— У мамочки сегодня будет секс! — пела я, когда трясла плечами из стороны в сторону.

Я сложила губы трубочкой перед зеркалом в своей спальне и попыталась нанести еще один слой ярко-красной помады, что было невозможно в платье, которое я выбрала для сегодняшней ночи. На самом деле я еле могла двигаться в нем. Мне пришлось наклонить голову под неудобным углом и вывернуть руку так, чтобы достать помадой до рта. Если честно, платье, похоже, было сделано для маленькой куклы — младшей сестры Барби. Черт бы тебя побрал, Скиппер. Я не была ни маленькой, ни куклой, но ночь призывала к крайним мерам.

— Фу. Господи, прекрати. Ты не можешь называть себя «мамочкой», если ты, в самом деле, не мать. И, как твоя сестра, я лучше притворюсь, что у тебя нет половой жизни, как таковой, вообще, — сказала Камерон, держа свои руки над ушами, когда отчитывала меня через всю комнату.

Я засмеялась и кинула тюбик помады MAC в свою акриловую косметичку. Когда я развернулась к ней лицом, Камми все еще держала руки на ушах.

— Камми, моя милая, невинная сестренка, — произнесла я, подходя к ней на своих четырехдюймовых шпильках от «Джимми Чу». — Если ты проживешь год без секса, когда тебе будет двадцать семь, я лично подам объявление в газете для тебя, которое будет гласить: Камми Хат даст практически любому. Возраст неважен. Работа не нужна…

Мне не удалось довести шутку до конца, потому что Камми подалась вперед и закрыла мой рот рукой.

— Не нужно, потому что у меня был секс в прошлом месяце.

Она была полна злорадства. Вот ведь стерва. Никто не злорадствует о сексе перед человеком, у которого засуха. Разве я ее ничему не научила?

Я убрала ее руку от своего рта, чтобы ответить:

— Что?! С кем?

Она пожала плечами, будто это было не так уж и важно. Кто знает, может, и так.

— Это был всего лишь парнишка в моем архитектурном классе. Мы учились вместе, и я хотела выпустить пар.

Я засмеялась, когда, в моем мозгу начали вращаться колесики.

— О, бьюсь об заклад, ты выпустила весь пар, — эта шутка могла сопровождаться жестом руки вокруг рта. «Зависит от того, насколько вы испорчены».

— Бруклин! Извращенка! — сказала Камми, ущипнув меня за руку прежде, чем я ушла из зоны ее досягаемости. Она была на сантиметров пять ниже меня и на пять лет младше, но была пугающе беспощадной.

Стук в дверь моей квартиры отвлек меня прежде, чем я ответила ей тем же.

— Мисс Хат, девушки, вы готовы? Я остановил машину рядом, — мой водитель — Джерри, стоял в дверях.

— Да, спасибо тебе, мишка Джер. Будем через секунду! — крикнула я в ответ, выпучив глаза на Камми, чтобы та поторопилась.

Камми кинулась к моему шкафу, без сомнений, в поисках пары туфель, которые она «позаимствует» у меня на ночь, а потом благополучно забудет мне их вернуть. Как-то я думала, что во Франции у меня украли сумочку от «Шанель», однако через три года Камми носилась с ней по моей квартире. У нас была старомодная дуэль (то есть я сидела на ней, пока она не взмолилась о пощаде).

— Я надену эти белые «Маноло Бланик», которые ты получила после сьемок в журнале? — спросила она, когда я снова вертелась, проверяя свое мини-платье в последний раз. Серьезно, я думала, что швы могут разойтись в любой момент, и я не собиралась рисковать. Если я не трахнусь этой ночью, то я больше не отвечаю за свои действия. Я не могу просто жить жизнью монахини. Воздержание не всегда помогает. Оно заставляет тебя капризничать, и я могу сказать, что моя ярость поднялась на ступеньку выше за последние несколько месяцев.

Но это не так просто, как можно подумать. Не так, будто я могла просто оторваться в клубе и провести одну ночь, когда бы ни захотела. Папарацци будут висеть у меня на хвосте, а на следующее утро история окажется в каждом газетном киоске. Так, чтобы убедиться, что моя пиар-команда не снесет мне голову, я пыталась остыть. Я гуляла время от времени и старалась держаться на расстоянии от всяких голливудских тусовок. «Кто нуждается в выпивке и драке? Нет, спасибо. Всем, что я хотела, был старомодный оргазм, способный разбудить соседей и с царапинами на его спине».

— Ты только что сказала: «Все, что я хочу — это оргазм»? — спросила Камми, выходя из туалета, выглядя в моих каблуках на миллион долларов. Я уже знала, что оставлю их ей. Все равно, туфли лучше смотрятся на ней. Белая замша выгодно подчеркивала загар и дополнялась ярко-синим платьем, которое она вытащила из моего гардероба ранее. Ее каштановые волосы были уложены в свободные волны, и на ее голове был повязка со стразами — выглядела она как классная двадцатидвухлетняя девушка, в то время как я с повязкой смотрелась бы, как странная цыганка.

Я постаралась быть честной с Камми:

— Да, я произнесла сама себе зажигательную речь перед тем, как мы выйдем.

Камми засмеялась и подошла ко мне, положив ладони мне на плечи и заглядывая прямо в глаза.

— Бруклин Хат, ты сексуальная сучка.

— Камми, следи за своим чертовым языком!

Она закатила глаза.

— Твои волосы выглядят безупречно. На этот раз в салоне проделали отличную работу с твоим блондом, — сказала Камерон, теребя длинную прядь. — Твой макияж — très magnifique[1], а платье чертовски хорошо на тебе сидит.

Я засмеялась, когда она посмотрела на меня сверху вниз. Только Камми могла перейти от французского акцента к развязному комптонсокому[2] за секунду.

— Достаточно, извращенка, нам пора. Мой оргазм ждет.

У Камми осталась одна ночь до того, как начнется ее семестр. Она была старшекурсницей, заканчивала свое напряженное обучение, которое позволяло ей получить обе степени бакалавра и магистра в области архитектуры всего за пять лет. Просто услышав это предложение, я хотела заткнуться ненадолго. Я предпочла бы выколоть себе глаза, чем выбрать архитектурные курсы. Безусловно, она унаследовала математические и инженерные гены, тогда как я — способность танцевать и петь.

— Что ж, Умняшка, где нам следует начать нашу ночь? — спросила я, когда мы залезли в лимузин, который ждал на улице возле моей квартиры в Лос-Анджелесе.

— Давай в M Lounge, а затем мы сможем оторваться где-нибудь еще, если там не понравится. Уверена, что там не будет многолюдно, так как сегодня воскресенье, но мы можем попробовать.

Я кивнула:

— Звучит неплохо.

M Lounge был самым модным и надежным клубом в ЛА. Если и была надежда для меня подцепить кого-нибудь на одну ночь, то M Lounge было тем самым местом.

— Я не могу много пить, потому что завтра утром я встречаюсь со звукозаписывающей студией, — предупредила я, когда мы прошли через черный вход клуба и поднялись вверх по лестнице, которая использовалась исключительно ВИП-персонами. Интересный факт: однажды, когда я поднималась по этой лестнице, а Пи Дидди[3] спускался, он случайно облапал мой зад. Якобы случайно.

— Чисто для уточнения: если ты начнешь требовать у меня текилы в полночь, угрожая меня убить, если я не дам ее тебе, мне все равно отвечать нет? — спросила Камми, просто чтобы установить границы. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

— Это был всего лишь раз, и то в Кабо, — протестовала я. — Что еще делать в Кабо, как не бросить вызов группе исполнителей мариачи[4] на текилу, пока их вокалист вырубился рядом с ослом?

Камми подняла свои руки и начала перечислять:

— Я не знаю… наслаждаться пляжем, посещать музеи…

— Это был риторический вопрос, — прервала я ее, когда мы поднялись по лестнице.

Как по мановению волшебной палочки, черный занавес перед нами отодвинулся, открывая нам комнату пьяного разврата. В одном углу — знаменитость, которая осталась безымянной (мы звали ее Неннифер Дженистон), сосалась с сексуальным мужчиной, а через всю комнату от нас две забавные женщины снимали официанта из клуба.

— Добро пожаловать в закулисье Голливуда, — прошептала я Камми. Она хихикнула, когда мы двинулись в сторону круглого бара в центре комнаты. Я помахала всем, хотя никто из них не был моим другом. Но пренебрежение к звездам — это верный способ закончить карьеру. Даже если я здесь никого не любила, это была моя работа — притворяться, будто люблю. Последнее в чем я нуждалась, были письма фанатов Джастина Бибера в «Твиттере» с угрозами смерти (Я убедилась в этом на своем горьком опыте).

— Привет, девочки. Чем могу помочь? — спросил нас мускулистый бармен, когда мы с Камми подошли. Перед нами была еще парочка ВИП-персон, но его, похоже, это не волновало.

Я пожала плечами и на секунду взглянула на Камми, прежде чем мы одновременно попросили «Лемон дроп». Наше веселье было прервано.

— Хах. Мило, — выплюнула безымянная светская львица, глядя на нас, будто мы были прошлогодними сумками «Биркин». — Вы близнецы?

Ее вопрос, казалось, был невинным, но поза и голос показывали пренебрежение.

Своей пиар-командой я была обучена оставаться спокойной в таких ситуациях. Мне не хотелось читать заголовки утренних журналов: «Поп-звезда Бруклин Хат избила Лос-Анджелесскую светскую львицу!» (И, да, естественно, я бы избила ее. Она весила около сорока килограммов).

Но, к сожалению, Камми не приходится столько волноваться о своем имидже, как мне. Прежде, чем я остановила ее, она сделала шаг в сторону девушки.

— Прости, проблема? — спросила она. Я ничего не могла поделать, и рассмеялась над притворно-сладким тоном Камми.

Девушка заморгала на нас чересчур накрашенными ресницами.

— О, да. Я ждала около десяти минут, а вы, девушки, просто проигнорировали очередь.

— Дамы, дамы. Успокойтесь. Это я позволил им это. Это тебе, Бруклин, — сказал бармен, ослабляя напряжение и протягивая нам два коктейля, украшенных лимонными дольками с сахаром. Вкусно.

Мы взяли напитки, и я потянула Камми в сторону столика в углу, прежде чем вспыхнет драка. У Камерон было гораздо меньше терпения с так называемой «золотой молодежью», чем у меня.

Освещение в клубе было тусклым, особенно по периметру, где отдельные столики были спрятаны в маленькие ниши. Вместо стульев были миниатюрные диванчики, покрытые коричневым бархатом — немного безвкусные, как по мне, — но они были настолько мягкими, что никого это не волновало.

— Ты заставляешь меня жалеть о том, что я не притащила сюда Хэнка сегодня. Не думала, что нам нужна охрана, если мы находимся в ВИП-зоне, — сказала я, когда мы приземлили задницы друг напротив друга.

Камми пожала плечами, прежде чем поднести свой бокал ко мне.

— Иногда я не выношу людей в этом клубе. Думаю, мы бы получили больше удовольствия внизу, с людьми, у которых нет шила в попе.

— Ну, если быть честной, то большинство этих людей хотят иметь это шило.

Этот небольшой комментарий вытащил Камми из ее озабоченности. Она откинула голову назад и расхохоталась пред тем как сесть и посмотреть на меня.

— За сестер, — произнесла Камми, чокаясь со мной бокалами.

— За сестер! — крикнула я в ответ.

Хотя это, конечно был не последний мой крик в эту ночь, но он был последним, который я помнила. Наш маленький работяга-бармен подлил столько водки в первый напиток, что у меня гудела голова в течение нескольких минут.

Я не помнила бразильскую модель нижнего белья, подсевшего за наш столик, и я как-то вообще упустила его имя. То ли Гектор, то ли Хорхе. Я пыталась уговорить Камми, подсказать мне его имя, но она тянула время, потому что ей казалось, что забавнее, когда я не знаю его. Маленькая сучка.

Так как ночь тянулась долго, я была слишком растеряна, чтобы обсуждать это снова, но мне просто нужен был секс; мне не нужно было его имя. Мне нужны были презервативы. Не говоря уже о том, что я узнала его лицо по рекламным щитам, висевшим по всему городу, так что, если бы он убил меня, Камми могла бы отомстить за мою смерть.

Около полуночи Камерон сказала мне, что возьмет моего водителя, чтобы тот отвез ее в общежитие. Я не хотела, чтобы она уходила, потому что мне было весело. Но мне действительно нужно было побыть одной с мистером Гектором Хорхе, учитывая то, что тот уже атаковал мою шею. Нет, правда, он был как один из тех присосок. Я знала, что на следующий день я буду помечена большим небрежным засосом.

Перед тем как Камми ушла, я обняла ее раз десять. И как только она оказалась в безопасности дома (я заставила ее послать мне селфи, когда она будет в общежитии), я повернулась к модели и выложила план.

Если посмотреть на него близко, он был довольно милый. Как батончик «Сникерс». Я просто смотрела на него и знала, что проведу одну безумную ночь с ним, наслаждаясь всем его шоколадным телом, без вины и утреннего повтора на следующий день.

— Мне нужно, чтобы ты поехал домой со мной, — заявила я, глядя ему в глаза, но, не видя ничего.

«Сколько же я выпила? Я думала, что сказала Камми запретить мне много пить?»

— Ладно. Пошли, — сказал он, вставая и утягивая меня за собой. Кровь ударила мне в голову, когда я встала, и мне пришлось зажмурить глаза, либо я выблевала бы все на его остроносые мокасины.

— Выходи первый, — произнесла я, когда мы спускались вниз по лестнице, ведущей к выходу. Обычно, папарацци не пускали в этот переулок, но у некоторых камер были просто безумные способности увеличения, так что я хотела перестраховаться. — Я выйду через несколько минут. Просто жди меня в лимузине.

— Как пожелаешь, — ответил он, проводя рукой по волосам и открывая дверь черного выхода. Порыв свежего воздуха ударил меня, и на секунду идея провести одну бессмысленную ночь показалась мне не такой уж привлекательной.

Я выкинула эту мысль из головы. Подобные мысли были причиной того, почему я оказалась в таком положении, в первую очередь. Год без секса был достаточно долгим. Я не собираюсь проверить теорию «Если ты не используешь это, ты это теряешь». Нет. Мое влагалище не собирается исчезнуть во время моего «поста».

После того как прошло соответствующее количество времени, я держала свой пиджак как «щит», чтобы он прикрывал любые случайные вспышки фотокамер, и бросилась к лимузину. Мистер Бразильская модель ждал меня внутри, доставая шампанское.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросил он, когда вытащил пробку. Я наблюдала, как она рикошетила по всему салону, отскакивая от окна, а затем, возвращаясь назад так быстро, что бразилец должен был бы уйти с ее пути. Черт. Последнее, что мне было нужно, так это потеря глаза мистера Модели в моем лимузине.

Он предложил бутылку мне, но я покачала головой. Если я выпью еще алкоголя, я пробуду в коме три дня.

Поездку в мою квартиру я бы не назвала романтической. Бразильская модель пил шампанское стопками (какой человек вообще так делает?), а я проверяла свою почту, чтобы посмотреть, есть ли какие-либо изменения в моей встрече, запланированной на завтрашнее утро.

Мой телефон показал два новых письма. Одно было от моего агента, а второе — от ассистента Саммер.

Я засмеялась и закатила глаза. Некоторые люди сказали бы, что мои отношения с моей тридцатилетней ассистенткой пересекают границы. У Саммер яркие розовые волосы, и на все случаи жизни она носит черное на черном. Не думаю, что смогла бы обуздать ее, даже если бы пыталась. Не говоря уже о том, что она выполняет все дела, и плюс смешит меня, так что не вижу никаких проблем.

— О, ничего себе. У тебя встреча с Джейсоном Монро завтра? Этот парень действительно крут, — сказал Бразильская модель, заглядывая через мое плечо. Я даже не поняла, когда он подполз ко мне, пока я читала письма. Ползучий гад.

Я быстро перевернула телефон, надеясь, что он не имел достаточно времени, чтобы прочитать е-мейл, где Саммер прикрепила фото Джейсона без рубашки. А если это так, то мне придется найти «Людей в черном», чтобы я могла воспользоваться их ручкой, чтобы стереть ему память.

— Ох, эмм… Да, мы из одного и того же музыкального лейбла, — ответила я небрежно, пытаясь понять, прочитал ли он безбюстгалтерный комментарий Саммер.

— У этого парня есть душа. Ты видела его акустические концерты? — спросил он, больше заинтересованный идеей поговорить о Джейсоне Монро, чем идеей секса со мной. Было что-то не то в этой ситуации. — Он был на первых строчках фестивалей ALC и Коачелла в прошлом году.

Я закатила глаза и кинула телефон в клатч. Не то что бы я имела что-то против Джейсона Монро; у нас просто очень разные стили. Песни, которые писала я, были ориентированы в основном на молодую публику, в то время как Джейсон Монро писал больше для старших. Он появился на сцене после успеха Mumford & Sons[5], но в его песнях была частичка рока и немного меньше банджо, за что толпа его и любила.

Перед тем как он появился, я была персоной номер один в «Глобал Рекордс», крупнейшем мировом лейбле. В последние два года наш лейбл постоянно напоминал мне, что мы были бок о бок в статусе мировых продаж. До этого мы никогда не встречались, были слишком заняты по графикам, но мне нравится его музыка, я была его фанаткой, поэтому радовалась его успеху. Я сомневалась, что уважение было взаимным. Большинство людей считали мои песни поп-балладами, но я писала каждое слово, и это была причина того, что девушки-подростки всего мира находили в них себя.

Это были хорошие песни.

Весь оставшийся путь до квартиры, и даже когда мы поднимались в лифте на мой этаж, я думала, что лейбл имеет серьезные планы на меня и на сексуального Джейсона Монро (да, конечно, я снова посмотрела на фото, которое Саммер прислала мне по е-мейлу. Подсказка: он был на сцене музыкального фестиваля с гитарой. Его глаза были закрыты, пот стекал по его шее, каштановые волосы были растрепаны. Он пел песню каждой частичкой своей души. Я не могла оторвать от него взгляда, пока Бразильская модель, буквально не вырвал телефон у меня из рук).

Биип. Биип. Биип.

— Выключи его, — простонала я, скользнув под подушку так, чтобы этот непрерывный писк исчез.

Биип. Биип. Биип.

— Серьезно. Я прикончу тебя, если ты не выключишь его, — сказала я снова, на этот раз, выходя из сонной дымки настолько, чтобы понять, что я только что угрожала кого-то убить.

— Эм, это не мой будильник, и он трезвонит уже в течение часа.

Этот голос. Голос мужчины в моей постели.

Я выскочила из-под своего одеяла и повернулась к мистеру Бразильская модель, который лежал в красноречивой позе поверх моего одеяла. Его рука покоилась на бедре, а ноги были разведены с намеком. Серьезно? Он просто лежал рядом в своем нижнем белье в ожидании того, чтобы его кто-нибудь сфоткал? Очень странно.

— Ох, черт. Тебе следует убираться из моей квартиры, — я говорила медленно, пытаясь понять открывшуюся передо мной сцену. Это звучало так, будто я заново учила английский язык, но его вид немножко отвлекал. Я имею в виду, что я не видела подобного при свете дня уже где-то год.

Его темные брови сошлись вместе, когда он поднялся с кровати.

— Я думал, что мы могли бы еще раз повторить все утром? — произнес он, его пухлые губы пытались меня заманить.

Когда я вспомнила, какой ужасный секс был у меня ночью, было несложно покачать головой.

— Я бы с удовольствием, правда, но сейчас… — я бросила взгляд на часы, и моя глаза вылезли из орбит. — Я опоздала на десять минут на встречу со своим лейблом!

Я не стала ждать его ответа. После того как увидела время на часах, я начала действовать. Я по натуре не опаздывающий человек. Я ответственная и вежливая. Я появляюсь вовремя везде: от приема к доктору до Бат-Мицвы[6] — назовите место, и буду там на пять минут раньше, при этом улыбаясь и гордясь своей пунктуальностью. (К слову, я не еврейка, но меня странно часто приглашают на Бат-Мицву).

В моем огромном гардеробе, можно было найти любую одежду для солнечного денька, но я бросилась на пару джинсов и схватила первую попавшуюся футболку. Кинула свою косметичку в клатч, сунула планшет подмышку, а затем схватила банан с барной стойки.

В это время Модель-Мэн просто стоял в дверях, будто был на фотосессии Fruit of the Loom[7]. Раньше это было немного мило, а теперь жутко.

— Приятель, тебе пора идти, — сказала я, шагая к двери и надеясь на то, что он последует примеру.

— Думаю, тебе следует остаться со мной, и мы могли бы заниматься любовью в этой постели часами, — произнес он с сильным бразильским акцентом. Могу представить, что пятьдесят процентов женского населения будут рассматривать его, как сексуальную мечту всей жизни, но, серьезно, ему нужно выйти из моей квартиры, чтобы я могла ее запереть.

— Даааа, нет. Извини, но я должна идти, так что ты может зависнуть здесь или… — я обвела взглядом свою квартиру, пытаясь придумать, что сказать этому парню, чтобы заставить его уйти. Он просто собирается жить здесь? Я бы приходила домой с работы, а он сидел бы на диване с ногами на столе? Я не готова отказаться от своей квартиры только из-за того, что у этого парня был акцент и сексуальная попа.

Вместо того чтобы думать, что ему сказать, я повернулась и вышла. Если Модель-Мэн хочет занять мою квартиру на утро, так тому и быть. Я знала, что мой водитель ждет меня внизу. У меня будет десять минут, чтобы расчесать свои волосы и привести себя в порядок на заднем сиденье по пути на встречу. На встречу с Джейсоном Монро. Черт, я не могла поверить, что я опоздала уже на десять минут. Я посмотрела на часы. Опоздала на двадцать минут.

Я полетела по лестнице, когда выскользнула из квартиры, слишком нетерпеливая, чтобы дожидаться лифта, а затем крикнула консьержу, когда пробегала мимо:

— Можете убедиться, что тот человек в моей квартире уйдет? Ради осторожности я бы хотела, чтобы он вышел через черный вход. И, может быть, подарите ему прощальный подарок или что-нибудь подобное!

Консьерж подозрительно посмотрела на меня, но у меня не было времени объяснять дальше. Неважно. Я не должна была беспокоиться о своем новом соседе по комнате; мне надо начать сосредотачиваться на встрече.

Мой водитель, Джерри, стоял в частном гараже с хмурым выражением лица и поджатыми губами. Было тяжело это увидеть под его косматыми коричневыми усами, но я знала это.

— Я пытался позвонить вам, мисс Хат, но вы не отвечали. Я уже собирался подняться и постучать в вашу дверь, — сказал он, открывая заднюю дверцу машины для меня.

Бедный Джерри, он всегда делал все возможное для меня.

— Мне очень жаль. Мой будильник не разбудил меня. Мы должны быть в центре «Глобал Рекордс» так быстро, как это возможно, — произнесла я, скользнув на заднее сиденье.

Джерри обежал переднюю часть автомобиля, и через две секунды мы влились в утреннее движение понедельника. Большую часть времени Джерри водил в соответствии с ограничениями скорости, предоставляя спокойную и комфортную поездку. Но этим утром он был лихачом, и я чуть не ткнула себе в глаз тушью для ресниц раза четыре. После того как я скрутила волосы в низкий пучок и понадеялась, что моего макияжа будет достаточно, чтобы скрыть следы ночного похмелья, я осознала, что забыла самое важное: не почистила зубы и не взяла дезодорант.

Здорово. Прекрасно. Я попыталась использовать стандартное дыхни-на-ладонь, чтобы проверить дыхание и да, по шкале от одного до десяти, я могла бы убить маленького щенка таким отвратительным запахом.

— Джерри, у тебя нет мятной жвачки, а? — спросила я, наклонившись к передним сиденьям.

— Нет, мэм. Не хотели бы вы, чтобы я остановился и приобрел ее?

Я посмотрела на часы в автомобиле и вздрогнула.

— Нет. У нас нет времени, но все равно спасибо.

Я откинулась назад и посмотрела вниз на свои колени, пытаясь придумать, как избавиться от своих гигиенических проблем. У меня была косметичка в сумочке. Она была бесполезна, если я не хотела покрыть свой язык пудрой и надеяться, что это замаскирует запах. Я повернулась к клатчу и поблагодарила Господа, потому что в самом низу была половина жвачки. Конечно, часть ее была покрыта непонятной розовой блестящей субстанцией, но я была в отчаянии.

Рядом с ней я нашла маленький пробник духов. Я прыснула им на свои подмышки и улыбнулась. Конечно, я пахла как дом престарелых, но меня это не волновало. Я действительно собиралась все уладить. Я зайду и щедро извинюсь за опоздание, а затем они улыбнутся и предложат мне кофе с шоколадными круассанами. Этот день станет хорошим, я это знала.

Мы подъехали к «Глобал Рекордс», и я взглянула на сверкающее здание. На две железные статуи в виде львов, которые охраняли вход, и людей, одетых в красивые костюмы, выходящих и входящих в глянцевые двери. Они, вероятно, даже не разговаривали ни с кем через свою блютуз-гарнитуру, но это была часть их имиджа.

— Удачи, мисс Хат, — сказал Джерри, когда открыл заднюю дверцу. Я выскочила из машины и поблагодарила его, проносясь мимо, но он окликнул меня:

— Стойте! Вам нужен мой пиджак?

Папарацци наготове выстроились вдоль улицы, и я сжалась от того, как ужасно я, должно быть, выглядела после прошлой ночи. Я не хотела оставаться здесь ни на секунду.

— Нет, спасибо, Джерри! — ответила я, продираясь через парадные двери и направляясь к лифту. Персонал не проверял меня годами, но женщина за регистрационной стойкой наградила меня странным взглядом, когда я прошла мимо. «Может, я наложила недостаточно макияжа?»

Я думала так, пока двери лифта не закрылись, и я не направилась к тридцать пятому этажу, когда вернулась к вопросу Джерри. «Почему он предложил мне свой пиджак?» Я нахмурилась и посмотрела на футболку.

«О боже. Нет. Нет. Это происходит не со мной».

Футболка, которую я напялила на себя ранее, была не просто белой, как я предполагала. Нет. Вместо этого поперек моей груди большими черными буквами было напечатано «НА ХЕР ПОЛИЦИЮ».

В течение десяти секунд я просто стояла, пытаясь понять, как я могла быть настолько глупой. Я обдумывала идею, что я проснулась в альтернативной вселенной или, может быть, попала в эпизод «Сумеречной зоны», но нет. Это была моя жизнь.

И, если вам интересно, почему такая футболка была у меня, Камми и я были рэперами на Хэллоуине год назад, и мы купили ее в качестве шутки. Я уважала сотрудников правоохранительных органов, поэтому, будьте спокойны. Я имею в виду, кто не любит мужчин в униформе?

Черт. И все же на мне была эта футболка.

Я уронила клатч на пол лифта и затем потянулась к подолу футболки, чтобы вывернуть ее наизнанку. Это было совершенно нелепо, но все же лучше, чем расхаживать на встрече с оскорбительной фразой на виду у всех.

Я только приподняла футболку над бюстгальтером, когда лифт щелкнул, и двери открылись. Я застыла. Здесь, прямо передо мной, был конференц-зал, где я должна была появиться уже тридцать минут назад. Я всегда думала, что эта комната впечатляющая. В ней были стены из стекла от пола до потолка, таким образом, всем было легко видно все снаружи и внутри. К сожалению, этим утром, я ненавидела эти прозрачные стекла всеми фибрами своей души, потому что, как только двери раскрылись, мои глаза встретились непосредственно с Джейсоном Монро. Как в замедленной сьемке, он поднял взгляд вверх, чтобы увидеть меня, стоящую в бюстгальтере, с футболкой, половина которой была уже над моей головой.

— Черт возьми, — прошипела я себе под нос, стаскивая футболку вниз, чтобы прикрыть себя. Настало время для плана «Б»: попробовать изобразить сердечный приступ, чтобы выйти из конференц-зала.

Как только я вышла из лифта, глаза Джейсона Монро скользнули по надписи на моей футболке, а затем он опустил взгляд на стол и покачал головой, будто не мог поверить моей наглости.

«О да, прекрасно. Присоединяйся к клубу, парень».

Глубоко вдохнув, я открыла стеклянную дверь, и все пять голов повернулись ко мне лицом. Это были пять человек, которые могли кардинально изменить мою карьеру, и все они читали слова на моей футболке. Мой мозг орал, чтобы я сказала хоть что-нибудь, поэтому я выпалила все, что думала:

— Это не моя футболка, и я понятия не имею, как я надела ее этим утром, — сказала я, двигаясь в сторону пустого стула рядом с Джейсоном. — Я всегда была убежденным сторонником департамента полиции Лос-Анджелеса, и первая реагировала везде.

Здорово, я звучала как псих.

— Ты думаешь это какая-то шутка, Бруклин? — спросил мистер Дэниелс. Он был главой лейбла и, возможно, самым важным человеком в индустрии музыки. Ох, и он не посчитал мою футболку смешной.

— Конечно, нет. Это не мой тип юмора. Это не смешно. Как вы знаете, я опаздывала этим утром, — я бродила взглядом, устанавливая зрительный контакт со всеми, кроме Джейсона. Парень видел мой бюстгальтер, поэтому я была не готова встретиться с его взгляд. Я чувствовала, что он пялится на меня, молчаливо осуждая. — Мне жаль, что я опоздала, и эта футболка просто… я не могу… Это что, вода?

Внезапно я почувствовала, как мое горло сжалось, и я боялась, что умру в центре конференц-зала с этой тупой надписью на футболке. Здесь была группа старых мужчин и один очень горячий Джейсон Монро, который просто стоял надо мной, когда я перестала бы дышать.

Я была так захвачена тревожной фантазией, и не осознавала, что Джейсон налил мне воды, пока он не сунул ее мне под нос. Я сглотнула, а затем потянулась к стакану, быстро бросив взгляд на Джейсона, чтобы увидеть, ослабло ли влияние его внешности. Нет. Господи, он действительно хорошо выглядел. Его скулы могли резать стекло, а его челюсть была сильная и четко очерчена.

Я могла бы написать песню о его внешности, это было бы так увлекательно. Песня бы называлась «Черный». Черные волосы, черные глаза, черная однодневная щетина. Он был окутан во тьму, но это было так таинственно и привлекательно, что вы не смогли бы ничего поделать, и хотели бы оказаться немного ближе и увидеть его черные глаза, обращенные на вас.

— Если ты уже напилась воды, мы начнем совещание, — сказал мистер Дэниелс строгим тоном. — Вы два лучших исполнителя в «Глобал Рекордс».

Я глотнула еще воды и села, отвернувшись от Джейсона. Я не могла повернуть время вспять и повторить утро, поэтому я просто хотела, чтобы совещание закончилось как можно быстрее.

— Вам, должно быть, интересно, почему мы вызвали вас обоих этим утром, — начал он. — У вас разные фанаты, вы оба одинаково сильны в творчестве, но ваши таланты вносят совершенно разный вклад.

Мне стало легче дышать, как только мистер Дэниелс заговорил о моих талантах. По крайней мере, это не звучало, будто он хотел выкинуть меня из лейбла в ближайшее время.

— До «Грэмми» осталось чуть больше месяца, и вы оба, изначально, были выдвинуты на сольные выступления.

Я кивнула. Я уже знала все это. Национальная академия искусства и науки звукозаписи выслала номинации несколькими неделями ранее, и непосредственно после этого мой агент прислал мне уведомление, что они попросили меня выступить с сольной песней на церемонии награждения. Я уже репетировала песню на тот вечер с моим голосовым тренером и хореографом.

— Но кое-что изменилось, — продолжил мистер Дэниелс.

Если бы в комнате был диджей, он бы наиграл скретч[8] виниловой пластинкой, чтобы сделать паузу еще драматичней.

— Мы решили попробовать кое-что новое, чтобы сократить пропасть между вашими фанатами.

Джейсон наклонился вперед, и я скользнула взглядом по нему, осматривая его черты как можно незаметнее. Парень был секси, по-настоящему С-Е-К-С-И. Да, правильно, все его буквы заслуживают того, чтобы быть большими.

— Прошу прощения. Вы говорите, что мы будем выступать вместе? — спросил он грубым голосом. Это был первый раз, когда он говорил с момента моего прибытия, и я позволила его голосу окутать меня, прежде чем сообразила, что именно он сказал. Вау. Он действительно не в восторге от идеи. Я заерзала в кресле и держала рот на замке, пока мистер Дэниелс отвечал Джейсону.

— Именно. Мы уже обсудили это и хотели бы, чтобы вы двое написали песню и спели дуэтом на церемонии награждения.

— Нет, — ответил Джейсон. Одного его слова, сказанного с достаточной уверенностью, хватило, чтобы по моей спине пробежала дрожь. Хорошо, совещание прервалось.

— Прости, что? — спросил мистер Дэниелс, сев на пару сантиметров выше так, что большая часть его пепельно-серого дизайнерского костюма была на виду. Его острый подбородок дернулся вперед и назад, когда он уставился на Джейсона с достаточной яростью, чтобы разжечь огонь.

Ой. Если бы я могла, я бы посоветовала Джейсону отступить. Я сотрудничала с «Глобал Рекордс» уже пять лет и не припоминала, чтобы когда-нибудь так разговаривала с мистером Дэниелсом. Не думаю, что в музыкальной индустрии кто-либо делал так.

— Я сольный артист. Раньше я никогда не выступал на сцене с другим певцом. И если я собираюсь начать сейчас, то точно не с Бруклин Хат.

«Ух ты».

— Прошу прощения? — спросила я, наклонившись вперед, чтобы встретиться с его взглядом. — И как это понимать?

Я была разъярена. За пять минут этот человек нажил себе не одного, а двух врагов. Может быть, я и не была так опасна, как мистер Дэниелс, но у меня в сумочке лежал перцовый баллончик, и с такого расстояния я легко поразила бы цель.

Джейсон дал мне закончить, его губы изогнулись в снисходительной усмешке.

— Не в обиду тебе, принцесса. Но мы с тобой как небо и земля. Мы никогда не сможем вместе работать над одной песней.

Я усмехнулась:

— Ты недостаточно меня знаешь.

Он хмыкнул и откинулся назад на кресле, сложив руки на животе.

— Я стал свидетелем довольно красноречивого появления.

Я позволила сделать себе один глубокий вздох, прежде чем повернулась к мистеру Дэниелсу. Со сладкой улыбкой и огоньком в глазах я дала ему свой ответ:

— Я была бы рада сотрудничать с Джейсоном. Просто дайте мне знать, когда и где появиться, чтобы делать свою работу, — я сделала паузу и посмотрела прямо на Джейсона, как бы пригвоздив его последним предложением: — Некоторые из нас — профессионалы.

О, господи, если бы на мне не было этой нелепой футболки, и я не жевала жвачку, выходка была бы крутой. Такой крутой, как всякие разные выходки Джеймса Бонда. Я не обернулась, когда вышла из конференц-зала, хотя была уверена лишь на пятьдесят процентов, что встреча закончилась. У них могли бы быть и другие темы для обсуждения, но я закончила на этом. Они могут прислать мне е-мейл с деталями позже. Иногда нужно просто ловить момент.

— Вау. Я думаю, ты описываешь все гораздо круче, чем было на самом деле, — сказала Камми по телефону. Я позвонила ей из машины, когда вышла из «Глобал Рекордс».

— Нет, серьезно. Я слышала аплодисменты, когда ждала лифт, — говорила я ей, пока Джерри направлялся к центру города в кофейню. На прошлой неделе я запланировала пропустить чашечку кофе со старым другом, так что, даже если я и хотела заползти обратно в постель и избавиться от похмелья, я не отменю встречу.

— Они аплодировали тебе, пока ты стояла и ждала лифт? Зачем? Это не очень круто.

— Неважно. Давай вернемся к футболке и тому факту, что ты не могла купить мне неудачный подарок и повесить его в моем шкафу, ожидая, что я не надену его на важную встречу по случайности, — сказала я, в шутку ругая ее. Если бы ситуация была обратной, я бы просто смеялась над происходящим.

— Это была часть костюма! Ты должна была кинуть ее куда-нибудь подальше, после того, как вернулась домой. И еще, я поняла, что текст, информирующий тебя не надевать это на важные встречи с боссами, был бы слишком большим для твоего мозга. Вот так-то.

— О, Камерон, ты такая смешная в десять утра, но мне надо идти. Уверена, что Грейсон ждет меня выпить по чашечке кофе уже пятнадцать минут.

Возникла многозначительная пауза, прежде чем Камми спросила:

— Грейсон Коул?

Я рассмеялась.

— Есть другие Грейсоны, с которыми я дружу?

Она хмыкнула.

— Не знаю, может быть.

Я уставилась на мелькающие за окном улочки. К счастью, Джерри не пришлось нестись, как ненормальному, потому что я все-таки успевала на встречу за чашечкой кофе.

— Хочешь, я заберу тебя? Есть свободное время?

— Нет!

Я отодвинула телефон от лица, чтобы взглянуть на экран, задумавшись, почему ее реакция была такой бурной.

— Почему нет? У тебя лекции? — спросила я.

— Да, у меня продвинутый курс дизайна через час.

— Ладно, что ж, я все-таки думаю, что эта была бы хорошая идея — встретиться с Грейсоном и получить возможность карьерного роста. Было бы глупо не воспользоваться этим. У него как-никак собственная архитектурная фирма.

На другом конце провода я слышала звуки улицы: проносящиеся мимо автомобили, открытие металлической двери, а затем закрытие. Наконец, Камми ответила:

— Я знаю. Просто не думаю, что сильно нравлюсь Грейсону, и, вероятно, хочу сделать все своими силами, без вмешательства своей старшей сестры и ее друга, чтобы получить работу.

Она была права, хотя я была не совсем согласна.

— Хорошо. Я заведу эту тему с ним во время разговора за кофе и посмотрю, что он ответит.

— Ох, в любом случае, мне надо идти. Я собираюсь заглянуть в мастерскую перед лекциями. Я отстаю в этом заключительном проекте.

— Люблю тебя, — сказала я.

— И я тебя.

Я посмотрела на телефон, думая о Камми на ее лекциях в колледже. Иногда, когда она рассказывала о своих проектах и курсовых работах, я чувствовала укол зависти. Я никогда не ходила в колледж. Это никогда не было для меня оптимальным вариантом. После того как наши родители умерли, когда мы были подростками, они оставили нам с Камми небольшое состояние. Большая его часть лежала в банке, но после окончания средней школы, я использовала немного на уроки вокала, а также на множество танцевальных занятий. Я надрывала зад, зная, что у меня в запасе всего несколько лет, чтобы сделать себе имя, прежде чем новые, более горячие певички будут соперничать со мной за мое же место.

Все мои старания окупились, когда представитель «Глобал Рекордс» увидел видео, где я исполняю одну из своих песен. Моя судьба была определена, и колледж отодвинулся до лучших времен. Я окунулась с головой в запись своего первого альбома. Я написала каждую песню сама и помогла создать большинство музыки, которая сопровождала тексты песен. Я была так горда этим альбомом, в основном потому, что создала я его сама. С деньгами, что я заработала с этого альбома, плюс всеми последующими, я больше не нуждалась в деньгах родителей. Они были все на месте, ожидали, когда Камми, использует их на реализацию своей мечты, так же, как они помогли реализовать мою.

Когда автомобиль остановился рядом с кофейней, Грейсон Коул стоял рядом с дверью, его взгляд был сфокусирован на телефоне в его руке. Я улыбнулась, понимая, что некоторые вещи никогда не изменятся. Он всегда был трудоголиком. Его темно-синий костюм был практически совершенным, а темные волосы были хорошо уложены. Он был не из тех мужчин, которые ходили с неухоженными волосами. Парень был максимально повернут на контроле. Это, вероятно, и объясняло то, что он открыл собственную архитектурную фирму, когда в двадцать шесть получил диплом и специальные разрешения, и превратил фирму во всемирно известную, к тому времени, как отпраздновал свой двадцать девятый день рождения.

Я поблагодарила Джерри за то, что подвез меня, и попросила его вернуться примерно через час. Я сомневалась, что у Грейсона есть больше времени, чтобы выпить кофе в рабочий день.

— Извините, это вы ох-какой-важный-важный Грейсон Коул из «Коул Дизайн»? — пошутила я, когда вышла из машины, притворяясь, будто поражена.

Он ухмыльнулся и засунул свой телефон обратно в карман. Его каштановые волосы поблескивали в свете дня, подчеркивая его резкие черты, которые были слишком хороши, чтобы не заметить.

— Приятно знать, что ты не позволила славе похитить свой юмор, — произнес он.

Я засмеялась, а он придержал дверь для меня.

— Камми помогла с этим, — сказала я.

Он слегка прищурил глаза, и переключил свое внимание на меню, висящее на стене за нашими головами. Эта реакция и резкое «нет» Камми на мое приглашение ранее возбудили мое любопытство по поводу этих двоих.

— Эй, у тебя не было никаких проблем с моей сестрой, верно? — спросила я, пытаясь звучать непринужденно.

Клиентка перед нами шагнул вперед к прилавку, и я услышала, как женщина заказала что-то, звучащее как «Булочки с корицей Мокко». «Мм, да, пожалуйста. Я возьму порцию».

— Нет. Естественно нет. Почему ты спрашиваешь? — спросил он, продолжая изучать меню.

— О, она просто скоро заканчивает колледж и, кажется, было бы неплохо для нее поработать на тебя, но, похоже, никому из вас не нравится эта идея.

Его темные брови сдвинулись, и я заметила, как его голубые глаза намеренно сфокусировались на доске за моей головой.

— С этим у меня нет проблем. Просто я не уверен, что она сможет соответствовать тем стандартам, которые я поставил для своих сотрудников.

«О, Господи, почему это звучало как более утонченная версия Джейсона Монро? Что это за фигня с парнями, которые недооценивали мою сестру и меня?»

— Она выиграла около миллиарда наград. Я не знаю, что они значат, но она уверяет, что она одна из лучших студентов по своей программе, — заявила я.

Моя сестра была умной, и я знала, что она может сама попасть в любую фирму города.

Грейсон потер гладкий подбородок, и я уловила запах лосьона после бритья впервые с того момента, как мы встретились. Я знала, что большинство женщин в кофейне намеренно глазели в его сторону, пытаясь быть незамеченными. Проклятие Грейсона Коула.

— Может быть, это и правда, что она одна из лучших студентов. Однако я обычно нанимаю только самых лучших.

Я застонала и закатила глаза.

— Прекращай с этим, Грейсон. Она великолепна, и если ты пожертвуешь парой секунд, чтобы посмотреть на ее проекты, то поймешь это.

— Я видел все ее проекты, — ответил он спокойно, прежде чем нежно подтолкнуть меня вперед к прилавку, чтобы мы могли сделать заказ.

Хипповатый бариста с дредами спросил заказ прежде, чем я смогла развить очень интересную тему. Он всегда интересовался архитектурной работой студентов? К тому времени, как мы перешли в конец кафе, и я сделала фото с двумя очень милыми фанатами, и была уже слишком отвлечена, чтобы спросить.

Мы нашли кабинку в дальнем углу, так что у нас было некоторое подобие уединения. В начале, я пользовалась этим, чтобы папарацци думали, что Грейсон и я встречались. Они фотографировали нас вместе, когда мы появлялись на публике, но к настоящему моменту они догадались, что мы просто друзья, что мы всегда были друзьями. Я не воспринимала Грейсона в таком свете, хотя любая другая пылкая женщина воспринимала.

— Ну, как работа? — спросил Грейсон, сделав глоток кофе.

Я наблюдала, как он расстегивает свой пиджак, чтобы удобнее устроиться, показывая свежую, белую рубашку, застегнутую на все пуговицы.

— Неплохо. У меня должен был быть тур в этом году, но этим утром мой лейбл сбросил на меня небольшую бомбу.

От любопытства он изогнул бровь, но не чувствовал необходимости спросить у меня детали. Он знал, что я выложу ему больше, чем достаточно информации по этому вопросу.

— Ты слышал Джейсона Монро? — спросила я, тайно молясь, чтобы он не слышал.

С небольшой ухмылкой он ответил:

— Естественно. Каждый слышал.

Я закатила глаза. Не каждый. Все слышали «Битлз» и Элвиса. Джейсон Монро не был Элвисом.

— Ну, ваш покорный слуга будет вынужден написать песню в дуэте с ним, чтобы выступить на «Грэмми» в следующем месяце.

Его ухмылка немного увяла.

