Les chevaliers de la table ronde de Jean Maurice Eugène Clément Cocteau (1937)
Столько произошло чудес с тех пор, как Расин писал свои предисловия, считая, что шедевры нуждаются в защите, столько чудес вошло в жизнь и освободило театр от правил, которые ограничивали его со всех сторон — или, вернее, обязывали таких, как Расин, не назначать себе границ самим, а выступать в качестве моралистов, что я считаю полезным для 1937 года иной род предисловий.
Голгофы, на которые всходили наши учителя, не превратились в места народных гуляний.
Голгофа перемещается, вот и все. Всегда приходится восходить на нее заново, может быть, не так одиноко, но по-прежнему в пустоте и под глумления.
Что касается моей драмы «Рыцари Круглого Стола», где я как будто порываю со своего рода одержимостью Грецией, то было бы безумием опираться на предание и точность, поскольку ее жанр — порождение самой неточности, и точности нет в ней места, кроме как в скрытых формах числа, равновесия, перспективы, мер и весов, чар и т. п…
Мне кажется, интереснее рассказать, как родилась эта вещь. Не стоит усматривать косвенного хвастовства в том, что я не считаю себя вправе нести за нее ответственность. Вдохновение не обязательно нисходит откуда-то свыше. Чтобы объяснить его, пришлось бы всколыхнуть все темное в человеке, и, несомненно, ничего лестного там бы не обнаружилось. Роль поэта очень скромна. Поэт под началом у своей ночи.
В 1934-ом я болел. Как-то утром я, к тому времени отвыкнув нормально спать, проснулся, и передо мной прошла от начала до конца эта драма, интрига, эпоха и персонажи которой были настолько не моего обихода, насколько это вообще возможно. Добавлю, что они были мне неприятны.
Только через три года, уступая дружескому насилию Маркевича, я пришел к тому, чтоб извлечь эту вещь из невнятицы на обочине сознания, где держал ее, как бывает во время болезни утром продлеваешь сновидение, месишь сумрак между ночью и днем и придумываешь какой-то промежуточный мир, увиливая от столкновения с явью.
Раз написав пьесу, я связал себя документом, оказался поставлен перед лицом моих ошибок и решил их и держаться. Не считая «Говорящего цветка», взятого из газетной заметки (какое-то растение во Флориде испускает радиоволны, как передатчик), вся эта вещь была мне, повторяю, подарена мною самим. Не надо видеть в этом даре какого бы то ни было основания гордиться.
Что меня волнует, когда я рассматриваю «Рыцарей» со стороны, так это главный образ, невидимый образ Джинифера, юного беса, слуги Мерлина.
Этот персонаж является лишь в облике тех, в кого перевоплощает его воля чародея. То они действительные персонажи (Гавейн, королева, Галахад), то фальшивые. По ходу пьесы будет видно, что если фальшивые персонажи порой причиняют зло, они могут также украшаться обаянием тем более опасным, что оно дарует лишь призрачную радость. Пример тому — Артур, очарованный Гавейном фальшивым, тогда как действительный наводит на него скуку. Но жизнь — не сновидение; пьеса — увы! — доказывает это, и замок после снятия чар (чуть не сказал — наркотической ломки) станет менее легким для одних, более прочным для других, и во всяком случае в нем не житье будет тем, кто не рассматривает землю как некий рай.
Работу над костюмами мы поручили м-ль Шанель, ибо какова бы ни была эпоха, ни в чем она так не отточена, как в своей моде, и только женщина, которая изобретает моду, может соединить летучие силы элегантной современности и мифологического вымысла.
И вот три удара бросают меня в подобную игорной лихорадку кулис — этого темного мира, где мы должны жить в симбиозе с творениями, которым предназначено жить вместо нас и которые нами питаются.
Если бы мне пришлось — а ремесло критика так трудно, что мы должны быть как можно снисходительнее к нашим — итак, если бы мне пришлось рассказывать эту пьесу, вот как я попытался бы с этим справиться.
Акт I
Замок Артура отравлен, одурманен. Одни приписывают это Граалю, таинственной святыне, христианской реликвии, которая околдовывает или расколдовывает Британию; другим это нравится, у кого-то вызывает протест. Прибытие Галахада (Персеваля), непорочного, исцеляющего от наркотической одури, порождает беспорядок и смятение в стане лукавцев.
Акт II
У Мерлина. Теперь мы знаем, кто одурманивает замок Артура и извлекает из этого выгоду. Это Чародей Мерлин, воплощение отрицательной силы, который использует своего юного прислужника, беса Джинифера, превращая его по мере надобности в то или другое из действующих лиц. Тайная сила Галахада превосходит могущество Мерлина. У Мерлина почва уходит из-под ног. Это с ним впервые. Разоблаченный, он защищается всеми правдами и неправдами.
Акт III
Замок Артура пережил дезинтоксикацию, избавлен от козней — или, точнее, автор показывает нам его в самый момент наркотической ломки. Истина открывается. Ее трудно пережить.
Начинается она с позора королевы, с двойной гибели жены и друга. Артур изгоняет Мерлина. И поэт, непорочный, тоже уходит. Там, где его любят, он не может остаться. Возрождаются солнце и птицы. Эта подлинная жизнь, бьюшая ключом, уже забытая, подавляет Артура. Хватит ли у него сил? Этого иронически желает ему Мерлин. «Но, — говорит король, — Лучше настоящая смерть, чем ложная жизнь».
Пожелаем ему оказаться правым и сохранить возвратившийся в Камелот Грааль, который есть не что иное, как чрезвычайно редкое согласие с самим собой.
Для меня очень важно, чтоб мои внимательные читатели уяснили, насколько я остаюсь вне этой вещи.
Театральной публике решать, более или менее приятной делают жизнь силы, действующие в первом и в последнем акте. Главным вопросом, — по Бодлеру, — остается, должна ли жизнь быть приятной. (Письмо Жюлю Жанену.)
1. Роль Джинифера существует лишь через актеров, играющих персонажей пьесы, в которых он воплощается, чье место занимает. Тот же актер играет Гавейна и Лже-Гавейна, та же актриса — королеву и Лже-Королеву, и т. д.
Таким образом, королева во втором акте будет подстраиваться под игру Гавейна в первом акте. Лже-Галахад в третьем акте — под Лже-Королеву и Лже-Гавейна. Из этого стиля сложится невидимая роль.
Когда в последнем акте Галахад встречается с убегающим Лже-Галахадом и говорит: «Мне показалось, что я налетел на зеркало», само собой разумеется, что тот же актер выбежит, скроется за сценой, изобразит несуществующее столкновение и вернется усмирять гнев Артура.
2. Все сверхъестественные эпизоды должны быть поставлены без малейшей погрешности и выглядеть реалистично. Рекомендую режиссеру поручить какому-нибудь специалисту устройство трюка с движущимися шахматами. Необходимо, чтобы шахматные фигуры передвигались и воздвигались заметно, ошеломляюще.
Двигающийся и падающий стул, накрытый столик, появляющийся из стены, двери, которые открываются и закрываются сами собой — все это задачи, которые не могут решаться в последний момент, а должны продумываться заранее и со всей серьезностью.
Я рекомендую актерам, играющим двойные роли королевы и Бландины, Ланселота и Саграмура (конец третьего акта) постараться, чтоб замена не давала никакой возможности обознаться. Настоящее сходство не нужно. Костюмы, манеры, прически, цвет волос — все должно сделать эту замену явной.
Освещение будет постоянным; оно меняется только при магических перемещениях Мерлина и в третьем акте — при возвращении жизни.
Театральный зал должен быть убран оленьими рогами, вымпелами, а пространство сцены обрамлено генеалогическим древом, корень которого приходится перед суфлерской будкой, а гипсовая листва прикрывает неподвижный занавес и торцы правого и левого балконов.
Декорации у меня — стены, в каждом акте другие. Двери повторяют очертания камней, а стена, сдвигаясь, дает рельеф и глубину.
Действующие лица:
Артур, король Британии
Мерлин, чародей
Ланселот Озерный
Галахад по прозвищу Белый Доспех
Лже-Галахад
Гавейн
Лже-Гавейн
Саграмур
Гиневра, королева Британии
Лже-Королева
Бландина
Говорящий цветок.
Голоса фей.
Впервые пьеса была поставлена в «Театр де л'Эвр» (под руководством Полетт Пакс — Бер) 14 октября 1937 г.
Заколдованный замок
Сцена представляет большую залу Круглого Стола в замке короля Артура в Камелоте, в день Пятидесятницы.
Голос Артура. Любезный племянник! Гавейн! Гавейн!
Мерлин. Ваше Величество ищет Гавейна?
Артур. Ты знаешь, где он?
Мерлин. Право же, нет.
Артур. Выйду поищу. Если он зайдет в замок так, что я не увижу, скажи, что я ищу его повсюду.
Мерлин. Скажу.
Артур. Экий дьявол! Ускользает, как уж. Никогда не поймешь, куда он девается.
Лже-Гавейн. Гавейн! Гавейн! Гавейн!
Мерлин. Это уж слишком! Зачем ты прячешься?
Лже-Гавейн. Зачем прячусь? Надоел он мне.
Мерлин. Джинифер!
Лже-Гавейн. Хозяин, хозяин! Если кто неосторожен, так это вы. Вот уж имя, которое лучше бы никогда не выкрикивать в этом замке.
Мерлин. Ты смеешь давать мне указания?
Лже-Гавейн. Советы, хозяин, советы.
Мерлин. Моя слабость к тебе меня погубит. Мне следовало работать одному.
Лже-Гавейн. Но вы работаете не один и задаете мне нелегкую работенку.
Мерлин. Поплачься.
Лже-Гавейн. Думаете, весело никогда больше не быть самим собой, никогда не жить в собственной шкуре. Был я молоденьким бесом, простодушным, мирным…
Мерлин. Давай поговорим об этом.
Лже-Гавейн. И поговорим! Вы спасли меня из когтей одного старого чародея, который меня тиранил и вот я с тех самых пор слуга другого: его паж, правая рука, сообщник.
Мерлин. Кабы не я, Клингсор сгноил бы тебя в своих погребах в Рош-Сабин.
Лже-Гавейн. В одной из бутылок своих Рош-Сабинских погребов. Придет же в голову — засунуть в бутылку такого милого мальчика, как я.
