце болезненно сжалось. И еще она заметила его осторожность, поэтому почувствовала себя увереннее, догадавшись, что к столкновению чувств он готов не больше, чем она. Значит, у нее появилось преимущество.

— Если я когда-нибудь решу заняться с тобой любовью, ты об этом обязательно узнаешь. — Спокойно произнеся эти слова, Сирена повернулась и ушла, не обернувшись. Ее колени дрожали.

Джастин смотрел ей вслед. Он мог бы схватить ее и вернуть, подумал он, мог бы затащить ее в свою каюту и беспрепятственно овладеть ею, мог бы послать к черту весь этот план с игрой и удовлетворить пожирающий его изнутри голод. Если бы хоть раз он по-настоящему остался бы с ней наедине… Джастин с трудом разжал кулак. Глупо позволять эмоциям руководить своими поступками. Эту истину он усвоил много лет назад и впервые из-за этой девушки позабыл о ней.

Он наклонился, подобрал бутылочку с солнцезащитным кремом, которую Сирена оставила рядом с шезлонгом. Ее явно заинтриговало его предложение, подумал Джастин, закручивая крышку бутылочки. И хотя Сирена могла отказаться от его предложения, он сумел заинтересовать ее. Целый год выполняя чужие приказы и следуя чужим правилам, она, несомненно, с удовольствием воспользовалась бы возможностью руководить и устанавливать собственные правила. Насладившись сегодняшней победой, Сирена поспешит с легкостью подчинить его своей воле. Он рассчитывал: кровь Мак-Грегоров возьмет свое, и Сирена просто не устоит перед такой перспективой.

Медленная улыбка тронула его губы. Джастин, как и Сирена, никогда не мог устоять перед вызовом. Он предложил достойную возможность, подумал Джастин. И теперь будет терпеливо ждать ответа.

Сколько ни старалась Сирена убеждать себя, что это ее не касается, она не могла не думать о словах Джастина. Целых два дня он не попадался ей на глаза. И в казино не появлялся. Не оказалось его и на левом борту прогулочной палубы, где пассажиры прогуливались, общались между собой и играли в настольные игры, по крайней мере в то время, когда ей случалось там проходить.

И чем, интересно, он занимается? — постоянно спрашивала себя Сирена, готовясь к своему последнему свободному от работы дню круиза. Игрок должен рисковать, не так ли? Он не был похож на человека, которого устроила бы игра в лото в комнате отдыха.

«Вне всякого сомнения, он делает это специально, — решила Сирена, застегивая свой ярко-красный комбинезон. — Таким способом пытается привлечь мое внимание». Она ни капли не удивилась бы, если в то время, когда она работала и думала о нем, Джастин спокойно грелся бы где-нибудь на солнышке. Это ужасно злило ее. Возможно, он распивал коктейли в обществе миссис Деволтер, подумалось ей. Схватив расческу, она быстро и энергично принялась расчесывать волосы, а потом мрачно разглядывала свое отражение в зеркале.

— И что? — спросила она себя вслух. — Что с того, если он щиплет рыжеволосую за лодыжки? По крайней мере, я могу быть уверена — он не станет щипать за лодыжки меня. — Меньше всего в эти последние дни на корабле ей хотелось участвовать в противостоянии, как в словесном, так и в физическом. Так что Сирене было только на руку, если он нашел кого-то еще и ей не надо стараться избегать встреч с ним.

Стоило ему оказаться рядом, и Сирена теряла покой. Но не видя его, она тоже не могла вернуть утраченное равновесие. Сирена швырнула расческу на комод. «И где справедливость? Не буду об этом думать, — решила Сирена и плюхнулась на пол, чтобы натянуть сандалии. — Поплаваю с маской и трубкой, накуплю сувениров, ящик виски и прекрасно проведу время. И больше не стану о нем думать. Он все это специально подстроил, — подумала она и хлопнула себя сандалией по ладони. — Завел разговор о работе в своем казино, раздразнил меня, а потом исчез. Он понимал: я буду постоянно об этом думать. Что ж, еще посмотрим, чья возьмет. Следующие два дня я постараюсь не попадаться ему на глаза, даже если для этого придется прикинуться больной и запереться в каюте. И это послужит для него уроком», — решила она.

В этот момент раздался стук в дверь ее каюты. Сирена снова мрачно нахмурилась и коротко произнесла:

— Открыто.

Меньше всего она сейчас ожидала увидеть на пороге Джастина. И уж совсем не была готова к радости, внезапно ее затопившей. «О господи, — вдруг догадалась Сирена, — я скучала по нему».

Джастин заметил, как быстро вспыхнула в ее глазах радость, но в следующий момент Сирена сумела совладать с собой и взгляд стал сердитым.

— Доброе утро!

— Пассажиром не разрешается появляться на этой палубе, — холодно и строго заметила она.

Джастин вошел в каюту, закрыл за собой дверь, не обращая внимания на ее раздраженное шипение, окинул взглядом крошечную комнатку.

Эта каморка с белыми стенами и простым топчаном должна была бы выглядеть однообразно и бесцветно, но Сирене удалось придать ей некий стиль несколькими незамысловатыми штрихами: яркая картинка с изображением парусников, большая прозрачная чаша темно-зеленого цвета, наполненная кусочками ракушек, полосатая вышитая подушечка, вероятно подарок матери. «В Хайаниспорт, — подумал он, — чулан и то больше».

— Пространство использовано с умом, — отважился заметить Джастин, снова взглянув на нее.

— Это мое пространство, — напомнила ему Сирена. — И по правилам корабля, тебе запрещено здесь находиться. Может, уйдешь, пока меня не уволили?

— Ты уже сама уволилась. — Протиснувшись между ней и койкой, Джастин приблизился к картине на стене. — Хорошая картина, это порт здесь, в Сент-Томасе?

— Да. — Сирена осталась сидеть на койке, ведь в этой крохотной каюте нельзя стоять, не касаясь друг друга. — Мне очень жаль, но не могу уделить тебе внимание, Джастин, я как раз собиралась уходить.

Он машинально кивнул и сел рядом с ней на койку.

— Жесткая кровать, — заметил он.

Сирена криво улыбнулась в ответ. Кровать была тверда как камень.

— Это полезно для спины.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, и Сирена пыталась справиться с тихой радостью от его присутствия, что он просто сидит рядом.

— А я думала, что избавилась от тебя.

— Неужели? — Подняв тонкую ночную сорочку, в которой она спала, Джастин провел пальцами по кружевной ткани. Он тут же представил ее в этой кружевной сорочке, как тончайший кремовый материал медленно скользит по матовой коже, когда он осторожно раздевает Сирену.

— Положи на место. — Она наклонилась и выхватила у него сорочку, коснувшись его коленей.

— А ты знаешь толк в кружевах и шелке. Меня всегда восхищали женщины, которые носят подобные вещи, но спят в одиночестве, — заявил он и положил ночную сорочку обратно на кровать. Джастин с улыбкой смотрел на нее, а Сирена тем временем опустилась на колени на пол с расстроенным видом. — Явное свидетельство независимой натуры.

Сирена нахмурила брови:

— Это комплимент?

— Я так полагал. — Улыбнувшись, он наклонился вперед и принялся наматывать концы ее локонов себе на пальцы. — А почему ты решила, что избавилась от меня?

— Не надо стараться быть милым, Джастин, меня это бесит. Ты не появлялся в казино.

— На борту есть и другие развлечения.

— Не сомневаюсь. — Ее тон стал ледяным. — Например, можно рассказать миссис Деволтер о своих секретах игры в карты.

— Какой миссис?

Недовольно наморщив лоб, Сирена ответила:

— Разведенная рыжеволосая женщина с бриллиантом размером с куриное яйцо.

Джастина позабавил и одновременно смутил ее натиск, и он некоторое время наблюдал, как она роется под кроватью.

— Ты что-то ищешь?

— Да, свою сумку.

Не обращая на него внимания, Сирена улеглась на живот и, извиваясь, заползла под кровать.

— Тебе помочь?

— Нет. Черт подери! — Сирена выругалась и тут же ударилась затылком о низ кровати.

Когда она снова выползла наружу, Джастин уже сидел на полу. Без слов он улыбнулся и осторожно убрал спутанные волосы с ее лица.

— Джастин! — Сирена отвернулась и вывалила содержимое сумки на кровать. — Мне, правда, не хочется такое говорить.

Он пожал плечами, уже привыкнув к ее острому язычку:

— Давай, в любом случае скажи это мне.

— Я скучала по тебе.

Во второй раз за время их знакомства Сирена увидела на его лице неподдельное изумление.

— Я же сказала, что не хотела тебе говорить. — Сирена уже собралась встать с пола, он взял ее за руку и удержал на месте.

Всего несколько коротких слов. Эти слова обрушили на него поток противоречивых чувств, о существовании которых он и не подозревал. Он был готов к ее раздражению, к ее холодности, к ее ярости. Но никак не ожидал услышать такие простые слова.

— Сирена, опасно говорить мне такое, когда мы наедине. — Он коснулся ее щеки с непривычной для него нежностью.

Она быстро щекой потерлась о его ладони, а затем осторожно отвела его руку от своего лица:

— Я и не собиралась тебе этого говорить. Мне кажется, я сама не понимала, что происходит со мной, пока ты не вошел в каюту. — Ее вздох был полон печали и задумчивости.

— Интересно, почему нам обоим так хочется это понять, — сказал он как будто самому себе.

Сирена резко встала и принялась складывать в сумку вещи, которые, как ей казалось, могли пригодиться.

— Я собираюсь на берег, чтобы поплавать с маской и осмотреть местные достопримечательности, — сообщила она. — Не хочешь пойти со мной?

Джастин совершенно бесшумно поднялся и теперь стоял у нее за спиной. Она этого не услышала, но угадала и впервые в жизни ощутила легкую панику клаустрофобии.

Он положил руки на ее плечи и развернул лицом к себе. «Эти глаза, — подумал он, — невероятный, волшебный цвет. Казалось, достаточно один раз заглянуть в эти глаза, и желание неистовым огнем поднимается во мне».

— Перемирие? — спросил он.

Сирена с облегчением поняла: он не станет использовать преимущество, которое она сама ему предоставила.

— Да нет! — резко возразила Сирена. — Ты можешь пойти со мной, но никакого перемирия.

— Что ж, вполне разумное условие, — задумчиво произнес он.

Сирена взяла сумку так, что та оказалась между ними, когда он попытался обнять талию девушки. Джастин взглянул на сумку, затем на нее:

— Едва ли это сможет мне помешать.

— Я предложила осмотреть достопримечательности, — напомнила Сирена. — Ты можешь принять мое предложение или отказаться.

— Хорошо, пусть будет так. — Джастин медленно опустил руки. — Пока.

Сирена распахнула дверь.

— Ты плавал когда-нибудь на лодке со стеклянным дном?

— Нет.

— Тебе непременно понравится, — пообещала она и взяла его за руку.

Сирена выехала из аэропорта, и первыми, на что обратила внимание, были деревья. Она уже давно не видела дубов и кленов в красках осени. Стоял ранний сентябрь, в воздухе уже чувствовалось дыхание осени, во всей ее силе и красочности. Но осенняя красота не могла успокоить ее гнев.

Если бы она не придерживалась правила всегда доводить до конца начатую работу, Сирена на первом же самолете улетела бы из Сент-Томаса после признания Джастина. Ей пришлось вернуться к своим обязанностям с дежурной улыбкой на лице, но внутри она сгорала от ярости. До возвращения домой Сирена так и не смогла остыть, а чувствовала все большую злость, раздражение и обиду. Поскольку Джастин сдержал свое обещание и не попадался ей на глаза до конца круиза, весь гнев Сирены обратился против одного человека — Даниэля Мак-Грегора.

— О, ты у меня еще пожалеешь, — пробормотала она, и таксист в ответ быстро взглянул на нее в зеркало заднего вида.

Красивая леди, подумал он. И зла, как оса. Шофер осторожно начал подниматься вдоль Нантакт-Саунд.

Когда вдали замаячил дом, Сирена отвлеклась от мыслей о мести. В неярком послеполуденном солнце серые камни поблескивали крохотными вкраплениями слюды. Этот дом построили по проекту Даниэля, дом-крепость украшали просторные, вытесанные из камня балконы и высокие многостворчатые окна. Две башни-близнецы напоминали настоящий замок. Перед домом красовался полукруг большой пышной клумбы, но Сирене всегда казалось: отец предпочел бы здесь ров с водой.

По обе стороны от главного здания раскинулись два каменных крыла поменьше. В одном располагался гараж на десять машин, в отсутствие Алана и Кейна он наполовину пустовал. В другом крыле — бассейн с теплой водой. Возможно, Даниэлю нравился простой и грубоватый стиль в архитектуре, но комфорт он ценил прежде всего.

Такси остановилось перед гранитными ступеньками, прерывая думы Сирены о доме, в котором она выросла. Два чемодана и ящик виски понес водитель, а она собрала разнообразные пакеты с сувенирами и подарками и стала подниматься по ступенькам.

По старой привычке она взглянула на огромную дубовую дверь, где на медном дверном кольце был вырезан герб Мак-Грегоров — под головой льва, увенчанной короной, был выгравирован девиз на гэльском[9] языке, который можно было перевести так: «Род веду от королей». И как обычно, читая этот девиз, она улыбнулась. Отец настаивал, чтобы они научились произносить на гэльском языке хотя бы эту фразу, если не выучили ничего другого из этого языка.

— Поставьте их там, спасибо. — Все еще улыбаясь, Сирена заплатила водителю, а затем взялась за кольцо с семейным гербом, чтобы постучать в дверь. Этот стук разнесется по всему дому, подумала она, словно грохот пушечного выстрела.

Дверь распахнулась на своих щедро смазанных маслом петлях, и на пороге появилась крохотная женщина с седыми волосами, с заостренными чертами лица. Ее отвисшая от удивления челюсть лишь еще больше подчеркнула острый подбородок.

— Мисс Рена!

— Лили! — Сирена горячо обняла маленькую, костлявую женщину.

Лили исполняла обязанности экономки и вдобавок к ним часто заменяла детям мать, когда Анна была слишком занята в больнице. Она умело справлялась с тремя озорными детьми, заклеивала пластырем ссадины и не обращала внимания на ссоры по пустякам.

— Ты скучала по мне? — спросила Сирена, еще раз обняла Лили и заглянула ей в глаза.

— Ты как будто и не уезжала. — Лили дружелюбно улыбнулась. — Где же твой загар?

— В моем воображении.

— Лили, кажется, стучали в дверь? — Держа в руках вязанье, Анна Мак-Грегор выглянула из дверей одной из комнат, выходящих в длинный холл. — Рена! — Она бросилась навстречу дочери, распахнув объятия.

Сирена обняла мать. Анна была нежной и одновременно сильной. Сейчас Сирена вновь это ощутила, и сотни воспоминаний нахлынули на нее. Она глубоко вдохнула аромат цветущих яблонь, этими духами ее мать пользовалась столько, сколько Сирена себя помнила.

— Добро пожаловать домой, милая доченька. А мы ждали тебя только завтра.

— Я прилетела на раннем самолете. — Сирена немного отодвинулась в сторону и, склонив голову набок, внимательно посмотрела на мать.

Ее прекрасная кожа по-прежнему хранила кремовый оттенок, лишь несколько тонких морщинок выдавали возраст. В лице Анны сохранилась юношеская мягкость, и Сирене казалось — она никогда ее не потеряет. В глазах матери светились спокойствие и сила характера, не изменившегося за годы работы в больнице, в операционной, где ей пришлось повидать и страдания, и смерть. Ее густые темные волосы, посеребренные сединой, слегка вились.

— Мама! — Сирена снова прижалась щекой к материнской щеке. — И как тебе удается всегда оставаться такой красивой?

— Этого требует твой отец.

Сирена со смехом отодвинулась от нее, крепко сжав сильную руку матери.

— Как хорошо снова вернуться домой!

— Ты замечательно выглядишь, Рена. — Анна смотрела на дочь с материнской гордостью и одновременно с профессионализмом врача. — Ничто так не освежает цвет лица, как влажный морской воздух. Я хочу, чтобы ты все рассказала мне о своих путешествиях. Но если ты сначала не повидаешь отца, я не смогу услышать конец твоей истории. Лили, скажите, пожалуйста, кухарке, что мисс Рена уже вернулась и наш праздничный ужин состоится на день раньше.

Сирена тут же вспомнила о своих намерениях относительно отца, пока ехала сюда. Анна заметила, как вспыхнули глаза дочери, и догадалась: здесь что-то не так.

— О, я непременно поднимусь повидать его.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— После. — Сирена глубоко вздохнула. — Когда я с ним разберусь, ему может понадобиться медицинская помощь.

— Понятно. — Анна знала: не стоит задавать дочери лишних вопросов, и тихо улыбнулась. — Я подожду тебя в гостиной. Мы поговорим, когда ты закончишь отчитывать отца.

— Это не займет много времени, — пообещала Сирена и направилась к широкой изогнутой лестнице.

Девушка поднялась на первую лестничную площадку, окинула взглядом коридор слева. Здесь находились спальни ее родителей и братьев, третья дверь слева вела в детскую комнату Сирены. В этом крыле было множество закоулков и темных углов. Сирена вспомнила, как однажды ее брат Кейн спрятался за огромной вазой, а затем неожиданно выскочил у нее перед носом, напугав до смерти. Полчаса Сирена гонялась за ним, пока ее злость не уступила место детской радости от игры. В конце концов он дал ей себя поймать на восточной лужайке, повалил на траву, и они долго возились и боролись, пока она не ослабела от смеха. «Сколько лет мне тогда было? — подумала Сирена. — Восемь, девять? А Кейну одиннадцать или двенадцать». Внезапно Сирену пронзила острая, почти физическая боль тоски по брату.

А Алан всегда защищал ее, набрасывался на обидчика с кулаками. Возможно, потому, что он был на шесть лет ее старше, они никогда не дрались с ним, как частенько случалось с Кейном. В детстве Алан отличался невероятной честностью, а Кейн говорил правду лишь тогда, когда ему было удобно. Он не лгал. Просто виртуозно обходил правду стороной. И все же Алан тоже умел по-своему обернуть обстоятельства себе на пользу. Она решила, что это характерная черта всех Мак-Грегоров. Сирена бросила взгляд на узкую лесенку, ведущую в комнату наверху башни, и поклялась: Мак-Грегор, сидящий сейчас там, пожалеет о своей задумке.