— Очень интересно. Что Монро думает об этом?

— Монро? — я засмеялась, решив подоставать его. — Что, ты уже настолько близко с ним знаком, что можешь фамильярничать?

Грейсон сощурил свои голубые глаза, и я вспомнила за одну тысячную секунды, что он не из тех, кто любит поддразнивания. Даже когда мы были моложе, он был серьезным и задумчивым. Ох, хмм, может, они с Монро могли бы стать лучшими друзьями, в конце концов. Они могли бы сесть и разглагольствовать о проблемах мужского пола. Потом они могли бы делать друг другу массаж и… стоп, это звучало не так уж плохо. Может, я бы посмотрела на это.

— Похоже, это станет хорошим вызовом для тебя, — предположил Грейсон, вытаскивая меня из моих грез, где он втирает детское масло в Джейсона Монро. Да, знаю, я сказала, что не смотрела на Грейсона в таком свете, но он, вероятно, знал, как обращаться с бутылкой с массажным маслом так же хорошо, как и второй парень.

— Он немного сомневался во всей этой затее, — ответила я, не желая признавать правду. «По существу, он высмеял идею работать со мной. Давайте смотреть на вещи реально».

— Ну, полагаю, мы все увидим.

Он сделал еще один большой глоток перед тем, как поставить стакан на стол и прикрыть крышкой. Его взгляд сосредоточился на руках, будто он выполнял серьезную операцию на сердце.

— Итак, твоя сестра проходила какие-нибудь собеседований с фирмами, чтобы работать после учебы? — спросил он, не встречаясь с моим взглядом.

Я ухмыльнулась тому факту, что Грейсон, казалось, заботился о моей сестре, даже если и усиленно старался показать, что нет. Они сработаются вместе однажды, даже если это станет последним делом, которое я сделала. Нет, стойте, если когда-нибудь будет это «последнее, что я сделала», я бы хотела, чтобы этим оказалось небольшое приключение, типа секса с Джейсоном Монро. Оп-па. Что? Я перевела взгляд на Грейсона, чтобы понять, услышал ли он каким-то образом мой внутренний бред.

— Так проходила? — спросил он снова, напоминая мне вопрос.

— Не то чтобы я знаю, — ответила я просто, когда его телефон начал вибрировать.

Он выругался, когда увидел, кто звонит. С извиняющимся кивком, он ответил на звонок и говорил короткими отрывистыми предложениями:

— Мы проходили бюджет «Дженсон Проджект» десять раз, и если они хотят мрамор в главной ванной, то они несут бред. Нет. Скажи Джону позвонить мне. Нет. Если мы поедем туда, это вылезет из твоего бюджета. Дженсон установил камень дешевле две недели назад.

Я воспользовалась возможностью рассмотреть его детально: острые скулы, прямой нос и сильную челюсть. Его темный цвет волос напомнил мне Джейсона, но на этом сходство и заканчивалось. Грейсон Коул был бизнесменом с достаточной уверенностью, чтобы заставить президента дрожать от страха, в то время как Джейсон был грубым музыкантом с убийственной улыбкой и щетиной на лице.

Если бы у меня когда-нибудь был определенный вкус в парнях, то идеальным был бы Джейсон Монро.

Очевидно, Джейсон пустил корни в моей голове. Мне просто нужно заменить его чем-нибудь другим. Может быть, Бразильская модель был до сих пор в моей квартире, поедая мою еду и пялясь в мой телевизор. Одна проблема: он не довел меня до оргазма. Нет. Этого не произойдет. Мне определенно нужен хороший оргазм, чтобы я могла выкинуть Джейсона из своей головы.

Грейсон закончил звонок и сунул телефон в карман пиджака. По взгляду, направленному на меня, в котором сквозило раскаяние, я поняла, что он собирался завершить нашу короткую встречу.

— Извини, что делаю это, но мне нужно проверить проект.

Я махнула рукой и улыбнулась.

— Не беспокойся. Я все равно собиралась скоро уходить.

— Было приятно увидеться с тобой, Брук, — сказал он, заключив меня в быстрые объятия перед тем, как отойти.

Будто борясь с самим собой, он стоял и смотрел на дверь мгновение перед тем, как повернуться ко мне.

— И скажи Камерон позвонить мне. У меня, может быть, найдется кое-что для нее.

Камерон.

Грейсон был таким деловым. Никто не называл мою сестру полным именем, и по тому, как он произнес его, казалось, что ему было больно. Было ли это на самом деле слишком — просить его помочь ей? Если бы у него был брат, который хотел стать поп-звездой, я бы, не сомневаясь, помогла ему. Хотя образ мужчины, похожего на Грейсона, который пытался бы проскользнуть в один из моих костюмов из спандекса, был слишком забавным, чтобы даже вообразить себе.

— Я передам ей, — произнесла я, когда он надел авиаторы и вышел под яркое солнце Лос-Анджелеса.

Я наблюдала, как он садится в свою шикарную спортивную машину, а затем вернулась обратно в нашу кабинку, чтобы написать Джерри и попросить забрать меня раньше. Когда я вытащила телефон из сумочки, я увидела, что меня ждало голосовое сообщение от неизвестного номера. Интересно.

Я нажала «воспроизвести», прижала телефон к уху и услышала глубокий голос Джейсона. Он даже не пел, и все же голос парня звучал так, будто он исполнял серенаду.

До того, пока я не услышала, что на самом деле он говорит.

Что за гребаный ублюдок.

— Бруклин, это Джейсон Монро. Очевидно, нам есть, что обсудить, поэтому я оставлю тебе номер моего ассистента, и ты сможешь с ней все согласовать. После того как ты ушла с совещания, я разговаривал с мистером Дэниелсом о потенциальном плане «Б». Нет никакого плана «Б». Мы вынуждены работать вместе, поэтому позвони Сэнди на номер 555-9010.

На этом сообщение оборвалось. Ни «пока», ни «извини за наше грубое знакомство». Кроме того, он скрыл свой номер, поэтому я не могла ему перезвонить, чтобы сказать, какой он грубый. Я была отправлена к Сэнди, его ассистентке.

После того, как напечатала быстрое сообщение Джерри, я набрала номер Сэнди и убедила себя, что весь гнев, что я чувствовала к Джейсону, не должен быть вывален на нее. Если она вынуждена работать на него круглосуточно каждый день, она, вероятно, ненавидит его так же сильно, как и я. Может быть, я предложу ей новую работу.

— Здравствуйте, говорит Сэнди.

— О, привет, Сэнди. Это Бруклин Хат.

— Да ни хрена себе! — завизжала она так громко, что мне пришлось отодвинуть телефон подальше от своего уха, опасаясь, что ее голос разорвет мои барабанные перепонки.

Неловкое «эмм» и смех были единственным, что я смогла выдавить в ответ.

— О, боже, прошу прощения за это. Вы, должно быть, подумали, что я привыкла говорить со знаменитостями, но вы же Бруклин Хат. Вау. Это безумие.

Я улыбнулась ее волнению. По крайней мере, я нравлюсь ассистентке Джейсона Монро.

— Хорошо, — произнесла она, громко вдыхая. — Сейчас я в порядке, — еще два глубоких вдоха, затем, наконец, она продолжила: — Полагаю, вы позвонили, чтобы скоординировать все по поводу дуэта с Джейсоном.

Я уже было собралась ответить, когда увидела Джерри и лимузин, подъезжающий к входу в кофейню.

— На самом деле, да, — сказала я Сэнди, когда вышла из кофейни, опустив голову и распустив волосы, чтобы занавеситься ими от притаившихся камер. Я услышала шелест бумаги на том конце, а затем Сэнди снова заговорила:

— Хорошо, вы сможете отправиться отсюда через неделю. Вы будете на ранчо несколько недель или сколько займет времени у вас двоих, чтобы закончить песню…

Я ее перебила:

— Прошу прощения, о чем вы говорите? Какое ранчо?

Сэнди прочистила горло.

— Ох, — она помедлила, явно не соображая, почему мы не понимаем друг друга. — Я думала, что вы с Джейсоном обсудили это. Вы разве не разговаривали после совещания? — когда я не ответила, она продолжила: — Джейсон не пишет в ЛА. Всякий раз, как сочиняет новые песни, он отправляется домой, на свое ранчо в Монтане.

— Ох, хорошо, — протянула я, пытаясь привести мысли в порядок. — Сэнди, ты не могла бы дать мне номер Джейсона, пожалуйста? Думаю, будет лучше, если я для начала поговорю с ним обо всем этом.

Она колебалась в течение нескольких секунд, прежде чем ответить:

— Ну, обычно он не одобряет, когда я даю его номер кому-либо.

«Конечно. Я задалась вопросом, надел ли Джейсон свои командирские штанишки сегодня утром».

— Ну, Сэнди, сделай, пожалуйста, исключение, — сказала я сладким голоском. Знаю, что ставила ее в неловкую ситуацию, но в любом случае ее босс — задница.

Потребовалось немного больше сладких речей и билет на мой концерт, но в конце концов она дала мне его номер. Я бы позвонила Джейсону сразу, но у меня была назначена встреча с парфюмерной компанией, с которой мы собирались создать мой собственный аромат, а затем у меня была примерка платья от «Живанши». Наконец, около шести вечера, я направилась в свою квартиру, чтобы позвонить Джейсону в уединении в собственных четырех стенах.

Когда я вошла в здание, милый утренний консьерж махнула мне. Это была молодая девушка, не более двадцати пяти лет, с простым, тугим пучком волос у основания шеи. Когда она заговорила, ее глаза бегали по всей комнате, будто девушка желала убедиться, что нас не подслушивают.

— Мисс Хат, я позаботилась о той утренней ситуации, — сказала она шепотом. — Тот джентльмен ушел сразу вскоре после вас, и мы подарили ему корзину фруктов.

«О, отлично, по-видимому, после того, как ты займешься сексом с Бруклин Хат, ты уходишь с корзинкой фруктов. Чудненько».

— Спасибо большое, — сказала я, стараясь не съежиться из-за этой нелепой ситуации, прежде чем направиться к лифту. Вот поэтому я не занимаюсь сексом. Он не стоит всех этих проблем. Я ни разу не покупала своему вибратору корзину с фруктами.

Как только я вошла в квартиру, то прислонилась спиной к входной двери и осмотрела гостиную. Она была великолепна: вся белая и кремовая, с мягкой мебелью и яркими светло-синими обоями. Я знала, что не хотела бы провести в этой квартире вечность, но это был мой дом на протяжении последних трех лет, и я была рада, что у меня есть свое маленькое святилище в этом суетящемся вокруг меня мире.

— Как дела, сестренка, — крикнула Камми из кухни, хлопнув дверью холодильника.

«Ну, что-то вроде святилища».

— Что ты здесь делаешь? Я думала, у тебя продвинутый курс дизайна? — спросила я, кидая клатч на столик и скидывая туфли.

Когда подошла поближе, я увидела тарелку Камми заваленную хумусом[9], питой[10], морковью и сельдереем. Еды было достаточно, чтобы накормить пятерых.

— Да, был около четырех часов назад, — ответила она.

О, точно.

Камми жила в общежитии на территории кампуса, но всякий раз, когда могла уйти, она оставалась у меня — что со временем стало происходить слишком часто. Знаю, что она чувствовала давление из-за того, что из студентки превращалась в полноценного рабочего человека. Она, возможно, хотела быть где-нибудь, где смогла бы почувствовать спокойствие. Также, она действительно наслаждалась, воруя мою еду.

— Неси все сюда, — сказала я, падая на диван. — Я не ела весь день.

— Потому что ты сняла бразильскую модель и проспала? — спросила Камми, окуная морковь в хумус и засовывая ее в рот.

— Да, — призналась я смущенно.

— Бедный Хорхе, — произнесла она с лукавой улыбкой.

Я рассмеялась.

— Ты волнуешься о старичке Хорхе? Он получил достаточно фруктов, которых ему хватит на весь следующий год.

— Что это значит? Фрукт — значит анал или что-то в этом роде?

Я выплюнула лепешку, короткую только что положила в рот, и она приземлилась прямо на мой чистенький ковер.

— Камми! Черт бы тебя побрал.

Этот возглас только еще больше развеселил ее. Думаю, она жила только лишь для того, чтобы однажды устроить мне сердечный приступ.

— Расслабься, — сказала Камми. — Знаю, что ты и мальчик-нижнее-белье не зашли так далеко. Я просто надеялась, что он был чуточку лучше в постели.

— Просто… у тебя был когда-нибудь секс с бразильской моделью нижнего белья и мысль при этом: «Серьезно? Я думала, что это должно быть лучше»?

— Не могу сказать, что у меня было такое.

Я рассмеялась на ее сдержанный ответ.

— Хорошо, это было ужасно. Ни трепета, ни фейерверков и, определенно, никакого счастливого конца.

— Ты серьезно?

— Очень даже серьезно, — пожала я плечами. — Я пережила это. Просто на данный момент собираюсь подумать о том, что же делать с моим влагалищем.

— Да, вероятно, ты можешь хранить там свои квитанции, — пошутила Камми.

Я подняла руку, чтобы остановить ее от развития этой темы. Спасибо большое, но я бы хотела, чтобы мой утренний кофе остался в моем желудке.

— Если я сделаю телефонный звонок, ты будешь сидеть молча, или мне тебя снова запереть в ванной?

Она пожала плечами.

— Не вижу тут проблемы. Ты позвонила Ченнингу Татуму, а я издавала сексуальные шумы на заднем фоне. Серьезно, как я должна была удержаться от этого?

Я стрельнула в нее убийственным взглядом, и она подняла руки в оборонительном жесте.

— Смотри, я возьму свой ноутбук и сделаю кое-что по учебе, пока ты занята своим ох-каким-важным звонком.

Да, она изобразила пальцами кавычки в воздухе на последних словах.

— Хорошо, — сказала я, делая вдох и разыскивая свой телефон на журнальном столике. Чем быстрее я позвоню Джейсону, тем быстрее мы сможем работать над нашим глупым дуэтом.

Мои пальцы дрожали, что раздражало меня, но я делала все возможное, чтобы проигнорировать это, пока просматривала свои контакты, пытаясь найти имена на «М». От кофе я всегда становилась немного нервной.

Джейсон Монро.

Вот он.

Внезапно у меня возникло непреодолимое желание запрограммировать картинку дьявола появляться всякий раз, когда он позвонит, но потом я вспомнила, что он никогда мне не позвонит, так что это будет пустой тратой времени.

— Ты собираешься звонить или будешь тупо пялиться в экран как ненормальная? — спросила Камми, шлепаясь рядом со мной со своим MacBook.

— Ох, я просто пыталась убедиться, что знаю, что хотела бы обсудить, прежде чем нажму «Вызов», — ответила я, защищая свою неловкость.

Она ответила: «мхххмммммм», а это могло сойти с рук только нахальным бабулькам. Я нажала на кнопку вызова и затем поднесла телефон к уху. Один… два… три гудка раздавались до того, как на звонок ответили.

— Джейсон.

«Вот как он ответил. И что я должна была ответить на это? Просто тоже сказать свое имя?»

— А, Джейсон, это Бруклин.

— Какая Бруклин?

«Ох, да ладно. Скольких людей, названных в честь района Нью-Йорка, он знал?»

— Хат, — резко ответила я.

— Как ты достала этот номер?

Камми фыркнула рядом со мной, и вот тогда я поняла, что маленькая проныра прижалась своим ухом к телефону с другой стороны от меня. Ну, хорошо, это спасет меня от рассказа о том, каким он был грубияном, как только я повешу трубку.

— Это так важно? Нам нужно поговорить насчет того, как мы собираемся работать в этом дуэте.

Он вздохнул.

— Все уже решено. Мы едем на мое ранчо в Монтане, чтобы написать, а затем записать песню. Если ты не можешь приехать, я напишу ее сам, и ты сможешь выучить ее перед церемонией награждения. Уверен, ты отлично с этим справишься.

«Кто, ради всего святого, укусил этого парня за задницу?»

— Вау. Ты, вероятно, самый засранистый человек, которого я когда-либо встречала.

Он хихикнул на это. Этот подонок практически расхохотался.

— Нет такого слова «засранистый», и если ты собираешься предложить нечто подобное в песню, тебе лучше не появляться в Монтане.

Камми ущипнула меня за ногу, и я знала, что она так же, как и я разозлена его тоном, которым он со мной разговаривал.

— Слушай сюда, мистер «Божий дар музыки», мы собираемся написать эту песню для дуэта вместе, и это будет отличная песня. Мы исполним ее на сцене, а затем никогда снова не будем разговаривать друг с другом. Как тебе?

— Не могу дождаться, — сказал он, растягивая слова, таким образом, от которого мой желудок не должен был сжаться, но, в любом случае, это произошло, потому что мое либидо, очевидно, привлекали такие придурки, даже если моему мозгу это не нравилось.

Я повесила трубку прежде, чем он мог сказать что-либо еще, а затем мы с Камми молча уставились друг на друга, и казалось, что прошло уже часа два.

Наконец, ее безэмоциональное выражение лица сменилось улыбкой.

— Ну, предполагаю, ты собираешься в Монтану.

На самом деле, поездка в Монтану на несколько недель не казалось чем-то таким уж плохим. Моя жизнь в ЛА не была легкой (как могло показаться из статей СМИ). Ох, бедная знаменитость должна выбрать дизайнерское платье и записаться на маникюр. По правде мои дни были организованы и спланированы до мельчайших деталей.

Пять дней в неделю я просыпалась в шесть утра и два часа занималась со своим тренером. Затем у меня было тридцать минут на душ и поездка через весь город на уроки вокала. Затем уроки игры на фортепиано и гитаре. А потом, как правило, у меня была послеобеденная встреча с моим хореографом, чтобы я могла попрактиковаться для какого-нибудь предстоящего выступления и начать запоминать очередные движения для будущих туров.

А если я работала над альбомом, то сидела в студии часами, создавая и переписывая песни, пока они не становились точно такими, как хотелось мне.

Вот, со всем этим я справлялась в удачный день.

Я ни на что в мире это не променяю, но перспектива уехать от всего на несколько недель казалась очень приятной. Даже если мне придется провести это время с тем, кто стопроцентно ненавидит меня. Без причины. Серьезно, мы провели вместе всего пять минут, а парень уже подумал, что я — ожившая Медуза Горгона.

После моего телефонного разговора с Джейсоном, мы с Камми потратили час, разгадывая его действия и придумывая всякие теории о том, почему он так себя ведет:

1. Его родители были частью цирка на колесах, поэтому он был вынужден расти в сумасшедших условиях.

2. Он родился без лобной доли, поэтому не мог правильно воспринимать человеческие эмоции.

И наше любимое:

3. Он был русским роботом-шпионом, присланным в Штаты со строгим приказом проникнуть в нашу поп-культуру и медленно сводить с ума таких певцов, как я.

Мы еще плохо отработали детали его назначения, но были уверены, что мы на правильном пути.

Позже на этой неделе, я сидела напротив своего ассистента, Саммер, в маленьком кафе. Напротив меня лежал турецкий сэндвич со всеми добавками, пока Саммер посвящала меня во все тонкости того, что я должна знать, прежде чем отправиться в Монтану через несколько дней.

— Ты уверена, что хочешь сделать это? Ты ведь знаешь, что Монтана находится в центре какой-то глухомани, так?

Я закатила глаза.

— Именно поэтому я хочу поехать, — тихая, спокойная атмосфера привлекала меня.

Саммер фыркнула:

— Звучит как неожиданный праздник. По крайней мере, ты сможешь развлечься с Джейсоном. Может, он научит тебя кататься без седла.

— Да, точно, до того, как убьет меня и спрячет мое тело там, где никто его не найдет.

— Фу. Не круто, — сказала она, пред тем, как засунула ложку с греческим салатом в рот. Ее розовые волосы были на оттенок темнее, чем в последний раз, когда я ее видела, а глаза ее были подведены с эффектом «кошачий глаз».

— Так, я связывалась с Сэнди, ассистенткой Джейсона, — начала Саммер. — Она очень милая. Мне так жаль, что она вынуждена работать на этого тупицу.

— Согласна, — произнесла я.

— Так или иначе, она предоставила мне детали про ранчо в Монтане. Похоже «ранчо» является относительным понятием. Она сказала, что это действительно великолепный дом в лесу. У тебя будет собственная комната и ванная, отдельная от Джейсона.

— Вау, я удивлена, что он вообще позволил мне жить в доме. Я предполагала, что буду сослана в сарай.

Саммер кашлянула и опустила взгляд на свой салат.

— Ну, на самом деле ты должна была жить в дешевом отеле в городе. Но мы с Сэнди убедили Джейсона, что такое расселение будет немного нелепым.

Я хмыкнула.

— Естественно. Ладно, продолжай.

Она кивнула, проводя пальцами по плану маршрута в своем iPhone.

— Ты вылетаешь из ЛА через три дня и пробудешь в Монтане столько времени, сколько понадобится, чтобы написать песню. Я отложила большинство из твоих встреч до окончания «Грэмми». Те, что я не смогла передвинуть, я либо уговорила людей на разговор по «Скайпу», либо они прилетят в Монтану, чтобы встретиться с тобой.

— Звучит неплохо.

— Таким образом, тебе просто следует подумать о том, что хочешь взять с собой, и я помогу тебе собраться. У тебя не так много времени, чтобы упаковать вещи, прежде чем ты уедешь.

Я пожала плечами.

— У меня не так много вещей, чтобы упаковывать, если честно. Мне надо сообщить новости Камми. Она знает, что я скоро уезжаю, но уверена, она думала, что у нас есть чуть больше времени.

Саммер приподняла бровь.

— Ты же не уезжаешь из ЛА навсегда. Это где-то на месяц.

Я поджала губы. Никто не понимает моих взаимоотношений с Камми. В последние пятнадцать лет, мы с Камми были друг для друга единственной семьей. Наши отношения не были нормальными или здоровыми, но мы были лучшими подругами, и никогда прежде не расставались на месяц.

Саммер, должно быть, прочитала это на моем лице.

— Если от этого тебе станет лучше, я могу спланировать выходные, когда она сможет приезжать к тебе.

Я выпрямилась, уже планируя выходные в голове. В Монтане есть ночные клубы?

— Отлично. Уверена, что ей все равно нужен перерыв от своих проектов.

Саммер кивнула и начала печатать в телефоне.

— Не забудь, что ее выпускной в выходные перед церемонией награждения. Я запланировала твой рейс домой, чтобы убедиться, что ты сможешь там присутствовать.

— Прекрасно.

Саммер откинулась на спинку стула и скрестила руки, серьезно глядя на меня.

— Теперь надо узнать, что, черт побери, носят люди в Монтане.

— «Шик смазливых парнишек»? — предложила я.

Вечером на кухне, когда поняла, что мне следует связаться с Джейсоном снова, я открыла бутылку вина. Я знала, что наши ассистенты были на постоянной связи, но это мы с ним останемся вместе в Монтане, и было странно ничего не знать об этом человеке. Я могла бы и погуглить его, но отказалась получать какую-либо информацию о человеке в Интернете. Если бы все доверяли тому, что они читают во Всемирной паутине, то я была бы трансвеститом-инопланетянином с четырьмя внебрачными детьми и проблемами со спиртным.

Так вместо этого я пролистала свой телефон, все прошлые контакты, чтобы найти номер Джейсона Монро, который я записала.

Я вспомнила два наших прошлых разговора и, если честно, не думаю, что наши первое и второе впечатления друг о друге могут улучшиться. Я не знаю, как он воспринял меня, увидев у лифта в лифчике, но определенно, думаю, что этот высокомерный мудак ошибался, и пришло время исправить это.

Прежде чем я смогла остановить себя, я нажала на его контакт и подняла телефон к уху, пока наливала себе бокал выдержанного «Шардоне». Жидкое мужество во всей красе.

Гудок раздался пять раз, и я уже собиралась повесить трубку, уверенная, что включится голосовая почта, когда он, наконец, ответил:

— Ты хотя бы знаешь, который сейчас час? — сказал он, когда взял трубку.

Мой взгляд нашел кухонные часы. 00:03 ночи. Черт. Ко мне приходила Камми, и мы устроили марафон «Реальных домохозяек».

— О, господи, я очень извиняюсь, что разбудила тебя.

Вот, серьезно, рок-звезда ложится спать так рано? Разве он не должен был жарить сногсшибательную красотку или выбирать какую из зайчиков «Плейбой» он собирался взять в постель?

Он не ответил на мои извинения, так что я осталась в мертвой тишине, висящей на проводе.

— Не буду задерживать тебя, — сказала я.

По-прежнему ничего.

Я убрала телефон от уха, чтобы отключиться, но перед тем, как ударила пальцем по красной кнопке, услышала, как он, буквально рычит в трубку.

— Что ты хотела? — спросил он.

Хотя моим первым инстинктом было — высказать, каким грубым он был, но в первую очередь я заставила себя вспомнить, почему ему позвонила. Я пыталась загладить свою вину. Мы собирались жить вместе в лесу, поэтому было самое время петь Кумбаю[11].

— Просто хотела предупредить, что еду в Монтану через несколько дней.

— То есть, ты позвонила мне, сказать то, что моя ассистентка уже сказала мне несколько дней назад?

Вау. Если бы через телефон я могла достать его ногами, я бы растоптала его. Я никогда не делала никому ничего плохого, и знаете, обычно не одобряю насилие, но этот парень испытывал мое терпение.

— У тебя есть друзья? — выпалила я, искренне любопытствуя, есть ли кто-то на земле, наслаждающийся присутствием этого человека.

— Много. Хочешь знать, почему я дружу с ними? — поинтересовался он.

— Да, — я была так заинтересована личностью этого человека. Я даже испытывала желание нарушить свое правило «никакого Интернета», чтобы узнать о нем побольше.

— Они не звонят и не будят меня в три ночи.

Я закатила газа и сделала большой глоток вина. Теперь он слишком драматизирует. Время было даже не близко к трем утра. Мои глаза расширились, когда меня осенило — он не в ЛА. Саммер сказала мне, что он был в Нью-Йорке из-за каких-то дел с прессой, и именно поэтому мы летели в Монтану поодиночке.

«Ух ты. Я не смогу расположить к себе этого парня».

— О, блин, серьезно. Прости, — сказала я с неловким смешком, который не смогла сдержать в себе. Но лучше это, чем слезы, — думаю, если бы я начала плакать он бы стал отвечать еще резче.

— Ты уже говорила это, — ответил он, и в первый раз я услышала усталость в его голосе.

— Ну, я на самом деле имею это в виду.

Он хмыкнул.

— Я скажу это своему тренеру, когда он постучит в мою дверь через два часа.

Я не смогла выносить этого больше. Я рассмеялась. Знаю, что не должна была этого делать, но у меня никогда в жизни не было никого, кто видел во мне плохое во всем. Неудивительно, что он ненавидел меня так сильно. Я бы ненавидела себя тоже.

— Спокойной ночи, Джейсон.

— Пожалуйста, не звони мне ночью снова. Или еще лучше: вообще не звони мне. Я увижу тебя в Монтане через несколько дней.

Он повесил трубку, и я наклонилась к своему кухонному островку, уперевшись лбом в холодный мрамор. Не то чтобы я была тем, кем все восхищались. Я просто знала, что не была плохим человеком. Имею в виду, конечно, я иногда воровала содовую в ресторанах, когда говорила им, что беру только воду. И иногда я врала своему стоматологу о зубной нити. Подайте на меня в суд.

Но я придерживала двери открытыми для людей позади себя и всегда пропускала автомобили, когда полосы соединялись. И я хочу, чтобы Джейсон знал это. Я хочу, чтобы он знал, что я была добрым самаритянином, который придерживал двери.

Мне нужно расположить к себе Джейсона Монро, но я понятия не имела, с чего начать.

— А что, если у них в Монтане есть Эбола?

Я опустила журнал и взглянула на Камми. Ее темно-карие глаза расширились от беспокойства, и на секунду я подумала, что она действительно считала, что я подхвачу вирус Эболы.

— Нет.

Это не успокоило ее нервы. Она начала расхаживать по моей гостиной туда-сюда. Туда-сюда.

— А что, если у тебя заведется ленточный червь, когда ты съешь что-нибудь плохое, и тогда тебе придется сделать операцию, чтобы вытащить его, потому что он размером со змею?

— А он действительно такой большой? — спросила я, действительно обеспокоенная, потому что раньше я этого не знала.

— В Монтане? Возможно, — сказала она, делая на этом акцент, подбрасывая руки вверх.

Я начала смеяться над ее драматичностью. Пора было обуздать ее пыл до того, как она разойдется. Я бросила журнал на столик, и встала, чтобы обнять ее.

— Все в порядке, ненормальная. Со мной все будет хорошо. Не будет у меня никаких ленточных червей или случайных вирусов, — произнесла я, успокаивающе поглаживая ее длинные каштановые волосы. Было неплохо утешать ее; это удерживало меня от мыслей об одиночестве, что, несомненно, меня настигнут, как только я ступлю в самолет.

— Ты уверена, что хочешь оставить меня на месяц? Просто бросить меня в ЛА, чтобы я постояла сама за себя? Кто будет прижимать меня к своей груди, когда ты уедешь? — я посмотрела вниз, чтобы убедиться, что она не шутила. Я сильно ткнула ее лицом в свои груди. Упс.

— Ох! Это напомнило мне кое-что. Помнишь, у меня была встреча с Грейсоном? И я поговорила с ним о тебе.

Ее глаза взглянули в мои, когда она выскочила из моих рук.

— Что? Зачем?

— Эм, потому что вы оба архитекторы. Ну, ты близко к тому, чтобы стать архитектором. Я хотела, чтобы он дал тебе несколько советов.

Она уставилась в потолок, будто я была самой главной надоедой в мире.

— Нет. Я не нуждаюсь в его помощи.

Я была настроена решительно, прервать ее тираду: «Я могу делать все самостоятельно». Пара советов ее не убьет.

— Ну, он владеет одной из крупнейших фирм в ЛА, и он сказал мне, чтобы ты позвонила ему, — объяснила я, вытаскивая бумажку из кухонного ящика, чтобы написать его номер.

— Он сказал? — спросила она с ноткой любопытства в голосе.

— Да, поэтому вот его номер. Ты не обязана идти работать на него, но ты не думаешь, что у него есть несколько рекомендаций, так как он прошел все то, через что ты собираешься пройти?

Она пожала плечами, но все же взяла листок бумаги, который я ей протянула.

— Ты собираешься позвонить ему? — спросила я, когда она продолжила пялиться на номер, не говоря ни слова.

Она слегка покачала головой и моргнула, будто вытаскивая себя из глубокой задумчивости.

— Да. Не уверена, когда, но все же я позвоню ему.

Когда они с Грейсоном встретились, Камми была в старшей школе, а Грейсону, который был на два года старше меня, оставалось два года до получения степени магистра в МИТ[12]. Не могу вспомнить, чтобы они когда-либо спорили или что-то в этом роде. Думаю, что у них просто была большая разница в возрасте. Может быть, Камми смотрела на него, как на старого, чопорного неудачника, а он просто думал, что она все такая же молоденькая, наивная девочка.

Я смотрела, как она положила бумажку с номером в свою сумочку, а затем взглянула на меня с жалобной улыбкой.

— И вот в этом ты поедешь в Монтану? — спросила она, глядя на мой наряд.

Я посмотрела вниз и улыбнулась. Я была одета в свои любимые обтягивающие джинсы и серый кашемировый свитер. На мне были спортивных туфли-лодочки от «Луи Виттон» и столько макияжа, чтобы казалось, что на мне его вообще нет. Я не видела проблемы.

— Я всегда стараюсь путешествовать стильно одетой или же чувствую себя не в своей тарелке, — объяснила я, приглаживая кашемир.

— Мне даже интересно узнать, что еще ты упаковала в чемодан? — спросила она.

Я пролистала свой мысленный список: дизайнерские джинсы, туфли на высоких шпильках, множество милых свитеров и блузок. Мы с Саммер потратили день перед тем, как упаковать все необходимое. Ближайший бутик одежды находился в двух часах езды от дома Джейсона в Монтане. Саммер буквально передернуло от того факта, когда мы нашли это на картах Google.

— Не беспокойся обо мне. Я буду в порядке. Мы просто напишем музыку, а не будем таскаться по лесам.

Камми кивнула и выпятила губу так, как делала это в детстве.

— Нам лучше идти, если ты хочешь успеть на свой рейс вовремя, — сказала она, схватив мою сумку для меня. — Не могу поверить, что ты летишь в обычном самолете.

Я закатила глаза.

— Не вижу причин заказывать частный самолет в Монтану. Никто не летит со мной.

Она кивнула и нахмурилась еще сильнее.

— Хотела бы я полететь с тобой.

— Ты прилетишь через две недели. У Саммер уже твой билет и все остальное.

Я потянулась вперед и схватила ее за руки, чтобы немного ее встряхнуть.

— Возьми себя в руки. Мы будем в порядке. Позвони Грейсону и сфокусируйся на учебе. Через две недели ты прилетишь ко мне.

— Хорошо. Хорошо, пошли. Я высажу тебя в Лос-Анджелесском аэропорту до своего утреннего семинара.

Только тогда, когда я села на стыковочный рейс из Солт-Лэйк-Сити, штат Юта, до Бозмен, штат Монтана, мое путешествие начало доходить до моего сознания. За последние десять лет я летала вместе со сплоченной командой: своим пресс-атташе, ассистентом, менеджерами и тренерами. Конечно, всем им платили, но, не считая Камми, они были единственной моей реальной семьей. Так почему я оставила их всех и отправилась в восемнадцатичасовую поездку из Лос-Анджелеса, чтобы остаться с человеком, который меня ненавидит? Нет, серьезно. Если бы у него был список людей, которых он никогда б не хотел видеть снова, в нем был бы вот кто:

1. Бруклин Хат

2. Гитлер

Из-за моего рейтинга в этом списке, я произвела небольшую разведку с помощью Саммер и Сэнди, и в результате мой багаж был полон гостинцев (Брук-гостинцев) для Джейсона. Там были печенья из пекарни Milk Jar и немного дорогостоящего крема для бритья из бутика в центре города. Я понятия не имела, примет ли он подарки, но хотела бы постараться, чтобы потом не беспокоиться, что он убьет меня во сне.

Я просто села на свое место в самолете на Бозмен, когда шепот привлек мое внимание:

— Пссс.

Я резко открыла глаза.

— Эй… ПССССССС. Леди!

Я посмотрела вниз, чтобы увидеть маленького мальчика рядом со мной, который склонился над подлокотником и почти уселся на мои колени. (Что было на самом деле сложнее, чем казалось, учитывая, какая просторная рассадка была в первом классе).

— Вы пахнете печеньем, — сказал он, нюхая воздух вокруг меня как щенок.

Я огляделась вокруг, пытаясь найти его родителей, но только один взрослый в нашем проходе сидел с маской для сна и в гигантских шумоподавляющих наушниках. По ее храпу я догадалась, что она не проснется в ближайшее время, даже если самолет начнет падать.

Нюхающий мальчик снова привлек мое внимание, и затем он ткнул меня в плечо, досадуя, что я не уделяла ему достаточно внимания.

— О, да. У меня в сумке есть печенье для друга, которого я встречу в Монтане.

Он надул губы.

— О. Я еду в Монтану, чтобы покататься на своих пони. Мои родители каждое лето отправляют меня с няней туда на месяц, — сказал он, указывая на спящую женщину. — Я делаю все, что хочу, и ей все равно. Это прекрасно.

Я кивнула, интересуясь, как сделать так, чтобы избавиться от разговора как можно быстрее.

— Я, наверное, буду играть в видеоигры, пока мои глаза не вылезут. Эй, подожди, ты певица или что-то в этом роде? Ты выглядишь как та девушка с постера, который висит на стене в комнате моей сестры. Уф, ненавижу ее. Моя сестра включает ее музыку так громко и танцует по своей комнате, и я не могу слышать свои видеоигры.

У меня была одна опасная мыслишка: вместится он или нет в багажную полку. Он, должно быть, подумает, что это будет «интересным приключением», а я получу тишину и покой. Вместо того чтобы пытаться сделать это и решить это с помощью персонала, я решила дать себе немного пространства.

— Я собираюсь быстро сходить в ванную комнату, — произнесла я, поднимая палец вверх, чтобы заткнуть его. К счастью, в туалете никого не было, поэтому я заперла дверь и глубоко вздохнула, осматривая свой внешний вид, глядя в зеркало. Моя тушь размазалась из-за сна в прошлом полете, а мой кашемировый свитер теперь был заляпан ярко-красными пятнами от кетчупа из гамбургера, который упал на меня во время снижения. Чересчур для путешествия в стильной одежде.

Я дала себе максимальное количество времени, чтобы застрять в ванной до того, как люди начнут задаваться вопросом, чем я там занималась. Похоже, пять минут было слишком долго.

— Ну же, леди, пошевеливайтесь! — заорал кто-то, прежде чем задолбить по двери.

Я застонала и оттолкнулась от стены, открывая замок, как тут же два тела толкнули дверь и ввалились в ванную. Мужчина и женщина двигались, как бешеные псы.

— Иисус! — сказала я, пытаясь проскользнуть мимо них и соображая, дрались они или занимались сексом.

— О, Господи. Да, возьми меня! Возьми прямо сейчас! — говорила женщина, снимая свое платье.

Их даже не волновало то, что я все еще стояла с ними в этом крошечном помещении, и что дверь была открыта настежь. Парень начал теребить свой ремень, и я практически распихала их, чтобы выйти. Я толкнула дверь со всей силы и закрыла ее, а затем вздохнула.

«Что за черт? Это сейчас нормально? Будьте прокляты, „Пятьдесят оттенков серого“, за то, что превратили людей в обезумевших озабоченных собак».

К счастью, к тому времени, как я вернулась на свое место, маленький мальчик был захвачен тем, что я могла назвать современным Gameboy[13]. В остальную часть полета он оставил меня в покое, и я даже смогла еще немного поспать перед тем, как наш самолет приземлился в Бозмене, Монтана, в четыре вечера. Мне по-прежнему предстоял час езды до того, как я прибуду на ранчо Джейсона в Биг-Тимбер, в Монтане, но это будет в комфортном тихом автомобиле.

Наш второй самолет приземлился, и впервые увидев Монтану, я была очарована пейзажем. В ЛА я не привыкла видеть огромное количество гор. Трава и деревья расцвели поздней весной, но здесь еще оставались коричневые оттенки от холодной зимы.

Я толкнула двери аэропорта, наслаждаясь первым моментом уединения, которое почувствовала за многие годы. Никто из папарацци не ждал меня снаружи, и некоторые люди, что окинули меня взглядом второй раз, не спешили заговорить со мной. Они, вероятно, думали что-то типа: «Что бы Бруклин Хат делала в центре Монтаны?». Не единой долбаной подсказки.

Порыв ветра растрепал мои волосы, когда я поняла, что температура здесь определенно холоднее, чем в Южной Калифорнии. Когда я вытащила шарф, и попыталась выискать в мозгу детали моего отъезда из аэропорта Монтаны. Обычно, когда я путешествовала, всегда был лимузин, ждущий меня снаружи частной посадочной полосы. В Монтане же я была предоставлена сама себе и чувствовала себя так, будто стояла на пути у всех, пока выглядывала табличку со своим именем. В растерянности, что делать, я оттащила свои чемоданы в сторону и села на краю цветника, затем я смогла вытащить телефон из переднего кармана сумочки. Часть меня надеялась на то, что будет пропущенный звонок от Джейсона, или, возможно, он в аэропорту, чтобы забрать меня, но, очевидно, я просто принимала желаемое за действительное.

Я попыталась позвонить Саммер, но она не отвечала. (И для чего я ей плачу?!). После этого я размышляла над звонком Джейсону. Хах. Это были мимолетные мысли. Я лучше пешком дойду до его ранчо в глухомани, чем побеспокою его. Не дай Бог у него был послеобеденный сон или что-то еще. Нет. Нет, спасибо.

— Бруклин?

Я услышала свое имя и подняла голову, чтобы увидеть ковбоя, как бы реального ковбоя, стоящего напротив меня. Он был в обтягивающих джинсах, белой футболке, которая была умилительно грязной, и даже в шляпе. Он выглядел как стриптизер, которого я заказала на двадцать первый день рождения Камми. Забавный факт: Камми ненавидит стриптизеров и не позволила ему снять свои штаны, поэтому мы просто играли с ним в «Правда или действие» около часа, а затем я заплатила ему тысячу долларов, что должна была, перед его уходом. Это была самая дорогая игра «Правда или действие», в которую я когда-либо играла.

— Бруклин? — спросил он снова. Ох, да, целый и невредимый ковбой стоял и ждал моего ответа.

— Да. Привет, это мое имя, — сказала я с глупой улыбкой.

Он широко улыбнулся, полный уверенности и сексуальной привлекательности, а затем я заметила, что в его голубых глазах мерцали озорные огоньки. О, боже мой. «Полагаю, они в Монтане знают, как флиртовать».

Он протянул мне руку.

— Я Дерек — помощник Джейсона на ранчо. Я единственный был свободен, поэтому предложил тебя забрать.

По какой-то причине я даже не рассматривала идею того, что помимо меня и Джейсона в доме мог жить кто-то еще.

Дерек потянулся за моими вещами.

— Сколько людей живет на ранчо?

Он обдумывал мой вопрос, пока направлялся к потрепанному красному грузовику у на обочине. Без задней мысли он бросил мои чемоданы в кабину, и я услышала звук удара металлических ванных принадлежностей внутри. Еще пара таких промахов, ковбой, и ты у меня попляшешь.

— Количество постоянно меняется, но обычно там только я и ЛуЭнн. Она управляет домом Джейсона. Знаешь, удостоверяется, что все в порядке, пока его нет.

«А, здесь была женщина. ЛуЭнн».

— Вы, ребята, вместе? — спросила я, когда он открыл пассажирскую дверцу для меня.

Этот вопрос вызвал громкий смех.

— Лу перевалило за пятьдесят пять в этом году, и у нее уже нет времени для моих глупостей.

— Ха, она мне уже нравится, — пошутила я, подмигнув.

Дерек это оценил; его улыбка стала еще шире, когда он закрыл за мной дверь.

«Ну, может быть, в Монтане будет не так плохо. Если Джейсон ненавидел меня, я могла развлечься с Дереком и ЛуЭнн».

Как только Дерек выехал на проселочную дорогу, я схватила телефон и набрала сообщения Саммер и Камми, чтобы они знали, что я прибыла в Монтану в целости и сохранности. Потребовалось три попытки, чтобы их отправить; была только одна полоска сети из пяти на моем телефоне. Мило. Я опустила окно грузовика и вытащила свой телефон в надежде, что это поможет.

— Что ты делаешь? — спросил Дерек, взглянув на меня на секунду, прежде чем снова уставился на дорогу.

— Пытаюсь отправить СМС.

— Вытащив телефон из машины? Это так в ЛА делают? — спросил он, посмеиваясь.

Мои щеки налились румянцем.

— Нет, ну я держу его ближе к спутнику.

«Правильно? Поэтому люди задирают свои телефоны кверху, когда пытаются поймать сигнал?»

— К спутнику в космосе? Понимаешь, у нас только несколько сотовых вышек между Бозменом и Биг-Тимбер. Сомневаюсь, что твой iPhone может передавать сигналы в космос.

«Ладно, да в таких ситуациях я чувствую себя тупицей. Бруклин: 0. Ковбой: 1».

Только когда телефон завибрировал в руке, я посмотрела вниз, чтобы прочитать текст.

— Вы, должно быть, Бруклин! Вы такая красавица!

Я улыбнулась пухленькой женщине, которая открыла дверь дома для нас. Она была одета в накрахмаленную белую блузку, которая подчеркивала ее светлые кудрявые волосы. У нее были ярко-синие глаза, накрашенные красной помадой губы и смуглый цвет лица. Главным образом, она напоминала мне версию Паулы Дин[14] из Монтаны. И из-за запаха, доносящегося из кухни, я решила, что, вероятно, не далека от правды.

— Да, привет. Вы — ЛуЭнн? — спросила я, протягивая руку.

Она проигнорировала ее и заключила меня в долгие объятия. И когда я сказала «долгие», я имела в виду достаточно долгие, чтобы Джейсон проделал путь вниз по лестнице и уставился нас с нахмуренным выражением лица, скрестив руки на груди.

Когда она, наконец, выпустила меня из объятий, то положила руки мне на плечи и оглядела меня с ног до головы.