Мерлин. Возможно, он был в чем-то прав. В тот день, когда ты заморочил меня своими ужимками, я допустил просчет, который мне дорого обойдется.
Лже-Гавейн. Разве я плохо сыграл новую роль? Вы недовольны результатами?
Мерлин. Ты прячешься, когда король тебя зовет.
Лже-Гавейн. Это специально.
Мерлин. Специально.
Лже-Гавейн. Что-что?
Мерлин. «Спе-ци-ально», а не «спесально». Когда-нибудь ты нас погубишь своими дурацкими ошибками.
Лже-Гавейн. Да ладно: спесально… специально…
Мерлин. Ты отдаешь себе отчет, наказание ты мое, насколько опасно наше положение? Весь замок уже дивится этому Гавейну, который так же похож на Гавейна, как луна на солнце.
Лже-Гавейн. Наоборот, хозяин. Как солнце на луну. Думаете, любезный дядюшка был бы так же расположен к настоящему Гавейну с его постной физиономией, целомудренному жениху своей дочери, как к тому Гавейну, которого изображаю ему я с тех пор, как вы заставили меня принять этот облик? Похвалите лучше меня, что я такой веселый и веселю короля.
Мерлин. Нельзя не признать, ты вскружил ему голову.
Лже-Гавейн. Ну и?
Мерлин. По-моему, ты переигрываешь.
Лже-Гавейн. Вы сердитесь на меня, когда я прячусь, и вы же меня упрекаете, что я слишком выставляюсь.
Мерлин. Я сержусь, когда ты прячешься под Круглым Столом, и сержусь, что ты валяешь дурака, когда король тебя повсюду ищет.
Лже-Гавейн. Я собирался вам объяснить. Это спес…
Мерлин. Ох!
Лже-Гавейн.…Специально. Чем я неуловимей, тем желанней. Это в моих интересах и в ваших. Вы мне что поручили? Приворожить Артура, развлечь его, стать его фаворитом, его наперсником, прибрать его к рукам и привести, куда захочу… куда вам нужно, чтоб его привели.
Мерлин. Королева поручила мне его развлекать.
Лже-Гавейн. Добрая душа! Так это для прикрытия любовных дел королевы Гиневры и рыцаря Ланселота вы убрали Артурова племянника и заставили меня занять его место.
Мерлин. Твое поведение чем дальше, тем недостойнее. Ты погряз в праздности и пороке. Распущенность правит бал — и воровство, и разврат. Ты водишься с одними псарями, малютка Бландина в слезах, Саграмур избегает тебя, и если так и дальше пойдет, мы погибли, погибли! Артур усыплен чарами…
Лже-Гавейн. Моими чарами.
Мерлин. Он пробудится и выгонит тебя.
Лже-Гавейн. Как вы нынче добродетельны и как пессимистичны. Полно, полно! Каким, по-вашему, образом эти простаки могут догадаться, primo, что некий весьма страхолюдный маг втерся к ним под видом министра, одним своим присутствием приведя весь этот край к бесплодию, что для поддержания своей силы он нуждается во всей силе, питавшей прежде траву, дерево, виноградную лозу, солнце, луну? Secundo, что во власти этого мага превратить своего бедного слугу в Гавейна, а настоящий Гавейн кусает себе локти далеко-далеко, на вершине разрушенной башни? Признайте, хозяин…
Мерлин. Тихо!
Лже-Гавейн. Что такое?
Мерлин. Мне показалось, что король зовет тебя и идет сюда.
Лже-Гавейн. Давайте, я слушаю.
Мерлин. Сегодня, в день Пятидесятницы, еще один неизвестный рыцарь должен явиться, чтоб занять место за Круглым Столом. А вынесли его на берег волны в каменной купели.
Лже-Гавейн. Между нами говоря, вот уж от чего разит колдовством.
Мерлин. Или чудом. Я пока еще не знаю, как это расценивать. Факт тот, что этот бродяга объявляет себя НЕПОРОЧНЫМ и рассчитывает пройти испытание гибельным сиденьем.
Лже-Гавейн. Никто на свете не может сесть на это сиденье, не получив в грудь изрядную рану, которая уже не заживет.
Мерлин. Никто, кроме одного-единственного, а этот единственный может нас разоблачить, разрушить наши замыслы.
Лже-Гавейн. Неужели вы испугаетесь какого-то авантюриста? Сколько их перебывало в Камелоте, и каждый воображал себя спасителем мира.
Мерлин. Возможно, тебе дано будет увидеть это печальное зрелище, так что нельзя терять ни минуты. Будь внимателен и запомни каждое слово.
Лже-Гавейн. Положитесь на меня.
Мерлин. Итак, на случай, если рыцарь успешно пройдет испытание, я подготовил свой ход. Едва испытание завершится, зал погрузится в сумрак; от этой вот двери к окну проплывет некий свет, и ты услышишь нечеловеческий голос: «Грааль покидает вас. Грааль уходит. Если вы не хотите лишиться его, следуйте за Граалем».
Лже-Гавейн. Про Грааль что ни наплети…
Мерлин. Вот именно. Вся порча, которую я навожу своим присутствием, списывается на него. Дежурная фраза: «Губительные чары Грааля тяготеют над Британией». Так вот, едва Лже-Грааль подаст голос, как встаешь ты…
Лже-Гавейн... как встает Лже-Гавейн…
Мерлин.…и восклицает: Любезный дядя! Мессиры! Неужели мы позволим Граалю уйти? Неужели так и останемся сидеть, словно старухи, неужели не последуем за ним и не раскроем эту тайну? Что до меня, то я намерен догнать его и увидеть наконец лицом к лицу. Предлагаю всем пуститься на поиски. На поиски Грааля.
Лже-Гавейн. Туманно и все туманней.
Мерлин. Стол почти опустел. Самые доблестные далеко. Они воюют на дорогах с призраками и миражами. Ланселот остается из-за королевы, а Саграмур — чтоб не покидать Бландину. Им и так уже немного стыдно. Они так и вскинутся следом за тобой; а если король попытается удержать вас, повышай голос. А если он попытается отложить поиски, стукни кулаком по столу: «Как, дядюшка? Вы проповедуете малодушие?» Короче, выкручивайся как хочешь, но чтоб поход был объявлен, чтоб рыцари вооружились, чтоб двор огласился бряцаньем, лаем и ржанием. Нужно, чтоб рыцари отправились сегодня вечером.
Лже-Гавейн
Мерлин. Сегодня вечером.
Лже-Гавейн. А незнакомец? Если он — рыцарь Грааля, он не попадется в ловушку и предостережет остальных.
Мерлин. Будь спокоен. Я сумею создать достаточно неразберихи, чтоб извлечь из нее кое-какую выгоду.
Лже-Гавейн. Резюмирую: экспедисию провосирую я.
Мерлин. Безнадежен. А теперь тебе надо одеться. Скоро пир.
Лже-Гавейн. Одеться?
Мерлин. Облачиться в доспехи. Полагаю, ты не собираешься присутствовать на церемонии в костюме псаря.
Лже-Гавейн. Ошибаетесь: собираюсь.
Мерлин. Король потребует, чтоб ты переоделся.
Лже-Гавейн. Чего я хочу, того и король захочет.
Мерлин. Ты нарываешься на скандал.
Лже-Гавейн. Не вижу, в чем тут скандал. Думаете, это такая уж синекура — никогда не жить в собственной шкуре? Раз уж вы в кои-то веки заставили меня принять облик, который мне нравится, естественно, я этим пользуюсь. А в виде Гавейна я себе очень нравлюсь.
Мерлин. О чем бишь мы говорили?
Лже-Гавейн. Теперь я же любуюсь нарядом! А кто попрекал меня, что я не одет?
Мерлин. Я называю нарядом обличье, которое вовсе не твое и которым ты пользуешься лишь по моей воле.
Лже-Гавейн. Не сердитесь; я буду осторожным и послушным, обещаю.
Мерлин. Если незнакомец выдержит испытание, рыцари отправятся сегодня вечером; полагаюсь на тебя.
Лже-Гавейн. Полагайтесь, хозяин.
Голос Короля
Лже-Гавейн. Опять за свое!
Мерлин. Тихо!
Лже-Гавейн. Уж любит меня, так любит!
Мерлин. Вот посмотрим, так ли ему полюбится твое присутствие за Круглым Столом в таком виде.
Лже-Гавейн. На что спорим?
Мерлин. Вот и он.
Король. Где ты был?
Лже-Гавейн. Я кричал «дядюшка, дядюшка», пока вы кричали «племянник, племянник», так и разминулись.
Король. Я думал, ты на псарне.
Лже-Гавейн. А я был во дворе. До чего глупо! Так расположились звезды.
Король. В каком ты виде? Время не ждет, рыцарь уже близко. Тебе надо одеться, Гавейн.
Мерлин
Лже-Гавейн. Сир, вы меня удивляете. Неужели юность должна маскировать свое тело, как старость? Разве лани и дикие жеребята прикрываются парчой и бархатом? Или я урод? Или я горбат, или кривоног, чтоб рядиться в неудобные одежды?
Король. Он прав, честное слово.
Лже-Гавейн
Король. Интересно, что на это скажут наши святоши и наш поэт. Они вечно тут как тут, следят за мной, как сговорились. Они меня обожают, Мерлин, но им не по душе, что я смеюсь и живу весело. Право, у меня слишком серьезные дети, а перед супругой я прямо-таки робею.
Мерлин. Королева — святая.
Король. Верно. Королева святая, зато я не святой, и мои нововведения ей не нравятся.
Бландина
Король
Бландина
Лже-Гавейн. Мне, может быть, лучше удалиться.
Король. Останься!
Королева. Вы звали меня, сир?
Король. Гиневра, и ты, Бландина, и ты, Саграмур, я хотел посоветоваться с вами по поводу новой моды, которую думает завести наш любезный племянник. Подойди, Гавейн. Что скажете о его парадном одеянии?
Королева. Сир, так Ваше Величество пригласили нас для того, чтоб посмотреть на Гавейна без штанов?
Король. Наше Величество от души забавляется вашим смущением.
Лже-Гавейн
Саграмур. Ты, может быть, и представил моему отцу какие-то благовидные объяснения, но твое одеяние тем не менее остается неприличным.