Откинувшись на спинку кресла, Даниэль слушал четкий, нудный голос по телефону. «Ох уж эти банкиры, — злобно произносил он про себя. — Сущее наказание иметь с ними дело. Даже владея контрольным пакетом акций в банке, нельзя избавиться от их вмешательства в мою жизнь».

— Дайте им тридцатидневную отсрочку по кредиту. Да, я в курсе, какая это сумма, вы только что мне ее назвали. — Болван, добавил он про себя и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. И почему эти банкиры не видят очевидных вещей? — Тридцать дней. Со стандартной штрафной процентной ставкой. — Он услышал громкий стук в дверь и уже собрался зарычать на незваного гостя, как вдруг дверь распахнулась. Раздражение Даниэля немедленно сменилось радостью. — Делайте, как я сказал! — завопил он и с размаху швырнул трубку на рычаг. — Рена!

Но не успел он выбраться из своего огромного кресла, как она бросилась к нему навстречу. Ударив ладонями по столу, она наклонилась над ним:

— Ты, старый негодяй!

Снова откинувшись на спинку кресла, Даниэль откашлялся и понял: дело дрянь.

— Ты тоже неплохо выглядишь.

— Как… ты… посмел… — Она медленно и ровно произносила слова, и это не сулило ничего хорошего. — Как ты посмел вертеть мной, словно куском говядины, перед носом Джастина Блэйда?

— Говядины? — Даниэль недоверчиво уставился на нее. «Прелестная девочка, — с гордостью подумал он. — Настоящая Мак-Грегор». — Не понимаю, о чем ты. Итак, ты познакомилась с Джастином Блэйдом. Он отличный парень.

Она предостерегающе заворчала, а затем отчетливо заговорила:

— Ты меня использовал. Сидел в этой башне, как чокнутый король, у которого есть нелюбимая дочь, и придумывал план по избавлению от нее. Почему ты просто сразу не заключил сделку, не отдал меня ему? — громко спросила Сирена и с силой хлопнула рукой по столу. — Я никак не ожидала такого от тебя. Итак, Даниэль Дункан Мак-Грегор продает свою единственную дочь Джастину Блэйду за ящик шотландского виски двенадцатилетней выдержки. А ты не внес в ваш договор пункт о том, сколько детей я рожу, чтобы продолжить род? Странно, что ты не предложил за меня приданое!

— А теперь послушай меня, малышка…

— Не надо называть меня малышкой. — Она обежала вокруг стола и развернула его кресло лицом к себе. — Это подло! Меня никогда еще так не унижали!

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Я просто убедил друга отправиться в приятное путешествие.

— Только не пытайся меня надуть. — Она ткнула изящным пальцем в его широкую грудь. — Ты отправил его на мой корабль, надеялся, что мы постоянно будем сталкиваться и твое вложение в конечном счете окупится.

— Ты могла вообще ни разу с ним не встретиться! — загремел он в ответ. — Это огромная лодка.

— Корабль! — завопила она. — Огромный корабль, на нем есть маленькое казино. Ты прекрасно знал, каковы шансы нашего знакомства.

— Ну, и что в этом плохого? — снова заорал он во весь голос. — Ты познакомилась с моим юным другом. Ты знакома с сотнями моих друзей.

В ответ Сирена развернулась и подскочила к огромному книжному шкафу перед восточной стеной, рывком выхватила пухлый том под названием «Конституционный Конвент». Она молниеносно открыла книгу, где вместо страниц оказался тайник с шестью сигарами. Не сводя глаз с отца, вытащила их и разломала на мелкие-мелкие кусочки.

— Рена! — в тихом ужасе произнес он.

— Это почти столь же действенно, как отравить тебя, — сообщила она, стряхивая табак с пальцев.

Прижав руку к сердцу, Даниэль встал. Его широкое лицо помрачнело.

— Когда дочь предает отца, это всегда невыносимо.

— Предает! И у тебя еще хватает смелости говорить мне о предательстве? — завопила Сирена, снова бросилась к нему, гневно уперла руки в бока. — Не знаю, что чувствует Джастин, но одно тебе скажу: меня оскорбил твой план.

Он ощетинился, но в этот момент вдруг обратил внимание — она назвала Джастина Блэйда просто по имени. Возможно, все не так уж и плохо.

— Вот какова благодарность за то, что я желаю дочери счастья. Нет ничего острее, чем язык неблагодарного ребенка.

— Полагаю, нож мясника гораздо острее.

— Ты говорила про яд, — напомнил ей отец.

— Я уступчива. — И она медленно улыбнулась. — Чтобы ты не думал, что твои деньги потрачены впустую, я расскажу тебе о моем решении насчет Джастина.

— Что ж, конечно, жаль сигар… — Даниэль вернулся к столу в надежде, что, выпустив пар, Сирена будет вести себя благоразумно. Он сложил в замок руки на животе и приготовился быть великодушным и снисходительным. — Он хороший парень, умный, честный, гордый.

— О да, я согласна с тобой, — нарочито сладким голосом произнесла Сирена. — И еще он невероятно привлекателен.

Даниэль довольно улыбнулся:

— Я знал, ты благоразумная девочка, Рена. С недавнего времени я часто думал о вас с Джастином как о паре.

— Тогда ты будешь рад, так вот, я решила стать его любовницей.

— Черта с два! — Даниэль пришел в ярость. — День, когда моя дочь надумает стать чьей-то содержанкой, станет первым днем, когда я всыплю ей хорошего ремня! Да, ремня, Сирена Мак-Грегор, и меня не интересует, взрослая ты женщина или нет.

— Ах, так теперь я все-таки стала взрослой женщиной, не так ли? — Пока он бушевал, Сирена мрачно наблюдала за ним. — Запомни: взрослая женщина сама решает, за кого ей выходить замуж, когда и стоит ли вообще ввязываться в эти дела. Взрослой женщине ни к чему старания отца по устройству ее свиданий вслепую. Просто в следующий раз, когда захочешь сунуть нос куда не надо, подумай, как это может ударить по тебе.

Он хмуро посмотрел ей в глаза:

— Ты ведь не станешь его любовницей, правда?

Сирена окинула его презрительным взглядом:

— Если бы мне пришлось выбирать любовника, я выбрала бы его сама, но я никогда не стану просто содержанкой.

Он ощутил вспышку гордости и одновременно почувствовал себя неловко. Но тут же переключил внимание на гордость и, отодвинув в сторону золотую коробочку с ручками и карандашами, спросил:

— Ты не забыла про виски?

Она попыталась снова напустить на себя сердитый вид, но веселые огоньки в его глазах обезоружили ее.

— Какое виски?

— Брось, Рена!

Сирена подошла к отцу, обвила его шею руками и пробормотала:

— Я тебя не прощаю, только притворяюсь, что простила тебя. И хочу, чтобы ты знал: я не скучала по тебе. — Она прижалась губами к его щеке.

— Ты всегда была плохо воспитанным ребенком, — заявил он и крепко сжал ее в объятиях.

Офис Джастина располагался на нижнем этаже отеля «Команчи». Оттуда можно было на лифте подняться прямо в жилой пентхаус. Такое расположение было очень удобным, поскольку, работая в офисе, он часто не хотел проходить по переполненному людьми отелю. Лифт был удобной деталью его рабочего места, как и небольшие видеомониторы в дальних углах офиса, а также двустороннее стекло, установленное за обшивкой из красного дерева на боковой стене.

В своем офисе Джастину требовались уединение и секретность, поэтому огромная комната с единственным входом не имела окон. Время, проведенное в тюремной камере, не прошло даром, навсегда привив ему отвращение к маленькому темному закрытому пространству. Джастин тщательно подошел к отделке своего рабочего места. Мебель в светлых тонах — бледно-желтых, кремовых, светло-коричневых — создавала впечатление воздушности. Картины на стенах офиса отличались огромными размерами и красочностью. Пустыня в лучах заходящего солнца, суровые, мрачные пики Скалистых гор, индейцы племени команчей, во весь опор мчащиеся на боевых конях. Эти краски давали Джастину иллюзию свободы, позволяли ослабить чувство беспокойства, оно часто накатывало на него, когда долго приходилось работать за письменным столом.

Сейчас он как раз просматривал отчет по акционерам, дела оказались весьма благоприятны для всех владельцев ценных бумаг компании «Блэйд энтерпрайзес». Джастин уже дважды отметил, что не может глубоко сосредоточиться на сути прочитанного, и заставлял себя перечитывать все сначала. Две недели ожидания ответа Сирены подходили к концу, и Джастин чувствовал: его терпение на исходе. Если она не позвонит ему в ближайшие двадцать четыре часа, он сам отправится в Хайаниспорт, чтобы заставить ее выполнить заключительную часть их договора.

«Черт подери, я не хотел преследовать ее, — подумал Джастин, швыряя отчет на стол. — Еще ни разу в жизни я не преследовал ни одну женщину, но с Сиреной все иначе». Он был готов начать преследование чуть ли не с момента их знакомства. А настоящая игра для него всегда начиналась, когда противник первым переходил в наступление.

«Противник», — подумал Джастин. Лучше он будет воспринимать ее именно так. Тогда есть некоторая безопасность. Но как бы он о ней ни думал, это ничего не меняло, поскольку все его мысли были только о ней. Как он ни пытался сконцентрироваться на работе, ее образ тут же возникал в его мыслях, стремясь заполонить собою все его внимание. Каждый раз, когда он думал о близости с женщиной, перед ним, как живая, возникала Сирена, так близко, что он мог прикоснуться к ней, вдохнуть ее запах. Желание обладать ею полностью стерло для него все другие желания. Мучаясь от неутоленной страсти и раздражения, Джастин убеждал себя: нужно немного подождать. Но теперь он решил, что и так уже ждал слишком долго. На исходе этой ночи он непременно получит ее.

Джастин потянулся к телефону, чтобы заказать билет на Север, но в этот момент в дверь постучали.

— Да.

Догадавшись о настроении босса по его тону, секретарша осторожно приоткрыла дверь:

— Прошу прощения, босс.

Джастин взял себя в руки, понимая: нельзя срывать на ней злость.

— В чем дело, Кейт?

— Телеграмма. — Она вошла в комнату, изящная, ухоженная брюнетка с вкрадчивым голосом и безупречными чертами лица. — И мистер Стрив ждет вашего приема. Он хочет, чтобы вы дали ему ссуду.

Джастин с ворчанием взял в руки телеграмму.

— Сколько он проиграл?

— Пять тысяч.

Джастин про себя выругался, а вслух сказал:

— Этот осел не чувствует, когда надо остановиться. А кто за столом?

— Ниро.

— Скажите Ниро, что Стриву можно дать еще один шанс, а затем вывести его из игры. Если повезет, он вернет свои две тысячи и будет рад.

— С его везением он попытается разменять свои акции AT&T на фишки, — отрезала Кейт. — Нет ничего хуже глупого богатенького сынка, у которого временно нет наличных денег.

— Мы здесь не для того, чтобы морализировать, — напомнил ей Джастин. — Скажите Ниро, чтобы не спускал с него глаз.

— Хорошо. — Кейт закрыла за собой дверь.

Джастин рассеянно потянулся к кнопке, которая управляла раздвижной панелью, скрывающей двустороннее стекло в стене, и подумал: «Самому надо проследить за этим Стривом». Но не успел он нажать кнопку, как его взгляд упал на телеграмму.

— Когда-нибудь я все равно у тебя выиграю, — зевнув, сказала Сирена и посмотрела на свое отражение в дымчатых зеркальных стенах лифта, а Джастин нажал кнопку нужного этажа. — Если это произойдет, завтраком ты не отделаешься. Знаешь, а я и не заметила лифт, когда была у тебя в офисе.

— Это лифт на случай побега, — заявил он и слегка улыбнулся, когда она уставилась на него. — Иногда каждому бывает необходимо незаметно скрыться.

— Не предполагала, что тебе это может понадобиться. — Она вспомнила двустороннюю стеклянную стену в его офисе и вздохнула. — Иногда они сильно давят на тебя, да, Джастин? Все эти люди за тонкой перегородкой?

— Время от времени, — признался он. — Вероятно, и ты время от времени тоже испытывала подобное на корабле. Разве не по этой причине ты выходила на палубу, когда все укладывались спать?

Она пожала плечами:

— Что ж, мне придется к этому привыкать, если я собираюсь здесь жить. А вообще-то я почти всегда жила среди толпы.

Тут двери бесшумно открылись, они вышли из лифта.

В своих личных апартаментах он предпочитал более насыщенные оттенки в интерьере. Подушки цвета индиго, раскиданные по невысокому и длинному дивану, зеленовато-желтый абажур настольной лампы. На стенах висели небольшие картины, выполненные в неярких пастельных тонах, и косоугольное зеркало в позолоченной раме.

— Джастин, здесь так мило! Ты можешь спокойно расслабиться, — произнесла Сирена и взяла резную фигурку ястреба, пикирующего на воду. — Это помещение совсем не похоже на номер в отеле, ведь здесь повсюду твои личные вещи.

Странно, но, когда он увидел, что она держит в руках его собственную вещь, Джастин вдруг впервые почувствовал тесную связь с этой комнатой. Для него данный номер всегда служил просто жилым пространством, ни больше ни меньше. Своеобразным укрытием, куда он возвращался, когда не работал. Такие же комнаты существовали и в других отелях. Они были удобными, уединенными и, неожиданно понял он, пустыми. До сегодняшнего дня.

— Конечно, в отеле у меня тоже превосходный номер, — продолжала Сирена, бродя по комнате, с удовольствием беря и разглядывая все, что попадалось ей под руку. — Но я чувствую себя гораздо уютнее, когда повсюду расставлены мои вещи. Я попрошу маму прислать мой письменный стол и еще кое-что.

Джастин пристально наблюдал в своей молчаливой манере, уже привычной для нее. Сирена вдруг почувствовала, как подступает волнение, поставила на место небольшую стеклянную чашу ярко-синего цвета и направилась к окну:

— И какой вид отсюда открывается?

Сирена на полпути поднялась на невысокий подиум, но еще не дошла до окна, потому что вдруг заметила: стеклянный небольшой столик уже накрыт. Подняв крышку с одной тарелки, Сирена увидела добротную порцию мексиканского омлета, нарезанную ветчину и кукурузные булочки. А из серебряного кофейника в комнату просачивался аромат свежесваренного кофе. Рядом стояло ведерко со льдом и бутылкой шампанского.

— Вы только взгляните на это! Поразительно! — ахнула Сирена и вытащила благоухающую розу из хрустальной вазы на столе. — Джастин, это оставила добрая фея?

— А еще говорят: чудеса случаются только в сказках.

— Хочешь услышать, что такое настоящее чудо? — спросила его Сирена, сунув цветок ему под нос. — Чудо, что я не вылила тебе на голову кофе.

— Я предпочитаю выпить его, а тебе нравится эта роза? — поинтересовался он.

— Уже во второй раз ты организовал завтрак, даже не спросив моего согласия, — начала она.

— Тогда ты тоже была голодна, — напомнил ей Джастин.

— Дело не в этом.

— А в чем?

Сирена глубоко вздохнула, не в силах больше выносить соблазнительный аромат горячей еды.

— Я знала, в чем было дело всего минуту назад, — прошептала она. — И как только тебе удалось так быстро такое горячее и аппетитное здесь приготовить?

— Я позвонил в обслуживание номеров и только затем отправился в казино узнать, не нужна ли тебе моя помощь. — Обернув тканевой салфеткой бутылку шампанского, он ловко открыл его.

— Как мило! — Поддавшись чувству голода, Сирена уселась за стол и, положив руки на стол, опустила на них голову. — Шампанское на завтрак!

— Сейчас самое подходящее время, чтобы выпить шампанского. — Джастин наполнил два бокала.

— Если закрыть глаза на твое высокомерие, это очень мило с твоей стороны, так и подкупает скромностью и простотой.

— Не стоит благодарности, — пробормотал он и поднял свой бокал.

Сирена попробовала кусочек омлета и закрыла глаза в молчаливом блаженстве.

— Проще всего закрыть глаза на высокомерие, когда у тебя пусто в желудке. Или я умираю от голода, или это лучший омлет в моей жизни.

— Я непременно передам шеф-повару твою похвалу.

— Завтра я должна заглянуть на кухню и осмотреть ночной клуб, — нечетко сказала она с набитым ртом. — Я заметила, целую неделю здесь будет выступать Чак Розен. В клуб наверняка людей набьется под завязку.

— Мы с ним подписали эксклюзивный контракт на два года. — Джастин разломил булочку на две половинки. — Каждое его выступление проходит с полным аншлагом.

— Это отличное вложение денег, — констатировала Сирена. — Знаешь… — Подняв бокал, она посмотрела на него поверх хрустальной кромки. — Ты в точности такой, каким я тебя представляла, когда ты в первый раз сел за мой стол в казино, но одновременно не имеешь ничего общего с тем образом, который я себе нарисовала тогда.

Отпив глоток шампанского, Джастин пристально посмотрел ей в глаза:

— А каким ты меня представляла?

— Профессиональным азартным игроком, что, конечно, оказалось правдой. Но… — Сирена умолкла и снова отпила из своего бокала. «Джастин оказался прав, — подумала она. — Шампанское сейчас пришлось как нельзя кстати». — Я не предполагала, что ты мог создать такую империю и успешно управлять сетью преуспевающих отелей.

— Да? — весело спросил он и, ковыряя вилкой еду, продолжил пристально разглядывать ее. — А каким все-таки ты меня представляла?

— Ты казался мне бродягой. И это тоже отчасти правда, если вспомнить о некоторых фактах твоей жизни. Но я никак не думала, что ты тот человек, который мог взять на себя такую огромную ответственность, какой требует управление отелями. В тебе столько всего намешано, Джастин, ты можешь быть беспощадным и одновременно ответственным, жестоким и… — она снова поднесла к лицу розу, — и одновременно милым.

— Меня еще никто в таком не обвинял, — опешил Джастин, снова наполняя ее бокал.

— В чем?

— В том, что я милый.

— Несомненно, это качество явно не относится к твоим основным достоинствам, — заулыбалась она, поднеся к губам бокал. — Вероятно, поэтому я каждый раз теряюсь, когда ты ведешь себя мило.