— Правда, ты самое милое создание, которое когда-либо здесь было за это время, — сказала ЛуЭнн, оглядывая меня с ног до головы. Я вздрогнула, вспомнив свой макияж и одежду. Поверх кетчупа прибавилось пятно от кофе. Похоже, не стоит делать глоток кофе, когда самолет взлетает.

— Джаспер обидится на это, — сказал Джейсон позади нее. Я не слышала его голоса несколько дней, но он был таким же глубоким и мелодичным, каким я помнила его по телефону.

ЛуЭнн повернулась к Джейсону и отмахнулась.

— О, умоляю.

Я улыбнулась, обернувшись, и посмотрела между ними.

— Кто такой Джаспер?

— Наш новый арабский мерин, — ответила ЛуЭнн.

Я ничего не знала о лошадях, но это звучало, как хорошая порода.

— Джейсон, почему бы тебе не перестать быть таким грубым и не поприветствовать нашу гостью? Возьми пример с Дерека, который помог ей с вещами и забрал с аэропорта. Какой джентльмен.

Мы повернулись, чтобы посмотреть, как Дерек кидает мои чемоданы на пороге и снимает шляпу в знак признательности ЛуЭнн за похвалу.

— Это было несложно. У меня есть пара дел в сарае. Вам еще что-нибудь нужно, мисс Хат?

Он выглядел таким желающим угодить, но уже сделал достаточно, и я верила, что буду в состоянии помочь себе, если мне что-нибудь понадобится.

— Нет. Спасибо тебе еще раз, Дерек.

Мы смотрели, как он выходит из входной двери, а затем ЛуЭнн захлопала в ладоши.

— Ну, я только что приготовила ужин. Почему бы тебе не освежиться, а затем еда будет уже на столе, — предложила она, когда направилась по коридору в сторону, как я полагала, кухни.

Я не думала протестовать перед тем, как она ушла, и вскоре остались только я и Джейсон, который все еще стоял на лестнице, скрестив руки. Я сделала все возможное, чтобы проигнорировать его, оглядывая дом. Холл и гостиная в непосредственной близости от входной двери были оформлены в богатом современном стиле. Яркие стены контрастировали с темной деревянной мебелью. Это был красивый дом, но я не могла просто стоять здесь, вертя головой весь день, поэтому я стиснула зубы и перевела взгляд на Джейсона.

Его карие глаза, окаймленные еще более темными ресницами, были направлены прямиком на меня.

— Твоя комната вверх по лестнице и налево.

— Знаешь, большинство людей обычно встречают своих гостей, здороваясь, — сказала я с небольшой улыбочкой, так, чтобы он знал, что я дразнюсь.

Он пожал плечами.

— Большинство гостей приглашают, а не навязываются к хозяину из-за вынужденного сотрудничества.

Тогда ладно. Я была в растерянности, но затем вспомнила про подарки, которые привезла ему с ЛА.

— О, у меня есть кое-что для тебя! — произнесла я, уверенная, что сделала все правильно, привезя ему несколько любимых вещичек. Дерек поставил мою сумку рядом с дверью, поверх моего огромного чемодана. Коробка печенья и крем для бритья лежали на самом верху, поэтому я схватила их и повернулась к нему с гигантской улыбкой на лице.

Его взгляд скользнул вниз к коробкам в моих руках, когда я сделала шаг к нему.

— Печенье? — спросил он, неохотно принимая коробку.

Я улыбнулась шире.

— Твое любимое. Я хотела поднести его в знак примирения.

Он открыл крышку коробки и нахмурился. «Что? Почему он сделал это? Я купила не с тем вкусом, или что?»

Я наклонилась вперед, чтобы увидеть содержимое, и моя улыбка погасла. Коробка была совершенно пуста, за исключением нескольких крошек и недоеденной половинки.

— Ты съела мое печенье по пути сюда? — спросил он, менее впечатленный моим подарком.

Я хлопнула рукой по лбу.

— Этот дурацкий ребенок!

— Чего?

Моя рука оставалась на месте, пока я объясняла ему, что случилось.

— Рядом со мной в самолете сидел ребенок, и, похоже, он съел печенье, пока я ходила в туалет.

Джейсон засмеялся таким смехом, который заставил меня оторвать руку от лица и снова посмотреть на него.

С намеком на улыбку он сказал:

— Как жаль. Это было вкусное печенье.

Я нахмурилась.

— Знаю. Я спросила твою ассистентку, какая у тебя любимая выпечка в ЛА.

Он продолжал смотреть в мои глаза, и я увидела искорки веселья, пытающийся прорваться.

— О, хорошо.

Независимо от того, что я делала, я не могла расположить к себе Джейсона Монро. Вселенная была настроена сделать нас врагами. Кроме того, я не одобряла врагов, которые выглядели так хорошо, как он. Теперь, когда мы стояли ближе, и я могла почувствовать слабый запах его одеколона, каждая из его черт лица, которые были захватывающими издалека, ближе казались только лучше. Они были яснее, острее и интереснее для созерцания.

«Но я просто подарила ему пустую коробку печенья, так что, не все ли равно».

— Мне надо кое-что закончить перед ужином, — сказал он, поворачиваясь к лестнице все еще с коробкой в руке. Когда я посмотрела, как он поднимается по лестнице и исчезает из виду, оценила нашу первую встречу без людей из нашего лейбла. Все могло бы пройти намного лучше. Вздохнув, я пошла, чтобы забрать свои вещи и унести их наверх. У меня в руке все еще был крем для бритья, но я найду другое время, чтобы подарить его.

— Оставь вещи, — крикнул Джейсон со второго этажа. — Я принесу их через минуту.

Секундой позже дверь закрылась, так что я предположила, он не мог услышать меня, если бы я хотела возразить.

Так как у меня не было большого выбора, я схватила сумочку, оставила чемоданы и решила найти свою комнату. ЛуЭнн, вероятно, думала, что Джейсон проведет мне экскурсию или, по крайней мере, отведет меня к моей комнате, но она, очевидно, не знала его в таком свете, в каком знала я. Или, может, так по-свински он относился только ко мне.

Когда поднялась на второй этаж, я осмотрела коридор. Здесь было шесть дверей с каждой стороны, а в конце был еще один лестничный пролет, который, полагаю, вел на третий этаж. Двери были закрыты, за исключением одной. Я пошла в том направлении и улыбнулась, когда поняла, что угадала.

Это была гостевая комната и, и она была пригодна для королевы. Кровать в центре комнаты была увенчана пушистым белым постельным бельем и мягкими подушками. На столике рядом с кроватью стоял букет розовых пионов, а на них карточка с моим именем.

Я сделала шаг внутрь и развернулась. На шкафу, напротив кровати, был телевизор с плоским экраном. Средних размеров ванная соединялась с комнатой, и там внутри уже были махровый халат и все необходимое для ванной комнаты.

Единственная проблема — шкаф. Он был самым маленьким из всех, что я видела, с одной-единственной полкой за тоненькой дверью. Я сомневалась, что смогу втиснуть туда даже четверть своей одежды, что привезла с собой.

— Бруклин, ужин готов! — позвала ЛуЭнн с первого этажа. Поскольку я мало чего могла сделать с этим шкафом, я пошла в ванную и помыла руки. Я даже умыла лицо, чтобы смыть слой пыли аэропорта с кожи.

После того как вытерла лицо, я спустилась по лестнице, улавливая запах жареной курицы. Черт, да. В последний раз, когда я ела домашнюю еду, Камми пыталась сделать суши, но все, что у нее получилось — это разнести по всей квартире запах рыбы на две недели.

Стряпня ЛуЭнн пахла божественно. Аромат чеснока и специй витал в воздухе, и по запаху я дошла до кухни. Когда добралась до дверного проема, я остановилась, чтобы вобрать это все в себя. Каждая часть дома казалась лучше, чем предыдущая. Кухня была мечтой с темными витражными деревянными шкафчиками и гранитными столешницами в крапинку. Большое окно возвышалось над раковиной, и я поняла, что многие стены в доме включали в себя столько окон, сколько это возможно. Не было загадкой, почему они сделали так. В любом направлении вид был потрясающим: горы, леса, амбары и конюшни. Все было таким захватывающим, и я даже не заметила, что ЛуЭнн смотрела на меня.

— Бьюсь об заклад, в ЛА нет таких домов, — сказала она с теплой улыбкой.

Я засмеялась.

— Определенно, нет. Я имею в виду, там много прекрасных домов, но это другое. Их нельзя сравнивать, — объяснила я.

Она задумчиво кивнула.

Я предложила ей помощь в приготовлении остального ужина, но она прогнала меня и сказала подождать за столом. Большая часть уже была на столе: две тарелки, два бокала и охлажденное вино, и большая тарелка с едой.

— Нас будет на ужине только двое? — спросила я, намеренно пряча разочарование под улыбкой.

Полагаю, она все равно распознала его.

— Боюсь, что так. Джейсон, кажется, усердно работает наверху, а Дерек все еще в сарае.

— Это хорошо. Не думаю, что Джейсон захотел бы есть со мной, так или иначе, — произнесла я, удивленная своей болтливостью.

ЛуЭнн просто была собой, рядом с ней ты чувствовал себя, как в гостях у бабушки. Если ты посмотришь в ее голубые глаза, поймешь, что сможешь рассказать ей все свои секреты, и она погладит тебя по плечу и скажет, как наладить твою жизнь, все время, выставляя еду перед тобой.

— Чушь. Почему ты так думаешь? Он помог тебе найти комнату и расположиться?

Я знала, что формально ЛуЭнн, работала на Джейсона, но у меня было чувство, что если я расскажу ей правду, позже у него с ней будут крупные проблемы.

Я пожала плечами.

— Я легко нашла ее. Комната потрясающая. Могу я поблагодарить вас за те цветы?

— Ох! Рада, что они понравились тебе. Правда, парни ненавидят, когда я оставляю цветы в их комнатах.

Мы рассмеялись, когда она села напротив меня. За тарелкой чесночно-картофельного пюре, зеленых бобов и жареной курицы, я узнала ЛуЭнн немножко лучше. Она рассказала мне, что жила в Монтане всю свою жизнь. Вышла замуж молодой, но детей у нее не было, и десять лет назад ее муж изменил ей с «прошмандовкой из города», и вскоре они развелись. После этого она устроилась работать на Джейсона.

— Вам никогда не было скучно здесь одной, когда Джейсон уезжал по работе?

Она изучала ножку бокала из-под вина, улыбнулась и покачала головой.

— Думаю, другим людям было бы одиноко, но жизнь в деревне для меня. Я старомодна во многих отношениях и ценю тишину. У меня есть свои хобби, и я езжу в город, когда нуждаюсь в общение с людьми. У нас есть небольшой книжный клуб в городе, и девочки предоставляют мне более чем достаточно драмы, чтобы держать меня на плаву.

Я засмеялась и кивнула.

— У меня не очень много друзей, но мы с моей младшей сестрой всегда были близки.

Она улыбнулась.

— А что насчет парня?

Я свернула губы так, чтобы издать пыхтящий звук. ЛуЭнн встала и налила нам еще вина.

— Моя работа не позволяет мне спокойно бегать на свидания. У меня было жалкое приключение на одну ночь, прежде чем покинуть ЛА, и, боюсь, что это было последнее подобное действие на долгое время.

— Ну, будем надеяться, что у тебя есть хороший вибратор.

Я стрельнула взглядом в нее.

— ЛуЭнн!

Она невинно пожала плечами.

— Что? Мы недостаточно близки, чтобы говорить об этом?

Секунду я думала об этом.

— Просто вы выглядите слишком правильной.

Она усмехнулась:

— Не позволяй моей идеальной сдержанности обмануть тебя. Я была довольно буйной штучкой в свои дни.

— Это хорошо, — засмеялась я.

— Ну, а что ты думаешь насчет Дерека?

Я оглядела кухню, раздумывая, можем ли мы говорить здесь, и не подслушают ли нас.

— Он все еще работает, а Джейсон заперся в своей комнате, поэтому ты можешь свободно выражать свои мысли, — сказала она, заверяя меня в конфиденциальности.

— Он слегка молод, — честно ответила я.

— А Джейсон?

Я поперхнулась вином, которое глотнула за секунду до этого. ЛуЭнн пришлось обойти меня и постучать по спине, опасаясь, что я сыграю в ящик на ее кухонном столе.

— Все так плохо, а? — спросила она, садясь обратно напротив меня, когда удостоверилась, что я в порядке.

Я засмеялась и допила остатки вина.

— Вы себе даже не представляете.

«Что, думает она, я хочу? Сердце Джейсона? Я здесь, чтобы написать музыку и затем счастливо продолжить жить своей жизнью».

Она сузила глаза, изучая мои черты, прежде чем снова заговорить:

— Джейсон только снаружи грубый парень. Не буду притворяться, что разбираюсь в тонкостях этого человека, но в последние несколько лет он был очень интересен. Много взлетов и много падений. После того что случилось с Ким и Лейси, думаю, он держит свое сердце хорошо защищенным.

Интересно.

— Кто такая Ким? — спросила я, пытаясь звучать, будто не желала узнать новую информацию о жизни Джейсона.

Она замерла.

— Ох, никто. Давай не будем говорить о таких скучных вещах, — сказала ЛуЭнн, пытаясь исправить оговорку.

Я пыталась думать о чем-нибудь другом, чтобы поговорить, но Джейсон все еще омрачал мои мысли, поэтому мы сидели в уютной тишине.

— Почему бы тебе не подняться и немного поспать? Уверена, у Джейсона завтра на тебя планы.

Посуда, стопкой сложенная в раковине, приковала мой взгляд.

— Даже не думай об этом. Я могу со всем этим справиться. Это моя работа, и я довольно требовательна к тому, как мыть мою кухню.

Я рассмеялась и встала, чтобы уйти, но перед этим ЛуЭнн поднялась с места, чтобы обнять меня.

— Я действительно рада, что ты приехала к нам, Бруклин. Пришло время нам вырастить несколько роз, чтобы уровнять шипы.

Может быть, это был запах масла в ее волосах или же вино, разливающееся по моим венам. В любом случае, в ее объятиях я почувствовать себя на миллион баксов, и я расслабилась в ее руках так, что она смогла обнять меня еще крепче. Прошло уже более восьми лет, как мои родители скончались, и даже если боль в моем сердце за годы немного утихла, я чувствовала себя действительно хорошо в объятиях ЛуЭнн.

— Увидимся утром, — сказала я, когда она отпустила меня.

Я проделала путь вверх по лестнице. Дом казался тише, когда солнце село, и каждый мой шаг на каблуках по деревянному полу разносился по всему пространству. В коридоре не было никаких признаков Джейсона, но я видела мягкое свечение с третьего этажа, когда шла к себе в комнату.

Когда я добралась до двери, то остановилась. Я даже не заметила отсутствия своих вещей в холле, пока поднималась по лестнице, но сейчас они были в моей комнате. И не только это, но рядом с ними стояла пустая металлическая стойка для одежды. Полагаю, когда Джейсон относил мои чемоданы, он понял, что шкафа будет недостаточно.

Я не могла осознать этот милый жест, поэтому закрыла дверь и переоделась в удобную пижаму, чтобы попытаться позвонит Камми. В Калифорнии часовой пояс на час позже, чем в Монтане, поэтому я знала, что она еще не спит.

Когда она ответила после второго гудка, огромная улыбка расползлась по моему лицу.

— Привет, я не могу долго говорить, я все еще в мастерской.

— Ты серьезно? Уже поздно, — пожаловалась я, хватая свои часы с ночного столика, чтобы сравнить время. Восемь вечера по калифорнийскому времени.

— Да, и, похоже, я проторчу здесь всю ночь. У меня презентация по дизайнерскому проекту в конце недели.

Мне стало жаль, что я уехала, когда она была так занята.

— Извини, Камми. Если бы я была там, принесла бы тебе ужин или что-нибудь еще.

— Не беспокойся, я потребляю кофеин и батончики из мюсли. Еда для детей и инвалидов.

Что-то грохнулось на пол на том конце провода, а затем она выругалась себе под нос.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да, прости. Я пытаюсь закончить эту чертову модель, и некоторые ее части не хотят соединяться.

— Я отпущу тебя, чтобы ты смогла закончить работу.

— Окей, люблю тебя.

— И я тебя, — рассмеялась я.

Сразу после того как положила трубку, я связалась с любимым рестораном тайской кухни Камми и заказала несколько блюд, чтобы их доставили в ее мастерскую. Наверное, там была группа голодных выпускников, готовых потреблять все, что пахнет и отдаленно напоминает еду.

После этого у меня пропала связь, и я не смогла позвонить Саммер и получить информацию о том, как идут дела в ЛА. Я не беспокоилась. Я была вымотана путешествием, и чем дольше лежала на кровати в своей хлопковой ночнушке, тем лучше звучало мысль о сне.

Куча подушек и мягкое одеяло звали меня, и когда я легла, поняла, что они были такими же приятными, как и выглядели. Я была уже близка ко сну, когда мои глаза открылись от стука в мою дверь. Я лежала совершенно неподвижно, задумавшись, не показалось ли мне это, прежде чем спустя мгновение тихий стук повторился. Я вылезла из кровати и подкралась к двери, прежде чем повернуть ручку и посмотреть, кто был с другой стороны.

Джейсон.

Он стоял на пороге моей спальни, правой рукой потирая щетину на подбородке. Он выглядел еще более уставшим, чем несколько часов назад, и мне стало интересно: делает ли он перерывы от работы.

— О, ты спала, — сказал он, заметив, как я моргаю, и мою пижаму.

Я инстинктивно потянула подол вниз к ногам и покачала головой.

— Легла секунду назад. Что случилось?

Он прочистил горло и стрельнул в меня взглядом.

— Просто хотел проинформировать тебя, что выделил завтра утром немного времени, чтобы поработать с тобой, если ты можешь.

Конечно, у меня было время. Мой график был буквально очищен, чтобы я смогла приехать в Монтану. У меня были встречи по «Скайпу» насчет моей линии одежды вечером, но даже это можно было перенести.

— Звучит неплохо, — сказала я с теплой улыбкой.

Он два раза постучал по дверной раме и отступил назад.

— Мы квиты, — произнес он.

Я подняла брови.

— Ты о чем?

Правая сторона его чувственных губ приподнялась.

— Ты разбудила меня в ту ночь, а сейчас это сделал я.

— Аа.

Он повернулся в сторону третьего этажа, и я осталась с изображением его маленькой ухмылки в голове. Мы были очень далеки от понятия «квиты». Я разбудила его поздним коротким телефонным звонком, а этот приход Джейсона Монро удержит меня ото сна всю ночь.

Когда я заползла обратно в постель, после того, как смыла свой макияж, то обнаружила сообщение от Камми:

На следующее утро я проснулась от сообщения Камми, в котором была отфотошопленная фотография нас с Джейсоном. Эта маленькая дьяволица не могла найти времени, чтобы поужинать, но у нее его было полно, чтобы почудить с фотографиями. Я посмотрела на полноценное HD изображение. На нем был Джейсон, выступающий на сцене без футболки, как и хотела Камми, за исключением того, что она вставила туда еще и меня в компрометирующей позе. Я наклонялась вперед, облизывая потную грудь Джейсона, пока он пел. Понятия не имею, где она нашла такую фотографию со мной, но, подозреваю, что это была одна из наших ночей, когда мы развлекались и пили слишком много вина. После долгих раздумий я решила сохранить фото на телефон, но только из познавательных соображений. Конечно.

Я не беспокоилась о том, чтобы отправить ответное СМС Камми, потому что оно было бы наполнено всякими проклятиями и предложениями, куда бы она могла засунуть себе эту фотку. Вместо этого я растянулась в своей удобной кровати, а затем выскочила из-под теплых одеял, чтобы начать день. Я знала, что сегодня будет холодно, поэтому после душа закуталась в свитер, джины и обула ботильоны на каблуках.

Когда спустилась по лестнице, после того, как собралась, я обнаружила, что дом пуст, за исключением свежего аромата кофе. Этот запах взбодрил меня, и я отправилась на кухню, где на столешнице нашла записку от ЛуЭнн:

— Вчера мы впервые попробовали писать вместе песню, — сказала я в телефонную трубку.

Камми протянула:

— Ииии?

— Эмм, — я уставилась в потолок, пытаясь найти ответ на вопрос. И не могла найти. — Это было довольно ужасно. Наше выступление, похоже, будет хуже, чем дуэт Канье и Тейлор Свифт — Imma let you finish[15], но у нас еще и взаимопонимание хуже некуда.

— Все ясно, — произнесла она, растягивая «я», будто гадалка, проводящая сеанс. — Вы написали хоть несколько слов?

Я засмеялась:

— Ни строчки.

— Вау. Могу предсказать огромный успех вам обоим.

Решив игнорировать ее заявление, даже если она и была права, я скатилась с кровати и направилась к шкафу, чтобы выбрать одежду на сегодняшний день.

— Как твои учебные будни? Еще не позвонила Грейсону? — спросила я, раздвигая вешалки со свитерами и пиджаками, пока не заметила черное приталенное платье, которое сохранит достаточно тепла, если я надену с ним свою кожаную куртку и высокие ботфорты.

— Все идет неплохо. Я закончила с той моделью прошлой ночью, поэтому сейчас…

— О, это смешно. Я тоже покончила с той моделью одной ночкой.

— О, Господи. Ты говоришь о том колумбийском парне?

— Эм, он был бразилец, и у него было имя. У меня просто не получается вспомнить его.

— Это было грубо. Ну, я надеюсь, ты помыла руки после этого. Так или иначе, сейчас я разрабатываю планы для городского многофункционального развития.

— Ха, та городская модель тоже была многофункциональной.

— Это была последняя сексуально-архитектурная шутка, которую я услышала от тебя за день, — предупредила она.

— Ладно, хорошо. Все равно я не знаю, что значит и половина этих слов.

Она рассмеялась:

— В основном это здания с ресторанами и магазинами на первом этаже и квартирами выше.

— Аа. Вот, тебе следует разговаривать со мной, как с ребенком, и я полностью тебя пойму.

— Я уже так и делаю, не беспокойся.

— Ха-ха. Эй, ты не сказала мне, позвонила ли ты Грейсону, — напомнила я ей.

— Что? Ой, странно, я не слышу тебя. Телефон глючит, кшкркфшфшшш.

— Я тебя прекрасно слышу.

— Что? Нет. Простите, no habla ingles[16].

Затем вызов отключился, потому что моя маленькая сестренка конкретная врушка.

Я не стала снова звонить ей. Если она хотела быть странной по отношению к ситуации с Грейсоном, пусть. Это будущее ее карьеры, не моей. Я позвоню Грейсону через несколько дней и проверю. Может быть, если он сам позвонит ей, она поймет, что он не ненавидит ее так, как она думает.

Я все размышляла об этом, когда услышала стук в дверь, а затем еще два. Я опустила взгляд на пижаму, которую надела перед сном, и замерла. Мои сиськи были на виду, будто вывалились из майки, пока я спала. Не то чтобы я была грудастой девушкой с выставки картин эпохи Возрождения, но у меня была отличная ложбинка между грудей.

— Подождите! — крикнула я, когда полетела в сторону ванной, чтобы схватить халат, который висел за дверцей.

После того как одела его, я прошла к двери, открыла ее и увидела, что за ней находился Джейсон.

Он стоял, уставившись в окно в конце коридора, вероятно, раздраженный тем, что я заставила его ждать целых пять секунд. Когда он услышал, что дверь открылась, повернулся ко мне лицом и осмотрел мой халат до середины бедра. В его глазах появились искорки при взгляде на мою кожу, и клянусь, что увидела намек заинтересованности в его взгляде, спрятанный за маской дерзости. Я посмотрела вниз, пытаясь понять его взгляд со стороны, но затем мои глаза остановились на ногтях на ногах, и я засмеялась.

«Ну, конечно».

За день до моего отъезда мы с Камми зависали у меня в квартире, и она вызвалась покрасить мои ногти. Я особо не думала об этом, но когда она закончила, и я посмотрела вниз, мне захотелось ее убить. Она взяла на себя смелость покрасить мои ногти в ярко-розовый цвет (не самый худший в мире). Затем на каждый ноготь она добавила надписи, гласившие: «Я <3 Дж. Бибера!!!». Не поймите меня неправильно, я не имела ничего против Джастина Бибера, но лучше был бы Джейми Дорнан или Дэвид Бекхэм. Я имею в виду, да ладно.

Я не избавилась от текста, потому что пицца, которую мы заказали, прибыла раньше, и меня отвлекли. Запихивание пиццы «Пепперони» в мой рот было гораздо важнее.

Ну, в любом случае, Джейсон уставился на мои пальцы на ногах, и я залилась краской из-за того, что он думал, будто я хотела казаться четырнадцатилетним ребенком. Когда он, наконец, посмотрел мне в лицо, то слегка улыбался.

— Я принял тебя за фанатку One Directoin, — сказал он, его улыбка стала еще шире.

— Да, да, моя сестренка сделала это в качестве шутки, — объяснила я, зная наверняка, что так или иначе он не поверит в правду.

— Тебе не нужно оправдываться передо мной, — сказал он с самодовольной усмешкой.

Я закатила глаза:

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила я, мой тон показывал, как я была раздражена.

— У нас есть песня, которую нужно написать, а я устал сидеть в доме. Поехали, заглянем в кофейню в городе.

Я поджала губы из-за этой идеи. В ЛА я никогда не писала в кофейнях. Там вечно ошивались папарацци со своими камерами и торчащими объективами, и любопытные фанаты, отвлекающие меня в любой момент. Я любила своих фанов, но иногда они становились слишком навязчивыми, хоть и были при этом милыми.

— Никто тебя здесь не узнает, принцесса, — произнес он, будто прочитав мои мысли. — Будь готова через десять минут.

Он повернулся на пятках, и я смотрела, как он поднимался по лестнице в потной, спортивной одежде. Он, должно быть, только что вернулся с пробежки (я не хотела, чтобы он заметил, как я наблюдала, но ничего не смогла с собой поделать).

Я бы противилась его требованию, но мысль выбраться в город была слишком заманчивой. Я видела часть городской площади, когда Дерек вез меня на ранчо, но хотела увидеть все в дневное время, когда люди были повсюду. После того как оделась, почистила зубы, собрала волосы в хвостик и наложила немного макияжа, я нашла минутку, чтобы настрочить Камми убийственное СМС:

Когда я повернулась лицом к двери, там стоял парень-подросток и смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Весь его вид будто кричал «старшая школа». У него были все классические признаки: джинсы не совсем по размеру, свободная рубашка-поло, стрижка «ёжик», что было, вероятно, самым большим трендом сейчас.

— Это не может быть правдой, — сказал он, все еще пялясь.

Рядом засмеялась Марси, а я осталась стоять, пытаясь понять ситуацию.

— Логан, успокойся. Она всего лишь человек, — сказал Джейсон, встав, чтобы похлопать парня по плечу.

Логану же, все еще не удалось осознать тот факт, что я стояла перед ним. Я встречала суперфанов и до этого. Они были безвредны (большую часть времени), но было забавно увидеть одного в кафешке в Монтане. Я чувствовала, что мне следует начать танцевать чечетку или что-то вроде этого, что действительно было бы достойно его внимания. Но я просто стояла с протянутой для чашки кофе рукой.

Джейсон вздохнул и подтолкнул мальчика ко мне.

— Логан, это Бруклин Хат. Бруклин, это мой кузен Логан.

Я протянула руку для пожатия, но Логан даже не пошевелился. Вместо этого он издал звук раненного животного.

— Ну, привет, — улыбнулась я, опуская руку, когда поняла, что рукопожатие обеспечит ему аневризму.

Джейсон закатил глаза на кузена и подтолкнул его вперед. Похоже, это, наконец, подействовало, потому что Логан дважды моргнул и широко улыбнулся. Стоя напротив него, в непосредственной близости, я увидела красивые черты лица, ждущие своего часа. У него были губы как у Джейсона и его же скулы. Я знала, что все это проявится позже, через несколько лет, и, если он будет хоть наполовину таким красивым как его старший кузен, Логан будет хорош.

«О, боже, почему я называю Джейсона красивым? И почему все мы просто стоим здесь, глядя друг на друга?»

— Разве тебе не следует быть в школе сейчас? — спросил Джейсон, посмотрев на свои часы.

Логан на секунду оторвал свой взгляд от меня, чтобы посмотреть на Джейсона:

— У меня свободное время по утрам, и миссис О‘Дойл разрешила мне смыться и прийти сюда, если я пообещаю принести ей чашечку кофе, — затем он снова посмотрел на меня, чтобы уточнить: — Я работаю здесь после школы, — сказал он с гордой улыбкой.

— Отличная работа, — кивнула я.

На это заявление его глаза стали еще шире.

— Ладно, Брук, давай вернемся к работе, — произнес Джейсон, когда повернулся в сторону нашего столика.

Я внутренне застонала от мысли снова заняться нашими идеями. Мы не особо фонтанировали ими, и я чувствовала, что нам следует прекратить и двигаться дальше. Очень много комбинаций было всего лишь с тремя словами: любовь о любви, любовь в любви, влюбиться в любовь. И ни одна из них, как по мне, не звучала, как новый хит.

— Ты зовешь ее Брук? Вы, ребята, хорошие друзья? — спросил Логан, оборачиваясь и глядя в пространство между нами.

— Логан, хватай свой кофе и возвращайся в школу, — сказал Джейсон, немедленно прерывая допрос.

Логан подарил мне последнюю улыбку, проходя мимо нашего столика к прилавку. Я чувствовала на себе его взгляд все время, пока он находился в кафе, и мне хотелось, чтобы он это понял. Один раз, делая вид, что печатает, он попытался сделать скрытое фото через отражение в кофеварке и выругался, когда появилась вспышка. Я же изо всех сил пыталась сдержать смех.

После звона колокольчиков, оповещающих об уходе Логана, я снова посмотрела на Джейсона.

— Твой кузен, похоже, милый, — сказала я.

— Да. Он действительно хороший малый и, видимо, твой фанат номер один, — произнес он так, будто это было не очень хорошо.

— Завидуешь, Монро? — подколола я.

Его карий взгляд встретился с моим.

— Может быть, чуть-чуть, — ответил он с небольшой ухмылочкой.

«ЗАПОМНИТЕ ЭТО ВСЕ — ДЖЕЙСОН МОНРО ШУТИТ».

— Давай вернемся домой, мое внимание несколько рассеялось, — сказал он, скрипнув по полу стулом.

Я согласилась и, поблагодарив Марси за предоставленное место для размышлений, мы вышли через дверь. Как только папарацци увидели нас, они ринулись вперед. Похоже, их было около дюжины. Как только они бросились к нам, я отступила на один шаг назад к Джейсону, и он взял мою руку, ухватившись за предплечье и удерживая меня рядом с собой.

— Мы позируем вам несколько секунд, а затем вам, ребята, нужно проваливать, — произнес Джейсон, обходясь с папарацци как профи. Им просто нужно хорошее фото с нами, а затем они исчезнут с нашего пути. Надеюсь.

— Какие отношения между вами двумя? — спросил один из мужчин.

— Десять, — прошептал Джейсон мне в ухо, пуская мурашки по моей спине.

— Вы встречаетесь? — подхватил другой, и вскоре они стали похожи на стаю кудахчущих птиц.

— Девять, — снова прошептал он, на этот раз чуть ближе — так, что его дыхание обожгло мне ухо.

— Восемь.

— Вы просто сотрудничаете?

— Семь.

— Как вам Монтана, Бруклин?

— Шесть, — считал он.

— Вы здесь, чтобы познакомиться с семьей Джейсона?

— Ох, черт, — произнес он, обнимая меня и ведя сквозь толпу фотографов, чтобы открыть для меня пассажирскую дверь. Так быстро, как это возможно, я скользнула в машину. Он обогнул автомобиль спереди, а затем заперся изнутри и отъехал от кофейни.

— Я бы сказал тебе, что прошу прощения, но, похоже, это обычное дело у вас в ЛА, — сказал Джейсон, покосившись на меня.

Я пожала плечами.

— Это хуже, потому что мы вместе, и они понятия не имеют, что мы делаем. Они думают, мы встречаемся.

Джейсон рассмеялся, и я перевела взгляд на окно. Было ли это безумием — думать, что мы пара?

Думаю, да.

Мы подъехали к его дому, он заглушил мотор, а затем повернулся ко мне.

— Думаю, что я знаю, почему нам так тяжело начать работать над песней, — сказал Джейсон, погладив щетину на подбородке.

— А? — не поняла я.

— Да, думаю нам нужно узнать друг друга получше, — начал он.

— Полагаю, в этом есть смысл, — ответила я, пытаясь подавить волнение внутри себя.

Можно подумать, будто он сказал мне, что считает меня самой милой девушкой в мире, судя по реакции моего тела. «Успокойся, сердечко».

— У меня осталась кое-какая работа на этот день, но если ты хочешь, мы можем прогуляться завтра утром.

Это звучало как приглашение на свидание, но меня не проведешь.

— Прогулка верхом?

Он улыбнулся:

— Именно.

— Поверить не могу, что ты хочешь покататься верхом со мной. Даже не думала, что я тебе настолько нравлюсь, — призналась я.

Он пожал плечами и уставился в лобовое стекло.

— Если честно, мне просто нужно вывести Джаспера на прогулку, чтобы он привык к местности.

«Лжец. Лжец. Пускает гребаную пыль в глаза». Ладно, может, и не в рифму, но все же. На сей раз я не повелась на его мудацкое поведение.

— Мило. Хорошо тебе насладиться вечером, — сказала я, выпрыгивая из его джипа. Я не стала ждать, чтобы посмотреть на его реакцию. Он просто превратил бы отличное утро в кислое, со своей неспособностью функционировать как нормальное человеческое существо. Даже если он и хотел покататься со мной, то никогда бы не признал этого. Ха! Мужчина был невероятно сложный. Мне же просто хотелось хорошенько встряхнуть его и выведать все темные секреты. Держу пари, они вовсе не были такими хорошими.

Я ворвалась в дом через переднюю дверь, и пробурчала приветствие ЛуЭнн, которая сидела за кухонным столом. С настроем, который отпугнул бы от меня любого медведя в пределах пятидесяти километров, я вытащила ингредиенты для сэндвича из холодильника, практически разрывая листья салата в клочья, когда клала его поверх индейки.

— Этот бедный соус не сделал тебе ничего плохого, — пошутила ЛуЭнн, когда посмотрела, как я тыкаю нож в банку с майонезом.

— Майонез заменяет мне человека, которого я хотела бы заколоть, — пробормотала я, засовывая банку и все остальное обратно в холодильник.

Джейсон зашел в кухню, когда я схватила свою тарелку. Я посмотрела на него через плечо, наблюдая, как он проводит рукой по своим волосам. Он выглядел напряженным, как проволочная пружина готовая в любую секунду разжаться, но я прошла мимо него с тарелкой до того, как он смог заговорить и ухудшить ситуацию.

После обеда, сидя у себя в комнате, чтобы мне не пришлось разговаривать с Джейсоном, пока ем, я набрала номер Камми.

— Как дела, милашка? — спросила она, когда взяла трубку. Таким образом, настроение у меня улучшилось. Девушка была лучше, чем Будда.

— Не могу описать тебе, как я счастлива слышать твой голос, — ответила я, падая на свою кровать и позволяя одеялам укутать меня.

— Эм, полегче. В чем дело? — спросила она.

— О, ничего, просто все достало, и Джейсон придурок. Что новенького?

Она рассмеялась.

— Подожди, дай мне выйти из мастерской, чтобы мои однокурсники не смогли подслушать меня и попытаться отправить историю в таблоиды.

— Они слышали, что ты это сказала? — поинтересовалась я.

В трубке последовал отчетливый звук открывающейся и захлопывающейся двери.

— Нет. Я сижу с иностранной студенткой, которая не понимает по-английски. Но, так или иначе, она может спроектировать дом за десять секунд.

— Может быть, она просто притворяется, что не говорит на английском, чтобы не быть вынужденной разговаривать с вами весь день, — пошутила я.

— Вау, кто-то сегодня заказал острой горчицы к своему глютеновому панини[19]. Или это позерство, потому что Джейсон отымел твою пусю?

— О, господи, я не могу понять твой сленг. Пуся звучит как плохое имя рэпера.

Камми хихикнула.

— Протест принят.

— Как продвигается твой проект?

— По-разному. Я веду обратный отсчет дней, когда приеду повидаться с тобой. У меня есть семь дней до того, как я представлю свой финальный проект, а затем я останусь с тобой на три дня. Монтане лучше вызвать национальную гвардию, потому что мы собираемся отрываться на полную катушку.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

— Ой, ё.

— Ну, ты коллекционируешь для меня парней, с которыми я оторвусь, когда окажусь в городе?

Я мысленно пролистнула список людей, которых недавно встретила в Монтане.

— Ну, ты можешь сделать выбор между засранцем рок-звездой — Джейсоном, Дереком — милым, но типичным ковбоем, или Логаном — кузеном Джейсона, которому не так давно исполнилось пятнадцать.

— Похоже, тебе не хватает еще строителя и индейца для создания кавер-группы Village People[20], — сказала она.

Я засмеялась.

— Хотя настоящая находка — это ЛуЭнн. Она следит за домом, пока Джейсона нет, и я с ней веселюсь больше, чем с кем-либо здесь. Прошлой ночью мы прикончили бутылку вина, и она показала мне свою тату с черным жеребцом, — я не могла понять ЛуЭнн. Она казалась такой правильной, а затем откуда ни возьмись, брала бутылку вина и говорила о своих молодых годах. Я решила, что она была кем-то вроде хиппи.

— Вау. Ты имеешь больше общего с домоправительницей, чем с самым сексуальным мужчиной 2013 года?

— Я кардинально изменила взгляды ради ЛуЭнн. Женщина готовит мне чесночно-картофельное пюре каждый ужин.

— О, черт, я тоже изменю взгляды ради пюре прямо сейчас. Но серьезно, мы собираемся приступить к нужной информации, или ты собираешься отвлекать меня, когда мне надо надрывать свою задницу в мастерской?

Я рассмеялась.

— С твоих слов это звучит хуже, чем есть на самом деле.

— Прошлой ночью половина из нас уснула на партах. Я проснулась с отпечатками клавиатуры на лице, а мой нос напечатал сто сорок девять страниц с буквой «М».

— Камми, это неправильно! Дай мне номер своего научного руководителя, чтобы я могла позвонить и наорать на них.

Она застонала.

— Нет, спасибо, психичка. Это часть системы. Каждый должен пройти через это, и мы же сильные архитекторы, в конце концов. Как воины-спартанцы.

— Правда? Или ты просто закончишь с проблемами спины и привычками плохой гигиены?

— Бруклин Жозефина Хат, достаточно. Скажи мне, что тебя беспокоит, и я вешаю трубку.

«Жозефина не было моим вторым именем».

Наконец я сдалась и выложила ей последние несколько дней нелепого поведения Джейсона. Я говорила о провальных попытках написания песни и о его комментарии в джипе по пути домой.

— Так, вы, ребята, завтра идете на конную прогулку, да? — пояснила она.

— Да. Чтобы узнать друг друга лучше.

— Какая была твоя конечная цель? — спросила она.

— Эмм, для него — понять, что я не такой ужасный человек и, может быть, наконец, понравиться ему, — ответила я. Были ли эти цели из ряда вон выходящими? Нет.

— Мой совет — надеть какие-нибудь обтягивающие брюки для верховой езды и убедиться в том, что он любуется твоей задницей.

— Дааа, — игриво протянула я. — Не думаю, что совет совпадает с моими конечными целями.

— Ладно, да, ты права. Вместо этого тебе следует облить себя водой, пока вы катаетесь, но убедись, что ты надела убийственный бюстгальтер и белую майку.

— Все еще неверно.

— О, правда. Хорошо, думаю, тебе следует притвориться, что ты не можешь взобраться на коня самостоятельно, так, чтобы он должен был подтолкнуть тебя… и, может быть, его ладони соскользнут… и, может… тебе не нужно надевать нижнее белье…

— Камерон! — крикнула я в трубку, заставляя ее остановиться.

Она фыркнула в трубку на мою реакцию, но на сегодняшний день мне было достаточно моей маленькой сестрички.

— Как ни странно, но я больше по тебе не скучаю, — пошутила я.

— Врешь. Я — твоя лучшая подруга. Мама и папа бы гордились, — легкомысленно сказала она. Я улыбнулась ее уверенности. Мы привыкли не говорить о родителях очень часто. После автомобильной аварии восемь лет назад, мы обе прошли через мрачные периоды жизни, справляясь с горем по-своему. Камми переживала переходный возраст, а я сфокусировалась на музыке. Какое-то время я не была уверена, что Камми справится со своей депрессией. В течение двух лет я не произносила имен родителей, боясь снова пробудить грустные чувства.

— Ты права. Гордились бы. Удачи в мастерской и, пожалуйста, не спи там снова.

— Не буду. Удачи с Джейсоном, и, определенно, спи там. Хаха, поняла, что я только что сказала?

Она смеялась, не переставая, пока я не отключилась.

Я решила последовать совету Камми, когда выбирала одежду на следующее утро. Очевидно, что я не ношу вещей для езды верхом, потому что никогда не делала этого раньше, но я выбрала пару плотных штанов для йоги. По пути на кухню за завтраком я таки заметила взгляд Дерека на моей заднице, и потому знала, что они вполне подойдут.

Я села за кухонный стол, и ЛуЭнн поставила передо мной гранолу и йогурт. Я улыбнулась ей.

— Ешь. Я слышала, что ты собираешься на прогулку верхом этим утром, — сказала она, погладив мои плечи, прежде чем развернуться обратно и перевернуть кусок бекона на сковородке. Не понимаю, как Дерек мог выживать на этой все-время-беконной диете.

— Ты собираешься на конную прогулку? — спросил Дерек, наливая себе чашку кофе.

— Да, Джейсон заберет меня после завтрака.

Дерек кивнул. Я открыла рот, чтобы продолжить, но не получила шанса развернуть тему, так как краем глаза заметила Джейсона, спускающегося по лестнице. Он был только что из душа, его влажные волосы были немного темнее обычного. На нем надеты поношенные джинсы, которые я не видела раньше, белая рубашка и зеленый жилет, который должен был сохранять тепло в течение всей нашей прогулки.

Когда ЛуЭнн прокашлялась, я поняла, что смотрела на Джейсона с ложкой, застывшей на полпути до моего рта, в то время как капли йогурта капали на стол передо мной.

— С тобой все в порядке, Брук? — с дразнящей улыбкой спросила ЛуЭнн.

Я не стала отвечать ей, равнодушно пожала плечами и в течение следующих десяти минут фокусировалась на своем йогурте, будто он был самой интересной вещью на свете. Что было не так легко, учитывая, что Джейсона сидел напротив меня, тоже завтракая. Под столом я чувствовала его ногу рядом со своей и боролась с желанием отодвинуться. Я не хотела, чтобы он думал, будто меня волнует то, что он касается меня. Но это меня все-таки волновало.

— Должно быть, это хороший йогурт, — пошутил Джейсон, заставляя меня посмотреть на него.

Мне нужно было взять себя в руки, потому что когда я встретилась с его взглядом, ничто не скрывало мой интерес. «Привет, сердце, да, я знаю, что ты забилось так быстро, потому, что Джейсон только что из душа, и я могу чувствовать запах его геля, а его волосы сохнут таким совершенным образом, что мне хочется повалить его на стол и облизывать».

«Ох, да, он что-то сказал мне».

— Что? — спросила я как дурочка.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Просто ты была так сильно сосредоточена.

«Успокойся. Не дай ему понять, что ты, похоже, влюбилась в него».

— А, да. Я, наверное, просто подумала о том, что предпочла бы блинчики вместо этого.

«Неплохо, Бруклин. Это звучало, как половина правды».

Он кивнул и вернулся к своему завтраку, правда, перед этим предложил мне последний кусочек на вилке. О мой Бог. Джейсон = горячий. Джейсон, который кормит меня блинчиками = взрывоопасный. Я заставила свое тело среагировать, чтобы наклониться и взять кусочек с его вилки. Я не стала пытаться сделать это соблазнительно. Скорее всего, я бы ткнула вилкой себе в глаз или что-то в этом роде.

— Готова идти? — спросил он после того, как я несколько минут посидела перед пустой тарелкой и чашкой.

— Да, — ответила я с излишне восторженной улыбкой.

Он мотнул головой в знак согласия, а затем пошел по коридору, полагая, что я буду следовать за ним как щенок.

ЛуЭнн сжала губы, чтобы не рассмеяться, когда я послала ей многозначительный взгляд.

