Экран компьютера возвестил о том, что на интернет-сайте новый посетитель.

Касси Суит поспешила откликнуться.

— Это свадьба моей сестры. Я хочу организовать машину, фотографа и стол. — Джек дошел до предела и дрожал от напряжения.

Касси немедленно захотелось его рассмешить. Или хотя бы заставить улыбнуться. Но она сомневалась, что он оценит, если она ткнет его пальцами под ребра. Он не из тех парней, которые радостно воспринимают массу вещей, не относящихся к разряду серьезных и Очень Важных.

Интересно, какой он? Касси смотрела на него, и у нее захватило дух. Высокий, в серой рубашке с расстегнутым воротом, под которой угадывалось стройное упругое тело с широкими плечами. Она могла бы с легкостью спрятаться за ним целиком. Взъерошенные темные волосы вызывали желание взъерошить их еще сильнее. Глубокие карие глаза смягчали резкую линию скул и квадратный подбородок. Да, красив, как с обложки. Ну и что с того? Внешность еще не делает мужчину. Касси знает по собственному опыту. Этому раздражительному недовольному парню позарез требуется добрая порция смеха. Такого, от которого можно надорвать живот.

Касси отнесла чересчур пристальное внимание к его внешности на счет полного отсутствия личной жизни, к которому она приговорила себя, пока не приведет финансы в относительный порядок. Даже такой исключительно привлекательный мужчина не собьет ее с пути истинного. Ей совсем не хотелось произвести на него впечатление легкомысленной и беспорядочной особы. Но сегодня все наперекосяк.

— Очень мило с вашей стороны. Каким видит ваша сестра свадебный праздник в плане угощения? Что должно быть? Завтрак? Обед в форме застолья? Буфет? Фуд стейшнс? Сколько блюд?

— Уф! Куда столько вариантов? Фуд стейшнс? Что еще за черт? Я просто хочу, чтобы была еда. Хорошая еда. На столе, в помещении. По-моему, это не бином Ньютона.

— Нет.

Процесс грозил затянуться, она на это не рассчитывала. Может, он и красив, но умением поставить себя на место других явно не отличался.

— Но это же свадьба вашей сестры.

— Я прекрасно знаю, можете мне поверить. — Джек покачал головой и поднял руки. У него хватило честности не скрывать смущения. — Ладно. Буду откровенен. Я в этом полный профан. Не спрашивал сестру, что и как она хочет есть. Она не знает, что я этим занимаюсь.

— Что? Она не знает? Как можно заниматься свадебным столом, не посоветовавшись с невестой? — Для этого надо быть человеком, который самое главное пишет в скобках. Впрочем, она промолчала. Честность не всегда к месту. Касси не хотелось лишиться заказа, который мог существенно пополнить ее кошелек.

Он неопределенно пожал великолепными плечами, на которые она обратила внимание исключительно из-за их потенциальной способности носить тяжести. Большие кастрюли. Тяжелые подносы. На свадебном приеме ей может понадобиться помощь.

— Она сказала, что сделает все сама, у нее есть план. Но он ужасен. Я не могу допустить, чтобы он осуществился. — Заметив, что Касси нахмурилась, он поспешил пояснить: — Угощение — мой свадебный подарок. Это сюрприз.

— Ну да. Это точно будет сюрприз. Но не обязательно приятный. Очень мило, что вы хотите ей помочь, тем не менее поступаете неправильно. — Единственное, что Касси знала совершенно точно: родственники очень часто имеют самые лучшие намерения, а на деле все получается далеко не так хорошо. На ум пришло выражение «медвежья услуга». Старое доброе желание совать свой нос в чужие дела. — Возможно, вы не знаете, но женщины имеют определенное представление о том, как должна пройти их свадьба. Это относится и к угощению. А как насчет жениха? У него вы не спрашивали?

— У Каллума? Зачем? Он же мужчина. Ему главное много еды, остальное не важно.

— Боже, я смотрю, вы романтик, мистер Бреннан! А еще говорят, романтика умерла.

Интересно, какой он на самом деле? Слава богу, это всего лишь бизнес, а потому олицетворяет то, от чего она всегда старалась держаться подальше. Слишком властный. Слишком умный. Бесчувственный. Касси всегда старалась выбирать кого-нибудь более покладистого. Правда, надо признать, потом выяснялось, всем им нельзя доверять. Но если бы она снова решилась с кем-нибудь встречаться, а она не собиралась, Джек Бреннан оказался бы в конце списка. А список длинный.

Если уж он так плох, почему внутри ее все вздрагивает при малейшем намеке на его улыбку? Это приводит в замешательство.

Касси сделала удивленное лицо, чтобы скрыть улыбку. Не повезет девушке, которая в него влюбится. Ни тебе ухаживаний, ни походов в дорогие рестораны. Ни прогулок на закате, ни валентинок.

Джек неловко заерзал на стуле, скрещивая ноги.

— Не вижу смысла в том, чтобы тратить время на сладкие сказки. — В глубине его глаз неожиданно мелькнуло что-то, чего она не ожидала увидеть. Обида? Боль? Джек тряхнул головой, и выражение исчезло. — Но я надеюсь, Лиззи счастлива.

— Ровно до тех пор, пока не узнает о вашем намерении испортить ей свадебный праздник. Кстати, когда вы намерены объявить, что лишили ее права распоряжаться столом на собственной свадьбе?

Джек провел рукой по щетинистому подбородку, и его резкие черты приобрели угрожающее выражение. Казалось, он привык все делать по-своему и не принимать возражений. Что ж, на этот раз ему не повезло. Она знала, что качество еды, несомненно, вносит весомый вклад в успех праздника, и не собиралась позволять ему все испортить, а заодно поставить под удар репутацию «Угощений от Суит». Ее бизнес очень зависим от положительных отзывов клиентов, в противном случае вся ее нелегкая работа насмарку.

Его низкий голос стал более жестким. Ясное дело, недовольство усилилось.

— Давайте договоримся сразу, хорошо? Я никого ничего не лишаю, просто хочу освободить время, немного снять стресс и дать возможность получить удовольствие от столь важного для нее дня. — То, как он произнес слово «важного», заставило Касси подумать, что он считает полнейшей глупостью связывать себя на всю жизнь. — Я посвящу ее в свои планы, когда выберу поставщика.

— Вы уже связывались с другими поставщиками?

Уголки его красивых губ поднялись. Казалось, он собирался неохотно улыбнуться, но нет. Интересно, почему?

— Конечно, у меня назначены две встречи на завтрашнее утро, но я могу рассмотреть и другие варианты.

— Не сомневаюсь. Отличная идея. Прекрасный план. Только ни один из них не согласится подписать договор, не имея дополнительной информации, особенно в такие сжатые сроки. Вашей сестре может не понравиться то, что предложу я, не говоря уже о том, что у нее могут возникнуть определенные пожелания.

— Сэндвичи. Пирог с заварным кремом и еще «киноа», нечто совершенно ужасное, по названию больше похоже на тропическую заразу, чем на что-то съедобное. — Джека слегка передернуло. — Если я устранюсь и пущу дело на самотек, это будет самая ужасная свадьба в истории.

— Простите, что говорю вам это, мистер Бреннан, но, если за ее спиной в дело вмешается брат, любящий командовать, это произойдет в любом случае. — Если она не перехватит инициативу, он начнет командовать и ею. Решимость неотделима от занятия бизнесом, верно? — А теперь возьмите это. Я подумала, у вас, возможно, нет времени обсуждать все сейчас, поэтому подготовила предложения в письменном виде. Мы можем обсудить их в следующий раз при условии, что вы пойдете с ними к сестре, расскажете ей обо всем. — С большой осторожностью приоткрыв папку, чтобы бумаги снова не унесло ветром, Касси передала варианты меню, не обращая внимания на мрачный взгляд, брошенный в ее сторону. — Мне уже приходилось обслуживать несколько нестандартных свадеб и тематических вечеринок. Все удалось, правда. Некоторые в восторге от идеи завтрака с оладьями, вафлями, французскими блинчиками, домашним печеньем. На другом конце спектра коктейли, они сейчас в большой моде, а эксклюзивные блюда местного производства просто хит.

— Это что-то вроде заливного угря, пирога с картофельным пюре и прочего? — В его карих глазах сверкнули золотые искорки, казалось бы, весьма привлекательные. В другой жизни. Или у более улыбчивого человека.

— Такой вариант пользуется большим спросом, возможно, он и вас вдохновит. Но если решите остановиться на фуд стейшнс, мне придется нанять еще несколько человек. Невозможно одновременно жарить блюдо на сковороде вок и запекать другое на гриле.

Брови Джека поползли вверх.

— Вы меня действительно удивляете.

— Если выберете этот вариант, могу нанять официантов из кулинарного колледжа. Так можно сэкономить деньги. Хотя семейный стиль нынче тоже в тренде. — Черт возьми, да она просто из кожи вон лезла, чтобы казаться деловой и профессиональной. Но эти глаза!

Уронив бумаги на стол, он покачал головой.

— Вы совершенно сбили меня с толку своим наукообразием. Что значит «семейный стиль»?

— Это когда все сидят за большим столом и передают блюда по кругу от одного к другому. Ну, понимаете, как во время обычного семейного обеда.

— A-а. Конечно. Семейный обед. — Джек опустил глаза, казалось удалившись мысленно куда-то далеко, где он вовсе не был счастлив. Касси почувствовала, как потеплело на сердце. Когда он снова взглянул на нее, его глаза прояснились и любые намеки на чувства исчезли.

— А у вас не найдется готовых вариантов для «чайников»? Например, «Свадьба номер 101».

— Нет. — Она улыбнулась самой ослепительной улыбкой. — Мы считаем, что клиент сам должен сделать выбор.

— «Мы»? Только не говорите, что у вас есть кто-то еще.

— Простите, я, — поправилась она. — У меня новое штатное расписание. Только я одна. И это просто прекрасно. — Если повторять это раз за разом, возможно, так и будет.

— Вы не могли бы сбросить обороты? Снизить скорость до управляемого значения?

— Да, хорошо. — Было бы чудесно. Восхитительно. Необходимо отдышаться и что-нибудь отложить на завтра. До Рождества все равно ничего подобного не светит. Стоит остановиться — и бизнес умрет, а она потеряет квартиру, утратит самоуважение.

Похоже, все висит на волоске. Она пыталась подавить приступ паники, но он накатил так, как порой посреди ночи, когда она просыпалась с холодной тяжестью в груди или смотрела на колонки цифр, в которых так мало смысла. Так или иначе, но надо удержать его на крючке, ведь в перспективе двадцать пять фунтов с носа, помноженные на пятьдесят.

— Я отлично себя контролирую.

— В самом деле? Какую школу общения с клиентами вы посещали? Потребуйте, чтобы вам вернули деньги. — Он погладил рукой подбородок, не отрывая от нее глаз. — По-вашему, опаздывать на встречу хорошо? Лишиться забронированной переговорной хорошо? Заставлять клиента ждать хорошо?

— Нехорошо. — Проклятье. Она держалась из последних сил. — Сегодня я сделала три дюжины пирожных-корзиночек, украсила торт в виде сказочного замка для дня рождения и приготовила угощение для двадцати двух детишек с неуемной энергией. Потом отвезла все это счастливой маленькой клиентке в Килбурн. Она зачем-то выскочила во двор и разбила себе голову. Что было делать? Бросить ее истекать кровью? «Счастливого дня рождения, малютка Ханна. Мне жаль, но я должна уйти, у меня встреча с человеком, который не знает, что ему нужно, даже не сказал сестре, что занимается этим?»

Джек отпил вина, посмотрел на нее и окаменел.

— Нет, конечно.

— Извинение принято.

— О, это не извинение.

— Жаль.

— Так мы не договоримся.

Отшвырнув назад стул, Касси тоже встала и уставилась на него. Вдруг вспомнились фундаментальные правила обслуживания клиентов, которые пытался вдолбить ей Патрик, пока не стащил все деньги. А может, уже и успел.

С тобой они должны чувствовать себя счастливыми. Джек счастливым не выглядел.

Нужно выполнять свои обещания. Она опоздала и упустила переговорную, а ветер унес бумаги. Делай больше, делай лучше. Для Ханны она это сделала. Для Джека Бреннана нет.

Вот оно что. Ни одной галочки, ни по одному пункту. Джек из тех, кто любит расставлять галочки. Он разозлился, и она лишилась заказа. Ура! Дела пошли в гору.

Вести бизнес тяжело. Спасать его еще тяжелее. Касси попыталась улыбнуться. Улыбка не шла. Совсем. Похоже, их больше не осталось.

В этот момент чаша терпения за сегодняшний день, да и всю жизнь, переполнилась. Она уже не сдерживалась.

— Конечно, я волновалась, что заставила вас ждать. Бизнес на первом месте, клиенты для меня все. Вы даже не представляете, как я стараюсь справиться с ощущением, будто меня тащат назад. Я действительно хорошо готовлю, но что могу сделать, если кто-то разбил себе голову. Наверное, мне надо было договориться с вами на другой день, но не хотелось упустить шанс. — Джек собрался что-то сказать, но она опередила. Ее голос звучал все громче и выше, она не могла остановиться. — Теперь приходится все делать самой: принимать заказы, готовить, доставлять. У меня не остается времени следить за мелочами, но, оказывается, эти мелочи очень важны. НДС, налоги.

— Это очень важно. Это движет миром. А теперь прошу меня извинить.

— Нет. Стойте. Подождите. Вы ведь даже понятия не имеете, как трудно доказать людям, что ты чего-то стоишь. Попытаться осуществить свою мечту. А когда она уже почти у тебя в руках, приходит кто-то и лишает тебя всего. У вас когда-нибудь воровали мечту, Джек?

Эти слова, видимо, подействовали. Он резко повернулся и оказался с ней лицом к лицу. Несколько секунд смотрел на нее, от чего ее бросало то в жар, то в холод. Внезапно она почувствовала себя абсолютно голой перед человеком, державшим эмоции скрытыми глубоко внутри.

— Я вас слушаю.

— Мне нужен шанс.

— А мне еда. — «Не ваша история. Я знаю».

— Я умею готовить очень хорошо. — У нее дрожал голос, ему совершенно ни к чему это слышать. Джек, расставшись с ней, наверняка расскажет сестре и ее жениху об очередном ее провале в бизнесе.

Ощутив жжение в глазах, Касси с силой сжала веки. О, ради бога, только не слезы.

Когда она снова открыла глаза, Джек по-прежнему смотрел на нее. Смотрел, и недовольно хмурился. После этой вспышки, он просто обязан был уйти, но она почувствовала облегчение от того, что высказалась. Пусть даже незнакомцу, который явно считал ее сумасшедшей. Наклонив голову, Джек снова сел и жестом предложил ей последовать его примеру.

— Вы не можете никого нанять? Помощницу по хозяйству? Бухгалтера? Администратора?

Касси никого не хотела подпускать к своему драгоценному детищу, кроме того, у нее просто не было денег платить даже за неполный рабочий день.

— Нет, разве что платить пончиками.

— Я слышал, кое-где в мире они служат официальным платежным средством.

Неужели он умеет шутить? Ничто человеческое не чуждо? Удивительно. Приятно. Ей приоткрылась иная сторона его натуры, более мягкая. Интригует. Проклятье!

Она подняла бокал и заметила, что рука все еще дрожит.

— К сожалению, одними пончиками не проживешь.

— Пожалуй, нет. Хотя интересно попробовать. День-другой. — Джек поднял бокал, коснулся руки Касси. Внезапный контакт заставил их на мгновение посмотреть друг другу в глаза. Его взгляд скользнул по ее лицу, губам, шее. Ниже. И каждая часть ее тела отозвалась, словно на зов, вспыхнув огнем. Неожиданным и неуместным.

В глазах Джека блеснуло что-то странное.

Касси убрала руку. Пора прекращать. Она обнажила перед ним душу, теперь с ней творятся непонятные вещи. Разве здесь жарко? Нет, жар изнутри.

— Так, покажите Лиззи меню. Обсудите с ней. Скажите, что я готова предложить другие варианты. С радостью встречусь с ней и с женихом. Позвоните мне потом, и мы продолжим.

— Нет. — Джек потянулся к ее запястью, но она успела отступить. Нет уж. Хватит тактильных контактов. — Покончим с этим сейчас. Всю следующую неделю я пробуду в Рейкьявике, а потом уже поздно. Я должен принять решение.

— Хорошо. У меня тоже нет времени, и я пытаюсь быть с вами честной. Она может возразить, что хочет сделать все сама. Кто знает, возможно, она уже начала делать что-то, и все наши разговоры — пустая трата времени.

— Вы действительно так думаете?

Касси почувствовала себя как кролик, ослепленный фарами. По какой-то причине его настойчивость брала верх над ее решимостью, угрожая сломить. К счастью, в этот момент подоспел Фрэнки с едой. Ну хоть какой-то повод отвлечься от темных глаз и голоса Джека Бреннана. Впрочем…

Так-так. Попался на душевные раны и хорошенькое личико. Не впервые. Хотя, вероятно, не в последний раз. Это точно. Обычно Джек не позволял себе поддаваться на слезливые истории, кроме тех случаев, когда выслушивал их на работе. Тогда чем они слезливее, тем лучше. Слезы и сопли отлично шли на ТВ. Истории, закончившиеся крахом, соперничали с репортажами об автоавариях. Рейтинги зашкаливали. Отлично для карьеры, совершенно лишнее в личной жизни.

Но эти большие распахнутые глаза и дрожащий голос зацепили его. Джек понимал, что значит, когда кто-то крадет мечту. С ним такое случалось не раз, и всегда именно в тот момент, когда она почти становилась явью. Поэтому он перестал мечтать. Утратил всякую надежду на то, что может быть кому-то по-настоящему небезразличен. Ушел с головой в учебу и работу, держался дальше от любых отношений, кроме поверхностных, которые всегда мог разорвать первым.

Так и с этой Касси. Она заслуживает, чтобы не связываться с ней. И ему ничего не стоило встать и уйти. Она немного нервная, пытается что-то говорить с набитым ртом.

— А ваша сестра знает про машину и фотографа?

Он не был уверен, что стоит посвящать ее в детали, и решил ограничиться кратким описанием.

— Все будет просто, без излишеств. Фотографии сделают друзья, я повезу ее на праздник в своей машине. Она — начинающий художник, ее жених — начинающий музыкант. У них нет денег, чтобы бросать их на ветер. Едва хватает на оплату съемной квартиры. А еще моя сестра — кулинар-самоучка, к несчастью, никому не позволяет учить ее готовить. Не удивлюсь, если она наградит нас всех бутулизмом.

— Скорее она убьет вас, когда обо всем узнает. Любой суд ее оправдает.

Джек проигнорировал эту шутку:

— Послушайте. Я хочу, чтобы этот день стал для нее сказочным праздником, о котором она мечтала в детстве. Воздушное белое платье, розы и все такое. И мне бы не хотелось, чтобы все закончилось путешествием в отделение скорой помощи или обращением в страховую компанию.

Касси нахмурилась сильнее:

— Вы всегда так мрачно настроены?

— Мрачно? Хм. Вы не знаете мою сестру. Я предпочитаю быть реалистом. Рассчитывай на худшее и так далее.

— А как же надежда? Пословица гласит: «Рассчитывай на худшее, надейся на лучшее». Верно? — Она пристально посмотрела на него.

Джек надеялся, что возня со свадьбой скоро закончится, и он заживет обычной жизнью, не испытывая чувства вины.

Касси слизнула с руки каплю соуса. Движение языка по загорелой коже, рыжие локоны, обрамляющие лицо, блестящие глаза, виновато подмигнувшие ему, когда он это заметил… Боже. Джек почувствовал возбуждение. Нет, только не это. Она мила. Даже, пожалуй, привлекательна. Но не более того. Он постарался заглушить возникшее ощущение, игнорировать его. Избавиться от тревожного чувства, что она может заметить больше, чем ему хотелось.

Хорошо, что завтра утром он улетает в Исландию. Самое замечательное в его работе — он нигде не задерживался надолго. Это гарантированно спасает от любых душевных привязанностей. Хотя он мог себе позволить телесные контакты, много ли для этого нужно!