— Обожаю сбивать тебя с толку. — Он медленно провел пальцем по тыльной стороне ее ладони к запястью. — Я питаю… особую слабость к твоей беззащитности.

Сирена решительно отпила еще шампанского.

— Как правило, я не страдаю беззащитностью.

— Да, — согласился он. — И потому мне доставляет огромное удовольствие видеть тебя такой. Когда я касаюсь тебя вот здесь, твое сердце начинает выпрыгивать из груди, — прошептал он, проводя пальцем по ее запястью.

Сирена неуклюже поставила бокал на стол:

— Мне лучше уйти.

Но он встал следом за ней и крепко сжал ее ладонь. Их взгляды встретились, и в его глазах она увидела спокойствие и уверенность.

— Сегодня днем я кое-что пообещал себе, Сирена, — тихо произнес он и схватил ее другую руку. — Я пообещал себе, что постараюсь оказаться с тобой в одной постели еще до исхода ночи. До рассвета остался еще целый час.

Это было именно то, чего она так хотела. Каждая клеточка ее тела, казалось, томилась от желания. И все же, если бы не его сильные руки, его железная хватка, она попыталась бы уйти.

— Джастин, не стану отрицать, что хочу тебя, но будет лучше, если мы еще немного подождем.

— Разумно, — согласился он, заключив ее в объятия. — Но время вышло. — Он приник к ее губам, заглушая ее протестующий смех.

Не было на свете таких деликатесов, которые могли бы заглушить этот голод. Его ненасытные и горячие губы обрушились на нее в неистовом поцелуе, не давая Сирене опомниться. И когда он изо всех сил прижался к ней всем своим телом, Сирена поняла: на этот раз нельзя бороться с ним, он ни за что не уступит ей. Она наслаждалась вкусом его губ, источавших пламенную настойчивость. Его сильное и жаждущее тело было так близко, и она почувствовала — ее собственное желание начинает затмевать остатки разума.

Когда их языки сплелись, это была не изысканная, дразнящая ласка, а отчаянное требование близости. Немедленно, казалось, говорил он ей. Теперь нет пути назад. То, что началось несколько недель назад с холодного взгляда за столом в казино, вот-вот должно было достичь своей кульминации. «И это непременно произойдет, — преодолевая головокружение, подумала Сирена, — потому что мы оба этого хотим».

Но сквозь настойчивое пламя страсти Сирена ощутила тихую радость. Она любила. И эта любовь, вдруг поняла она, была главным приключением в ее жизни. Обхватив его лицо ладонями, она осторожно оторвалась от его губ и заглянула в его глаза, потеплевшие от желания. Она попыталась остановиться, остановиться всего на мгновение, чтобы собрать воедино разбегающиеся мысли, ей так много нужно сказать, пока страсть окончательно не затуманила ее разум. Она нежно гладила кончиками пальцев его сильное, мужественное лицо, чувствовала бешеное биение его сердца у своей груди, понемногу начиная успокаиваться. Нежная улыбка расцвела на ее горячих от его поцелуев губах.

— Это, — тихо произнесла она, — то, что я хочу, то, что выбираю.

Джастин молча смотрел на нее. Такие простые слова оказались гораздо соблазнительнее, чем ее нежный, летний аромат, чем жаркий вкус ее губ. Ее слова ослабили его, обнажили беззащитные стороны его души, о которых он и не подозревал. И неожиданно в нем пробудилось нечто большее, чем страсть. Он поднес ее ладонь к губам и нежно прижался к ее коже.

— Все это время я думал только о тебе. Желал лишь тебя одну. — Он провел рукой по ее волосам, а затем резко сжал в кулак. Господи, испытывал ли он когда-нибудь столь сильное желание? — Пойдем, Сирена, я больше не могу без тебя.

В ее глазах светилось спокойствие, когда она протянула ему руку. Не говоря ни слова, они направились в спальню. Комнату наполняли ночные тени, и лишь смутный свет, пробивавшийся сквозь задвинутые шторы, возвещал о скором наступлении дня. И здесь было тихо, так тихо, что Сирена вдруг услышала собственное прерывистое дыхание. Она ощутила, как Джастин отодвинулся от нее, и, оставшись стоять одна посреди комнаты, почувствовала, как сильно напряглись ее нервы.

Он не будет нежным, подумала Сирена, вспомнив его жадные поцелуи и прикосновения, будет восхитительным и одновременно грозным любовником. Она услышала сухой треск и увидела, как он поднес зажженную спичку к фитилю свечи. По стенам и потолку заплясали тени.

Их взгляды встретились. В мерцающем желтом пламени свечи его лицо было серьезным и прекрасным. Теперь он больше походил на своих индейских сородичей, чем на людей из ее мира. И в этот момент она поняла, почему белая женщина, плененная его предком, сначала боролась за свою свободу, а затем по собственной воле осталась со своим врагом.

— Я хочу видеть тебя, — шепотом проговорил Джастин и, взяв ее за руку, вывел из тени. Он с удивлением почувствовал в ее теле дрожь. Еще несколько минут назад она казалась такой сильной, такой уверенной. — Ты вся дрожишь.

— Я знаю. — Она с трудом перевела дух. — Это глупо.

— Нет. — Он с особой остротой и силой ощутил свою власть над ней. Сирена Мак-Грегор не из тех женщин, кто станет дрожать перед мужчиной. Но перед ним она трепетала, хотя в ее глазах пылал жаркий огонь желания. Обхватив ее волосы, он резко откинул назад ее голову. В мерцающем свете свечи в его глазах сверкало неистовое, дикое желание. — Нет, — снова повторил он, а затем впился в ее губы.

Она таяла в его объятиях. Джастину казалось: все ее тело размягчается, становится гибким и податливым в его руках. Сейчас он готов сжалиться и на мгновение дать ей передышку, но скоро он получит больше, гораздо больше. Не отрываясь от ее губ, он принялся раздевать ее. Не жалея тонкой ткани ее платья, он безжалостно тянул и рвал его, останавливаясь лишь для того, чтобы прикоснуться к ее обнажающейся нежной коже. Теперь она дрожала еще сильнее, пытаясь расстегнуть пуговицы его рубашки, а ее платье медленно сползало к ногам.

Он догадывался — под платьем на ней будет что-нибудь тонкое и прозрачное. Кончиком пальца Джастин приподнял тонкие бретельки ее шелковой нижней сорочки. Но решил не снимать ее, на время оставив между ними эту тончайшую шелковую преграду. Он дразнил ее, покрывал горячими поцелуями и слегка покусывал ее губы, пока она пыталась раздеть его. Ее пальцы пробежали по его обнаженной коже, и он приглушенно застонал, уткнувшись в ее шею.

А затем он уложил ее на кровать, а сам лег сверху, прижимаясь к ней всем телом, и лишь тонкий шелковый лоскуток разделял их теперь. Его охватило безумие, невыносимое желание взять ее прямо сейчас, и он с трудом поборол его, продолжив неистово целовать ее в губы. Ее маленькие упругие груди напряглись от прикосновения через шелк рубашки. Плененный ею без остатка, Джастин умело довел ее до первого пика наслаждения при помощи одних только рук и губ. Вбирая в себя ее прерывистые вздохи, он прислушался к ее телу, чтобы еще отчетливее почувствовать ее неистовое содрогание. А затем оторвался от ее губ и захватил ртом ее прикрытую шелковой тканью грудь.

Задыхаясь, Сирена дугой выгнулась под ним. Ее тело сотрясали сотни неизведанных ранее ощущений. Она запуталась в сетях из огня и шелка. При каждом ее движении постельное покрывало ласкало ее обнаженную спину и ноги, нашептывая сладостные обещания. Его прикосновения опаляли огнем ее кожу, словно в кончиках пальцев скрывались крошечные золотые огоньки свечей. Когда он обхватил ртом шелковую ткань над ее напряженным соском и принялся дразнить его языком, Сирена почувствовала — огонь просочился в ее тело. Его голос доносился до нее откуда-то издалека, он шептал ее имя, а остальные слова она просто не могла разобрать.

Не желая больше никаких преград между ними, Джастин сорвал с ее груди сорочку, чтобы насладиться ее обнаженной кожей. Сирена с силой прижала его к себе, теперь ее руки стали столь же требовательными, как и у него. И хотя она страстно хотела снова ощутить вкус его губ на своих губах, ее тело восторженно трепетало от жарких поцелуев, которыми он стремительно покрывал ее кожу. Теперь для нее существовало лишь наслаждение, чувственное наслаждение неутолимой страстью. Здесь не было места ограничениям и правилам, только забытье жаркого удовольствия, о котором она раньше и не мечтала.

Вдруг Сирена поняла: она еще многого не знала, многого не испытывала. Каждую минуту на нее обрушивался водопад новых открытий. Когда его губы замерли на кромке ее шелковой сорочки, слегка прикрывавшей ее бедра, безумная волна желания накатила на Сирену с новой силой. Она представляла, как он входит в нее, полностью заполняя собой и даря необыкновенное острое наслаждение, и тут внезапно почувствовала — ее лоно начинает пульсировать от сладкой боли. Вне себя от страсти, она вцепилась в его плечи.

— Возьми меня, — задыхаясь, потребовала она. — Джастин, возьми меня сейчас.

Но он продолжал дразнить ее, словно и не слышал сладостной мольбы. Джастин медленно стягивал с нее шелковую ткань сорочки и покрывал поцелуями ее трепещущий от возбуждения живот, мягкие изгибы бедер, постепенно опускаясь к влажным и напряженным мускулам ее лона.

Сирена непроизвольно вскрикнула, выгнула спину, с головой окунувшись в поток страсти. Как она и опасалась, он оказался безжалостным и грозным любовником, но наслаждение, которое он дарил, не могла представить и в самых смелых своих фантазиях. Она была такой, как он хотел — нежной, влажной и вне себя от страсти. Она изо всех сил прижалась к нему, впиваясь в его кожу своими изящными, гладкими ногтями. Он слышал ее стоны, бессвязные слова, срывавшиеся с ее губ, и продолжал вести их к вершине безумного наслаждения. Ее кожа покрылась бисеринками пота, а бедра изо всех сил сжимали его, стремясь к сладкому освобождению. Теперь она полностью принадлежала ему. И в этот момент он вдруг понял: никогда и ни с кем она еще не была так близка. Стараясь чуть дольше насладиться этим удивительным моментом своей власти, он слегка отстранился от нее. Сирена вцепилась в его бедра, сильно прижала его к себе.

В первых смутных лучах рассвета ее лицо казалось фарфоровым. Веки опущены, а на приоткрытых губах слегка трепетало теплое дыхание. Обезумев от прекрасного вида своей возлюбленной, он поклялся себе: отныне ни один мужчина никогда не увидит Сирену такой, какой сейчас видит он.

— Взгляни на меня, — хриплым от страсти голосом потребовал Джастин. — Взгляни на меня, Сирена.

Она открыла глаза, затуманенные удовольствием и потемневшие от желания.

— Ты — моя женщина. — Он вошел в нее и почувствовал, что теряет контроль над собой. — Теперь для тебя нет пути назад.

— И для тебя. — Ее глаза подернулись дымкой возбуждения, и они оба начали двигаться в бешеном ритме, приближая кульминацию.

Джастин пытался понять ее слова, но она двигалась все быстрее и быстрее, тогда он зарылся лицом в ее волосы и стремительно помчался навстречу безумию.

Рассвет проник в широкое окно нежными лучами золотисто-розового света. Джастин по-прежнему лежал, уткнувшись лицом в ее шею, и Сирена наблюдала, как солнечные лучи ласкают его спину. «Именно так я все себе и представляла, — вдруг подумала она. — Ярким, удивительным и новым. Нет ничего лучше, чем встречать рассвет в теплых объятиях своего единственного возлюбленного. Теперь спать…» Но спать ей совсем не хотелось. Сирена знала, что часами могла бы лежать вот так, наблюдая, как все ярче становятся лучи солнца, и слушая его ровное дыхание. Удовлетворенно вздохнув, она погладила его по спине.

От ее прикосновения Джастин поднял голову. Их лица оказались теперь совсем близко, и он жадно вбирал в себя каждую черточку ее нежного и раскрасневшегося от утоленной страсти лица. Без слов он слегка коснулся ее губ нежным, столь редким для него, прикосновением, нежно, почти благоговейно он покрывал поцелуями ее веки, виски, щеки. И вдруг Сирена почувствовала: на глаза навернулись нежданные слезы. Ее тело расслабилось и стало абсолютно свободным.

— Я думал, что знаю, каково это будет, — прошептал он, снова касаясь губами ее губ. — Мне следовало догадаться: с тобой все произойдет совершенно иначе. — Снова подняв голову, он провел кончиком пальца у нее под глазами. — Тебе надо поспать.

Она улыбнулась и откинула волосы с его лба:

— Едва ли по утрам я долго буду спать. Не хочу пропустить рассвет.

Он нежно поцеловал ее, а затем улегся рядом и прижал к себе:

— Хочу, чтобы ты была рядом, Сирена.

Она уютно свернулась калачиком рядом с ним:

— Я с тобой.

— Чтобы мы вместе жили, — поправил он и приподнял за подбородок, чтобы видеть ее глаза. — Здесь. Мне недостаточно, что ты живешь в комнате в другом конце коридора. — На мгновение он умолк, а потом провел пальцем по ее губам. — В отеле пойдут пересуды, всем будет любопытно, что происходит.

Сирена устроила свою голову ему на плечо и принялась водить пальцем по его груди.

— И пересуды будут разгораться еще больше, поскольку речь пойдет о твоей связи с дочерью Даниэля Мак-Грегора.

— В прессе сочтут эти отношения интересными, принимая во внимание мое прошлое, бросающее тень на твою безупречную репутацию. — Тон его голоса изменился, и она поняла: сейчас его глаза бездонны, словно пропасть.

— Джастин… — Она ласково провела кончиком пальца по его груди. — Ты предлагаешь мне жить с тобой или отговариваешь от этого?

Некоторое время он молчал, а Сирена продолжала нежно поглаживать его грудь.

— И то и другое, — наконец ответил он.

— Понятно. Что ж… — Она повернула голову и слегка укусила его за шею. — Тогда мне стоит подумать. — Она ощутила, как он задрожал, когда ее рука ласково коснулась низа его живота. — Взвесить все за и против, — продолжала она, поцеловав его в шею, улеглась на него и уставилась ему в лицо. — Ты бы перечислил для меня все за и против… Чтобы освежить мою память.

— Если это поможет тебе сделать правильный выбор, — начал он и осторожно коснулся рукой ее бедра. Когда он попытался продлить поцелуй, Сирена отодвинулась в сторону, прильнув к нежному месту у него за ухом, и тихо произнесла:

— Ты, наверное, не знал, что во время учебы на последнем курсе я была капитаном дискуссионной команды?

— Не знал. — С закрытыми глазами он повиновался головокружительному чувству удовольствия, которое дарили ее соблазнительные прикосновения.

— Дай мне тему, — сказала она, медленно скользя кончиками пальцев по его ребрам, — и время для… исследования, и я смогу привести доводы в пользу любого исхода нашего дела. Так вот, как я вижу… — Она довольно вздохнула, слегка укусив его за шею рядом с пульсирующей жилкой. А его рука скользнула по ее бедру, по холму между ног. Но Сирена слегка отодвинулась, не уступая ему. — Жизнь с тобой предполагает множество неудобств.

— Сирена…

— Нет, сейчас мое слово, — напомнила она, а затем провела языком по его груди. — Я лишусь своего уединения и значительной доли сна, — заявила она, наслаждаясь его участившимся дыханием и продолжая смело исследовать его тело, — рискую оказаться предметом сплетен и любопытства моих подчиненных, а также прессы.

Его мускулы вздувались и опадали под нежными прикосновениями ее руки и губ, а ей все сложнее было сохранять ясность ума.

«Кажется, я становлюсь похожа на ту мраморную скульптуру индейского вождя», — мелькнула у нее смутная мысль сквозь шум бешено пульсирующей в висках крови.

— С тобой мне было бы просто невозможно жить, — заявила она, теряя голову от мужественной красоты его обнаженного тела. — Ты требовательный, невыносимый и невероятно привлекательный, и потому у меня не будет ни минуты покоя, если я соглашусь жить с тобой, ведь мы при каждом удобном случае начнем заниматься вот этим. — И она начала двигать бедрами. А потом, привстав над ним, она сползла вниз, испытывая невероятное наслаждение от тесной близости их тел. Заметив, что он неотрывно смотрит на нее, Сирена медленно и соблазнительно улыбнулась ему. — Назови мне хотя бы одну стоящую причину, почему я должна согласиться жить с тобой.

Его дыхание сделалось прерывистым, но он уже не мог контролировать себя, ухватил прядь ее волос, и в этой хватке не было и тени нежности, но остановиться было нельзя.

— Я хочу тебя.

Тогда Сирена приказала:

— Покажи мне.

Джастин молниеносно перевернулся, подмяв ее под себя, окончательно потерял голову от страсти. Он стремительно вошел в нее, а ее пронзительный крик сменился прерывистыми громкими стонами, когда он безо всякого сдерживания принялся двигаться в бешеном ритме. Сжигаемый желанием, он овладевал ею, но никак не мог утолить безумный голод, который все разрастался, заполоняя все вокруг. Сирена изо всех сил тесно обхватила его руками и ногами. Пот струился по его телу, заключенному в западню из ее белых и нежных рук и ног, он не мог дышать, не мог вырваться на свободу. А в голове снова и снова громко звучало ее имя.

Его тело вибрировало и грозило взорваться от невыносимого напряжения. А затем мир рассыпался на сотни крохотных обломков. Он понял — никогда уже не сможет от них избавиться, а затем его затопило всепоглощающее чувство удовлетворения.

Потрясенный, он уснул, ни телом, ни разумом не отпуская ее даже во сне.

Всю следующую неделю Сирена увлеченно занималась повседневными делами отеля «Команчи». Это, решила она, первое главное вложение средств, которое было выбрано самостоятельно ею, а не отцом. Данное занятие ей необходимо досконально изучить и понять. Ее не волновали любопытные взгляды, перешептывания за спиной, когда она проходила по этажам отеля или внимательно просматривала книги и различные документы. Все это она предвидела заранее. Днем Сирена внимательно изучала отель, а вечера проводила в казино или в офисе — выполняла обязанности управляющего. Ночью она в одиночестве возвращалась в пентхаус Джастина.