— Думаю, сейчас твой выход, — пошутила она.

— Пожелай мне удачи. И, думаю, тебе стоит, отправить к нам поисковый отряд, если мы не вернемся через несколько часов, — сказала я, отчасти шутя.

Серьезно, существует шанс, что я достану Джейсона достаточно, что он просто оставит меня в лесу наедине с собой. Я должна буду выяснить, как пить собственную мочу и прочую дрянь. «Нет. Не надо, спасибо. Лучше предпочту быть съеденной леопардом. Стойте, мы же в Монтане… ну, монтановским леопардом? Так или иначе, чем-то с острыми зубами».

— Идешь? — спросил Джейсон, когда открыл один из гардеробов в коридоре. Он протянул руку и достал жилет, аналогичный своему, только темно-коричневый, а не зеленый. — Не хочу, чтобы ты жаловалась на холод все время, пока мы будем гулять.

Я фыркнула:

— Думаю, ты хотел показаться милым, но все испортил, как только открыл рот.

Скромная улыбка заиграла на его губах.

— Это первый раз, когда мне сказали, что мой рот что-то испортил.

— Боже, ты сейчас это серьезно сказал? — поинтересовалась я, когда он развернул жилет, чтобы я могла просунуть руки в рукава.

Выгнув бровь, он посмотрел на меня, когда открывал входную дверь.

— Это правда.

Я вдохнула свежий воздух, когда прошла мимо него. «Конечно, так оно и есть».

В задумчивой тишине (потому что это было единственным, что Джейсон делал) мы проделали наш путь к стойлам, чтобы получить уже готовых лошадей. Джейсон привязал седла для каждого из нас, а я остановилась на несколько минут, чтобы лучше узнать Дотти. Я многого не знала о лошадях, но если эта девочка должна тащить мой зад через лес, то она явно заслуживала несколько похлопываний пред тем, как мы отправимся.

— Ты милая, Дотти, — сказала я ей, опуская свою руку на ее длинную шею. — Может быть, когда мы вернемся, я заплету твою гриву.

Джейсон хмыкнул на всю конюшню. Когда он повернулся, чтобы взять что-то со стены, я показала ему язык.

— Шшш, тише, — прошептала я Дотти, и в ответ она топнула копытом. «Посмотрите на нас, мы уже лучшие подруги».

— Когда ты в последний раз сидела в седле? — спросил Джейсон, шагая ко мне с Джаспером. Это был темный конь, по крайней мере, на несколько дюймов выше Дотти, и эти дюймы заставляли меня радоваться тому, что мне не придется седлать его. Когда он выдохнул пар из ноздрей, я сделала два шага назад на тот случай, если я выглядела как сочное яблоко или большой кусок рафинада.

— Эмм, скажем, тогда я только начинала носить первый лифчик, а на зубах у меня были скобы.

Джейсон нахмурился.

— Ладно, тогда мы медленно пойдем по тропинке. Дотти не доставит тебе много проблем.

Я похлопала Дотти.

— Нет, мы с ней понимаем друг друга.

— Правда что ли? — спросил он, выгнув темную бровь и сделав еще два шага в мою сторону.

Я кивнула с самодовольной улыбкой.

— Да. Теперь она в команде Бруклин.

Он слегка усмехнулся.

— Не думал, что у нас есть команды.

— Да, и это значит, что я уже выигрываю.

Дотти фыркнула и снова топнула ногой. Похоже, она была уже готова к прогулке, но я восприняла это, как то, что она согласна с «командой Бруклин».

— Давай выведем их, а затем я помогу тебе сесть.

Несмотря на все мои усилия, я все же покраснела, думая о разговоре с Камми прошлой ночью. Я не собиралась позволять Джейсону добраться до третьей базы[21] рядом с лошадью. Я имею в виду, может быть, на спине лошади… Нет. Никаких «баз» во время конной прогулки.

После того как мы вышли из конюшни, я вдохнула свежий воздух и осмотрела раскинувшийся передо мной пейзаж. Короткие горные хребты охватывали весь горизонт, но сам пик был скрыт за соснами. Гравийная дорожка привела нас к лесу, но с того места, где я стояла, было видно лишь несколько метров. Резкий порыв ветра донес до нас холод и запах сосен. Я сильнее укуталась в жилет Джейсона. Он был слишком большим, но пах как он, или я так полагала. Аромат был пряным и одурманивающим.

— Хорошо, ты готова? — спросил он.

Джейсон привязал Джаспера к столбу, чтобы подойти и помочь мне взобраться на Дотти.

Прежде чем я смогла ответить, его ладони оказались на моих бедрах под жилетом. От моих трусиков ладони Джейсона отделяли только штаны для йоги, и я не сомневалась, что он почувствовал мои стринги. Почему я просто не пошла вообще без нижнего белья? Ах, да, потому что Камми морально травмировала меня прошлой ночью.

— Да, хорошо. Конечно, дай мне просто… — бессвязно бормотала я, но понятия не имела, как сесть на лошадь. Когда была маленькой, я использовала стремянку.

— Держись за выступы в седле, и я подниму тебя.

Я кивнула, а затем он посчитал в обратном порядке до одного. Наш счет не совпадал, и я испугалась, когда он оторвал меня от земли. В конце концов он усадил меня таким образом, что мои живот с грудью были по одну сторону Дотти, а ноги болтались на другой.

— Ты должна поднять ногу и оседлать ее, — сказал Джейсон, а я не знала, как это сделать.

— Что, правда? Я-то думала, что все управляют лошадьми с задницей на воздухе.

— Ну, технически, на моем лице, — поправил Джейсон с излишним весельем на мой взгляд.

— Господи, хватит пялиться на мой зад и помоги мне развернуться.

Придурок просто ржал, когда я попыталась устроить свое тело на Дотти.

И в этот момент я подумала: Да, я никогда не стану встречаться с этим психом.

— Шшш, извини, — сказала я Дотти, когда, наконец, села как нормальный человек.

Когда я села правильно, это было не так уж и плохо. Мои ноги хорошо доставали до стремян. Я скользнула кроссовками в пряжки, затем Джейсон отрегулировал что-то на моем седле, и мы были готовы отправляться.

Джейсон вскочил на Джаспера легко, что испортило все мои шуточки, которые я собиралась высказать. Я должна была знать, что Джейсон Монро не провалит ничего.

После пары инструкций о том, как использовать шпоры, чтобы сообщать Дотти, что я хочу ускориться или же замедлиться, мы сошли с тропы, углубляясь в лес. Гравий уступил грязи, а запах сосен стал еще сильнее.

— Здесь так красиво. Я бы проводила здесь каждый день, если бы могла, — сказала я, когда наклонила голову, чтобы избежать столкновения с веткой слева.

— Рад, что тебе понравилось, — произнес Джейсон, оборачиваясь ко мне через плечо.

Джаспер и Дотти перевезли нас через неглубокую реку, а затем мы свернули на новую тропинку, которая была еще грязней, чем предыдущая. Каждые несколько шагов я была вынуждена, как утка, нагибать голову, чтобы не ударяться о ветки, но это было слишком весело, чтобы поворачивать назад.

— Так ты собираешься лучше узнавать меня или просто хочешь увести меня в лес ради забавы?

Он рассмеялся.

— А это не является частью узнать кого-то лучше?

Я закатила глаза.

— Нет. На самом деле, нам надо приложить усилия. Как насчет того, чтобы задать друг другу пять вопросов или что-то вроде этого?

— Я бы предпочел, чтобы все шло своим чередом, — ответил он, даже не поворачиваясь.

— Ну, то, что мы будем сидеть здесь в полной тишине, никак нам не поможет.

Он застонал.

— Отлично. Задавай.

Я решила, что нет никакого смысла болтать о всякой фигне. Эта поездка не будет длиться весь день, и, если есть шанс, мы должны сломать часть стены — не молотком, а сразу ядром для разрушения зданий. (Извините, что вызвала ассоциации с Майли у вас в голове)[22].

— Какой твой самый сокровенный секрет? — спросила я.

Джейсон запрокинул голову назад и засмеялся, схватившись руками за живот. Я никогда не видела его таким расслабленным и не сдержала улыбки, которая мгновенно расплылась на моем лице. Я улыбалась до тех пор, пока не заметила, что он получит удар в голову, если сейчас же не сойдет с пути.

— Джейсон! — крикнула я, но было слишком поздно. Он приподнялся в тот момент, когда должен пригнуться из-за ветки. Сосновая шишка ударила ему прямо в лоб, и я не смогла сделать ничего другого, кроме как взвыть от смеха. А потом я долго еще не могла остановиться, чтобы сказать хоть слово.

— Тебе там хорошо? — дразнился Джейсон, потирая место на лбу, которое стало красным в течение нескольких минут. «О, блин. Сейчас я чувствую себя нехорошо».

Я взяла себя в руки.

— Стой, дай мне посмотреть, насколько все плохо, — сказала я, когда Дотти поравнялась с Джаспером. Лошади замедлились, а потом остановились, и тогда я потянулась, чтобы оторвать руку Джейсона от его головы.

— Будто я могу довериться тебе. Я истеку кровью, а ты все еще будешь ржать, — сказал он дразнящим тоном.

О его слов мой желудок сжался из-за чувства вины.

— О, черт возьми. Прошу прощения. Клянусь. Ты можешь мне доверять, — произнесла я, удерживая его руку под своей, чтобы лучше разглядеть. Это была ошибка. Около двадцати иголок прилипли к его лбу выше бровей.

В итоге я не смогла перестать смеяться в течение еще добрых пяти минут.

— Я, — смех, — прошу, — смех, — прощения.

Джейсон усмехнулся и покачал головой, прежде чем схватить охапку иголок с дерева.

— Эй! — я попыталась увернуться от них, но большая часть все равно осталась в моей футболке и волосах.

— Неплохо смотришься, однако, — пошутил он.

Я кинула на него злой взгляд, пока отряхивала футболку.

— Даже сейчас?

Он ухмыльнулся.

— Не так близко. А сейчас мой черед задавать вопрос, поскольку свой ты упустила.

Он ударил шпорой Джаспера, чтобы конь снова пошел рысью по тропе. Дотти и я остались в пыли, поскольку я пыталась достать из бюстгальтера иголки.

В течение следующих нескольких минут мы ехали в тишине. Я не была уверена: он придумывает вопрос или же просто игнорирует меня. С ним были возможны оба варианта. Затем, наконец, он оглянулся назад, чтобы посмотреть на меня.

— Ты сама пишешь песни, или их для тебя сочиняет лейбл? — спросил он серьезным тоном, его темные глаза уставились прямо на меня.

«ЧТО?»

Я дернула головой, когда мышцы на моей шее напряглись.

— Ты шутишь?

Его глаза расширились, когда он увидел мой гнев.

— Конечно, я пишу их сама, — ответила я сквозь стиснутые зубы. — Ты можешь убедиться в этом.

Он дернул головой.

— Я хотел знать правду, а не то, что пишут в Интернете.

Я сощурила глаза и произнесла каждое слово как можно резче:

— Я пишу каждую песню сама. Это мои песни.

Для исполнителей было нормальным, когда им пишут песни. Хотя некоторые группы до сих пор писали свои песни сами. Я же всегда хотела говорить в своих песнях правду. Хотела подниматься на сцену и исполнять свои песни и свою мелодию для своих фанов. А Джейсон, задавший вопрос с таким видом, будто он меня вычислил — невероятно выбесил меня.

У меня появилось желание пришпорить Дотти так, чтобы она понеслась галопом, и мы оставили Джейсона позади, но я еще не была уверена в своих способностях наездника. Вместо этого я сделала несколько глубоких вдохов и попыталась об этом забыть. На протяжении всей моей карьеры люди спрашивали об авторстве моих песен. Мне следовало бы быть жестче, но это всегда было моей ахиллесовой пятой. Особенно, когда такие люди, как Джейсон Монро напоминают об этом.

Я знала, что он хотел извиниться, объясниться, ведь продолжал смотреть на меня серьезным взглядом, но я не собиралась позволять ему это. Пусть этот придурок немного попереживает.

Наконец, он прокашлялся.

— Мне не следовало предполагать, что ты не сама пишешь песни. Прости.

Я хмыкнула не в силах избавиться от раздражения. Но когда тишина стала слишком тяжелой, сдалась:

— Самое долгое время без секса? — спросила я, пытаясь снять напряжение.

Наверное, десять минут назад он бы не ответил на вопрос, но сейчас он знал, что ему нужны основания, чтобы помириться со мной.

Он лишь секунду помедлил, прежде чем ответить:

— Два месяца, может быть, чуть больше. Я никогда не считал. Ты?

Я сглотнула. «Бразильская модель считался? Технически».

— Год, — ответила я честно.

— Серьезно?

— Ты используешь один из своих вопросов? — спросила я, наклонив голову.

Он засмеялся и потряс головой.

— Ты когда-нибудь страдала из-за разрыва? — спросил Джейсон.

Я улыбнулась, сидя в седле. Надо по-настоящему состоять в отношениях, чтобы потом страдать. Я решила, что ему не нужно знать деталей, так что, технически, я сказала правду, когда ответила:

— Нет.

— А ты? — спросила я машинально.

Я почти не услышала его ответ:

— Однажды.

Мы оказались на поляне в лесу, где трава через несколько ярдов перерастала в деревья. В центре был небольшой прудик с такой чистой водой, что было ясно, что он образовался из родника. Мы спрыгнули с лошадей, чтобы дать им попить и несколько минут отдохнуть. Я села на траву, засунув руки в карманы одолженного жилета.

— О, я кое-что придумала! — воскликнула я, поднимая сосновую шишку и кидая ее через всю поляну.

Он кивнул мне, чтобы я продолжила.

— Ты бы лучше испытал любовь или написал песню о вымышленной любви?

Его брови нахмурились, а затем расслабились.

— Это выбор? Я либо переживаю это, либо пишу об этом?

Я улыбнулась.

— Да.

Я могла чувствовать на себе его взгляд, его челюсть была напряжена, а руки скрещены. Я знала, что если обернусь, посмотреть на него, наши глаза встретятся, и я увижу больше в Джейсоне Монро, чем видела раньше. Но я не повернулась. В ожидании я смотрела на воду.

Секунду спустя, он тихим тоном ответил:

— Написал бы о ней.

Моя челюсть отвисла.

— Ты сейчас серьезно?

— Написанное слово будет моей половинкой в жизни, — ответил он дразнящим тоном.

— Ой, да ладно, — парировала я, закатив глаза и откинувшись на локтях в траве. — Ты говоришь, как занудная задница.

Он подмигнул.

— А что насчет тебя?

Это было и ежу понятно. До этого момента я никогда не знала настоящей любви.

— Я бы хотела испытать ее.

— Ты бы отказалась от сцены навсегда? — спросил он, наши взгляды встретились, когда он посмотрел вниз, на меня.

— Конечно. Зачем писать о том, что ты никогда не переживал?

Святые угодники, болела ли моя пуся (как любила называть мою промежность Камми), после дневной прогулки верхом на Дотти? Я никогда не думала, что эта часть может так болеть при отсутствии секс-активности, и решила в следующий раз подсунуть туда пузырчатую пленку.

После поездки я битых два часа сидела в ванне, смывая запах сосен, пота и лошади со своих волос и тела. И чем больше я расслаблялась, тем меньше мне хотелось уходить. Будь на то моя воля, я бы жила в ванне всегда, а ЛуЭнн могла бы приносить мне еду. Но, к сожалению, как только мои пальцы стали разбухать, на плитке рядом с ванной завибрировал телефон. Вопреки здравому смыслу я выглянула за край, чтобы увидеть фиолетовые волосы и смотрящее на меня улыбающееся лицо Саммер. Когда она впервые начала на меня работать, она запрограммировала мой телефон так, чтобы при ее звонке на дисплее высвечивалось ее фото с табличкой, гласящей «Ответь на этот звонок!!!», а теперь эта картинка дразнила меня.

Я застонала и легла обратно на бортик ванны. Ни за что не буду болтать с Саммер, пока принимаю ванну. Сделав себе мысленную заметку позвонить ей после того, как закончу, я закрыла глаза, в то время как жасминовая соль для ванны уже начала увядать. В этот момент мне нужно было либо добавить еще, либо уходить.

Очевидно, что я, конечно же, собиралась добавить еще.

Но, тем не менее, я не получила такого шанса.

Я вдруг на секунду открыла глаза и увидела большого черного паука, висящего на потолке точно надо мной, и прежде чем успела сообразить, каким большим он был, издала отчаянный крик. По моему позвоночнику пробежала дрожь, и я вжалась в ванну, а часть воды вылилась за ее бортик. В коридоре раздался топот, а затем дверь в ванную открылась.

Я моргнула, затем обнаружила Джейсона, который стоял в дверях, тяжело дышал и пялился на меня как на привидение.

— Что, черт возьми, произошло? — спросил он, даже не потрудившись отвести взгляд.

Надо отдать мне должное — с прижатыми к груди коленями, он и не мог ничего увидеть.

Я не могла заставить себя снова посмотреть на паука, а потому просто, молча, указывала на потолок, зажмурившись.

— Убей его, пожалуйста. Убей его, пока он не свалился на меня. Я серьезно. Ненавижу пауков. Не люблю «Человека-паука», не люблю Тоби Магуайра, который играет его. Он сделал его только хуже.

На мгновение я остановила бессвязную речь и поняла, что Джейсон смеялся. Нет, даже не просто смеялся, он по-настоящему хохотал, согнувшись чуть ли не пополам.

Я посмотрела обратно на потолок и осознала, что мой большой жирный паук был совсем маленьким — на самом деле маленьким.

Я вздохнула.

— Так, хорошо, ты можешь перестать ржать. Я была напугана, и, надо отдать должное тому, что сначала он действительно показался мне очень большим.

Джейсон встал на ноги и попытался стереть с лица улыбку.

— Ты все еще хочешь, чтобы я его убил? — спросил он, делая шаг вперед и пялясь на потолок.

— Стой! Здесь мокро! — крикнула я, смотря, как Джейсон, словно в замедленной съемке, шагает вперед и поскальзывается в луже воды, которую я разлила. Он, конечно же, не устоял и, уставившись в потолок, упал на пол, с глухим стуком приземлившись на спину. Вскочив, я прижала ладонь ко рту, чтобы посмотреть, в порядке ли он. Оглядев его тело на наличие крови, я подумала, что его подтянутая задница, к счастью, смягчила падение.

— Ты в порядке? — спросила я, отведя ото рта руки, чтобы он смог меня услышать.

— Нормально, — простонал он, оставаясь на полу. — Но, чтобы ты знала, твой дружок-паучок только что упал прямо в ванну.

Я завизжала и выпрыгнула на плитку так быстро, как только смогла. Я бы сверкнула голым телом и в переполненном метро, если бы это значило, что мне не придется плавать с пауками. Я с невероятной прытью скакала рядом с Джейсоном, стараясь не поскользнуться на лужах, как он. Дотянувшись до халата на двери, я наскоро надела его на себя, завязав пояс одним плавным движением.

— Просто, чтобы ты знала, я не бешусь из-за того, что упал, только потому, что я удостоился самого лучшего вида в своей жизни, — пояснил он с самодовольной улыбкой на лице.

Я бы помогла ему встать, но этот маленький комментарий обеспечил ему еще часов десять моей немилости.

— Сотри это из памяти. Тебе не давали разрешения на изучение моих прелестей.

— Но они были ох как хороши, — сказал он, прижав руки к груди, будто был ранен, хотя улыбка на его лице говорила о том, что он был весьма далек от этого.

Я игриво пнула его в бок, а затем наклонилась, чтобы взять за руку, дабы помочь ему встать.

— Спасибо, что пришел на помощь, — произнесла я, в то время как мои щеки были еще красными из-за смущения.

— Да, пожалуйста, но знай, что теперь ты как тот мальчик, который кричал: «Волки!». В следующий раз я не приду, когда ты будешь звать из ванной, — поклялся он, качая головой.

— Хорошо. Надеюсь, ты все хорошо разглядел и запомнил, потому что больше ты никогда не увидишь эту задницу, — пошутила я.

Веселая ухмылка Джейсона превратилась в опасную. Он шагнул вперед и схватил меня чуть ниже бедер и наклонился так, что его рот оказался над моим.

— Не беспокойся, Сладкие Щечки. Мне всегда говорили, что у меня хорошая память, — сказал Джейсон, и я затаила дыхание.

Но он просто оставил меня в таком подвешенном состоянии, что я была готова разрушить эту невидимую стену между нами. Было невероятно мучительно, будто кто-то перед твоим носом помахал стаканчиком с мороженным, в то время как ты пыталась завязать со сладким.

Джейсон наклонился еще немного вперед, так, что его грудь коснулась моей, а затем поцеловал меня. Его свободная рука зарылась в мои мокрые волосы, притягивая ближе. Все случилось быстро, и закончилось, не успев начаться. Но его мягкие губы оказались на моих, и на мгновение мне показалось, что я утонула в нем.

Когда он отстранился, я распахнула глаза и старательно подавила стон. Не говоря ни слова, он отошел от меня и покинул ванную, будто был королем Сиама. Я бы сказала что-то дразнящее, но мое настроение уже изменилось. Он был как непредсказуемая летняя гроза: в одну минуту ненавидел меня, в другую — хотел поцеловать. И по тому, как стремительно он вылетел из комнаты, я предположила, что его маятник снова качнулся.

Оставшись неподвижно стоять на своем месте, я пальцами медленно провела по нижней губе. Это был очень, очень хороший поцелуй. Для сравнения, каждый поцелуй, который у меня был до этого, представлял собой простое движение лицевых мышц. Что ж, думаю, мне следовало начать копить энергию для Джейсона Монро, так как я чувствовала, что она мне точно пригодится.

Я стояла и обмахивалась еще добрых десять минут, пока не сообразила, что мистер Паучок все еще может быть где-то в ванной. Нет. Нет. Я выбежала и закрыла дверь. Полагаю, больше я никогда не войду в ту комнату снова.

Проблема была решена.

Тридцатью минутами позже, после звонка Саммер и восстановления своего достоинства, я спустилась по лестнице в поисках еды. Мой звонок ей был не долгим, но она успела проинформировать меня, что на следующий день машина прибудет ровно в восемь утра, чтобы отвезти меня в Биллингс, штат Монтана. Я старательно избегала встреч и фотосессий, пока была в Монтане, но они все-таки настигли меня, и полностью заняли на два дня. Это была фотосессия для французской линии парфюма, а компания купальных костюмов хотела утвердить первоначальную модель для «Коллекции Бруклин Хат». Это займет всего пару дней, но мысль покинуть ранчо — покинуть Джейсона — была мне не по душе.

Я спустилась с последних ступенек, пытаясь выкинуть странные чувства из своего разума. Может, я просто была голодна. Обычно это виновник любого моего плохого настроения.

— Привет, Бруклин, — позвал Дерек, когда моя нога ступила на последнюю ступеньку. Он стоял в дверях кухни с игривой улыбкой на лице. Его обтягивающая футболка была грязной от работы, а волосы торчали из-за того, что он весь день носил ковбойскую шляпу. В общем, он все еще был милахой.

— Слышал, ты неплохо кричишь, — сказал он с наглой улыбкой.

Мой взгляд метнулся к Джейсону, который сидел за столом позади него. Его темные волосы скрывали глаза, когда он смотрел в свой телефон. И хотя он молчал, его злорадная улыбка говорила о том, что подшучивания Дерека доставляют ему большое удовольствие.

Прежде чем я смогла ответить, ЛуЭнн сорвала с печенья полотенце и хлопнула им по затылку Дерека. По кухне пронесся громкий шлепок, и Дерек наклонился вперед, чтобы она не смогла достать до него.

— Брук, не обращай внимания на этих двоих. Клянусь, они никогда не вырастут, — произнесла она, пожимая плечами в духе «ну, что с ними поделать», когда я шагнула в дверной проем.

— Именно поэтому я рада, что уезжаю в Биллингс на два дня, — объявила я, бросая на Дерека игривый взгляд. «Может, я действительно была счастлива сделать перерыв».

Нижняя губа Дерека выпятилась, как у пятилетнего ребенка.

— Правда?

Я кивнула.

— Да, моя ассистентка приготовила мне занятия на целых сорок восемь часов.

Не говоря ни слова, Джейсон отодвинул стул так, что деревянные ножки заскрипели по полу. Мы втроем повернулись, чтобы посмотреть на него, но он ничего не сказал. Вместо этого Джейсон подошел к холодильнику и вытащил оттуда банку пива с нижней полки.

— Хочешь, Дерек? — спросил он, готовый достать вторую банку.

— Естественно, — ответил он.

— О, нет, спасибо. Я в порядке, — поддразнила я, опираясь бедром на кухонную стойку и делая вид, что не смотрю, когда он наклонился, доставая третью бутылку.

Когда он передал ее мне, после того, как выпрямился, его карие глаза встретились с моими.

— Мои извинения. Не думал, что ты — фанатка пива, принцесса.

— Оу, он зовет ее принцессой, — сказала ЛуЭнн, отходя от печки.

Дерек и Джейсон усмехнулись, а я закатила глаза.

— Позвольте вас заверить, это не ласковое обращение, — ответила я.

Джейсон, защищаясь, поднял руки.

— Кто сказал, что нет?

Прежде чем я смогла ответить, прозвенел дверной звонок. От неожиданности я чуть не подпрыгнула, учитывая то, что за все время моего пребывания здесь, я ни разу его не слышала.

— Кто там? — спросила я, когда Джейсон развернулся, чтобы ответить.

— Логан. И он как раз к ужину, — сказала ЛуЭнн.

Я смотрела, как она пересекает кухню. Одним быстрым движением она схватила кастрюлю с макаронами с плиты и забросила их в дуршлаг в раковине. Тем временем Джейсон открыл входную дверь для своего подростка-кузена, который выглядел так же потрясенно, как и в кофейне за день до этого.

— Она здесь? — спросил он Джейсона, когда шагнул через порог, вероятно, не желая, чтобы его голос разнесся по всему дому, но именно так и случилось.

Джейсон похлопал его по спине.

— И тебе привет, братишка.

Я улыбнулась, наблюдая за их приветствием. Когда Логан увидел, что я стояла на кухне, его глаза за считанные секунды пробежались по моему свободному хлопковому платью, до банки пива в моей руке и обратно к моему лицу.

— Привет, Логан, — поприветствовала я его с улыбкой, надеясь успокоить нервы мальчика.

Это не сработало. Глаза Логана расширились, когда я произнесла его имя, а затем он сделал два неловких шага вперед.

— Я принес тебе это, — сказал он, приняв более формальный тон, пытаясь сунуть мне что-то в руку.

Когда я посмотрела на пакетик, увидела логотип кофейни Биг-Тимбера.

— Это кофейные зерна, покрытые шоколадом, — объяснил он.

— О! — я открыла пакетик, чтобы рассмотреть конфетки. — Мне нравится. Спасибо, Логан.

Я сделала шаг вперед, чтобы обнять его, и мои глаза встретились с глазами Джейсона за плечом Логана. Он наклонил свое пиво ко мне с благодарной улыбкой прежде, чем основательно его отхлебнул.

— Кто голоден!? — крикнула ЛуЭнн, когда я высвободилась из объятий Логана.

— О, господи, моя футболка теперь пахнет, как она, — услышала я шепот парня, когда собралась занять свое место за столом.

Логан сел передо мной, беспокойно ерзая, а Джейсон сел рядом, небрежно забросив руку на спинку моего стула, что сильно смутило меня. ЛуЭнн положила на большую тарелку спагетти, свежий салат и ломтики хлеба. Еда пахла божественно, и я позволила себе насладиться пастой, зная, что утром тренер надерет мне за это задницу. С момента моего переезда в Монтану он взялся звонить мне по «Скайпу», чтобы мы могли продолжать наши занятия как обычно, пока я нахожусь здесь. Сначала я хотела сказать ему, что буду заниматься самостоятельно, и тем самым одурачить его, но потом, когда бы я вернулась в ЛА, потолстев на пять килограмм, и он надрал бы мне за это задницу. «Жизнь публичной персоны». Каждый раз, когда я смотрела на ряды глянцевых журналов в очереди в продуктовом магазине (да, звезды тоже это делают), на обложке была изображена я с заголовками: «Слишком худая?», «Слишком толстая?», или мое любимое «Серьезно, она когда-нибудь прекратит есть?».

— Ну, кофейные зерна были попыткой тебя задобрить, — сказал Логан, разрушая мое оцепенение.

— Зачем? — спросила я.

Взгляд Логана метнулся к Джейсону, а затем обратно ко мне.

— У меня есть просьба, и я уверен, что ты будешь слишком занята, но в любом случае, я был бы идиотом, если бы не попросил об этом. Все ребята в школе будут завидовать, если ты скажешь «да».

Его бормотание подогрело мой интерес.

— Сказать «да» чему? — спросила я, наклонив голову.

Логан восстановил дыхание.

— Ты бы пошла на бал со мной?

Смех Дерека заполнил всю кухню, пока я не услышала звук удара под столом. Нога Джейсона определенно оставила синяк на его голени.

— Бал? — спросила я, пытаясь переварить его вопрос в голове.

Логан улыбнулся шире.

— Да.

Я не была на своем выпускном. В то время я встречалась с парнем старше меня, и он не захотел идти, поэтому я пропустила бал, и мы занимались сексом на заднем сиденье его машины. Это было не так уж плохо, хотя я и заработала несколько ссадин на спине из-за его дерьмовых сидений. К концу ночи, после того, как он отвез меня обратно домой, я почувствовала укол сожаления из-за того, что не попала на бал хоть ненадолго. Особенно, когда вспоминала, что секс длился, в общей сложности, около двух минут.

Когда Логан прочистил горло, я поняла, что мне нужно ответить.

— Логан, я бы с радостью… — начала я, но он прервал меня, подняв кулак:

— Да! — воскликнул он, прежде чем я смогла продолжить.

— … мне просто нужно согласовать свое расписание с моей ассистенткой, и еще, думаю, Джейсон тоже должен пойти с нами.

Да, вторая часть была приятной.

Брови Джейсона чуть не выстрелили в потолок, когда я сказала это, и я продолжила:

— Уверена, в твоей школе есть девушка, которая хотела бы пойти с ним на бал. Так что давай разберемся с этим. А пока, почему бы тебе не сказать мне дату, и я согласую это с Саммер.

Похоже, Логан не услышал ни слова после «Я бы с радостью», потому что его глаза широко раскрылись, а улыбка стала такой гигантской, что поделила лицо на две части.

— Ты бы согласился на это, Джейсон? — спросил Логан с надеждой.

Джейсон вытер рот салфеткой со своих коленей, потянув время, но, когда он увидел радость на лице своего кузена, кивнул.

— Да. Хорошо.

Я не поняла, что задержала дыхание, пока с облегчением не выдохнула. «Почему я чувствовала себя так, будто я в старшей школе и только что пригласила Джейсона стать моей парой на балу?»

Рука Джейсона скользнула к моей ноге под столом, и он сжал ее, прямо над коленом. Я посмотрела на него, оценивая его загадочную улыбку.

— Думаю, мы с Бруклин будем рады вспомнить наши школьные годы, — сказал он, когда большой палец его руки скользнул к чувствительному месту под моим коленом.

Как у настоящей восемнадцатилетней девушки, моя следующая мысль была такой:

О, ГОСПОДИ, МНЕ НУЖНО ПЛАТЬЕ!

«Он собирается лишить меня девственности?»

Ох, подождите…

На следующее утро, как и обещала Саммер, на подъездной дорожке меня ждала машина. Все уже встали и занимались своими делами. За завтраком я мельком видела ЛуЭнн, в то время как хотела увидеть Джейсона перед тем, как уеду. Два дня без него казались мне целой вечностью.

После завтрака я задержалась на кухне. Проявив предельную осторожность, я вытаскивала свои чемоданы так долго, как могла, но Джейсона все еще нигде не было видно.

Когда водитель просигналил дважды, я поняла, что медлить больше нельзя. Вздохнув, я открыла главную дверь, смирившись с тем, что увижу его только через два дня.

Перед тем как выйти, я услышала, что Джейсон позвал меня:

— Брук.

Я резко развернулась и увидела, что он стоит в дверном проеме кухни в серых пижамных штанах, которые висели на его бедрах. На нем не было футболки и обуви, а его волосы были восхитительно взъерошены после сна.

Он и не подумал пошевелиться, чтобы подойти ко мне, а лишь отсалютовал мне чашкой кофе, что держал в руке. Я ответила ему легким кивком, наслаждаясь его низким смехом.

— Возвращайся целой и невредимой, — сказал Джейсон, поворачиваясь в сторону кухни. Образ того, как он стоит в дверях, прочно отпечатался в моей памяти после того, как я закрыла за собой тяжелую дверь.

— Ты здесь закончила? — крикнула Саммер с другой стороны двери ванной комнаты.

Я была на своей первой фотосессии за день, о которой даже не знала до того, пока мне не сунули крошечный кусок тряпочки, который, как они считали, мог сойти за купальник.

Я простонала:

— Да, но к твоему сведению, я думала, что мы сегодня будем просто рассматривать дизайн бикини. Не знала, что буду и моделью.

Бросив последний взгляд в зеркало, я открыла дверь и обнаружила за ней Саммер, которая сидела в моей гримерке и перебирала на коленях бумаги. Она сделала новый пирсинг в брови и накрасилась черными тенями. Мои веки это бы возмутило.

— Я думала, что сказала тебе об этом, — произнесла она, не утруждаясь оторвать взгляд от бумаг. — О, хорошо, что ты недавно пользовалась воском, и им не нужно серьезно тебя гримировать, — сказала Саммер, возвращая меня к теме обсуждения.

— Фу, Господи. Дело не в этом. Вчера я набросилась на итальянскую еду, а сейчас фотографируюсь, чтобы мои фото потом отредактировали для журналов и рекламных щитов, — пожаловалась я, вертясь перед зеркалом, чтобы рассмотреть себя с разных сторон. «Будь проклято мучное. Почему ты такое вкусное?»

В гримерной раздался стук, а затем голос за дверью произнес:

— Бруклин, мы готовы!

После фотосессии у меня была встреча за встречей до тех пор, пока мне не стало наплевать, на что я подписываюсь: хотите, чтобы я проводила пышные детские праздники? Отлично. Хотите, чтобы я танцевала хулу во время выступления в «Голосе»? Великолепно. Все было, как в тумане, и я надеялась на Саммер, на то, что она не подпишет меня на что-нибудь слишком нелепое.

Последняя встреча закончилась после шести вечера, и я была до такой степени голодна, что была готова откусить кусок от приборной панели в машине.

— Как насчет освежиться в отеле, а потом пойти на ужин? — спросила Саммер с заднего сиденья машины.

Мысль о еде заставила меня мигом согласиться, а затем я в сотый раз проверила свой телефон на наличие пропущенных звонков или СМС. Не поймите меня неправильно, их всегда бывает много. Мой агент, мой менеджер и Камми обычно засоряли мою голосовую почту, но я искала что-нибудь от конкретного человека. От человека, который поцеловал меня прошлой ночью и который стоял в дверях кухни этим утром, выглядев при этом чертовски сексуально. Я сказала себе, что если не буду вспоминать его имя, то я не зациклена на нем.

Джейсон.

Нет!

«Джейсон-Джейсон-ДЖЕЙСОН! Джейсон-Джейсон-ДЖЕЙСОН!».

Мой предательский мозг отбивал его имя в ритме ча-ча-ча.

— Ну, каково это — жить с Джейсоном Монро? — спросила Саммер, сосредотачивая свой взгляд на мне.

«Я только что произнесла его имя вслух?»

— Ты — экстрасенс? — спросила я, выгнув бровь.

Она засмеялась.

— Нет, не думаю. С чего бы это?

— Я только что думала о нем, — ответила я, нарочно уставившись на черный лак на ногтях Саммер. Ее ногти не могли осуждать меня так, как ее взгляд.

Она уронила свой телефон и посвятила все свое внимание мне.

— Даа, ты и половина женщин в западном полушарии. Продолжай.

Я рассмеялась.

— Тут и добавить нечего. Я просто думала о нем.

— О какой конкретно части его тела ты думала? О его прессе, заднице или о большом влажном чл…

— Саммер!

Водитель заерзал на сиденье, вероятно, делая все возможное, чтобы игнорировать наш разговор. Боже мой. Так Саммер доведет парня до сердечного приступа, а затем мы все погибнем в аварии.

— Я не думала ни о какой части его тела. Я просто думала, что он стал хорошим другом.

Саммер застонала и откинула голову на сиденье.

— О, умоляю, ты несешь чушь.

— Нет!

— У него есть сексуальные линии V-образной формы в нижней части живота, или для рекламных щитов его тело отретушировали в «Фотошопе»?

— О, есть, конечно.

— Уже лучше. Ты маленькая распутница, — сказала Саммер, когда наша машина въехала на территорию отеля. Папарацци, как обычно, были здесь, но спасибо охране отеля за то, что они ждали на другой стороне улицы. Вход небольшого отеля был создан с целью поддержания конфиденциальности. Вдоль улицы тянулись живые изгороди, что придавали ей французский вид.

Мы с Саммер бросились внутрь, и я полностью расслабилась, как только мы оказались за дверьми отеля. Мы больше не говорили о Джейсоне, поднимаясь на лифте на последний этаж и то, наверное, только потому, что я притворялась, будто разговариваю по телефону все это время. Я не горжусь этим, но Саммер — самая проницательная ищейка, которую я когда-либо встречала, — она смогла бы заглянуть за мою защитную стену.

Не-а, все это будет в строгой изоляции. Джейсон Монро был похоронен там, где я хранила все другие мои пристрастия — глубже самого глубокого дна. Сразу за мятным шоколадным мороженым.

Как только лифт остановился на нужном этаже, я улыбнулась, снова полная решимости. Хлопнув в ладоши, я шагнула вперед, когда двери открылись.

— Давай быстрее разберемся с этим. Я голодна!

Две порции суши и бутылку саке спустя, я сидела на заднем сиденье машины, направляясь с Саммер в ночной клуб. Она настаивала на посещении «наикрутейшего клуба» в Монтане, что не особо меня интересовало. Однако, как только я начала возражать, Саммер перевела взгляд на меня и закричала о том, как она по мне соскучилась за последние несколько дней.

— Хорошо-хорошо, — сказала я ей. — Пошли.

Если она хочет затащить меня в самый центр ночной жизни Монтаны, я позволю ей это. Плюс если я поехала бы домой, то думала бы только о Д-Ж-Е-Й-С-О-Н-Е. (Я решила, если произнесу его имя так, то перестану о нем думать. Да я чертов гений).

— Сколько саке мы уже выпили? — спросила я, когда Саммер протащила меня через двери клуба в тусклое помещение. Я быстро моргнула, пытаясь оценить обстановку. Джинсы. Везде очень много джинсов. И дерева. Все в Монтане сделано из джинсов и дерева.

— Если я напишу песню о Монтане, то назову ее «Джинсовое дерево», — сказала я Саммер, когда она нашла для нас местечко в баре.

Я поймала на себе несколько взглядов, потому что мой телохранитель был всего в паре шагов от нас, и выделялся как белая ворона — одетый во все черное и с серьезным выражением лица. (Как-то раз я заставила его улыбнуться. Лучший день в моей жизни). Он не оставался со мной на ранчо Джейсона, но прилетел вместе с Саммер на несколько дней, пока я нахожусь в Биллингсе. Скрестив руки и облокотившись о стойку бара, он пристально оглядывал толпу вокруг нас.

Не считая внимания, которое привлек старый добрый Хэнк, не думаю, что люди вообще замечали меня. Освещение было тусклым, а обстановка такой вялой, что вряд ли бы мои фаны оказались бы здесь. Так что я наслаждалась своей неизвестностью, пока Саммер заказывала нам водку с содовой. До сих пор я была под влиянием саке с ужина, и мое зрение, определенно, грозило скоро раздвоиться, однако, я не хотела портить вечеринку.

Пока мы ждали наши напитки, я снова посмотрела на телефон. Единственное, что ждало меня там, так это сообщение от Камми.

Казалось, маленькая внеземная цивилизация поселилась в моем мозгу, и, думаю, именно для того, чтобы причинять мне боль. Много, много боли.

— Бруклин, тебе надо проснуться в ближайшее время. У нас встреча с парфюмерами через час, — Саммер думала, что она шептала, наклонившись к моей кровати в отеле, но инопланетяне в моей голове уже устроили бунт.

— Если ты не выйдешь из комнаты через две секунды, я расцарапаю тебе мордашку, — произнесла я, еле шевеля губами, чтобы выходили слова.

Она засмеялась и вышла, хлопнув дверью так громко, насколько это возможно.

— Даю тебе две минуты, но на этом все! Также я требую прибавку к зарплате и еще надбавку за вредность! — прокричала Саммер через дверь. Я ответила, кинув туфлю на шпильке в дверь.

Технически, она дала мне две минуты, но я могла слышать ее голос по другую сторону двери: она болтала с кем-то по телефону. Может, люди из отеля хотели выгнать меня после моего танцевального выступления в холле вчера в два часа утра. Ну, ничего не могу поделать с тем фактом, что пол в холле был идеален для брейк-данса.

— Да, она в порядке.

Тишина.

— Нет, мы ушли достаточно рано, и она завалилась спать.

Тишина.

— Да, ее телохранитель, Хэнк, был с нами.

С кем она разговаривает?

— Хорошо, пока.

— Кто это был? — прокричала я через дверь.

— Президент.

— Врушка.

— Ты права, это был Канье Уэст. А теперь вставай.

Мне бы хотелось беспокоиться о том, что Саммер не сказала мне, с кем разговаривала, но в моей голове просто не было места для беспокойства. В тот момент, когда я села, мой мозг перешел в антиблевательный режим. Я прошла в ванную, как маленький слабенький сгорбленный человечек, и сделала все возможное, чтобы не смотреть в зеркало. Но запах, стоящий в комнате, я вынести не смогла. Понюхав рубашку и подмышки, которые, конечно, не пахли розами, но хотя бы не воняли, я притянула к лицу волосы и понюхала их. Соевый соус. Когда я взглянула в зеркало, я поняла, что выглядела, будто половина банки соевого соуса была в моих волосах… что означало, что я покинула ресторан и в таком виде пошла в клуб. Я вылила на себя соевый соус для суши? Зачем?

Саммер все-таки умрет. Медленно и болезненно.

После душа и практически миллиона чашек кофе, я, пошатываясь, вошла в рабочее русло, стараясь быть на встречах как можно сосредоточеннее. Встречи были интересными, но никакие «Адвилы» не унимали стук в голове, поэтому я просто поддалась боли. Я практически стала с ней единым целым.

Так продолжалось до обеда, пока Саммер не вспомнила прошлую ночь.

— Ты вообще читала пьяные сообщения в своем телефоне? — спросила она, когда я поливала заправкой свой греческий салат.

В раздумьях я пошевелила бровями. Пьяные сообщения? Я этого не помню. Даже не думала, что брала телефон после ресторана.

— Нет, зачем? — беспечно спросила я, наколов большой кусок салата.

Глаза Саммер стали шире.

— Ты помнишь, что сделала, верно? Отправила СМС-ку Джейсону?

С секунду я боролась с тем, чтобы не выплюнуть салат прямо в лицо Саммер. Затем, после болезненного сглатывания, восстановила дыхание и полезла за телефоном. Она просто шутила надо мной. Я не отправляла сообщение — ох, Иисус. Мать Тереза. Я сделала это.

Это было мое селфи с напитком в руке. Мое лицо было искажено судорогой, вероятно, я подмигивала, но это больше было похоже на обширный инсульт. В волосах у меня был соевый соус, и, да, действительно, слюна на подбородке. Неряха. Я была неряшливым монстром и охотно отправила это фото Джейсону. Я могла только молиться, что он еще не продал его прессе.

Спустя два глубоких вдоха, я взглянула на Саммер.

— С этого момента мы больше никогда не будем обсуждать то, что произошло прошлой ночью. Я собираюсь стереть это из своей памяти.

Саммер улыбнулась и кивнула.

— Как скажете, капитан.

Я пыталась убедить себя, что это не имеет значения, что у каждого есть подобные конфузы, но это селфи действительно беспокоило меня. Дело было в том, что Джейсон не потрудился мне ответить. Разве он не беспокоился о том, что я дома, и со мной все в порядке?