— Хочется думать, я найду поставщика, который отнесется ко мне снисходительно, не станет терзать всякими иностранными названиями вроде «фуд стейшнс»?

— По мнению моей мамы, мы часто ищем то, что лежит под носом. Кстати, о мамах. Что насчет матери невесты? Возможно, она тоже хотела бы высказать свое мнение? И отец.

Джек почувствовал, как при упоминании женщины, давшей жизнь ему и сестре, сами собой поднялись плечи. Она ему не мать. Как и череда других женщин, тщетно пытавшихся изобразить то, о чем он так мечтал, но неизменно терпевших неудачу. Близость, ту самую, которую пытались создать Лиззи и Каллум. Джек почувствовал, как чернота, затаившаяся в дальнем уголке сердца, поднимается, грозя заполнить его целиком. Нет. Стоп.

— Мы одни.

Вспыхнувшие на щеках Касси красные пятна стремительно поползли вниз по шее.

— О, конечно. Извините, что влезла.

— Ничего страшного. Так мы закончили? — Он махнул рукой официанту, тот исчез, чтобы принести счет.

— Думаю, да. — Похоже, его резкий тон смутил ее еще больше. Все объясняется просто. Только не для него.

Пока они ждали счет, Джек пытался выйти на нейтральную тему, чтобы нарушить гнетущую тишину. В конце концов, он сам виноват в неловкой ситуации.

— Почему вы решили заняться кулинарией?

— Хотите сказать, моя сестра еще не посвятила вас в мои предшествующие неудачи?

— Саша всегда на вашей стороне, если вас это интересует.

— Да, она очень мила, но временами пытается давить. — Касси слегка улыбнулась. — Иногда очень сильно давить. Как вы на Лиззи.

Джеку вдруг стало стыдно.

— Нет, я не давлю. Довольно трудно на кого-то давить, когда большую часть времени тебя нет в стране. Я постоянно занят: или снимаю, или монтирую. Она говорит, ей меня не хватает. Но я спросил, почему вы выбрали это занятие.

Черт, зачем он взялся объяснять ей свои отношения с сестрой? Знал ведь, похвастаться нечем. Да и затея со свадебным угощением — попытка заполнить этот пробел. Быть хорошим парнем. Хорошим братом. Найти золотую середину между работой и жизнью. Вместо того чтобы работать, работать, работать. Что и стало теперь его жизнью.

Касси пожала плечами, еще одна прядь выбилась из пучка. Теперь его взбунтовавшееся воображение подсовывало картины, как эти яркие рыжие локоны рассыпаются по его постели, по телу. Стоп. Плохая идея.

А она продолжала болтать своим певучим голосом:

— Начнем с того, что после школы я не знала, чем хочу заняться. Перепробовала несколько вариантов, все закончилось неудачей, а я вернулась к тому, что очень люблю еду. И есть, и готовить. Вот и решила начать делать блюда, которые могли бы порадовать других людей. Мама говорит, это проявление моей природной заботливости. Сестра считает, что все из-за моей любви к похвалам. «О, Касси, какой дивный запах… как вкусно… какая ты умница!» Вы ведь тоже падки на похвалу? Признайтесь, мистер Лауреат премий за лучший документальный фильм.

— Я больше горжусь фильмами, чем премиями. Мне важнее процесс, а не то, как оценят результат. Интересные и иногда сомнительные темы.

Ее смех зазвенел в вечернем воздухе.

— Например, скромница сестра. Ей бы понравилось. Нет. Не могу себе представить, как вам удалось уговорить ее сняться в вашем фильме.

— У нее была уважительная причина. Они с Нейтом хотели сделать рекламу своей благотворительной программе. Нам удалось договориться. — Однако во всех разговорах с ним Саша упорно опускала массу деталей. Например, привлекательность своей сестры. Ее раздражающую привычку советовать людям, как жить. Ее необычность, граничащую с сумасшествием. Чувство юмора. — Это было одно из самых сложных интервью в моей практике. Приходилось вытягивать из нее информацию буквально клещами. Но теперь я кое-что знаю о вашей жизни. Про вашего отца.

— Правда? Про папу? — Ее глаза расширились от удивления. — И вы говорите об этом так просто? Большинство людей говорят о нем шепотом. Даже не так. Большинство вообще о нем не упоминают. Как это делается у вас в СМИ? Вы подловили ее в самый неподходящий момент и приперли к стенке? — Она оглянулась через плечо. — Интересно, нет ли здесь скрытых видеокамер?

— Ничего подобного. — Джек чуть не рассмеялся. От него не укрылось, как напряглась ее спина. Значит, эту тему она не могла обсуждать свободно. Кто ее обвинит? Он и не собирался вторгаться на эту опасную территорию. Но так получилось, теперь он не знал, как выбраться.

Касси снова повысила голос:

— Ладно. Значит, вынули очередной скелет из шкафа. Хотя сейчас эту историю и так все знают. Она достаточно долго висела на первых полосах. Впрочем, ваша прямота меня не удивляет, мистер Бреннан. И не задевает, если вы этого добивались.

Вранье. Она напоминает бутылку с зажигательной смесью, готовую взорваться в любую минуту.

Самоубийство отца, преданного своим бизнес-партнером, стало заметным событием, и Джеку не пришлось долго копать, чтобы узнать об этом. Последствия для семьи оказались долгими и мучительными. И теперь завоевать доверие сестер Суит совсем непросто. Саша ясно дала ему это понять. То, что произошло у Касси с бывшим бизнес-партнером, очевидно, особенно тяжело ударило по ее способности доверять людям. Неудивительно, что теперь, пытаясь добиться успеха в бизнесе, она чувствовала себя как танцор на горячих углях. Ей нужна опора в жизни. Что-то свое, принадлежащее ей одной.

— Мне очень жаль. Честное слово. Неудачная тема.

— Да, похоже, у нас обоих есть вещи, которые не хочется обсуждать на деловой встрече, мистер Бреннан. Я спросила о вашей семье, поскольку это имело отношение к делу. Зачем вы затронули мою, не знаю. Куда запропастился счет? — Отодвинув стул, она встала, улыбнулась короткой деловой улыбкой и быстро пошла к двери.

После недолгих дебатов они согласились поделить оплату поровну, Касси добивалась этого с особой настойчивостью. Джек проводил ее на улицу. Ее открытые руки блестели в свете фонарей. Никогда раньше он не обращал внимания на кожу женщин, кроме тех случаев, когда смотрел через объектив кинокамеры. Как, впрочем, и на глубину их глаз, которые от злости делались темно-синими и начинали мерцать, словно океанская вода, когда она смеялась. Он чувствовал себя каким-то жалким поэтом. А она вся кипела от раздражения.

— Не хотите взять кеб, Касси? Я могу поймать.

— Нет, спасибо. Я пройдусь. Сберегу деньги и окружающую среду. Смотрите, вон такси. Не хотите взять? — Она подняла руку в сторону приближавшегося черного кеба. Тот притормозил рядом с ними. — Позвоните мне, когда поговорите с Лиззи.

— Конечно. — Он ошибся в ней, приняв ее необычность и чувствительность за признаки слабости. Это лишь одна грань. Внутри скрывался стальной стержень и решимость, граничившая с безрассудством. Тем не менее Джек по-прежнему сомневался, что она в состоянии организовать достойный свадебный завтрак без проблем и сюрпризов, и не мог решить, стоит ли ее нанимать. Но разрешить ей идти пешком одной по ночным лондонским улицам не мог. Это не обсуждалось. Он отпустил кеб. — Ладно. Я тоже пройдусь. Мне с вами по пути.

— Я живу по ту сторону Холланд-Парк-авеню, дальше, чем вы, да еще и в стороне.

— Это совсем небольшой крюк. — Рука Касси скользнула по бедру. — Можете не беспокоиться. Я нормально дойду, постоянно так хожу.

— Да, но не стоит этого делать. — Джек знал эти улицы. Слишком много времени провел в соседнем районе, борясь за существование, и не позволил бы женщине идти домой одной. — Это небезопасно. Я же сказал, я вас провожу.

— И это не значит давить? — Ему не требовалось видеть ее лицо, чтобы знать: она выкатила глаза, эта мысль его позабавила. — Ладно, мистер Мачо. Только не забывайте: я зарабатываю на жизнь при помощи ножей. Могу разделать и выпотрошить все, что движется. Что скажете? — Взгляд Касси скользнул по карману его джинсов. — Кошелек или жизнь?

— А вы как думаете? У меня черный пояс ниндзя. — И большой личный опыт уличных драк. Ему пришлось пройти жесткую школу. Плохой мальчик, плохая улица, плохое происхождение. Всякий раз одно и то же. Из огня да в полымя. И всякий раз, когда выяснялось, что он не вышел рылом, приходилось пробивать себе путь кулаками.

Но сейчас перед ней успешный документалист, совавший свой нос в свадебные планы собственной сестры. И это хорошо. Чем меньше она о нем знает, тем лучше. Прошлое сформировало его, но он не позволит уродовать свою теперешнюю жизнь.

По крайней мере, так он себе говорил.

Касси пожала плечами:

— Как знаете. Телохранитель мне не нужен, но можете идти, только не отставайте. У меня дома куча дел, я должна хорошо выспаться, завтра рано утром у меня встреча. — Набросив на плечи кремовую шаль, она бодрым шагом двинулась в сторону Холланд-Парк.

Отнюдь не романтическая прогулка. Впрочем, слово «романтика» никогда не вязалось с его именем. Джек пошел с ней в ногу, что не представляло труда для мужчины, бегавшего марафон.

— Значит, вы выбрали роль персонального шеф-повара. А почему не стали открывать свой ресторан?

— Вы еще здесь? — Она пошла быстрее, шагая мимо открытых магазинов и переполненных пабов. Интересно, она вообще когда-нибудь останавливается? Просто стоп и все. В голове мелькнул образ Касси, в любовной истоме лежавшей у него в постели. Неподвижно. Расслабленно. Глаза закрыты, тело обмякло, дыхание замедлилось.

Временами профессия кинорежиссера играла с ним злую шутку, в голове проносилось слишком много обрывочных образов. Это и наслаждение, и проклятие. В данном случае последнее.

Она продолжала болтать, и напряжение постепенно спадало. Возможно, она просто пыталась удержать его, ведь не секрет, что ей нужна эта работа и его деньги. Так что последнее слово за ним.

— Просто мне нравится встречаться с клиентами не в душном многолюдном ресторане, а в более уединенной обстановке. Наверное, и вы так поступаете, когда создаете свои фильмы. Чем меньше вокруг посторонних, тем больше можно вытянуть из людей.

— И к тому же самое плохое. Я произвел настоящую сенсацию в документалистике, начав снимать хорошие истории. Как ни печально, грязное белье всегда хорошо продается.

— И похоже, его кругом полно. — Касси кивнула. — Бывает, люди забывают, что я рядом. Вы даже не представляете, какие вещи мне приходилось видеть и слышать.

— Я ездил в туры с рок-звездами. Спорим, дам вам сто очков вперед по этой части.

Замедлив шаг, она посмотрела на него. Джек не мог не заметить игривых ноток в ее голосе.

— О! Идет. Отлично. Посмотрим, чья история ужасней.

Это становится интересным.

— И что получит победитель?

Касси подняла голову и какое-то время сверлила его глазами, словно хотела проникнуть в мысли. Странно, это привело его в замешательство. Он мог поклясться, что она поняла, о чем он думал.

— Победитель получает удовлетворение от того, что выиграл.

— Имейте в виду, никакого соревнования не будет. Я выиграю.

— Любите выигрывать? Да, думаю, вы из таких. — Уголки ее губ изогнулись. — И вид у вас такой, будто уже выиграли. А как насчет этого? Однажды я обслуживала обед в доме известного актера. Он находился со своей гостьей наверху, а его жена тем временем наслаждалась моим крем-брюле внизу.

— Что за актер?

Касси сморщила нос.

— Секрет. Я как врач с его клятвой Гиппократа. Только не такая умная. Не такая лечебная.

Джек не мог сдержать клокотавший в груди смех. Она его поражала. Такая теплая, нежная, пахнущая как кондитерский отдел магазина.

— «Лечебная»? Что еще за термин?

— Моя старшая сестра Сьюзи учится на хирурга. Вот она очень лечебная. Ну, знаете, позитивная, внимательная, сострадательная.

Они остановились на переходе и подождали, пока загорится зеленый. Потом свернули направо и пошли по тенистой улице мимо старинной церкви. Это одна из самых симпатичных частей района, немного более обветшалая, чем квартал, но все равно достаточно красивая.

— Ладно. Теперь ваша очередь.

Джек порылся в памяти, перебирая то, с чем сталкивался последние несколько лет. Оказалось, совсем не просто выбрать что-то забавное, шокирующее, но не слишком грязное.

— Треугольники, четырехугольники, обмен женами. Наркотики, алкоголь. Выбирайте любое, и окажется, я это видел или слышал. Что было самое странное? Однажды я ездил на гастроли с группой, где солист имел обыкновение срываться.

— Что вы имеете в виду? Наркотики?

— Нет. Он срывался и что-нибудь громил. Буквально. В каждом городе. Туалеты, ударные установки, стулья. Судя по всему, его увлекала поэзия обломков. — Джек покачал головой. — Хотя да. Скорее всего, это наркотики.

— Это правда? Громил вещи? Чудеса!

— Я выиграл?

— Не знаю. Надо подумать. У меня наверняка должно найтись что-то, чем побить вас. Четырехугольники? М-да. Я даже не хочу знать, как это. — Наконец Касси остановилась возле ряда аккуратных домов с террасами. Окно одного из них украшала яркая цветочная композиция, выделявшаяся на фоне других лишенных воображения цветочных горшков. Как похоже на нее.

Она нетерпеливо рылась в сумке. Уронила ее, вывалила содержимое наружу и принялась, поднимая, совать ему в руки разные предметы. Бумаги, консервный нож, блеск для губ и другие странные вещи, которые с трудом можно было ожидать увидеть в женской сумке. Боже, гаечный ключ! В конце концов она отыскала связку ключей.

— Нашла! Вот они. Номер двенадцать. Первый этаж. Не бог весть что, но это мой дом.

Квартира после ремонта в очень приличном районе. Неудивительно, что она лезла вон из кожи, чтобы заработать на оплату аренды.

— Вы сами оплачиваете жилье?

— Да. Мне всегда хотелось работать дома с… Неважно.

— Вы говорите про того парня, которого хотели разделать резаком? — Черт его знает, зачем ему вздумалось спрашивать об этом, портить первый приятный разговор за весь вечер. Его это совершенно не касалось, в своей частной жизни он обычно старался не вникать в чужую личную жизнь. В отличие от фильмов, которые он любил наполнять драмами, сожалениями и упущенными возможностями. Людям хотелось видеть ложь про счастливый конец, которой изобиловали дешевые романы и романтические комедии. Его сюжеты вселяли надежду, которая почти никогда не оправдывалась. Черт, но это вызывало у телезрителей привыкание. Помогало получать премии.

Касси прикусила нижнюю губу, сверкнула очередной улыбкой, которая, впрочем, выглядела неубедительно.

— Ладно. Спасибо, что проводили. Дальше я сама. Желаю благополучно добраться до дома.

— Он разбил вам сердце? — Она уже сменила тему, но его это не устраивало.

Касси со вздохом сложила в сумку вещи. Моргнула, пытаясь скрыть под маской дежурного дружелюбия горечь, печаль, возможно, даже боль.

— Вовсе нет. Он уничтожил содержимое моего банковского счета, что есть самый страшный грех в моей иерархии грехов. Я это пережила и больше не совершу подобной ошибки.

Джек сомневался.

— Вы уверены? А как насчет сладких романтических историй? Вы же часто обслуживаете свадьбы. Разве вам не положено верить во все это?

— Для кого-нибудь другого — да. Для моей сестры. Для вашей сестры. Только не для этой сестры. — Она ткнула себя пальцем в грудь.

Джек понял: она в это верит, и ему вдруг захотелось заронить в нее зерно сомнения.

Ее сладкий аромат кружил голову. Страстный звук голоса затронул какие-то струны в самой глубине его души. К своему удивлению, он вдруг понял, что ему хочется прижать ее к стене и поцеловать. Повернувшись, чтобы подняться по ступеням, Касси взмахнула рукой.

— Значит, вы позвоните мне, когда обсудите все с Лиззи?

Черта с два он даст ей уйти так просто.

— И кто вы теперь? Монахиня? Неужели не делаете этого время от времени?

— Не делаю чего?

— Я требую приз за победу. — Черт, что он несет? Джеку вдруг стало все равно. Он весь дрожал от желания прижаться к ее губам.

— Что? Мы не договаривались о призе. — Однако то, как жарко сверкнули ее голубые глаза, свидетельствовало о том, что мысль ее заинтриговала. Если бы не это, он бы тут же ушел. Если бы не это. И еще то, что она красивая женщина. И его тянет к ней, как уже давно не тянуло ни к одной женщине. Если не сказать никогда. Из этого следует, что ему надо отпустить ее и уйти самому. Здравый смысл подавал сигналы тревоги. Иди домой! Джек сделал несколько шагов за ней, но, увидев нахмуренные брови, резко остановился. До ее губ оставалось всего несколько дюймов. Оставалось потянуться вперед.

— Лиззи, мне надо с тобой поговорить. Если ты дома, возьми трубку. Это по поводу свадьбы, стола. Возьми трубку. Лиззи!

Проклятое невезение! Джек стукнул телефоном по подлокотнику сиденья, как раз в тот момент, когда к нему подходила стюардесса. Она посмотрела на него строго, но с интересом, разгладила рукой юбку на бедре, забрала пустой бокал из-под шампанского и влажное полотенце для рук.

Благословенный бизнес-класс.

— Мистер Бреннан, мы выруливаем на взлетную полосу, выключите, пожалуйста, телефон. Как только мы поднимемся на десять тысяч футов, сможете снова воспользоваться вай-фай. Но сейчас…

— Я знаю. — По крайней мере, он сдержал данное Касси обещание. Вернее, попытался. Однако Лиззи работала когда хотела и, погрузившись в свое художество, никогда не слышала звонков. Следующие несколько дней он будет занят на съемках, потом запрется в номере, занимаясь монтажом. Но попробует позвонить еще. В таком деле нельзя ограничиться эсэмэской вроде «Привет, сестренка, я тут решил заняться свадебным угощением, потому что повар из тебя хреновый. Люблю тебя. Брат». Или «Привет, сестренка, я тут занялся свадебным угощением, потому что мне стыдно, что я такой хреновый брат. Люблю тебя».

Слишком уж много придется объяснить, чтобы успокоить назойливое чувство вины.

— Меня зовут Эстелла, если еще чем-то могу вам помочь, нажмите кнопку вызова. — Аккуратно накрашенный палец стюардессы коснулся тыльной стороны его руки, ресницы взметнулись вверх. — Все, что пожелаете.

Джек понял намек. И, отвернувшись, покачал головой. Он ничего не хотел от нее. Что в высшей степени странно, ведь она относилась именно к тому типу женщин, услугами которых он привык пользоваться. Умная, независимая, без комплексов. Серьезная. Контролирующая каждый свой шаг. Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Впрочем, это, возможно, последствия ботокса.

Очнувшись этим утром от странного прерывистого сна, Джек никак не мог избавиться от ощущения, что поцелуй с Касси — самая большая глупость в его жизни. Тем не менее хотелось повторить. Но в следующий раз по-другому, может быть добившись чего-то большего. Черт, как только зазвонил будильник, он первым делом вспомнил о ней, хотя обычно голова мгновенно наполнялась мыслями о том, что ждет днем, о любимой работе. Даже перспектива эксклюзивного интервью со звездой, известной своей отшельнической жизнью, не смогла затмить образ Касси, когда она уходила. Ее смущенный вопросительный взгляд, на который он не знал ответа.

Никуда не годится. А значит, нельзя допустить подобную ошибку даже с Эстеллой, и уж тем более с Касси.

Джек уставился в иллюминатор. Под облаками исчезал Лондон, а с ним и вчерашний вечер. Нежное прикосновение ее губ. Беспорядочный вихрь, который она вносила всюду, где появлялась, включая его голову. Особенно его голову.