Лже-Гавейн. Неприличным! Ты еще будешь подражать мне, Саграмур, и дашь свободу своим членам, когда мне вздумается облечь свои в роскошные ткани. Таковы пути моды и глупцов, которые ей следуют.
Король. Он страстный охотник, душа моя, и берет за образец одежду псарей…
Лже-Гавейн
Бландина. Не в моих правилах разглядывать слуг.
Лже-Гавейн. Животных вы разглядываете, а на юность, которая служит вам и разбивается в лепешку для вашего удовольствия, отвратительная гордыня не позволяет вам поднять глаза.
Бландина. Гавейн!
Саграмур. Это уж слишком!
Король. Эй! Эй! Обезьянка! Знай меру. Есть такие веши, которые королям не подобает слышать, и ты поставишь меня в неловкое положение, если скажешь что-нибудь подобное.
Мерлин
Лже-Гавейн
Король. Моя невинная шутка перерастает в ссору. Тихо, тихо. Помолчи, Гавейн. В такой день я не потерплю споров.
Лже-Гавейн. Вообще-то я ухожу.
Король. Насилу разыскал его, и вот уже ускользает!
Саграмур. Мы с Бландиной рассчитывали на его помощь, чтоб украсить замок к празднику.
Лже-Гавейн. Сами занимайтесь этой работой служанок. Там ослепляют птиц для охоты, и я ни за что не пропущу такую операцию.
Бландина. Какая гадость!
Король. Ты меня заинтересовал с этими птицами. Я пойду с тобой.
Лже-Гавейн
Мерлин. Гавейн не осмеливается сказать, что Вашему Величеству, пожалуй, не место на псарне, среди слуг.
Король. Будь проклята должность патриарха! Мне не положено развлекаться. Мне не дают развлекаться.
Лже-Гавейн. Дядюшка!
Король. Увы! Увы! Я пройду с тобой полпути.
Бландина. Но, отец мой… В Камелоте больше не растут цветы.
Король. Правда. Правда. Ну придумайте что-нибудь такое из бумаги вместо цветов. Вкус у вас есть, так что за это я спокоен.
Бландина. Матушка! Матушка! Это ужасно!
Королева. Умоляю тебя, Бландина, не нервничай так.
Саграмур. Она вправе нервничать. Я еле сдерживался, чтоб не влепить ему пощечину.
Королева. Возьми себя в руки, Саграмур. Ты не можешь осуждать то, что дозволяет твой отец.
Саграмур. Всему есть границы.
Бландина. Ты видела, каким он показал себя грубым, холодным, жестоким, наглым, заносчивым.
Королева. Ничего не понимаю!
Бландина. Невозможно представить, что это тот же человек. Можно подумать, какое-то чудовище заняло его место и его устами и видом над нами насмехается.
Саграмур. Я тайно расспросил Мерлина по твоей просьбе: он утверждает, что Гавейн притворяется, что он тебя испытывает.
Бландина. Испытывает?
Саграмур. Вы помолвлены с раннего детства. Быть может, он хочет узнать, не любишь ли ты его просто по привычке… можешь ли ты его любить, несмотря ни на что.
Бландина. Каждое его слово меня ранит. Его манеры приводят в смущение. Он уподобился этим скотам, с которыми проводит дни и ночи. Он даже говорить стал неправильно.
Саграмур. От него пахло спиртным.
Королева. И это он — такой воздержанный, разумный, благородный, цвет рыцарства, образец прекрасных манер! Не болен ли он? Не сошел ли с ума? Может быть, следовало бы прибегнуть к экзорцизму. Быть может, в него вселился какой-то бес и хочет погубить его.
Бландина. Его взгляд леденит меня; он смотрит на нас без всякого чувства.
Саграмур. Давайте верить объяснению Мерлина.
Бланлина. О, этот Мерлин!.. Я его ненавижу.
Королева. Он тебе ничего не сделал, Бландина.
Бландина. Я ненавижу его инстинктивно, матушка. При виде него у меня мороз по коже. За те два года, что он живет с нами, все изменилось. Вот уже почти год, как Гавейн не похож на себя.
Королева. Ты же не считаешь, я полагаю, что наш министр финансов в ответе за перемену, произошедшую с Гавейном.
Бландина. Иногда мне кажется, что он в ответе за все дурное, что с нами происходит.
Королева. Твой отец питает к нему особое уважение.
Бландина. Мой отец… отец… он тоже изменился. Приглядитесь к нему. Конечно, он всегда любил Гавейна, как и других своих рыцарей, он любил его как племянника и как будущего зятя. Но естественно ли это — что он уже не может без него обходиться, и как раз с тех пор, как Гавейн стал опускаться и отдаляться от нас. Матушка, матушка! можно подумать, что и он, и Гавейн — жертвы какого-то колдовства. Всякий раз, как Гавейн показывает себя с худшей стороны, король его поддерживает. Вот, пожалуйста, один пример из тысячи — эта нелепая идея воссесть за Круглый Стол в костюме псаря. Я обожаю отца, но во всем, что касается Гавейна, так и приходит на ум ослепленный король, которого водит за веревочку его шут.
Королева. Надо быть снисходительной, Бландина. Твой отец с ума сходит по юности. У него самого юность была немыслимая. Ты и Саграмур — вы от природы серьезные. А Гавейн со времени своего загадочного преображения закружил его в хороводе, от которого у него в глазах помутилось. Гавейн снова станет Гавейном, отец твой устанет от всего этого и устыдится, что давал вертеть собою какому-то шалопаю.
Бландина. Гавейн меня больше не любит.
Королева. Он вернется к тебе. Он закусил удила — прояви ловкость; дай ему перебеситься и смотри сквозь пальцы.
Бландина. Хватит ли у меня мужества?
Королева. Ну конечно, Бландина. Это помрачение теперь уже ненадолго.
Саграмур. Матушка расскажет вам про новую моду.
Ланселот
Королева. Он говорит о последней причуде Гавейна, которая состоит в том, чтоб заседать в Совете одетым, как псарь.
Ланселот
Саграмур
Королева
Ланселот. Будь осторожна!
Королева. Любимый, ты ли это? Ты советуешь мне соблюдать осторожность?
Ланселот. Я все время боюсь, что нас подслушают.
Королева. Ты — боишься? Ты, который никогда ничего не боялся.
Ланселот. Милая моя сумасбродка!
Королева. Еще вчера кто из нас стал бы говорить про осторожность?
Ланселот. Вчера было вчера. Восемнадцать лет верной любви дают мне право так сказать. И потому, что наша любовь остается нерушимой во всех испытаниях, мы не можем продолжать жить в такой тревоге и неуверенности.
Королева. Если любовь смотрит на себя со стороны, разве это любовь? Ланселот, ты любишь меня уже не так.
Ланселот. Я люблю тебя лучше. Мы были сумасшедшими.
Королева. Сумасшедшими друг от друга. Ты теперь образумился; я осталась сумасшедшей. Именно это я хотела сказать.
Ланселот. А я, я обожаю тебя, но мне претит страсть, которая слепа, глуха и упрямо не желает видеть то, что есть. Да, ты сумасшедшая! Сумасшедшая, которая ополчается на себя, на меня, на нас и обвиняет меня в нелюбви.
Королева. Мы были счастливы.
Ланселот. Мы хотели быть счастливы вопреки всему, и нам это удавалось, и наша грешная жизнь была жизнью этого замка. Но отдаешь ли ты себе отчет, как зловеще все изменилось? Замок больше не живет, он спит. Замок спит наяву, и мы — его сновидения. Жизнь умерла, умерла, умерла. И напрасно солнце нашей любви обманывает тебя. Жизнь умерла вокруг нас и, может быть, из-за нас.
Королева. Ланселот! Ланселот! Ты втайне мучился, держа себя в узде, все эти два года, которые мне казались сладостными, потому что ты оставался здесь вместо того, чтобы искать приключений. Первые спокойные годы с рождения Саграмура. Тебе хотелось бы стряхнуть ярмо любви, от которой ты устал, и снова покинуть меня, и странствовать по свету.
Ланселот. Для нашей любви это было бы лучше. Да, в самом деле, я последовал бы примеру моих товарищей, если бы встреченные ими дамы не превращались в гиен, рыцари — в пустые доспехи, а крепостные стены не исчезали бы с рассветом.
Королева. Это все Грааль!
Ланселот. Грааль! Грааль! Опять Грааль! Я ожидал этих слов. Нет, я отказываюсь все, что происходит необъяснимого, приписывать Граалю. Это слишком удобно. Его тайна служит прикрытием другим делам, куда менее сверхъестественным, и это я сумею прояснить.
Королева. Ты кощунствуешь.
Ланселот. Я не кощунствую. В замке Корбеник хранится чаша, в которую Иосиф Аримафейский собрал Кровь Христову, и чаша эта обладает чудотворной, а подчас разрушительной силой. Вот что такое Грааль. Враг может сколько угодно путать карты. Почему Грааль эти последние два года перестал дарить Британии благоденствие? По- чему Грааль стал пугалом? Хоть один из нас задался вопросом, его ли действия были истинной причиной этой перемены? Хоть один из нас попробовал жить по-другому? Хоть один из нас позаботился выяснить, не он ли в ответе за это бедствие?
Королева. Любовь, насколько мне известно, никогда не бывает от дьявола.
Ланселот. Наша любовь от Бога, в этом я уверен. Но она таится и лжет. Саграмур — сын нашей вины. Он считал себя непорочным, наш поэт, и правильно считал. Удар копьем на гибельном сиденье — наших рук дело, и метил он в супружескую измену. Ты знаешь это не хуже меня.
Королева. Не надо, я не могу об этом думать, Ланселот.
Ланселот. В чем я тебя и упрекаю.
Королева. Любимый…
Ланселот. Именно потому, что я тебя люблю, я хочу, чтоб ты смотрела правде в глаза. Мы обманываем самого простодушного из людей, человека, под чьим кровом я живу, моего друга, моего короля. Бывает, меня мучает мысль — неужели он не заслужил, чтоб я преклонил перед ним колени, признался в нашей беде и молил его о совете и прошении.
Королева. Это безумие!