К вечеру я заставила себя сконцентрироваться на работе и игнорировать любые мысли о Джейсоне. Мне пришлось подавить желание снова и снова проигрывать в голове наше столкновение в ванной. До сих пор, в оставшемся времени поездки, я закрывала глаза и думала о его поцелуе. На самом деле, это было так легко — представлять его и переживать наше совместное времяпрепровождение часами, пока я не поняла, что сейчас делаю. Потом я сделала себе выговор и вернулась к встрече. Это продлилось минуть десять, а может пятнадцать, а затем все вернулось на круги своя.

Это было бесполезно. Я сходила с ума, мысли о Джейсоне толкали меня к краю.

Спустя два долгих дня я вернулась обратно в дом Джейсона где-то после полуночи. Они оставили для меня дверь открытой, видимо, их никто не грабит посреди лесов Монтаны. Когда я вошла, в доме было тихо, и я мысленно себя поздравила. Это означало, что пока мне не придется столкнуться с Джейсоном.

У меня был последний день, заполненный встречами, а затем я должна была вернуться обратно в Биг-Тимбер сама, в то время как Саммер улетела в ЛА с аэропорта Биллингса. Я попыталась вздремнуть по пути в Биг-Тимбер, но вместо этого снова открыла текст сообщения, интересуясь, почему меня до сих пор волнует то, что Джейсон так и не ответил мне. Полагаю, это дало мне окончательный ответ относительно Джейсона. Дружба, которая формировалась между нами, как я думала, определенно, не формировалась. Мы были еще в самом начале пути. Однако и врагами мы больше не являлись. Мы были абсолютно никем. Больше никаких СМС.

Чудненько.

На следующее утро я спускалась по лестнице с мыслями, которые считала позитивными. Все негативные размышления, которые заполоняли мой разум последние двадцать четыре часа, я отмела, и сфокусировалась на лучших вещах, таких как любимая пара джинсов, которые делают мой зад «не от мира сего» (спасибо девушке-консультанту, которая сказала мне купить их). Я завила волосы в мягкие кудряшки и накрасила губы ярко-красной помадой. Это день должен был стать испытанием.

Когда я вошла на кухню, ЛуЭнн присвистнула с места, где сидела и листала журнал. Ее пышные светлые волосы и яркая улыбка были именно тем, что мне нужно.

— Добро пожаловать обратно, Бруклин. Дома было скучно без тебя, — сказала она, подмигнув мне.

Я обогнула стол, чтобы чмокнуть ее в щеку, оставляя там ярко-красный след. Она засмеялась, но не отпустила меня от себя.

— Мне нужно немного цвета на моих щеках, — пошутила она.

— Где парни? — спросила я, направляясь в сторону кухонной стойки.

На ней был расставлен теплый завтрак с кучей углеводов в своем составе, но я заполнила тарелку фруктами и теплой яичницей. Потому что я контролировала свою жизнь. Мне не нужен был французский тост и, определенно, не нужен был Джейсон.

— А, Дерек недавно ушел работать, а Джейсон еще не спускался. Он оставался в той комнате с тех пор, как ты уехала. Думаю, за это время я видела его от силы пять минут, — ответила ЛуЭнн, с осуждением покачав головой.

— Песни сами себя не напишут, — послышался из коридора глубокий голос.

Волоски на моем затылке встали дыбом, и я повернула свою голову на этот проникновенный голос так быстро, что чуть не вывихнула шею. Мне очень не хотелось морщиться от боли, потому как Джейсон стоял в дверях, запустив руку в растрепанные волосы, и тем самым украл мою решимость, которая и так мне не принадлежала. Его щетина была длиннее, чем я когда-либо видела, но это только подчеркивало его суровую мужскую сущность. Его глаза, достойные песни, уже сфокусировались на мне, когда я встретилась с ним взглядом, но за ними не было ничего. Ни злости. Ни волнения. Ничего. Он был Форт-Ноксом[25] для людей, а я устала пытаться прочитать его эмоции. Очевидно, что у меня это не очень-то хорошо получалось.

— Здравствуй, Джейсон, — сказала я, надеясь, что звучу так формально и раздражающе, как и пыталась.

— Привет, — произнес он, делая шаг, чтобы взять себе тарелку с едой.

Он мог пройти на другую часть кухонной стойки, но нет, он встал рядом со мной так, что наши локти соприкоснулись, когда он потянулся за беконом, лежащим передо мной. Его гель для душа захватил мое обоняние самым раздражающе-сексуальным способом.

Я схватила свою тарелку и заняла место рядом с ЛуЭнн, прежде чем он снова задел меня. Но эта засранка встала сразу же, как я села.

— Ну, я позволю вам двоим насладиться завтраком. Найдешь меня позже, Бруклин, если захочешь поболтать.

Нет, у меня не было планов разговаривать с ней. У меня были планы убить ее за то, что она оставила меня с Джейсоном.

Однажды я пошла на свидание вслепую, на котором за один прием пищи этот парень позвонил маме, заплакал и заставил меня молиться десять минут, пока не принесли наш заказ (я не шучу, десять минут. Моя лингуине к тому времени остыла — молитва была слишком долгой). А затем он накричал на нашего официанта, когда стейк, который он заказал, не был достаточно мягким. Это было худшее свидание, которое у меня когда-либо было, и, все же, когда Джейсон сидел напротив меня, я захотела вернуться в ту ночь.

Нет ничего хуже, чем сидеть с ним за столом в абсолютной тишине. В болезненной тишине. Слушая каждый скрип моей вилки по тарелке, каждый раз, когда мой стакан стучал об стол. Мне захотелось закричать.

Джейсон раньше меня закончил с яичницей и беконом как изголодавшийся пес и встал. Я смотрела, как он моет тарелку, позволяя взгляду бродить по его телу. Он был одет в свободные черные штаны и белую футболку, но я все равно думала, что он выглядит более чем аппетитно.

— Найдешь меня, когда закончишь. Нам нужно работать.

Он даже не посмотрел на меня, когда сказал это. Он посмотрел куда-то поверх раковины в кухонное окно, а затем развернулся и направился вверх по лестнице, перемахивая через две ступеньки за раз.

— Я приду, когда найду время! — крикнула я, потому что это звучало вполне разумной мыслью, чтобы высказать ее.

«Как он посмел думать, что может просто приказывать мне? Может, у меня не было вдохновения писать прямо сейчас? Может, у меня были другие дела?»

Десять минут спустя я поняла, что делать мне, собственно, нечего. Я уже позвонила и поговорила с Саммер и Камми. Я ответила на все е-мейлы до завтрака. Я даже успела позаниматься, потому что мой вредный тренер позвонил мне ни свет, ни заря. Так что, по лестнице я поднималась очень медленно, пытаясь показать Джейсону, что приду, когда закончу и буду готова.

На середине лестничного пролета я перевесилась через перила и крикнула ЛуЭнн:

— Тебе нужна моя помощь с чем-нибудь? Мытье? Пыль вытереть? Перелистывать журналы?

— Нет, ты поднимешься наверх и закончишь сочинять. У меня все хорошо, — сказала она, а затем включила пылесос, пресекая все возможности использовать ее в качестве оправдания. Черт. Она была моим последним вариантом.

Со скоростью еле двигающегося пожилого человека я взяла гитару в своей комнате, а затем пошла искать Джейсона на балконе, где мы пытались писать в первый раз. Его там не было. Я замешкалась и решила, что он бросил меня ради более интересных дел, а затем мои глаза расширились. Его комната. Он был в своей комнате, и я наконец-то увижу ее. Осознав это, я практически побежала на третий этаж, перепрыгивая через ступени, а затем осторожно постучала в дверь со всем возможным самообладанием.

— Войдите, — сказал он.

Я повернула ручку и толкнула дверь, затаив дыхание в ожидании. Я знала, что взглянуть на комнату Джейсона будет все равно, что взглянуть на часть его души. Это то место, где он создает музыку, где сидит и думает, и пишет, и играет часами, и, стоя в дверях, я была не разочарована. Всё было так в его стиле. Мебель была из темного дерева с современными штрихами. Шторы были раскрыты, чтобы впустить ранний утренний свет через большое окно, что примыкало к балкону третьего этаж. Назвать это пространство комнатой было просто несправедливо.

У одной стены стояла огромная кровать с балдахином, которая, конечно, была разобранной. Я уставилась на подушку, на которой лежала его голова ночь назад, и у меня появилось странное желание лечь в той же позе, чтобы узнать, как он спит.

Рядом с его тумбочкой был книжный шкаф, наполовину заполненный книгами, а наполовину — разными безделушками, купленными, вероятно, во всех городах мира. Там же была и миниатюрная Эйфелева башня, которая придерживала учебники по игре на гитаре, и богато раскрашенный яркими цветами индийский слон.

В другой стороне комнаты была открыта дверь на балкон, на котором находилась маленькая зона отдыха. Джейсон уже откинулся на диване, сидя лицом к окну. Там же было и маленькое кресло, и, поскольку Джейсон даже не пошевелился, чтобы поприветствовать меня, я прошла в комнату и уселась в кресле. Я могла чувствовать на шее тепло от солнца и знала, что вид оттуда, где сидел Джейсон, удивительный, но не собиралась сидеть вместе с ним. Он, наверное, спихнул бы меня.

— Я начал работать с несколькими строчками, которые, думаю, могли бы сгодиться для нашего дуэта, — сказал он, рассеянно играя на акустической гитаре, пока смотрел, как я устраиваюсь поудобнее.

Он наигрывал тихо и плавно. Вокруг резонаторного отверстия гитара немножко поблекла, но звук все равно был чистым. Я задавалась вопросом, сколько лет он играет на этой гитаре и сколько песен он создал, используя этот гриф.

Я начала кивать в такт головой, а он повторял снова и снова. Такт был простой, я чувствовала ритм. Он ударил басовую струну, затем ушел вверх, вниз, вверх. Он держал ноту на один бит, затем открыл аккорд С. Am, Em, F, C, G. Аккорд за аккордом, и я была загипнотизирована рисунком, который создавали его пальцы, бегая по струнам.

Я не смогла достаточно быстро вытащить свою гитару из чехла. Еще два раза я прослушала ритм, а затем начала бренчать, имитируя его аккорды и перебирая пальцами струны, пока мы не зазвучали вместе.

Мы начинали и повторяли сотни раз, экспериментируя с ритмом, который он создал. Затем, наконец, он закрыл глаза и начал тихо петь. От его сурового, проникновенного мурашки тут же поползли по моей спине.

Он оставил глаза закрытыми, и я продолжала ритм за нас обоих, пока он пел.

Уголки его губ приподнялись после последней строчки, и я знала, что он дразнил меня.

— Вау, давай, расскажи мне, что ты на самом деле чувствуешь, — засмеялась я, продолжая водить пальцами по струнам гитары. — Что, если я начну сейчас?

Он открыл глаза и улыбнулся. Первая настоящая улыбка, которую он подарил мне.

— Действуй.

Я прождала аккорд, чтобы повторить начало, пока мой разум искал текст. Обычно я так не работала. Мои песни создавались медленно и вдумчиво, но было что-то забавное в том, чтобы петь стихи, слетающие с кончика моего языка. Я облизнула сухие губы и сглотнула, готовя голос, прежде чем начала тихо петь.

Если бы я дала вам совет, он был бы таким: никогда не надевайте туфли на каблуках в конюшню. Оставьте свои «Прада» в ЛА.

Следующим утром я стояла в конюшне с чашкой кофе в руке. Утренний воздух был прохладным, но на мне была теплая шерстяная накидка. Мои каблуки шатались на гравийной дорожке, но я успешно добралась до двери без растяжения голеностопа.

Я не видела Дотти с тех пор, как ездила в город, поэтому захотела проведать ее и угостить несколькими кусочками сахара, которые сунула в карман за завтраком. Я поставила чашку на камень у конюшни и использовала обе руки и вес своего тела, чтобы открыть тяжелые двери.

— Господи, — выдохнула я, когда открыла их достаточно широко, чтобы пролезть внутрь.

Конюшня освещалась солнечным светом, льющимся из окон на крыше, поэтому я не стала включать электричество. Не хотела тревожить лошадей, если они все еще спали. Как и в прошлый раз, запах ударил первым. Он не был слишком резким, просто напоминал, что я в конюшне, а не в пятизвездочном отеле, но потом я увидела Дотти, которая стояла в стойле так, будто ждала меня всю ночь.

Я улыбнулась и медленно шагнула вперед, давая ей привыкнуть ко мне, прежде чем протянуть руку, чтобы она потянулась ко мне и уткнулась мордой в ладонь. Она вытащила голову и шею из своего стойла, чтобы понюхать мои волосы.

— Дотти, сегодня ты выглядишь потрясающе. Спорим, что жеребцы сходят по тебе с ума, — сказала я, потрепав ее по щекам и шее.

Сначала она понюхала мой кофе, а затем потянулась к моему карману.

Я засмеялась и вытащила кубики сахара, подавая их ей по одному. Я бы осталась здесь на весь день, писала бы рядом с ее стойлом, но у меня был назначен звонок по «Скайпу» с моим агентом через полчаса, и я сомневалась, что в Монтане у Джейсона сигнал достигает конюшен.

— Я вернусь чуть позже, — пообещала я ей, потрепав за шею, пока Дотти низко урчала.

Я вышла из конюшни и осторожно закрыла двери. Но когда я повернулась к дому, мой каблук зацепился за камень, и поскольку мои ноги были направлены в сторону конюшен, а тело — на дом, я упала, размахивая руками в воздухе. Обжигающий кофе полетел на мою рубашку и волосы. Не беспокойтесь, грязь всего лишь заполнила мой рот, волосы, глаза, уши и нос. Ничего особенного. Ой, а мои туфли от «Прада», которые стояли больше, чем моя месячная зарплата в старшей школе? Сломались, и сломались так, что грязь в моей вагине была уже даже неважна. (Шучу-шучу, иногда жизнь просто требует каких-то драматических прикрас).

Обратно в дом я тащилась в одной целой туфле и второй — не совсем целой, и по пути на кухню встретила каждого. Дерек выходил через парадную дверь, ЛуЭнн заканчивала мыть посуду в раковине, а Джейсон сидел за столом, старательно пытаясь не заржать.

Когда я заговорила, мой голос был ужасно спокойным, но сама я слышала, что в конце он надломился:

— ЛуЭнн, могу я воспользоваться машиной, чтобы съездить в город после того, как сотру грязь, которая пахнет, как дерьмо, на моем лице?

Мой звонок по «Скайпу» с агентом будет вынужден подождать.

— О, хорошо, Брук. Как ты умудрилась так себя испачкать? День только начался.

Я покачала головой и взяла полотенце, которое она мне протянула. «Представь, что эта грязь лечебная, представь, что кожа после нее будет гладкая и шелковистая».

— Думаю, что это как-то связано с туфлями, которые она носит, — сказал Джейсон из-за стола. Его тон был слишком довольным и счастливым, на мой взгляд, поэтому, когда я снова вытерла лицо полотенцем, то показала ему средний палец. Его смешок сказал мне, что он более чем заметил мой жест.

Тридцать минут спустя я припарковалась у торгового центра «Кэллахан» в Биг-Тимбере. Стоянка была пуста за исключением одного старого полуживого пикапа. Сам магазин выглядел старым, но белая краска снаружи была новой, а большая деревянная вывеска качалась на ветру взад-вперед. Она была вырезана в форме ковбойских ботинок с красивой каллиграфической надписью: «Кэллахан».

Я верила: то, что мне нужно, я найду здесь.

Когда я открыла дверь, зазвенели колокольчики, а за стойкой со скрещенными руками стоял, похожий на гризли, мужчина. Его черные глаза уставились на меня.

— Чем я могу вам помочь? — спросил он, его голос был на октаву ниже, чем я могла представить. Этот мужчина был медведем в теле человека.

Его белая борода была очень длинной, длиннее подбородка, и я подумала: а нет ли никого вокруг, чтобы помочь мне найти сапоги. Этот парень выглядел так, будто хотел съесть меня на обед.

— Привет. Я… эмм… Мне нужна пара сапог, — сказала я, оглядывая его товар, прежде чем снова посмотреть на него.

Около двух секунд он не говорил ни слова, но затем наклонился вперед, оттолкнулся от прилавка и обошел его, подойдя ко мне.

— Ну, тогда вы пришли в нужное место.

О, Господи, а я-то думала, что попала не по адресу. Этот мужчина выглядел так, будто хотел убить меня, выпотрошить мое тело, сделать из него чучело и поставить на стойку рядом с птичками и белками. Я не шучу, там было около четырех тушек. Одна из них была в цилиндре.

— Спорю, у вас примерно тридцать восьмой размер, — сказал он, глядя вниз на мои стопы, обутые в кроссовки, которые я взяла с собой в поездку. Я носила их на тренировках, но после моего фиаско с грязью, не рискнула снова надевать туфли на каблуках.

— Да, именно, это мой размер, — я разинула рот от удивления. — Как вы узнали?

— Я уже давно продаю обувь, сладкая.

«Погодите-ка. Этот бегемот только что назвал меня „сладкая“, как мой парикмахер делал в ЛА?» Я прищурилась, но он разглядывал полки с обувью, и я не смогла его хорошенько рассмотреть.

— Попробуйте эти. Они хорошо смотрятся практически с чем угодно, думаю, вы бы даже смогли их надеть с короткой юбкой.

Я не могла даже осмыслить его слова. Не то чтобы у меня был хороший гей-радар, но да ладно. Этот мужчина кричал о своей гетеросексуальности. Я имею в виду, он был в рубашке с камуфляжным принтом, ради всего святого. Боже мой, я увидела выглядывающие из-под нее пряжку ремня «Гермес». Он надел камуфляж, потому что это было модно, а не потому, что он жил в деревне.

— Вы возьмете сапоги или продолжите пялиться на мой ремень, будто желая, чтобы у меня был такой вашего размер? — спросил он, поджав губы и наклонив голову.

— Вы самый интересный человек, которого я когда-либо встречала, — выпалила я, когда взяла у него красные ковбойские сапоги.

Он рассмеялся и пожал плечами.

— Не суди книгу по обложке. Я переехал в Монтану, чтобы открыть мотель и кафе, но здесь не очень много туристов. Поэтому я открыл магазин.

Час спустя я вышла из торгового центра «Кэллахан» с сногсшибательной парой красных ковбойских сапог, парой потертых джинсовых шорт и приглашением на свидание за кофе с Паоло. Да, это было имя мужчины-гризли. Паоло.

Несколько часов спустя после возвращения домой, я поднялась в комнату Джейсона в новых шортах и красных ковбойских сапогах. Я держала гитару в правой руке, поэтому постучалась левой, приложив ухо к двери, чтобы понять, был ли он внутри.

— Входи, — крикнул он.

Я толкнула дверь и вошла, ожидая найти его на том же месте на диване, но он снимал свой черный акустический «Гибсон» с подставки. Когда он повернулся и посмотрел на мой новый наряд, то замер на секунду, пытаясь скрыть улыбку, пока его глаза изучали мои голые ноги.

— Ты подражаешь Нэнси Синатра, — пошутил он, изучая мой внешний вид медленно и внимательно. Впервые его интерес был открыто выражен; он был написан на его лице тем, как Джейсон пытался выровнять дыхание, как его губы, казалось, бессознательно улыбались. Хотя, возможно, все эти признаки были и раньше, но я была занята тем, чтобы скрыть свои собственные.

— Скорее Джессике Симпсон. Но спасибо.

Я села в мягкое кресло и ждала, пока он займет место на диване. Джейсон побрился, поэтому на его лице осталась только короткая щетина. Верхние пуговицы его черной рубашки с длинными рукавами были расстегнуты. Я могла видеть больше загара на его груди и шее, чем раньше.

Он прочистил горло, как только сел, расположил гитару и скрестил босые ноги. Мы уже были в подобной ситуации, но сегодня воздух между нами был напряжен еще больше.

За его ухом была ручка, а блокнот на журнальном столике между нами был открыт на чистой странице.

Пришло время сочинять.

Мы молча начали играть аккорды, которые придумали день назад, но никакие стихи не приходили в голову. Я могла чувствовать их, пытаясь добраться до них, но не привыкла проталкивать слова сквозь глотку. Я писала одна. Всегда одна. Мне никогда не приходилось беспокоиться о том, что кто-то назовет мои стихи глупыми, потому что к тому времени, когда я их показывала, они были идеальными. Может, поэтому ни один из нас не заговорил.

Мы продолжали играть в тишине, обволакивающей звуки наших гитар. Я продолжила ловить взгляд Джейсона на моих ногах… руках… шее. Он сосредотачивался на мне на минуту, всегда пряча взгляд, когда я смотрела на него. Но я могла чувствовать его, чувствовать его напряжение. Я ощущала каждый его вдох, сексуальное напряжение во мне нарастало.

— Я обычно не страдаю отсутствием вдохновения, — заговорил Джейсон, спустя несколько минут после того, как прочистил горло.

Я кивнула, уставившись на свой гриф.

— Как и я.

— И как мы должны это преодолеть? — спросил он.

На минуту я задумалась.

— Мы могли бы говорить первое, что придет в голову, не важно, как это глупо прозвучит.

Он кивнул, но не ответил.

— Мы могли бы начать со слова, простого слова, и двигаться от него.

Все еще нет ответа.

— Или мы могли бы просто заняться сексом, — добавила я, чтобы понять, слушает ли он меня вообще.

Его струны, прежде чем остановиться, резко брякнули.

Когда я посмотрела на него, его темные глаза сфокусировались на мне. Не на моей гитаре, не на окне за моей спиной — они смотрели прямо на мое лицо, будто пытаясь прочитать что-то между строк. Я никогда не фильтровала то, что вылетает из моего рта, но в этот момент я заинтересовалась, почему пошутила о таком. Мы с Джейсоном не были столь близки, чтобы понимать шутки друг друга. И я не уверена, было ли вообще чувство юмора у Джейсона.

— Мне нравится эта идея, — сказал он, позволяя своему рту растянуться в красивой улыбке.

Я с трудом сглотнула. Это была последняя фраза, которую я ожидала от него услышать.

Затем он продолжил:

— Очевидно, мы оба все еще чувствуем нервозность рядом друг с другом. Ты слишком боишься петь, хотя я вижу, что твоя лирика прекрасна.

Что ради всего святого происходит? Мы серьезно говорим о сексе сейчас? Мой взгляд все еще оставался приклеенными к моим пальцам, скользящим по струнам. Главное — не смотреть на него.

— Так… это сугубо деловое соглашение, — предложила я, пытаясь придумать любые оправдания, чтобы затащить этого мужчину в постель. Я бы сказала, что это ради мира во всем мире, если бы он захотел это услышать. Это правда, я получу оргазм ради спокойствия мира, потому что я такая благородная.

— Ты можешь воспринимать это так, — ответил он, потирая щетину.

— Значит, нам следует заняться сексом прямо здесь и сейчас? — спросила я, встречаясь с ним взглядом.

Он облизнул губы, сверкнув уверенной улыбкой, а затем… понеслось.

Мы были как животные. В то время, как наш разум испытывал творческий кризис, наши тела не чувствовали никаких затруднений. Гитары оказались отброшенными в сторону, Джейсон обошел журнальный столик, а я начала стаскивать через голову футболку как раз тогда, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня. Наши губы потеряли друг друга, когда футболка встала на пути, но мне было плевать. Затем я начала возиться с пряжкой его ремня. У нас не было прелюдии, не было двухчасового свидания, прежде чем стереть невидимые границы.

Время маленьких укусов и ногтей, впивающихся в кожу. Его щетина царапала мое лицо, руки обвились вокруг моей талии, и он понес меня к кровати в углу комнаты. Она все еще не была заправлена, как и день назад, но мне это понравилось. Не придется возиться с ней.

Мое сердце билось так быстро, что я боялась, оно пробьет грудную клетку. Не могу вспомнить, когда я в последний раз чувствовала подобное, может, с последним парнем, но я не помню, чтобы когда-нибудь так рвалась почувствовать чужую кожу. После того как его рубашка пропала, я провела ладонями вниз по его груди и прессу. Он был музыкантом, и его тело доказывало это подтянутостью мышц, не таки громоздких, как у моих бывших партнеров. Но Джейсон умел двигаться: его бедра жили своей жизнью, и то, как он толкался ко мне, разрывало мой разум на две части.

— Охренеть, — простонала я, когда почувствовала его теплую кожу.

— Это не может перерасти в нечто большее, — сказал он, разрушая звуки нашего тяжелого дыхания, когда скользнул вниз, чтобы стянуть мои сапоги.

— Секс? Или мы? — спросила я.

Он аккуратно стянул мои джинсовые шорты, затем снял сапоги, оставляя меня в черных трусиках. Его глаза осмотрели мои бедра и живот, а затем он, наконец, посмотрел на мое лицо.

— Мы.

Я закатила глаза. Мне было абсолютно плевать, что произойдет с нами. Потому что я была девушкой, которую не заботит то, что будет после секса. Объятия? Кому они нужны? Разговоры? Переоценены. Сейчас будет секс, и я собиралась насладиться каждой секундой происходящего. А потом? Я не задумывалась об этом.

— Замечательно. А сейчас ты можешь заткнуться? — спросила я с усмешкой, схватив его за бицепс и потянув так, чтобы его тело нависло над моим.

Он засмеялся и потряс головой, очевидно, удивленный моим ответом. Но затем его губы снова нашли мои, а его бедра вонзились в меня в тот же момент, как его язык проскользнул в мой рот. Я думала, что кончу на месте. Он был настолько опытным, а я уже давно не получала оргазма. Мое тело было чересчур чувствительным, готовым ожить под его касаниями.

Когда Джейсон снял свои боксеры, он стянул и мое нижнее белье, и мы остались абсолютно голые, восторженно таращась друг на друга. Если бы было время, я бы толкнула его на спину и насладилась каждым участком его кожи. Я хотела узнать, каков он, не спеша ласкать его бицепсы, грудь, пресс — всего его.

Но времени не было. Я нуждалась в нем.

Он потянулся за презервативом в ящик, а я попыталась проигнорировать тот факт, что он раскатывал его, будто соревновался в «Натягивание презервативов» на олимпийском уровне. Этот мужчина явно много занимался сексом в жизни, и я собиралась извлечь пользу из всего его опыта.

Мне пришлось сдержать визг, когда он передвинул нас на середину кровати и раздвинул мои ноги. О, Господи, если ты там, пожалуйста, не позволь мне умереть от волнения прежде, чем он войдет в меня.

К счастью, Бог или кто еще услышал мои молитвы, потому что когда Джейсон погрузился в меня, я взлетела на небеса, и позвольте сказать, они были похожи на комнату музыканта. И чувствовались как кровать Джейсона. А пахли, как его гель для душа. По вкусу они были, как губы Джейсона.

Я позволила ему взять на себя лидерство, потому что мой мозг не был в состоянии работать, не считая воспроизведения тихих стонов. Его большой палец нашел мою чувствительную точку, и я закусила губу, выгнув шею на его подушке.

Перед оргазмом существует момент, когда пальцы на ногах подгибаются, и ты понимаешь, что скоро это произойдет. Ты ощущаешь, как он накатывает. Для меня это происходило так давно, и я хотела продлить агонию, наслаждаться ожиданием как можно дольше — просто прочувствовать момент и понять, что была в трех секундах от лучшего в моей жизни оргазма.

— Я… не могу… больше, — сказала я, не понимая, кому говорю это предложение.

У меня не выпало шанса понять это, потому что секундой спустя мое тело затряслось от неудержимого восторга, когда Джейсон привел меня к оргазму, опалившему мою душу. Я взяла его лицо в свои руки и поцеловала со всей страстью, что он отдал мне, а затем наблюдала и слушала, как он приходит к финишу вслед за мной. Это было настолько сексуально — созерцать, как кто-то получает удовольствие из-за тебя, оттого, что находится в тебе.

Секунду спустя, когда Джейсон кончил, он рухнул мне на грудь, дыша мне в ухо. Мы лежали так в течение нескольких минут, а затем он прошептал мне на ухо несколько слов. Его рот щекотал мою кожу, но я напряглась, чтобы услышать его речь. Слова были тихими, и я их еле расслышала:

Он написал первую строчку нашего дуэта. Так он украл первый кусочек моего сердца.

Я дала себе десять секунд, чтобы остаться на его кровати, под его весом, пока собирала в памяти все возможные воспоминания: ему нравилось, как я тяну его за волосы, он пах свежестью и мужественностью, его стон, когда он кончал, был самым сладким звуком, который я когда-либо слышала.

Как только десять секунд прошли, я выровняла дыхание и села. Тихо перекатилась на ту сторону кровати, где лежала моя одежда. Джейсон наблюдал за моими действиями с противоположной стороны кровати, его глаза смотрели вниз.

— Я был серьезен, когда говорил, что не хочу серьезных отношений сейчас, — объяснил он, проведя рукой по волосам, очевидно взволнованный тем, что хотел сказать. Может, он был просто расстроен, что у нас случился секс. Прекрасно, как раз то, о чем девушка должна думать после того, как ее ноги обвивали парня, как безумные питоны.

— Мне кажется, ты зациклился на этом. Как я и сказала, в этом мы похожи, — произнесла я, все еще тяжело дыша после нашего… что бы это ни было. Это явно не было любовью, но и просто сексом это также не являлось. Я старалась не размышлять об этом, потому что он сказал, что не хочет иметь со мной ничего общего.

— Это сложно для меня, — начал объяснять он, держа голову между своими руками. Я хотела ударить ему по губам, чтобы он перестал портить момент.

— Я поняла. Ну, пусть так оно и будет, — сказала я, понимая, что была простым человеком. Я просто хотела хорошего шоколада, свою гитару и, может быть, секса время от времени. Может, Джейсон и я были бы идеальной парой.

Он снова посмотрел на меня, когда я надевала бюстгальтер и футболку. Уставившись на него, я поняла, что миллионы мыслей, которые роились у меня в голове до секса, испарились. Я чувствовала спокойствие и удовлетворение, а когда слова пришли ко мне, я улыбнулась, ведь, может быть, между мной и Джейсоном все будет в порядке. Немного секса еще никому не повредило, тем более, если секс пропустил сквозь нас творчество.

Я взяла с дивана гитару и схватила ручку, чтобы записать слова, которые он прошептал мне на ухо и добавить кое-что свое. Я не углублялась в размышления, откуда они взялись. Я написала их, кивая Джейсону, и вышла из комнаты, чтобы дать ему немного уединения.

Следующим утром я проснулась, желая еще больше Джейсона Монро. Я хотела еще тридцать минут рая. И я не могла бороться с этим желанием. Я никогда не была одержима чем-то, кроме кофеина, но слышала, что нужен только один раз, чтобы подсесть на наркотики.

«Замечательно. Я официально наркозависимая».

Я перекатилась в кровати, пытаясь проигнорировать звонок моего тренера по «Скайпу». Я должна была встретиться с ним час назад, но не покидала кровати из-за страха начать день. Я хотела одну ночь с Джейсоном и получила ее, но теперь хочу больше. Две ночи. «Безусловно, это было бы круто, да?»

Я решила последовать совету Камми, потому что она не подводила. (Ну, большую часть времени. Когда мне было пятнадцать, она сказала, что я не пожалею, если покрашу свои волосы в черный. Помимо этого, она еще предлагала мне оставить челку по той моде). Я отправила ей сообщение в случае, если она была в мастерской.

Несколько ночей спустя я лежала в кровати и проверяла электронную почту. Было всего лишь восемь вечера, но несколько часов назад я открыла окно в своей комнате, чтобы подышать свежим воздухом и сразу же решила, что не собираюсь вставать с кровати снова остальную часть вечера.

Ну, пока Дерек не побеспокоил меня.

— Бруклин, ты одета? — спросил он, после того как постучал костяшками пальцев в дверь.

— Охх, подожди!

Я быстро спрятала остатки шоколада и любовный роман, которыми наслаждалась, в ящик. Не то чтобы я стыдилась читать романы, но эта книга, в частности обложка, была уже чересчур даже для меня. Мускулистый жеребец в свободной белой рубахе срывал корсет с какой-то девушки в опасности, т. е. воплощал мечты в реальность. ЛуЭнн дала мне его.

— Хорошо! Можешь войти, — сказала я, сев по-турецки.

Дверь открылась, и внутрь заглянула светлая голова Дерека.

— Я собирался выехать в город и пропустить по стаканчику. Хочешь со мной?

Предложение было достаточно привлекательным, но затем я подумала, что там не будет Хэнка, чтобы сопровождать нас.

Прежде чем я успела спросить про безопасность, Дерек толкнул дверь и выпрямился.

— Я знаю, что Хэнка здесь нет, но я могу быть твоим охранником на эту ночь, и поверь мне, в баре все равно никто тебя не узнает. Клянусь.

Он выпятил грудь и показал свои бицепсы.

Я рассмеялась и скатилась с кровати. Моему похабному чтиву придется подождать, пока я вернусь домой. Я очень хотела холодного пива.

— У них есть дартс? — спросила я.

— Да, — улыбнулся он. — И первая игра за мной.

— Я в деле, — сказала я, подходя к шкафу, чтобы сменить майку. Я пролила на нее соус для спагетти и до сих пор не переоделась. — Дай мне пару секунд, встретимся внизу.

— Понял, — произнес он, выходя и закрывая за собой дверь.

Найдя свободную блузку (которая очень походила на рубаху с обложки книжки), я освежила свой макияж и спустилась вниз. Дерек стоял в прихожей, вертя на большом пальце ключи от машины, и, когда увидел меня, улыбнулся шире.

Моя улыбка дрогнула, когда я увидела, что он один. Я думала, что в бар идут все, но тот факт, что Дерек и я едем вдвоем, заставил меня почувствовать вину.

Конечно, между мной и Джейсоном не было ничего серьезного, но у нас был секс, и мы стали действительно хорошими друзьями. Я думаю.

— Ты спрашивал Джейсона, пойдет ли он с нами? — спросила я, стараясь не показывать интереса.

— Не, ЛуЭнн сказала, что он пишет или занят чем-то еще, — сказал Дерек, сделав шаг вперед, чтобы проводить меня до двери.

Часть меня хотела вывернуться из его рук и подняться к Джейсону, чтобы поговорить, но, может быть, это было отличным испытанием. Если дело действительно обстояло так, что мы с Джейсоном просто коллеги, то я могла уйти и выпить с Дереком без всяких раздумий.

«Верно?»

Как только бармен подвинул нам холодную «Корону лайм», все стало казаться замечательным. Дерек раунд за раундом бросал мне вызов в дартс. Сперва большинство моих дротиков практически попадали в мишень. Однако, чем дольше тянулась ночь и действовала «Корона», мои способности в дартс оставляли желать лучшего. (Я остановилась, когда один из дротиков угодил куда-то между потолком и стеной).

— Жалко! Просто жалко, Бруклин, — дразнился Дерек, проходя, чтобы собрать дротики с доски, и качая головой. — Ты позоришь меня перед всеми моими друзьями.

Я обернулась, чтобы оглядеть маленький бар. Там был только бармен и три завсегдатаев. Один из них был Паоло, который, похоже, был на свидании с неплохо одетым мужчиной.

— Здесь нет ни одного, врунишка! Ты просто расстроен тем, что не знаешь, как играть в мою версию дартс.

Дерек наклонил голову и хмыкнул.

— Прости. Что это за версия?

Я уверенно улыбнулась, но пиво начало действовать, так что мои мышцы лица функционировали не очень хорошо.

— Потолочный дартс. Я только что изобрела его.

Дерек зажмурился, сдерживая смех.

— О, блин, пора везти тебя домой. Джейсон убьет меня. Я уже знаю это.

Он положил дротики обратно на место, забрал посередине глотка мою «Корону» и выбросил в мусорку.

— Ух ты! Не очень приятно. Верни мне обратно мой напиток. И с чего бы Джейсону злиться? Он тоже не умеет играть в потолочный дартс? — спросила я.

Он покачал головой и засмеялся.

— Пошли.

Так или иначе, Дереку удалось вытащить меня из бара, несмотря на то, что я настаивала, что Паоло действительно хотел, чтобы я с ним попрощалась. Я даже крикнула ему, но Дерек вытолкал меня за дверь, извиняясь перед всеми.

— Ему не за что извиняться, потому что я офигенная! — крикнула я, прежде чем дверь закрылась за нами.

— В этом даже нет смысла, Бруклин, — смеялся Дерек.

Он открыл пассажирскую дверь для меня, потому что был джентльменом. Ковбойским джентльменом с большими мышцами и милой улыбкой. Я не могла припомнить, почему я не с Дереком. Очевидно, потому что он не был Джейсоном. Джейсон был всем. Дерек… я почувствовала тошноту.

Я проспала большую часть дороги до дома, и проснулась, когда мы свернули на гравийную дорожку. Дерек предложил донести меня до дома, но я гоготала (да, гоготала) и сама спрыгнула с машины. Я бы упала на землю, если бы Дерек не помог мне. Свет на крыльце включился, а секунду спустя я услышала звук открывающейся двери.

В темноте выделялся силуэт Джейсона. Его руки были скрещенными, темные брови сведены вместе.

— О, ах, мистер Сварливый Гусь выглядит злым, — сказала я, пытаясь выпрямиться на гравии. «Почему земля подо мной трясется?»

Дерек не думал, что это было забавно, как и Джейсон. Вредные людишки.

— Она выпила немного «Короны». Я не думал, что она так легко пьянеет, — объяснил Дерек, будто пытаясь оправдать свои действия.

Я подняла руки.

— Нет. Нет. Я независимая женщина, как и Бейонсе. Я сама решаю, что делать. Так что здесь некого винить, кроме Бейонсе, — сказала я, когда задела Джейсона и вошла в дом. Я попыталась подняться по лестнице, но она выглядела бесконечной, поэтому я решила сесть по пути наверх и восстановить дыхание.

— Фух. Когда ты добавил лишние ступеньки в доме? Мы ушли только пару часов назад.

Я легла на спину так, что моя голова оказалась в центре лестницы. Я просто посплю здесь.

— Мне нужно… — начал спрашивать Дерек, но Джейсон прервал его.

— Я сделаю это. Спокойной ночи, Дерек.

— Приказ капитана, Дерек! — сказала я, считая свои шутки шикарными. Серьезно, Дереку следовало оставить меня в баре, чтобы я могла выступать там в стиле Stand Up для всех. Другу Паоло это бы понравилось.

Я почувствовала, что кто-то проходит по лестнице мимо меня, но не стала открывать глаза, чтобы подтвердить догадку.

— Принцесса, ты собираешься просто лежать тут всю ночь? — спросил Джейсон.

Его голос был мрачным и глубоким, но в нем было и что-то новенькое: раздражение. «Сюрприз, сюрприз. Джейсон снова меня ненавидел. Что нового?»

— Я думаю над этим, — ответила я. — Просто поднимись наверх, и я заступлю на первую ночную вахту.

Я понятия не имела, о чем говорила, но полагала, что если буду звучать, будто я понимаю, что делаю, он оставит меня в покое.

Следующее, что я поняла, — две руки обхватили мои руки и потянули меня, чтобы приподнять. Затем мое тело было взвалено на его плечо, как мешок сахара.

Я не была уверена, бывает ли сахар в мешках размером с меня, но если было бы так, Дотти бы понравилось. Он понес меня наверх по лестнице, а моя голова покачивалась взад-вперед прямо перед его задницей. На нем были фланелевые пижамные штаны, и я все еще могла видеть очертания его шикарного зада. Он выглядел так аппетитно.

— Ты только что укусила меня за зад? — спросил он.

Да.

Я хотела узнать, каков он на вкус.

— Нет. Тшшш, я пытаюсь уснуть.

Затем я начала притворно храпеть (Как я и говорила, кладезь шуток).

Когда мы оказались в моей комнате, Джейсон закрыл мою дверь и поставил меня на ноги. Затем, даже не спрашивая, снял мою блузку через голову и стянул с меня штаны. В этом моменте не было никакой романтики, поэтому я знала, что мы не были близки к сексу. Но я хотела снять одежду, потому что она пахла баром, а я хотела пахнуть хорошо, чтобы Джейсон захотел меня.

Потом я оказалась лишь в трусах и лифчике, а Джейсон залез в мой шкаф и вытащил мою футболку с New Kids On The Block[27] и помог мне надеть ее.

Не помню, помог ли он мне почистить зубы или умыться, но я помнила ощущение, как мое лицо упало на подушку, а я сама погрузилась в мягкие одеяла.

— Никогда не хочу покидать это место, — прошептала я, прежде чем погрузиться в глубокий пьяный сон.

Я проснулась в четыре утра с жуткой головной болью и сухостью во рту, перекатилась в темноте и попыталась сесть. Прежде чем я смогла продвинуться, увидела фигуру, сидящую в углу комнаты. Джейсон. Он сидел на кресле рядом со шкафом, которое я обычно использовала для грязной одежды. Его локоть опирался о подлокотник кресла, а голова лежала на ладони. Это, должно быть, худшая поза для сна, но, полагаю, это открывало ему хороший вид на то, как сплю я.

Его волосы торчали в разные стороны, а сам он тихо храпел, что сделало картину еще милее.

Я лежала и несколько минут смотрела на него, думая, почему он не присоединился ко мне в кровати или же не ушел в свою комнату, а потом снова уснула.

Джейсон молчал, когда я вошла в его комнату на следующий день, чтобы мы могли продолжить сочинять. Я выровняла дыхание, стоя в дверном проеме, но он не посмотрел на меня. Джейсон наигрывал на гитаре, опустив голову. Его медиатор находился между губами, когда он был сконцентрирован на инструменте.

Я остановилась, наблюдая за ним. Аккорды, которые он играл, не были частью нашей песни. Я никогда до этого не слышала такой гармонии. Это был чистый и нежный звук, но в момент, когда он увидел меня рядом, Джейсон ударил по струнам и убрал медиатор.

— Доброе утро, — сказал он. Его тон был таким холодным.

— Привет, — произнесла я негромко, прежде чем сделать глоток чая. Я пропустила кофе, решив смягчить нагрузку на свои голосовые связки с помощью меда и жасмина. — Как спалось?

Он пожал плечами, его глаза смотрели на гитару.

— Не очень. Тебе?

Я улыбнулась, вспомнив его в моем кресле.

— Неплохо.

Он поставил гитару на подставку возле кресла и сложил руки между ног.

— Повеселилась прошлой ночью?

Вот оно.

Нахмуренные брови, легкое недовольство.

Он был зол, когда я ушла с Дереком.

Но этого не было в наших правилах. Мы были королем и королевой в нашем настоящем. Мы не разговаривали о прошлом и не заговаривали о будущем. На прошлой неделе мы с Джейсоном жили так, будто нам кто-то сказал, если мы хотим записать хит, то нужно заниматься сексом везде. Все время. Это не было даже сюрпризом, если он оказывался в моей кровати, или когда приходила в его ванную по утрам. Я терпеливо ждала, пока он почистит зубы, чтобы я смогла снять с него одежду. Практически каждый сантиметр поверхностей наверху нужно продезинфицировать и вымыть. Мы вели себя немного нелепо, но позвольте мне объяснить. Как Джейсон поет: мягко, глубоко, проникновенно, так и занимается сексом. Каждый раз, когда мы падали в кровать, казалось, будто он занимался со мной любовью, упираясь своими ладонями в мои, переплетая наши ноги, подразнивая каждую клеточку моего тела, пока я не становилась уверенной в том, что сейчас впаду в кому.

Но когда это заканчивалось, то заканчивались и мы. Казалось, будто кто-то щелкал выключатель после секса. Либо он хотел забрать свою одежду и уйти, либо я. Мы никогда не оставались, потому что это не было частью нашего соглашения. Мы были охотниками за сокровищами, любителями острых ощущений, адреналиновыми наркоманами.

Поэтому, когда он задал мне вопрос, это был первый раз, когда мне пришлось признать, что мы делали, за исключением самого момента, когда мы делали это.

— Да. Дерек свозил меня в бар, — нерешительно ответила я.

Он пожевал свою нижнюю губу и уставился в большое спальное окно. Нижняя панель была сдвинута, и я могла ощутить легкий ветерок. Мы сидели в тишине несколько секунд, а затем он кивнул.

— Хорошо, давай начнем, — сказал он, его взгляд витал где-то вдали.

Так оно и было. Независимо от того, смущение, гнев или сомнение он чувствовал только что, всё это исчезло. Когда Джейсон посмотрел на меня, его карие глаза не были затуманены. Наоборот, они были кристально чисты.

Это означало, что мы вернулись на круги своя.

Исключая то, что я не была так же довольна этим «круги своя», как пять минут назад.