Всю дорогу до ее дома он разрывался между внезапным желанием поддаться соблазну и попыткой справиться с ним. Все потому, что после ее бурной реакции по поводу свадьбы Лиззи у него возникло впечатление, что Касси серьезно относится ко всем сентиментальным штукам, которые он с такой легкостью отвергал. А значит, любая связь с ней чревата душевными ранами, которых Джек стремился избегать любой ценой.

Нет, он перестанет о ней думать. Закроет глаза и начнет кадр за кадром планировать работу, чтобы при встрече с Андресом, звукооператором, чувствовать себя всегда на шаг впереди. Джек гордился тем, что мог оказаться на шаг впереди в любой игре.

Не то что Касси, которая, похоже, постоянно оказывалась игрушкой в руках судьбы и окружающих. Джек все детство провел в атмосфере полнейшего хаоса, смятения и боли и ни за что не хотел снова очутиться в их власти. Ему нравились порядок и определенность во всем.

Он открыл портфель и достал пачку бумаг. Но стоило опустить глаза, внутри все сжалось. Меню «Угощений от Суит». Пахнуло ванильным сахаром.

Ладно. Значит, судьба опять ополчилась против него. Как это типично. Здорово. Джек даже не заметил, как сунул в портфель эту папку. Похоже, Касси играет его сознанием, даже находясь за тридевять земель. Глядя на нескончаемый список блюд, он решил, что должен подготовить рекомендации для разговора с Лиззи. Возможно, если он это сделает, она посмотрит на его вмешательство сквозь пальцы. Однако, просматривая закуски, он с раздражением осознал, что думает не о копченом лососе и сырном ассорти, а о женщине, которая их готовит.

Час спустя, когда пятьдесят корзиночек остывали на столе, бараньи тефтели ждали своей очереди, а хумусу оставалось потомиться совсем чуть-чуть, Касси прислонилась к кухонной скамейке и сделала долгий медленный вдох. Проклятый парень. Даже тяжелая работа у плиты не в состоянии отвлечь. Как скользнуть к нему в руки, положить голову на хрустящую белую рубашку, вдохнуть запах мужчины. Слишком просто. Однако она собрала последние капли самообладания и ушла.

Ура!

Нечего сказать, самообладание. Касси до сих пор хотелось оказаться в его руках. Но это не входит в ее планы, там вообще не осталось места ничему, кроме бизнеса. Достаточно взглянуть на список дел, чтобы понять: сегодня свободного времени хватит, только чтобы немного поспать. Касси взяла большой лоток с киви и начала их чистить, когда ее размышления прервал звонок в дверь. Она нажала кнопку домофона.

— Кто это?

— Привет, Касси. — Она безошибочно узнала голос. Сердце екнуло и перевернулось. Не хватало только, чтобы этот красавчик оказался у нее дома, и ее самообладание растаяло, как шоколад в микроволновке.

— Джек, что вы хотите? Уже поздно. Я занята. — Ее голос охрип и стал выше. Она прислонилась лбом к стене. «Боже, дай мне сил не поддаваться».

— Вы кое-что забыли.

— Да? Ладно, спасибо. Сейчас спущусь. — Открыв дверь, она увидела, что он стоит, наполовину спрятавшись под балконом первого этажа, а дождь поливает все остальное. Его дорогой костюм насквозь промок, галстук исчез, ворот рубашки расстегнут. Но глаза горят огнем.

— Вы уже переоделись. Жалко.

Касси не ожидала. Этот человек всегда так сдержан. А теперь стоит перед ней и говорит вещи, от которых бросает в жар.

— В коктейльном платье неудобно готовить. Женщин, одетых дома как богини, не существует. Нельзя доверять телевидению. Уж вы-то должны это знать.

Он скользнул взглядом по рисунку на ее фартуке. Под мультяшной фигуркой разгоряченной женщины в красном бикини и огромных клоунских башмаках красовалась надпись: «Не дотрагивайся, обожжешься».

— Это подарок.

— Глубокомысленно. Интересно. А вы тоже слишком горячи?

Горячее некуда.

— Спасибо, я в норме. — Касси смущенно уставилась на его пустые руки. Туфли, сумочка, кажется, она принесла назад все. — И что я забыла?

— Это. — Джек без малейшего колебания шагнул внутрь и, обхватив Касси за талию, прижался к ее губам, не дав ей времени сопротивляться. А даже если бы дал, она не стала бы этого делать.

На этот раз в его поцелуях не было нежности. Они обжигали губы и шею.

У Касси перехватило дыхание. Он здесь. Пришел, чтобы получить то, что она так старательно пыталась ему не дать. Однажды она оттолкнула его, но теперь понимала, что не сможет сделать это второй раз. Обхватив за шею, она потянула его к себе.

— Боже, Касси, — шепнул над ухом его голос.

Его рука, скользнув ей под майку, обхватила голую грудь. Касси застонала. Мысли путались, не в силах противиться влечению, бурлившему внутри. Она прижалась к нему всем телом, будто хотела сократить малейшее расстояние, разделявшее их.

Выпустив грудь, руки Джека опустились ниже, он поднял ее.

— О, Касси, ты совсем без белья?

— Да, так комфортнее.

— Это так заводит.

Он снова стал ее целовать. Прижал к стене. Она обхватила его ногами. Дрожащие руки ласкали его шею, затылок, плечи и спину. Она бросила косой взгляд на лестницу, подумав о том, что в любой момент там могли появиться соседи. Впрочем, ей все равно. Она вся отдалась наслаждению его поцелуев.

Как долго он ее целовал? Когда отпустил, она почувствовала себя брошенной, потерянной. Отчаянно хотелось большего.

— Ладно. Это было… что-то другое.

Прижавшись лбом к ее лбу, Джек тяжело дышал.

— Что «это»?

— Поцелуй.

— Какой поцелуй? — Теперь он играл с ней в игру, которую она предлагала ему раньше. Будто она могла сделать вид, что никакого поцелуя не было. Дважды. Вместо того чтобы продолжить, Джек пожал плечами и поставил ее на пол. Тело заныло в тех местах, которых касались его руки, словно умоляло вернуться. Но он уже обуздал желание. — Как идет подготовка?

Он хочет поговорить о работе? После всего? Да пошла она к черту! Касси хотелось снова приложиться к его губам и не отрываться, пока не насытится. Если такое возможно. Джек выпрямился и убрал с ее лица упавшие пряди. Его глаза смотрели серьезно и озабоченно. Что показалось несколько странным, поскольку она могла дать голову на отсечение, что ему совсем не хотелось показывать свою озабоченность.

— Я про корпоративный завтрак.

Да, решил поговорить о работе. И если честно, она не могла послать ее к черту.

— Готовлю. Закончу через пару часов.

Похоже, он что-то обдумывал. Явно сомневался и, видимо, сожалел о поцелуе. Внезапно махнул рукой в сторону лестницы.

— Тогда чего мы ждем? Я здесь, чтобы помочь.

О господи. У нее целая куча дел, с которыми он мог бы ей помочь, только не с готовкой. В голове мелькнул образ мужчины с голой задницей, метавшегося перед плитой. Ну уж нет. Касси окинула его долгим взором, размышляя, стоит ли вообще пускать к себе в дом. Черт, он уже удивил ее, явившись без приглашения. На самом деле она понимала, что должна отправить его домой и заняться делом, не говоря уже о мыслях, которые вновь и вновь возвращались к ней, как заезженная пластинка. Как можно забыть тот факт, что последний раз, когда она впустила в дом мужчину, он исчез вместе с содержимым ее банковского счета. Сейчас у нее бесконечное количество того, что надо порубить и порезать. И если она не станет отвлекаться на него, все будет хорошо.

— Ладно. Только ничего не трогайте без разрешения. И будьте осторожны с ножами, они острые.

— Уверен, не острее вашего языка. Все будет хорошо.

— Спасибо. Правда. Спасибо, что пришли. — И за поцелуй. За поцелуи. Но, черт, она больше не намерена повторять.

— Не за что. Только этого мы больше делать не будем. Я помогу вам и уйду. Вы ведь не хотите связываться со мной.

— Кто сказал «связываться»? — В голове снова мелькнул образ голого мужчины, пришлось признать, что выглядит он весьма привлекательно. — Не волнуйтесь. Я же говорила, мне ничего не нужно.

— Хорошо. — Похоже, ответ его устроил, хотя, возможно, не убедил. — Не хочу, чтобы у кого-то из нас сложилось ложное впечатление.

— Ничего похожего. Поцелуй ничего не значит. — Касси и раньше случалось целоваться, и неоднократно. Однако она никогда не чувствовала себя так, как сейчас. Будто между ними возникло что-то почти осязаемое. Настоящее.

Джек понизил голос.

— Этот поцелуй ничего для вас не значит? В самом деле, Касси? В любом случае этого больше не повторится.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе, и снова волна возбуждения побежала по ее телу. По-настоящему. И это что-то значило. В том-то и проблема.

Касси испугалась. Он прав. Есть в этом нечто такое, чего не хотели ни он, ни она.

— О’кей. Я вас поняла.

— Слушайте, наверное, это была дурацкая идея. Пожалуй, я пойду. Извините. Мне не надо было приходить.

— Так зачем же вы пришли?

— Да сам не знаю. Мне показалось, вам нужна помощь, вот и рискнул.

И еще рискнул целовать ее. Теперь оба не представляют, что делать. Все это могло завести слишком далеко, рисковать дальше никто не хотел. Джек уже жалеет, что пришел. А Касси знает только одно: если сейчас не сделает ничего, чтобы разрядить обстановку, при следующей встрече они будут чувствовать смущение и стыд. К тому же он может решить, что все слишком сложно, и отказаться от заказа. Ей надо удержать его. Она постаралась, чтобы голос звучал непринужденно.

— Ладно. Если не передумали стать моим кухонным рабом, пойдемте. Иначе дюжина фруктовых шашлычков будет безнадежно испорчена. Вы хотите мне помочь или нет?

— Вы уверены? — Он вздохнул с облегчением, почувствовав, что обстановка снова возвращается в нормальное русло.

— Да, абсолютно. Теперь вы мой должник. Я потратила с вами кучу времени. А время, как вам известно, деньги. Кто поднимется последним, будет мыть посуду. И имейте в виду, я пустила в дело все до последней кастрюли.

— О’кей. Но вы должны знать, я бегаю марафон. Так, для развлечения.

— Начинаем на счет «три». Раз, два! — И Касси бросилась вверх, слыша за собой его смех и обвинение в жульничестве.

Мистер Великолепный наверняка живет в дорогущем доме, напичканном всякими красотами. Достаточно взглянуть на его адрес. Но ее дом более удобный. Да, слегка обшарпанный, с разномастной мебелью секонд-хенд, но Касси любит и свой район, и свою квартиру, которую старалась наполнить самыми замечательными вещицами из тех, что могла себе позволить. Они ее радовали. Хотя теперь, глядя на них глазами Джека, она думала, что, возможно, ее обстановка пестровата, в ней недостает бежевого. Нет. Она не хотела ничего бежевого.

Заглянув в квартиру, Джек прикрыл глаза.

— Вау. У вас не найдется пары темных очков?

— По-моему, это выглядит живо и энергично. И мне нравится. — Она взяла яркую турецкую шаль, которую использовала как покрывало, положила ее на подлокотник дивана. — Здесь у каждой вещи своя история. У меня грандиозные планы по поводу интерьера, но сейчас деньги нужны для другого. — Покупку мебели и декорирование пришлось отложить до лучших времен в тот день, когда мерзавец, чье имя она не хотела вспоминать, уехал из города.

— Я сказал, это ярко, но не говорил, что мне не нравится. В этом чувствуется характер. Впрочем, ничего другого я от вас и не ожидал.

— Это не всем по вкусу.

— Вы об этом?

Джек поднял гигантского мягкого бегемота без одного уха, сделанного в технике пэчворк, и улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. Касси замерла. В его взгляде сквозила доброта. Он всегда держался отчужденно, стараясь ничем не выдать себя. Но время от времени маска сползала, позволяя ей увидеть того, кто скрывался внутри. Доброго, веселого, красивого.

— И что мне делать?

— А вы действительно умеете готовить?

— Нет, но могу что-нибудь нарезать. Это же несложно?

— Конечно нет. Любой справится. Только непонятно, как людям удается добиться мирового успеха, всего лишь придумав новый способ нарезки. Черт возьми, Джек, это же искусство! Такое же, как ваши фильмы. Или искусство киносъемки теперь в прошлом? Ведь каждый умеет обращаться с видеокамерой.

Джек, смеясь, поднял руки вверх.

— О’кей. Извините. Может быть, я могу что-нибудь почистить?

— Ничего не трогайте. Я покажу вам, что делать. Но сначала наденьте фартук. — Касси доставляло удовольствие им командовать, вдруг она заметила, что губы Джека приобрели синеватый оттенок. — Смотрите, сколько с вас натекло. Вы, наверное, замерзли. Господи, у вас будет пневмония. Подождите, я поищу для вас что-нибудь сухое.

— Я в порядке. Серьезно, не стоит беспокоиться. Если у вас найдется полотенце, отлично.

— Нет, с вас будет капать на еду. Это никуда не годится. Нужно, чтобы вы не простудились и ничего не испортили. Раздевайтесь, я суну вашу одежду в сушильный барабан.

Джек поднял брови и снова засмеялся низким раскатистым смехом. Его улыбка казалась свежей и более раскованной, чем обычно.

— Вы серьезно хотите, чтобы я разделся? Разве кухонные рабы обязаны это делать?

— Нет, не здесь. Идите в ванную.

— И у вас найдется одежда моего размера? — Он посмотрел на свои длинные ноги.

— Не знаю. Что-нибудь подберу. — Касси действительно не знала. Те немногие мужские вещи, что остались у нее после стремительного бегства Патрика, она сожгла, но бедный парень так промок, нужно быстро дать ему что-нибудь сухое. Проскользнув в спальню, она закрыла дверь и прислонилась к ней, пытаясь унять дрожь. Хорошо, они пообещали, что больше не будут целоваться. Но черт, он рядом. Хочет помочь. И очень скоро окажется совсем голым.

— Мы будем нанизывать по кусочку каждого фрукта на деревянные шпажки. Сначала виноград, потом клубника, дыня, ананас и киви. Делайте все аккуратно. Все шпажки должны получиться одинаковыми. Понятно?

— Мне кажется, с этим справится даже ребенок. — Джек с радостью углубился в обучение, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о ней. — Что тут сложного?

— Вам так кажется, потому что перед вами мастер. К тому же я предлагаю самое простое. Как видите, резать нужно очень точно. А когда я буду все соединять, нужно соблюдать симметрию. Я добавлю цедру, чтобы фрукты смотрелись ярче, потом накроем их пленкой и поставим в холодильник на всю ночь. — Она налила в чайник воды и поставила на огонь. — А где вы выросли?

Он не ожидал вопроса. Хотя, скорее всего, она спрашивала, чтобы поддержать разговор, но он почувствовал неловкость.

— Тут, недалеко.

Касси двигалась по кухне уверенно и спокойно. Очевидно, здесь она чувствовала себя хорошо.

— Где — тут?

Джек снова не знал, что сказать. А ведь всегда умел ответить так, чтобы прекратить дальнейшие расспросы.

— Я нигде не задерживался подолгу. Но этот район знаю как свои пять пальцев, жил в нескольких местах неподалеку. Ноттинг-Хилл, Латимер-Роуд, Шепардс-Буш. Потом ненадолго переехал в Камден, но вскоре опять вернулся.

— Вы что, из семьи кочевников или ваши родители не могли усидеть на месте?

— Что-то вроде того. — Он решил помыть руки, чтобы отвлечь ее. Но не тут-то было.

— Вроде чего?

— Всего того, о чем вы говорили.

Она бросила на него странный взгляд.

— Ладно. А мое детство прошло в двух домах. Один на севере Лондона, другой в Честертоне. Сюда я переехала в прошлом году. Мне здесь нравится. Рядом рынок, пабы и метро. И ярмарка, конечно. Вы ходите на ярмарку?

— Раньше ходил, в последнее время нет.

— Мне она нравится. Музыка, счастливые люди, танцующие на улице, запах дыма и пряностей.

Ее восторг оказался заразительным, и хрупкие нити памяти потянули Джека в прошлое.

— Помню однажды…

Дым, ароматы, манящая атмосфера. Новая мать, новая семья. Отчаянные попытки вести себя так, как положено в семье. Ярмарка. А на следующий год все сначала. Другая семья, другая мать. Что-то не получилось. Извинения. Слезы. Касси смотрела на него, наклонив голову.

— Что однажды?

— Много всего, о чем вам не надо знать. — Хватит. Одно воспоминание о том, что рядом с тобой есть кто-то, на кого ты можешь положиться, кого любишь, кроме сестры, и Джек снова почувствовал боль. Он не хотел об этом говорить. — Итак, шеф, пока эти шашлычки нанизываются, расскажите, с чем вы будете их подавать.

— На выбор: либо шоколадный соус, либо медово-йогуртовый. Оба уже готовы и ждут в холодильнике. Что еще вас интересует? Эта фирма из Вест-Энда заключила со мной договор на поставку здоровой пищи раз в неделю. Моя задача — готовить для дирекции вкусные, сытные, низкокалорийные ланчи. Шоколадный соус как раз то, чем все любят заканчивать еду. Я добавляю много какао-бобов и мало сахара. Это подается в очень маленьком количестве. Так что не судите строго, хорошо?

Однако вид у нее был недовольный. Обидело, что он так резко сменил тему. Но Джек дошел до предела в том, что называется «поделитесь этим с товарищами». Ему когда-то пытались навязать это в службе помощи подросткам, откуда он предпочитал сбегать в кино через дорогу, и там окунаться в чужую жизнь. Он не умел копаться в себе. Он просто старался выкарабкаться. Однако молодые годы и последующая работа над фильмами научили его понимать, что происходит с людьми. И теперь он видел: Касси закипает. Ничего хорошего. Швырнув кастрюлю в раковину, она с деловым видом повернулась к нему.

— Вы поговорили с Лиззи?

Джек продолжал нанизывать фрукты, чувствуя, как его заливает краска стыда.

— Я звонил ей вчера. Мы договорились встретиться завтра в баре в Портобелло. В половине пятого. Вы сможете прийти вовремя? У меня будет мало времени. После этого у меня еще переговоры с клиентом.

— Переговоры? Вечером?

— Да, вечером. Клиент живет в Штатах, и это единственное время, когда он может связаться со мной по скайпу. Он предлагает большую работу. Я не хочу опаздывать.

Голос Касси дрожал от раздражения.

— Конечно, я приду вовремя, Джек. Последние два раза у меня возникали непредвиденные обстоятельства. Обычно я очень пунктуальна. Я знаю, как вести бизнес. Ваша сестра знает, что я приду?

— Не совсем.

— Она знает, что вы заказали мне поставку? И вообще, вы заказывать-то будете? У меня будет эта работа?

Он мог найти других, возможно, более опытных и наверняка более организованных поставщиков. Но едва ли кто-нибудь из них мог сравниться с Касси в желании получить этот заказ. С ее энтузиазмом и страстью. Не говоря уже об умении целоваться.

— Если вы сможете прийти вовремя, то да.

— Прекрасно. Спасибо. Так Лиззи знает?

— Не совсем. Пока мы говорили, у нее садилась батарейка, я успел договориться только о том, когда и где мы встретимся. И Лиззи отключилась.

Касси сыграет роль буфера.

— Ладно. Но было бы неплохо, если бы вы позвонили ей еще раз и предупредили, что я там буду и почему. Просто чтобы все понимали, что происходит.

Если бы он сам это понимал, то чувствовал бы себя счастливейшим человеком. Положив в миску кусочек ананаса, он повернулся к ней.

— В чем дело?

— Ни в чем. Я устала, и у меня много дел.

И еще зла на него. Что ему стоило рассказать какую-нибудь малость? Нет, поцеловать гораздо проще, чем говорить с ней. Целуя, он не видит этих вопрошающих глаз.