Ланселот. Безумие менее безумное, чем то, в котором мы пребываем. У меня нет привилегии женщин — придумывать себе такое счастье, какое им хочется. Мне нужны настоящее счастье, настоящая любовь, настоящий замок, настоящая страна, где солнце чередуется с луной, где времена года сменяются, как им положено, где настоящие деревья приносят настоящие плоды, где в реках настоящие рыбы, а в небе — настоящие птицы, где настоящий снег сходит, открывая настоящие цветы, где все настоящее, настоящее, настоящее, взаправдашнее. Хватит с меня этого тусклого света, этих бесплодных земель, где нет ни дня, ни ночи, где выживают лишь хищные звери и птицы, где больше не действуют законы природы.
Королева. Мое солнце — настоящее, и я ношу его в себе, Ланселот.
Ланселот. Я еще не знаю, с кем борюсь, но я вступаю в борьбу. Я призываю к ответу неведомое.
Королева. Что я могу тебе ответить? Там, где есть ты, я не могу тосковать.
Ланселот. Но взгляни, какие лица у Бландины и Саграмура! Их возраст отражает истину мира. Они разучились улыбаться.
Королева. Саграмур страдает от своего поражения, от раны… а Бландина — из-за Гавейна.
Ланселот. Постой, Гиневра; скажи-ка, не сделала ли тебя эта великая любовь немного эгоисткой? Спроси себя. Первая жертва — Саграмур; вторая — Бландина. Не ты ли по совету Мерлина поощряла это Артурово увлечение, делающее из него посмешище и вызывающее пересуды челяди?
Королева. Я просто хотела… развлечь Артура… отвести его внимание от нас…
Ланселот. И довести до отчаяния Бландину. Если бы племянник не добился такого успеха у дяди, ты, полагаю, пустила бы в ход какую-нибудь любовницу.
Королева
Ланселот. Я разделяю опасения Бландины. Можно подумать, что Гавейном движет какая-то злая сила, которая неустанно орудует против нас.
Королева. Ты преувеличиваешь. Драматизируешь. У тебя дурное настроение, и все тебе видится в черном свете.
Ланселот. В черном свете? Оглянись вокруг. Раньше все, кого ни увидишь, смотрели открыто, улыбались и кланялись при встрече. С тех пор как в замке живет Мерлин и командует Гавейн, я встречаю только зловещего вида личностей, которые не здороваются и смотрят с издевкой.
Королева. Имей мужество не бояться своих поступков. Не ищи, на кого бы свалить ответственность. Ланселот, король, когда брал меня в жены, знал, что я не люблю его любовью. Он тем не менее женился на мне и оставил моему сердцу свободу. Любовь, которую я дарю тебе, которую я подарила тебе в миг великого чуда нашей первой встречи — это любовь от Бога. В ложь нас втянули обстоятельства, Ланселот; Ланселот, если тебе покажется, что эта любовь от дьявола, ты от этого никогда не оправишься и никогда больше не вкусишь ее сладости.
Ланселот
Королева. Оставь. Я знаю, ты меня любишь. Но мы уже не любим друг друга одинаково. Не сомневаюсь, ты любишь лучше; это возможно. Я люблю больше. Ты упрекаешь меня в слепоте. Увы, я вижу слишком ясно: ты тоскуешь.
Ланселот. Девочка моя, что ты выдумываешь?
Королева. Ты скучаешь, Ланселот Озерный. Ты жалеешь о своем озере, и ты тоскуешь.
Ланселот. Что за ерунда?
Королева. Легкая кровь течет в твоих жилах и — по нашей вине — в жилах Саграмура. Дитя фей, вскормленный феями в волшебстве озера фей, супруг Мелузины — ты жалеешь о феях и о сыне от того легкого брака. В сравнении с этим все здешнее кажется тебе тяжелым. Верно я угадала?
Ланселот. Клянусь Граалем, ты ошибаешься. Легкая кровь не может перевесить моего отвращения ко всякому лукавству. Я всегда буду его избегать. Я расстался с Мелузиной вполне сознательно и бесповоротно. О сыне мне случается вспоминать, признаюсь и не думаю, что это признание должно тебя поразить.
Королева. Ни одного ребенка не окружало с колыбели столько крестных. Не беспокойся о нем.
Ланселот. Я не беспокоюсь, но я о нем помню. Вот и все. Однако раз уж ты заговорила об озере — ты мне когда-то обещала, что больше о нем не будешь говорить — есть кое-что, о чем я должен тебе рассказать. Меня там часто предостерегали против одного старого чародея — гениального и жестокого. Его метод состоит в том, чтобы погружать в сон и поражать бесплодием всякое место, в котором он поселяется и соками которого он питается. Он живет там, как паук в центре своей паутины. Имя ему было Мерлин.
Королева. Бедный Мерлин! Тебе остается только внушить Артуру, что он колдун.
Ланселот. Я никого не обвиняю. Но что касается здешних новшеств, я обвиняю весь мир. Весь мир подозрителен.
Королева. В чем твоя надежда?
Ланселот. Надежда моя — на рыцаря, которого мы ожидаем, а тебя я прошу сохранять ко мне доверие, что бы ни случилось, и никогда не сомневаться во мне.
Королева. Я никогда не усомнюсь в тебе. Я не знаю никаких чар, кроме тех, что привязывают нас друг к другу. Никакого колдовства, кроме того, которым ты меня околдовал. Никакого волшебства, кроме твоего.
Ланселот. Дай мне твои губы.
Королева
Ланселот
Король. Ничего не скажу. Это сюрприз.
Ланселот. Сир.
Король. Приветствую тебя, мой Ланселот.
Королева. Могу ли я спросить, Артур, что это за сюрприз?
Король
Мерлин. Мне не очень нравятся сюрпризы. Опыт всегда подсказывал мне, что их следует остерегаться и не доверять им.
Король. Ревнует! Ревнует! Наш алхимик ревнует.
Ланселот. Больше нам знать не положено?
Король. Сюрприз я получил от короля Багдемагуса. Многие места за Круглым Столом пустуют, и Багдемагус, наш старый король-чародей, который не смог прибыть сам, прислал вместо себя некий ларец… Словом, больше ничего не скажу. Ларец придаст особую торжественность нашей церемонии.
Королева. Ларец?
Король. Да, мадам, ларец.
Королева. Артур, нельзя ли поговорить о чем-нибудь другом, кроме штанов Гавейна?
Король
Мерлин. Сир, я схожу за вашим племянником и приведу его.
Король. Главное, скажи, чтоб он принес наверх ларец от нашего чародея; я хочу, чтоб никто другой его не касался. И пусть будет поосторожнее, вещь хрупкая. В общем, полагаюсь на тебя.
Ланселот
Король. Рыцарь приближается.
Королева. Я знаю обычай и сама собиралась уйти к себе.
Король. Она что-то плохо выглядит.
Ланселот. Как и все мы здесь, Артур. Есть с чего. Но — признаться ли? — у меня появилась надежда.
Король. Ланселот, милый друг, мы столько их перевидали — мнивших себя достойными попытать счастья и получивших удар копьем.
Ланселот
Лже-Гавейн. Уфф! увесистая штучка.
Король. Вот и ты, обезьянка. Дорого бы ты дал, чтоб узнать, что содержит в себе твой груз.
Лже-Гавейн. Куда поставить?
Король. На стол, перед сиденьем Багдемагуса.
Король. Рыцарь, чудо привело вас на наш берег. Каменная купель несла вас по лону вод. Если это место — ваше, мир вам. Увы, наш стол почти пуст, ибо принцы, которые занимали все эти сиденья, рассеялись по дорогам в поисках великого приключения. Назвать вам их?
Галахад. Сир, дозволите ли вы мне назвать их имена?
Король. Вы их знаете?
Галахад. Какой же рыцарь, ищущий великого приключения, не знает Бохорта, Первоцвета, Кламадье, Флорана Итолакского, короля Багдемагуса, Сенешаля Кэя, Гамурета, Анжевена и Патрика-с-золотым-кольцом.
Король. Отрадно слушать вас, прекрасный сэр. Позвольте представить вам тех, что сидят за этим столом и приветствуют вас. Ланселот Озерный, сын и воспитанник фей, лучший рьщарь в мире. Гавейн, наш племянник, золотое сердце и шальная голова; наш сын Саграмур, поэт, с рождения наделенный странным даром понимать язык птиц. На груди у него — кровавая мета гибельного сиденья. Тот, кто стоит, — Мерлин, наш министр финансов и астролог. А сейчас, рыцарь, и вы, друзья мои, преподношу вам великий и приятный сюрприз. Багдемагус, король-чародей, удерживаемый старостью в своих владениях, послал нам вместо себя говорящий цветок.
Лже-Гавейн. Ну, дядюшка, перед таким цветочком надо придерживать язык!
Король. Спокойствие! Цветок будет говорить с рыцарем. Потом рыцарь приблизится к нему и ответит. Потом цветок повторит все здесь сказанное своему хозяину.
Цветок
Галахад. Сэр король, низко вам кланяюсь. Если победа останется за мной, я пройду сквозь ваши владения, как саламандра сквозь огонь, и явлюсь засвидетельствовать вам почтение.
Король. Ну, министр, что вы думаете о моем сюрпризе?
Мерлин
Король
Галахад. Сир, я могу только повторить. Если я — тот, кем себя считаю, чародеи не могут мне ничего сделать, и завтра я сам доставлю говорящий цветок королю Багдемагусу.
Король. Принимаю ваше предложение. А теперь, рыцарь, вы знаете, кто составляет мое застолье, и настал ваш черед назвать свое имя.
Галахад. Галахад, по прозвищу Белый Доспех. Рождение мое покрыто тайной. Однажды вечером, в лесу, я видел, как проехали ваши рыцари, и принял их за ангелов. Я решил идти за ними. Я долго скитался и не мог найти вашего королевства. Наконец каменная купель вынесла меня на ваш берег. Мне остается пройти испытание гибельным сиденьем, и я пущусь на поиски доселе не найденного Корбеника, замка Грааля.
Мерлин. Рыцарь, прежде чем вы подвергнетесь испытанию, король Артур зачитает вам ритуальное напутствие.
Король
Галахад. Тот.
Король. Докажите.
Галахад. Вот доказательство.
Король
Голос Лже-Грааля. Грааль покидает вас. Грааль уходит. Берегитесь! Если не хотите лишиться Грааля, следуйте за ним!