Спустя две недели после того, как я впервые оказалась в Монтане, был запланирован визит Камми, и я не могла сдержать своего волнения по этому поводу. На мне были надеты мои красные сапоги, короткие шорты и белая блузка, ну и еще я добавила к своему образу немного красной помады. Мой наряд, плюс то, что я не заморачивалась по поводу своих волос, сделал меня похожей на певицу кантри. Мои темно-русые кудри развевались в разные стороны, пока я стояла около аэропорта, но мне было все равно. «Щелкайте сколько угодно, папарацци!»

— Если вы рискнете подойти ближе снова, я позвоню охране аэропорта, — предупредил Хэнк группу фотографов, что стояли на другой стороне дороги. И как стайка напуганных голубей, они сделали пару шагов назад.

Я подарила ему кроткую улыбку, но он, конечно же, просто кивнул, как бы говоря: «Это просто моя работа, мэм». Серьезно, когда-нибудь я сведу Хэнка с женщиной, которая любит сильных и молчаливых парней. Я рассмеялась, представив, каким бы жутко неловким был их ужин.

Автоматические двери аэропорта открылись, выпуская очередную группу туристов, которые разошлись во все стороны. Некоторые из них выстроились в очередь за такси, а кто-то бросился в объятия родных. Я наблюдала за воссоединением одной пары: парнем, одетым в армейский камуфляж, и плачущей девушкой. Крупные искренние слезы текли по ее щекам. Я могла бы написать об этом моменте песню. Воссоединение солдата с любимой всегда было актуальным.

— Алло! Земля вызывает Бруклин! — раздался голос около меня.

Когда я оторвала взгляд от парочки, то обнаружила свою сестру, которая стояла прямо передо мной, как лучик солнца в пасмурный день. Она была в белых кроссовках, обтягивающих джинсах и майке с каким-то логотипом, открывающей одно плечо. Конечно, я его не узнала, потому что по сравнению с сестрой была древней двадцатисемилетней старухой. Она собрала свои темно-каштановые волосы в свободный пучок, а ее улыбка практически коснулась уголков ее светло-карих глаз.

— Камми! — завизжала я, подпрыгивая, чтобы обернуть свои руки вокруг нее.

После того как я пятидесятый раз крутанула ее вокруг своей оси, она, наконец, запротестовала.

— О, господи, я всю дорогу буду блевать на твои ковбойские сапоги!

— НЕТ! — заорала я, выпуская ее и отскакивая назад. «Никто не тронет красные ковбойские сапоги».

— Я так рада! — сказала она, оглядывая пейзаж Монтаны, который был виден из входа в аэропорт. Две недели без сестренки оказались сложнее, чем я думала. Хотя мы созванивались и переписывались каждый день, я все равно по ней скучала.

— Дамы, что вы собираетесь делать в Монтане? — крикнул один из папарацци.

Хэнк практически зарычал на человека. Обычно, когда один из них заговаривал, остальные тут же начинали галдеть, поэтому Хэнк сделал шаг вперед и сказал нам с Камми идти в машину, которая стояла у бордюра. Как только двери закрылись, а тонированные стекла поднялись, я откинулась на сиденье и просто обняла Камми.

После гибели наших родителей лучше было бы взять их роль на себя, но я всегда старалась сохранить наши сестринские отношения. Глядя на нее, как никогда выглядевшую по-взрослому (потому что — да, так оно и было), я почувствовала «родительскую гордость», хотя, наверное, ничего не сделала для ее успеха.

Камми была умна и собрана. Она всегда стремилась, чтобы преуспеть в чем-то, что делала, и я восхищалась этим.

— Ты собираешься так пялиться на меня до конца нашей поездки? Потому что, если это так, я достану iPad и буду тебя игнорировать, — поддразнила она меня с небольшой улыбкой.

Я покачала головой и глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от бушующих эмоций. Камми нужна нормальная я, а не сумасшедшая ревущая девица.

— Чем ты хочешь заняться, когда мы приедем в Биг-Тимбер? — спросила я, доставая телефон, когда он зазвонил. Там было полно сообщений и е-мейлов от людей с моей индустрии, но, конечно же, ничего от Джейсона. Я была с ним прошлой ночью, когда мы «тестировали» садовую мебель, стараясь быть как можно тише. (Это было довольно ужасно, учитывая, как больно дерево впивалось в кожу. Давайте просто скажем, что плетеные отпечатки на заднице держаться дольше, чем вы думаете). Он еще не проснулся, когда я ушла, чтобы встретить Камми, и, насколько я знаю, он вообще не помнил, что она приедет в гости на выходных.

— Хмм, у них есть здесь суши? Я ужасно хочу острого тунца, — ответила она.

Я одарила ее серьезным взглядом.

— Ты осознаешь, как мы далеко от океана, правда?

Камми улыбнулась.

— Ну, хорошо. Я просто возьму тройную порцию горячих ковбоев Монтаны, пожалуйста.

Легкая улыбка Дерека промелькнула у меня в голове, а затем я подумала о том факте, что по возрасту он ближе к Камми, нежели ко мне. «Замечааательно».

— Тут есть один парень, который работает на Джейсона. Я не знаю, чем он там занимается. Думаю, помогает с животными и сотрудниками.

— Хах, — Камми ухмыльнулась. — Полагаю, Джейсон занимает твое время.

Мои глаза расшились от страха. Я не говорила ей о моей договоренности с Джейсоном. Это не было осознанным решением, я просто решила держать ситуацию в секрете. Возможно, я так делала, потому что не понимала, что именно происходит, а, может, я не хотела слушать ее осуждение. Так или иначе, это был мой маленький секрет.

Мое молчание побудило ее продолжить:

— Ну, знаешь, с песнями и прочей чепухой, — уточнила она, бросая на меня подозрительный взгляд.

— Ах да. Точно. Мы очень много писали. Думаю, закончим через несколько дней.

Камми захлопала.

— Это прекрасно! Значит, ты приедешь домой раньше. ЛА без тебя отстой. Я гуляла с людьми с моей мастерской, и все, о чем они могли говорить, так это об архитектуре. Если мне придется слушать споры насчет противопоставления модернизма классицизму, я впечатаю этого человека в Дорическую колонну.

Она издала блюющий звук, и я рассмеялась.

— Ну, я гарантирую, если ты скажешь слово «Дорический» еще раз в моем присутствии, я незамедлительно усну.

Камми улыбнулась.

— Замечательно.

— Ты закончила свой проект?

Она кивнула и уронила голову на подголовник.

— Защищалась два дня назад, привела в порядок мастерскую вчера, а сейчас я здесь! Я наконец-то закончила!

— Значит, единственное, что осталось, — это твое награждение на следующих выходных? — спросила я, пытаясь согласовать график в своей голове.

— Да, а затем я должна начать искать работу.

Я открыла рот, чтобы спросить ее насчет Грейсона, но затем остановила себя. Я сделала достаточно для этой ситуации. Если она не хочет звонить ему, а он — ей, я больше ничего не могу сделать. Камми следует самой пробивать свой карьерный путь.

Остальную часть пути в Биг-Тимбер мы распланировали все, что хотели сделать на выходных. В основном в них участвовали наши лица и пижамы, но я знала, что мы найдем проблемы себе на голову до того, как закончатся выходные.

Мы прибыли на ранчо Джейсона как раз к обеду, но ЛуЭнн была единственной, кто вышел нас встречать.

— Господи! Вы двое могли бы быть близнецами, если бы не волосы и глаза. Как маленькие нежные снежинки из одного облака, — сказала она, прижав ладони к губам. Ох, ЛуЭнн. Ее взгляд с минуту метался между нами двумя, пока она не поняла, что преграждает нам путь в дом. — Ох! Заходите, заходите. Я только что накрыла сэндвичи на стол.

Она проводила нас внутрь, и я смотрела, как Камми оглядывает ранчо.

— Здесь и правда классно! Я ожидала что-то вроде домика в лесу, — сказала она, вероятно, восхищаясь архитектурой больше меня.

Мы обе прошли на кухню и сели за стол с ЛуЭнн. Пока мы поедали сэндвичи с курицей и салатом, она объяснила, что парням пришлось ехать в город, чтобы купить пиломатериалы для ремонта сарая. Мысли о Джейсоне заставили меня скрещивать и перекрещивать ноги. Почему так возбуждающе представлять мужчину среди дерева?

— Ты слышала меня, Брук? — спросила Камми, сжимая мою руку.

Я дернулась и взвизгнула.

— Черт, больно!

— Прости, ЛуЭнн спросила, хочешь ли ты показать мне конюшни, а ты погрузилась в мир грез.

Я была не в мире грез. Я была в мире Джейсона.

— Конечно, дай мне доесть сэндвич, и мы пойдем.

В действительности же мне нужно было охладить мысли и перестать представлять Джейсона в компрометирующих позах, или мои колени выйдут из строя, когда я встану.

Воздух был горячим, когда мы, наконец, вышли, чтобы посмотреть сарай и конюшни. Я улыбнулась своим красным сапогам и сравнила с теми, что подарила Камми после обеда. Я знала, что у нее не будет подходящей для похода в сарай обуви, поэтому на неделе подобрала пару у Паоло.

— Чувствую себя западной версией Дороти, — сказала она, постукивая каблуками сапог, как если бы была обута в красные башмачки[28].

Я покачала головой и потянула ее по тропинке, ведущей за дом. Поскольку я не была уверена, где парни собрались ремонтировать сарай, то решила первыми показать конюшни. Дотти бы все равно унюхала сахар в кармане.

— Сколько лошадей здесь? — спросила Камми, когда я наклонилась, чтобы открыть тяжелую дверь.

— Пять. Две кобылы и три мерина. Дотти первая справа, — сказала я, указывая на нее, как только мы ступили внутрь. Она лежала на сене, но в тот момент, когда увидела, что мы вошли в конюшню, встала на копыта и подошла поприветствовать нас тихим фырком.

— Она такая милаха! Я хочу отдать ей все кубики сахара, — сказала Камми, протягивая руку к лошади. Через три секунды сахара на ее ладони уже не было.

— Камми, нельзя позволять ей есть все сразу, — засмеялась я, трепля Дотти за щеки.

— Может, она бы не слизнула его так быстро, если бы вы, ребята, не были настолько жадными, — поспорила Камми. — Не переживай, Дотти, я тебя прикрою.

— Эй. Ты в конюшне? — позвал глубокий голос через несколько ярдов от нас.

Когда Камми и я повернулись к двери, потный Дерек шагнул через порог с теплой улыбкой. Судя по поднятым бровям, он был приятно удивлен при виде Камми. «Да-да, ковбой, она очень красива».

— Привет, — сказал он, вытерев руки о полотенце и засунув его в задний карман. — Я Дерек.

Камми пожала протянутую руку и улыбнулась.

— Приятно познакомиться. Я — Камерон Хат.

Дерек посмотрел на меня.

— Младшая сестренка! Не знал, что ты приедешь.

Сложно было не заметить озорство в его глазах.

Шаги за его спиной привлекли мое внимание. Внутрь вошел Джейсон. Я этого не хотела, но все же он украл мое внимание. Его волосы были убраны назад от глаз, наверное, из-за пота, который так же собрался на его шее и груди. Рукава фланелевой рубашки были закатаны, а несколько верхних пуговиц — не застегнуты. На нем были темно-коричневые рабочие ботинки и выцветшие джинсы Levi’s. Черт побери. Мистер Задумчивый Музыкант выглядел аппетитно.

Как и у всех остальных, взгляд Джейсона метался между нами, пока не остановился на мне. Он медленно улыбнулся, шагая ко мне, но остановился в нескольких метрах. Я и не ожидала, что он обнимет меня или поцелует. Он никогда не прикасался ко мне, когда вокруг были люди. Еще одно негласное правило! Но все равно было обидно осознавать, что мы как два незнакомца. Мне пришлось притвориться, что я не хочу его, что не знаю, как он выглядит без фланелевой рубашки.

— Выглядишь так же, как и по телевизору, — сказала Камми, широко улыбаясь Джейсону.

Она обычно не смущалась, увидев звезду. В ЛА мы были окружены достаточным количеством звезд, но видимо с Джейсоном Монро была другая история. На ее щеках появился румянец, и она просто сияла от уха до уха. Она выглядела абсолютно великолепно, и я впервые в жизни захотела, чтобы она оказалась в куче навоза в стойле Дотти. Вау.

«Метим территорию?»

Джейсон сделал шаг вперед, чтобы пожать руку Камми, и я уставилась на их руки, задаваясь вопросом, что, черт возьми, со мной происходит.

— Мы будем здесь до конца дня, но, может быть, мы займемся чем-нибудь интересным после ужина, — сказал Дерек, улыбаясь Камми.

— Да, конечно, звучит здорово, — сказала я, шагая к двери.

Я ненавидела мрачное, извращенное чувство, осевшее в моем животе. Я ненавидела то, что меня заботит, считает ли Джейсон мою младшую сестру сексуальной. Я ненавидела обеспокоенность тем, что же происходит между нами. И я ненавидела невозможность посмотреть ему в глаза из-за боязни, что он увидит все мои эмоции, написанные на моем лице.

Наверное, пришло время рассказать Камми всю правду.

— Скажи мне что-то, чего я не знаю, потаскушка.

Я открыла рот.

— Ты серьезно?

Камми закатила глаза и села на кровать напротив меня.

— Я твоя сестра и лучшая подруга. И давай посмотрим правде в глаза, твой единственный друг. Конечно, я знала, что между тобой и Джейсоном что-то происходит. Ты не смогла бы устоять, живя с таким человеком.

Мой рот открылся шире, и я подумала, что сейчас сломаю челюсть.

— Проблема в том, что я не до конца понимаю, ЧТО происходит, — сказала она, переводя взгляд на меня.

— Просто секс, — ответила я быстро, определив и для себя, и для нее этот факт.

Камми поджала губы и закатила глаза.

— Ладно, замечательно. Тогда ты не будешь простив, если я тоже трахнусь с ним, это же просто секс?

— Это не смешно, Камми, — сказала я резким тоном.

— А по-моему очень, — произнесла она.

Я встала с кровати и поправила блузку, внезапно разозлившись на весь мир.

— Я собираюсь спуститься и помочь ЛуЭнн с ужином, — сказала я, покидая спальню и с грохотом закрывая за собой дверь. Мое сердце выбивало тысячу ударов в минуту, поэтому я прижалась спиной к дверному косяку и на мгновение остановилась, приводя в порядок свои чувства и заталкивая их на место.

Джейсон ясно дал понять, что для него все было сложно, и он не заинтересован ни в чем, кроме секса. Что означало, если я захочу с ним чего-то большего, то мне придется подчиняться его правилам. Но в тот момент я поняла, что мое сердце и тело больше не работали сообща. Я не была уверена, как долго смогу играть в эту игру, притворяясь, что в итоге не окажусь единственной пострадавшей, когда все закончится.

Мгновение спустя входная дверь открылась и закрылась. Я отпрыгнула от стены и заправила волосы за уши, пытаясь взять себя в руки на случай, если по лестнице поднимается Джейсон. Попыталась выровнять дыхание, но затем услышала, как Камми ходит по моей комнате, и поняла, что надо идти. Если она выйдет и увидит меня, стоящую здесь, то поймет, что что-то не так.

ЛуЭнн запрягла меня работой на кухне, и я наслаждалась каждой секундой этого. За работой время проходило быстро и помогало мне сосредотачиваться на шинковке овощей. Когда я закончила с первым заданием, ЛуЭнн дала мне обязанность приготовить шоколадный пирог. Я никогда не делала его раньше, но у меня был рецепт, которому было легко следовать. Я собирала ингредиенты из кладовой-холодильника, когда почувствовала руки Камми вокруг своей талии.

— Извини. Я перестану лезть в твою интимную жизнь, — прошептала она, прежде чем отпустить.

Я улыбнулась и повернулась, чтобы обнять ее.

— И ты меня прости. Давай просто не будем больше об этом говорить, — я почти прошептала «пожалуйста», но не хотела, чтобы она знала, как отчаянно я желала забыть эту тему навсегда.

Она кивнула, а затем мы вместе сделали шоколадный пирог. Жизнь намного лучше, когда сестра на моей стороне, даже если она пыталась говорить на те темы, о которых я не хотела слышать.

— Пирог пахнет вкусно, — сказала ЛуЭнн, прежде чем надеть пару прихваток и вытащить жареную курицу из духовки. Кухня мгновенно наполнилась ароматами розмарина и тимьяна. И как по команде, заурчал мой живот и в дом ввалились парни.

— Бегом в душ, ужин будет готов через десять минут! — крикнула им ЛуЭнн. Они что-то проворчали, а потом я услышала, как они поднимались по лестнице.

Джейсон был в доме.

Он был почти обнаженным и в душе.

«Почему мои руки внезапно вспотели?»

— Я просто быстренько схожу в уборную, — сказала я Камми и ЛуЭнн, когда вышла из кухни. Это была маленькая ванная вниз по лестнице, прямо под ступенями в нише, и это было прекрасное место, чтобы дать себе напутствие перед ужином. Я поправила блузку и распушила волосы. Хорошие новости: я пахла как шоколадный пирог. А может, это не так уж и хорошо? «Черт, что если Джейсон ненавидит шоколад?»

Я закатила глаза от того, какой нелепой была, а затем оттолкнулась от раковины. Как только я повернулась, чтобы выйти, услышала легкие шаги около двери ванной, а затем, секунду спустя, дверная ручка повернулась, и Джейсон зашел в небольшое пространство. Я даже не успела высказать робкое: «Тут занято!», потому что он уже был «тут», прижав меня спиной к раковине.

— Что ты…

Прежде чем я смогла задать вопрос, он жестко поцеловал меня, прижимая мое тело к своему. Его губы были требовательными, за его поцелуем невозможно было угнаться. Он был вспотевшим. Я могла чувствовать запах мускуса после его тяжелого трудового дня, и эта смесь запахов заставила меня замолчать.

Когда он отстранился, я распахнула глаза, зная, что выгляжу так же взволнованно, как и чувствую себя.

— Кто-нибудь может нас услышать, — прошептала я.

Он держал свою руку под моими волосами у основания шеи и покачал головой. Его взгляд был прикован к моим губам, красным от его поцелуев.

— Ты выглядела такой сексуальной, но тогда я ни черта не мог сделать из-за Камми и Дерека рядом.

— Ну, а теперь можешь…

Он ухмыльнулся.

— Сделать что-то вроде этого.

Джейсон резко расстегнул мои джинсовые шорты и спустил их вниз по ногам. Он начал расстегивать свои джинсы, но я не могла найти слов, так как поняла, что мы собираемся быстро перепихнуться в ванной. Я смотрела на то, как он снимает свои боксеры. Продолжала смотреть, когда он нежно скользнул пальцами по внутренней стороне моих бедер. Потом внезапно я не могла смотреть ни на что. Я закрыла глаза и прижалась к холодному краю раковины, когда он сжал меня крепче.

Его внимательных пальцев было более чем достаточно, чтобы подготовить меня, и было невозможно трудно сохранить тишину, когда он скользнул в меня полностью. Я вцепилась в его шею, когда он сжал мои волосы в кулак. Мои ногти царапали его спину, а он касался зубами моей кожи, дразнил, но не кусал. Секс был грубым, плотским, и я чувствовала себя слегка использованной.

Я откинула голову назад на зеркало и бурно кончила, всего мгновение спустя он прошептал мое имя мне в губы и последовал за мной.

После того как мы закончили, он застегнул свои джинсы и поднял мои шорты, чтобы застегнуть и их. Не говоря ни слова, он развернулся и вышел из ванной комнаты, будто не он только что распалил мое сердце.

Я крепко зажмурила глаза и удивилась тому, что по моей щеке бежит слеза.

— Так чем вы двое хотите заняться, пока ты гостишь здесь, Камми? — просила ЛуЭнн, когда все пятеро уселись за стол. Джейсон расположился напротив меня, но я дала себе слово, что не буду смотреть на него весь ужин, тем более после того, что только что случилось в ванной. Мои глаза строго следовали маршруту вилка-тарелка-курица-вилка-тарелка-курица, чтобы я даже не взглянула на него. Хотя думаю, что выглядела, как киборг.

— Я не уверена. Думаю, мы завтра поедем в город. Брук сказала, что там есть несколько магазинов, в которые надо зайти, — ответила Камми.

— Завтра бал, — сказал Джейсон как ни в чем не бывало.

Мои глаза метнулись на него. «Черт. Не смотри!» Я снова перевела взгляд на тарелку.

— Бал Логана? — спросила я, разглядывая зеленые бобы.

— Да. Я думал, твоя ассистентка напомнит тебе об этом.

Я съежилась.

— Она сделала бы это, если бы я сказала. Я забыла.

Камми изобразила шок.

— Бруклин, ты была приглашена на выпускной бал? Горжусь тобой!

Я одарила ее раздраженным взглядом.

— Это долгая история, но да, похоже, завтра ночью я буду тусоваться с кучкой восемнадцатилетних.

— Можешь представить, какое сексуальное напряжение будет царить в этом месте? — она вздрогнула, будто почувствовала это прямо сейчас. — Я тебе не завидую.

Я поежилась.

— Спасибо за это, Камми.

— У тебя уже есть одежда для этого? — спросила она, прежде чем отрезала кусок курицы.

Дерьмо. Конечно же, у меня не было ничего, что бы подошло. Я не думала упаковывать свое вечернее платье, собираясь в Монтану. Когда Камми увидела панику на моем лице, она хлопнула в ладони.

— ШОППИНГ!

Дерек и Джейсон рассмеялись, но я просто сидела на месте, мечтая поменяться местами с курицей на столе. Лучше пусть кто-нибудь проткнет меня вилкой, чем я увижу Джейсона в смокинге.

Мое сердце этого не выдержит. И вагина тоже. Может, мне следует положить пакет со льдом в мое нижнее белье. Ну, знаете, чтобы охладить все там.

Следующим утром Камми и я встретились с Паоло, сказочным гризли-таксидермистом, в магазине Биг-Тимбера, в котором продаются платья, которые можно надеть на бал. Мы позвонили туда заранее, за час до открытия, так что, проблем с безопасностью не было. Вы скажете, что в этом не было необходимости, но девочки-подростки могут быть действительно пугающими. Один раз фанатка запрыгнула мне на спину, когда я была в ресторане, и мое лицо уткнулось прямо в тарелку, и я реально подумала, что сейчас зарежусь ножом для стейка. Так что да, я не боюсь темных переулков. Я боюсь девочек-подростков.

— Оденьте меня, сучки, — сказала я, последовав за Паоло и Камми в магазин. В левой руке у меня был горячий кофе, а в другой — пара туфель на высоких каблуках.

Паоло посмотрел на меня взглядом, который означал: «Да, я тебя умоляю», — а я лишь подмигнула ему.

— Нам нужно найти самое шлюшное платье, — издевалась Камми, когда мы оглядывали магазин. Он был маленьким, и вся его передняя половина была уставлена ковбойской или повседневной одеждой, но в конце стояли стойки с вечерними платьями. Очевидно, это был единственный магазин с платьями в городе.

— Думаю, тебе стоит надеть это, — сказала Камми, вытаскивая розовую катастрофу из тафты.

Я показала ей средний палец и повернулась к другой стойке.

— У тебя классная попа и приличная грудь. Тебе следует их показать, — сказал Паоло, держа красное платье, которое лежало в отделе нижнего белья. Оно было полностью прозрачным за исключением тонких участков, охватывающих область груди и промежности. Я посмотрела мимо платья на Паоло, одетого в черный приталенный пиджак и шарф. Большая часть его озорной улыбки была скрыта за бородой, и мне оставалось только гадать, как такой человек существует в таком месте, как Биг-Тимбер, Монтана.

— Ты же не серьезно, — сказала я.

— Да! Два против одного. Тебе надо попробовать надеть его, — сказала Камми, забирая вешалку у Паоло и перевешивая «платье» через свою руку.

Мне следовало выпихнуть этих двоих еще тогда, потому что в течение нескольких следующих часов все только ухудшалось. Думаю, они нашли каждое платье в этом магазине, которое делало меня похожей на ночную бабочку. Мне оставалось обшаривать стеллажи, чтобы найти что-то, что скроет мою грудь. Я не пыталась устроить Логану сердечный приступ на выпускном балу.

В конце магазинчика было несколько платьев, украшенных стразами, которые не открывали половину моей задницы. Именно там я нашла простое черное платье с вырезом на спине и подолом до моих лодыжек. Материал не был похож на тот, к которому я привыкла благодаря дизайнерам ЛА, но он был обычным, и я знала, что мне подойдет. Я схватила свой размер и прокралась в раздевалку, пока Камми и Паоло примеряли диадемы и изображали коронацию.

— Бу, шлюшка. Выходи и покажи платье, которое ты вытащила, — сказала Камми, как только я закрыла занавеску.

— Ты только что процитировала «Дрянных девчонок»? — спросила я, снимая футболку через голову и расстегивая шорты.

Шторка распахнулась, и Камми встала рядом, поставив руки на бедра.

— Камерон! Господи, хоть немного личного пространства, пожалуйста.

Она в раздражении наклонила голову.

— Паоло не покупается на то, что ты предлагаешь, а я видела твое тело и прежде. Так что просто покажи уже мне это платье.

К своей чести, продавец магазина краснела и пыталась спрятать лицо за журналом, который читала за прилавком. Нет смысла спорить с Камми, поэтому я позволила шортам упасть на пол, а затем потянулась за платьем.

— Пусть записи камеры показывают, что Бруклин Хат на самом деле носит убийственные трусики, — произнесла Камми, когда они с Паоло одобрили выбор. Я сделала реверанс, а затем покрутилась, потому что если ты не можешь победить их, присоединись к ним.

— Застегните, — попросила я, когда мягкий материал платья лег на кожу. Оно упало на пол вокруг моих ног, но я знала, что оно будет сидеть лучше, когда я надену туфли. Камми потянула молнию вверх, спрятанную под моей рукой, затем отступила назад, и я повернулась к зеркалу.

Черт. Не так уж и плохо. Я привыкла носить платья, скроенные популярными дизайнерами, но видимо местные кутюрье умеют создавать приличную одежду.

— На тебе оно шикарно, — сказала Камми.

— Согласен, но ты не сможешь надеть бюстгальтер с такой спиной, — произнес Паоло.

Камми рассмеялась.

— Ты позволишь Логану облапать себя, пока вы танцуете медленный танец?

Я застонала.

— Я не думаю, что дети еще танцуют медляки. Полагаю, что они просто трутся друг об друга и лапают. Поэтому я буду стоять около пунша с сопровождающими родителями.

По меньшей мере, таков был план.

— Как хочешь, светская львица. Давайте расплатимся за платье, поедем домой и подумаем, что делать с твоими волосами.

Паоло оживился и широко улыбнулся.

— Ты позволишь мне сделать это?

Я закашлялась и устояла перед желанием сказать: «Нет, черт побери».

— Я был парикмахером, когда жил в Нью-Йорке, — объяснил он.

Мы с Камми повернулись к нему с шокированными выражениями на лицах.

— Ты серьезно?

Он кивнул.

— Я жил там со своим парнем, но когда переехал сюда, он остался, чтобы управлять там салоном.

— Ох, Паоло, мне так жаль.

Он хмыкнул.

— Не стоит. Я планирую вернуться в Нью-Йорк, когда гостиница и магазин станут успешными.

Так не должно быть, но мысль о том, что Паоло уедет из Биг-Тимбер за лучшей жизнью, заставила меня загрустить. Может, это была мысль о том, что каждый так или иначе уедет из Биг-Тимбер. Мы с Камми вернемся в ЛА, Паоло соберется в Нью-Йорк, а Джейсон туда, куда планировал ехать дальше. Я не знала, потому что мы не разговаривали о будущем. Я даже не была уверена, когда он поедет в ЛА на награждение. Он будет там из-за мероприятия, но все что знаю, это то, что он уедет снова, как только шоу закончится.

Так что наше будущее было предрешено. Мы проведем это время вместе на его ранчо, а затем, когда я уеду, наша маленькая интрижка закончится.

«Мы разойдемся».

Я выучила три вещи, готовясь к выпускному балу:

— Ты проснулась? — спросила Камми, открывая мое веко своими пальцами.

— Нет, — солгала я, отворачивая голову от ее руки. Она засмеялась и перекатилась на меня так, что ее вес вдавил меня в матрас. «Почему социальные нормы, которые существуют для остальной части общества, не относятся к сестрам?» Она начала прыгать вверх и вниз, погружая меня в кровать. Это было неадекватным поведением для нормальных людей.

— Проснись, проснись, проснись, — визжала она, напоминая мне о том, как она вела себя каждое рождественское утро — настоящая проказница.

— Камми, ты, тощая задница, слезь с меня.

Она выпятила свою нижнюю губу и затем позволила верхней части своего тела упасть вперед на меня.

— Ой! — завопила я, когда ее голова столкнулась с моим подбородком.

— Прости, но ты скучная, когда спишь, а меня интересует прошлый вечер, — сказала она, скатываясь с меня, когда поняла, что я не собираюсь возвращаться ко сну. «Благодаря проклятому перелому подбородка, который она только что мне обеспечила».

— Ничего не случилось, — ответила я, уставившись в потолок своей спальни. После того как мы покинули класс, мы нашли своих сопровождающих на этот вечер, и направились к лимузину. Дорога домой была тиха и полна напряжения. Его не было по пути на выпускной бал, но оно заполнило лимузин по пути домой. Я держалась из последних сил, чтобы не опустить стекло и облегчить это давление.

Камми больше не спрашивала меня; вместо этого она наклонилась и положила голову рядом с моим плечом, чтобы мы могли лежать бок о бок в тишине. После того как наши родители умерли, и я стала опекуном Камми, мы с Камми спали вместе большинство ночей. Так было легче. Камми была моей опорой, и я хотела, чтобы она была со мной всегда. Лежа здесь, в доме Джейсона, она всё так же казалась самым главным и верным человеком в моей жизни, и я цеплялась за это чувство как можно дольше.

— Ты можешь сыграть мне то, что вы уже придумали для дуэта? — спросила она.

Я кивнула и села, но когда осмотрелась, поняла, что мой чехол для гитары около тумбочки был пуст. Должно быть, днем ранее я оставила свою гитару в комнате Джейсона.

— Подожди, я схожу за своей гитарой, — сказала я, скатываясь с простыни.

Камми обратно улеглась на подушки.

— Отлично, но если ты не вернешься через пять минут, я пойду тебя искать. И мне не нравится стучаться, это разрушает весь сюрприз.

Я закатила глаза, когда вышла из комнаты. Я не собиралась уходить надолго. Всё равно, скорее всего, Джейсон вообще не в своей комнате.

Я прошла ступени третьего этажа по две за раз и собиралась постучаться в дверь, когда услышала первое наигрывание на гитаре. Я должна была уйти или постучаться. Я должна была дать ему знать, что стою здесь, но не смогла, потому что секунду спустя я услышала, как его низкий голос начал петь, и полностью потерялась.

Я стояла там какое-то время, надеясь, что он продолжит петь, но затем услышала отдаленный звук звонка его телефона. Я приложила свое ухо к двери. Конечно, я знала, что то, что я делаю, неправильно, но я была так близка, чтобы узнать что-нибудь настоящее о Джейсоне. Я не могла просто уйти.

— Привет, ангел, — мягко сказал он. — Нет, я не слишком занят, чтобы поговорить. Ты хорошо спала эту ночь?

— Что ты делаешь? — спросила Камми, отчего я подскочила, по крайней мере, на полметра в воздухе.

Я обернулась и оказалась лицом к ней, держа свою руку на груди, как будто это успокоит мое учащенное сердцебиение. Она пристально смотрела на меня со второго этажа, но у меня не было слов. Мой разум был затуманен, когда я попыталась вспомнить слова песни, которые только что услышала в его исполнении, а также обработать, могут ли они потенциально быть обо мне или нет. Любить тебя. Любить тебя. Любить тебя.

Но с кем он болтал по телефону?

— Ты шпионишь за ним? — прошептала Камми, поднимаясь ближе. Мои глаза расширились еще больше.

Я покачала головой и побежала вниз по лестнице мимо нее, хватая по пути ее руку.

— Я сыграю тебе то, что у нас есть, позже. Пошли, позавтракаем, — сказала я, не потрудившись обернуться, чтобы увидеть, что она думала.

Камми уехала позже в этот же день.

Когда я стояла в дверном проеме, наблюдая за тем, как машина уезжает, чтобы отвезти ее в аэропорт, мой желудок скрутило в узел. Она была моей защитой последние два дня. С ней в Биг-Тимбере, наши с Джейсоном «отношения» были приостановлены. Но без нее между нами было на одно препятствие меньше.

Я надела пару джинсов и красные сапоги, так что я могла прогуляться по окрестностям. Я навестила Дотти и даже убедила Джаспера взять кусочек сахара от меня. (Чертов конь нюхал его около тридцати минут, прежде чем решил, что он не отравлен.) Я обошла лес вокруг дома, вдыхая свежий сосновый запах и пытаясь разобраться с нерешаемыми задачами в своей голове. Я помогла ЛуЭнн с ланчем, и сидела с нею в течение часа, просматривая журналы по обустройству дома и выбирая кухню своей мечты.

В общем, я делала всё что угодно, чтобы избежать встречи с Джейсоном.

Прошлой ночью, я всё еще вводила себя в заблуждение, думая, что мы с ним были заодно. Мы весело проводили время. Никаких обязательств, просто секс. Но затем, услышав, как он поет эту песню о любви, я поняла, что хотела этого. Я хотела, чтобы он написал песню обо мне. Я хотела, чтобы его любовь ко мне была важнее, чем сложности в его жизни. Я знала, что он был сложный. Всё, что было связано с ним, доказывало это, но кто-то ведь должен прорваться через эту внешнюю оболочку, правильно?

«Так почему кем-то этим не могу быть я?»

Очевидно, я была не единственной, кто играл в эту игру. Когда я наконец-то собралась с духом, чтобы подняться наверх, Джейсона там не было. Его комната была пуста, балкон также был пуст, и когда я посмотрела через перила, то увидела, что его джипа нет.

Большой дом был тих, и мне нечего было делать, чтобы выкинуть его из головы, так что я пошла в свою комнату, поработала над некоторыми электронными письмами и сделала дополнительную тренировку. Мой тренер гордился бы мной, зная, что я провела дополнительный сеанс йоги, но даже это не подняло мое настроение. Я просто хотела увидеть Джейсона и спросить у него, о чем он думает.

Интересно подметить то, что я верила в любовь. Я строила свою карьеру написанием песен о любви, потому что я действительно верила в то, что они значат. Но сейчас, когда жизнь дарила мне мою собственную версию песни о любви, я пыталась изо всех сил переписать слова. Было так много всего на нашем пути. Мы знали друг друга только три недели; он не был готов к отношениям; было больше вещей, которых мы не знали друг о друге, чем знали; отношения между знаменитостями почти никогда не удаются. Было легко построить кирпичную стену между нами, так легко, что когда он в полночь ворвался через дверь в мою спальню, я должна была держаться строго за этой стеной — но хватало одного взгляда на него, стоящего в моем дверном проеме, чтобы полностью разрушить ее. И вот так, я вновь лежала там беззащитная.

— Я не хочу ни о чем разговаривать, — сказал он, идя к кровати и срывая свою рубашку.

Я приподнялась с кровати.

— Я тоже.

И это была правда. Я не хотела говорить с этим мужчиной о символической логике нашей любви. Я хотела просто чувствовать нашу любовь, наслаждаясь ею, пока могла.

Его штаны упали вниз, когда он расстегнул их на талии, а я стянула через голову свою ночную рубашку.

— Я не знаю, что происходит, — сказала я, когда он заполз на кровать, стягивая с меня одеяло.

— Как и я, — ответил он. Мы подражали ответам друг друга, и было ясно, что никакие нужные решения не будут приняты этой ночью.

Я очень скучала по нему последние несколько дней. Мы наслаждались нашим моментом ночь назад, в классе, но это было неуклюже и спешно, ничто по сравнению с волшебством, которое мы создали в дни, приближающиеся к прибытию Камми. Теперь мы снова были совершенно одни, только он и я, и остаток ночи впереди.

— Пожалуйста, не выгоняй меня, — сказал он, опускаясь вниз, чтобы поцеловать мою шею, затем провести своими мягкими губами по моей груди.

— Нет. Нет. Не уходи, — сказала я с надрывами в голосе.

Я бы разорвала свое сердце, прежде чем попросила бы его уйти. Ничего из этого не было разумно, но с самого начала это было болезнью. Сейчас я была абсолютно беспомощна к побочным эффектам этой болезни. Я делала то, что всегда: позволила его телу захватить мое, словно рак.

Когда он поднял мои руки над моей головой, его пальцы переплелись с моими, чтобы удержать мои руки на одном месте.

В первый раз, когда мы занялись сексом той ночью, он был быстрым, громким и отчаянным. Я была без ума от него. Но второй и третий раз, было медленно и лениво, как будто мир начинался и заканчивался на этой кровати в гостевой комнате Джейсона.

Я не помню, чтобы я попросила его остаться в моей кровати после того, как мы закончили, но я и не помню, чтобы он хотел уйти. Таким образом, впервые он и я не разбежались после секса. Мы остались вместе. Тогда это не казалось чем-то невероятным — акт сна в одной кровати, но когда я проснулась следующим утром, чтобы понять, что мой мир снова перевернулся вверх тормашками, я отчаянно зацепилась за эту идею.

Действительно ли только я была тем, кто толкает нас на что-то большее?

Обманул ли меня Джейсон?

Превращала ли я каждый момент во что-то большее, чем оно было на самом деле?

На следующее утро я проснулась и обнаружила, что кровать пуста, а меня разбудил шум из кухни. Обычно это было заваривание кофе, шипение бекона, шуршание газет, но этим утром все эти звуки отсутствовали. Раздавался голос женщины, приглушенный пространством между кухней и моей комнатой, но я знала, что это не ЛуЭнн. Голос был слишком молодым, слишком мягким. Я была уверена, что слышала детский смех, что казалось нереальным. Но затем смех послышался снова — звонкий и счастливый, проникающий в каждую трещину и уголок дома.

С улыбкой на лице от мысли, что встречу новых гостей, я оделась в свободное платье из хлопка и завернулась в кардиган, не заботясь о макияже. Мои светлые волосы кудрявились из-за того, что я легла спать с влажными волосами, но я не возражала против растрепанного вида.

Прежде чем я направилась вниз, я заметила записку на моей прикроватной тумбочке, накаляканную ужасным почерком Джейсона. Я засмеялась и покачала головой, когда подошла и подняла ее. Я узнала слова, которые он пел, когда я впервые появилась на ранчо, но они были зачеркнуты, и заменены новыми.

Я прикусила губу, обдумывая, носить ли записку при себе весь день, или оставить ее на тумбочке. Так как я не могла доверять своим потным ладоням, я оставила ее.

Когда я открыла дверь своей спальни, звуки из кухни усилились в десять раз. Я неслась вниз по лестнице, вытягивая шею, чтобы увидеть, кем же были наши гости. Когда Джейсон заметил меня на лестнице, весь разговор остановился. Он, наверное, выходил из кухни, возможно, на пути разбудить меня, но остановился, когда увидел меня. Как у испуганного животного, его глаза стали широкими, а губы сморщились.

Если бы мне нужно было описать его выражение, я бы сказала, что это было то выражение, которое говорило мне, что что-то было не так.

Он медленно сглотнул, и затем снова начал идти мне навстречу.

— Можем мы на секунду подняться и поговорить? — спросил он, потянувшись, чтобы взять меня за руку.

Я покачала головой.

— Нет.

Я не хотела подниматься наверх; я хотела знать, кто был на кухне. Возможно, до того, как я увидела его потрясенное выражение лица, я бы слепо следовала за ним, но теперь мое любопытство взяло верх. Я протолкнулась мимо него, и на краткое мгновение он сопротивлялся, его рука была на моей руке, его глубокие карие глаза предупреждали меня развернуться.

Но я не собиралась этого делать.

Было слишком поздно для этого.

Мое дыхание застряло в горле, когда я увидела маленькую девочку, смех которой наполнял дом с того момента, как я проснулась. Она сидела за кухонным столом, с маркерами, разбросанными вокруг нее, рисуя на листке бумаги. Ее рыжие волосы были длинные и завиты в упругие кудряшки, которые подпрыгивали каждый раз, когда она двигалась. На ее переносице были розовые пластмассовые очки. Ей было не больше семи или восьми, но я могла заметить, как хорошо она разукрашивает. Так близко к линиям, я хотела похвалить ее за такую работу.

Но затем мой взгляд упал на женщину, которая сидела прямо рядом с ней. Наши глаза встретились, когда я поняла, что она была так же привлекательна, как маленькая девочка рядом с ней — с такими же ярко-рыжими волосами. Она не была тем типом привлекательности, к которому я привыкла в своей жизни в Голливуде. В ней не было ничего фальшивого. Ее волосы были убраны в свободный «конский хвост», и ее цвет лица выглядел естественно безупречным.

— О, привет, — сказала женщина с робкой улыбкой. Ее взгляд мелькал между Джейсоном и мной, как будто она не знала, кто мог бы лучше объяснить ситуацию.

— Эм, привет, — сказала я, неспособная осмыслить нынешний разговор, когда мой мозг упорно пытался выяснить, кем она являлась. Кузина Джейсона, сестра Джейсона, подруга Джейсона, давно потерянная близняшка Джейсона, продавец, который ходит от дома к дому и предлагает купить различную ерунду. Ничего не подходило, потому что в глубине души я уже знала, кого увидела. Телефонный звонок накануне доказал это.

Женщина встала из-за стола и пошла, чтобы присоединиться к нам в дверях кухни.

— Лейси, оставайся здесь на секунду и рисуй, — предупредила женщина, мягким голоском.

ЛуЭнн, которую я вообще не заметила, стояла около плиты и заговорила.

— Я присмотрю за ней, Ким.

Женщина — Ким — улыбнулась ЛуЭнн, и затем проскользнула мимо дверного проема кухни, по направлению к гостиной. Джейсон последовал за ней, а я стояла, застыв на месте, не уверенная в том, куда мне идти. Я не хотела идти обратно на кухню, и точно была уверена, что не хотела идти в гостиную. Может быть, если бы я просто тихонько пошла наверх, мы могли бы притвориться, что я никогда не спускалась, если уж на то пошло.

— Бруклин? — позвал Джейсон из гостиной. Его рука крепко сжимала дверной проем, когда он велел мне присоединиться.

С тяжелым вздохом, я прошла мимо него и заняла место на диване напротив Ким. Я редко заходила в гостиную до этого дня. ЛуЭнн всё время держала ее в безупречном состоянии, и я чувствовала себя неловко, перемещая подушки или включая телевизор. Это была моя наименее любимая комната в этом доме, потому что она была наименее обжитая.

Может, теперь это будет моя наименее любимая комната по другой причине.

— Я — Ким, — сказала рыжеволосая, склонившись над журнальным столиком, чтобы протянуть мне руку.

Я уставилась на ее изящные пальцы на мгновение, прежде чем взять ее руку. У нее не было ни одной мозоли от гитары, которые я привыкла чувствовать на своих руках.

— Бруклин, — просто сказала я, когда мой взгляд замер на кольце с массивным камнем на ее безымянном пальце. Камень был, как минимум, в два карата и безупречно мерцал в утреннем свете.

Мой желудок сжался.

— Бруклин, это моя…

— Жена, — ответила Ким с краткой улыбкой.

Жена.

Жена.

Жена.

Какого черта? Жена по-испански будет «кузина», и никто мне не сказал? Какого черта я не обратила на это внимание в школе? Там, вероятно, был перевод слова «жена», которое означало что-нибудь другое, нежели замужняя женщина.

За какие-то две секунды дюжина эмоций одолела меня, просачиваясь в мою кровь. Шок, замешательство, недоверие, опровержение, злость, чувство вины, ревность и затем печаль. Такая острая печаль.

Я вскочила с дивана и побежала к дверному проему, пытаясь остановить слезы, которые грозились пролиться из глаз. Но, к сожалению, они уже стекали по моему подбородку и капали на мою шею. Я старалась незаметно вытереть их ладонью. Я выпрямилась, стоя к ним спиной, когда заговорила:

— Я только что поняла, что у меня куча звонков, на которые надо ответить, — сказала я, заикаясь, когда побежала к лестнице.

— Серьезно, Ким? — спросил Джейсон.

— Что, Джейсон? Вот, кто мы! Ты всё еще мой муж.