Но с какой легкостью к нему вернулись воспоминания, которые он считал похороненными в самом отдаленном уголке сознания! Прошло шестнадцать лет с тех пор, как Джек получил свободу и, начав новую жизнь, отгородился от прошлого. Если не считать Лиззи. Он наконец взял будущее в свои руки. Однако перед Касси он в долгу. Он знает про ее отца. И немного о том, как это отразилось на ней.

— Когда я учился в начальной школе здесь, на Латимер-Роуд, у нас была танцевальная группа. Мы выступали на ярмарке. Изображали что-то в карибском стиле. Лиззи тоже участвовала. Мне досталась индейская свистулька, от которых все сходили с ума. Кажется, я просвистел ее до дыр, если только такое возможно. И нам пришлось уйти. — Ему хотелось добавить: «Это была моя пятая семья. Хотя к тому времени я уже начал сбиваться со счета». Сердце бешено стучало, но внешне он держался нормально. Едва ли мог сказать, что открыл ей душу, но это уже кое-что. И оно того стоило, потому что Касси улыбнулась. — Возможно, в этом году я схожу на ярмарку. Если найду время.

— Вы сможете его найти. Вы же босс, разве нет?

— Во многих вопросах да. Если хорошо себя веду, мне даже доверяют ножи.

Она помахала в воздухе ножом.

— Только не такой. Он стоит больше, чем моя машина. А сходить на ярмарку надо обязательно. Я всегда арендую там киоск на углу Лэндброк-Гроув и Ланкастер-Роуд. Оттуда все отлично видно. К тому же удается неплохо подзаработать и завести кучу друзей.

Джек ухватился за эту тему.

— И что вы там продаете?

Глаза Касси блеснули от удовольствия.

— Карибский десерт. Вкус солнца. Фрукты с островов. Кукурузу. Манго. Приходите, я сделаю вам скидку.

— А я думал, рабам полагается бесплатно.

— В жизни ничего не дается даром, приятель. Можете мне поверить. За все приходится платить. — Она ткнула кнопку плеера, и комната наполнилась музыкой. — Музыка поднимает настроение, верно?

Глядя, как она вертит задом, обтянутым легинсами, Джек подумал, что это поднимает настроение еще лучше. Взглянул на часы. Час двадцать. К завтрашнему утру она окончательно выдохнется. Как и его либидо.

— Мы заканчиваем?

— Нет. Даже не приближаемся. Для начала надо перемыть посуду. Потом накрыть все это, приготовить пасту, сделать салат, поджарить томаты. В моем списке еще много пунктов. Но сначала я хочу, чтобы вы попробовали фруктовый шашлычок с шоколадным соусом. — Касси протянула Джеку шпажку, сбрызнутую шоколадом, он замер, глядя, как она, зачерпнув ложкой соус, сунула ее в рот. Проглотила соус, ее зрачки расширились, из груди вырвался тихий стон, вроде тех, которые он слышал пару часов назад. — О боже. Это та-а-ак вкусно. Попробуйте. — Сладкий фруктовый сок проник ему в горло, смешиваясь с темным шоколадом. Просто райский вкус. Не сводя с него глаз, Касси ждала, пока он проглотит. — Ваш вердикт?

— Восхитительно. Да. Божественно.

— Отлично. Еще щепотка толченого фундука и все. — Она вернула миску в холодильник. Повернувшись, слегка пошатнулась и ухватилась за край стола. Кровь отхлынула от лица. Касси потерла пальцами переносицу. — Уфф.

— Вы в порядке? — Глупый вопрос. Джек в секунду оказался рядом и обнял ее. Ей, без сомнения, требовалась скорая помощь. На мгновение он подумал, каково было бы снова поцеловать ее. Прижать к себе и почувствовать, как она прижимается к нему.

Касси со вздохом потерла виски и вздохнула.

— Просто немного закружилась голова. У меня такое бывает. Когда устаю. Кажется, это от пониженного давления. Надо поспать, и все пройдет.

— И сколько вам удастся поспать?

Она взглянула на часы и вывернулась из его объятий.

— Часа четыре, если повезет.

— Присядьте, я принесу вам чего-нибудь выпить.

— Нет времени.

Джек убрал прядь волос, которая никак не хотела повиноваться. Похоже, это характерно для всего ее существа.

— Найдите время, вы же босс.

— Опять шутите? Кажется, это входит у вас в привычку.

— Я шучу регулярно. — На самом деле он не мог вспомнить, когда последний раз ему было по-настоящему весело. Интересно — да. Но так, чтобы смеяться в голос? Он тратил слишком много сил на каждый проект, на то, чтобы усовершенствовать мастерство и забыть прошлое. На веселье времени не оставалось. Касси стала первой женщиной, заставившей его смеяться, и сделала это именно потому, что не слишком серьезно себя воспринимала. И это после всего, что ей пришлось пережить.

— Вы так и пишете в ежедневнике? В три тридцать буду шутить? В три тридцать одну засмеюсь? Кто наградил вас такой головой?

— Я сам. — И в данный момент она не способна ни на какие разумные мысли. Он взял Касси за упрямые плечи и, оттащив в гостиную, усадил на диван.

— Нет, не смейте. Пожалуйста, не надо. Мне больше не нужна ваша помощь. — В ее голосе Джек уловил нотки, зацепившие его. Касси предпочитала работать одна и, несмотря на то, что с готовностью приняла его помощь, терпела ее ровно до тех пор, пока полностью контролировала ситуацию. Он понял это. Потому что сам не делал ничего, если не мог это контролировать. Ничего. Если не считать поцелуев с красивыми шеф-поварами.

— Касси, поверьте, я вовсе не намерен мешать вам. Я все понимаю. Но я хочу сделать вам чашку чая и немного убраться здесь. Когда вы снова почувствуете себя уверенно, сможете вернуться на кухню и все доделать. — Ее глаза помутились, Джек понял: ей снова стало плохо. — Подождите, я быстро.

Он влетел на кухню, и у него упало сердце. Касси права: она пустила в дело все до последней плошки. Чтобы перемыть посуду, потребуется не меньше часа. Включив чайник, он постарался успокоиться. На глаза попался список того, что она должна была сделать. Под ним он заметил выписку из банка. Заглянув, Джек понял многое из того, что ему было весьма любопытно узнать, хотя и совершенно не касалось. В том числе огромная сумма ее долга. Как она оказалась в таком положении? Дело явно не ограничилось неумением вести финансы и имело какое-то отношение к бывшему бойфренду. Ее проблемы. У него своих дел по горло.

И все бы хорошо, но она слишком много работает, пытаясь справиться со всем в одиночку. Хотя это тоже ее проблема.

— А вот и чай, босс. — Джек вошел в гостиную с подносом и увидел Касси, раскинувшуюся на диване. Очень красива. И очень крепко спит. Впервые он увидел ее неподвижной. Волосы красным пятном выделялись на клетчатой обивке, грудь медленно поднималась и опускалась. Одна рука безвольно свесилась на пол. Комната разительно отличалась от его собственного постмодернистского жилища с его подчеркнутой геометрией, единством цвета и почти отсутствующей мебелью. Это трудно назвать домом, скорее место, где он останавливается в Лондоне. А здесь дом. Дом, который любят. И он очень подходит ей, безумный беспорядочный кокон.

Теперь, когда он видел ее здесь, в сердце возникло странное чувство. Теплота. Большое желание помочь этой неистовой женщине. Будто он знал, что может это сделать и нужен здесь. Будто ему здесь хорошо.

Внезапно его кольнуло острое желание сбежать. Он знал: место, где ему хорошо, самое опасное в мире.

«Маркет-бар», как всегда, был набит забавной смесью лоточников и представителей богемы. На экране большого телевизора транслировали футбольный матч, заглушаемый громкими приветствиями и дружескими насмешками. В этом знаменитом пабе, где обстановка сохранилась еще с семидесятых годов прошлого века, подавали добротную старомодную еду и приличное пиво. Чего Касси обычно избегала.

— Принесите вина, пожалуйста. Можно шардоне или еще что-нибудь. Большой бокал. Думаю, мне это необходимо. Извините. — Она посмотрела на свои испачканные машинным маслом руки, которые так и не удалось оттереть старым носовым платком. — Спасибо за помощь. Я очень вам обязана. И за то, что уговорили патрульного не брать с меня штраф. Он совсем не хотел меня слушать. Очень здорово, что вы умеете менять колесо.

Джек пожал плечами. Его лицо ничего не выражало, как и все время с той минуты, когда он появился на Лонг-Акр.

— Бог знает, сколько бы вы там простояли, если бы я этого не сделал. Если вы и дальше намерены ездить на этой развалюхе, стоит всерьез подумать о том, чтобы заключить договор с какой-нибудь фирмой, занимающейся помощью на дорогах. И вообще, старайтесь выбирать более подходящие места для парковки.

Желудок Касси превратился в камень.

— Я уже сказала, что очень вам благодарна. Я бы и сама справилась, если бы вы не приехали. Без приглашения, заметьте.

— Ничего бы вы не справились. — Его пристальный взгляд нервировал. — Вы неправильно установили домкрат и могли просто погибнуть.

— Могли бы оставить меня под машиной. Тогда увидели бы.

— Меня так и подмывало это сделать, можете поверить.

— Вы опоздали из-за меня на свою встречу. За это я тоже очень извиняюсь.

— На встречи, во множественном числе. Более позднюю пришлось отменить. Но эта более важная, потому что время поджимает. Касси, я надеюсь, вы найдете возможность сделать работу вовремя, иначе свадьба пойдет насмарку. — Он закрыл глаза, будто хотел успокоиться.

Саша права. Касси с удивлением поняла, что в глубине души хочет произвести на него впечатление. Заставить доверять ей. Но теперь она очень далека от этого.

— Спасибо, что помогли прошлой ночью. Когда я проснулась утром, поверить не могла, что вы все убрали. И даже вполне успешно справились с томатами.

— Нашел рецепт в Интернете.

— Это очень мило с вашей стороны. Такого я не ожидала. Особенно от кухонного раба.

Она не могла сдержать улыбку, когда подумала о том, сколько всего Джек сделал для нее, хотя его даже не просили. И за это она отплатила ему опозданием. Опять.

Его лицо немного смягчилось, на губах появился намек на улыбку, которая взволновала Касси. Потому что он был и прав, и не прав одновременно. Да, она опоздала, но это не преступление, это случилось не по ее вине. В конце концов, черт возьми, никто не умер.

Этому человеку не хватает легкости. Когда у него случаются просветления, он обнаруживает отменное чувство юмора и становится гораздо сексуальнее. Эта догадка подтвердилась, когда она увидела Джека в потертых джинсах, футболке и стоптанных башмаках. А когда он залез под ее машину, чтобы поменять колесо, сексуальная привлекательность возросла на три тысячи процентов. Он приводил ее в отчаяние. Красивый и чувственный. Угрюмый и вспыльчивый. Язвительный и одновременно обладавший магнетизмом, которому она не могла противиться. Джек приподнял брови.

— Как прошел ланч?

Работа. Это он о работе.

— Спасибо, прекрасно. Фруктовый шашлык пошел на ура. Я даже заслужила «благодарность шеф-повару».

В его глазах что-то блеснуло. Гордость? Странно, что эта неожиданная похвала произвела впечатление на столь уверенного в себе человека.

— Я бы попросил прибавку к жалованью, но не знаю, какие нынче расценки у кухонных рабов.

— Ладно, ладно, не зазнавайтесь.

— С ним постоянно такое случается. Не позволяйте ему. Привет, старший брат.

Мягкий голос принадлежал маленькой стройной девушке с огромными глазами и тонкими изящными чертами в летнем розовом платье в бельевом стиле. Длинные светлые волосы свободно спадали по плечам. Она казалась полной противоположностью Джеку. Он высокий, она маленькая. Он смугловатый брюнет, она блондинка скандинавского типа. У него глаза темно-карие, у нее светло-васильковые. Выглядит спокойной и открытой. И все время улыбается. Касси с трудом могла себе представить, что у этих двоих общий генофонд. Девушка протянула руку:

— Привет. Я Лиззи. А вы? Извините, я не знала, что Джек будет не один.

Значит, он так и не предупредил сестру о своих намерениях. Касси бросила на него взгляд, который должен был сказать, что они квиты.

— Касси. Я знакомая Джека. — Теперь она разрывалась между тем, чтобы выдать его маленький секрет или позволить выкручиваться самому. В данных обстоятельствах второе показалось предпочтительнее.

Джек, похоже, ничуть не смутился. Обняв сестру, он поцеловал ее в щеку.

— Лиззи, спасибо, что пришла. У нас тут небольшое дельце.

У нас? Неужели он собрался рассказать? Но нет. Лиззи снова улыбнулась, похлопав его по плечу.

— Расслабься, Джек. Наконец тебя удалось оторвать от камеры. Рада тебя видеть. И Касси, конечно. — Теперь она бросила взгляд на брата. В нем были сплошные вопросы.

Пока Джек ходил взять Лиззи выпивку, Касси постаралась завязать разговор.

— Джек мне сказал, что у вас скоро свадьба. Это потрясающе.

— Да, теперь уже скоро. Не могу дождаться. Но все движется так медленно. Кто мог подумать, что будет столько хлопот? Мы ведь не собираемся устраивать ничего грандиозного. — По ее широкой улыбке несложно было догадаться, что она в полном восторге от предстоящего. Касси подумала, что не может себе представить, чтобы Джек был в восторге от чего-то. Он мог шутить, радоваться, но восторг… Невозможно. — Я рада, что Джек пришел с девушкой. Я почти никого не знаю из его друзей. Он постоянно занят. А вы с ним давно знакомы? Вы не обидитесь, если я спрошу: у вас с ним серьезно? Просто он так произнес слово «знакомая».

Касси чуть не расхохоталась. Всего неделя, два поцелуя и масса недоразумений.

— Нет. Мы… э-э-э… — Что сказать-то? «У нас договор»? Это вызовет лишь дополнительные вопросы.

— Касси поставляет еду, и я кое-что ей заказал. — Джек уселся на место. — Если честно, я попросил ее прийти сюда, потому что хочу поговорить по поводу стола на твоей свадьбе.

Лиззи выпрямила спину.

— A-а. По поводу стола? Да.

— «Да» — это хорошо или плохо? В общем, я заказал Касси поставку еды для твоей свадьбы.

— Вау! Это здорово. Очень мило с твоей стороны. — Вот только выглядела она совсем не довольной. — Хочешь сказать, я сама не справлюсь? Так? — Ее голос понизился до шепота.

— Нет. Вовсе нет. Я уверен, ты справишься. — В поисках поддержки Джек бросил взгляд на Касси. Но эту кашу заварил он, и хотя ей хотелось, чтобы он выиграл, она понимала недовольство Лиззи. — Мне хотелось избавить тебя от этой головной боли. У тебя ведь и так достаточно хлопот.

— Джек, мне больше не четыре и не четырнадцать. Тебе не надо ничего делать за меня. И не пытайся режиссировать мою жизнь, как поведение героев в своих фильмах. Выйди из-за камеры, и ты увидишь, что я все могу сама.

Браво сестре!

— Конечно, ты все можешь. Я знаю. Но зачем тебе с этим связываться, если готовка — это не совсем твое? — Он нежно погладил ее по руке.

Касси заметила на внутренней стороне запястья тонкий светлый шрам, и ее осенило. В жизни Лиззи произошло что-то ужасное. Какая-то травма, о которой Джек страшно переживал. Возможно, в этом причина его чрезмерной опеки.

Лиззи сбросила его руку.

— У меня была возможность попробовать свои силы, и я знаю, что все получится. Лучше помоги мне руками, чем швыряться деньгами. Посмотрим, что ты сможешь сделать на кухне, с учетом того, что твое высшее достижение — это поставить на стол еду из коробки.

Касси встала. Она знала, как хорошо Джек мог работать на кухне. И как хорошо он там смотрелся. Однако настало время покинуть поле битвы. Заседание ООН подошло к концу.

— Мне надо идти. Думаю, вам лучше обсудить это без меня, — сказала она.

Теперь рука Лиззи легла ей на руку.

— Извините. Извините. У вас есть братья или сестры? Если да, вы должны нас понять. Мы любим друг друга, но постоянно цапаемся. Останьтесь, пожалуйста. Если вы действительно хорошо готовите, нам есть о чем поговорить. Джек никудышный дипломат, но соображает хорошо. Он уже выбрал меню? Он хоть знает, что мы любим? Каллум веган. Вы знаете, что это такое? У его матери диабет. Проблем гораздо больше, чем просто наугад ткнуть пальцем в карту меню.

Джек, смеясь, качнулся назад на стуле.

— Я же говорил, она не обрадуется.

— Я удивлена, вот и все. Это действительно очень мило с твоей стороны, но ты мог бы меня предупредить. Особенно учитывая, как мало осталось времени.

Все. Битва между братом и сестрой закончилась. По крайней мере, на этот раз. Лиззи потянулась через стол в сторону Касси.

— Честно говоря, он прав. Единственный раз, когда мне пришлось готовить, закончился полным кошмаром, если не считать бобов на тосте, которые я делала, не зажигая плиты. — Она смеясь повернулась к Джеку. — Помнишь, когда мы жили у миссис Форестер в Килбурне, я испекла пирог на ее день рождения, и она сказала, что в жизни не пробовала такой гадости. Я переволновалась, он получился плоским, подгоревшим и очень некрасивым, потому что я не могла дождаться, пока он остынет, и вся глазурь растаяла. Больше она никогда не просила меня ей помочь. И по-моему, вскоре после этого нас передали кому-то еще.

— Да. Но Касси совсем не интересно это слушать. — Губы Джека сжались в тонкую линию, на лицо легла бесстрастная маска.

Их передали другим? Они жили у чужих людей? Почему? Что это значит? Касси понимала, что невольно услышала что-то очень личное. Лиззи, казалось, не делала из этого большого секрета, но Джек явно не желал об этом говорить.

Касси с трудом сдерживалась, чтобы не начать строить предположения, недоставало некоторых фрагментов, картинка не складывалась. Однако ей очень хотелось понять, почему он стал таким: с одной стороны, очень заботливым и великодушным, с другой — мрачноватым и язвительным. В его отношении к другим чувствовалось недоверие, а может, обида. Казалось, он использовал свои душевные раны для самозащиты. Касси хотелось узнать, что за этим стоит.

— Лиззи, вы могли бы рассказать мне, что вам хотелось бы видеть на столе, какие у вас мысли, и мы сможем составить полное меню. Я с удовольствием учту все ваши пожелания и предложу что-то от себя с учетом вашего бюджета. Если хотите, я приготовлю все блюда сама или приду помочь вам. Как вам такая идея?

Глаза Лиззи заблестели.

— О, это было бы здорово! Что думаешь, Джек?

— Кажется, мы нашли компромисс.

Лиззи захлопала в ладоши.

— По-моему, с моим старшим братом это впервые. Как ты себя чувствуешь, Джек?

— Отлично. Я согласен.

— Что творится? В аду пошел снег? А вы, Касси, — она бросила Кассии понимающий взгляд, — согласны?

— Абсолютно. — Конечно, она что-нибудь придумает, хотя и не так много, как планировала.

Где-то в глубине сознания раздался сигнал тревоги. Ну почему эти двое вызывают у нее такую готовность урезать свою прибыль просто для того, чтобы помочь им. Она ничем не лучше отца. Пока тот пытался угодить клиентам, партнер по бизнесу его ограбил. Точно так же ее обобрал Патрик.

Пренебрегая тревожным сигналом, Касси углубилась в обсуждение меню с Лиззи. Джек молча наблюдал за ними. Теперь он казался спокойным и расслабленным.

Наконец, когда они полностью определились, Лиззи взяла сумку.

— Мне пора. Я договорилась встретиться с Каллумом, он помогает мне делать передвижную платформу для ярмарки. Я там работаю в качестве дизайнера. А вы пойдете?

Касси кивнула. Сестра Джека была на редкость живой и позитивной, как глоток свежего воздуха.

— Я ни за что ее не пропущу. У меня там будет киоск.

— Киоск с едой? Оба дня? Потрясающе! Я обязательно что-нибудь куплю. — Лиззи чмокнула Касси в щеку. — Стойте. Может, вам нужна помощь на ярмарке?