Через неделю Сирена обнаружила две вещи. Во-первых, узнала, что «Команчи» — безупречный отель, полностью подстраивающийся под требования богатых людей. За большие деньги он предлагал своим клиентам все самое лучшее. А во-вторых, поняла: отсутствие Джастина стало для нее неприятностью, но в результате оборачивается благом.

У нее совсем не оставалось времени скучать по нему, весь ее день был расписан по минутам. И только поздно ночью, оставшись одна, Сирена вдруг осознавала, как сильно ей его не хватает, не хватает его слов, прикосновений, его присутствия. Но даже без его поддержки Сирена доказывала и себе, и персоналу, что обладает настоящим профессионализмом и управление большим отелем ей по плечу. И Сирена старалась изо всех сил.

Ее прошлое сослужило ей хорошую службу. За много лет она привыкла к дорогим отелям и знала, чего хочет клиент с момента прибытия в отель и до момента отъезда. За год работы на борту «Праздника» она приобрела и другой опыт. Теперь ей были хорошо знакомы и проблемы персонала — от усталости и скуки до недостачи белья. В первый день она завоевала симпатию Ниро и Кейт. На второй день заручилась поддержкой шеф-повара, ночного менеджера и экономки. Сирена считала это огромным достижением.

В своем кабинете за письменным столом из ореха Сирена просматривала недельный график работы ее крупье. Прямо перед ней была открыта стеклянная панель, давая ей широкий обзор всего казино. Она обнаружила — ей нравится уединение и в то же время видимость общества других людей. Поскольку, по стандартам казино, день только начался, она планировала уделить работе с документами еще пару часов. Сирена знала: если вдруг понадобится ее помощь, на столе раздастся сигнал зуммера и загорится красная лампочка. И тогда нужно отправляться в казино. Если она станет работать до тех пор, пока не начнет от усталости валиться с ног, то сможет устоять перед искушением и не набрать номер телефона Джастина в Вегасе.

Такому человеку требовалась свобода, он сам не давал обещаний и не ждал их от других. И если она хотела победить, Сирена знала — не следует об этом забывать. Если она проявит терпение, возможно, когда-нибудь его любовь к ней станет спокойной и нежной. Тут она покачала головой: нет, никогда не сможет спокойно любить его. Да и не хочет.

Сирена сосредоточенно принялась просматривать график работы. «Его можно сделать менее насыщенным, — подумала она, — если временно нанять еще одного крупье. Тогда у других крупье график станет более гибким и…»

В дверь постучали. Не поднимая глаз, Сирена продолжила просматривать бумаги.

— Да, войдите. — «Если временно нанять еще одного крупье на этот сезон и восполнить нехватку рабочих рук, — думала она, — можно немного разгрузить постоянных работников».

И в этот момент на ее стол упал букет фиалок.

— Я подумал, это привлечет твое внимание.

Непроизвольно ее сердце бешено забилось, Сирена вскинула голову и неожиданно для них обоих бросилась в его объятия.

— Джастин!

Целуя ее в губы, он отметил: впервые увидел на ее лице такую неподдельную и искреннюю радость. И причина этой радости — он. Усталость после долгого перелета и напряжение трудной недели постепенно покидали его.

— И что же такого скрывает в себе эта женщина, если мне так приятно обнимать ее? — спросил он.

С улыбкой Сирена склонила голову набок, внимательно пригляделась к нему и почувствовала беспокойство.

— Ты выглядишь усталым. — Она ласково коснулась морщинок, образовавшихся вокруг его губ от постоянного напряжения. — Я никогда раньше не видела тебя таким усталым. Неужели все так плохо?

— Бывали дни и лучше. — Он снова притянул ее к себе, желая ощутить тепло ее тела, аромат кожи. «Немного позже, — подумал Джастин, — расскажу ей о полученной записке, там содержалась еще одна угроза, без подробностей и причин, лишь обещание, что это еще не конец». Он ласково провел ладонью по гладкой коже ее спины, которую открывало платье. — Я выполнил твой наказ.

— И какой же?

— Я тосковал по тебе.

Сирена не рассмеялась, как он того ожидал, а только крепко обняла его и попыталась скрыть слезы, предательски выступающие на глазах.

— Ты не звонил. Я так ждала твоего звонка, — прошептала она и ужаснулась собственным словам, тогда вырвалась из его объятий, глотая слезы и качая головой. — Нет, надо сказать совсем другое. Я знаю, что ты был занят. Как и я. У меня было столько дел… Мы оба взрослые и независимые люди. И меньше всего надо опутывать друг друга какими-то обязательствами.

— Ты слишком много говоришь, когда волнуешься, — заметил Джастин.

Резко обернувшись, Сирена в ярости засверкала на него глазами и воскликнула:

— Не смей насмехаться надо мной!

— Странно, но мне так не хватало этого убийственного взгляда, — сказал он, приблизившись к ней, нежно обхватил ее лицо ладонями, посмотрел ей прямо в глаза.

Сирена почувствовала, как гнев отступил, осталась лишь дрожь слабости.

— Сирена… — выдохнул он и закрыл ее рот поцелуем.

Нежный поцелуй моментально наполнился горячей страстью. Сирена чувствовала исходящий от него жар возбуждения, нарастало ее собственное желание. Недельная разлука лишь еще больше обострила их чувства, и теперь их горячие, жадные губы сливались в долгом и сладком поцелуе, а руки не разжимали объятий. С трудом переведя дух, Джастин сильно рванул ее к себе. Еще ни одна женщина не заставляла его испытывать такие страдания.

— О господи, я хочу тебя, Сирена! Так сильно хочу тебя, что не могу думать ни о чем другом.

Она прижалась щекой к его щеке, но в это время ее внимание привлекло движение за стеклянной стеной в казино.

— Ой, но у меня такое ощущение, будто я… на виду. — Засмущавшись, она отодвинулась от него, но взглянула в его глаза и снова почувствовала, как гулко забилось сердце. — Давай закроем это окно? И займемся любовью…

В эту минуту неожиданно раздался стук в дверь, и Сирена недовольно застонала. С глубоким вздохом Джастин отстранил ее от себя, держа за плечи:

— Совсем забыл. Ведь я привез тебе подарок.

— Попроси их уйти, — предложила Сирена и взяла его за руки. — А подарок подождет, подаришь потом.

Стук повторился, и раздался голос:

— Ну же, Джастин, десять минут уже прошли.

— Кейн?! — воскликнула Сирена, и Джастин увидел, как на ее лице сменяют друг друга удивление и радость. — Кейн!

Поцеловав ее в нос, Джастин высвободился из ее хватки.

— Почему бы тебе не впустить их?

Бросившись к двери, Сирена рывком распахнула ее.

— Кейн! Алан! — С громким и радостным смехом она кинулась к братьям и принялась целовать их обоих. — Что вы здесь делаете? Неужели федеральное правительство прекратило свое существование?

— Даже слугам народа время от времени требуется отдых, — отрезал Кейн, а затем слегка отстранил от себя сестру, чтобы как следует разглядеть ее.

На ее взгляд, он совсем не изменился. И хотя оба ее брата унаследовали рост отца, Кейн был стройным и гибким, почти худым. У него были неправильные черты лица, однако это лицо пленяло с первого взгляда своей удивительной улыбкой и глазами того же цвета, что и у Сирены. Его светлые с рыжим отливом волосы беспечными волнами вились вокруг его лица. Сейчас Сирена с легкостью могла сказать, почему его успех у женщин был столь же ошеломительным, как и успех в области юриспруденции.

— А она неплохо выглядит, правда, Алан?

Тут Сирена обернулась к старшему брату.

— Да, хотя поправиться немного ей не мешало бы, — ответил тот с улыбкой, которая так украшала его задумчивое, загадочное лицо. Он больше напоминал Хитклиффа[11], чем американского сенатора. Алан взял пальцами ее подбородок, повернул ее лицо вправо, потом влево, произнес очень похоже на картавый говор отца: — Хорошенькая девушка!

— Может, тебе все-таки пришла пора жениться на Арлен Джадсон, — ласково откликнулась Сирена, а затем горячо обняла обоих братьев. — О, я так рада вас видеть!

Джастин наблюдал за ними, присев на край стола Сирены. Она выглядела небольшой между двумя высокими мужчинами, но впервые он заметил сходство между ней и Кейном — в форме губ, носа, в цвете глаз. Алан больше походил на мать, только крупнее и гораздо проще. Наблюдая за братьями и их сестрой, Джастин с уверенностью мог сказать: перед ним дети Даниэля Мак-Грегора. В голове промелькнула мысль: «Как странно, что я сразу не догадался, что Сирена его дочь».

Сегодня он впервые увидел Сирену как любящую сестру. Джастин вспомнил о Диане и ощутил укол сожаления. Но он сделал все, что мог, напомнил себе Джастин. Ранее он не представлял, насколько ценны родственные отношения между братом и сестрой, а вот сейчас по-настоящему понял Сирену, чье сердце безраздельно принадлежало семье.

— На сколько вы приехали? — поинтересовалась Сирена, затаскивая обоих братьев в кабинет.

— Только на выходные, — ответил Алан, пока Кейн внимательно осматривал офис.

— Значит, ты все-таки решил обзавестись партнером, — сказал он Джастину. — Мы были немного удивлены, когда ты несколько раз поставил отца на место.

— И все-таки я была более убедительна, — заметила Сирена.

Кейн быстро взглянул на Джастина, и этот взгляд красноречиво говорил: он не задает лишних вопросов потому, что уже заранее знает ответы. В этом взгляде чувствовалось едва заметное предупреждение, довольно легкое, но совершенно очевидное.

— Вы так и не сказали, что вы здесь делаете. — Сирена подошла к Джастину.

Кейн же устроился в кресле, а Алан тем временем через стеклянную панель принялся наблюдать за казино, через некоторое время он сообщил:

— Мы услышали об угрозе взрыва в Вегасе. Я позвонил Джастину, и он сказал, что ты была бы рада нашему приезду. И… — он обернулся и одарил ее одной из своих столь редких улыбок, — мы с Кейном решили: наш приезд сюда ненадолго удержит отца дома.

— Когда я в последний раз с ним говорил, — заметил Кейн, — он намекал, что с удовольствием провел бы пару недель на море.

Сирена издала возглас, средний межу стоном и смехом:

— Полагаю, вы уже слышали о его последнем проекте.

— Похоже, у него все получилось, — заявил Алан, заметив, как Джастин осторожно коснулся рукой ее затылка.

— Мне так хотелось сломать что-нибудь еще, кроме его сигар, — засмеялась Сирена, а затем быстро взглянула на стол, откуда прозвучал резкий сигнал зуммера, и слегка коснулась плеча Джастина, когда тот собрался встать. — Шестой стол. Я сама разберусь с этим. Почему бы вам втроем не подняться наверх и не отдохнуть? Я присоединюсь, как только все улажу.

— Теперь, когда ты стала партнером Джастина, мне будет неприлично играть в этом казино? — вслух поинтересовался Кейн.

— Нет, если только ты не играешь так же ужасно, как раньше, — откликнулась Сирена, выскакивая за дверь.

Кейн коротко выругался и, сидя в кресле, вытянул вперед свои длинные ноги:

— И все потому, что когда-то я позволял ей обыграть меня в покер.

— Да пускай себе выигрывает, — мягко откликнулся Алан. — Она всегда разбивала тебя в пух и прах. Ты почти ничего не объяснил по телефону, Джастин, — продолжил он, оторвавшись от стеклянной панели. — Ты можешь рассказать о происшествии в Вегасе?

Джастин медленно извлек из кармана сигару:

— Это была маленькая самодельная бомба. Она оказалась под одним из столов для игры в кено[12]. Сейчас ФБР проверяет всех бывших служащих, завсегдатаев, кто проигрывал в казино крупные суммы, и известных вымогателей с похожими денежными трудностями. Но я не очень в это верю. Я получил несколько звонков с угрозами, не узнал голос, полиции не удалось отследить, откуда они были сделаны. Теперь полицейские просто не знают, за что ухватиться. — Он прикурил сигару и бросил взгляд мимо Алана туда, где стояла Сирена и разговаривала с посетителем. — Невозможно отследить каждого человека, проигравшего в моем казино, даже если этот проигрыш и стал мотивом для террористического акта.

— Как ты думаешь, это может быть мотивом? — спросил Кейн и тоже взглянул на сестру.

— Это всего лишь предположение, — ровным голосом произнес Джастин, а затем беспокойно встал. — Пару дней назад мне снова угрожали, ничего особенного, но достаточно для того, чтобы понять: такой человек просто так не успокоится.

— И никаких где, когда и как? — вставил Кейн.

— Нет. Конечно, я мог бы закрыть все свои отели и ждать, когда он себя выдаст. Но черт подери, если я это сделаю! — Он быстро и жадно затянулся. Ему пришлось приложить большие усилия, чтобы сдерживать бессильную ярость. Его кто-то преследовал, следил за каждым его шагом. Он чувствовал это настолько явственно, словно видел у себя за спиной тень крадущегося за ним человека. И тогда он отчетливо произнес: — Мне следует отправить Сирену домой, пока все это не закончится. Вы вместе наверняка сможете ее убедить.

В ответ Кейн лишь усмехнулся. Алан спокойно взглянул на Джастина и ответил:

— Она уехала бы только в том случае, если бы ты поехал с ней.

— Черт подери, Алан, я не ищу удобную нору, куда я мог бы забиться и затаиться, в то время как кто-то будет манипулировать моей жизнью.

— А Сирена? — парировал тот.

— Она владеет половиной одного из пяти моих отелей, — натянуто произнес Джастин. — Если с отелем, где мы сейчас находимся, что-то произойдет, страховка покроет ее потери. — Он снова уставился на стеклянную стену. — А для меня на кону гораздо больше, чем просто деньги.

— Ты дурак, если думаешь, что Рену только это и интересует, — высказался Алан.

Джастин резко обернулся к нему, давая выход накопившемуся гневу, который сдерживал уже целую неделю.

— Говорю же тебе: у меня плохое предчувствие. Кто-то преследует меня, а она слишком близко. Ей надо уехать в безопасное место, где с ней ничего не случится. Мне казалось, вы меня поймете. Господи, она ведь ваша сестра!

— А кто она для тебя? — мягко задал вопрос Кейн.

Разгневанный Джастин обернулся к нему, поток ругательств уже готов был сорваться с его губ, но встретился с прямым взглядом глаз, так похожих на глаза Сирены.

— Все, — тихо, отчетливо прошептал он, а затем снова повернулся к стеклу. — Черт возьми, она для меня все.

— Что ж, я уладила! — воскликнула Сирена, врываясь в кабинет, а потом осеклась, почувствовав повисшее в воздухе напряжение, она медленно перевела взгляд с одного брата на другого, затем подошла к Джастину. — Я просто… в чем дело?

— Ни в чем. — Неимоверным усилием он заставил себя говорить спокойно, погасил сигару и взял ее за руку. — Ты уже поужинала?

— Нет, но…

Он взглянул поверх ее головы на Алана и Кейна:

— Мы закажем что-нибудь наверх, если только вы не хотите поужинать в ресторане.

— На самом деле я хотел бы испытать удачу в казино. — Кейн с невозмутимым видом поднялся с кресла. — Алан проследит, чтобы я не спустил доход за месяц. Есть мелочь, Рена?

— Все спустила за вечер, — передразнила она, скривив губы.

— Ну да, с трудом верится, — ехидно ответил он и дернул ее за ухо. — Увидимся завтра.

— Только попозже, — встрял Алан, распахивая дверь. — Я никогда не могу оторвать его от стола раньше трех часов.

Сирена дождалась, когда дверь за братьями закрылась.

— Джастин, что происходит?

— Я устал, — ответил он, беря ее за руку. — Давай поднимемся наверх.

— Джастин, я не дура.

Он быстро вывел ее из офиса, и они вошли в лифт.

— Когда я вошла сюда, казалось, что-то вот-вот взорвется между вами. Ты рассердился на Алана и Кейна?

— Нет. Это тебя не касается.

Его холодные, безразличные слова заставили ее ощетиниться в ответ.

— Джастин, я не собираюсь совать нос в твои личные дела, но если это касается моих братьев, то имею право услышать объяснение.

Он сразу узнал в ее голосе обиду и гнев. Ему хотелось заключить ее в объятия и прекратить все вопросы одним-единственным способом, который сразу избавил бы ее от гнева и напряжения. Тут двери лифта распахнулись, в этот момент Джастин заставил себя мыслить хладнокровно — решил обратить ее гнев и обиду себе на пользу.

— Тебя это не касается, — небрежно бросил он. — Закажи, пожалуйста, что-нибудь в номер, а я хочу принять душ. — И, не дожидаясь ответа, он направился прочь.

Сирену ошеломило его поведение, она не нашла ответа, лишь молча смотрела ему вслед. Что произошло после страстного, горячего приветствия в момент встречи? Почему он вдруг стал вести себя с ней как с абсолютно чужим человеком? Или еще хуже, вдруг подумала она, как с послушной любовницей, которую можно использовать, а потом оттолкнуть от себя по первой прихоти. Сирена стояла посреди комнаты и хотела пробудить в себе ярость, но чувствовала лишь боль. Конечно, она сама знала, на что идет, похоже, сейчас она проиграла схватку.

Нет! Сжав руки в кулаки, она покачала головой. «Меня не так-то легко сбросить со счетов. Пускай примет душ и поест, — решила она. — А затем я… доходчиво объясню ему, чего ожидала. Пока же надо вести себя очень спокойно и без лишних эмоций», — напомнила Сирена себе, направляясь к телефону, зло нажала на кнопку связи с обслуживанием номеров.

— Это мисс Мак-Грегор. Я хотела бы заказать стейк и салат.

— Конечно, мисс Мак-Грегор. Как вам приготовить стейк?

— Горелым, — пробурчала она.

— Прошу прощения?

Усилием воли она взяла себя в руки.

— Заказ для мистера Блэйда. Кажется, вы знаете, какой стейк он любит.

— Конечно, мисс Мак-Грегор. Я сразу же отправлю его ужин в номер.