Нет. Нет. Нет. Я не хотела этого. Я взлетела по лестнице и закрыла дверь в свою комнату за собой, желая на этот раз, чтобы на двери был замок. С замком или без, как только я осталась одна, слезы действительно полились. Моя грудь содрогалась, и я наклонилась вперед, обняла свои колени и заревела навзрыд. Не было даже времени, чтобы переварить последние десять минут моей жизни. Я всё еще чувствовала это.

— Бруклин. — Тук, Тук. — Бруклин, впусти меня на секунду.

— Если я открою эту дверь, то не гарантирую, что твое тело останется полностью невредимым.

Джейсон прорычал.

— Это не гребаная шутка, Бруклин. Дай мне объяснить. Ты ведешь себя нелепо.

Мне понравилось, что меня назвали «нелепой», после того, как мужчина, в которого я была влюблена в течение последних трех недель, был женат. Это как дерьмовый торт с глазурью из мочи.

— Иди к черту, — прошипела я.

Я услышала его рычание с другой стороны двери, но после этого была тишина. Я не знаю, как долго он стоял там, потому что была слишком занята, проходив различные стадии горя:

1. Разрывая милую записку, которую он оставил мне этим утром.

2. Пытаясь утопить клочки записки в ванной.

3. Смывая клочки в унитаз вместо этого, когда утопление оказалось неэффективным.

4. Сидя на крышке унитаза, рыдая.

5. Ненавидя себя за то, что слишком беспокоюсь об этой ситуации, чтобы рыдать.

6. Рыдая еще больше, потому что ненавидела себя за рыдание.

7. Проверяя, что записка уже смылась, и, рыдая сильнее, когда поняла, что ее уже не вернешь.

Прошли часы или, возможно, это были только несколько минут. Я не могла побеспокоить себя, чтобы проверить время, пока была занята попыткой отговорить себя от убийства Джейсона. В любом случае, я не заметила, как Ким присоединилась ко мне в ванной, пока она не встала прямо передо мной, когда я сидела напротив ванны. Я буду честна, первое, что я сделала, это посмотрела на наличие оружия в ее руках. От нее можно было ожидать, что она захочет убить меня, если она знала, что я спала с ее мужем, но она не держала ничего, кроме коробки салфеток.

— Они для меня или для тебя? — спросила я, указывая на коробку.

Она протянула их мне.

— Мне так жаль.

Мои глаза взметнулись на нее.

— Что? Почему тебе жаль? Я — «другая женщина».

Вместо того чтобы ответить мне, она прислонилась к стене ванной комнаты и скатилась вниз, чтобы сесть на пол.

— Я была слишком резка в гостиной. Я нарочно задела твои чувства, когда должна была сказать тебе правду.

— Ты не жена Джейсона? — спросила я, ненавидя то, сколько надежды вложила в свой голос.

Она вздрогнула.

— Технически, жена.

Я подняла свои руки, умоляя ее помолчать. Мое тело не могло двигаться ни назад, ни вперед. Мне нужен был прямой ответ, или я слечу с катушек.

— Я пришла, чтобы попросить его подписать бумаги о разводе раз и навсегда, — объяснила она.

Ее слова медленно капали, как будто из протекающего крана.

Джейсон был женат.

Джейсон всё еще был женат, потому что документы о разводе всё еще не подписаны.

Джейсон не подписал документы.

Джейсон не хочет разводиться.

— Я, конечно, ценю то, что ты пытаешься объясниться, но, в общем-то, просто хочу, чтобы ты ушла.

Ее челюсть отвисла на мое прямое заявление.

— Мне жаль, это звучит ужасно, но я просто хочу упаковать свои вещи и убраться к чертовой матери отсюда. У тебя есть свои собственные проблемы, которое нужно решить с Джейсоном, но у нас с ним всё кончено. Или мы никогда не начинали, потому что Джейсон, по правде сказать, одиночка. Я вообще никогда не была с ним, — я поднялась с пола. — Так что, спасибо тебе за бумажные салфетки, и спасибо за то, что ты такой хороший человек. Мне хочется ненавидеть тебя за то, что ты такая хорошая, но не могу, потому что ты еще и милая, и это отстой.

Она улыбнулась, но потом прикусила губу, чтобы скрыть это.

— Ох, и ты думаешь, что я смешная, — сказала я, проводя пальцами по своим волосам. — Отлично. Что, черт возьми, я должна сейчас делать?

Она пожала плечами, но сохраняла молчание, зная, что я прохожу через, своего рода, кризис, и должна найти выход самостоятельно. Она встала и с жалостью посмотрела на меня, прежде чем направиться к двери.

— Если это имеет значение, я думаю, что, вы, ребята, будете действительно хорошей парой.

Я рассмеялась.

— Даже не знаю, что делать с этим заявлением, так что я просто забуду его вместе с другим странным дерьмом, которое я услышала сегодня.

Я никогда не была так счастлива иметь ассистента, который мог сделать всё что угодно, чем в тот день. Как только я проинформировала Саммер о своей потребности «свалить отсюда к чертовой матери», она зарезервировала мне частный самолет на час дня. Этого времени как раз было достаточно, чтобы собрать все свои вещи и попрощаться с ЛуЭнн, Дереком и Дотти. У меня были планы выскочить наружу, пока никто не видит, чтобы избежать Джейсона, но когда ЛуЭнн сказала мне, что он уехал в город, чтобы поговорить с Ким и Лейси, я нашла время, чтобы заключить ее в гигантские объятия.

Да, я определенно покидала Монтану по-английски, хотя, возможно, мне стоило остаться и послушать, как Джейсон скажет: «Прости за ложь. Я сожалею обо всем». Но на самом деле я не была уверена, что ему жаль. Он сказал, что не хочет ничего усложнять. Он сказал мне, что не хочет отношений, так почему же он решит прийти и унижаться передо мной? Мне действительно было бы очень, очень интересно послушать его извинения, и это было причиной, почему я не могла остаться, ведь ему, возможно, вообще было не жаль.

Просто мысль о таком исходе помогла намного легче оставить Биг-Тимбер позади. Я действительно буду скучать по времени, проведенному в Монтане. Если бы моя квартира в центре города имела конюшню и несколько акров земли, я бы забрала Дотти с собой, но, увы, я должна была оставить ее с горсткой кусков сахара, чтобы она помнила меня.

Я бы разревелась, когда положила чехол от своей гитары в багажник машины, которая ждала на подъездной дорожке, но у меня не осталось слез. Я оглянулась туда, где на ступеньках крыльца стояли ЛуЭнн и Дерек. Дерек был таким же потным, как в день, когда я встретила его, но его ковбойская шляпа была прижата к груди, а на лице запечатлелось мрачное выражение. Часть меня думала, что Джейсон не заслуживает этих людей, что они слишком хороши для такого человека, как он. Лжеца.

Но я прекрасно всё понимала.

Когда машина отъехала от дома, я думала о том, что у нас с Джейсоном осталась последняя часть дуэта, которую нужно было закончить этим утром. Мы медлили последние несколько дней, откладывая неизбежное, поскольку знали, что как только мы закончим, я должна буду уехать в ЛА.

Но конец всё время был там, ожидая, пока я обнаружу его. Как только это произошло, то я написала слова на порванном листке бумаги и подсунула под дверь Джейсона.

Я приземлилась в ЛА и увидела пять пропущенных звонков и три сообщения от Джейсона.

Джейсон был здесь. Джейсон был в ЛА. О, черт, нет. Как он посмел последовать за мной в ЛА, как будто планировал сделать великий романтический жест? Я — простая девушка. Единственный романтический жест, который мне был нужен, — это ЗНАТЬ, ЖЕНАТ МУЖЧИНА ИЛИ НЕТ.

Я поднялась с дивана и проверила свое отражение в зеркале в коридоре. О боже, небольшая семья енотов осадила мои волосы, и теперь планировала сделать их своим постоянным домом. К моей щеке прилипла конфета «Джолли Рэнчер», что казалось странным, пока я смутно не вспомнила, что подзадорила Камми бросить «Джолли Рэнчер» через всю комнату, чтобы увидеть, могу ли я поймать ее своим ртом. Мы пробовали примерно пятьдесят раз, и, очевидно, я не убрала их все к тому времени, как вырубилась на диване. Это и было причиной того, что расплавленный сахар отпечатался на моей щеке.

Я сняла конфету со своего лица, но она оставила налет, который я не смогла отодрать прежде, чем достигла двери. Так как я больше ничего не могла сделать с «Джолли Рэнчер», я засунула ее в рот и открыла дверь. (Я опустилась ниже плинтуса в этот момент моей жизни, и если бы вы могли попридержать свое осуждение, я бы оценила это. И это была синяя, малиновая конфета, на случай если это так важно.).

Когда я распахнула свою входную дверь, то увидела, что Джейсон прислонился к дверному проему с опущенной головой, уставившись в пол. Как только я открыла дверь, он стрельнул в меня взглядом и прошел через дверной проем.

— Ах да, конечно, добро пожаловать в квартиру, козел, — сказала я, отходя от него и закрывая за ним дверь. — Желаешь ли ты ледяную бутылку «Отвалина», или как насчет «Выметайся»-мартини?

Я не проверила, но предположила, что Камми вырубилась где-нибудь в квартире, и, я надеялась, она была достаточно умна, чтобы не выходить и не присоединяться к нам во время нашей ссоры, который вот-вот начнется.

Я наблюдала, как он направился на кухню, и затем развернулся, опершись спиной на мой мраморный островок. Он был возмущен, его грудь вздымалась и опускалась от злости, но я не собиралась сдаваться. Подонок мог пялиться на меня столько, сколько пожелает.

— Ты ушла, не выслушав мое объяснение, и теперь думаешь, что уже всё выяснила.

Он подал это в необычной формулировке, но на самом деле имел в виду старую отмазку: «Это не то, что ты думаешь».

Я закатила глаза и сложила руки на груди, только потом сообразив, что на мне нет лифчика. Мой взгляд бросился на диван, и я увидела, что он покоился на бутылке шампанского. Ясно, я не горела желанием спать в нем.

Отлично, я должна была спорить с ним без лифчика и с липким пятном от «Джолли Рэнчер» на щеке.

— Это не имеет значения, — ответила я, потому что знала, что это сделает ему больно. Я еще не прекратила злиться со вчерашнего дня. Я не была готова мыслить рационально или позволить ему уговорить меня, чтобы вернуться в мою жизнь. Я просто хотела спрятаться за стервозными комментариями, пока он не разозлится настолько, чтобы уйти.

— Поговори со мной.

«Ох, да ну на хрен».

— Мы не разговариваем, помнишь? Это не было частью нашей сделки, — для акцента я показала вперед и назад между нашими телами. — У нас была череда секса-на-одну-ночь. Снова и снова. Поэтому давай не будем притворяться, что в этом есть что-то большее. Ты не объяснил жене свои случайные связи, так что не надо объяснять это мне.

— Это чушь, и ты это знаешь.

Я рассмеялась. Я ничего не знала. Ни одной вещи. Я думала, что ослабляю защиту этого мужчины, медленно вплетая себя в его жизнь, пока он не мог бы не быть со мной. Вместо этого, я занималась сексом с женатым мужчиной, как дешевая проститутка.

Когда я услышала, как он пел на третьем этаже, я думала, что его песня была для меня. Но она была для его жены.

Они никогда не были для меня.

Всё это время я была помешанной идиоткой. Я таращилась на оптическую иллюзию. Как только я увидела реальную картину, — картину, которую мне полагалось увидеть, я никогда не вернусь к тому, что видела прежде. Мой разум уже знал, что было правдой, а что ложью. От понимания этого слезы заполнили мои глаза снова, но я не пролью их перед Джейсоном.

— Я думал, что ты сказала мне, что сможешь справиться с нашей ситуацией. Ты была той, кто зашел слишком далеко, даже когда я сказал тебе, что я сложный.

— Я понимаю! — прокричала я, неспособная скрыть эмоции. — Тебе не кажется, что я это понимаю?

У меня было достаточно ненависти к самой себе, циркулирующей через мой организм; он не должен был продолжать указывать мне на этот факт.

— Тогда почему ты отступаешь сейчас? — спросил он, делая шаг от островка.

— Почему я отступаю? — спросила я, разведя руки в стороны. — Потому что ты женат! Что помещает меня в категорию разлучниц. Ты понимаешь это? Ты понимаешь, что, не говоря мне правду, ты вынудил меня стать той самой «другой» женщиной, даже не понимая, что я делаю? Я не плохой человек. Я не сплю с женатыми мужчинами.

Он пропустил пальцы сквозь свои темные волосы, задерживаясь на концах на мгновение, и зажмурил глаза.

— Да, технически я женат. Но не потому, что люблю Ким. Я никогда не любил ее.

Я засмеялась, но этот смех звучал, как будто ногтем провели по школьной доске.

— Это ничего не значит для меня. Держу пари, половина женатых мужчин скажет это в любой момент.

Его руки, наконец, опустились с его волос, и он пересек комнату за пару секунд.

— Я не это имею в виду, Бруклин. Ким живет с другим мужчиной. Это кольцо на ее пальце от другого мужчины.

«В какое сумасшедшее дерьмо я влезла?»

— Лейси не моя дочь, но я воспитывал ее, пока мы были женаты. Я пытался удочерить ее, но Ким продолжала возводить препятствия.

Я отошла назад к стойке и скрестила руки, готовая выслушать всё, что он должен был сказать.

— Когда Ким подала на развод, у меня не было никаких прав на Лейси. Ким могла забрать ее, и я никогда не получил бы право на посещение ребенка. Она не мой ребенок, я знаю, но, казалось, будто в один миг я терял всю свою семью, и не мог ничего с этим поделать. Так что, когда ты вчера покинула Монтану, даже не подождав объяснения, это напомнило мне, почему я изначально хотел сохранить всё, что связанно с тобой, без осложнений.

— Почему ты просто не рассказал мне обо всём этом? — спросила я его.

— Я не хотел. Я хотел отделить тебя от них. Ты должна была просто помочь написать песню, а потом уехать, — сказал он.

Его слова больше не должны были причинять мне боль. Я, понятное дело, заслужила его гнев, но я не должна была просто стоять здесь и выслушивать это.

— Это именно то, что я сделала, — возразила я. — Я уехала, когда песня была закончена.

— И это всё? — спросил Джейсон, сощурив глаза.

Я хотела кричать: «Нет, это не всё». Вместо этого я резко кивнула.

— И это всё.

Я не просила этого. В двадцать семь лет, мне не нужен был сложный мужчина. Мне нужен был простой и легкий. Мне нужен был кто-то, кто готов зажить семейной жизнью.

Я глубоко вздохнула.

— Я действительно сожалею обо всём, через что ты прошел, Джейсон, но мне просто нужно некоторое пространство. Передышка, — сказала я, чувствуя себя уверенно в своем решении.

— Скажи то, что ты действительно имеешь в виду, Бруклин, — сказал он, встав непосредственно передо мной так, что мне нужно было вытянуть шею назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Я сказала.

Он покачал головой.

— Скажи правду.

— Я не должна, — сказала я, чувствуя, что первая слезинка катится по моей щеке. — Я записала это в словах песни.

Его глаза были закрыты, когда он поглотил мои слова и то, как окончательно они прозвучали.

Я изучала его черты лица, так искаженные в злости и печали, что было трудно разобрать, насколько красивы они были. Когда он снова открыл глаза, он не сказал ни слова. Наши взгляды встретились на три секунды. Три долгих секунды. Три… Два… Один. И затем он ушел. Он ушел, и моя дверь была захлопнута с такой силой, что петли задрожали, а я просто упала на пол.

Я прижала ладони к глазам и зарыдала, выпуская эмоции, которые я чувствовала на протяжении всего времени, находясь с Джейсоном, но не имела права показать. Мне стоило быть холодной, уверенной в себе девушкой, которая могла заниматься сексом без обязательств, получать оргазмы без отношений. Но на самом деле, я была такой же лгуньей, как Джейсон.

— Вау. Я только что слышала, как ты порвала с Джейсоном Монро? — спросила Камми с другого конца квартиры.

Я рассмеялась над тем, насколько она была не права.

— Нет. Это был конец нашего сотрудничества, — разъяснила я, пытаясь вытереть слезы тыльной стороной ладоней прежде, чем они скатятся до моих ступней.

— Вау. Тогда неудивительно, что ты сольный артист, — сказала Камми, наклонив голову в сторону и изучая меня осторожным взглядом.

Я закатила глаза и сделала всё, что могла, чтобы притвориться, что всё хорошо. Я жила долгую жизнь без любви, и теперь я просто вернусь к этому. Проще простого.

— Куда ты положила этот пакет с «Джолли Рэнчер»? — спросила я.

Она попыталась скрыть улыбку.

— Ты отнесла пакет своему соседу через коридор и сказала ему, что он может использовать их в оргии, потому что ты покончила с ними.

«О, черт».

— Нет, я этого не сделала.

Она торжественно кивнула.

— Определенно сделала.

Я хлопнула рукой по лбу.

— Отлично. Теперь мне нужно переезжать.

На следующее утро пришел курьер и буквально дал мне пощечину документом от юридической команды Джейсона, которая детализировала определенные факты, что я могла и не могла рассказывать на публике или прессе. Рассказ о наших отношениях в целом был запрещен. Во время интервью перед «Грэмми», мне советовали разговаривать только о платонических отношениях. Упоминание о Лейси или Ким были также запрещены. Если бы я обманула, они бы засудили меня.

Я не должна это подписывать. Если бы он хотел сохранить всё в тайне, он мог объяснить всё заранее и сделать так, чтобы я подписала это с самого начала.

Однако этот документ на две страницы взял мое разбитое сердце и разрывал его снова и снова. Я была всего лишь нерешенной проблемой, которая должна быть устранена.

После двух часов страданий над этим документом, я подписала бумаги и мысленно добавила «иди в жопу» к концу своей подписи.

Да, я сожалела, что позволила Джейсону покинуть мою квартиру в тот день.

Да, я знала, что правильное решение не всегда подразумевает белое или черное.

Да, я смотрела на свой телефон каждое утро и задавалась вопросом, должна я ему позвонить или нет.

Нет, я ни разу этого не сделала.

Музыка остановилась, красная записывающая лампочка щелкнула. Я стащила наушники со своей головы. Вокальная комнатка была небольшой, но после записи полдюжины альбомов в четырех стенах, она стала для меня, в своем роде, вторым домом.

Моя команда сидела за другой стороной стекла: Саммер, мой агент и директор студии, Том. Он постоянно помогал записывать мою музыку, и я не доверяла больше никому за аппаратурой в студии.

— Мне нравится это. Сколько лет, сколько зим прошло с того момента, как ты записала песню о расставании, — сказал Том, ставя на повтор песню, которую я только что спела в микрофон. Было тяжело слушать слова песни. Они всё еще обжигали, грусть в моем голосе было легко расшифровать. Я надеялась, что они просто думали, что я прикидываюсь ради песни. Все это не получилось бы, если бы мой голос не звучал так, будто я измучена потерей, да и какая им разница, на самом ли деле это или нет? Пока я продаю диски, верно?

— Это превосходно, Бруклин. Мне надо бежать. Не забудь, что твои репетиции для «Грэмми» начинаются завтра, — сказал мой агент перед тем, как ответить на звонок, и вышел из студии.

Саммер была единственной, кто остался молчать, и я боялась, что это было потому, что она знала правду о том, где я нашла вдохновение для песни. Она кивнула мне с улыбкой, и затем уставилась обратно в свой телефон, возможно, переделывая мое расписание. Я была окружена огромным количеством обязательств, и к тому же, мне нужно было начинать записывать мой следующий студийный альбом. Песня, которую я только что записала, будет первым треком в диске, и я боялась, что у большинства других песен будет такое же настроение.

Говорят, что ты должен писать то, о чем знаешь. Поэтому… таков и был мой план.

У меня была неделя до «Грэмми», и каждое свободное мгновение в эти семь дней было распланировано от и до. У меня было три репетиции, церемония вручения дипломов Камми, примерки платьев, тренировки, уроки вокала и бесчисленные интервью.

Но, так или иначе, было всё еще достаточно времени, чтобы думать о Джейсоне. Он внес изменение в начало нашего дуэта. Я бы возразила ему, что поздно делать изменения, вот только они были хороши. Действительно хороши. Его ассистент послал их накануне, и я сидела, читая их и пытаясь раскрыть секрет значения каждого слова, как будто они были частичками души Джейсона. К сожалению, после того, как я час таращилась в монитор, я пришла к выводу, что это были просто слова.

Первый день репетиций к музыкальной премии всегда безумен. Чистая численность персонала, который организует событие такой величины, почти совпадает с количеством гостей, которые будут присутствовать.

Я осталась в своей гримерке после того, как прибыла, наслаждаясь спокойствием и тишиной, как только мой преподаватель сценической речи ушел. Я знала, что должна быть на сцене через несколько минут, чтобы репетировать, но не могла не настрочить слова песни на своем ноутбуке. Последние несколько дней он был постоянно под рукой, впитывая слова, которые легко приходили ко мне.

Тихий стук в дверь моей гримерки оторвал мое внимание от ноутбука.

— Бруклин, мы готовы к твоему выходу на сцену через пятнадцать минут, — объявил рабочий сцены с другой стороны моей двери.

— Спасибо! — ответила я, взглянув на слова песни еще один раз прежде, чем запихнула ноутбук обратно в свою сумку. Я всё еще пыталась забить всё это себе в голову, когда дверь моей гримерки отворилась.

— Я думала, у меня есть еще пятнадцать минут, — возразила я перед тем, как посмотрела вверх и встретилась лицом к лицу с мужчиной, который однозначно не был работником сцены.

Я не видела Джейсона с того момента, как он хлопнул дверью, выходя из моей квартиры пару дней назад, но теперь он стоял передо мной, выглядя слишком красивым, чтобы проигнорировать. Его черты лица были освещены тусклым светом моей гримерки, и я замерла, рассматривая его.

— Прости, я должен был постучать, — сказал он, но не повернулся, чтобы уйти, так что, понятное дело, ему было не очень-то жаль.

Я скрестила свои руки и поднялась с дивана, готовясь ко всему, что он собирается сказать.

— У нас есть пятнадцать минут до того, как нам надо быть на сцене, — подчеркнула я.

Он кивнул.

— Я хотел поговорить с тобой до того, как мы поднимемся туда.

— Ладно, — ответила я, выпрямившись. — Говори.

— Мне жаль, что я не сказал тебе про Ким.

Я ужасно хотела получить его извинения. Я хотела, чтобы он признал свою ошибку, но не перед тем, как мы собрались на сцену. Не тогда, когда я собиралась потратить следующие несколько часов, чтобы петь с ним. Поэтому я просто один раз кивнула.

— Это всё? — спросила я, направляясь к косметичке, чтобы взять заколку для волос. Обычно становится жарко на сцене, и я знала, что мы будем на ней несколько часов. К тому же, мне очень нужно было оправдание, чтобы отвернутся от него.

— Я не должен был ничего скрывать от тебя, но и тебе стоило быть честной со мной, — сказал он.

Моя голова развернулась в его направлении, но он не отступал.

— Честной в том, что ты думала о нас, — продолжил он. — Ты должна была подождать и выслушать, вместо того, чтобы прыгать в первый же самолет из Монтаны.

Я рассмеялась, озадаченная его комментарием.

— Да, возможно, должна была. А теперь можешь ли ты, пожалуйста, выйти из моей гримерки? — я стиснула зубы, чтобы не расплакаться.

— Я сожалею о тех документах от моей юридической команды. Я не давал на них согласие, — сказал он, направляясь к двери и придерживая ее открытой на мгновение.

Я покачала головой.

— Не беспокойся об этом. Моя команда сделала бы то же самое.

Он вежливо улыбнулся и посмотрел вниз на свои ноги.

— Ах, да. Камми послала мне корзину с фруктами и запиской, в которой говорилось: «Один из них отравлен. Наслаждайся».

Моя челюсть отвисла, и его черты лица чуть-чуть смягчились. Я могла увидеть частичку беззаботного Джейсона, которого я полюбила на ранчо.

— Она всегда пытается вести мои бои за меня.

Он стиснул челюсть.

— Не думаю, что тебе нужен какой-нибудь помощник. Ты используешь мое прошлое, чтобы оттолкнуть меня, сама по себе. Если ты хочешь, чтобы мы расстались, это твой выбор, но я не думал, что ты так легко сдаешься.

Я пожала плечами, уставившись вниз на ковер в поисках объяснения, которое не приходило.

Он ушел, не сказав больше ничего.

Я хотела кричать на него. Как он смеет перекинуть пламя на меня в этой ситуации? Он был тем, кто не хотел «осложнений». Он был женат.

Рабочий сцены пришел забрать меня несколько минут спустя, после того как я вытерла слезы с глаз. Я слепо следовала за ним, пытаясь собраться с мыслями, чтобы я смогла по-настоящему сконцентрироваться во время репетиции.

Я увидела Джейсона, когда была на полпути к закулисью. Он уже был на своей отметке, регулируя устройство в его ухе так, чтобы он мог слышать себя во время репетиции. Я посмотрела вниз на свою систему мониторинга, регулируя беспроводной приемник в заднем кармане своих джинсов.

Там была пара дюжин людей, которые сидели в зале в «Стэйплс-центре». Продюсеры шоу, ассистенты, рабочие сцены, костюмеры, звукооператоры, художники по декорациям. Они все были здесь, чтобы смотреть репетиции, что означало то, что они будут первой группой людей, которая будет наблюдать за тем, как Джейсон и я поют вместе. Прекрасно.

— Как дела? — спросил нас хореограф, когда я подошла к серому «Х», приклеенному к сцене примерно в полуметре от Джейсона. Мой микрофон был установлен перед отметкой, а моя гитара опиралась на стенд рядом с ней. Со всей этой нервотрепкой, возможность использовать свою собственную гитару ощущалась так, будто мне бросили спасательный круг.

Я мимоходом стрельнула в Джейсона взглядом.

— Бывало лучше, — ответила я, зная, что наш разговор можно было легко услышать каждому в зрительном зале.

— Думаю, я должен согласиться, — сказал Джейсон, стиснув свои зубы, и задумчиво уставился на свою гитару.

Бедный хореограф не имел понятия, что сказать на наши ответы.

— Ладно, тогда давайте пробежим один раз песню. Я прочувствую музыку, и затем мы сможем решить, что сделаем. Думаю, движений будет немного. Вы двое вместе достаточно эффектны, так что нам не нужно будет много добавлять.

Мы кивнули и начали наигрывать на наших инструментах, чтобы разогреться и протестировать наши устройства. Я несколько раз перевела дух, расслабляя свои пальцы на грифе.

Хореограф двинулся к закулисью, и освещение зрительного зала потускнело, поскольку команда по освещению сфокусировала свет прожекторов на Джейсоне и мне. Я разогрелась в своей гримерной вместе с преподавателем по вокалу, но стоять на сцене ощущалось по-другому. Даже на ранчо Джейсона я никогда не выкладывалась по полной. Мы всё время наигрывали в его комнате, спокойно напевая и тихо играя.

Наконец, пришло время вложить в это наши сердца.

Позже тем вечером, мне позвонила ЛуЭнн. Я была в разгаре бесцельного смотрения в холодильник, надеясь, что ужин магически приготовит себя сам, когда ее имя осветило экран моего телефона.

— Лу? Это ты? — спросила я как восьмидесятилетняя. Примечание: почему мы всё еще не доверяем идентификатору номера звонящего абонента?

— Бруклин! Как ты? Я не помешала?

Было так приятно слышать ее голос — это было почти так же хорошо, как общаться с ней там лично. Почти.

— Нет. Что-то случилось? Всё в порядке? — я дала ей свой номер прежде, чем уехать из Монтаны, но я не ожидала, что она позвонит, чтобы побеседовать, так скоро.

— Всё отлично, — сказала она. Я слушала шарканье ее ног по полу, прежде чем она заговорила снова. — Я просто тут думала кое о чем и звоню, потому что сомневаюсь, что Джейсон расскажет тебе полную историю о своем прошлом. Он очень странный в важных вещах, никогда не любит признавать, что в глубине души он — хороший человек. Если бы его мама всё еще была жива, она бы сама тебе позвонила, так что я должна буду сделать это за нее.

Я нахмурилась, пытаясь разобраться.

— О чем ты говоришь, ЛуЭнн?

Она вздохнула.

— Просто дай мне пару минут, и я объясню это.

Я села на диван, радуясь, что на этот раз Камми не была в моей квартире. Я обосновалась, и ЛуЭнн начала свою историю, заполняя части жизни Джейсона, которые он мог бы никогда не рассказать мне сам.

— Джейсон и Ким были хорошими друзьями, когда росли. Они оба были тихими, умными детьми в маленьком городке, и не было сюрпризом то, что они были в хороших отношениях. После окончания средней школы, Ким забеременела от какого-то парня не из нашего города. Я не знаю всех деталей, но знаю, что она пошла к Джейсону до того, как сказала об этом кому-нибудь еще. Судя по всему, у нее не было поддержки с этим ребенком. Биг-Тимбер не самый прогрессивный город, и ее родители были старомодны. Как ты, вероятно, можешь догадаться, Джейсон хотел помочь Ким. Он любил ее как друга, так что он сделал правильную вещь.

— Насколько все в городе знали, ребенок был от Джейсона. Они поженились летом перед тем, как родилась Лейси.

— Поэтому он женился на Ким?

— Ага.

— Так всё это однозначно было до того, как взлетела его карьера?

— За годы до этого.

Моя челюсть буквально отвисла, но затем я додумалась задать вопрос.

— А что насчет СМИ? Почему никто не узнал, что он был женат?

— Их свидетельство о браке засунуто в какую-то картотеку в администрации округа Биг-Тимбер. Я не могу припомнить, когда в последний раз наш город любезно принимал СМИ, которые шпионили за Джейсоном, особенно после того, как он стал знаменит.

— Разве он не носил обручальное кольцо? — спросила я.

Она вздохнула.

— Как только Джейсон отправился в турне, они сняли свои кольца. Джейсон не хотел привлекать внимание к Ким и Лейси, а Ким хотела свободу, которая пришла с безымянным пальцем без кольца.

ЛуЭнн молчала, пока я пыталась осмыслить историю.

— Не могу поверить, что Джейсон сделал всё это, — сказала я, всё еще переваривая его прошлое.

— Именно, — сказала она. — Так что, может быть, тебе нужно быть полегче с этим парнем.

Я рассмеялась, озадаченная ее наглостью.

— Буду. Спасибо, что рассказала мне всё это, ЛуЭнн.

— Пожалуйста. Не перезванивай мне, пока вы двое не сойдетесь. Я хочу деток на своем ранчо.

Моя челюсть отвисла уже в тысячный раз с того момента, как я ответила на ее телефонный звонок.

— Так вы с Джейсоном собираетесь снова стать друзьями? Вот так просто? — спросила Камми, когда мы сидели в лимузине на пути к ее церемонии вручения дипломов. Она выглядела завораживающе в белом облегающем платье. Ее темно-каштановые волосы были естественно волнистыми и лежали под ее конфедераткой в очаровательно странной манере. Ее темно-синяя мантия спадала на колени, и она продолжала рассеянно сжимать ткань. Я знала, что она не признает это, но эта мантия символизировала для нее много тяжелой работы.

— Нет. Мы не друзья.

Она сощурила свой взгляд на меня.

— По-моему, леди слишком много возражает[30].

— А?

— Ты сказала «нет» так, как будто лжешь.

Я стрельнула в нее взглядом.

— Ты посмотрела ОДИН эпизод сериала «Мыслить как преступник», и теперь думаешь, что можешь читать людей как детектив.

Она пожала плечами и внимательно уставилась на свои ногти.

— Я думаю, что могу. Это дар. Например, я знаю, что тебе всё еще нравится Джейсон, не побоюсь этого слова, ты всё еще любишь его. И он не полный идиот, так что он тоже тебя любит, — она посмотрела на меня. — Ну вот, как я тебе?

Я отвела взгляд, пытаясь сконцентрироваться на пейзаже за окном лимузина.

— Ужасно. Ты была бы жутким детективом.

Когда мы остановились перед стадионом ее университета, она двинулась к двери лимузина. Но перед тем как выйти, она оглянулась на меня и подмигнула.

— Просто, чтобы ты знала, ты — милая лгунья.

Я показала ей средний палец, но она вылезала наружу и не видела этого. Вместо этого, худой азиатский парень с огромной камерой, висящей вокруг его шеи, который как раз в этот момент всматривался в лимузин, подумал, что грубый жест предназначался ему.

— О боже, мне очень жаль, — сказала я, пытаясь прояснить ситуацию, но водитель уже закрывал дверь. М-да, плакала моя мужская азиатская группа поддержки. Вся, из одного человека, полностью.

Организационная работа церемонии вручения дипломов была сложна. Мне не подходило сидеть в зрительном зале, так что учебное заведение предоставило частную ложу на нижнем этаже стадиона. Хэнк был очень доволен условиями безопасности, а я была раздражена, что не смогу исполнить свой первоначальный план на момент прохода Камми по сцене. Подсказка: это включало в себя десяток сирен и дюжину мужчин-стриптизеров.

Сначала я была совершенно одна. Хэнк охранял двери и создавал свой обычный внешний вид серьезного человека. Но затем прибыли Саммер и одна из моих кузин, Патриция. У нас была крошечная семья, которая стала еще меньше, когда наши родители умерли, так что я была рада, что Патриция нашла время, чтобы приехать из Нью-Йорка и поддержать Камми.

Вдоль одной из стен в частной ложе стоял стол с охлажденным шампанским и едой. Приблизительно через пять минут после начала первой выпускной речи я решила, что всё мероприятие будет куда лучше с алкоголем, так что я отправилась выполнить миссию — открыть бутылку шампанского.

Как только я добралась до ведра со льдом, дверь в ложу открылась, и Грейсон Коул вошел внутрь. Он выглядел как ходячая реклама «Армани» в сшитом на заказ темно-синем костюме и галстуке. Его каштановые волосы были зализаны назад, а глаза были пронзительны, как всегда.

— Не может быть! — сказала я, полностью забыв о шампанском. — Грейсон! — я подбежала, чтобы обнять его, но, даже на моих каблуках, ему нужно было согнуться, чтобы по-дружески приобнять меня. — Что ты здесь делаешь?

Когда я отстранилась, чтобы посмотреть на него, он, казалось, знал ответ на этот вопрос не больше, чем я.

— Я сказал, чтобы мой помощник позвонил Саммер, — сказал он.

Ага, это не ответ на мой вопрос. «Черт возьми, что он делает на церемонии вручения дипломов Камми?»

Он принял мою озадаченную улыбку в качестве сигнала, чтобы продолжить объяснение своего присутствия.

— Я хотел проверить новый урожай подающих надежд архитекторов, — пожал плечами он, засовывая руки в карманы своего пиджака. Тоооочно, потому что в этом был смысл.

Независимо от его истинных намерений, я была рада видеть своего старого друга. Он выглядел невероятно красивым, и я знала, что этому факту были одинаково довольны Саммер и Патриция. Во всяком случае, у нас был мужчина, который радовал глаз на следующие пару часов церемонии.

Грейсон взял на себя обязанности, связанные с шампанским, как профессионал, открыв пробку, и затем наполнил каждой из нас маленький бокал.

— Как Монтана? — спросил он, когда мы остановились пред окном, чтобы посмотреть вниз на выпускников. У меня не было никаких идей насчет того, где была Камми; она отказалась от моего совета прикрепить пенис из страз сверху на свою академическую шапку, чтобы я могла легко ее разыскать. Понятное дело, она должна была послушать меня.

— В Монтане было…

Подходящее прилагательное, казалось, ускользало от меня. Хорошо, плохо, сексуально, ужасно. Никакое из них не подходило.

— … в большей степени так, как и ожидаешь, — ответила я, улыбнувшись ему.

Он кивнул, как будто понимая, но не пытался разузнать больше деталей. Это было в стиле Грейсона. Он был поверхностным парнем, даже со старыми друзьями, но это его предпочтение, так что я никогда не пыталась копнуть глубже. Иногда ты просто должен дать людям их свободное пространство.

Единственная тема, на которую я не могла наплевать, была Камми. Я не спрашивала ее про него несколько недель и не знала, связались ли они в конце концов друг с другом. Тот факт, что он был на ее церемонии вручения дипломов, говорил красноречивее всяких слов. Я просто должна была выяснить, был ли он здесь ради нее. Я улыбнулась от своей мысли.

— Твое здоровье, — сказала я, слегка ударив свой бокал шампанского об его, когда дверь в ложу снова открылась. Вау, это уже почти вечеринка. Не успею оглянуться, как Хэнк будет танцевать для нас стриптиз.

Но когда я повернулась к двери, человек, который присоединился к нам, не был другом.

«Или, по крайней мере, я сказала Камми, что он не был другом».

Джейсон вошел в ложу, словно человек «на задании», высасывая весь кислород из пространства, так что мне пришлось задержать дыхание. Он провел рукой по волосам, когда разглядывал нас. Когда его глаза зафиксировались на мне, он глубоко вздохнул и позволил своим рукам упасть по сторонам.

— Привет, — сказал он, ступив внутрь ложи так, чтобы Хэнк мог закрыть за ним дверь.

Я застыла от шока. Моя кузина, Патриция, задрожала от восторга, и, либо у нас в ложе была мышь, либо она издавала своим ртом этот писк.

— Чёрт побери. Ты — Джейсон Монро. Мои друзья этому не поверят, — сказала она, вытаскивая телефон. Джейсон подмигнул ей и затем повернулся обратно ко мне, безусловно, невозмутимый от ее восхищения. Он даже близко не был одет так безупречно, как Грейсон. На нем были темные джинсы и кожаная куртка. Наряд, определенно, не для церемонии вручения дипломов, но, всё же, он пришел.

— Ты сделал это, — сказала Саммер с улыбкой.

— Да. Спасибо за информацию, — сказал Джейсон, благодарно кивнув головой.

«Проклятье, Саммер».

— Здорово, кому еще ты сообщила о церемонии вручения дипломов Камми? Президент войдет в эту дверь под руку с Мишель?

Саммер засмеялась.

— Нет, но Папа Римский шлет свои поздравления, — сказала она, попивая свое шампанское, и развернулась к окну, словно не она была виновата в том, что Джейсон теперь стоит с нами в ложе.

Грейсон, вечно любезный бизнесмен, вышел вперед, чтобы представиться Джейсону, и когда их руки соприкоснулись, я думала, что в моем мозгу произойдет короткое замыкание от огромного количества сексуальности в одном этом рукопожатии. Я удивлена, что их руки не зажглись.

После того как все познакомились, и моя кузина сделала дюжину фотографий с Джейсоном, он повернулся ко мне.

— Могу ли я поговорить с тобой снаружи? — спросил он, указывая на дверь.

Я уставилась на дверь в ложу, пытаясь собраться с мыслями. Если бы я последовала за ним наружу, то там никого бы не было, чтобы препятствовать нашему сексу. Но если бы я последовала за ним наружу, то могла бы переспать с ним наедине.

Уверенная в своем решении, я направилась к двери, ощущая все взгляды на нас, когда мы покидали ложу.

— Итак, ты на церемонии вручения дипломов моей сестры, — сказала я, скрестив свои руки и прислонившись к стене, когда мы были одни в холле. Он посмотрел по сторонам, и затем потянул меня еще дальше от ложи, по-видимому, так наш разговор не мог быть подслушан.

— Да, — просто ответил он.

— Почему?

Он отпустил мою руку и облокотился на стену напротив меня. Добавившееся пространство помогло прочистить мою голову.

— Я знаю, что ЛуЭнн позвонила и рассказала тебе полную историю моего прошлого, — сказал он.

Я нахмурилась.

— Ты зол?

Он покачал головой.

— Это облегчение, что теперь ты всё знаешь.

— Поэтому ты сюда пришел?

Он прикусил нижнюю губу, думая над ответом.

— Я понял, что твои слова в песне были правдой — часть о том, что мы были обречены с самого начала. И это моя вина.

Не веря своим ушам, я пробурчала:

— Да ладно.

Он закатил свои глаза на мою колкость, но я не могла сдержаться.

— Я не хотел быть твоим другом. Я не хотел сотрудничать с тобой, но у меня не было выбора.

— Вау. Как романтично, — сказала я.

Он тяжело вздохнул и провел рукой по волосам. Из-за всего этого стресса и моих колкостей, он облысеет раньше времени.

— Нет, просто послушай. Мне не нужна была женщина в моей жизни. Я всё еще пытался разобраться со своим прошлым. Но если бы я хоть на минуту вытащил свою голову из задницы, я бы увидел правду.

Я сложила руки за спиной и встретила его взгляд.

— Какую правду?

— Мы должны были стать друзьями с самого начала. Настоящими друзьями.

Его серьезное выражение лица, и страх перед отказом в его темных глазах смягчили мою решимость.

— На самом деле ты пришел удостовериться, что Камми больше не пришлет тебе отравленные фрукты, — сказала я, ухмыляясь.

Он ухмыльнулся в ответ.

— Верно. Это главная причина.

Мы вместе строили мост, пытаясь восстановить отношения, которые прежде не существовали.

Я вытянула свою руку между нами. Его темный пристальный взгляд опустился на мгновение, изучая традиционный жест примирения, прежде чем он обратно взглянул на меня. Его черты лица стали расслабленными, и на лице появилась самая соблазнительная часть его внешности — ухмылка. Затем он взял мою руку, его палец добрался до точки моего пульса, и я прерывисто вздохнула.

— Мне жаль, что я убежала, и я сожалею, что неправильно поняла всю ситуацию.

Он кивнул с ухмылкой.

— Друзья? — спросила я, пытаясь контролировать волнение в голосе.

Ой, да ладно, кого я разыгрываю чушью про «друзей»? Я хотела открыть дверь в ложу и втолкнуть его внутрь, чтобы заняться с ним чем-то греховным. Но это сделала бы старая Бруклин. Новая Бруклин, которая была классной, крутой, крепкой, и не нуждалась в карбогидратах и кофеине (и, очевидно, использовала только те слова, что начинались на букву «к»), могла просто пожать его руку и притвориться равнодушной.

— Друзья, — согласился он до того, как отпустил мою руку.

— Просто, ну, чтобы все разъяснить, друзья занимаются сексом?

Он рассмеялся.

— Нет. Не думаю.

Черт.

— Что насчет просто орального? Например: «Как ты делаешь минет? Так хорошо, правда?»

Он засмеялся и покачал головой, подтолкнув меня к нашей ложе.

— Ты делаешь так с Грейсоном? — спросил он, наблюдая за мной настороженно.

Я рассмеялась.

— Ох, отлично, я бы привела Грейсона раньше, если бы знала, что он заставляет тебя ревновать.

Он покачал головой немного слишком решительно.

— Нет, друзья не ревнуют друзей.

Я шлепнула его по груди, когда мы вернулись к ложе.

— Продолжай так думать, приятель, — дразнила я. Прежде чем я смогла убрать руку, он поймал ее в свою и вдавил сильнее в грудь, так, чтобы я могла почувствовать биение его сердца под ладонью. Лаааадно, это… это было на самом деле не тем, что я бы делала с просто другом.

— После тебя, приятель, — растянул он слишком соблазнительно. Слово приятель было эвфемизмом для чего-то? Так определенно и было.

Прежде чем я смогла копнуть глубже, Хэнк открыл для нас дверь в ложу, и Джейсон отпустил мою руку.

— Ты сделала это! — прокричала я, как только Камми залезла в лимузин. Мы все сидели внутри, ожидая, пока она присоединится к нам, чтобы мы могли отправиться на ланч. Я расширила приглашение на Джейсона, и Грейсона (хах, это звучит классно), но Грейсон настоял, что он хотел бы ехать отдельно и встретить нас в ресторане. Я клянусь, у мужчины шалили гормоны сильнее, чем у беременной женщины во время первого триместра.

Камми подняла свои руки вверх и ликовала, когда прокатилась по черной коже.

— Больше никакой учебы. Никаких невозможных проектов и раздражающих профессоров! — пропела она. Затем она посмотрела в конец лимузина, где сидел Джейсон, и ее улыбка исчезла.

— Черт. Похоже, моя корзинка с фруктами не сработала. Ты должен был быть мертв, — сказала она, впиваясь взглядом в него. — Предполагаю, ты не попробовал грейпфрут.

Признаю, Камми не была самым добрым человеком на земле, но обычно она не высказывала вслух смертельные угрозы. Понятно, где-то на пути ее воспитания, я свернула не туда.

Джейсон усмехнулся и протянул ей открытку в честь выпускного. Она следила за ней, словно это была змея, которая собиралась ее укусить, но затем неохотно приняла ее. Конечно, она даже не потрудилась ее открыть.