Лже-Гавейн
Ланселот. Браво, Гавейн, поддерживаю предложение! Саграмур, ты с нами? За Граалем! За Граалем!
Саграмур
Мерлин
Король. Эй, эй! Все горят и пылают, и никто не дает мне слово вставить. Мы ждали рыцаря Грааля, и рыцарь Грааля явился. Никто из нас не должен посягать на его право первенства. Я возражаю…
Лже-Гавейн. Как, дядюшка? Вы проповедуете малодушие?
Король. Да послушайте меня!
Лже-Гавейн. Рыцарь сам же утратит к нам уважение, если мы станем терять время в разглагольствованиях. До сих пор Грааль молчал и скрывался, но теперь иное дело: он подал голос. Я не успокоюсь, пока не будут организованы поиски.
Ланселот. Гавейн, вот теперь я тебя узнаю.
Саграмур. Гавейн, друг мой, брат мой, прости, что иногда судил о тебе несправедливо.
Король. Право, они все потеряли голову. Я от вас сейчас оглохну! Такие дела не решаются в мгновение ока.
Ланселот. Почему же?
Лже-Гавейн. Как раз во мгновение ока и решаются великие дела. Дядюшка, неужели вы обесчестите Круглый Стол? Неужели помешаете нам исполнить наш долг?
Король. Они сходят с ума.
Саграмур. Отец, я исцелюсь. Гавейн снова станет нашим Гавейном, а мессир Ланселот будет служить нам примером.
Лже-Гавейн. За Граалем!
Все. За Граалем! За Граалем!
Король
Галахад
Король. Но…
Галахад. Говорю вам, отпустите их. И чем скорее, тем лучше.
Король
Лже-Гавейн. Да здравствует Белый Доспех!
Король
Лже-Гавейн. Да здравствует дядя Артур! Да здравствует поход за Граалем! Да здравствует дядя Артур!
Мерлин
Галахал. Я доставлю цветок королю Багдемагусу и присоединюсь к вам в пути.
Король. Галахад, вам незачем спешить. Моя жена Гиневра и дочь Бландина, конечно же, захотят устроить праздник в вашу честь. Вы наденете алые доспехи, которые давно ожидают Непорочного, мы поужинаем, а завтра…
Лже-Гавейн. Завтра? Завтра? А Грааль ускользнет от нас. Об этом вы подумали, дядюшка, или нет? Мы с Саграмуром бежим отдавать распоряжения и трубить сбор. Пока оседлают лошадей, рыцарь поднимется в мою комнату, переоденется в алые доспехи — и вперед, марш!
Король
Лже-Гавейн. Не слушаю, ничего не слушаю.
Король. Ох, дети, дети! Я сержусь, но так их люблю. Ах, Мерлин, какие же подобрались у меня храбрецы!
Мерлин. Они застоялись, и настроение у них портилось с каждым днем. Является рыцарь — и это спасение для всех.
Король. Мерлин, только между нами: это вмешательство Грааля удивляет меня. Мне оно кажется подозрительным. Годы мои уже не те, чтоб не задумываясь бросаться неведомо куда. Уж не чертовщина ли это какая-нибудь, не ложный ли след, чтоб обмануть Галахада и сбить его с верного пути?
Мерлин. Галахад не может идти по ложному следу. Если он признает, что поход нужен, признайте и вы. Нашим героям необходимо размяться. Вы же слышали Ланселота и Са-грамура. Гавейн покрыл себя славой.
Король. Я рад, правда, очень рад.
Королева. Есть чему.
Король. Мадам!
Королева. Есть чему радоваться. Вы рады, очень рады, Артур, и вы посылаете Гавейна на погибель.
Король. Что вы говорите?
Королева. Что вы рады, очень рады, и что вы позволяете Гавейну, жениху Бландины, и Саграмуру, вашему сыну, очертя голову кинуться в самую ужасную ловушку, какую когда-либо расставляли для юношей злые силы.
Король. Но раз Галахад…
Королева. Рыцарю Галахаду предназначено судьбой побеждать и торжествовать над любыми кознями. Он вам это доказал. А наши? Кто подсунул им этот загробный голос, как сыр в крысоловку, кто, я вас спрашиваю? И вы, отец, вы, властелин, позволяете Гавейну, позволяете Саграмуру…
Король. Мадам! Вы все про Гавейна да Саграмура. Но Ланселот уже в том возрасте, когда человек знает, что он делает. Мерлин! не он ли был самым неистовым из всех?
Королева. Говорите, Мерлин. Не оставайтесь безучастным. Вы-то, вы ведь знаете, что эти поиски только и приведут, что к неудаче и горю. Если они выступят сегодня вечером, мы их больше не увидим.
Мерлин. Что делать, мадам? Конечно, ваше влияние могло удержать рыцаря Ланселота. Но теперь уже поздно. Он счел бы бесчестьем для себя отказаться от данного слова.
Король. Гиневра! Мерлин! Ох… вы мне представили все в таком свете, что мне становится страшно. Да, вы правы, тысячу раз правы. Меня было заразил их энтузиазм. Веселая суматоха сборов застила мне мертвенное безмолвие опустевшего замка. Только сейчас глаза мои открылись, и я вижу все так, как есть. Гиневра! Гиневра! Вы вложили мне в душу великую боль.
Королева. Не надо жаловаться, надо действовать.
Мерлин. Прежде всего, вы можете запретить вашему сыну участвовать в походе.
Королева. Он зачахнет… он взбунтуется… а Гавейн…
Мерлин. И Ланселот…
Королева
Король. Ланселот, опять-таки, — другое дело. Приключения — его стихия. Сидя дома, он чахнет.
Королева. Вы с ума сошли? Ланселот создан для блистательных турниров и благородных подвигов. Представить его в этой гнусной каше, в этом лабиринте красивых колдуний, которые заманивают к себе, и бесплодных поединков… Нет, нет, это невозможно! Надо остановить их любой ценой.
Король. Бедная моя голова идет кругом. Посоветуйте мне что-нибудь.
Королева
Мерлин. Я, кажется, вижу одно средство.
Королева. Благодарение Богу.
Король. Какое?
Мерлин. Поскольку важно остановить их без их ведома…
Королева. Спасите нас, Мерлин. Спасите его…
Мерлин. Но действовать надо, не теряя ни секунды, и я должен располагать неограниченными полномочиями.
Король. Неограниченными.
Королева. Скорее, скорее…
Мерлин. Я остановлю их.
Королева. Но если они выступят?
Мерлин. Позвольте им выступить. Угодно Вашему Величеству, чтоб я взял все на себя, или нет?
Королева. Простите.
Мерлин. Итак, дайте им выступить. Прикажите, чтоб я сопровождал их до первой стоянки, и пусть королева назначит место этой стоянки: Черный Замок.
Король. Черный Замок? Бывший замок Клингсора? Но это же развалины, где живут одни летучие мыши.
Мерлин. Вы предоставили мне полномочия?
Королева. Артур, вы невыносимы. Предоставьте ему действовать. Местом первой стоянки будет Черный Замок.
Мерлин
Король. Немного отлегло от сердца. Спасибо вам.
Мерлин. Ну что вы, что вы. Королеве и вам надо будет подняться на самый верх башни. Машите платками из окна и ни под каким видом не спускайтесь.
Король. Мерлин, я сгораю от желания узнать ваши планы.
Королева. Артур, Артур, не раздражайте его. Доверьтесь ему.
Мерлин. И никаких слез, или ровно в пределах необходимого. Притворяйтесь, что разделяете всеобщий энтузиазм. Ступайте, мадам, помогите Бландине достойно принять гостя, сделайте надежную перевязку Саграмуру и оживите своим присутствием последние приготовления к походу.
Королева
Король. Едва спаслись! Спасибо ее материнскому сердцу, пелена спала с моих глаз. Из пустого тщеславия, Мерлин, из тщеславия я чуть не принес в жертву мою обезьянку, а сын… я забыл про сына. Я чуть не покинул своего сына. Чуть не убил своего сына. И занесло же нас — хорошо, что вовремя спохватились.
Мерлин. Сир, не делите шкуру неубитого медведя. Благодарить меня будете потом.
Король. Для честного человека делить шкуру неубитого медведя равносильно обязательству этого медведя убить.
Мерлин. Все равно. Подождите, пока они вернутся в замок целыми и невредимыми. А сейчас — все по местам. Я останусь тут. Попрощайтесь с Гавейном и пришлите его ко мне. Не задерживайтесь надолго с остальными. Скажите, что вы с королевой не хотите долгого прощания и тягостных сцен. Ступайте наверх вместе с Бландиной. Запритесь. Машите из окна платками. Главное — от этого зависит успех моего плана — не спускайтесь, пока все не уедут. Обещаете ли вы, сир, исполнить мои указания точь-в-точь?
Король. Обещаю все, что хочешь.
Мерлин
Король. Ты меня зовешь?
Мерлин. Чуть не забыл. Если вдруг мне понадобится связаться с вами из Черного Замка, я пошлю летучую мышь. Следите хорошенько. Если в этот зал влетит и будет кружиться летучая мышь, на лапке у нее вы найдете письмо.
Король. Летучая мышь? Фу!
Мерлин. Преодолейте вашу брезгливость. У меня есть кое-какая власть над этими милыми зверюшками.
Король. Исполню, все исполню! Да, я заслужил хороший урок.
Галахад. Мессир Мерлин!
Мерлин
Галахад. Никогда бы не поверил, мессир Мерлин, что призраки или другие потусторонние создания способны вас испугать.
Мерлин. Я всего лишь скромный алхимик…
Галахад. Вы не скромный алхимик.
Мерлин. Тогда кто же я? Любопытно было бы услышать это из ваших уст — из уст рыцаря Грааля, героя дня.
Галахад. Хитрость между нами бесполезна. Время не ждет. Я знаю, кто вы такой, Мерлин. Вы обманули доверие короля. Вы — чародей Мерлин, жестокий и коварный старик, с которым я решил бороться.
Мерлин. Вы!
Лже-Гавейн. Это я-то шлялся! Иду, иду. Вы что, хозяин, думаете, так легко освободиться? Меня дергают во все стороны; Гавейн туда, Гавейн сюда, и дядюшка меня лобызает, и королева сморкается, и Бландина меня прощает, и рыцарь в моей собственной спальне снаряжается. Уф! вот я весь ваш, но не без труда.