— Благодарю вас. — «Все прыгают на задних лапках перед Джастином Блэйдом», — мрачно подумала она и положила трубку, затем подошла к бару и плеснула себе в бокал виски.

Когда Джастин вышел из душа, Сирена сидела на диване, а официант из обслуживания номеров накрывал на стол. Джастин засунул руки в карманы халата, расходившегося на груди.

— А ты разве не будешь ужинать? — спросил он, кивком указывая на единственный прибор на столе.

— Нет. А ты поешь. — Открыв сумочку, она вытащила купюру и протянула официанту. — Благодарю вас.

— Спасибо, мисс Мак-Грегор. Приятного аппетита, мистер Блэйд.

Когда дверь за ним захлопнулась, Джастин сел за стол.

— А мне казалось, ты не ужинала.

— Я не голодна, — просто ответила Сирена.

Пожав плечами, Джастин попробовал салат, но не почувствовал его вкуса.

— Судя по всему, в мое отсутствие в отеле не случилось ничего серьезного.

— Ничего, с чем я не могла справиться. И хотя у меня появилось несколько рабочих предложений, надо признать: отель и казино работают отлично.

— Ты удачно вложила свои деньги. — Он разрезал мясо.

— Именно так ты и мог подумать. — Сирена положила руку на спинку дивана. Ее расшитый бисером жакет сдержанно посверкивал в спокойном свете ламп.

Глядя на нее, Джастин отчаянно желал сорвать с нее этот жакет, тонкое черное шелковое белье и снова раствориться в ней, ласкать нежную белую кожу, наслаждаться густым водопадом золотистых волос. Чтобы отвлечься, он принялся говорить:

— За последний год мы преодолели все основные трудности, и дела в отеле пошли в гору. Теперь нет необходимости нам обоим уделять работе двадцать четыре часа в сутки. — Чувствуя, что еда становится у него поперек горла, Джастин налил себе кофе. — Ты могла бы вернуться домой.

Сирена замерла, не донеся бокал до рта, и зловеще произнесла:

— Домой?

— Сейчас твое присутствие здесь не требуется. Мне пришло в голову: тебе пока будет удобнее вернуться домой или поехать куда-нибудь еще, а когда мне надо будет отлучиться по делам, ты сможешь приехать и заменить меня здесь.

Не видя ничего вокруг. Сирена поставила бокал на стол и встала, он заметил, что на ее глаза навернулись слезы, тем не менее голос зазвучал звонко и чисто:

— Понятно. Джастин, я не собиралась превращаться в безмолвного партнера. И ненужным балластом тоже не собираюсь становиться. Я предлагаю вернуться к нашему первоначальному соглашению и забыть ошибку одной-единственной ночи. — Чувствуя, как начинает дрожать ее рука. Сирена снова схватила бокал с виски и одним глотком осушила его. — Я соберу вещи и перееду обратно в свой номер.

— Черт подери, Сирена, я хочу, чтобы ты вернулась домой! — Глядя, как она борется с подступающими слезами, он почувствовал, как сжалось его сердце, резко выскочил из-за стола и бросился к ней. — Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь!

Джастин услышал, как она громко вздохнула, но слезы в ее глазах тут же исчезли. Однако раненый, полный боли взгляд оказался в сто раз хуже.

— Не надо быть таким жестоким, Джастин, — тихо произнесла она. — Ты вполне ясно выразился. Я уйду из твоего номера, но мне принадлежит половина этого отеля, потому я останусь здесь.

— Я еще не подписал соглашение, — напомнил он.

Некоторое время она молча смотрела на него.

— Ты так отчаянно стремишься от меня избавиться. Это моя ошибка. — Сирена взглянула на пустой бокал в руке. — Если бы я была умнее, то не оказалась бы с тобой в одной постели до подписания документов.

Не в силах справиться с накатившей яростью, Джастин выхватил бокал у нее из рук и запустил в стену. Мелкие осколки разлетелись по комнате. Прижав ее к себе, он зарылся лицом в ее волосы и буквально заорал:

— Нет! Так нельзя! Нельзя тебе так обо мне думать!

Внутренняя боль охватила ее, и Сирена не сопротивлялась.

— Пожалуйста, отпусти меня.

— Сирена, послушай меня. Послушай же меня! — повторил он и, крепко вцепившись в ее плечи, слегка отстранил ее от себя. — Перед тем как уехать из Вегаса, я получил письмо. Оно было адресовано лично мне. Человек, который заложил ту бомбу, предупредил меня, что это еще не конец. Он ждет удобного момента для удара. Где-нибудь и когда-нибудь это произойдет. И здесь дело не в деньгах, я это чувствую. Это личное, понимаешь? Рядом со мной тебе угрожает опасность.

Она пристально смотрела на него, чувствуя, как его слова разрывают плотную оболочку боли, окутавшую ее сердце.

— Ты все это сказал потому, что если я останусь, то со мной непременно произойдет нечто ужасное?

— Я хочу, чтобы тебе ничего не угрожало.

Сирена резко сбросила его руки со своих плеч.

— А ты поступаешь не лучше, чем мой отец! Как и он, придумываешь способы правильной организации моей жизни. Знаешь, что ты со мной сделал?! — в гневе воскликнула она, с трудом сдерживая снова навернувшиеся на глаза слезы. — Ты знаешь, как сильно меня обидел? А ты ведь мог просто взять и рассказать мне правду!

— Я уже все тебе рассказал, — огрызнулся он с чувством вины и острым желанием в голосе. — Ты уедешь?

— Нет.

— Сирена, ради бога…

— Неужели ты надеешься, что я соберу вещи и сбегу? — оборвала его она с раздражением. — Спрячусь, потому что кто-то когда-то может заложить бомбу в этом отеле? А почему ты не предлагаешь мне найти где-нибудь подходящий стеклянный колпак и поселиться под ним до конца жизни? Черт подери, Джастин, я поставила на кон не меньше твоего.

— Отель полностью застрахован. Если что-то произойдет, ты не потеряешь свои деньги.

Сирена со вздохом закрыла глаза:

— Какой же ты идиот!

— Сирена, взгляни на вещи трезво.

Она открыла глаза, и в них снова засверкала ярость.

— А ты, значит, как раз смотришь на вещи трезво?

— Мне плевать, трезво я смотрю на вещи или нет! Я хочу, чтобы ты оказалась там, где никто не сможет причинить тебе вред.

— Ты ничего не можешь знать!

— Я знаю, что люблю тебя! — Он снова схватил ее и с силой встряхнул. — Ты значишь для меня больше всех и всего в моей жизни, и мне нельзя тобой рисковать.

— Тогда почему заставляешь меня уехать?! — завопила она. — Любящие люди не должны разлучаться.

Они смотрели друг на друга, пытаясь осознать только что сказанное. Джастин разжал ладони и отпустил ее:

— Сделай это для меня, Сирена.

— Все что угодно, но только не это.

Отвернувшись, он подошел к окну и стал смотреть куда-то вдаль. Солнце медленно опускалось в море. Яркие вспышки огня, золотые полосы, перечеркивающие водную гладь, — все это было так прекрасно! Прекрасна и женщина за его спиной.

— Я никогда никого не любил, — тихо начал говорить Джастин. — Нет, я любил родителей и сестру, но их уже давно нет в моей жизни. Я научился жить без них. Но не думаю, что научусь жить без тебя. Одна мысль, что с тобой может произойти какой-нибудь кошмар, приводит меня в ужас.

— Джастин, — Сирена приблизилась, обняла его и прижалась щекой к его спине, — ты лучше меня знаешь: у нас нет никаких гарантий, но мы можем рискнуть.

— Я рисковал всю свою жизнь. Но тобой я рисковать не могу.

— И все же я по-прежнему оставляю за собой право выбора, — напомнила она. — И ты не можешь этого мне запретить, Джастин, вернее, я не могу тебе позволить. И скажи мне еще раз, — потребовала она, прежде чем он успел ответить. — Только на этот раз не ори на меня. Я, как и все женщины, обожаю романтику.

Обернувшись к ней, Джастин нежно провел кончиком пальца по ее губам:

— Мне всегда казалось, что слова «я люблю тебя» звучат как-то примитивно. До сегодняшнего дня. — Он нежно поцеловал ее в губы. — Я люблю тебя, Сирена.

Она вздохнула, почувствовав, как он медленно стягивает с нее жакет, и нежно прошептала:

— Джастин…

Он поднял ее на руки:

— Что?

— Давай ничего не будем рассказывать моему отцу. Терпеть не могу, когда он торжествует.

Джастин со смехом опустил ее на кровать.

Сегодня он собирался заняться с ней любовью с необыкновенной нежностью. Сейчас это особенно необходимо, подумал он, вспомнив боль и обиду в ее глазах. Она дорога для него, жизненно необходима ему, неотъемлемая часть его мыслей. Мягкая и теплая, она прижалась к нему всем телом. Он собирался любить ее нежно, но она сводила его с ума.

Ее руки уже сорвали с него халат и ласкали его тело. Она покрывала поцелуями его лицо, слегка покусывая его. Эти поцелуи дразнили его, ввергали в сладкие мучения. Выругавшись, Джастин стянул с нее платье и, услышав ее низкий, хриплый смех, едва окончательно не потерял голову. Возможно, он даже сделал ей больно, но уже просто не мог контролировать свои руки. Они горели от желания прикоснуться к ней, овладеть ею, но она лишь выгибалась под ним, необузданная, страстная, желанная, и вот его кровь закипела в жилах, застилая все вокруг сладкой пеленой. Он что-то невнятно бормотал на языке своих предков, с его губ слетали требования, обещания, признания в любви — все это он уже не мог разобрать.

Сирена слышала тихие слова, простые и одновременно возбуждающие, когда он шептал их, касаясь горячими губами ее кожи. В нем не осталось ничего от холеного, утонченного игрока, теперь перед ней был неистовый и непредсказуемый дикарь. И он безраздельно принадлежал ей, думала она, а его руки продолжали изо всех сил сжимать ее тело. Она наслаждалась его притягательным мужским запахом, без цивилизованной примеси туалетной воды, прижавшись к его плечу, от этого закружилась голова. Но его бешеное желание не позволило ей долго лежать спокойно — горячие и жадные губы приникли к ней в требовательном поцелуе, заставляли вступить с ним в любовную схватку.

Желай меня, казалось, говорил он. Отдай мне всю себя. Она отвечала на его призыв горячей страстью, под натиском которой им обоим не хватало воздуха. Он считал, что в их первую ночь любви показал ей истинное желание. Но они по-прежнему никак не могли насытиться друг другом, и впереди их ждали новые, еще более удивительные тайны и обещания любви. Его переполняли бездонные запасы сил и желаний. И вот, как и в самом начале, он бросил ей вызов, предлагая вступить с ним в жаркую схватку.

Джастин коснулся ее, и сотни крохотных, но сильных взрывов потрясли тело. Оно содрогнулось, и все ее девические представления о занятии любовью, все нежные слова и легкие прикосновения померкли и потеряли свою важность. Вот для чего она была предназначена — для бури страстей и яростных желаний.

Не разжимая горячих губ, они слились в одно дикое и ненасытное целое.

Сирена с удовольствием потянулась и решила вставать. Если бы Джастин уже не ушел вниз, она не отказалась бы провести в постели все утро. Сирена лежала посреди кровати в ворохе перепутанных простыней, где, тесно обнявшись, они уснули под утро.

Перед уходом он по-прежнему был встревожен, подумала Сирена, и хотя лишь прошептал ей на ухо какие-то ласковые глупости, она почувствовала его скрытое напряжение. Пока Джастин считает, что бомба в отеле в Вегасе угрожала лично ему и была лишь началом новых ужасных событий, Сирена никак не сможет его успокоить. Она просто останется рядом с ним, будет его поддерживать и убедит его — ей ничего не угрожает, в случае опасности сама сможет себя защитить.

«Ох уж эти мужчины! — с улыбкой подумала Сирена. — Какой бы широтой взглядов они ни отличались, категорически не принимают во внимание такое обстоятельство: женщины способны сами о себе позаботиться. И я вовсе не собираюсь сидеть в штате Массачусетс, пока мой любимый мужчина находится в штате Нью-Джерси. Это просто абсурдно». С этими мыслями Сирена вылезла из постели. Она имела собственное убеждение, которое прошлым вечером выкрикнула в лицо Джастину: любящие люди должны быть вместе.

Похоже, Джастин так и не сможет полностью расслабиться, пока полиция не поймает того, кто заложил бомбу, а это может растянуться на несколько месяцев, а то и вообще не увенчаться успехом. Возможно, злоумышленник отказался от своей затеи, когда его план провалился. Или же он затаился и собирается ждать долгие дни, недели, месяцы, прежде чем нанести повторный удар.

Вытаскивая из шкафа халат, она задумалась над этим, а затем попыталась избавиться от тревоги. Поймают его или нет, Сирена все-таки не разделяла абсолютной уверенности Джастина — этот человек попробует повторить попытку. Возможно, вымогатель был зол после провала своего плана и потому написал Джастину то письмо, с намерением запугать его. Такая идея — кто-то стремится лично отомстить Джастину — казалась ей нелепой.

Джастин необъективен, решила Сирена, завязывая халат. Отели были его детищем, и он просто не воспринимал их как нечто находящееся за пределами его собственного мира, не видел в них исключительно дорогое и прибыльное недвижимое имущество. Тот человек начал свою игру и проиграл. Он должен был понимать: богатые люди продолжат тратить свои деньги в казино, а Джастин усилит охрану. «Бомбы закладывают лишь трусы, — сказала она себе. — Трус не станет рисковать, побоится быть пойманным. Придет время, и Джастин это поймет».

Раздался стук в дверь, Сирена машинально взглянула на часы около кровати. Слишком рано для горничной, подумала она и направилась в гостиную. Интересно, кто бы это мог быть? Она взялась за дверную ручку, и в этот момент в памяти всплыли слова Джастина прошлой ночью: «Кто-то преследует меня. Тебе угрожает опасность».

С чувством внезапной тревоги Сирена посмотрела в глазок. Ну вот, видишь, с облегчением пожурила она себя. Это просто ребячество. Она открыла дверь и радостно улыбнулась брату.

— Судя по всему, ты вчера быстро проигрался в пух и прах, поэтому сегодня так рано встал, — заметила она.

Кейн некоторое время смотрел на нее, прежде чем войти в комнату.

— Не так уж и рано, — отрезал он, оглядываясь вокруг. — Я пришел к Джастину.

— Вы разминулись. — Сирена закрыла дверь и отбросила назад спутанные после сна волосы. — Он минут пятнадцать назад ушел в офис. А где Алан?

Кейну нравился Джастин, но он не мог сбросить со счетов тот факт, что Сирена его сестра. «Младшая сестра, черт подери», — подумал он. А она стояла в номере Джастина в коротком шелковом халате, который он подарил ей на прошлое Рождество.

— Он сейчас завтракает, — ответил Кейн, пройдясь по комнате.

— Что ж, ты всегда вставал раньше всех, — вспомнила Сирена. — Я считала это отвратительной привычкой. Хочешь кофе? Это один из немногих продуктов первой необходимости на нашей кухне.

— Да, конечно. — Кейну приходилось мириться с шокирующим открытием: сестра уже не просто его сестра, а еще кто-то. Он двинулся на кухню следом за ней.

Просторная кухня оказалась роскошной. Стены и пол были белыми, кухонные шкафчики — из блестящего черного дерева.

Сирена включила кофейный перколятор[13] и махнула рукой в сторону барной стойки:

— Садись.

— Похоже, ты здесь неплохо освоилась, — услышал Кейн собственный голос.

Ее радостный взгляд едва не вывел его из себя.

— Я ведь здесь живу.

Кейн раздраженно уселся на высокий стул у стойки.

— А Джастин быстро работает.

— Это весьма шовинистское заявление для прокурора штата с широкими взглядами, — заметила Сирена, отмерив нужное количество кофе. — Но знаешь, точнее сказать, это я работаю быстро.

— Вы познакомились только месяц назад.

— Кейн, — Сирена обернулась к нему, — ты помнишь Люка Деннисона?

— Кого?

— Когда мне было пятнадцать, он был главным плейбоем нашей школы, — напомнила она ему. — Ты зажал его на парковке около кинотеатра и заверил, что переломаешь ему все кости, если он меня хоть пальцем тронет.

Сирена увидела, как радостно улыбнулся Кейн, вспомнив тот случай.

— Ну, так он и не приставал к тебе больше, правда?

— Это так. — Сирена быстро подошла к нему и схватила его за ухо. — Только мне уже не пятнадцать, Кейн, а Джастин — не Люк Деннисон.

В ответ он тоже схватил ее за уши, крепко поцеловал в лоб и сказал:

— Я люблю тебя.

— Тогда просто порадуйся за меня. Джастин для меня — все.

Кейн уселся обратно на свой стул.

— Он сказал о тебе то же самое.

Брат заметил, как глаза сестры потеплели от удовольствия.

— Когда?

— Вчера, когда попросил нас с Аланом уговорить тебя ненадолго уехать домой. — Кейн поднял руку, заметив, что на смену ее радости приходит гнев. — Только не надо бросаться на меня, Рена, мы оба отказались.

Сирена коротко выдохнула:

— Джастин убежден, что человек с бомбой не просто вымогатель. И потому он вбил себе в голову: рядом с ним мне угрожает опасность. — Она расстроенно всплеснула руками. — Он не может разумно отнестись к этой проблеме.

— Он любит тебя.

Ее внутренний шторм мгновенно стих.

— Я знаю. И это главная причина, по которой я должна остаться рядом с ним. Скажи мне, — она наклонилась и заглянула ему в глаза, — а что ты сделал бы?

— Если бы я оказался на месте Джастина, я сделал бы все возможное, чтобы заставить тебя уехать. А если я был бы тобой, — мягко продолжил он, прежде чем она снова начала кричать, — остался бы с ним.

— Нет ничего хуже аналитического ума юриста, — прошипела Сирена, подставив чашку для кофе. — А почему ты не расскажешь, какие у тебя дела на личном фронте? Появились новые красотки или же работа притупила твою былую неотразимость?

— Мне удается выкраивать немного времени для развлечений, — заметил он, а Сирена в ответ лишь фыркнула, поставив на барную стойку две чашки. — Я решил вернуться к частной практике.

— Правда? — Она удивленно уставилась на него. — А разве это не слишком внезапно?