— Думаю, они просто пускают туда всех подряд, — заявила она. — Я думала, что сказала Хэнку убивать на месте…

— Камми! Будь милой, — предупредила я, когда лимузин отъехал от стадиона.

У нас было пятнадцать минут, чтобы вернуться в центр ко времени нашего резервирования в модном французском ресторане. (Пятнадцать минут, чтобы убедить Камми отстать от Джейсона). Я зарезервировала дальнюю комнату и наняла планировщика вечеринок, чтобы сделать все особенным для Камми, после того как она настояла, что не хочет вечеринку в честь выпускного.

— Я и так милашка. Вот мое милое личико, видишь? — она растянула губы в самую ужасную улыбку, которую я когда-либо видела.

— Я вырастила животное, — сказала я, пораженно поднимая руки в воздух.

— Милое животное, — сказала Саммер, подмигнув Камми.

— Ты должна прочитать свою открытку, — сказал Джейсон, указывая на то место, куда Камми бросила маленький кремовый конверт, на кожаное сиденье рядом с ней.

— Может, ты должен прочитать по моим губам: Н-Е-Т. Не после того, что ты сделал моей сестре.

«Ох, отлично. Люди, добро пожаловать в мою драму. Вот, занимайте места в первом ряду».

— Камми, серьезно, всё хорошо, — сказала я, пытаясь встретиться с ней взглядом, чтобы заверить ее. Я не могла обвинить ее в желании заботиться обо мне, но у меня уже был Хэнк. Мне не нужна была еще и Камми.

— Прекрасно, — сказала она, хватая конверт и разрывая его. Все мы сидели там, наблюдая, как она раскрывает открытку. Я не была достаточно близко, чтобы разобрать, что написано на обложке, но это выглядело достаточно просто. У нее заняло некоторое время, чтобы прочитать это, но я не любопытствовала. Когда она закончила, она облизнула свою нижнюю губу и кивнула, пока засовывала открытку обратно в конверт.

— Ты очаровательный сукин сын, Монро, отдам тебе должное, — сказала она, посылая ему хитрую улыбку.

Я даже не потрудилась отчитать ее, потому что Джейсон взорвался от смеха и покачал головой. Что бы ни было внутри конверта, это, надо надеяться, изменило мнение Камми о Джейсоне, и я должна была собрать всю свою силу воли, чтобы не перелезть через сиденье и не выхватить его из ее рук, чтобы тоже это прочесть.

— Мы на месте, — сказала Саммер, хлопая в ладоши и привлекая всеобщее внимание к ресторану, который появился справа от нас. Это было тайное сокровище города. Фасад ресторана был окрашен в черный цвет с глянцевым блеском. Золотистая кружевная отделка охватывала окна, создавая произведения искусства, которые украшали фасад. Грейсон стоял сбоку от здания с опущенной головой, когда просматривал свой телефон. В момент, когда увидела его, Камми застыла.

— Что, черт возьму, тут делает Грейсон? — спросила она, краска заметно сходила с ее лица.

У нее ни разу не было настолько плохой реакции, когда она видела Джейсона.

— Он пришел на твой выпускной, поэтому я пригласила его на ланч, — объяснила я, изучая ее.

Водитель лимузина припарковался около входа в ресторан, и все мы начали выходить на тротуар. Камми собиралась снять свою конфедератку и накидку, но я подняла свою камеру.

— Оставь это для двух фотографий и потом можешь их снять, — умоляла я. Я правда хотела поставить ее смешную фотографию в рамку около своего камина.

Она вздохнула и вылезла наружу, оставляя всю свою дерзость в лимузине. Когда я поставила ее позировать на фоне ресторана, она даже не противилась. Она нацепила улыбку и позволила мне фотографировать, не признавая присутствие Грейсона.

Я отвела взгляд, чтобы посмотреть на него боковым зрением, но он не отводил взгляда от Камми. Он изучал ее, наморщив лоб, его губы вытянулись в тонкую линию, которая была не очень похожа на неодобрение. Ладно, это было достаточно близко к неодобрению.

— Хорошо, мы закончили? — спросила Камми необычно робким голосом. Камми не стеснялась ни перед кем, за исключением Грейсона, очевидно.

— Да. Я сделала несколько хороших кадров, — сказала я, пролистывая последние несколько фотографий.

— Наконец-то! Я сейчас умру от голода! — сказала Саммер, открывая и поддерживая для всех дверь. Грейсон отошел назад, засунув руки в карманы своего костюма.

— Камерон, могу я поговорить с тобой минуту? — спросил он с показательным вежливым безразличием, к которому я не привыкла. Мой взгляд метнулся к Камми, когда она медленно сглотнула и кивнула.

— Вы, ребята, можете идти внутрь, — сказала она, в ее темных глазах была настороженность и неуверенность.

У меня не было идей, о чем он хочет с ней поговорить, но если это избавит от напряженности между ними, я была только «за». Я провела всех внутрь и сопротивлялась желанию посмотреть на общение Камми и Джейсона через окно ресторана.

Джейсон опустил свою ладонь на мою поясницу, когда мы проходили через ресторан.

— Вероятно, Грейсон может быть еще более угрюмым, чем ты, — пошутила я, бросив на него взгляд через плечо.

Он ухмыльнулся на мою подколку.

— Я не угрюмый. Я спокойный.

Я хихикнула.

— Одно и то же. Когда ты горячий и спокойный, женщины думают, что ты мрачный.

Его бровь поднялась.

— Ты думаешь, что я горячий?

— Ага, — уверенно ответила я. — Вон, посмотри на ту малышку — она такая горячая.

Он засмеялся.

— Я думаю, ты заблуждаешься в значении этого слова.

Небольшой арочный проход вел в дальнюю комнату, где планировщик вечеринок заканчивала зажигание оставшихся свечей. Она полностью преобразила комнату, поставив цветочные композиции в центр стола, застеленного белой льняной скатертью. Маленький, но до неприличия прекрасный торт стоял на приставном столике, на котором также находились закуски, идеальные для позднего завтрака.

Фотография Камми в рамке стояла недалеко от конца стола. На фото она сидела между родителями на пляже, ее улыбка пестрила недостающими зубами. У нее была любопытная судьба, она потеряла родителей в более раннем возрасте, чем я, но если посмотреть на нее сейчас, было тяжело поверить, что она не всегда была так ответственна и собрана. Конечно, у нее острый язычок, и она действительно могла бы извлечь пользу, если бы фильтровала свою речь, но я очень гордилась женщиной, которой она стала.

Я только отвернулась от фотографии, когда она прошла в арочный проход, чтобы присоединиться к нам. Грейсона с ней не было.

Я нахмурилась.

— Ты убила его?

Когда моя шутка не вызвала смех, я поняла, что что-то тут не так. Ее взгляд был сфокусирован на столе перед ней, было похоже, что ее мысли находились за миллионы миль отсюда.

— Что хотел Грейсон? — спросила я, обходя стол и направляясь к ней. Он ранил ее чувства? Она выглядела так, словно ей только что влепили пощечину.

— Он хочет, чтобы я пришла на собеседование в его фирму.

Мой рот открылся. Это однозначно была последняя вещь, которую я ожидала от нее услышать.

— Это круто, Камми!

Она безэмоционально кивнула. «Что, черт возьми, он с ней сделал? Лоботомию?»

— Разве это плохо? — спросила я, наклонившись, чтобы поймать ее взгляд.

Она покачала головой, не говоря «нет», а как будто, пытаясь очистить свои мысли.

— Да. Да, это хорошо. Давайте поедим, — сказала она, глубоко вздохнув и смотря на стол.

Джейсон и я обменялись взглядами, но он пожал плечами. Что бы там с ней ни было, она определенно не хотела сейчас об этом говорить, и я позволила ей выйти сухой из воды. Это был ее день.

Во время трапезы, тарелки на которой ломились от вкусной еды, я рассказывала истории о том времени, когда Камми была ребенком и затем подростком — на удивление, многие сюжеты были схожи. Она была упрямой личностью, независимо от возраста.

Когда пришло время десерта, официантка пришла и убрала наши тарелки. Я использовала возможность, чтобы повернуться к Камми, пока все были заняты.

— Так когда, как ты думаешь, будет собеседование? — тихо спросила я, удостоверяясь, что наш разговор никто не слушал.

Она пожала плечами, играя со своей вилкой.

— Он сказал, что будет за городом на строительном объекте в течение двух недель, но его помощник позвонит мне.

— Ты пойдешь в этом деле до конца? — спросила я.

Она уронила вилку, и звук металла мягко прозвенел на керамической плитке.

— Конечно. Я была бы глупа, если бы отказалась от собеседования в его фирме.

И я видела, что в ее темном взгляде была куча эмоций.

— Ну, я уверена, что ты добьешься многого, — заверила я, сжав ее руку.

Дни после церемонии вручения дипломов Камми были заполнены встречами, примерками платьев, репетициями и приемами. Мой тренер занимался со мной по два раза в день (я пыталась доказать, что это было формой смертной казни, но он и слышать об этом не хотел). Как только я заканчивала одно дело, Саммер уже ждала за дверью, готовая забрать меня на мое следующее задание. Неделя «Грэмми» никогда не становилась легче, и быть одним из исполнителей только усугубило положение. Когда я проснулась за два дня до церемонии с гигантским прыщом на моем лице, вы бы могли подумать, что только что объявили Третью мировую войну.

«Дорогой БОГ, пусть кто-нибудь сейчас просто убьет меня — я не могу выйти на красную дорожку вот в таком виде».

Оглядываясь назад, прыщ был, вероятно, наименьшей моей заботой, но он был физическим, ощутимым, так что я сфокусировалась на этом, а не на факте, что моя жизнь разрушается. (<- Видите, какой драматичной я могу быть, когда мой тренер вынуждает меня заниматься по два раза в день, а мой диетолог урезает мои углеводы наполовину?)

— Ты должна расслабиться, Бруклин. Ты даже не видишь его, и он исчезнет к воскресенью, — сказала Саммер, сопровождая меня через дверь шоурума Роберто Кавалли, где у меня проходила последняя примерка платья. И когда я говорю «платья», я на самом деле имею в виду «платьев». У меня было в общей сложности три смены комплектов одежды: наряд для красной дорожки — белое, пышное платье; наряд для выступления — красное обтягивающее платье, которое слишком сильно открывало ноги; и затем наряд для вечеринки, который был такой же обтягивающий, как красное платье, но был сшит из черной, шелковистой ткани, в которой будет легче танцевать.

— Как скажешь. Ты будешь успокаивать меня в «улетное» воскресное утро, когда визажист должен будет заполнить мои поры цементом, чтобы получить чистую рабочую поверхность.

— Ты несешь чепуху, — сказала она, качая головой и подталкивая меня к высокой платформе в центре шоурума. Зеркала окружали платформу с трех сторон, таким образом, я буду в состоянии видеть свое платье с каждого ракурса.

— О, прежде чем мы начнем, корпорация спросила меня, как вы с Джейсоном появитесь на церемонии в воскресенье, — сказала Саммер.

— Раздельно, — ответила я. — Я ни с кем не встречаюсь, если только Камми не считается.

— Она считается, но она не будет выглядеть в смокинге так же хорошо, — сказала она с ухмылкой.

— Прекрасно, это улажено. Следующий пункт в списке.

— Вы двое встречаетесь? — спросила она, как будто просматривая пункты в своем списке.

— Саммер, — я предупредила, встречая ее взгляд в одном из зеркал передо мной.

Она пожала плечами.

— Думала, я попробую получить правдивый ответ.

— Мы с ним друзья. По крайней мере я думаю, что мы друзья.

— Понятно, а я агент ФБР под прикрытием, — сказала она, закатив глаза.

— Я серьезно. Вчера на репетициях мы шутили и разговаривали. Это было нормально, и так ведут себя друзья.

— У вас был с ним секс или нет? — спросила она.

Я уперлась руками в свои бока.

— Не припоминаю.

— И что насчет его брака?

Я закатила глаза.

— Он подписал бумаги о разводе, и она помолвлена с другим парнем, ради всего святого. Он пытался получить хоть какую-то опеку над Лейси, но, похоже, это невозможно.

— О нет, правда?

Я кивнула, опечаленная тем, насколько сложной была для него эта ситуация. Именно тогда одна из помощников дизайнера вошла в шоурум в обтягивающих кожаных штанах и черном свитере с открытыми плечами. Ее заостренные туфли на каблуках цокали по окрашенному бетонному полу, когда она подошла ближе.

— Простите, что заставили вас ждать. Давайте начнем, — сказала она, осматривая меня. Она слишком надолго задержала взгляд на прыще. Блин, он был огромен. Я знала это.

— Ваша заключительная репетиция завтра? — спросила помощница с какой-то хитрой улыбкой.

— Да, — ответила я, пытаясь игнорировать то, как сжимается мой желудок.

Поскольку всё шло своим чередом, моя нервозность была отодвинута на второй план, но как кто-то постоянно напоминал о надвигающемся шоу награждений, то все переживания стремительно возвращались.

— Ну, давайте надеяться, что вы добьетесь успеха, — сказала женщина, дважды хлопнув в ладоши, чтобы подозвать второго помощника, который выкатил стойку для одежды из подсобного помещения. Три моих платья свисали с металлической перекладины, одно красивее другого.

Я уставилась на себя в отражении, пытаясь увидеть уверенную в себе женщину, которая, я знала, была где-то там. Правда была в том, что я нервничала не из-за церемонии «Грэмми», а из-за того, что произойдет после, когда у нас с Джейсоном больше не было причин болтаться вместе на репетициях. Я знала, что должна буду либо признаться и сказать ему правду: «Сюрприз, я не хочу быть твоим другом, ты, ужасно сексуальный мужчина. Я хочу встречаться с тобой и иметь от тебя детей». Либо я должна просто разыгрывать из себя идиотку и продолжать жить во лжи. Я должна буду наблюдать за тем, как он вернется в Монтану или куда-то там еще, куда он обычно направляется после «Грэмми», и жить с тем фактом, что я так и не сказала ему правду о своих чувствах.

«О да, и у меня было это небольшое выступление перед миллионами людей через два дня. Ничего особенного, правда?»

Вещи, касающиеся подготовки к «Грэмми», которые нужно знать:

Потребовалось много кофеина, чтобы расшевелить меня следующим утром. Саммер купила мне латте с дополнительным эспрессо, но к полудню я готова была уснуть. Я ворочалась и металась после того, как вчера ночью ушел Джейсон, и когда я проснулась на следующее утро, на кухонном столе находилась записка, которая привела мой мозг в замешательство:

— Чтооооб тебяяяяя, — пробормотала я, разрывая записку на две части. Я видела достаточно фильмов и вопила на экран достаточно раз, чтобы знать, когда жалкий герой должен двигаться вперед и прекращать отступать раз за разом. Позвольте мне изложить вам несколько примеров: «Обещать — не значит жениться», «Челюсти», «Парк Юрского периода», «Титаник». Ладно, может, только один из них по-настоящему является хорошим примером того, что я переживаю, но всё же.

— Ты готова? — спросила Камми, выходя из моей спальни в платье без бретелек от Оскара де ла Рента. Красная ткань сногсшибательно сочеталась с ее загорелой кожей и темными волосами. Она была моей парой на этот вечер, и она определенно будет выделяться на моем фоне.

— Почти, — сказала я, указав на парикмахера-стилиста, который всё еще работал, чтобы сделать мои кудри максимально прекрасными. Он использовал около трех бутылок лака для волос, и я в настоящее время сидела в облаке парфюма, косметики и средств для ухода за волосами, которые грозили задушить меня. — Ты выглядишь офигенно.

Она закружилась и засмеялась.

— Да, спасибо. Саммер сказала, что мы должны уехать к 17:30, чтобы успеть на красную ковровую дорожку.

— Готово! Давайте теперь наденем ваше платье, — сказал мой парикмахер-стилист, разворачивая кресло так, чтобы я могла посмотреть в зеркало. Я с трудом узнала себя, что было обычным делом к тому времени, когда был закончен образ для красной ковровой дорожки. Мои волосы были распущенны и идеально завиты. Мои глаза были накрашены ярко, а на моих губах была ярко-красная помада, которая подходила под мое второе платье на этот вечер — платье для выступлений.

Из-за корсажа моего первого платья было почти невозможно дышать, и, когда мы ехали в лимузине к «Стэйплс-центру», я боялась, что мои легкие сожмутся.

— Если я упаду в обморок на красной ковровой дорожке, ты должна будешь пронести меня мимо всех фотографов, — предупредила я Камми.

— Звучит круто, — кивнула она. — Я знала, во что я ввязываюсь, когда подписалась быть твоей парой.

Я подмигнула.

— Расслабимся к концу вечера.

— Если под «расслаблением» ты имеешь в виду, заказать нам китайской еды, пока мы лечим наши больные ноги, идет.

Я рассмеялась и расслабилась настолько, насколько это было возможно на сиденье лимузина. Движение транспорта к «Стэйплс-центру» не было ужасным, но вереница автомобилей ожидала своей очереди, чтобы высадить различных звезд и музыкантов, которые проходили по красной ковровой дорожке. Они должны были хорошо все рассчитать — так, чтобы был постоянный поток знаменитостей, идущих по ковровой дорожке. Когда, наконец, пришла моя очередь, я выпустила вперед Камми, чтобы она смогла оградить меня от папарацци. Я всегда боялась споткнуться во время фотографирования и дать им запечатлеть, как мое лицо встречается с тротуаром. В связи с этим, я очень осторожно выпрямлялась на своих десятисантиметровых каблуках.

Мы с Камми шли рука об руку к центру ковровой дорожки, где СМИ разместились словно солдаты на поле боя. Различные новостные каналы выстроились спереди в линию, чтобы взять интервью, в то время как фотографы были размещены на платформе за ними, так, чтобы они смогли продолжать делать снимки.

Когда мои щеки грозились отвалиться от слишком широкой улыбки, я двинулась к камере «Э Ньюс», чтобы дать свое первое интервью.

— Ты выглядишь ошеломляюще, — сказала Джина — корреспондент красной ковровой дорожки, взяв мою руку в свою и приподняв, чтобы я покрутилась под рукой.

— Спасибо, спасибо. Хотя, я должна быть честна, я ела пиццу вчера в полночь, — пошутила я, возвращаясь на место.

Джина шутливо ахнула.

— Это нормально. Я съела целый мешок конфеток «Твиззлерс», пока готовилась, — смеясь, произнесла она, и затем переключилась на первый раунд вопросов. Всё это было легко и забавно. Она спросила о моем предстоящем альбоме, датах моего тура, но затем, в середине интервью, я почувствовала, как чья-то рука примостилась на мою поясницу, чуть выше моего платья. Когда я развернулась, первое, что поразило меня, был его аромат. Одеколон Джейсона был сильнее, чем туман косметических продуктов, окружающих меня, и мне нужно было постараться, чтобы не зашататься на своих каблуках. Это не означало, что он был облит им; это скорее так мои эмоции реагировали на его аромат. Я связала это с наслаждением и счастьем.

Он выглядел почти так же, как на выпускной в старшей школе, но на этот раз его смокинг был дизайнерским и безупречно сидел на нем. Запонки были на месте, а туфли блестели. Его волосы были профессионально уложены, что, я уверена, он ненавидел, но это открывало его очаровательные черты лица.

Джина провизжала в микрофон, когда увидела, что он решил присоединиться к нам к концу интервью.

Она повернулась к камере с широкой улыбкой.

— Джейсон Монро присоединился к нам! Мы заполучили эксклюзивное интервью с парой, которая будет частью одного из самых ожидаемых выступлений сегодняшнего вечера, — сказала Джина прежде, чем повернуться к нам. — Вы, ребята, готовы к нему?

Я, возможно, придумала бы ответ на ее вопрос, если бы рука Джейсона не начала вырисовывать круги на моей спине. «Да брось, серьезно. Я не нуждаюсь в возбуждении перед камерой».

— Да, готовы. Мы репетировали последние несколько недель, — сказал Джейсон, придвинувшись ближе ко мне. Папарацци почувствовали запах жареного от этой позы и защелкали так, словно их жизни зависели от этого.

— Может, ознакомите нас с кратким содержанием выступления? Например, какой-нибудь тайной информацией, — спросила Джина с широкой улыбкой. Она пыталась делать свою работу, но я просто хотела завершить интервью, чтобы я могла отойти от Джейсона и закончить свой выход по красной ковровой дорожке.

— Думаю, вы оцените финал, — сказал Джейсон, переведя свой взгляд с Джины на меня.

Финал? Мы репетировали эту песню на сцене миллион раз, и я не могла представить себе никакой особый финал. Хореограф был верен своему слову. Наше выступление будет простым и элегантным, без всяких спецэффектов и смен костюмов, которые будут сопровождать выступление Леди Гаги позже вечером. Вот у нее будет сумасшедшая концовка.

— Жду не дождусь. Спасибо, что присоединились к нам. Можете ли вы посмотреть в камеру и сказать: «Вы смотрите „Э Ньюс“?»

То, что я выступала, не означало, что я могла пропустить само событие и просто зависать за кулисами. Нет, я должна была сидеть в первом ряду с Камми с одной стороны, и Джей Зи и Бейонсе с другой. Да, все так, я сидела с королем хип-хопа, пока наблюдала, как объявляют номинацию за номинацией. Я была номинирована на две: «Лучший сольный поп-исполнитель» и «Альбом года». Обе из которых объявляли после моего выступления, и это было прекрасно. Я ни на чем не могла сосредоточиться, зная, что скоро меня позовут за кулисы, чтобы переодеться и разогреться перед выступлением.

— Скоро будет твоя очередь. Ты нервничаешь? — прошептала Камми, наклоняясь так, чтобы никто не мог ее услышать.

Я послала ей колкий взгляд.

— Я хочу все заблевать.

Она сильно сжала мою руку.

— Да, давай попытаемся избежать этого, если возможно.

Шоу прервалось на рекламную паузу, и рабочий сцены сообщил мне, что пора выдвигаться за кулисы, точно так, как мы репетировали. Мое сердце трепетало в груди, когда я отпустила руку Камми и встала, поддерживая свое платье, чтобы мне было легче идти. Я оглянулась, чтобы найти Джейсона, но он направлялся прямо в противоположную часть сцены, двигаясь целеустремленно. Моя душа ушла в пятки. Я очень хотела перекинуться парой слов с ним перед тем, как придет черед выйти на сцену, — просто, чтобы он сказал мне, что у нас всё будет хорошо.

Я глубоко вздохнула и позволила рабочим сцены вести меня за кулисы, прямо в суматоху.

— Мисс Хат, — сказала молодая девочка с наушниками. — У вас есть десять минут до вашего выступления. Вы нужны в костюмерной прямо сейчас.

Следующие пару минут прошли как в тумане. Люди передвигали меня, стаскивали одну ткань и переодевали меня в другую. В обтягивающем красном платье было намного легче дышать и двигаться, так что я поприветствовала изменения, даже если мои сиськи была выставлены напоказ. Нет, правда, девочки были СНАРУЖИ. Визажист пустился во все тяжкие, поправляя мою помаду и лицо, пока парикмахеры атаковали мою голову.

Я сидела, сложив руки на коленках, с закрытыми глазами, повторяя фразу: «Дыши, просто дыши».

Текст нашей песни проигрывался в моей голове раз за разом, пока я пыталась успокоить свои нервы и войти в ритм.

— Три минуты! — прокричал рабочий сцены, пока помощник застегивал обратно пряжку на моих туфлях на шпильке.

Я держала глаза закрытыми, пытаясь отделиться от суматохи вокруг меня.

— Две минуты!

Команда привела меня к боковой сцене, где с моей гитарой в руке стоял ассистент звукооператора.

— Всё готово. Не споткнись о шнур, когда будешь идти туда, — проинструктировал он, пока другой человек в то же самое время вставил в мое ухо звуковое контрольное устройство.

Глубокие вздохи были моей спасательной шлюпкой.

— 30 секунд!

Я глубоко вдохнула и бросила взгляд через сцену. Резкие черты лица Джейсона были видны прямо за занавесом. Как только огни потускнели, и занавес упал, мы вышли и заняли свои места. Его глаза встретились с моими, и он один раз кивнул, посылая мне ту частичку уверенности, в которой я так нуждалась.

— Выступление начинается, — прокричал рабочий сцены, мягко подталкивая меня к лестнице на сцену.

Мои каблуки цокали по сцене, когда я шла к своей отметке, светло-серому «х», который находился в самом центре темного деревянного пола. Мои ладони дрожали, и я пыталась выровнять свое дыхание, чтобы успокоиться. Как только мы встретились в середине сцены, я посмотрела на Джейсона. Он выглядел настолько уверенным себе, что его уверенности хватило бы нам двоим.

— Дыши, принцесса, — прошептал он, взяв меня за руку и крепко сжимая ее, немного успокаивая меня этим, а затем тяжелый занавес начал подниматься, и свет в зрительном зале потускнел.

Я знала, что Камми сидит в зале и наблюдает за мной. Я знала, что миллионы людей прибавили громкость у телевизора в ожидании нашего выступления, стремясь увидеть наш первый дуэт. Мое дыхание было быстрым и прерывистым, сердце колотилось, мой желудок был туго связан узлом, но мои руки — они знали, что нужно делать.

В тот момент, как я поставила свою гитару, и мои руки скользнули по аккордам, всё встало на свои места.

Пять…

Четыре…

Три…

Два…

Я заиграла вступительные аккорды, в то время как Джейсон постукивал ногой в такт. Дуэт начался с короткого соло, толпа сосредоточилась на моих пальцах, в то время как они двигались по грифу. Затем Джейсон взял обеими руками микрофон, закрыл глаза и запел первые строчки, украв все внимание и сердца всех зрителей.

Я присоединилась к нему в припеве, наши голоса слились вместе. Голос Джейсона был ниже моего, в его голосе проскальзывали нотки настоящего тенора. Его диапазон был немного более обширным, но, очевидно, по этой причине наша компания звукозаписи хотела, чтобы мы сотрудничали. Не нужно было прилагать почти никаких усилий с нашей стороны, чтобы объединить наши голоса в идеальную гармонию.

Я повернулась к Джейсону, когда запела следующий куплет. Наши глаза встретились, когда я излила свои чувства в слова. Аудитория все также присутствовала там, но эти люди больше не были единственными, кому я пела.

Музыка постепенно затихла, и толпа начала аплодировать. Хлопки и свист пронеслись по всему залу, и я вытащила контроллер из своего уха, чтобы услышать всех. Я знала, что должны прерваться на рекламную паузу, потому что мы это репетировали, так что я расслабилась и впервые за сегодня облегченно вздохнула.

Мы сделали это.

Мы спели наш дуэт, и, к сожалению, я знала, что больше никогда не буду в состоянии петь одна, зная, насколько лучше это звучало бы вместе с Джейсоном.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него и разделить с ним взгляд, который могли понять только мы, но когда я это сделала, то увидела, что он всё еще держит свою гитару и контроллер звука на месте, а гриф зажат между его пальцами.

Сначала я не заметила, что он продолжал наигрывать на гитаре. Это было невозможно услышать через шум зала, но затем крики и свисты стихли. Толпа, как и я, поняла, что песня Джейсона еще не закончена.

Я нахмурилась, проматывая сценарий в своей голове. Я урезала наш дуэт? Я спутала часть нашей хореографии? Затем я услышала аккорды, которые он играл, и поняла, что ничего не спутала. Я никогда не слышала эту песню.

Я осторожно шагнула к нему, не зная, как незаметно спросить его, что он делает, чтобы никто не понял, что я в замешательстве. Джейсон улыбнулся и повернулся ко мне так, что он и его гитара были лицом к лицу со мной, только со мной. Он продолжал наигрывать вступительные аккорды к песне, легкая мелодия заполнила воздух вокруг нас. Это была красивая игра на гитаре, нежная и спокойная, словно колыбельная, но при помощи усилителей она распространилась по всему залу, заставив толпу замолчать.

Я могла почувствовать, как вместе со мной их пленила песня, но когда Джейсон начал петь, вся аудитория растаяла.

Сама того не замечая, я прижала руку ко рту, озадаченная сюрпризом, который он давно планировал.

Он написал мне песню.

Его пальцы замедлились, голос затих, и я замерла, проигрывая слова песни в голове. Они обмотались вокруг моего сердца, пока я не осознала, что Джейсон только что вложил свою душу в песню на сцене, перед целым миром.

В отличие от того, как мы закончили нашу первую песню, толпа не вставала и не аплодировала. В зале стояла полная тишина, за исключением всхлипов, которые становились громче, пока я стояла, закрывая рукой свой рот, и слезы текли по моим щекам.

— Не могу поверить, — сказала я, хотя никто не мог меня услышать. Слова были шепотом в мою ладонь.

Каждая секунда тянулась вечность, пока я наблюдала, как он разворачивал гитару так, чтобы она повисла на его спине. Ему понадобилось два шага, чтобы подойти ко мне, и затем я была в его объятиях, уткнувшись в его рубашку, и разрыдалась еще сильнее. Я уверена, продюсеры «Грэмми» пытались вытащить нас со сцены, но им нужно было придержать лошадей, потому что в ближайшее время я не отпущу его.

— Прости меня за всё, — прошептал он в мое ухо, как будто ему еще осталось за что извиняться. «Эй, этот парень только что исполнил мне серенаду перед живыми зрителями, и спел о том, что Бруклин — его любимое местечко. Да ладно».

— Я люблю тебя, — прошептала ему я, отрывая свою голову и понимая, что вся аудитория «Стэйплс-центра» стояла на ногах. Они полюбили песню Джейсона так же, как и я.

Перед тем как упал тяжелый черный занавес, мы взялись за руки и наклонились для эффектного поклона. Клянусь, я видела, как рядом с Джей Зи ликовала Камми.

Когда мы уходили со сцены, я не давала Джейсону отойти от меня. У нас был остаток шоу и еще интервью, с которыми нужно было разобраться, но мне было всё равно.

— Не могу поверить, что ты сделал это! — воскликнула я, как только осталась с ним наедине в моей гардеробной.

Он улыбнулся и покачал своей головой.

— Я удивлен, что ты не поняла этого раньше. Они всё время заставляли меня оставаться дольше тебя на репетициях.

Я рассмеялась.

— Я всё время думала, что тебе просто нужна дополнительная практика!

Он сгреб меня в охапку.

— Мне? Дополнительная практика? Да никогда.

Так это означает, что в течение, по крайней мере, последней недели, он мог дать мне знать, что хочет быть больше, чем просто друзьями. Он мог спасти меня от страданий прошлой ночи, а также страданий предыдущих ночей.

— Так что это значит? — спросила я, позволив ему обнимать меня, когда продюсеры шоу начали стучаться в мою дверь, без сомнений, пытаясь вернуть нас на свои места в зале. Скоро будут категории, в которых мы номинированы.

— Это значит, я люблю тебя. Это значит, я хочу дать нам настоящий шанс быть вместе.

Стук снаружи стал еще громче, и затем они начали выкрикивать наши имена, наряду с несколькими ругательствами. Мы просто продолжали игнорировать их.

— Так ты остаешься в ЛА?

Он улыбнулся.

— Да, но мы всё еще будем ездить в Монтану. Они уже скучают по тебе. Дотти отказывается брать кусочки сахара от других людей, после твоего отъезда.

Я улыбнулась.

— На одном условии, — сказала я, сплетая пальцы за его шеей.

— Каком? — спросил он с приподнятой бровью. Он знал, что я могу делать с ним всё, что захочу.

— Мы снова будем сотрудничать.

Он улыбнулся, в уголках его глаз появились морщинки, затем он нагнулся, чтобы поцеловать меня.

— Ты хочешь записать еще один дуэт? — спросил он, едва касаясь губами моих губ.

— Думаю, целый альбом.

Он простонал, прокладывая дорожку из поцелуев к моему уху, пока я дрожала в его руках.

— Давай одну песню за раз.

— Отлично. Это будет названием нашей первой песни, — пошутила я.

Стук в нашу дверь угрожал снести ее с петель.

— Бруклин Хат, высовывай свою задницу оттуда прямо сейчас! Ты только что выиграла в номинации «Лучший сольный поп-исполнитель» этого года! — прокричала Саммер сквозь дверь гардеробной.

— Ох, черт, — ахнула я, выпрыгивая из его объятий и раскрывая дверь в гардеробную. Там стояли два рабочих сцены, Саммер, и продюсер шоу, который пялился на нас выпучив глаза.

Я вздохнула и подперла руками свои бока, словно готовилась днями к этому.

— Уйдите с моего пути, люди! Мне нужно получить свою награду.

Я тащила Джейсона за собой, когда направлялась к закулисью. Надеюсь, продюсеры не будут возражать, если он сопроводит меня на сцену. У меня было ощущение, что это будет последняя награда, которую я получу как сольный артист, и я хотела, чтобы он стоял рядом со мной во время моей речи.

Это было позже, после того, как я получила свою награду с широкой улыбкой и дрожащими руками; после того, как Джейсон и я опять заняли наши места; после того, как Камми сжала мою руку, когда они объявили номинантов на «Альбом года», и после того, как объявили имя Джейсона, как только был разорван толстый конверт.

Под подбадривающие хлопки толпы он вышел на сцену. Я встала и начала свистеть так хорошо, как только могла (что стоит сказать, было ужасно). Его темные глаза встретились с моими, когда он принимал награду, и затем он поднял взгляд на лица в толпе и перевел дух.

Имена слетали с его языка, когда он благодарил компанию звукозаписи, своего менеджера, агента, друзей и коллег. И затем его взгляд упал на меня, и мой живот сжался в ожидании того, что он скажет.

— Однажды меня спросили, что я выберу, если мне дадут два таких варианта: испытать любовь на себе или написать в своей песне о вымышленной любви. В тот момент я выбрал то, что казалось мне логичным: написать. Я делал это всю свою жизнь, я делаю это каждый день, — его взгляд ни разу не покидал меня, когда он держал статуэтку «Грэмми» обеими руками. Его темные глаза прожигали меня, и я сжала бархатное кресло под собой для моральной поддержки. — Но я был неправ. Вы можете написать миллион песен о миллионах видах любви, но ни одна песня не сравнится с чувствами, которые можете испытать на себе, — он поднял «Грэмми» в воздух и посмотрел в зал. — Так что, эта награда для мечтателей и романтиков, чтобы они могли следовать за своими сердцами, а не головами, и стремились найти свою собственную, не вымышленную песню о любви.

— Так ты собираешься теперь стать моим зятем? — спросила Камми, как только мы с Джейсоном присоединились к ней за завтраком. Прошла неделя после «Грэмми», и мы с Джейсоном проводили наши дни в кровати, разрываясь между написанием песен и сексом. Должна сказать, это была довольно крутая система, и мы уже закончили первую песню для нашего альбома. (Факт, который привел в восторг нашу студию звукозаписи.) После того, как мы чуть не сделали дыру в моем матрасе, нам удалось выбраться из квартиры, чтобы мы смогли позавтракать с Камми.

Кафе в центре ЛА кишело семьями, которые неторопливо наслаждались своей едой. Я огляделась вокруг, улыбаясь живой атмосфере, пока официантка наполняла наши кружки дымящимся кофе.

— Камми, мы с Джейсоном технически встречаемся только неделю. Мы не собираемся жениться, — сказала ей я, как только ушла официантка.

Она откинулась на своем стуле и посмотрела на нас двоих с хитрой улыбкой.

— Даю месяц.

Джейсон хмыкнул, но не спорил. «Боже, я буду обручена через месяц?»

Нет.

Не-а.

Возможно.

— Давайте закажем еды! — воскликнула я, слишком громко и неестественно.

— Что вы, ребята, запланировали после этого? — спросила Камми, налив немного сливок в свой кофе.

Я посмотрела на Джейсона, который сидел и улыбался, возможно, из-за той новой позы, которую я пыталась сделать в постели этим утром… или, может, из-за того, что Камми наконец-то прекратила угрожать его жизни отравленными фруктами.

— Мы собираемся забрать Лейси и отвести ее в детский музей. Она очень хотела посмотреть одну из новых выставок, — сказал он с гордой улыбкой.

— Звучит очень захватывающе, — поддразнила Камми.

Я пнула ее под столом.

— Будет весело.

— Как работает это соглашение? У вас нет совместной опеки или есть? — спросила она.

Джейсон покачал головой.

— Ну, у меня нет с ней установленного времени, но с того момента, как Ким со своим женихом стали жить в тридцати минутах от нас, они согласились позволить нам с Брук брать ее два раза в месяц, — он повернулся, чтобы посмотреть на меня с нежной улыбкой. — Я никогда не хотел забрать ее у Ким, я просто хотел быть уверенным, что всё еще могу быть частью ее жизни, пока она растет.

— Понятно, — кивнула Камми, — Если вы, ребята, действительно хотите ей понравиться, вы, возможно, должны дать ей кучу конфет. Это куда веселее, чем музей.

Я послала ей убийственный взгляд над краем кружки.

— Ладно, прекрасно, придерживайтесь музейного плана, но, возможно, разбавьте его мороженым.

Джейсон рассмеялся.

— Думаю, мы можем это организовать, — сказал он, мягко сжав мою руку.

Телефон Камми завибрировал на столе, и она добралась до него прежде, чем я успела его взять.

— Что насчет нашего правила — никаких телефонов? — пошутила я.

Она не ответила мне, вместо этого ее расслабленная улыбка начала исчезать, когда она прочитала какое-то электронное письмо или сообщение, которое только что получила.

— Что случилось? — спросила я, наклонившись вперед, чтобы увидеть, что она читает.

Мельком мне удалось увидеть эмблему «Коул Дизайн» вверху электронного письма, прежде чем она спрятала свой телефон.

— Ничего, — солгала она. — Просто электронное письмо с подтверждением времени моего собеседования с Грейсоном на следующей неделе.

Мы с Джейсоном обменялись взглядами.

— Что ты думаешь об этом? — мягко спросила я, надеясь, что она наконец-то предоставит мне правду. Я знала, что она нервничала перед предстоящим собеседованием. Я знала, что это собеседование могло дать старт ее карьере, но она старалась не показывать вида.

— Чувствую, что у меня вдруг пропал аппетит, — сказала она, отодвигая стакан апельсинового сока.

— У тебя всё будет хорошо, Камми. Не нервничай раньше времени.

Джейсон кивнул.

— Могу пробежаться с тобой по вопросам собеседования, если хочешь.

Она улыбнулась ему.

— Если ты это сделаешь, тебе нужно будет надеть сшитый на заказ костюм, уложить волосы и стать полным придурком. Только так ты на самом деле сможешь подготовить меня к общению с Грейсоном Коулом.

— Камми! Он не такой плохой.

Она зыркнула на меня.

— Ты права. Он хуже. Он ужасно относился ко мне последние пару лет.

— Как? — спросила я, желая послушать историю с ее слов.

— В основном, словно меня не существует. Он приходил на одно из моих занятий по архитектуре пару лет назад, и когда его лекция была закончена, я спустилась, чтобы поздороваться с ним. Он проигнорировал меня. Я знаю, что Грейсон видел меня, но он не кивнул или что-то в этом роде. Он прошел мимо меня, разговаривая с другим студентом из моего класса, — она пожала плечами. — В этот день, я решила, что мы с ним никогда не будем друзьями.

Я нахмурилась и подняла свой стакан апельсинового сока для тоста, пытаясь поднять настроение. Я уверена, что у Грейсона было объяснение, почему он проигнорировал ее в тот день, но я не могла оспорить тот факт, что между ними существовала серьезное напряжение, от которого нужно было избавиться.

— Ну, за Камми, у которой на следующей неделе будет восхитительное собеседование, и которая, несомненно, получит работу своей мечты, — сказала я с широкой улыбкой.

Она чокнулась своим стаканом с моим и добавила вторую часть тоста с опасным блеском в глазах.

— И которая поставит Грейсона Коула на место, если даже это будет последняя вещь, которую она сделает.

Très magnifique (фр. очень красивый прим. перев.).

Комптон — город в округе Лос-Анджелеса.

Пи Дидди (Шон Коумз) — американский рэпер и продюсер, который в ходе своей карьеры использовал сценические псевдонимы Пафф Дэ́дди (англ. Puff Daddy), ПиДи́дди (англ. P. Diddy) и просто Ди́дди (англ. Diddy).

Мариачи — традиционная народная мексиканская музыка, исполняемая бродячими музыкантами в национальных костюмах.

Mumford & Sons (читается Мамфорд энд Санс, англ. «Мамфорд и сыновья») — фолк-группа из Лондона, основанная в конце 2007 года.

Бар-мицва́ (буквально — «сын заповеди»), бат-мицва́ («дочь заповеди», в ашкеназском произношении бас-ми́цва) — термины, применяющиеся в иудаизме для описания достижения еврейским мальчиком или девочкой религиозного совершеннолетия

«Fruit of the Loom» — бренд, который выпускает футболки.

Скретч (англ. scratch — царапать) — звуковой эффект, получаемый ручным продёргиванием звуковой дорожки (взад-вперёд, либо назад или вперёд), записанной на виниловую грампластинку или магнитную ленту, во время воспроизведения на проигрывателе или катушечном (бобинном) магнитофоне. Является одной из базовых техник диджеинга (DJ-инга). Таким же образом этот эффект получается и в виртуальных системах диджеинга (CJ-инга).

Хумус — закуска из нутового пюре, в состав которой обычно входят оливковое масло, чеснок, сок лимона, паприка, кунжутная (сезамовая) паста (тахини).

Пита — круглый, плоский пресный хлеб, который выпекается как из обойной муки, так и из пшеничной муки высшего сорта.

Кумбая — духовная песня 1930-х гг на афро-американского иврите.

МИТ (МТИ) — Массачусетский Технологический Институт. Одно из самых престижных технических учебных заведений США и мира.

Gameboy — линейка портативных игровых устройств, разработанная и производящаяся Nintendo.

Паула Дин — американский повар, ресторатор и писатель. C 2002 года вела собственное ток шоу Paula's Home Cooking.

Imma let you finish — Я позволю тебе кончить.

No habla ingles (исп. Я не говорю по-английски. прим. перев.).

Эта стрижка — узнаваемый стиль Рейчел. Её копировали миллионы поклонниц по всему миру. Стилист Крис МакМиллан сказал, что просто обрезал прекрасные локоны Джен, чтобы добиться подходящего образа для её героини.

Клоунская машина — понятие, когда из одной маленькой машины выпрыгиваю очень много народу.

Панини — булочка для гамбургера.

Village People — (рус. деревенские люди) американская диско-группа, образованная в 1977 году французским композитором Жаком Морали и наиболее известная своими хитами Y.M.C.A., Go West, In the Navy и Macho Man. Группа также известна своими необычными сценическими костюмами, среди которых образы: полицейского (Виктор Уиллис), индейца (Филип Роуз), ковбоя (Рэнди Джонс), строительного рабочего (Дэвид Ходо), байкера (Гленн Хьюз) и морского пехотинца (Алекс Брайли).

Третья база — может включать прелюдию перед сексом, поглаживания, оральный секс, мастурбацию.

Отсыл к песне и клипу Майли Сайрус Wrecking ball.

Типси Тина (прим. ред. англ. Tipsy Tina — подвыпившая Тина, часто встречающиеся фраза из-за удачного сочетания слов).

Крейзитаун (прим. пер. — сумасшедший дом).

Форт-Нокс — военная база США, находится почти в центре военного городка Форт-Нокс в 30 милях к юго-западу от Луисвилла, штат Кентукки и занимает площадь в 44 000 га (440 км²).

Также на территории военной базы Форт-Нокс расположено существующее с 1936 года хранилище золотых запасов США, где находится 4176 тонн (4603 американских тонн) золота в слитках (147,4 млн тройских унций). Золотое хранилище по праву считается одним из самых защищённых в мире. Его стены состоят из гранита, покрытого слоем бетона, а вход защищает дверь массой в 22 тонны. Для того, чтобы её открыть, необходимо знать код, который разделён на части между несколькими людьми, полностью его никто не знает.

#YOLO — You Only Live Once (Живем лишь раз).

New Kids On The Block (буквально: «новые парни из нашего квартала») — молодёжная поп-группа, которая пользовалась успехом в США в 1988–1990 годы.

Имеется в виду Дороти (Элли) из сказки «Удивительный волшебник из страны Оз».

Спринклер — танцевальные движения, в которых человек кладет одну руку на заднюю часть шеи, а второй качает взад-вперед, пока крутится по кругу. Симулируя движения садового разбрызгивателя.

Отсылка к пьесе Шекспира «Гамлет»