— Я… э-э…

— Я могла бы привести и Каллума, ведь вам все равно надо с ним поговорить до свадьбы. Заодно мы могли бы немного развлечься. Что скажете?

Касси действительно сильно замоталась и почти никуда не выходила. Но в последнее время старалась не связываться с помощниками. Во-первых, из опасения, что ее обманут. Хотя эти двое казались ей порядочными людьми, она помнила, что Патрик тоже производил хорошее впечатление. А во-вторых, чем меньше времени она проведет в обществе обладателя темно-карих глаз, тем лучше. Вчера она позволила ему помочь, теперь чувствовала себя обязанной.

— Я не знаю.

Джек, казалось, почти не прислушивался к их разговору, но вдруг поднялся с видом человека, который знает, чего хочет, и намерен добиться этого во что бы то ни стало.

— Я уверен, Касси отлично справляется сама. И не надо мешать ей работать.

— Ладно, извините. У меня и правда есть привычка лезть к людям со своей помощью. Но, если вы считаете, что мы вам помешаем, я не буду.

— Нет, я просто… — «Должна как можно реже встречаться с вашим братом». Неизвестно, сколько времени она сможет противиться соблазну повиснуть у него на шее.

Лиззи пожала плечами.

— Я просто хотела отплатить вам за то, что вы делаете для меня. Но если вам это не нужно, я пойму.

— Я подумаю. — Отказать ей почти невозможно. Касси с трудом справлялась одна. Почти совсем не делала перерывов. Рабочий день получался длинным. — Хорошо. Согласна. Спасибо. Но я не смогу вам платить.

— А мы этого и не ждем. Вы делаете любезность нам, мы помогаем вам. — Заметив недовольное лицо Джека, Лиззи сделала круглые глаза. — И не вздумай отлынивать, Джек Бреннан. Ты тоже пойдешь. Если бы не ты, бедная Касси не оказалась бы в такой ситуации.

— В какой? Это работа, за которую она получит деньги. — Он открыл рот, потом закрыл, видимо решив больше не спорить с сестрой. И как бы невзначай добавил: — Я, может быть, буду занят.

— Нет. Ради бога, отдохни хоть немного. Ты с каждой минутой становишься все ворчливее. Приходи и помоги Касси. Иначе можешь не являться ко мне на свадьбу. — Лиззи еще раз чмокнула брата в щеку и исчезла в толпе, на прощание бросив: — Увидимся. До воскресенья, Касси.

— Хочу извиниться за Лиззи, она сама не знает, что говорит. Я имею в виду свадьбу. Похоже, свобода ударила ей в голову с тех пор, как она живет одна. — Джек проводил Касси к выходу, открыл дверь навстречу яркому предзакатному солнцу. Ей уже в который раз захотелось заставить эти губы улыбнуться. Сгладить острые углы и увидеть под маской настоящего Джека. Она знала, что он там есть.

— Вы такие разные. Трудно поверить, что вы брат с сестрой.

— Ну, ей двадцать шесть, а мне двадцать восемь. Она девушка, а я нет. Надеюсь, вам не надо объяснять разницу.

— Джек, пошли.

— Да, да. — Бог знает, почему он убедил себя это сделать. Последние несколько дней он просидел взаперти. В монтажной. Работая не поднимая головы. Однако не сумел полностью сосредоточиться на ней. С некоторых пор одной работы ему уже не хватало.

Стиснув зубы, он шел за сестрой по шумным улицам, где толпились улыбающиеся люди в ярких одеждах. В воздухе гремели басы, вился пряный дымок далеких Карибских островов. Казалось, все вокруг радовались, что пришли сюда. Покачивались в чужеземном ритме, отдававшемся в сердце Джека нелепым обещанием «Сегодня ты будешь веселиться, хочешь ты этого или нет». Он не хотел. И не только потому, что понятия не имел, как сможет снова взглянуть Касси в глаза. Он не из тех, кто «не берет в голову». Все принимает близко к сердцу. Жизнь сделала его таким, постоянно напоминая: «Будь сильным, будь независимым, выживай без посторонней помощи». Но она же породила в нем желание отдавать другим частицу себя. И теперь он боялся того, к чему это могло привести.

Тем более после их последней встречи он в долгу перед Касси. Она согласилась пожертвовать частью своей прибыли ради того, чтобы сестра чувствовала себя счастливой. Он должен вернуть долг.

— Ну, давай же, Джек! Поторапливайся. — Лиззи приплясывала впереди рядом с Каллумом. — Я хочу показать Касси нашу платформу. Мы должны успеть.

— Может быть, она еще не расположилась в своем киоске. Или занята. Или забыла. И наверняка опоздает. Я ее знаю. — Знает ли он ее? Глубоко? По-настоящему? Достаточно для того, чтобы судить о чем-то, кроме того, что она хорошо готовит и чертовски хорошо целуется? Едва ли. Однако ноги сами собой пошли быстрее. Толпа растянулась от станции метро вдоль всей улицы. Со всех сторон неслись звуки индейской флейты, от которых щемило сердце. Оставалась надежда, что в этой суматохе они не найдут Касси. Но в тот самый момент, когда Джек ощутил странное покалывание на коже, какой-то неведомый магнит заставил его повернуть голову направо, и он увидел ее лицо.

Как ни странно, киоск «Угощения от Суит» оказался гораздо более впечатляющим, чем он ожидал. Под большим ярким навесом стоял мультигриль, над которым возвышалась установка для попкорна. На вертелах шипело мясо и какие-то штуки в тесте. Его рот наполнился слюной.

Волосы она, как обычно, убрала назад, открыв безупречно гладкий лоб и большие глаза. На ней красовалась обтягивающая футболка с изображением старинной гитары, невероятно короткая трикотажная юбка темно-синего цвета с красной каймой по низу. Джек едва успел разглядеть красивые длинные ноги, она повязала самый обычный синий фартук в белую полоску, и все это великолепие скрылось под ним.

И еще Касси смеялась, запрокинув голову назад. Сквозь соблазнительные приоткрытые губы блеснули белые зубы. Кем бы ни был мужчина, заставивший ее смеяться, Джеку сразу же захотелось его ударить. Однако в прошлый раз он сам от нее ушел. Отказался от нее. Какие теперь претензии?

Заметив его взгляд, Касси перестала смеяться и сунула руки в карманы фартука. Не смотрела ему в глаза. Джеку вдруг стало холодно.

— Здравствуйте, Джек.

— Привет. — Он почувствовал, что должен вернуть улыбку. — У вас потрясающий киоск. Как дела?

И этим он надеялся вызвать ее улыбку? Ага, как бы не так.

— Торговля идет на ура. Я просто разрываюсь. Хорошо, что вы пришли, у нас полно работы. — Она обнялась с Лиззи и Каллумом, дала им фартуки и принялась объяснять, что сколько стоит. Посреди разговора бросила фартук Джеку. — Видите ту коробку с кукурузой? Надо очистить початки, промыть и сложить в емкость. Когда закончите, мы поставим их на гриль.

Джек посмотрел на огромную коробку, и у него упало сердце.

— Это что? Наказание? Мой кухонный ад?

— Наказание? О чем это вы? Мне надо это сделать, а вы предложили помощь. Лиззи и Каллум уже заняты, мне нужны руки именно здесь. — На губах ее снова появилась улыбка. Да. Он наказан.

Взглянув на ее аппетитную фигурку, Джек очень ясно представил себе, чем мог бы занять руки вместо кукурузы. Воспоминания обрушились на него со всей силой. Вкус ее поцелуя, тело в его руках. Он чувствовал себя заложником ситуации, в которой Касси оказалась не по своей вине. Он мог бы по-настоящему помочь ей, но понимал: она ни за что не примет его помощь, за исключением этой мелочи на ярмарке.

— Смотрите, вон моя платформа! — воскликнула Лиззи, показывая на сказочную яркую птицу, украшавшую передвижную платформу. Роскошные золотые перья вздымались высоко в небо, словно языки пламени. Позади человек двенадцать детишек в блестящих золотых костюмах и шапочках громко били в барабаны. Касси поднесла руку ко рту.

— Вау, это потрясающе. Очень красиво.

— Я так рада, что все получилось. Это феникс. Надеюсь, его можно так назвать. Он возрождается снова и снова. — Лиззи подбежала к группе людей, шедших за платформой, и, смеясь, начала танцевать с ними.

Касси с улыбкой смотрела на нее.

— Она очень талантливая. И красивая.

Джек не мог подобрать слов. Неужели это сделала его сестра?

— Впервые вижу ее творение. Да, она талантливая. И совсем взрослая.

— Вас это удивляет?

— Это чудо. А когда-то… — Он не знал, зачем сказал это Касси, вспомнив день, когда нашел сестру ослабевшей и едва живой. Поэтому замолчал. Попытался заговорить о чем-нибудь другом, но так и не смог. Где-то в глубине души хотелось рассказать о своем прошлом, но он не видел смысла будить призраки того, о чем не хотел вспоминать. Ему понадобилось много времени, чтобы оставить прошлое позади. Теперь он смотрел на Лиззи, танцующую, смеющуюся, живую. Совсем взрослая. Выходит замуж. Может быть, ее раны наконец зажили? Теплая ладонь Касси легла на его руку.

— Я видела шрамы, Джек.

Но не те, что внутри, не те, что заживают хуже всего. Лиззи справлялась с этим иначе, чем он. Выплескивала наружу злость и боль, носила шрамы, как медаль за доблесть. А он загнал их внутрь и спрессовал в твердый, как камень, узел. Джек медленно вздохнул:

— Да, это было давно. Она прошла долгий путь.

Касси перевернула на гриле пряного цыпленка с овощами в тесте и, похоже, не собиралась подталкивать его к дальнейшей откровенности.

— Мне нравится эта идея с фениксом. Думаю, у всех должен быть второй шанс.

Он бросил на решетку несколько кукурузных початков.

— Означает ли это, что я могу заслужить поощрение? — «Или даже больше? Второй шанс?»

Дурацкое заявление. Он здесь на один день и снова уйдет. А принимая во внимание безумные мысли, одолевавшие его рядом с ней, вообще не должен был приходить.

Касси искоса посмотрела на него:

— Даже не мечтайте, Джек Бреннан. Вы должны показать мне, на что способны, только потом я подумаю, можно ли доверить вам что-то более ответственное.

Джек засмеялся:

— Вы жесткий переговорщик.

— Да, — она бросила на него делано злобный взгляд и лишь потом засмеялась. — Хотелось бы верить, что это так.

Через час он вырос до того, что ему доверили гриль, дьявольски сложную и ответственную работу. Нужно было точно определять момент, когда блюдо прожарилось, но не подгорело. Рискованное дело. Однако, стоя рядом с Касси и наблюдая за ее работой, можно было подумать, что это совсем легко. Под страстные мелодии и чувственные движения танцоров мечталось о том, что все возможно.

Пиво тоже не пошло на пользу. Три бутылки — и Джек обнаружил, что пританцовывает в такт со всей улицей. Он, Джек Бреннан, отшельник, смотрел на улыбающихся танцующих людей и завидовал им. Более того, хотел стать одним из них. Хотя бы на мгновение обрести бесшабашный дух, который всегда считал непозволительным. Сегодня он не мог спрятаться за камерой, и это давало ему странное ощущение незащищенности и свободы.

Стоявшая рядом Касси сделала несколько па и махнула рукой в сторону танцующих.

— Похоже, вы тут развлекаетесь. Надо подобрать вам работу потруднее. Нет ли у нас чего-нибудь по-настоящему грязного? Тяжелого? Вонючего?

— Разве что я стер все пальцы о кукурузу и чуть не спалил себе задницу на гриле. Достаточно в качестве компенсации?

— Компенсации за что? — Она хлопнула ресницами. — Не понимаю, о чем вы.

— О прошлой неделе.

— Джек, вы поступили честно. Я это ценю. Просто мне хотелось получить от вас немного более подробное объяснение. Но вы мне ничего не должны. Это правда. А вот и Марта. Марта! — Бросив ему щипцы, она выбежала поговорить с девушкой в шляпе, маленьком блестящем бикини и на очень высоких каблуках. Поболтав пару минут, девушка взяла Касси за руки и стала вертеть туда-сюда в ритме самбы. У Касси ничего не получалось, но она, казалось, не обращала на это внимания, полностью отдавшись музыке.

И все это шутливо, с улыбкой и с энтузиазмом, с которым, похоже, относилась ко всему в жизни. Совсем не так, как другие женщины, старавшиеся прижаться к нему в танце, воспринимая это лишь как промежуточный шаг к постели. Трикотажная юбка открывала ноги Касси до половины бедра, футболка натягивалась на груди, напоминая о том, что скрывалось под ней. Нежная кожа и твердые чувственные соски. Она тянула его к себе, как магнит.

— Иди. А то закапаешь слюной все мясо, — позвала Лиззи и, взяв у него щипцы, подтолкнула к Касси.

— Нет. — Ему казалось, что стоит дотронуться до нее, и произойдет короткое замыкание.

Поздно. Повернувшись, Касси взглянула на него, округлив от удивления глаза.

— Вы танцуете?

— Я не очень-то умею. Кроме того, однажды уже приглашал вас, но вы отказали.

— Это потому, что мне надо было работать и я торопилась домой. И еще я не люблю лицемерные мужские приглашения на танец. Обычно за ними кроются предложения совсем иного рода. Но вы здесь, на улице. Среди людей?

Джек вдруг понял, он хочет танцевать с ней. Возможно, он слишком долго смотрел на жизнь со стороны, наблюдая через камеру, и слишком мало участвовал в ней сам. Что плохого, если он попробует? И протянул вперед руки.

— Вы правда хотите танцевать, со мной?

— Здесь все танцуют, Касси. Это мы, белые вороны, не танцуем. Так за чем дело стало?

— Ну, вы меня смущаете. К тому же мне надо следить за киоском.

Он ее смущает. Черт. Да он сам смущен. Пришел сюда совсем не за этим, но музыка, атмосфера… Касси. Так хотелось обнять ее, разделить с ней ощущение радости. Никакое притворство не остановит. Касси стала потребностью, заставлявшей его просыпаться по ночам с единственной мыслью увидеть ее. Еще раз. Еще раз.

— Там почти ничего не осталось. Лиззи с Каллумом отлично справятся.

По лицу Касси пробежала тень.

— Но там мои вещи и деньги. Я не могу их оставить.

— Бросьте. — Его сердце стучало от предвкушения. — Они за всем присмотрят.

— Нет. Вдруг они уйдут.

— Все будет в порядке. Поверьте мне.

— Этого-то я как раз и не намерена делать. — Она прищурилась, глядя поверх его плеча на Лиззи и Каллума. У нее есть основания для недоверия.

— Всего один танец, Касси, и мы сразу вернемся. Расслабьтесь.

— Кто бы говорил. — Она фыркнула. — С каких это пор вы превратились в мистера Непринужденность?

— Стараюсь изо всех сил. Дайте парню шанс.

— Шансы у вас уже были. И сплыли.

— Отлично понимаю. Я дурак.

Джек вдруг с удивлением осознал, как важно, чтобы Касси поняла, что он действует наугад, сам не понимая, что с ним происходит. И, как человек, всегда гордившийся тем, что держит все под контролем, почувствовал ужасное смятение. Эта женщина ему небезразлична. Она, в одиночку взявшаяся за обустройство этого безумного киоска, потому что не могла никому доверять. Скрывавшая некое ужасное разочарование, окончательно завладевшее ею, когда он ушел. Теперь Касси полностью сосредоточилась на том, что было для нее единственно важным. Выжить и спасти свой бизнес. Еще несколько дней назад он видел в ее глазах проблески доверия, теперь ее взгляд стал более жестким.

— Хорошо, тогда потанцуйте со мной, как с клиентом, на которого вам надо произвести впечатление. С кем вы пару раз встречались и пару раз целовались. Я не собираюсь делать вид, что этого не было, но это никак не влияет на то, что будет дальше. — Джек взял ее за руку. — Пойдем. Смотрите, как все вселятся. Вы ведь тоже заслуживаете немного от этой радости, верно? Нельзя, чтобы все прошло мимо вас.

— Очень даже можно.

— Черт побери, женщина. — Он обхватил ее за талию и развязал фартук.

— Какого черта вы делаете? — Она вцепилась в его запястья.

— Раздеваю вас. И не надо ничего говорить. — Бросив фартук Лиззи, Джек подхватил ее под колени, поднял и понес на середину дороги, не обращая внимания на протестующие возгласы. — Вы будете танцевать.

— Вы что-то слишком раскомандовались. Думаю, мне следует понизить вас в должности. Преподать пару уроков. — Взгляд Касси, скользнув по его лицу, остановился на губах. Все вокруг замерло, казалось, даже музыка притихла. Сердце Джека с силой стукнуло в груди. Еще один поцелуй. Еще один поцелуй мог стать началом чего-то нового. Он не знал чего. Но, как и прежде, увидел перед собой незримую черту и топтался на месте, не решаясь переступить ее.

Глаза Касси были совсем близко, он уловил в их серо-голубом блеске легкую тень волнения. На секунду показалось: сейчас она потянется вперед и прижмется к нему губами.

Вместо этого она засмеялась, весело сверкнув глазами.

— Ладно, давайте танцевать. Похоже, у меня нет никаких серьезных возражений.

— Черт возьми, Касси, объясни мне, что случилось. Я вижу, ты чего-то недоговариваешь. — Джек старался выглядеть разумным, но понимал, что говорит слишком взволнованно, слишком громко. Да, он знал: ее что-то гнетет, своими глазами видел банковскую выписку, но это еще не означало, что у нее есть право обвинять его родных в нелепом преступлении. Недоверие к Лиззи его задело. И отодвинуло мысли о жарких поцелуях куда-то далеко.

Сложив пустые коробки и поварские принадлежности в своей крохотной подсобке, Касси подняла руки, плечи поникли от расстройства и усталости.

— Оставь это, Джек. Я среагировала неадекватно, мне очень жаль. Я не должна была так себя вести. Твоя сестра очень милая и искренне хотела помочь. Мне стыдно, что я в ней сомневалась.

— Объясни мне, почему? Я весь внимание.

— И это я слышу от человека, который не договорил до конца ни одной фразы, не умолкнув на полпути или не сменив тему. Каких объяснений ты ждешь?

Ну вот, опять она пытается перевести разговор на других. «Точнее сказать, на тебя, приятель».

— Это важно, Касси. Я понимаю, ты не доверяешь мне, но надеялся, что не настолько. Она моя сестра, а я твой клиент.

— Спасибо, что напомнил, где проходит разделительная линия. Еще раз спасибо за помощь. Мы все закончили, можешь идти. — Она проводила его до входной двери.

Джек не собирался уходить, пока не докопается до сути. Он мог пригласить другого поставщика, но сомневался, что найдет такого страстного, как Касси. К тому же сегодняшний день почти убедил его в том, что она достаточно компетентна и организованна, чтобы справиться со свадебным столом. Убедил? Действительно ли он хотел, чтобы свадьбой сестры занимался такой недоверчивый человек? Непонятно. Впрочем, это не имеет отношения к танцам, веселью, поцелуям и всей той гамме эмоций, что бушевала в его груди. Хотя чего он лукавит! Он может сколько угодно делать вид, что ему все равно, правда в том — и это удручает больше всего, — что ему не все равно. Именно по этой причине он должен позаботиться о ней. — Ничего подобного. Я пришел сюда и был готов делать все, что угодно. Знаешь, не каждый стал бы возиться с тобой. Если ты и дальше будешь так себя вести, не продвинешься в бизнесе. Да и в личной жизни тоже.

— Спасибо за науку. О’кей, буду работать над собой. Добавлю это к длиннющему списку дел.

Она выглядела обиженной. И еще очень уставшей, поникшей и разочарованной.

Джек совсем не хотел ее обижать. Но ее упорное нежелание объясниться раздражало. Он постарался говорить сдержанно:

— Я не это имел в виду. Ты все делаешь правильно. Честно говоря, я не знаю никого, кто бы так много работал. Но почему ты пытаешься справляться сама? Никому не доверяешь, не ищешь того, кто мог бы работать вместе с тобой или на тебя, не позволяешь людям помогать тебе? Нейт мог бы нанять помощника или просто выплатить твой долг. Для него это мизерная сумма.