— Вовсе нет. — Он взял чашку черного кофе. — Я уже давно думал об этом. Алан — политик, у него на это хватает терпения. — Пожав плечами, Кейн отпил глоток кофе. — Я скучаю по интересным делам, по залу суда. Бюрократизм не оставляет времени для судебных разбирательств.

— Мне всегда нравилось смотреть, как ты выступаешь в суде, — произнесла Сирена, устраиваясь напротив него за барной стойкой. — В твоем поведении чувствовалось что-то ужасно опасное, ты походил на волка, кружащего вокруг костра и постепенно теряющего терпение.

Кейн расхохотался:

— Вот оно, невероятное воображение Мак-Грегоров.

— Это кто тут бросает тень на нашу фамилию? — спросил Алан, появляясь в дверях кухни.

Сирена быстро обернулась, и на ее лице вспыхнула теплая улыбка. Ее взгляд немного изменился, когда она перевела взгляд на мужчину, стоявшего за спиной Алана.

— Вот Алан пожаловался, что его все бросили, — заявил Джастин. — А кофе еще есть?

— Я как раз приготовила. — Она протянула к нему руку.

Джастин ласково коснулся губами ее пальцев, а затем взял кофейник.

— Алан, а ты?

Тот смотрел на сестру:

— Да, спасибо.

— Кейн не рассказал, сколько проиграл вчера вечером? — начала Сирена.

— О, вчера удача ему улыбалась. — Алан прислонился к барной стойке и проницательно взглянул на Кейна, а тот ответил ему спокойным взглядом.

Сирена вскинула бровь и предупредила Кейна:

— Лучше не испытывай свою удачу с моими крупье!

— Маленькая блондинка, — с ослепительной улыбкой ввернул Алан, — с большими карими глазами.

— Кейн! — Сирена потрясенно уставилась на него. — Ей ведь всего двадцать один год.

— Я понятия не имею, о чем он болтает. — Кейн спокойно отхлебнул из своей чашки. — Алан был по уши занят какой-то рыжей полуголой дамочкой, хотел произвести на нее впечатление своими взглядами на иностранную политику.

— Так, так. — Сирена обернулась к Джастину, когда он принес свежий кофе. — Мне кажется, ни персонал, ни посетители не могут чувствовать себя в безопасности, когда эти двое болтаются здесь без присмотра.

— Ты можешь присмотреть за ними сегодня за ужином во время вечернего шоу. — Джастин подал кружку Алану и достал из холодильника сливки.

— Мне следовало вас предупредить, — сказала Сирена братьям и с улыбкой взяла Джастина за руку. — У этого мужчины привычка организовывать мероприятия, ни у кого не спрашивая совета. Но лично я с удовольствием отправилась бы на вечернее шоу. Сегодня вечером выступает Лина Максвелл. Мне кажется, я могла бы убедить Джастина представить вас ей, если вы пожелаете пойти.

— В котором часу начинается шоу? — в один голос спросили Алан и Кейн.

Сирена со смехом встала:

— Какая жалость! Достаточно посулить им встречу с сексуальной брюнеткой, и они побегут хоть на край света. Мне надо принять душ и переодеться. — Она привстала на цыпочки и поцеловала Джастина в губы. — Через полчаса я буду внизу.

Выходя из комнаты, она услышала, как Кейн спросил Джастина:

— А где сегодня днем репетирует Лина Максвелл?

Уже в душе Сирена весело рассмеялась. Если Кейну взбрело в голову покорить Лину Максвелл, он и без Джастина очарует ее и заведет личную беседу. Кейн Мак-Грегор всегда славился неотразимым обаянием.

Она снова вспомнила его первую реакцию, когда он застал ее в номере Джастина. И все же его поведение было довольно трогательным, решила она. От ее внимания не укрылся долгий и спокойный взгляд, который бросил на нее Алан при входе в кухню в сопровождении Джастина. Оставшись вдвоем, братья примутся обсуждать ее отношения с Джастином, возможно, немного поспорят, а затем одарят своей безусловной поддержкой. Ведь так всегда случалось с самого детства.

Под хлесткими струями горячей воды Сирена на мгновение вдруг почувствовала жалость к Джастину. Он никогда по-настоящему не знал, что значит защита, сплоченность, сопереживание близких людей в семье. Возможно, со временем он позволит проявлять о нем семейную заботу. Вероятно, когда-нибудь у них будут дети.

Сирена тут же подставила голову под струю воды. Она начинала опережать события. И даже слишком. Джастин любил ее, но это не означало его стремления к браку и рождению детей, ведь он так долго жил один, а их чувство было еще таким новым и свежим. Для рождения детей необходим дом, а он не собирался пока обзаводиться хозяйством. В его образе жизни до сих пор не нашлось места стабильности. А присущий ему дух свободы невероятно привлекателен. Глупо мечтать о каких-то переменах, когда они всего сорок восемь часов назад начали жить под одной крышей.

И все же он уже дважды вспомнил о своей сестре, и оба раза Сирене послышалось сожаление в его голосе. Джастин не отвернулся от своей семьи, просто обстоятельства вынудили его вести жизнь одиночки. И когда однажды он захочет завести свою семью, она будет рядом, пообещала себе Сирена.

Девушка вышла из душа, включила фен и высушила волосы, после, напевая, принялась медленно втирать в кожу ароматизированный лосьон для тела. При этом торопливо вспоминала список сегодняшних дел. Сирена решила, что успеет со всем разобраться и освободиться к началу вечернего шоу. Однако если продолжать торчать в ванной, то ничего не успеть, напомнила себе Сирена и, быстро накинув халат, вернулась в комнату.

Внезапно дверь распахнулась, и Сирена вздрогнула от неожиданности, но затем облегченно перевела дух:

— Джастин! Ты меня напугал. Я думала, ты ушел.

Засунув руки в карманы, он медленно окинул ее взглядом с головы до ног.

— Нет.

«Мне понятно, — подумала Сирена, — что он способен свести меня с ума своими прикосновениями и поцелуями, но как ему удается заставить меня терять голову от одного такого взгляда?»

— А где Алан с Кейном?

— Готовятся сразиться за внимание Лины.

— О боже, я так хочу это увидеть, — произнесла она и направилась к шкафу.

— Что ты делаешь?

— Вообще-то я одеваюсь, — со смехом откликнулась она. — А ты что подумал?

— Мне кажется, что ты попусту тратишь время, потому что я сразу же сниму с тебя всю одежду.

Она бросила на него небрежный взгляд через плечо:

— Полагаю, Кейт покажется странным, если я появлюсь в офисе в халате.

Он заговорщицки улыбнулся ей:

— Да ты не выйдешь из комнаты.

— Джастин, не говори глупостей. У меня куча дел до ужина. — Сирена принялась рыться в шкафу, но неожиданно почувствовала, как он схватил ее сзади, в следующий момент она уже оказалась на кровати.

Стоя над ней, он с улыбкой произнес:

— Мне нравится, как ты выглядишь на смятой постели.

— О, неужели? Интересно, с чего ты решил, что можешь постоянно швырять меня? — Сирена встала на колени, уперла руки в боки и продолжила, вспомнив свое купание в океане, а раскрывшийся вдруг халат сполз с ее плеча. — И это уже не в первый раз, если ты думаешь, что можешь это сделать своей привычкой…

— Знаю, знаю, никто не смеет неуважительно относиться к Мак-Грегорам, — тихо засмеялся он и подцепил пальцем приоткрывшийся халат.

Она оттолкнула его руку, и халат распахнулся еще шире.

— Просто вспомни об этом в следующий раз, когда захочешь куда-нибудь меня швырнуть.

— Непременно. Прости меня. — С извиняющимся видом он протянул руку.

Сирена настороженно приняла ее и начала вылезать из постели, но тут же оказалась на спине, придавленная его телом. Со смехом она попыталась оттолкнуть его в сторону:

— Джастин! Когда ты перестанешь? Мне надо одеться.

— Нет, тебе надо раздеться. Позволь мне помочь тебе. — И, взмахнув рукой, он полностью распахнул на ней халат.

— Перестань! — Чувствуя нарастающее возбуждение, она принялась слегка бороться с ним. — Да я серьезно! Сюда в любой момент может войти горничная.

— Она не появится здесь до вечера. — Джастин ласково провел рукой по ее животу и ощутил острое наслаждение, когда она в ответ застонала. — Это я распорядился.

— Ты… ты снова все решил за меня… — Она с новыми силами принялась бороться с ним, ей почти удалось высвободить руки, но он прижал их к постели. — А тебе не приходило в голову, что у меня есть свои планы? Что, возможно, я не захочу провести остаток дня в постели с тобой?

— А у меня, кажется, есть шансы убедить тебя в обратном, — с легкостью парировал он.

В борьбе Сирена извивалась под ним, а их ноги тесно сплелись.

— Ладно, давай сначала поборемся, посмотрим, чья возьмет.

— Это не смешно, — откликнулась она, давясь от смеха. — Я серьезно.

— Абсолютно серьезно. — Он перекатился на спину, и теперь она оказалась сверху. — Вот так. Один — ноль в мою пользу. — Но не успела она перевести дух, как снова оказалась под ним. — Два — ноль.

— О, конечно. — Сирена сдула влажную прядь волос со лба. — Это нечестно, ведь на мне почти ничего нет, а ты полностью одет.

— Ты права. — Он принялся покрывать ее лицо быстрыми дразнящими поцелуями. — Почему же ты это не исправишь? А то мои руки заняты.

Сирена невольно застонала, когда он провел руками по ее телу.

— Нечестно, — задыхаясь, прошептала она. — Джастин…

— Прекратить? — нерешительно поинтересовался он, глядя ей в глаза, в то время как его ладони ласкали ее тело и убеждали в обратном.

— Нет! Нет! — Вцепившись в его волосы, она прижалась губами к его губам.

И как всегда, они занимались любовью словно в первый раз. Каждый раз, когда их губы соприкасались, ее пронзал электрический заряд острого возбуждения. Все ее тело размягчалось, превращалось в мягкую, расслабленную массу. И все же возбуждение и сладостный трепет каждый раз были свежими, словно все происходило в первый раз. Забыв о просьбе Джастина раздеть его, Сирена взлетела на пик острого наслаждения.

Джастин почувствовал, как она сдалась под его натиском, но эта уступка явилась лишь краткой передышкой, которая скоро должна была смениться головокружительным возбуждением и безумными требованиями ее сгорающей от страсти плоти. Он наслаждался коротким, ослепительным мгновением своей полной власти. Теперь она безраздельно принадлежала ему, эта сильная, полная жизни женщина на несколько бесценных мгновений полностью растворится, растает от наслаждения в его объятиях. И, помня об этом, он ласкал ее с особой нежностью, какой не ожидал от самого себя. «Неужели любовь способна так сильно все изменить?» — думал он, едва касаясь длинными, сильными пальцами ее горячей кожи.

Джастин поцеловал ее в губы, приглушая ее нежный стон удовольствия. Сирена наблюдала за ним из-под полуопущенных век. Когда он обвел кончиком языка контур ее губ, ее веки затрепетали, он потерся губами о ее губы, насладился их вкусом, а затем вдруг заметил — его руки остались без дела. Он полностью сосредоточился на прикосновениях своих губ к ее губам. Его власть в мгновение ока превратилась в слабость, несмотря на подаренную Сиреной уступку. Он почувствовал себя беззащитным перед ней и одновременно бесстрашным.

— Я люблю тебя, — прошептал он в ее губы. — Не представляешь, как сильно.

Их медленный поцелуй сделался глубоким и как никогда возбуждающим. А затем ее язык коснулся его языка и медленно прошелся по его губам, вбирая в себя все оттенки его вкуса. Его охватила дрожь, и Джастин понял — пора ее слабости миновала, она не станет больше уступать.

Сирена медленно потянула с него шерстяной свитер, скользнув по его плечам, теплая и мягкая преграда разъединила их губы, но лишь на мгновение. Теперь ее руки были заняты, еще больше разжигая его желание своими умелыми прикосновениями. Он видел их словно со стороны, эти гладкие и белые, на фоне его загорелой кожи, руки с глянцевыми ноготками, возбужденно впивающимися в его тело. Джастин коснулся губами ее плеча и вдруг ощутил резкое головокружение от ее аромата, тогда ему подумалось о знойных летних ночах и о безумных любовных схватках посреди высокой зеленой травы. Он покрывал быстрыми и жадными поцелуями ее руку в том месте, где быстро билась жилка пульса и усиливала этот аромат. И когда он прижался губами к покрытой голубоватыми жилками коже, ее тело выгнулось, охваченное новой волной наслаждения.

Сирена повернулась так, чтобы лежать рядом, и обвила его руками. Она не чувствовала под собой ни сбившихся в ком простыней, ни прохладного шелка своего халата, соскользнувшего к ее ногам. Сейчас для нее существовало лишь его горячее, сильное тело и влажные поцелуи на ее коже.

Он опустился вниз, и Сирена задохнулась от наслаждения; он нежно ласкал, целовал, гладил ее. Никто и никогда еще не заставлял ее испытывать столь горячее и безудержное желание. Оно наполняло ее, поглощало и, казалось, делало сильнее. Ощутив неожиданный прилив сил, она взобралась на него, лаская его жадными губами и горячими смелыми пальцами. Он застонал, вцепившись в ее влажные волосы. Но этот стон лишь заставил ее двигаться еще более настойчиво. Он красив! Как же он красив! — только и думала она, продолжая пробовать его на вкус.

Крохотные бисеринки пота поблескивали на его загорелой коже. Сирена ощущала их солоноватый вкус, ласкала губами и руками его мощную, гладкую грудь, линию ребер с длинным шрамом, узкие и стройные бедра.

А затем он схватил ее за руки и, притянув к себе, снова впился поцелуем в ее губы. Она втягивала в себя их смешавшиеся ароматы до тех пор, пока у нее не закружилась голова. Казалось, ее тело жило собственной жизнью, не повинуясь разуму, и вот, соскользнув вниз, Сирена приняла своего возлюбленного в себя. И в это мгновение целый фейерверк ощущений вспыхнул яркими всполохами, и, вскрикнув, она сладостно выгнула спину. Он принялся двигаться вместе с ней, все еще сжимая в ладонях ее волосы и не прекращая страстный поцелуй. Она задыхалась, но ее тело повиновалось какой-то неведомой силе и продолжало страстную гонку в бешеном ритме.

Они сжимали друг друга в объятиях, превратившись в единое целое. Их сплетенные тела сковала сладкая судорога, когда они одновременно достигли высочайшего пика наслаждения, а затем все так же, не разжимая объятий, с тяжелым дыханием распластались на кровати.

— Мне кажется, я не могу тобой насытиться, — с трудом прошептал Джастин. — И никогда не смогу. Мне всегда будет мало.

— И хорошо. — Сирена утомленно склонила голову ему на плечо. — Пусть тебе всегда будет мало.

Они некоторое время лежали неподвижно, чувствуя, как постепенно приходит в норму дыхание и уходит дрожь. Она положила руку ему на грудь, чувствуя мощное биение его сердца.

— Есть только ты! — воскликнул Джастин, потрясенный невероятной силой своих чувств. — В моей жизни есть только ты.

Сирена подняла голову и взглянула на него:

— Любовь, если не является безумием, не любовь. — Она с улыбкой провела пальцем по его щеке. — До сегодняшнего дня я не могла понять этого изречения. А теперь больше не хочу быть здравомыслящей.

Он поднес ее палец к своим губам:

— Итак, умная Сирена Мак-Грегор выбирает безумие.

Сморщив нос, она уперлась локтями ему в грудь:

— Ни к чему впутывать в это мой ум.

— Но это завораживает меня, — сообщил ей Джастин. — Та часть тебя, которую я не до конца исследовал. Насколько ты умна?

Сирена приняла серьезный вид и натянуто произнесла:

— Это абстрактный вопрос.

— Ах, так ты уклоняешься от прямого ответа. — Улыбнувшись, он смахнул волосы с ее плеч. — Сколько у тебя ученых степеней?

— Твой первый вопрос никак не связан со вторым. А насколько ты умен?

— Достаточно умен, чтобы понять, когда меня водят за нос, — мягко ответил он. — Ты никогда не горела желанием заняться юриспруденцией или пойти в политику, как твои братья?

— Нет. Мне нравилось учиться. А потом я захотела работать. Теперь… — она закусила нижнюю губу, — теперь у меня появилось гораздо больше горячих желаний.

Он наклонился, с наслаждением поцеловал ее в губы и спросил:

— А тебе не кажется, что, управляя отелем, ты не находишь должного применения своим знаниям, полученному образованию?

— Конечно нет. Образование, мои знания всегда останутся со мной, чем бы я ни стала заниматься. Что толку в дипломах, если не наслаждаться жизнью? — Она со вздохом снова опустила голову ему на грудь. — Я училась не для того, чтобы коллекционировать бумажные доказательства своей учености, а потому, что мне было интересно. А почему ты занялся отелями?

— Потому что я хорошо умею это делать.

Сирена улыбнулась ему:

— Именно по этой причине я стала хорошей студенткой. Но постепенно легкая учеба наскучила мне своей монотонностью. А здесь я встречаюсь с множеством разных людей, и жизнь каждый день бросает мне вызов. И, — самодовольно добавила она, — у меня это тоже неплохо получается.

— Ниро считает, что ты знаешь свое дело.

Теперь улыбка Сирены стала такой же самодовольной, как и ее голос.

— Он очень проницательный. Почему ты не сделал его управляющим?

— Его это не интересовало. — Джастин принялся медленно гладить ее по спине. — Его вполне устраивает неофициальная должность человека, устраняющего неприятности. В следующем году я отправлю его на Мальту.

— Ты купил то казино?

— Скоро куплю. — Он задумчиво разглядывал ее лицо. — И я подумывал о партнере.

Он заметил: улыбка сначала зажглась в ее глазах и лишь затем тронула ее губы.

— Правда? Значит, мне стоит попробовать предложить свою кандидатуру.

Джастин обхватил рукой ее затылок.

— Чем скорее, тем лучше, — пробормотал он, целуя ее в губы.

Когда неожиданно зазвонил телефон, он смачно выругался. Сирена расхохоталась и потерлась носом о его шею, а Джастин схватил трубку.