Мерлин. Все пропало.
Лже-Гавейн. Что пропало?
Мерлин. Галахад знает, кто я такой. Кто мы такие. У него легкая кровь. Он сын Ланселота. Он объявил мне войну.
Лже-Гавейн. Сын Ланселота? А… Ланселот знает?
Мерлин. Нет еще.
Лже-Гавейн. В ваших искусных руках такой сын может стать для него изрядной проблемой. А ваши планы ему известны?
Мерлин. Мои планы, дубина! Какие планы? Теперь нам только бы выбраться целыми и невредимыми из этой заварухи, стравить их друг с другом, погубить королеву в глазах Ланселота и Галахада в глазах короля.
Лже-Гавейн. Вот куда завели нас ваши амбиции
Мерлин. Обойдусь без твоих замечаний.
Лже-Гавейн. И какое прощание! У меня мозги размокли, как губка.
Мерлин. Отлично. Они больше не выйдут. Путь свободен. Король не знает, что Черный Замок принадлежит мне. Нам надо подготовить стоянку и на день опередить отряд. Мел у тебя?
Лже-Гавейн. Для Непорочного неглупо.
Мерлин. Он ничего не узнает. Оторви один листок и закрой ларец.
Лже-Гавейн. Вот, хозяин.
Мерлин. Очерти круг.
Лже-Гавейн. Окно закрываю, хозяин, от шума.
Мерлин. Мы удалимся более коротким путем, чем в окно. Да шевелись же ты! Шевелись! Что ты делаешь?
Лже-Гавейн. Завязываю глаза.
Мерлин. Недотепа! Прежде раскрути меня и поставь, куда надо.
Лже-Гавейн. Вы нервничаете и сами сбиваете меня с толку.
Мерлин. Где я сейчас?
Лже-Гавейн
Мерлин. Правильно. Убери мел. Завяжи себе глаза.
Лже-Гавейн. Ни зги не вижу.
Мерлин. Джинифер, ко мне на плечи: ап! Верхом, верхом, садись давай.
Лже-Гавейн. Хозяин, хозяин, держите покрепче! Сдается мне, путь наш лежит по таким местам, где кувырнуться было бы нежелательно.
Мерлин. Проклятая балаболка! Сожми колени! Не души меня! Держи равновесие!
Лже-Гавейн. Я уже чувствую, как ледяной ветер шевелит мне волосы на ногах.
Мерлин. Надел бы штаны.
Лже-Гавейн. Хозяин, хозяин, дорого бы я дал, чтоб ощутить под ногой старую добрую землицу. Ох и не нравятся мне такие путешествия! Мы что, сквозь стену пройдем или вылетим в трубу?
Мерлин. Стены и расстояния для меня ничто, а через трубу пусть ведьмы летают. Хватит терять время. Начинаю. Ты готов?
Лже-Гавейн. Увы!
Мерлин. Если ошибешься, я тебя сброшу. Заклинание знаешь?
Лже-Гавейн. Да, да, да…
Мерлин. Тогда держись. В путь!
Лже-Гавейн. Храни нас зло.
Мерлин. Дважды два не все четыре,
Лже-Гавейн. Заяц, заяц, заяц белый
Мерлин. Дважды два не все четыре,
Лже-Гавейн. Заяц, заяц, заяц белый,
Мерлин. Дважды два не все четыре,
Лже-Гавейн. Заяц, заяц, заяц белый,
Мерлин. Дважды два не все четыре,
Занавес
Замок чародея
Сцена представляет собой парадный зал полуразрушенного замка.
Когда занавес поднимается, сцена пуста. Вдруг стул, прислоненный к задней стене, приходит в движение и медленно скользит к столу на переднем плане. Когда стул останавливается, шахматные фигуры, валявшиеся в беспорядке на столе, выстраиваются на доске так, словно на ней разыгрывается партия. Тогда средняя дверь сама собой отъезжает вверх. Появляются Ланселот и Саграмур. Дверь падает.
Ланселот. Еще одна.
Саграмур. Итого пять. Очень удобно. Вы считали, Ланселот? Если не ошибаюсь, это уже пятая дверь, которая открывается перед нами сама собой, не считая главного входа.
Ланселот. Только ржавые петли кое-где скрипят, а вообще магия демонстрирует свое превосходство над механикой. Похоже, чары бывшего владельца еще действуют и успешно противостоят разрушению.
Саграмур. Замок Чудес, он же Черный Замок. Он заслуживает как прежнего, так и нынешнего названия. Полагаю, моя мать выбрала это место из какого-то женского суеверия. Странная стоянка! Проведя ночь и день в пути, хотелось бы иного пристанища, чем развалины, кишащие гадами и привидениями. Не знаю, может, я пал духом от усталости и недосыпа, но мне не нравятся эти двери. Так и кажется, что какие-то невидимые слуги открывают их, закрывают и всюду следуют за нами.
Ланселот. Эти двери, должно быть, наследие знаменитого Клингсора, которому принадлежал замок, когда назывался Замком Чудес. Согласен, жить здесь мне бы не хотелось, но заглянуть — почему бы и нет?
Саграмур. Вы слышали?
Ланселот. Крыса. Просто крыса. Спокойно. Мы здесь одни и прибыли сюда первыми.
Саграмур. Можете считать меня трусом, но мне так хотелось бы, чтобы Белый Доспех скорее отвез цветок и присоединился к нам, чтобы приехали Мерлин с Гавейном и чтоб отряд наш не задерживался здесь.
Ланселот. Никто не собирается задерживаться здесь, Саграмур. Черный Замок не имеет никакого отношения к нашему походу. Это просто место встречи, чтоб собраться на совет и уточнить наши планы.
Саграмур. Все равно! В этих стенах все внушает подозрения. Моей матери стало бы дурно, если б она имела представление о сборном месте, которое нам назначила. Могу спорить, сэр Ланселот, вы втайне разделяете мое мнение, просто делаете хорошую мину при плохой игре.
Ланселот. Я согласен с тобой, Саграмур, в том, что эти развалины — странное место для стоянки и что выбор твоей матери не может не удивлять, но меня до того клонит в сон, что мне все равно, с привидениями или без, лишь бы уснуть.
Саграмур. Уснуть! Вы надеетесь уснуть?
Ланселот. Черт возьми! Привидения, которые учтиво открывают двери, не станут тревожить сон путников. Дай руку; тщательно обследуем эти развалины. Я докажу тебе, что они необитаемы, безопасны, и если какие-то здешние механизмы еще и действуют, их не направляет уже воля прежнего хозяина.
Саграмур. Шахматы!
Ланселот. Это что-то новенькое.
Саграмур. И какие шахматы! Мессир, мессир, вы только потрогайте! Никогда не видел таких больших и прекрасных фигур.
Ланселот. Я тоже. Саграмур, поставь королеву, как она стояла, не нарушай игру
Саграмур
Ланселот. Я ошибался. Пожалуй, развалины-то фальшивые. Если б меня не одолевал сон так, что ни рукой, ни ногой не двинуть, я бы заставил нашего невидимого домохозяина показаться и сразился бы с ним в шахматы.
Саграмур. Мы ведь уже в походе. Я вот думаю, не нарочно ли здесь расставлены эти шахматы, чтоб ввести в соблазн такого страстного шахматиста, как вы.
Ланселот. Тебе было бы неприятно, если б я сыграл партию с дьяволом?
Саграмур. Не шутите такими вещами. Или вы не знаете, что дьявол селится в пустых замках, что он игрок и даже, случается, дает себя обыграть?
Ланселот. Успокойся. Обыграть дьявола — это был бы венец любой рыцарской карьеры. Но увы, это все твоя фантазия. Эти шахматы оказались тут самым естественным образом, что и не замедлит выясниться. Возможно, Мерлин с Гавейном прибыли раньше нас и просто вышли прогуляться.
Саграмур. Вы сами себя обманываете. Не вы ли столько раз жаловались, что ребячества Гавейна и буйные забавы, которые он затевает, отвращают моего отца от шахмат? Гавейн их терпеть не может.
Ланселот. Подождем!
Саграмур
Ланселот
Саграмур. А, что? Что такое?
Ланселот
Саграмур. Ланселот… это вы? Надо же! Должно быть, я уснул на полуслове. Я вам рассказывал… да, а что же я рассказывал? Господи, ничего не соображаю спросонок. Язык не слушается, все тело затекло. Крепко же я спал! Мне снились вы. Вот так клюешь носом, и сон смешивает действительность и фантасмагорию. Я видел вас за этим столом, вот тут, и вы играли в шахматы вот на этой доске против благородного юноши во всем алом — алая одежда, алая шапочка, алые сапоги; и он был прекрасен собой, так прекрасен, что не сыскать женщины более прекрасной. И вы с каждым ходом брали над ним верх, и каждый раз, как вы говорили «шах», лицо прекрасного игрока искажалось таким бешенством, что делалось почти безобразным, и вдруг он вскочил и ладонью смахнул с доски все фигуры.
Ланселот. Возможно ли…
Саграмур. Все так и было, как я говорю. И он вышел, хлопнув дверью. Но что чуднее всего — когда он смахивал шахматы, я заметил, что на руках у него белые кожаные перчатки, а на правой — кровавое пятно, и во сне, представляете, во сне я знал, каким-то образом знал, что это кровь моего бедного сокола.
Ланселот. И тут ты проснулся…
Саграмур. Я проснулся оттого, что хлопнула дверь; по крайней мере, мне так показалось. Что вы думаете про этот мой сон?
Ланселот
Саграмур. Мессир, да это всего лишь сон; сейчас, немного поспав, я чувствую себя лучше. Нервы у меня в порядке. Стыдно было бы чего-то бояться в вашем присутствии, и хотя меня огорчает смерть моего сокола, я твержу себе, что он стал жертвой резкого перепада высоты, а шахматы…
Ланселот. Этому виной моя неловкость. Я задремал; должно быть, просыпаясь, опрокинул доску и разбудил тебя.
Саграмур. Жалко!..
Ланселот. Галахад?
Саграмур. На этот раз я не сплю и хотел бы знать, не схожу ли я с ума.
Ланселот. А что?
Саграмур. Взгляните сами.