— Ты правда не понимаешь? — Касси глубоко и шумно вздохнула и, пройдя по комнате, тяжело опустилась на диван, обхватив голову руками. — Я хочу, чтобы мой бизнес работал сам по себе, а не благодаря помощи сестры. Кроме того, некоторые люди норовят влезть и лишить самостоятельности. Можешь поверить, мне преподали тяжелый урок, я его усвоила. Ты хоть представляешь, что это такое, когда с тобой все нянчатся и никто не принимает тебя всерьез?

Он знал, каково это, когда никто тебя не слушает.

— Расскажи.

Касси уставилась в стену, будто это поле битвы.

— Когда мой папа умер, все очень старались оградить меня от горя. Даже не пустили на похороны. Представляешь? Отправили меня к соседке, пока сами оплакивали его. Мне оставалось плакать в одиночку. А я была папина дочка. «Моя малышка» — так он меня называл, когда я забиралась к нему на колени. Папа много для меня значил. Я его обожала. Он казался мне большим, сильным и храбрым, настоящим героем. Когда он умер, я не могла понять, что произошло. Только знала, что его больше нет, и очень тосковала о нем. Но мне не давали никак выказывать свое горе. — На глазах Касси блеснули слезы, но она моргнула, чтобы их смахнуть. — Я так и не смогла попрощаться с ним.

— О, Касси, извини. — Потерять самого дорогого человека, который любил тебя и заботился о тебе, и не иметь возможности спросить почему, рассказать о том, что ты чувствуешь, будто во рту кляп, и тебя никто не услышит, сколько бы ты ни кричал и ни плакал. Да, он понимал, каково это.

— Тебе не за что извиняться. Это было давно, и они действительно желали мне добра. Я их понимаю, но это просто ужасно. «Касси не должна ни о чем знать. Не позволяйте Касси расстраиваться. Будем делать вид, что у нас все хорошо». Никакие неприятности и разногласия не должны были касаться моих ушей. Пока я росла, мне уделяли максимум внимания, мне это нравилось, но потом стало раздражать. За это время я привыкла ни за что не отвечать. Знала, если во что-то вляпаюсь, родные всегда меня вытащат, и превратилась в испорченного ребенка, который ни к чему не относится серьезно. Только потом я наконец поняла, чего хочу от жизни. И создала «Угощения от Суит». Мне хотелось доказать им, что я способна сделать что-то существенное. Но самое главное — доказать себе самой, что я чего-то стою.

— А тебе не приходило в голову, что они так себя ведут, потому что любят тебя, хотят защитить? — Он всегда мечтал иметь семью, которая могла бы постоять за него. И в конце концов, создал ее сам для себя и сестры. И так же, как сестры Касси, старался любыми способами облегчить жизнь Лиззи, искренне полагая, что поступает правильно. И все же, несмотря на это, едва не потерял ее.

— Да, конечно, знаю. — На губах Касси появилась слабая улыбка. — Мы очень близки с сестрами. И они бы очень обиделись, если бы узнали, что я считаю их поведение неправильным. Поэтому я должна доказать им, что теперь взрослый самостоятельный человек. Дай Саше волю, и я всю жизнь проработала бы в ее благотворительном фонде, а она бы за мной присматривала.

— Они знают, что случилось у тебя с Патриком?

— Нет, и я не хочу им говорить. Не хочу, чтобы они думали, что снова должны расплачиваться за мои ошибки и управлять моей жизнью. Кроме того, не хочу, чтобы они знали, как сильно он меня обидел.

— Что он все-таки сделал? Расскажи.

Касси покачала головой, дыхание участилось, на лбу появилась хмурая складка.

— Он говорил, что знает, как надо. Сколько раз я это слышала! Все всегда считают, что знают, как надо. Но он действительно много знал и заставил меня думать, что делает все мне во благо. Я верила ему, у меня не было причин ему не доверять. Он помог мне создать «Угощения от Суит» и около года вел мои финансовые дела, что дало ему возможность украсть все заработанные деньги и даже больше. Воспользовавшись моей подписью, он залез в долги от моего имени. А потом исчез. Сбежал.

— Вот ублюдок. — Руки Джека непроизвольно сжались в кулаки от этих слов.

Касси старалась говорить спокойно, просто излагая факты, но от него не укрылось, как потух ее взгляд. Она старалась не относиться к этому слишком серьезно, показать, что это уже уходит в прошлое, и она все это переживет. Но Джек знал: срок погашения задолженности в банке неумолимо приближался.

— Ты не обращалась в полицию? В банк? Они же наверняка хотели бы вернуть эти деньги.

— Они пытались его отследить, но он уехал из страны. В довершение всего оказалось, он когда-то работал в полиции, так что прекрасно знал, как себя вести, чтобы не попасться. Теперь я должна работать, чтобы не только вернуть долг, но и сделать бизнес прибыльным. Больше всего меня злит, что я закрывала глаза на то, каким он был на самом деле. Хотелось верить в романтическую сказку. Меня убивает, что я всю жизнь такая доверчивая. Но больше я ни за что не совершу такой ошибки. — Перед ним стояла женщина, чьего отца тоже обманули и предали. Чья история попала на первые полосы всех газет. Его обвиняли в попустительстве, хуже того, в соучастии в отвратительной афере, от которой пострадало множество людей. Так или иначе Касси наверняка боялась, что ее начнут сравнивать с отцом. Она пожала плечами. — Не понимаю, почему люди думают, что со мной можно так обходиться? Правда не понимаю. Черт, неужели я такая бестолковая простофиля?

— Ничуть. Ты потрясающая женщина. Сильная, энергичная и очень красивая.

Джек снова поймал ее взгляд, и между ними промелькнуло что-то невысказанное. В комнате повисло напряжение. Внезапный приступ желания смешался с отзвуками эмоций, клокотавших в его груди после того, что она рассказала. С восхищением, которое он чувствовал к женщине, способной вынести все, чтобы стать тем, кем она хотела. Со злостью от того, что ее ограбили, лишив с таким трудом заработанных денег. И страстью, грубой и откровенной, от которой вскипала кровь в венах. Джек постарался сосредоточиться на ее глазах, не смотреть на грудь, вздымавшуюся при каждом вздохе, не замечать ног, торчавших из-под короткой юбки, которую так хотелось снять. Он шагнул к ней, не зная, куда это заведет, и уже не беспокоясь об этом. Казалось, он не сможет прожить ни минуты, если сейчас же не получит ее. Его губы коснулись ее щеки, руки скользнули по гладкой нежной коже. Потом, не думая ни о чем, он поднял ее с дивана, прижал к себе, их губы сомкнулись с такой силой, что у него перехватило дыхание. Он уже не мог отпустить ее, остудить лихорадочный жар, охвативший его с той минуты, как он ее увидел.

У нее был вкус цветов и солнца, огня и льда, пыла и страсти. Он гладил ее тело, обмякшее у него на груди, казалось, негласные обещания, которые они давали друг другу раньше, вновь обрели силу. Из груди Касси вырвался сдавленный стон, когда руки Джека сжали ее плечи, а губы еще сильнее впились в ее рот, превращая обещания в клятву. В конце концов она, задохнувшись, отодвинулась от него. Ее губы распухли, рука блуждала по гладкому хлопку его футболки.

— Имейте в виду, мистер. Я снова беру свою жизнь под контроль. Будьте осторожны, отныне я сама принимаю решения.

Звучало интригующе.

— Контроль — это мой конек. Как он может меня напугать? Или удивить?

Она усмехнулась и, взяв Джека за руку, повела в спальню.

Когда солнечные лучи яркими пальцами коснулись лица, Касси резко проснулась.

— О нет. Только не это. Сколько времени? — Она вскочила и уставилась в экран мобильника.

Проклятье. Вечная история.

Сердце стучало сбивчиво, кости болели после бурной ночи. На этот раз у нее действительно была причина проспать.

— Я снова опоздала.

— Ничего удивительного. Скажи что-нибудь новенькое. — Джек перевернулся на другой бок и обнял ее за талию. Одеяло едва прикрывало его, Касси воспользовалась этим, чтобы несколько секунд посмотреть на него. Прошлой ночью он сотворил с ней настоящее волшебство, угадав все желания. В голове пронеслись жаркие безумные картины ночи радости, смеха и близости. Никогда прежде она не испытывала наслаждения столь невероятной силы и высоты, на которую ее вознесли его пылкие ласки и проникновенные взгляды. Она даже не подозревала, что Джек может быть таким легким. Ей это нравилось. И тем сильнее сожаление, какой смысл открывать в человеке новые достоинства. Он привносил порядок в ее суматошное существование. Придавал смысл безумным мыслям. И еще в нем скрыта подлинная нежность, которой она никогда прежде не встречала в мужчине. Но жесткая правда в том, что Касси не могла сохранить его для себя, позволить себе ради него забыть о том, что считала самым важным.

Джек потерся носом об ее живот, пощекотав волосами.

— О чем ты думаешь?

«Не хочу, чтобы это закончилось так быстро». Однако спокойное понимание того, что эта невероятная ночь останется единственной, означало, что пора возвращаться к реальности. Теперь он мог идти домой, а она со спокойным сердцем возвращаться к своим делам и планам.

Он снова потерся о нее носом. В воздухе висел запах прошлой ночи. Его запах. Ей вдруг захотелось сохранить его. Сохранить мгновение, прошлую ночь, вчерашний день. Нет, это безумие. Сама мысль переспать с ним — безумие. Теперь предстояло иметь дело с последствиями. Касси знала: наилучший выход — двигаться вперед.

— На будущее, чтобы ты знал: сегодняшнее опоздание не моя вина. Это ты во всем виноват, приятель. Я встаю. Надо идти в киоск, пока кто-нибудь другой не занял мое место.

— Неужели кто-нибудь посмеет?

— Да. У меня есть разрешение с указанием места, но, если меня нет, на него может претендовать кто угодно. Если не поторопиться, я его упущу.

— Который час?

— Без четверти семь.

— У банков сегодня выходной. Как насчет того, чтобы прилечь? — Зевая и потирая лицо, Джек смотрелся в ее постели как у себя дома. Его смуглая кожа контрастировала с кремовым одеялом, спутанные волосы ярко выделялись на фоне изголовья.

Внезапно его будто осенило, он вспомнил обо всем, что произошло ночью, окинул комнату, увидел разбросанную одежду и смятую постель. Сразу стало непросто. И как бы естественно он ни смотрелся в этой комнате, ситуация явно заставляла его чувствовать себя не в своей тарелке.

— Эй, мистер Пунктуальность. Между прочим, я сегодня работаю. У меня нет банковских каникул и выходных дней. Я работаю сверхурочно и беру сверхурочных клиентов. — Касси ткнула его пальцем под ребра. Джек улыбнулся. — Если не хочешь вставать, можешь поваляться, пока я собираюсь. Но когда буду уходить, тебе придется уйти вместе со мной. Не люблю, когда кто-то торчит здесь в мое отсутствие. — Ей не понадобилось объяснять почему.

— Тебе не понадобится снова… э-э… моя помощь? — Судя по тону, он очень надеялся, что она скажет «нет», и ничто больше не удержит их вместе.

Настала пора возвращаться к обычной жизни. Теперь Касси казалась ему немного другой. Она по-прежнему выглядела усталой. Неорганизованной. Только теперь, словно ждала его прикосновений, чего не наблюдалось прежде. Он мог уйти домой и снова стать странным хмурым документалистом, человеком, который все держит под контролем. Через пару недель их пути снова пересекутся на свадьбе сестры, чтобы потом разойтись навсегда. Они оба этого хотели. Они так решили. Касси сомневалась, что на свете может быть что-нибудь более прекрасное и сладостное, чем прошлая ночь. Что-нибудь и кто-нибудь. Она заставила себя улыбнуться.

— Нет, спасибо. Иди домой, я справлюсь сама.

Джек сел на кровати, взял свои джинсы. Его желание как можно скорее уйти и сожаление о том, что случилось ночью, как нельзя лучше читалось в темных тенях под глазами и плотной сжатой челюсти.

— Ладно, если ты уверена. Мне тоже надо работать. Заканчивать фильм. Сроки поджимают. Наверное, я должен…

— Брось. Не беспокойся. Я не какая-нибудь законченная сумасшедшая. Хорошо, я сумасшедшая. Но не собираюсь тебя удерживать. Хотя все получилось очень весело. Коктейли, танцы и… Ладно, снимаю шляпу. Это было потрясающе, но…

Что она хотела? Возразить? Убедить себя в чем-то? Она действительно должна была владеть ситуацией, чувствовать себя хозяйкой положения. Не так, как прошлой ночью в шутливой битве характеров, которая лишь придавала дополнительную остроту сексу. Ей казалось, если она этого не сделает, предоставив все Джеку, он просто вскочит и уйдет, не сказав ни слова. А ей не хотелось снова ждать этого слова, сидеть у телефона в ожидании звонка или встречи, где всем будет не по себе. Хотелось, чтобы все закончилось ясным и четким расставанием, после которого она могла бы аккуратно занести Джека в список самых потрясающих случайных связей. И никаких «вдруг», «если», «может быть». Если бы только она могла вспомнить хоть одного иного претендента в этот список. Похоже, Джек будет там один. Она принимает все слишком близко к сердцу, и это грозит настоящей катастрофой. Нельзя позволять себе снова влипнуть в историю. Рассудок этого не вынесет, сердце определенно тоже.

— Да, да, это было…

Как? Весело? Потрясающе? Глупо? Касси выскользнула из постели и надела халат, внезапно почувствовав смущение от того, что он увидит ее голой. Не просто без одежды, а с обнаженными чувствами. Никогда.

— Тогда, если ты не против, я пойду в душ, а потом начну собираться.

Он помолчал, с трудом натягивая футболку.

— Ты уверена, что тебе не нужны руки?

— Нет, Джек. Я пользуюсь душем не первый день и отлично управляюсь сама. — Закрыв дверь, Касси взмолилась, чтобы к тому моменту, когда она выйдет, он уже успел уйти.

— Ладно, значит, теперь нам надо сосредоточиться на рассказе. Нет смысла увлекаться разными хитрыми ракурсами, нужно что-то более существенное и значимое.

Прошло три дня. Джек подозревал, что редактор не имеет представления о том, что надо делать, поскольку недавно влился в команду и еще не успел до конца разобраться, что к чему. Джек пригласил его на этот фильм из-за прекрасных рекомендаций. И вот теперь они топчутся на месте. Ничего не получается, а успех проекта напрямую зависит от сроков, которые истекают в конце недели. Он попытался вдохнуть больше воздуха, но монтажная была маленькой и душной, Джеку казалось, что даже стены сжимаются.

Все это недосып, игравший дьявольские шутки с его способностью сконцентрироваться. Три чашки двойного кофе не возымели обычного действия. Положив ноги на столик, он решил подойти к делу иначе.

— Послушай, я вижу так: Джоно должен получить шанс рассказать о себе, высказав возражения и показав, что он тоже человек. Смысл не в том, какие слова он говорит, настоящим рассказчиком станет язык его тела. Смотри сюда, видишь, как он объясняет ей, что не хочет ребенка? — Джек перемотал пленку, понимая, что нарушает правила и лезет не в свое дело. Обычно продюсеры не вмешивались в работу редакторов, но в его команде все знали: он, как никто, любит держать руку на пульсе. Билли предстояло смириться с его причудами. — Вот. Посмотри на его лицо, когда она выбегает из комнаты. Полное опустошение. Этот кадр — чистое золото. Позже мы узнаем, что его первая жена сделала аборт. Если нам удастся сопоставить эти два куска, получится классный фильм.

— Конечно. — Билли бросил на него взгляд из серии «Проваливай к черту из моей комнаты». — Как скажете, босс. Как скажете.

М-да. Такие дела, приятель. А что он хотел? Ситуация такая же сложная, как эта часть фильма.

Черт возьми, той ночью все казалось предельно ясным. По крайней мере, для его либидо. Он хотел Касси так сильно, что ощущал настоящую физическую боль. А теперь? Словно ему надрал зад один из тех уличных мальчишек, с которыми он постоянно сражался все детство. Такая же безнадежность. Касси такая красивая, веселая, чувственная. Временами он начинал вспоминать качества, но потом, следуя голосу разума, отвергал их, говоря себе, что все это чистой воды физиология. От такого влечения всегда можно благополучно избавиться. Однако уйти от нее в понедельник утром оказалось очень тяжело. Касси практически вытолкала его из постели и отправила восвояси. Очевидно, ее вполне устраивало то, что все ограничилось одной ночью. И это беспокоило Джека сильнее, чем хотелось. Пока он шел домой, в голове снова и снова вспыхивали мысли о том, как она моется в душе. Часть его существа, большая часть, была на грани того, чтобы броситься назад и продолжить то, на чем они остановились. Ни одна женщина не производила на него такого впечатления. Ни одна связь не была настолько сильной, чтобы хотелось остаться в постели, вместо того чтобы работать. Никогда Джек не позволял себе так отвлечься от дела, единственной константы в его жизни. Единственной гордости, позволившей показать всем, кто в него не верил, что он чего-то стоит. Теперь все, ради чего он трудился, оказалось под угрозой. Из-за женщины. Из-за этой связи. Что бы он ни делал, не мог выкинуть Касси из головы. Не помогало и сидение в этой комнате. Хотелось на воздух.

— Знаешь, Билли, сегодня ничего не получится. Давай отложим до завтрашнего утра. Что скажешь?

Билли кивнул и сломя голову бросился к двери. Неужели с ним так тяжело работать?

— Ладно. Иди отоспись. Расслабься.

— Да. Спасибо. — Но как? Он не представлял себе иного способа, кроме того, чтобы снова очутиться в постели с прекрасным шеф-поваром. Однако Касси ясно дала понять, что исключила это из своего меню. Надо пойти в душ. И долго-долго стоять под холодной водой. А потом рано лечь спать. И перед началом работы выпить что-нибудь стимулирующее работу мозга. Часом позже Джек взбежал по ступеням своего дома и перед дверью обнаружил маленькую картонную коробочку белого цвета. На крышке его имя. Внутри он нашел записку и похожий на пончик пирожок, пахнувший так же, как на кухне у Касси. Как у нее в спальне. Пахнувший ею. Джек почувствовал возбуждение. Сильное. Эта женщина упорно сводила его с ума. Быть с ней. Не быть с ней. Любой вариант — катастрофа, угрожающая его работе. В любом случае она не должна увидеть, что с ним происходит. Джек уставился на записку.

«Я так по-настоящему и не поблагодарила тебя за то, что ты помогал мне в киоске, поэтому говорю: «СПАСИБО!» Я сейчас работаю над рецептом этих пирожков, это последний писк моды, и мне нужна подопытная крыса. Вот я и вспомнила о тебе. Дай знать, какое у тебя впечатление. Касси.».

Через несколько минут Касси приподнялась на столе. Звезды, сверкавшие и взрывавшиеся на периферии зрения, постепенно погасли, спина, прижатая к твердой поверхности, отчаянно болела, кожа была липкой от остатков соуса. Но стоило пошевелиться, как руки Джека обхватили ее, и он со смехом потянул ее к себе.

— Ладно, с закуской мы, кажется, справились.

— Не могу дождаться основного блюда. И десерта. Интересно, каким он будет. — Поцеловав его в грудь, Касси привела в порядок одежду. Она не могла прийти в себя от столь неожиданного поворота событий и того, с какой легкостью снова оказалась в его объятиях. Мясо практически остыло. — Хм, и что теперь делать со стейками?

Джек застегнул молнию на брюках, вымыл руки и приготовился продолжить свои кулинарные подвиги.

— Может, в микроволновку?

— Варвар! Вон из моей кухни.

Усадив Касси на стул, он шутливо чмокнул ее в нос и в макушку.

— Вообще-то это моя кухня, я здесь распоряжаюсь.

— За последние полчаса у тебя было достаточно возможности.

— Не так много, как хотелось. — Он улыбнулся.