— Блэйд. — Слушая тихий дрожащий голос Кейт, он изо всех сил пытался справиться с напряжением, сковавшим его тело. Он посмотрел на Сирену и поцеловал ее в густую копну волос. — Хорошо, Кейт, я сейчас спущусь. Что-то стряслось внизу, — объяснил он Сирене.

Она покорно вздохнула, когда он повесил трубку.

— Это вечная проблема тех, кто живет там, где работает. — Перекатившись на спину, она лениво растянулась на кровати. — Что ж, мне тоже пора спускаться.

— За целую неделю у тебя ни разу не было выходного. — Джастин одевался и размышлял, надо ли ему оставить Сирену здесь или взять с собой и не спускать с нее глаз. Но решил, что все-таки будет безопаснее, если она останется в пентхаусе. — Отдохни немного, я скоро вернусь. Может, закажешь для нас ланч?

Провести с ним всю первую половину дня — такая перспектива оказалась для нее слишком заманчивой, и Сирена на время забыла о работе с документами.

— Хорошо, встретимся через час?

— Да, отлично. — Но все-таки тревожные мысли не давали ему покоя.

Кейт уже ждала его в офисе, она молча протянула простой белый конверт.

— Стив нашел его на стойке портье. Как только я его увидела… — Она осеклась, но сумела взять себя в руки. — Это такое же письмо, какое вы получили в Вегасе, правда?

— Да, — ровным голосом откликнулся Джастин, внимательно разглядывая аккуратно наклеенные квадратные буквы своего имени. Его охватило безумное и дикое желание разорвать письмо в клочки, но он взял себя в руки и осторожно вскрыл конверт. Записку Джастин аккуратно развернул.

Сирена неторопливо натянула через голову черный шерстяной свитер. «Как замечательно! Можно никуда сегодня не торопиться, — подумала она, — а провести этот день, слоняясь по комнатам в удобной домашней одежде и абсолютно ничего не делая. А мы с Джастином еще ни разу не проводили целый день вместе после Сент-Томаса».

Сирена вспомнила о серьгах, которые он ей подарил. Сегодня вечером она наденет их, а сейчас открыла верхний ящик комода и достала коробочку. Они были ей очень дороги еще и потому, что Джастин купил их еще до того, как они стали любовниками.

«Какой же он странный человек, — думала Сирена. — Может быть таким жестким и закрытым, а может и нежным, и внимательным, способным на удивительно приятные поступки: фиалки в номере в день моего приезда, шампанское на завтрак. Но под этими милыми мелочами скрывалась хорошо замаскированная тень мужской силы и целеустремленности». Все это восхищало и будоражило Сирену.

«Насколько ты умна?» Сирена расхохоталась, вспомнив вопрос Джастина. «Достаточно умна, чтобы понять, как сильно мне повезло, — безмолвно ответила она, порылась в комоде, извлекла монетку в двадцать пять центов с двумя орлами, которую обнаружила, пока Джастин был в Вегасе. Сирена с улыбкой рассмотрела ее, а затем спрятала в карман джинсов. — И достаточно умна, чтобы спрятать туза в рукаве», — добавила она, сверкнув озорными глазами.

Сирена посмотрела на свое отражение в зеркале и ошеломленно застыла, а улыбка медленно погасла. Волосы высохли и превратились в перепутанную копну, небрежными космами обрамлявшую ее лицо. «Какое безобразие, — подумала Сирена и схватила расческу. — Нет, это непременно нужно исправить, прежде чем позвонить в обслуживание номеров. Пускай Джастин подождет свой ланч, так отплачу ему за причиненное неудобство». Раздирая спутанные волосы расческой, она наклонилась и свесила их вперед.

— Ай! Одну минуту! — крикнула она, услышав тихий и быстрый стук в дверь. «Наверное, Алан или Кейн, у которых ничего не вышло с Линой Максвелл», — с усмешкой подумала она и направилась к двери, продолжая расчесывать волосы на ходу. — Только не думайте, что я стану вам помогать… ой!

— Уборка. — Худенький мальчик лет двадцати застыл на пороге и застенчиво улыбнулся ей.

«Джастин, должно быть, прислал убрать в номере перед ланчем, — решила Сирена. — Типично для него. Мог бы позвонить и предупредить меня».

— Прийти позже, мэм?

— О нет, простите. Я просто задумалась о своем. — Сирена улыбнулась ему и распахнула дверь шире, чтобы в комнату вкатилась тележка. — Вы новенький, не так ли?

— Да, мэм, это мой первый рабочий день.

Так вот чем объяснялось бросавшееся в глаза волнение этого мальчика, и улыбка Сирены потеплела.

— Просто успокойся и не торопясь делай свою работу, я не буду тебе мешать, — посоветовала она и, взмахнув расческой, отвернулась. — Начни с кухни, пока я… — И тут Сирена вдруг почувствовала, как ей чем-то зажали рот и нос. Скорее удивившись, чем испугавшись, она схватила его за руку, хотела закричать, но от резкого и тошнотворно-сладковатого запаха все поплыло перед глазами. Она узнала этот запах и начала отчаянно бороться, чувствуя, как плотная пелена окутывает все вокруг.

О боже, нет! Она тяжело уронила руки, расческа выскользнула из ее ослабевших пальцев. Джастин…

Кажется, она задремала, потому что в комнате совсем стемнело. Терри вдруг резко встряхнул ее за плечо.

— Ты должна поговорить по телефону, — сообщил он, а затем включил верхнее освещение.

Сирена прикрыла глаза рукой, ослепленная ярким светом, когда глаза снова стали видеть, спросила:

— С кем?

— Он уже достаточно помучился, — со злостью выговорил Терри, сунул ей в руки телефон и заставил посмотреть на него. — Уже второй час ночи. Слушай! Ты скажешь ему, что с тобой полный порядок, и все. Не вздумай больше ничего сообщать ему. Когда он ответит, скажи, что все будет хорошо, если он согласится заплатить. Поняла?

Сирена кивнула, а он стал набирать номер.

Джастин схватил трубку после первого гудка. Чашка остывшего кофе опрокинулась на стол, и жидкость пролилась на ковер.

— Блэйд слушает.

От звуков его голоса Сирена зажмурилась:

— Джастин! Это я.

— Сирена! Как ты? Он ничего тебе не сделал?

Шел дождь, ей было так холодно и страшно, с глубоким вздохом она посмотрела в глаза Терри и произнесла:

— Со мной все в порядке, Джастин. Никаких шрамов, нет никаких шрамов.

— Где ты? — начал он.

Но Терри зажал ей рот и выхватил трубку:

— Если хочешь получить ее назад, готовь деньги. Два миллиона, мелкими купюрами и без пометок. Я дам знать, куда принести деньги. И если не хочешь, чтобы с ней что-нибудь случилось, Блэйд, приходи один. — Он повесил трубку, а затем отпустил Сирену.

Голос Джастина в один момент сделал то, что не смогли сделать долгие часы страха и усталости, она потеряла самообладание — задрожала, зарылась лицом в подушку и зарыдала.

— С ней все в порядке. — Джастин с подчеркнутой аккуратностью положил трубку и повторил еще раз: — С ней все в порядке.

— Слава богу! — воскликнула Анна и взяла Джастина за руку. — И что теперь?

— Я подготовлю наличные и отнесу их, куда он скажет.

— Мы сфотографируем купюры, — заявил лейтенант Реники, выбираясь из кресла. — Один из моих людей будет следить за вами, когда вы отправитесь с деньгами в назначенное место.

— Нет.

— Послушайте, мистер Блэйд, — терпеливо начал лейтенант, — у нас нет уверенности, что он отпустит мисс Мак-Грегор после получения денег. Скорее всего, он…

— Нет, — повторил Джастин. — Мы будем играть по моим правилам, лейтенант. Никакой слежки!

Лейтенант глубоко вздохнул:

— Хорошо, тогда мы спрячем жучок в чемодане с деньгами. Это точно приведет нас к ней.

— А если он обнаружит ваш жучок? Нет, я не могу рисковать, — возразил Джастин.

— Вы рискуете, просто так отдавая ему два миллиона долларов, — повысив тон голоса, сказал лейтенант Реники. — Рискуете жизнью мисс Мак-Грегор. — Он обернулся к Анне в надежде найти поддержку у матери. — Мы хотим вернуть вашу дочь живой и здоровой, как и вы. Позвольте вам помочь!

Анна спокойно смотрела на полицейского, но ее рука в ладони Джастина дрожала.

— Я ценю вашу заботу, лейтенант, но, боюсь, Джастин прав.

— Сфотографируйте деньги, — вступил в разговор Кейн. — И выследите его, когда Рена окажется в безопасности. Господи, да я сам хотел бы судить его!

— Тогда вам только остается надеяться, что судить его будут за похищение и вымогательство, а не за убийство, — безжалостно заметил лейтенант Реники. — Он оставит ее в живых до тех пор, пока не получит деньги. А что будет дальше — одному Богу известно. Послушайте, Блэйд, вам не нравится иметь дело с полицией, возможно, потому, что много лет назад у вас у самого были проблемы, но гораздо лучше иметь дело с нами, чем с ним. — Он чувствовал, что его терпение иссякает, и махнул рукой в сторону телефона.

Джастин машинально провел ладонью по ребрам. Да, он не доверял полиции. Воспоминания о бесконечных допросах, в то время как его рана медленно зарубцовывалась, превращаясь в шрам, навсегда врезались в его память. Возможно, он совершает сейчас ошибку. Может, ему следовало…

Внезапно его пальцы сжались, в голове всплыли слова: «Шрамы. Никаких шрамов».

— О боже! — Он взглянул на свою ладонь. — О боже!

— В чем дело? — Анна вцепилась в него.

Он медленно перевел взгляд на нее.

— Призрак, — прошептал он, а затем с плохо скрываемым страхом посмотрел на лейтенанта Реники. — Сирена пыталась передать мне по телефону что-то очень важное. Она сказала: «Никаких шрамов». Человек, которого я убил в Неваде, всадил в меня нож, остались шрамы. Сирена знает эту историю.

Лейтенант тут же направился к телефону.

— Вы помните его имя?

Джастин грустно усмехнулся. Разве забудешь имя человека, за убийство которого тебя судили?

— Чарльз Терренс Форд, — ответил он. — У него были жена и сын. Она каждый день приводила мальчика в суд. У него голубые глаза, бледно-голубые глаза. — Он ощутил, как к горлу стремительно подкатила тошнота.

— Выпей-ка это, — приказал Кейн, сунув Джастину в руки стакан с бренди.

Джастин взглянул на стакан, лишь покачал головой и направился на кухню. Мысли продолжали путаться в голове. Опершись о стойку бара, он пытался взять себя в руки и вдруг почувствовал свою абсолютную беспомощность. Такую же беспомощность много лет назад он испытывал в тесной тюремной камере. «Прошло семнадцать лет, — подумал он. — Господи, этот мальчик ненавидел меня целых семнадцать лет. И что он сделает с ней, чтобы отомстить мне?»

— Если ты больше ничего не можешь пить, выпей кофе, — жестко сказал Кейн и подтолкнул к нему чашку с кофе. Кейн вспомнил, как Сирена стояла здесь еще утром и улыбалась ему, а он все не мог смириться с тем, что девочка повзрослела, а он и не заметил.

— Я знал, — тихо сказал Джастин, уставившись на чашку с черным кофе. — Я знал, кто-то преследует меня, знал, что ей угрожает опасность, но не сумел заставить ее уехать.

Кейн тяжело опустился на стул:

— Я знал Рену всю ее жизнь, любил ее всю ее жизнь. Никто, абсолютно никто не может заставить Сирену сделать что-то против ее воли.

— Но я мог! — Джастин взял чашку и через силу выпил кофе, не ощутив вкуса. — Я должен был пойти вместе с ней.

— А он последовал бы за тобой.

Джастин с размаху поставил чашку на барную стойку. Гнев прояснил голову и прогнал навязчивую тошноту.

— Я верну ее, Кейн, — произнес он внешне абсолютно спокойно. — И меня сам черт не остановит.

— Его зовут Терри Форд, — сообщил лейтенант Реники, входя в комнату и направляясь к кофейнику. — Заказал билет из Вегаса до Атлантик-Сити пять дней назад. Скоро получим его описание. Мы проверяем все отели, придорожные гостиницы, квартиры, дома на пляже, сдающиеся внаем, но пока нельзя с уверенностью утверждать, что он прячет ее в городе. Сомневаюсь, что он снял комнату на свое имя. Его мать снова вышла замуж три года назад. Мы разыскиваем ее. Прекрасно, когда есть с чем работать — конкретные имена, лица, — добавил он, насыпая сахар в чашку, а потом с довольным видом устроился напротив Кейна.

Тот вопросительно посмотрел на полицейского.

— Мы поймаем его. А вам обоим не помешает немного отдохнуть. Скорее всего, он не позвонит до утра. — Не дождавшись ответа, лейтенант вздохнул и подумал: «Эта семейка умеет сплотиться», а вслух обратился к Джастину: — Мистер Блэйд, расскажите мне, как продвигаются дела со сбором денег для выкупа?

— Деньги будут у меня в офисе к восьми утра.

Лейтенант Реники изумленно вскинул свои густые брови:

— И никаких проблем с подготовкой такой суммы наличными?

— Нет.

— Хорошо, скажите ему, что будете готовы к девяти. Тогда мы успеем сфотографировать деньги в вашем офисе. Таким образом, если ему удастся ускользнуть, мы схватим его, как только он начнет тратить деньги. И еще раз подумайте над моим предложением установить жучок в одном из чемоданов, можно спрятать хорошо, незаметно будет. Не забывайте, наши основные цели совпадают. Мы тоже хотим вернуть мисс Мак-Грегор целой и невредимой.

Джастин впервые заметил усталость в глазах лейтенанта. Ему пришло в голову, что полицейский, как и он, почти ничего не ел и не спал. И он вдруг поверил этим глазам и ответил:

— Я подумаю.

Лейтенант лишь кивнул в ответ и допил остатки кофе.

В шесть утра снова раздался телефонный звонок. Анна и Даниэль, дремавшие на диване, тут же проснулись. Алан всю ночь просидел в кресле, так и не сомкнув глаз, и сейчас сразу же насторожился. Кейн застыл на пороге кухни с еще одной чашкой кофе в руке. Джастин торопливо метнулся к трубке. Он уже почти целый час не сводил глаз с телефона.

— Блэйд слушает.

— Деньги при тебе?

— Деньги будут готовы к девяти часам.

— Через два квартала от отеля, справа, есть заправка. В девять пятнадцать будь в телефонной будке рядом с заправкой. Я позвоню.

Повесив трубку, Терри так разволновался, что едва не перевернул небольшой стол. Он не смог уснуть даже тогда, когда затихли рыдания Сирены. Он ни за что не станет ее жалеть, подумал он, потирая воспаленные от бессонной ночи глаза. Да и вообще, какая порядочная женщина добровольно согласилась бы жить с убийцей?

Его мать сказала бы, что Сирена проститутка, но он чувствовал — эта девушка не из таких. Она слишком утонченная и элегантная, подумал Терри, вытянув окоченевшие от напряжения ноги. Она выглядела элегантно даже в простых джинсах и свитере, когда вчера открыла ему дверь. А прошлой ночью… Он вздохнул, глядя на дверь в спальню. Прошлой ночью она казалась такой маленькой и беззащитной, когда свернулась калачиком на кровати и заплакала.

Жаль, что пришлось напугать ее, но она оказалась лучшим оружием против Блэйда. «Не следовало ей вообще путаться с таким подонком, как он, — напомнил себе Терри. — Я убил бы его, если б мог». Заложить бомбу в отеле — это одно, а наставить на человека нож или пистолет — совсем другое. Хоть бомбу удалось заложить в отеле, но он был вынужден признать: все равно не решился бы ее взорвать. Но его будоражило ощущение собственной власти. Какое наслаждение осознавать — ты можешь заставить трепетать от ужаса убийцу своего отца. Скоро он получит деньги и каждый доллар потратит на месть Джастину Блэйду.

Он услышал, как заворочалась Сирена, и встал, чтобы заглянуть к ней в комнату.

Сирена была сама себе противна. И что толку было в этих рыданиях, кроме опухших глаз и раскалывающейся от боли головы? Вместо жалости к себе она должна найти способ сбежать отсюда. Прикованная рука затекла и нестерпимо ныла. Перевернувшись на кровати, девушка попыталась как-то размять затекшую руку. «Думай! — приказала она себе. — Из любой ситуации можно найти выход».

Когда дверь спальни распахнулась, у нее закружилась голова. Сирена заметила жалость во взгляде, который метнул на нее Терри. «Господи, должно быть, я неважно выгляжу. Ну так воспользуйся этим, Рена! — нетерпеливо приказал ей внутренний голос. — Включи, наконец, голову».

Собрав в кулак остатки воли, она изобразила испуг и слабость.

— У меня сильно болят руки. Мне кажется, одну я вывихнула ночью.

— Мне очень жаль. — Он в нерешительности застыл посреди комнаты. — Я приготовлю тебе завтрак.

— Спасибо! Хорошо. Нельзя ли мне… сесть на стул? Я больше не могу лежать, у меня все тело ломит. Куда я денусь, — всхлипнув, быстро произнесла она, прежде чем он успел выйти из комнаты. — Ты гораздо сильнее меня.

— Послушай, пойдем на кухню. Если ты попытаешься выкинуть номер, я верну тебя обратно и вставлю в рот кляп.

— Хорошо, просто дай мне встать хоть ненадолго.

Терри достал из кармана ключ и отстегнул наручники. Сирена с трудом подавила желание броситься бежать, понимая, что не убежит дальше двери. Он быстро повел ее через дом за руку.

Окна во всем доме были зашторены. «Я вполне могла бы оказаться и на Аляске, — расстроившись, подумала она. — Если мне удастся сбежать, в какую сторону я отправлюсь? Есть ли у него машина? Скорее всего, есть, иначе как же еще он меня сюда доставил? Если бы я смогла заполучить ключи…»

— Садись, — приказал он и подтолкнул к шаткому стулу за кухонным столом, потом торопливо наклонился и приковал ее ногу наручником к ножке стола. — Приготовлю тебе кофе.

— Спасибо. — Она быстро окинула взглядом комнату в поисках подходящего оружия.