Ланселот
Саграмур. Моя мать на своем арабском коне; скачет во весь опор. Но она не могла бы нас догнать. Ей пришлось бы… Нет! Нет! Это невозможно. Это один из здешних дурацких трюков.
Ланселот. Я склонен тебе поверить.
Саграмур. Моя мать в Камелоте, с отцом и Бландиной, а не носится за нами по дорогам.
Ланселот. Королева! Разве что… разве что нечто важное, до того важное…
Саграмур. Это не она.
Ланселот
Саграмур. Что же могло случиться?
Ланселот. Послушай, дитя мое: сейчас она привязывает своего коня рядом с нашими. Двери укажут ей путь, открываясь перед ней сами собой. Я прошу тебя, пожалуйста, позволь мне встретить твою мать одному. Возможно, она должна сообщить мне что-то секретное. Твое присутствие может стеснить ее. Ты не обидишься?
Саграмур. Ланселот, милый!
Ланселот
Лже-Королева
Ланселот
Лже-Королева. Ну и лицо у вас
Ланселот. То, что происходит сейчас, настолько перешло границы мыслимого и возможного, что я вправе усомниться в свидетельстве собственных глаз и ушей. Будь вы тенью, свались вы с луны — это было бы для меня меньшим потрясением, чем видеть вас здесь и слышать, как вы подражаете ошибкам Гавейна. Вы говорите: «Это я». Мне трудно этому поверить, при том что усталость и этот замок уже сыграли со мной кое-какие шутки.
Лже-Королева. Какие шутки? Почему Гавейн? Причем тут вообше Гавейн?
Ланселот. Он дурно влиял на вас, я и прежде этого не одобрял; вот сейчас вы произнесли «лисо», что вовсе вам не пристало и наглядно показывает, что вы переняли от него больше того, в чем хотите признаться даже самой себе. И эта эскапада! Нет ли и в этом чего-то от Гавейна?
Лже-Королева. Эй, рыцарь, вы в своем уме? Я всю дорогу мчалась без передышки. Взбегаю по лестнице — и встречаю судью. Бедный племянник! А я-то думала, он вернул себе ваше расположение! Разрешите сказать вам в лицо
Ланселот. Гиневра… постойте, постойте… что же это такое? Каков смысл этого спектакля, этой манеры выражаться? И всего вашего поведения, которое мне непонятно. Уж не сплю ли я наяву? Это ты? Это правда ты? Или мы игрушки дурного сна?
Лже-Королева. Если б ты меня обнял, вместо того чтоб придираться к моему произношению и требовать объяснений, не дав мне дух перевести, ты бы узнал, по крайней мере, что я не призрак.
Ланселот. Возможно ли!
Лже-Королева. Ты мне что, начальник? Право, мужчины удивительный народ. Встречаешь меня семейной сценой и еще хочешь…
Ланселот
Лже-Королева. Я…
Ланселот. По-мол-чи. Ты жертва чего-то ужасного, не знаю чего, что преследует нас и чего я не зря опасался. Я пока еще не знаю причин твоей сумасбродной выходки. Каковы бы они ни были, я ни в чем тебя не упрекну. Слова, которые ты произносишь с тех пор, как переступила порог этой комнаты, слетают с твоих уст, но не исходят из твоей души; они исходят не от тебя. Я ни в чем тебя не виню, ты ни в чем неповинна. Не допускай меня до своих губ, если такова твоя воля, дай мне только руки.
Лже-Королева
Ланселот
Лже-Королева. Как вы любезны! Ну что, небо вам ответило? Нет. В таком случае за него отвечу я: есть только одна Гиневра, королева Британии. Совершенно верно, она махала платком, стоя между своей дочерью и супругом своим королем. Бывает, что и надоест махать платком. Королева под каким-то предлогом покинула свой пост; вместо того чтоб удалиться к себе, она натянула сапоги, оседлала коня… и упорхнула.
Ланселот
Лже-Королева. Ищут меня и горюют. Хоп, хоп, хоп! Мой славный конек знает славные дорожки. Как он скакал! Казалось, мир рассекается надвое и он проносится в пролом. Может, ты и прав. Было с чего растерять по дороге шляпу, покрывала, стыд и любовь. Хоп, хоп! как он мчался! Я чуть не приехала первой.
Ланселот. Вы сошли с ума, Гиневра, вы сошли с ума — или я сошел с ума.
Лже-Королева. А кто не сумасшедший, Ланселот? Конечно, я сошла с ума и скоро объясню из-за чего.
Ланселот
Лже-Королева. Наконец-то слышу что-то разумное! Я гладила ваших коней у ворот; они спали, все в пыли и в мыле. Мой араб куда бодрее. Однако хотя женщины и арабские кони выказывают столь необычайную выносливость, не кажется ли вам, что конь мой, возможно, заслуживает какого-нибудь корма, а я, возможно, до смерти устала, проголодалась и хочу спать?
Ланселот
Лже-Королева. Мужчины, мужчины! Вы только и умеете, что протыкать себе подобных. Во всем остальном ваша беспомощность переходит все границы. Повторяю: я голодна, я хочу пить; не надо мне вашей гнилой воды и крыс.
Ланселот. Мадам, при всем своем желании…
Лже-Королева. Ваше желание меня не накормит. Попробую другой способ, получше. Так, так… этот замок раньше назывался Замком Чудес, не был ли он одной из резиденций Клингсора?.. о, этот Клингсор!.. словом, судя по дверям, замок должен был сохранить в своих стенах кое-какие запасы магии.
Ланселот. Ни я, мадам, ни вы не обладаем никакими возможностями привести эти запасы в действие. Кроме того, один случившийся тут инцидент
Лже-Королева. Ворчите себе, дуйтесь. А я попытаю счастья.
Ланселот
Лже-Королева. Вот это скачок! Рыцарь, никак вы испуганы? Полно, не валяй дурака. Подойди и придвинь столик к креслу.
Ланселот. Гиневра, никогда вы не пили вина.
Лже-Королева. Один раз не в счет.
Ланселот. Если у вас осталась хоть капля чувства ко мне, не прикасайтесь к этим яствам. На коленях вас прошу.
Лже-Королева. Я хочу пить — и пью. Хочу есть — ем. Вот мое кредо.
Ланселот. Эта еда от дьявола!
Лже-Королева. К дьяволу вашу щепетильность! Вы самым глупым образом ограничиваете себя и сына хотите ограничить.
Ланселот
Лже-Королева
Ланселот. Гиневра, и это ты! Ты!
Лже-Королева
Ланселот. Какая-то капля вина — и у тебя голова кругом.
Лже-Королева. Хе-хе, это пригодится для того, что я собираюсь тебе сказать. Разговор щекотливый… очень, очень щекотливый.
Ланселот
Лже-Королева. Худшее свершилось. Какое-такое худшее?
Ланселот
Лже-Королева
Ланселот. Что?
Лже-Королева. Тебе, стало быть, хотелось бы узнать, почему королева Британии покинула высокую башню, почему тайно оседлала своего арабского коня, почему она скакала, скакала во весь опор.
Ланселот
Лже-Королева. Фат!
Ланселот. А?
Лже-Королева. Думаешь, адюльтер может сохранять свое очарование восемнадцать лет? За восемнадцать лет, мой Ланселот, адюльтер оборачивается такой же семейной рутиной, как любой брак, а ложь — одним из докучных домашних дел. Королева пьет! Королева влюблена! В кого же? В кого, а? В Ланселота… И в какого Ланселота! Совсем новенького, и юного, и отважного, и прелестного. Прелесть! Бедняжка-королева совсем потеряла голову. Королева любила себе и любила по привычке. Но
Ланселот. Мадам!
Лже-Королева. Ты дрожишь. Ты думал: «Хочу — уеду, хочу — останусь, хочу — уеду, бедняжка-королева в меня влюблена». А вот не тут-то было! Он отважней тебя, краше тебя, моложе тебя. Ну… Ну… угадал, о ком речь?
Ланселот. Гиневра!
Лже-Королева. Убери лапы. Насколько мне известно, мы не связаны никакими обязательствами. Ничто не вечно! Я люблю Ланселота и люблю…
Ланселот. Галахада!
Лже-Королева. Ты сказал.
Ланселот. Ужасно! Если б он только знал…
Лже-Королева. А кто тебе сказал, что он не знает?
Ланселот. Я схожу с ума.
Лже-Королева. Совершенно верно. Ты сумасшедший, я сумасшедшая — повторяю, в Британии и при королевском дворе нынче модно сходить с ума. Даже простофиля Артур не может обходиться без сумасбродств Гавейна.
Ланселот. Гавейн! Могу поклясться, он как-нибудь да замешан в этой интриге. Я чувствовал, что ты подпадаешь под его влияние, что оно толкает тебя на дурной путь.
Лже-Королева
Ланселот
Лже-Королева. Захочу — сяду, а сейчас я хочу стоять. Буду стоять назло Клингсору, старой обезьяне! А вы знаете, что как раз тут, в этом вот замке — эк его шатает — ему отрезали…
Ланселот. Какую услугу оказал вам Гавейн?
Лже-Королева. Гляди-ка, головы не теряет… мыслит последовательно. Это надо же… Верно, Гавейн оказал мне услугу. Большую услугу.
Ланселот. Какую?
Лже-Королева
Ланселот. Куда?
Лже-Королева. Немножко терпения, рыцарь, а то ничего больше не расскажу, а я же говорила, что расскажу вам все! И вот он ведет меня… Ведет к закрытой двери своей же собственной комнаты и говорит: «Тетушка, хотите, покажу вам чудо? там у меня переодевается рыцарь. Загляните в замочную скважину».
Ланселот
Лже-Королева. «Загляните в замочную скважину скорее, скорее».
Ланселот
Лже-Королева. И я глянула, глянула в замочную скважину…
Феи. Ланселот Озерный! Ланселот Озерный! Ланселот Озерный! Ланселот Озерный!
Ланселот
Лже-Королева
Феи. Ланселот Озерный, приглядись к королеве, Ланселот Озерный! Ланселот Озерный! Это не королева! Приглядись к королеве! Это не королева! Это не королева! Приглядись к королеве! Ланселот Озерный!