После того, как Касси подогрела мясо на решетке и обед был съеден, она, извинившись, удалилась в ванную. Она знала, как много можно сказать о мужчине по тому, в каком состоянии у него туалет и ванная, и их чистота произвела на нее впечатление. Слава богу, она не обнаружила там патологически ровную линию бутылочек. Однако теплые мягкие полотенца аккуратно висели на трубе полотенцесушителя. Все нормально. За исключением…

— Почему ты держишь в ванной приз от Британской академии кино? Я слышала, некоторые так делают, но не верила в это.

— Честно говоря, я поставил его туда, когда вернулся с церемонии награждения, и не вижу причины менять место. Куда мне его ставить? Это место ничем не хуже любого другого.

— Ну, не знаю. Я бы поставила его так, чтобы все видели.

— Зачем? Все, кто занимается кино, знают, что я его получил. Мои друзья тоже.

— Но это такое огромное достижение. Ты должен им гордиться.

Джеку явно больше не хотелось говорить о себе, поэтому он подошел к кухонному окну, выходившему в сад. Теплый летний вечер близился к концу.

— Нам надо как-нибудь пообедать на улице. Не хочешь пойти прогуляться в парк? Сейчас там очень хорошо и народу немного.

— Почему бы и нет? Нагуляем аппетит перед десертом. — Несмотря на то что закуска оказалась из ряда вон, Касси все еще чувствовала, что голодна. — Мне придется сделать больше соуса. Намного больше. — Подмигнув Джеку, она двинулась к выходу.

— Нет. Иди сюда. — Он провел ее по узкому увитому белыми цветами садику позади дома и дальше через большие ворота в ухоженный Холланд-Парк. Перед ними протянулась длинная аллея, залитая лучами заходящего солнца. На параллельных улицах мелькали флаги иностранных посольств.

— Вау, как здорово. Когда я ходила сюда, частенько думала, что за люди живут в домах, прилегающих к парку. Теперь поняла.

— Да ну? И что же ты поняла? У меня совсем маленький дом по сравнению с теми особняками. И обо мне ты знаешь только то, что видела.

Да, у него еще много того, о чем он не хотел ей рассказывать. Он столько всего скрывал, а может, пытался убежать от этого, Касси не знала. Возможно, поэтому он предпочел пойти в парк, а не оставаться дома. Не дать ей даже шанса. От этой мысли она ощутила острую боль в груди.

Касси была не готова к тому, что это конец, и с ужасом поняла: ей хочется продолжить отношения, хочется, чтобы между ними возникло что-то еще. Чтобы их едва народившаяся связь выросла в нечто большее. Она не могла отпустить его, уйти. Конечно, во многом они были прямыми противоположностями, но когда занимались любовью и целовались, становились одним целым, одинаково болтали, одинаково смеялись. Внутри все сжалось в комок. Теперь, после того, чего она так старалась избежать, после всех попыток справиться со своими чувствами, выстроить между ними стену, она даже думать не могла о том, что снова останется одна, без него, и снова будет гадать, могут ли они быть вместе. Получится ли у них. Но рассказать ему об этом? Нет, невозможно.

Джек взял ее за руку, и они направились к розарию и фонтанам. Касси вспомнила, что совсем недавно обслуживала здесь свадьбу. Вспомнила, с какой счастливой откровенностью жених и невеста рассказывали ей о своих надеждах и планах. О том, чего у нее не было ни с одним мужчиной. Что она сделала не так? Слишком давила на Джека или снова выбрала не того? Но ведь Джек совсем не такой, как другие.

— О’кей, ладно. Я знаю, ты мастер все контролировать.

— Когда ты рядом, не мешает внести в жизнь немного порядка, иначе мир взорвется. — Он слегка сжал ее руку.

— Я знаю, ты много работаешь и неохотно тратишь время на развлечения. Но когда это делаешь, тебя это радует. И еще ты помешан на сексе. — За этим последовал долгий поцелуй, полностью прервавший размышления. Когда Джек отпустил ее, Касси с трудом могла говорить. Она ухватилась за него, потому что почти не стояла на ногах. — Ты считаешь секс в общественном месте преступлением?

Он задумался, потом втянул сквозь зубы воздух.

— К несчастью, да.

— Вот черт. Ладно. Хорошо. — Касси попыталась идти на ватных ногах. Получалось вроде бы неплохо. Но на всякий случай лучше держаться за него. — На чем я остановилась?

— На том, что в сексе я бог. Или нет?

Ей нравилось, как Джек смеялся. Он казался таким раскрепощенным и беззаботным, таким замечательным. Это случалось с ним все чаще и чаще, и Касси знала, что отчасти это из-за нее. К мешанине чувств, бурливших в душе, добавилась гордость.

— Ах да, теперь вспомнила. Еще ты не умеешь готовить, но быстро учишься. Еще у тебя замечательный талант, но по какой-то странной причине ты не хочешь этим гордиться. Ты любишь свою сестру. Вот и все, больше я о тебе ничего не знаю.

— Боже мой, женщина, разве тебе этого мало? — Он наверняка догадывался, что этого мало, после того, что произошло между ними. Касси почувствовала, как он напрягся, шагая рядом с ней. — Что ты хочешь знать?

— Не представляю. — Она надавила совсем немного, но уже готова была отступить, если он решит, что это слишком. — Есть одна вещь, которая мне непонятна. Ты говорил, что вы часто переезжали с места на место, а Лиззи упоминала, что вас передали кому-то другому. Помнишь? Когда она сделала пирог с растаявшей глазурью? Ты тогда не дал ей договорить. Почему?

Джек выпустил ее руку, на какое-то мгновение ей показалось, что он сейчас уйдет. Но он не ушел.

— Ты же не захочешь слушать мою длинную историю?

— Конечно, захочу. — Касси села на газон и потянула его за собой.

Он попытался сопротивляться.

— Уже поздно.

— Джек, я понимаю, что захожу слишком далеко, ты мне ничего не обещал. Но, о господи, как же это трудно. — Она встала на колени. Глупо. Он никогда не станет откровенничать с ней. Надо как-то выбираться из этой ситуации. — Ладно, забудь.

Губы Джека сжались в тонкую линию, он посмотрел ей прямо в глаза. Касси заметила, какая буря бушует в его душе.

Простояв так несколько секунд, он опустился на траву, обхватил руками согнутые колени, будто хотел укрыться от мира в своем коконе, и положил голову сверху.

— Что ты хочешь знать? Там столько всего, не знаю, с чего начать. Я вечно не знаю, с чего начать.

Наступила тишина. Касси смотрела, как он сидит, отгородившись от нее, и ее сердце дрогнуло, когда она увидела его помрачневший взгляд. Что это? Обида? На нее или на то, о чем она настойчиво хотела заставить его рассказать, просто чтобы почувствовать себя ближе?

— Извини меня, Джек.

— Тебе не за что извиняться.

Последние лучи теплого солнца падали на лицо, но Касси вдруг стало холодно. Она понимала: то, о чем он собирается рассказать, будет не слишком красиво. Так с чего же начать? В конце концов, она просто спросила.

— Почему ты причесывал Лиззи?

Он закрыл глаза.

— Потому что она больше никому не разрешала приближаться к своей голове. У нее непослушные волосы, они путались и сбивались в колтуны, с которыми постоянно приходилось возиться. И еще потому, что больше ни у кого не было времени. И желания.

— Но почему?

Джек отвернулся, будто не знал, что ответить. Когда он снова повернулся к ней, его лицо выглядело серьезным, а чудный бархатный голос утратил все признаки эмоций. От этого холодного звука, призванного излагать сухие факты, у Касси по спине побежали мурашки.

— Мы ни с кем долго не жили. И никого по-настоящему не интересовало, что нужно очередным приемным детям. Вот мне и приходилось заниматься этим самому. Я заботился о ней, как мог, старался защитить ее. Тебе никогда не приходилось ловить вшей? Если надо, могу помочь. — Джек сделал попытку улыбнуться, но у него не получилось, он помрачнел еще больше.

— Боже, какой ужас. — Касси вспомнила, как ее сестры постоянно дрались между собой за то, кто будет ее причесывать. Долгое время они воспринимали ее как игрушку, живую куклу, которую они наряжали, кормили и укладывали в кроватку, даже когда она уже переросла ее. Когда умер отец, они сомкнули ряды, чтобы защитить ее, и как могли ограждали от любых эмоциональных травм. Даже теперь относились к ней так, словно она еще не совсем выросла, и это ее раздражало. Касси не могла даже представить, чтобы ею никто не интересовался. От этого разрывалось сердце. В то же время это объясняло, почему Джек чувствовал необходимость участвовать в свадьбе сестры. Наверняка они очень близки, если выросли с ощущением, что у них больше никого нет. В горле Касси встал ком.

Джек небрежно пожал плечами, ему не удалось скрыть обиду, которая темной горестной тенью легла под глазами.

— Ладно, проехали. И не надо смотреть на меня таким жалостливым взглядом, Касси. Это жизнь. И все давно в прошлом. Если сейчас мне вздумается дотронуться до волос Лиззи, думаю, мне не поздоровится.

Касси попыталась засмеяться, но слишком сдавило гордо. Это не смешно. Совсем.

— А почему вас отдавали в приемные семьи?

Он снова замолчал. Отвел глаза в сторону. Искал слова.

— Мэрион, наша мать, не могла быть матерью. Она была бедной, необразованной и не знала, как заботиться о детях, зато очень хорошо знала, как их делать. У нас с Лиззи разные отцы, впрочем, это вполне очевидно. Я даже не уверен, что Мэрион знала, кто они, это довольно трудно, когда постоянно трахаешься с разными мужиками за деньги.

— Она была проституткой? — Касси старалась, чтобы голос звучал без осуждения, однако безнадежность ситуации болью отзывалась в сердце.

— Да. Но это не просто способ зарабатывать на жизнь, это означало, что у нее не оставалось ни сил, ни времени, а на самом деле любви на нас. Она видела в нас только рты, которые надо кормить, и ей это не нравилось. Шесть лет я просидел голодным в грязи, пытаясь присматривать за Лиззи, хотя не знал, как это делать, поскольку сам был ребенком. Однажды я рассказал учительнице о том, что происходит у нас дома, и она обратилась к властям. Нас забрали, и мы стали переходить из рук в руки.

— Почему? Почему вам не нашли семью, где бы вас любили?

Джек покачал головой и холодно рассмеялся:

— У тебя слишком идеальное представление о нашей системе усыновления. Одна семья решила вернуться в Австралию и не захотела брать нас с собой. В другой «мама» заболела и не смогла нами заниматься. Третья «мама» забеременела и родила собственного ребенка, а мы сразу оказались лишними.

— Как это жестоко, Джек. А с Мэрион вы когда-нибудь общались? Она жива? Вы знаете, где она?

— По условиям договора предполагалось, что она будет поддерживать с нами связь, следить за тем, как мы растем, вместе с социальным работником. Но она не интересовалась нами. Ни разу. Сначала нам было очень обидно. Потом мы привыкли и стали считать, что это нормально. Старались забыть ее и смотреть вперед. Поэтому каждый раз, когда нас отдавали в новую семью, мы думали: «Вот оно, наконец-то, это наш дом». Распаковывали наши жалкие нищенские чемоданчики и с искренним пылом начинали мечтать, старались войти в семью, подружиться со всеми. Пытались быть идеальными детьми только ради того, чтобы нас оставили. Но каждый раз от нас отмахивались и возвращали. В конце концов нас отправили в старый прогнивший детский дом. К тому времени мы уже перестали мечтать, радоваться, оставили попытки наладить контакт с кем-нибудь из чужих.

Касси потянулась к нему и накрыла его руку ладонью. Джек сжал ее, она подвинулась ближе и наклонилась к нему. Ей хотелось дать ему немного тепла и покоя, чтобы он не оставался со всем этим один на один. Дать понять, что теперь он не один, у него есть она, а она хороший боец.

— Вы могли полагаться только друг на друга. Мне стыдно, что я обвиняла тебе в желании командовать и держать все под контролем.

— Ради бога, не извиняйся. Ты росла совершенно по-другому. Твой отец умер при трагических обстоятельствах, и вашей семье пришлось жить с этим. В конце концов, у тебя есть все основания быть немного стервозной.

— Все равно я не должна была придираться к твоему поведению.

— Ты права, я перегибал палку. — Джек потер рукой затылок и пробормотал себе под нос. — Понимаешь, я старался делать как лучше, но Лиззи от этого пострадала. Когда я нашел ее в тот день, понял, что виноват. Я знал, что она не в себе, но все равно оставил ее одну. Она чуть не умерла. И тогда я решил, что должен вытащить нас или лечь рядом с ней и умереть. Единственное, что у меня хорошо получалось, — снимать любительские фильмы. Поэтому, как только Лиззи стало лучше, я бросил на это все силы, чтобы заработать ей на съемную квартиру и оплату колледжа. Вместе с тем я стал отдаляться от нее больше, чем хотелось. Правда, теперь это уже не так важно, потому что у нее есть Каллум.

— Но ей всегда будет нужен брат. — Касси сжала его руку.

— Да. — Джек выглядел не очень уверенным. Он мечтал, чтобы сестра стала счастливой, при этом ему хотелось остаться частью ее жизни. Столько лет Лиззи не могла обойтись без него, а теперь появился другой мужчина, которого она любит.

— Знаешь, Джек, иногда ты ведешь себя как настоящая заноза в заднице, но она всегда будет тебя любить. — Слова Касси вызвали у него улыбку, она положила ему руку на плечо. Одним движением Джек обнял ее. Просто обнял.

Касси подумала, что не смогла бы представить себе ничего более сильного и глубокого, чем то, что чувствовала сейчас к этому человеку. После такого детства остаться нормальным человеком, да еще и добиться успеха… Это удивляло ее. Поражало. Восхищало. Сердце щемило от мысли, как тяжело ему пришлось трудиться, чтобы добиться всего. Как этот добрый и нежный мужчина смог справиться с собственными проблемами ради того, чтобы защитить сестру. И это еще не все. Он внимателен и тактичен с ней самой. Когда ей нездоровилось, он помог ей в киоске на ярмарке, прощал бесконечные опоздания и доверил обслуживать свадьбу сестры. Он давал ей ощущение защищенности, заставлял чувствовать себя сексуальной и желанной. Больше всего на свете ей хотелось внушить ему такие же чувства. Заставить улыбаться каждый день. Каждую минуту. Чтобы так же, как она, он терял рассудок от желания и не мог спать спокойно. Если это называется любовью, наверное, она влюблена в него. Однако горькая правда в том, что он не влюблен в нее. Их связь ничего не значит. Так они договорились. Но это не помешало ей совершить самую большую в жизни глупость в надежде на то, что она сможет контролировать свои чувства. У Касси запершило в горле. Грудь сдавило. Она не должна любить этого человека.

«Ты не захочешь связываться со мной», — чуть не сказала она вслух.

Ничего хуже нельзя было представить. И в самое неподходящее время. Она влюбилась в самого неподходящего мужчину, который не просто не любит ее, но и не хочет вообще никого любить. В отличие от нее он строил жизнь так, чтобы ничто не причиняло боль. Ему и без того пришлось вынести достаточно боли. «Я не позволю вам ранить меня», — казалось, говорил он. Джек предупреждал, но она не послушалась.

Касси положила голову ему на плечо, он стал гладить ее нежными медленными движениями. Она вдохнула знакомый запах и почувствовала, как его напряжение спадает. Обнимать его, прикасаться к нему — одно это доставляло восторг и муку одновременно. Ей не хотелось, чтобы это закончилось, но она должна отпустить его. Казалось, она сдирает кожу со своего израненного кровоточащего сердца. Лучше не позволять себе любить, чтобы не рисковать, иначе слишком много страданий. Или любить, невзирая ни на что и терпеть страдания, когда все будет кончено.

Она хотела, чтобы Джеку стало лучше, но знала: если расскажет ему о своих чувствах, только все испортит. Эгоистично думать о себе после того, как он рассказал ей свою историю, но инстинкт самосохранения слишком глубоко сидел у нее в крови. Касси отодвинулась, взглянула на часы.

— Господи, уже много времени. Нам пора идти.

Джек шумно вздохнул и закрыл глаза. Не двинулся с места, просто сидел и все. Глядя на него, Касси поняла, что не может упустить такой шанс. Решение возникло спонтанно, хотя и таило в себе опасность. Но ведь она все время так жила. Все время выбивалась из-под контроля. Джек выглядел таким одиноким и опустошенным, она подумала, вдруг ему станет лучше, если она расскажет ему о своих чувствах? Может быть, он поверит, что в жизни случаются и хорошие истории, люди могут любить и ценить друг друга, и он может стать счастливым, возможно, обрести настоящий дом. Может быть, у них получится?

Или нет. Может, это тупик. И он только посмеется над ней.

Касси долго боролась со своими чувствами, боясь снова кому-то довериться, потерять себя. Но с Джеком она этого не чувствовала, а потому ничего не теряла, наоборот, приобретала очень многое. Сможет ли она? Посмеет ли рискнуть? Как он в первый день, когда шагнул на ступени ее дома, чтобы поцеловать. Или когда снова пришел к ней. Или когда приехал помочь со спущенным колесом, а потом отдал заказ на обслуживание свадьбы. Для человека, привыкшего все держать под контролем, он не раз рисковал из-за нее. Мысль о том, что все это он сделал ради нее, придавала сил, заставляла снова верить. Возможно, если она скажет все открыто, они смогут преодолеть препятствия, которые сами же и создали. Перестанут делать вид, что это всего лишь физическое влечение, и после свадьбы Лиззи спокойно разойдутся в разные стороны. Разве постоянные возвращения друг к другу, нетерпеливые лихорадочные любовные ласки, общение, шутки ничего не значат? Нет, черт возьми, конечно, значат.

Сердце Касси стучало. Она чувствовала, что не может уйти, не может молчать. Настало время поговорить начистоту.

— Это не просто хорошо. Это по-настоящему здорово. Ты ухватил именно то ощущение, которое я пытался передать. Выглядит не слишком откровенно, но действительно хорошо передает эмоции Джоно. — Джек собрался выйти из монтажной, но потом повернулся к Билли. Что правда, то правда: парень заслужил порцию похвалы. — На этой неделе ты меня потряс, растешь на глазах. Спасибо. Большое тебе спасибо. Я, пожалуй, пойду домой. Ты тоже можешь идти.

— Всего хорошего, шеф. Желаю, чтобы свадьба удалась. — Билли покраснел и расплылся в широкой улыбке, снова повернулся к экрану и принялся нажимать кнопки. Вежливость не позволяла сказать боссу, что тот вел себя как последний тупица.

Предоставить Билли возможность самому делать работу оказалось гениальной мыслью. Касси не могла предложить ничего лучше, за что Джеку следовало бы ее поблагодарить. Его новый редактор подсказал целый ряд отличных идей и почти закончил работу, и это было тем лучше, что Джек не строил никаких планов на будущее. Он смотрел на экран и видел опрокинутое лицо Касси. Ничего не мог с этим поделать. Попытка утопить мысли в пиве успеха не принесла. Не помогала и работа по ночам. Не помогало ничего.

Он тосковал о ней.

Выйдя в широкий длинный коридор, смотревший прямо на Темзу, Джек уставился на проплывавшие внизу кораблики и крошечных, словно муравьи, людей. Жизнь шла своим чередом. Все куда-то спешили. Джек подумал, где сейчас может быть Касси. У себя дома, готовится к завтрашней свадьбе Лиззи? Работает где-то еще? Сидит за баранкой старого фургона? Но где бы ни была, она непременно привносит ужасную суматоху и вместе с ней радость. Так уж она живет.

Грудь снова пронзила резкая боль, от которой никак не избавиться. Как и не от мыслей о Касси. Чем сильнее он тосковал о ней, тем острее становилась физическая боль. Повсюду чудился ее аромат, оставшийся в доме, проникший в его одежду. Ее голос до сих пор звучал в его голове, заставляя озираться по стонам, и куда бы он ни шел, повсюду виделись яркие краски ее наряда, мелькавшие в толпе.