— К вечеру ты будешь свободна, — сказал Терри и, не сводя с нее глаз, налил кофе в чашку. — Он уже собирает деньги. Я мог бы потребовать у него сумму в два раза больше той, что назначил.

— Такие деньги не принесут тебе счастья.

— Это он не будет счастлив, — огрызнулся парень.

«Он кажется таким юным, — подумала она. — Слишком юным для столь горячей ненависти, разрушавшей его изнутри».

— Терри, ты впустую растрачиваешь свою жизнь. Чтобы все спланировать так, как ты, нужен ум. Незаурядный ум и способности. Ты мог бы найти более достойное применение своему интеллекту. Если ты отпустил бы меня сейчас, я смогла бы тебе помочь. Мой брат…

— Мне не нужна твоя помощь, — процедил он сквозь зубы. — Мне нужен Блэйд. Я хочу унизить его.

— Джастин не станет унижаться, — устало откликнулась она.

— Леди, я слышал его голос по телефону, он готов на любое унижение ради тебя.

— Терри…

— Заткнись! — во весь голос заорал он, чувствуя, как сдают нервы. — Всю свою жизнь я хотел отомстить Блэйду. Мне приходилось с болью смотреть, как моя мать изворачивалась и экономила на каждой мелочи, работала в захудалой закусочной, пока он день ото дня все больше богател, вместо того чтобы гнить в тюрьме. Я имею право на эти деньги, и я их получу.

Сирена смиренно опустила глаза, ничего не говорила, тогда он спросил:

— Слушай, ты голодна? Я собираюсь что-нибудь приготовить.

Сирена хотела отказаться, но затем передумала, ведь тогда он непременно запрет ее в спальне. Она просто кивнула и, отведя взгляд, принялась определять, что делать дальше.

Услышав, как он роется в буфете, Сирена слегка дернула ногой. Надо рискнуть. Когда он снова снимет с нее наручники, она будет бороться. Если повезет, то застанет его врасплох и сможет выбраться из дома, привлечь чье-то внимание. Если только рядом с домом окажется какой-нибудь человек, кто услышит ее крики…

Подняв голову, она увидела: Терри держит в руке большую металлическую сковородку. Без раздумий Сирена решила действовать — со стоном она стала медленно сползать на пол.

Встревоженный парень бросился к ней и, уронив на пол сковородку, приподнял ее за плечи:

— В чем дело? Тебе плохо?

— Голова закружилась, — слабым голосом ответила Сирена, в эти мгновения осторожно нащупывая ручку сковородки. Она сидела на полу и ждала, когда он склонится над ней.

Вот его лицо оказалось совсем близко — и она изо всех сил ударила его по голове сковородкой. Он повалился без единого звука, прямо на нее.

Секунду Сирена лежала, хватая воздух ртом и пытаясь прийти в себя. Затем ее охватил ужас, что она могла убить его. Она с трудом выбралась из-под неподвижного тела и пощупала его пульс.

— Слава богу! — пробормотала она, ощутив слабое биение его сердца, торопливо просунула руку в его карман и достала ключи. «Это его мать стоило бы ударить по голове, — подумала Сирена, снимая наручники. — Бедный ребенок не виноват».

Поднявшись, она судорожно принялась обдумывать дальнейшие действия: выскочить из дома и бежать куда глаза глядят, но он мог очнуться и броситься вдогонку. Нет, надо убедиться, что он отсюда не выйдет.

Сирена засунула наручники в задний карман джинсов и поволокла Терри к спальне. Он был не таким уж и тяжелым. Протащив его через гостиную, Сирена вдруг почувствовала — ее силы на исходе, но все-таки следует дотащить. Уже в спальне она с трудом перевела дух, пот струился по лбу.

Прислонившись к дверному косяку, она поняла, что не сможет положить его на кровать. Тогда Сирена оставила его на полу, приковав наручниками к ножке кровати.

Она побежала к телефону и оступилась от сильного, на этот раз невыдуманного головокружения. Сирена вспомнила — уже два дня почти ничего не ела. «Это подождет, — сказала она себе, встряхнув головой, чтобы прояснить мысли. — Ни в коем случае нельзя терять сознание». Девушка быстро набрала телефонный номер.

Джастин быстро принял душ, переоделся и вернулся в гостиную. Анна убеждала Даниэля поесть, хотя сама не притронулась к еде. Она взглянула на Джастина, когда тот вошел, и сообщила с сияющей улыбкой:

— Сегодня вечером у нас будет семейный ужин. Рена любит приятную суматоху в это время.

Джастин увидел, как на ее глаза навернулись слезы, но Анна быстро смахнула их. Впервые за все время их знакомства он подошел к ней и крепко обнял:

— Почему бы, Анна, тебе не пойти на кухню и не поговорить с шеф-поваром? Он приготовит все, что скажешь.

Она признательно сжала его в объятиях, и он почувствовал ее сильную дрожь.

— Да, конечно, я этим займусь. Будь осторожен, — прошептала она. — Будь очень осторожен!

Вдруг зазвонил телефон, она вздрогнула и отпрянула.

— Он не должен был снова позвонить.

— Возможно, просто хочет убедиться, что все идет по плану, — сказал Даниэль.

В висках бешено стучала кровь, Джастин схватил трубку:

— Блэйд слушает.

— Джастин! Это я.

— Сирена! — заорал он в ответ и услышал, как рядом вскрикнули почти все в комнате. — Что с тобой?

— Со мной все в порядке, все хорошо, Джастин…

— Ты уверена? Он не сделал тебе больно? Он дал тебе позвонить?

Сирена сумела справиться с нетерпением и постаралась говорить беспечно:

— У него не осталось выбора, он лежит здесь без сознания, пристегнутый наручниками к кровати.

Кейн вцепился в его руку, но Джастин отмахнулся от него.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что вырубила его и приковала наручниками к кровати.

Джастина мгновенно отпустило ужасное напряжение, а охватила странная, незнакомая ему легкость. Он расхохотался.

— И чего только я за тебя волновался! — воскликнул он и бессильно опустился на кушетку. Тут же поднял голову и увидел, как четыре пары глаз буквально впились в него. — Она вырубила его и пристегнула наручниками к кровати.

— Настоящая Мак-Грегор! — радостно вскричал Даниэль и заключил Анну в объятия. — И чем она его огрела?

— Это мой отец? — спросила Сирена.

— Да. Он спросил, чем ты его огрела.

— Металлической сковородкой. — Она почувствовала, что ее ноги дрожат, и села на пол.

— Сковородкой, — повторил Джастин.

— Это моя малышка! — Даниэль крепко поцеловал Анну, а затем на ее плече разрыдался.

— Джастин, ты приедешь забрать меня? — спросила Сирена. — Я провела ужасную ночь.

— Где ты?

Сирена ощутила новый приступ головокружения, но быстро приказала себе: «Держись! Не теряй самообладание». Она услышала, как Джастин зовет ее откуда-то издалека, проглотила слезы и потребовала:

— Подожди, говори со мной, сейчас раздвину шторы и осмотрюсь вокруг.

— Вся твоя семья здесь, — сообщил он, почувствовав истерические нотки в ее голосе. — Твоя мама хочет устроить сегодня вечером семейный ужин. Что бы ты хотела?

— Чизбургер, — ответила Сирена, отодвинув штору. — О боже, я бы хотела чизбургер и шампанского. Мне кажется, я где-то к востоку от города, около моря. Здесь еще несколько деревянных домов вдоль дороги, никогда не бывала в этом районе. — Сирена изо всех сил закусила губу, чтобы говорить спокойно. — Я не знаю, где я.

— Дай мне номер телефона. Сирена. Мы выясним. — Джастин быстро записал номер. — Держись, я скоро приеду!

— Конечно. Со мной правда все в порядке. — Солнечный свет, проникший в комнату, заставил ее почувствовать себя немного лучше. — Просто поторопись. Скажи всем, чтобы не волновались.

— Сирена, я люблю тебя!

Слезы снова навернулись на ее глаза.

— Приезжай, жду тебя, — сказала она и повесила трубку.

Джастин протянул лейтенанту Реники листок бумаги с номером:

— Выясните, где это.

Кивнув в ответ, лейтенант принялся набирать номер.

— Вырубила его сковородкой? — Лейтенант довольно усмехнулся. — Смелая женщина.

— Она — Мак-Грегор! — громко возгласил Даниэль.

— Это маленький домик на берегу моря, к востоку от города, — через несколько минут сообщил лейтенант Реники, торопливо направился к двери и спросил Джастина: — Вы едете?

Джастин с благодарностью взглянул на него:

— Мы все поедем.

* * *

Сирена стояла на пороге дома, хотя от свежего утреннего воздуха у нее зуб на зуб не попадал. «Прошло меньше двадцати четырех часов, — подумала она, — а кажется, будто я несколько дней не видела солнце. Вот трава все еще влажная после вчерашнего дождя. Странно, и как раньше я не замечала, как сотни ярких красок переливаются в капле дождя, медленно сползающей по зеленой травинке? — А затем она увидела машины. — Целая кавалькада, — подумала Сирена, и ей снова захотелось плакать. — Нет, нельзя встречать Джастина с глазами мокрыми от слез».

Распрямив спину, она вышла на крыльцо.

Его машина остановилась перед двумя полицейскими машинами, и, распахнув дверцу, Джастин бросился к ней.

— Сирена! — Он обнял ее и, слегка приподняв, изо всех сил прижался к ней.

Уткнувшись ему в шею, Сирена дала волю своим эмоциям, а он снова и снова повторял ее имя.

— С тобой все в порядке? — спросил он, но не успела она ответить, как он приник к ее губам в горячем поцелуе.

«О боже, как же он дрожит!» — подумала Сирена и в желании утешить вложила всю свою нежность в поцелуй.

— Тебе холодно, — прошептал Джастин, почувствовав, как холодна ее кожа под прикосновениями его горячих рук, и принялся стягивать с себя куртку. — Вот, надень мою куртку.

— О, Джастин! — Сирена обхватила его лицо ладонями и принялась разглаживать усталые морщинки на его лице. — Через что тебе пришлось пройти?

— Дайте-ка мне взглянуть на нее! — Даниэль обнял дочь за плечи. — Так, значит, ты врезала ему сковородкой, малышка?

Сирена увидела покрасневшие глаза отца и крепко его поцеловала.

— Это была удобная сковородка! Только не говори, что ты обо мне беспокоился! — воскликнула она с напускным неудовольствием.

— Конечно нет. — Он громко шмыгнул носом. — Моя дочь способна за себя постоять. А вот твоя мама беспокоилась.

Лейтенант Реники наблюдал, как Сирену по очереди обнимали все члены семьи. Он решил не спускать глаз с Джастина, когда выведут Терри Форда, и все-таки сказал:

— Вы должны написать заявление, мисс Мак-Грегор.

— Только не сейчас.

Он согласно кивнул:

— Тогда не могли бы вы прийти в участок после того, как отдохнете и придете в себя.

Вдруг ужасно изменился в лице и напрягся Джастин. Все обернулись и увидели, как двое полицейских в форме выводят из дома Терри.

— Успокойтесь, мистер Блэйд, — произнес лейтенант. — Для вашей леди достаточно ужасов на сегодня.

Терри резко вскинул голову. Джастин сразу вспомнил его глаза. Бледно-голубые, встревоженные глаза ребенка, которые он каждый день видел в суде. «Тогда мальчику было не больше трех лет, — подумал Джастин. — Совсем крошка». Он крепко сжал руку Сирены и вдруг почувствовал, как постепенно отступает гнев. Пока полицейские вели его к машине, Терри не отрываясь смотрел на Джастина через плечо.

— Мне жаль его, — тихо произнесла Сирена. — Мне так его жаль.

Джастин заключил ее в объятия:

— И мне тоже.

— Мои люди осмотрят дом, — оживленно заявил лейтенант Реники. — А вы можете возвращаться в город, мисс Мак-Грегор.

— Давайте отвезем девочку домой, — заявил Даниэль и шагнул к ней.

— Джастин отвезет ее. — Анна схватила мужа за руку и потащила ко второй полицейской машине. — А мы все вернемся и займемся приготовлениями к ужину.

— Но она ведь босая, — запротестовал Даниэль, пока Анна заталкивала его в машину.

— С ней все будет в порядке, — заметил Алан, усаживаясь на переднее сиденье, и понял, что ужасно проголодался.

— Конечно, с ней все будет хорошо, — согласился Кейн, а затем наклонился и прошептал отцу на ухо: — Я куплю тебе сигару, если будешь вести себя тихо.

Даниэль скосил глаза на жену и откинулся на спинку сиденья.

— Хорошо, да, с ней все будет в порядке, — согласился он.

— Поехали. — Джастин застегнул на Сирене куртку. — Я отвезу тебя к нам домой.

— Давай прогуляемся по пляжу. — Она обняла его за талию. — Мне необходимо прогуляться.

— Но ты босая!

— Так лучше всего гулять по пляжу. Ты совсем не спал, — заметила она, когда они ступили на песок.

— Да. Но сейчас смогу немного отдохнуть. — Ему хотелось изо всех сил прижать ее к себе, чтобы убедиться: она действительно рядом с ним. Но он нежно обнял ее за плечи и поцеловал ее в макушку.

— Я не хотела причинять ему боль, — сказала Сирена. — Но я не знала, как он отреагировал бы, если вы встретились бы с ним лицом к лицу. В этом мальчике столько ненависти! Это так грустно.

— Я отнял у него дорогого человека. А он попытался отнять у меня самого дорогого человека на свете. — Джастин остановился, глядя на море, и прижал ее к себе. — Я удивлен, что он потребовал такую небольшую сумму.

— Небольшую? — Сирена удивленно вскинула бровь. — Для огромного числа людей два миллиона — весьма приличная сумма.

— За то, что не имеет цены? — Он обхватил ладонями ее лицо, а затем, не в силах справиться с дрожью, прижал ее к себе и впился в ее губы жадным поцелуем. — Сирена! Я не знал, смогу ли когда-нибудь снова тебя обнять, были ужасные мысли о том, что он мог с тобой сделать и что я с ним сделаю, когда найду.

— Он не причинил мне ничего плохого. — Сирена почувствовала, как жестокость вскипает в нем, и принялась гладить его, чтобы успокоить. — Я смогла так легко с ним справиться потому, что он не желал мне зла.

— Ему нужен был я…

— Джастин, довольно! — Она слегка оттолкнула его, и в ее глазах вспыхнул гнев. — Не ты все это устроил. Даже не хочу слушать, как ты во всем обвиняешь себя. Сегодняшняя история явилась продолжением того, что началось много лет назад с выпивки и драки. Теперь все кончено. И оставим это в прошлом.

— Интересно, как это я не заметил, что ты на меня кричишь! — засмеялся он, а затем снова притянул ее к себе.

— Мазохист. Знаешь… — она на мгновение прижалась к нему, — у меня было время подумать о наших отношениях.

— Да?

— Мне кажется, нам надо пересмотреть наши основные правила.

Он озадаченно взглянул на нее:

— А я и не знал, что у нас есть какие-то правила.

— Я долго думала. — Она подошла к кромке воды, но обнаружила, что набегающие волны обжигающе холодны, и отступила назад.

— И?.. — Взяв за плечи, Джастин развернул ее к себе лицом.

— Мне кажется, настоящее положение дел весьма неудобно.

— В каком смысле?

— Полагаю, нам следует пожениться, — очень спокойно произнесла Сирена.

— Пожениться? — Джастин задумчиво смотрел на нее.

Она стояла перед ним на холодном песке, босая, в его куртке, которая была ей велика на несколько размеров, со спутанными волосами, и спокойно говорила о том, что им следует пожениться. А за час до этого она ударила по голове сковородкой своего похитителя.

«Да, не так я себе это представлял», — подумал Джастин. Он собирался сам сделать ей предложение чуть позже, когда они окажутся в неярко освещенной комнате, разгоряченные любовью. Тут он переспросил:

— Пожениться?

— Да, я слышала, люди до сих пор это делают. Я хочу поступить справедливо.

— Хорошо. — Он согласился, пытаясь понять, что она задумала.

— Поскольку предложение сделала я, мы все решим твоим проверенным способом. — Порывшись в кармане, она вытащила монету.

Джастин расхохотался и протянул руку, чтобы забрать у нее монету:

— Сирена, правда…

— О нет, моя монета, мне и бросать. Орел — мы поженимся, решка — нет.

Он не успел вымолвить ни слова, Сирена уже подбросила монету в воздух, а затем поймала и показала ему.

— Орел.

Джастин уставился на монету, засунул руки в карманы и засмеялся:

— Похоже, я проиграл.

— Конечно. — Сирена убрала монету с двумя орлами обратно в карман его куртки.

— А как насчет трех попыток?

Гнев вспыхнул в ее глазах, и она устремилась вперед по песку:

— Забудь об этом!

Джастин стремительно нагнал ее и обнял, а она слегка вскрикнула и затараторила:

— Если ты думаешь, что сможешь нарушить свое слово…

— Я никогда не нарушу своего слова, — пообещал он и, слегка прикусив ее губу, понес Сирену к машине. — Дай-ка мне взглянуть на эту монету.

Сирена с наслаждением вздохнула, обвила его шею руками и рассмеялась:

— Ни за что на свете!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Колледж Смита — частный, независимый женский гуманитарный колледж в штате Массачусетс.

Пеория — город в США.

В начале игры в блек-джек игроки получают по две карты рубашкой вниз, а крупье свои карты выкладывает так: одну лицом вверх, другую — вниз. Значение «руки» в блек-джеке определяется путем сложения всех карт игрока.

Если сумма карт превышает 21, происходит «перебор».

Нассау — столица государства Багамские Острова.

Дашики — яркая мужская рубашка в африканском стиле.

Если при раздаче игрок получает две карты одного достоинства, то может попросить разбить раздачу на две «руки». После этого игрок должен удвоить первоначальную ставку, а крупье будет раздавать карты к каждой «руке».

Шарлотта-Амалия — город и порт на Виргинских островах, США.

Гэльский язык — язык шотландских кельтов.

Променад — дощатая пешеходная эстакада вдоль берега океана, построенная над песчаным пляжем. Распространены главным образом на Восточном побережье.

Хитклифф — главный действующий персонаж романа Эмили Бронте «Грозовой перевал».

Кено — азартная игра, вид лото.

Перколятор — аппарат для приготовления кофе.