Любил ли он ее? Джек не знал. Это слово слишком сильное. Он никогда не употреблял его, считая чем-то далеким и совершенно недостижимым.

Он вышел на залитую солнцем улицу и остановил кеб. Ехать пришлось через весь город, он заставил водителя выбрать маршрут, проходивший мимо улицы, где жила Касси. На мгновение перед глазами мелькнул ее дом. Джек не понимал, что надо сделать, чтобы все исправить, не знал, возможно ли это вообще. Хватит ли у него смелости хотя бы попытаться. Для этого нужны были три вещи: упорство, смелость и очень много веры. И если первого ему не занимать, со вторым и третьим могли возникнуть серьезные проблемы.

Когда они добрались до места, Джек увидел у дверей улыбающуюся сестру. Ее глаза светились, излучали восторг. Расплатившись с таксистом, он выскочил из машины, поцеловал Лиззи в щеку и немного воспрянул духом.

— Привет. Извини, что заставил ждать.

— Джек, где ты был? Скорее. Мы как раз делаем заказ. — Лиззи потащила его в ресторан, он изобразил на лице радостную братскую улыбку. Да, конечно, он готовится к завтрашнему дню. Конечно, уже выбрал костюм, в котором пойдет. Конечно, обязательно приедет пораньше.

Боже, его сестра выходит замуж. Это приводило Джека в состояние легкого шока. Заканчивалась целая эпоха их жизни.

После обеда Лиззи, взяв его за руку, отвела в ту часть бара, где было не так шумно. Впрочем, с учетом музыкантов, готовившихся начать выступление, разница невелика. Приложив руку к его груди, Лиззи сказала:

— Слушай, старший брат, ты в порядке? Сегодня что-то на себя не похож.

Джек выдавил из себя улыбку, не желая портить сестре настроение перед самым главным событием в жизни.

— Конечно, все в порядке. Пришло время сбыть тебя с рук. Моя маленькая сестренка выходит замуж и выглядит такой счастливой, это прекрасно. Я просто немного задумался.

— Дай угадаю. О мировом финансовом кризисе? Хм. Нет. О мире во всем мире? Мне кажется, нет. Об одной рыжей, которая готовит потрясающее мясо в тесте и танцует будто никто на нее не смотрит? Ну что, уже теплее?

— Нет.

— Да брось, Джек, стоило только упомянуть о ней, и тебя словно подменили.

— Что ты хочешь сказать? — Джек пытался держаться как обычно. Как ни в чем не бывало.

Она засмеялась:

— Не думай, что я ничего не понимаю. Я видела вас с Касси на ярмарке. Она тебе нравится. Да и ты ей тоже. Это очевидно, так в чем проблема?

— Нет никакой проблемы.

— Она тебя бросила? О боже, а она придет завтра? — Лиззи поднесла руку ко рту, и ее лицо сморщилось. — Извини за бестактность.

— Да, придет. Наверняка опоздает, но что тут сделаешь. — Джек потер пальцами виски. Живот крутило, как в стиральной машине. Он почувствовал, что, если сейчас же не расскажет все Лиззи, просто лопнет. — Я не знаю, что делать.

— Что? Неужели ты, который всегда знал ответы на все вопросы, не знаешь, что делать? — Она погладила брата по спине. — Бедный мальчик. Ты ее любишь?

— Ты же меня знаешь. Я на это не способен, я не могу.

— Это ты раньше не мог. Даже не понимал, как любить меня. Мы оба долгое время не понимали этого. Но ты любил меня, заботился обо мне, отказывал себе во многом, чтобы дать мне как можно больше. Значит, сможешь полюбить кого-то другого, надо только попробовать. Иначе зачем мы столько всего пережили? Ты заслужил право любить и чтобы тебя тоже любили.

Джек закрыл глаза. Любить? Что это значит? Что все вставало на свои места, когда Касси была рядом? Что она заставляла его улыбаться? Что та часть его сердца, которую он считал закрытой навсегда, распахивалась настежь, когда он смотрел на нее? Что ее прикосновения заставляли его чувствовать себя желанным, нужным, дрожащим от радости и спокойным. Он снова открыл глаза. Такое с ним уже случалось раньше. Слишком много раз. И ни разу надежды не оправдались.

— А что, если…

Лиззи приложила палец к его губам.

— Нет. Что бы ни случилось, Джек, ты это переживешь. Вдруг у тебя получится и ты станешь счастливым? Только подумай об этом, поверь, что это возможно. Посмотри на нас с Каллумом, думаешь, все было просто? Я не хотела влюбляться в него, но этот чертов ирландец не отставал. — Она посмотрела на Джека снизу вверх, и ее лицо расцвело в улыбке, которую он одно время уже отчаялся увидеть снова. — Признайся ей.

— Я не знаю. Не знаю. — С того момента, как Касси обронила слово на букву «Л», он окончательно запутался, пытаясь подобрать определение тому, что чувствовал. Он думал, самое легкое — уйти, но оказалось, это не так. Жить без нее изо дня в день тяжело. Чертовски тяжело. Он больше не хотел так жить, но не понимал, как это исправить.

— Знаешь, я не уверена, что хоть раз говорила это вслух, но я люблю тебя, Джек. Я люблю тебя. И я благодарна тебе, старший брат, за то, что ты меня спас. — Лиззи прижалась губами к его щеке. — А теперь иди и спасай себя.

— Черт, за двадцать восемь лет никто ни разу не сказал, что любит меня, а за последнюю неделю сказали уже две женщины.

Наверное, это что-то в воздухе. А может быть, Лизи права и у него получится? Смог же он вырастить сестру, подняться в карьере, о которой мечтал, делая первые и такие трудные шаги, смог заработать свои премии. Он не боялся препятствий и добился успеха в жизни. Да, но лишь в одном ее аспекте, тогда как в другом, самом важном, был законченным неудачником. Он долго сторонился любых эмоциональных привязанностей и прозевал момент, когда это случилось, считая, что сможет контролировать чувства так же, как все остальное. Но не учел одного: все, что было связано с Касси, не поддается никакому контролю. При мысли о ней сердце наполнилось восторгом и томительно заныло. Может, правда, пора перевернуть страницу, прислушаться к сердцу? Не лучше ли рассказать ей, что он чувствует, вместо того, чтобы прятаться за воспоминаниями об обидах, пережитых в далеком прошлом? Рискнуть своим израненным сердцем ради нее? Уж если она этого не стоит, этого не стоит никто.

«Нет, нет, неужели опять? Только не сегодня! — Касси остановилась у дверей художественной галереи и выдохнула, борясь с желанием возвестить о своем прибытии громким гудком. — Нет, сэр-р-р! Я не опоздала. Я здесь, и даже не вовремя, а заранее, чертов Джек Бреннан!».

Проклятье! Что она делает? Это же полнейшее безумие — явиться сюда и снова увидеть его, после унижения, пережитого на прошлой неделе. Но она дала слово Лиззи и Каллуму, а она никогда не нарушает обещаний.

И все же Касси понадобилось какое-то время, чтобы взять себя в руки и при встрече с ним быть готовой одной своей улыбкой оповестить: «У меня все отлично, и мне плевать, что ты разбил мое сердце». Она знала, этой встречи не избежать, и это произойдет уже скоро. Этот человек швырнул ей в лицо ее любовь, но, несмотря на то что Касси пришлось пережить много потерь — отец, с трудом заработанные деньги, вера в людей, — потерять Джека оказалось очень, очень тяжело. Каждое утро она просыпалась с мыслью о нем, каждую ночь мечтала о том, чтобы снова оказаться в его объятиях. Жаль, она не могла надеть что-то более сногсшибательное, чем строгий костюм шеф-повара. Что-то более женственное. Например, платье, в котором была на вручении премии. Просто чтобы показать ему, что он теряет. Ничего, никто не лишит ее главного оружия, счастливой улыбки и острого языка. Касси вылезла из машины и, взяв часть коробок, позвонила в дверь галереи.

Открыл дверь Каллум. Впустил ее в причудливое пространство, превращенное мастерством дизайнера из бездушной повседневности в волшебный мир свадебного праздника. Многие метры белоснежного муслина скрывали потолок, имитируя небесный купол, лучи от сказочных фонариков, размещенных через равные интервалы, сходились в центральной зоне, где в форме большого круга были расставлены белые деревянные стулья, спинки которых украшали простые букеты крупных садовых ромашек. В середине круга стояли два стула с белой бархатной обивкой. Все дышало такой чистотой, что у Касси захватило дух.

— Боже, как красиво!

Каллум кивнул:

— Она здорово потрудилась, моя Лиззи. И еще принесла кое-что из еды. Все на кухне. Пойдемте, я помогу вам разложить угощение. У нас есть пара часов до начала.

Это означало, что у Касси сто двадцать минут на то, чтобы успокоиться и собраться с силами, прежде чем тело снова начнет млеть, а голове будет угрожать разжижение мозгов.

Хотя, точнее сказать, этот процесс продолжится. Она сделала глубокий вдох и, порадовавшись тому, что Джек еще не приехал, сосредоточилась на работе.

Черт возьми, куда только утекает время? Не успеешь оглянуться, как галерея уже наполняется празднично одетыми гостями, которые с улыбкой и с замиранием сердца останавливаются на пороге, глядя на сказку, созданную руками Лиззи. Касси отправила в зал двух учеников-кулинаров с подносами, на которых стояли коктейли, и молила Бога, чтобы Джеку не пришло в голову явиться к ней на кухню.

Музыканты заиграли джазовую версию песни «А вот и невеста», и она не смогла удержаться, чтобы не высунуть нос и не подсмотреть. Касси даже не успела ничего сообразить, как ее рука инстинктивно взлетела ко рту. Она увидела брата с сестрой, шедших к усыпанному лепестками цветов островку внутри основного круга. Лиззи просто сияла в своем воздушном платье без бретелей. Джек… Сердце замерло. Он был такой высокий, красивый и гордый, в прекрасном темном костюме, с тщательно причесанными волосами. Она едва устояла, чтобы не подбежать к нему и не взъерошить их. Хотя бы немного. Чтобы было хоть что-то непослушное в человеке, державшем все под контролем. В какой-то момент почудилось, что Джек смотрит в ее сторону, она тут же опустила глаза, не желая, чтобы он увидел то, о чем наверняка говорил ее взгляд. Любовь к нему.

Свадебная церемония происходила внутри круга на островке, вложенном в него, как кольцо в кольцо. На редкость удачная идея.

Когда все утерли слезы после прекрасных свадебных клятв, стулья отодвинули к стенам, освободив место для танцев, и джаз-бэнд заиграл снова. Касси бросилась к канапе, которые нужно было отнести в буфет, потом занялась разрезанием свадебного торта. Вскоре музыка смолкла, снова послышались слова поздравлений, всхлипывания и аплодисменты, сменившиеся общим гомоном и вспышками фотокамер. Джек увлеченно беседовал с семейной парой, невысоким бородатым мужчиной и его цветущей беременной женой. Касси неотрывно следила за ним взглядом, но старалась не встречаться глазами. Вернувшись на кухню, надела резиновые перчатки и принялась за уборку, радуясь тому, что Лиззи, в конце концов, получила свою сказку.

Когда-нибудь…

Нет. Она не будет об этом думать. Неужели достаточно одной свадьбы, чтобы она снова начала надеяться? Нет. Отказ Джека еще сильнее убедил ее в том, что она больше никогда не попадется на эту удочку.

— Касси. — Его теплый низкий голос заставил ее вздрогнуть, руки задрожали. Касси повернулась. Джек успел снять галстук и расстегнуть ворот рубашки. Проклятье. Ну как можно быть таким красивым?

— Привет. — Она крепко сжала губы. Что сказать человеку, перед которым ты унижалась? В обычных обстоятельствах Касси знала бы, куда его послать, но сейчас… На свадьбе это как-то неуместно. Не говоря уже о том, что он оплачивал счет.

— Джек. — Не то.

— Мне надо с тобой поговорить. Но сначала хотелось бы знать, надежно ли спрятан твой резак.

Она сморщила губы.

— Тебе повезло, приятель. Я его не взяла. Слишком много крови. Не годится для свадебного меню. — Касси подняла руки в покрытых мыльной пеной перчатках. — Я предложила бы тебе присоединиться, но у меня нет перчаток твоего размера. — Другими словами, убирайся.

Вместо этого Джек сунул руки в карманы и вошел в кухню. Выглядел смущенным, что странно для этого всегда уверенного в себе человека.

— Я болван.

Сердце Касси замерло.

— О да. И мне это хорошо известно.

— Но я хочу попробовать исправиться.

Она старалась держать себя в руках. Он просто хотел сделать ей приятное. Она знала: в глубине души он по-настоящему порядочный человек. Тем сильнее бесило собственное тело, по которому побежала острая горячая волна надежды.

— Я слушаю.

— Видишь того парня, бородатого, с беременной женой? — Он показал на невысокого мужчину, которого она приметила раньше.

Что это? Странноватый способ извиниться. Ладно.

— Да.

— Он самый главный в студии «Пилигрим фильм» в Шепардс-Буш, и ему нужен поставщик еды. Я поговорил с ним по поводу тебя, так что жди звонка и скорого заключения контракта.

Горячая волна сменилась зудом. Касси почувствовала, как вскипавший в груди гнев смешивается с унижением и любовью к этому самоуверенному идиоту.

— Серьезно? И это ты называешь «исправиться»? Пытаешься сделать именно то, что мне не нравится. Лезешь в мои дела. Хочешь решать за меня. Тебе даже не пришло в голову меня спросить.

Джек понизил голос:

— Послушай, я хотел тебе помочь. Ты так стараешься заработать.

Спорить театральным шепотом оказалось довольно трудно. Снаружи счастливые молодожены болтали с гостями и, к счастью для себя, не слышали разгоравшейся на кухне Третьей мировой войны.

— Ты вообще не слушаешь, что я тебе говорю?

— Постой, ты же толковала о сарафанном радио, которое работает лучше всего. Рекомендации других людей — лучший способ получить заказы.

— Да, но только не от тебя, и не те рекомендации, которые ты даешь, чтобы улучшить свое самочувствие.

— Я не пытаюсь улучшить самочувствие, я хочу помочь тебе. Почему Лиззи может тебя порекомендовать, что, кстати, и делает, почему это может делать мать девочки, которая разбила голову, а я не могу?

Джек прав. И все же его вмешательство безумно раздражало.

— Просто оставь в покое мой бизнес.

— Почему ты не можешь представить, просто представить, что мне очень нравится твоя готовка? Ему понравилась твоя готовка. Знаешь, прости, что я завел с ним этот разговор, похвалил тебя. И еще прости меня за то, что я, как дурак, влюбился в тебя, и потому, услышав, что Большому Парню нужен постоянный поставщик, слишком обрадовался и решил помочь тебе заработать кучу баксов. Забудь весь этот проклятый разговор. Иди, ищи себе заказы сама. Я устал с тобой спорить. — Джек запустил руку в волосы и взъерошил их.

Ура! Наконец-то! Этот смокинг и эти глаза. Теперь у нее проблема. Большая проблема. Стоп.

— Ты сказал «влюбился, как дурак»?

Джек нахмурился. Судя по виду, перспектива его не слишком вдохновляла.

— Да, похоже на то.

В галерее начался первый танец, звучало что-то нежное и романтическое. Со своего места на кухне Касси увидела, как Лиззи в объятиях Каллума смотрела на него снизу вверх глазами полными любви. И в глазах ее брата видела то же самое. Но разве она могла ему верить?

Она еще понизила голос и подошла к Джеку ближе, просто чтобы почувствовать, понять.

— Ты дважды дурак. Зачем явился сюда и говоришь мне все это? Не пытайся решать мои проблемы, уйди отсюда и не говори, что меня любишь.

— Почему я должен молчать, если это правда? — Он тоже сделал шаг в ее сторону и замолчал, поправив выбившийся из ее прически локон, как привык делать со своей сестрой. У Касси внезапно сдавило грудь.

Потому что… Потому что… Она бы не вынесла, если бы он ушел. Он уже делал это, и ей было слишком больно, нельзя позволить этому случиться снова. Но с другой стороны, разве мало доказательств его чувств, пусть даже он не говорил о них? Разве Джек не выручал ее, не помогал ей, не заботился о ней? А когда занимался с ней любовью, разве это не означало любовь, которую невозможно сыграть. Мистер Сердитый неважный актер.

— Мне необходимо знать, что это правда, Джек.

— Ты огорошила меня, и я не знал, что с этим делать, не мог разобраться в своих чувствах. Всю жизнь я старался ни с кем не связываться, знал, как тяжело прийти в себя после предательства. Когда надежды обмануты. Вот и старался контролировать чувства к тебе, как контролировал все остальное в своей жизни. Ладно, твоя взяла. Ты научила меня принимать жизнь, показала, как нужно чувствовать себя свободным и радоваться. Я неплохо устроился в своем бездушном бесцветном существовании и не хотел ничего менять. Но ты оказалась такой сильной, независимой и живой, раскрасила мою жизнь всеми цветами радуги, теперь я не представляю, как жить без тебя. Я ни одной живой душе никогда не говорил таких слов, не верил, что могу их сказать, но ты заставила меня поверить, что я могу. Я люблю тебя.

— О! — У Касси сдавило грудь, казалось, будто она сейчас задохнется. — Я…

— Прекрасно. Великолепно. Ты потеряла дар речи. Теперь я знаю, как тебя заткнуть. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Все ее существо наполнилось радостью. Она готова была больше никогда не произносить ни одного слова, лишь бы слышать, как этот голос произносит эти слова.

Музыка продолжала играть, Джек взял ее руку в резиновой перчатке.

— Пойдем потанцуем?

— В таком виде? — Она все же заговорила. Не смогла удержаться. Вытянув вперед вторую руку, глазами показала на свою одежду. — Предполагалось, что я здесь на работе.

Джек обнял ее за талию и потянул к себе.

— Какая разница. Никто не смотрит.

— Джек, я не знаю. — Она немного отодвинулась. Было бы слишком просто забыть обо всем, но ей хотелось быть с ним до конца честной, чтобы он понимал, во что ввязывается. — Мне кажется, я ошибалась. Я хочу сказки, хотя понимаю, тебе это не нужно.

Джек поцеловал ее в макушку, и его глубокий низкий голос, который ей хотелось слушать вечно, произнес:

— А какой? Какой сказки ты хочешь?

— Той самой, с хорошим концом, где они жили долго и счастливо.

Он глубоко вдохнул, выдохнул и улыбнулся. Взяв ее за подбородок, поднял его так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. В них она заметила любовь, искренность, надежность.

— Значит, это и есть та самая сказка. По крайней мере, я сделаю все, чтобы она стала такой. Этого достаточно?

Достаточно? Ради нее он сделал то, на что всегда считал себя неспособным — полюбил, предложил ей будущее. К горлу подкатил ком.

— Совершенно достаточно. Я люблю тебя, Джек Бреннан.

— А теперь потанцуй со мной. По-моему, эти желтые резиновые перчатки выглядят очень сексуально.

Касси прижалась к нему, чувствуя, как пульсирующий ритм музыки отдается во всем теле. Они начали двигаться. Джек держал ее крепко, но не стесняя движений, нежно и уверенно. Все слова куда-то исчезли. Остались лишь чувства. Ей хотелось ощущать его, прикасаться к нему. Его губы были совсем рядом с ее губами, она не видела вокруг ничего, кроме его лица. Такого красивого. Такого серьезного. Его теплое дыхание ласкало ее кожу. Веки отяжелели от желания.

Когда он наклонил голову и коснулся губами ее губ, Касси почувствовала, что тает в его объятиях, где ей хотелось бы остаться навсегда.

Наконец Джек отпустил ее и улыбнулся невероятной улыбкой, которая показалась ей ярче и теплее восходящего солнца.

— Я так люблю тебя, Касс. И так хочу тебя. — Его губы скользнули по ее шее, словно обещание. — Особенно хочется получить еще порцию ромового соуса с медом.

Касси прижалась к нему, думая, существует ли на свете что-нибудь сильнее того чувства, которое пылает в ее сердце. Едва ли.

— Если снова поцелуешь меня так же, как сейчас, Джек Бреннан, сможешь получить все, что захочешь.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.