Лже-Королева. Ревнивец! ему хочется знать, что я увидела…
Феи. Ударь королеву! Дай ей пошечину! Ланселот Озерный! Ланселот Озерный! Это не королева! Ударь королеву! Это не королева! Ланселот Озерный!
Лже-Королева
Ланселот. Вы, Галахад! Смотрите!
Галахад. Я прибыл вовремя.
Ланселот. Она одержима. В нее вселился дьявол. Тут нужен экзорцизм.
Галахад. Все гораздо проще. Успокойтесь, Ланселот. Вы, должно быть, пережили жестокое потрясение.
Ланселот. Я видел и слышал такое, что состарился лет на десять. Я не решаюсь повторить…
Галахад. Не надо, я догадываюсь. Я разоблачил этого человека.
Ланселот. Возможно ли!
Галахад. Это кажется невозможным, однако это истинная правда. Перед вами не королева. Королева в Камелоте с Артуром и Бландиной. Вы видите перед собой Лже-Королеву, сотворенную этим мастером фальсификаций, а поскольку изменять он может облик, но не душу, ее кривлянья должны были причинить вам немало мук.
Ланселот. Легкая кровь уже навела меня на след. Однако если бы вы не пришли, я умер бы от стыда и отчаяния.
Галахад. Оставьте этого мошенника, мы сведем с ним счеты потом. Нас призывает неотложное дело.
Голос Саграмура
Ланселот. Ему грозит опасность?
Галахад. Ни малейшей. Он оповещает нас об открытии. Пойдемте.
Лже-Королева. Хозяин, хозяин, он меня прибил. Вот сюда ударил, по правой щеке.
Мерлин. Получай по левой.
Лже-Королева. Злой хозяин! Разве я виноват, что вы мне поручаете слишком трудные роли? Я вас предупреждал. Вы никогда никого не слушаете. Фразы, которые выучил наизусть, я не забываю, но ведь приходится говорить и еще что-то. Думаете, всегда получается импровизировать без осечек и чтоб это выглядело естественно?
Мерлин
Лже-Королева. Я?
Мерлин. Протрезвился ты, голубчик, от пощечин. А был пьян. Ты знал секрет этой стены, ключ к тайнику, местонахождение кладовой. Ты съел мой аварийный запас, выпил мое вино, ты выведал мои тайны, обокрал меня, предал.
Лже-Королева. Неправда!
Мерлин. Я накажу тебя позже, и ты ничего не потеряешь от отсрочки. Хоп! в дорогу!
Лже-Королева. Куда?
Мерлин. Трижды болван, хочешь дождаться похмелья?
Лже-Королева. Мел? Какой мел? У меня в сумочке ничего нет, кроме женских финтифлюшек. Это вы должны были позаботиться насчет мела.
Мерлин. Мы пропали.
Лже-Королева. Постойте! Остается шанс, что мел — в кармане настоящего Гавейна. Могла произойти путаница при вашей спешке, когда вы меня совсем загоняли. Из Гавейна — в Джинифера, из Джинифера — в гурию…
Мерлин. Нужно заполучить этот кусок мела во что бы то ни стало.
Лже-Королева. Легко сказать.
Мерлин. Он мне нужен.
Лже-Королева. Саграмур и Белый Доспех обнаружили настоящего Гавейна. Примите на себя бурю возмущения, которую я предчувствую, а я пошарю по карманам.
Мерлин. Из предосторожности я прежде отправлю письмо. О! Я их уничтожу! Уничтожу Ланселота! Поймай мне летучую мышь.
Лже-Королева. Хорошенькое занятие для королевы Британии!
Мерлин. На лапку.
Лже-Королева. «Одна с хвостом, другой рогат», вот уж, должно быть, миленькое письмецо. Написано, могу спорить, вашими самыми ядовитыми чернилами.
Мерлин. Собаки!
Лже-Королева. Ну мы и влипли.
Гавейн. Мерзавец!
Саграмур. Мой Гавейн! Вот этот гнусный тип гноил тебя в той башенке. Орилус, который тебя любил, обнаружил тебя раньше нас и дорого поплатился за свое открытие.
Гавейн. Бандит!
Мерлин. Рыцарь, при вашем дядюшке находился ваш двойник, которого он любил такой любовью, что еще, чего доброго, пожалеет о замене.
Гавейн. Кто-то посмел играть мою роль при короле!
Саграмур. И так играть, что я тебя ненавидел и никто в замке не мог найти объяснения твоему поведению.
Гавейн. Я трепещу за Бландину.
Ланселот
Саграмур. Мошенник предпочитал людскую.
Лже-Королева
Саграмур. Трусу повезло. Я хотел избить его, а поднять на него руку не в состоянии.
Ланселот. Хоть мы и знаем, что это не она, — это сильнее нас.
Гавейн. И я жил среди вас! И у меня похищали мое счастье. Меня компрометировали, бесчестили, а я тем временем издыхал от отчаяния в этой башенке. Я отомщу.
Саграмур. Успокойся, с этим покончено благодаря Орилусу и Белому Доспеху — без них я ни за что не нашел бы эту жуткую каморку.
Гавейн. Заставь Мерлина избавить нас от омерзительного морока. Ланселот, сделайте что-нибудь!
Саграмур. Именем отца моего, короля Британии, требую…
Мерлин. «Требую»? А известно вам, юный мой принц, в какой мере весь этот спектакль угоден или неугоден королю?
Саграмур. Вы смеете…
Гавейн. Он смеет утверждать, что король его сообщник!
Мерлин. Потише, мессир Гавейн.
Ланселот. Может, скажете, это вообще его затея?
Мерлин. Я не стану оправдываться. Подожду, пока мне не будет дозволено нарушить молчание.
Галахад. Вы хотите дать понять, что исполняете распоряжения своего господина. Я отказываюсь верить и прошу вас немедленно вернуть этому бесенку его истинный облик, если, конечно, у него таковой имеется.
Лже-Королева. Золотые слова, сэр Галахад. Конечно, у меня есть свой облик, как у любого из вас, и меня начинает угнетать, что я никогда в нем не существую. Слышите, хозяин?
Мерлин. Джинифер!
Лже-Королева. Последуйте же совету этих достойных господ, чем смотреть на меня волком.
Мерлин
Гавейн. Каким чертом этот мел оказался у меня в кармане?
Мерлин. Дайте мне.
Галахад. Стоп, Гавейн!
Все. Почему? Что такое? Объясните.
Галахад. Рыцари, ложный поход окончен. С помощью этого мела вы вернетесь в замок так же, как эти обманщики оттуда прибыли.
Мерлин. Вам недостает самого главного.
Галахад. Чего же?
Мерлин. Заклинания.
Галахад. Ошибаетесь, Мерлин. Я еще не вернул цветок его хозяину. Вспомните-ка: я зашел за ним, но, поскольку ваше поведение показалось мне подозрительным, не забрал, а оставил открытым на столе.
Мерлин. Я не дитя, рыцарь. Я тут же его закрыл.
Галахад. Вынужден вас разочаровать, Мерлин. Заклинание мне известно, и вы же сами их и отправите.
Мерлин. Лжете.
Ланселот. Галахад, а вы разве не с нами?
Галахад. Хотел бы, но магия для меня запретна. Ни я над ней не властен, ни она надо мной. Так повелела судьба. Когда цветок отправит вас отсюда, я оторву листок, повторю свою предыдущую фразу и отвезу ларец Багдемагусу.
Саграмур. А потом вернетесь к нам в замок?
Галахад. А потом вернусь к вам в замок. Сейчас главное — чтобы вы поскорее оказались дома и чтоб заговор был раскрыт. Не напугайте Артура. Ланселот, устройте так, чтоб вам явиться первым и подготовить почву, предупредив сначала королеву.
Ланселот. В какую часть замка перенесет нас это заклинание?
Лже-Королева
Мерлин
Галахад. Все за мной. Прощайте, Мерлин.
Мерлин. До скорой встречи, рыцарь Галахад.
Галахад. До скорой встречи.
Мерлин
Лже-Королева. Вы стареете, хозяин. На вашем месте я бы бросил это дело. Они нас обставили.
Мерлин. А с тобой сейчас разберемся.
Голос Галахада. Готовы?
Лже-Королева. Слушайте!
Голос Гавейна. Я начертил круг.
Голос Ланселота. Завязывайте глаза.
Голос Саграмура. Мы что, сквозь землю провалимся? Или улетим?
Голос Галахада. Я думаю, ни то, ни другое. Не двигайтесь. Начинаю. Сперва вы услышите довольно поучительный диалог.
Голос Мерлина. Где я сейчас?
Голос Гавейна. У границы круга, под хорами. Спиной к окну и к столу. Так правильно?
Голос Мерлина. Правильно. Убери мел. Завяжи себе глаза.
Голос Гавейна. Ни зги не вижу.
Голос Мерлина. Джинифер, ко мне на плечи: ап! Верхом, верхом, садись давай.
Мерлин
Лже-Королева
Голос Гавейна. Хозяин, хозяин, держите покрепче! Сдается мне, путь наш лежит по таким местам, где кувырнуться было бы нежелательно.
Мерлин. Как ты, наверное, догадываешься, предавать меня — дорогое удовольствие.
Лже-Королева
Мерлин. Для моего, значит, блага ты открыл ларец! Для моего блага забыл мел! Для моего блага выдал место возвращения!
Лже-Королева. Да, да, да! Чтоб они убрались отсюда, а вам пришлось волей-неволей сматывать удочки. Я гроша ломаного не дам за вашу шкуру. Смените обстановку! Заберите меня отсюда! Вернемся к Моргане, моей крестной, она мне обещала белую кошечку ростом с орешек. И будет у меня белая кошечка… Хозяин, хозяин, не надо возвращаться к Артуру.
Мерлин. Хватит!
Голос Мерлина. Сквозь преграды, за пределы,
Голос Гавейна. Заяц, заяц, заяц белый,
Мерлин. Они уже далеко. Можешь гордиться своей работой. Вот твоя благодарность за то, что я спас тебя от Клингсора!
Лже-Королева
Мерлин. Поздравляю, ты делаешь успехи.
Лже-Королева. Кончится тем, что я взбунтуюсь. Сколько раз я вам говорил, что это безумие — навешивать на меня эти покрывала и юбки, что я никогда не сумею к ним приспособиться.
Мерлин. Ты напился.
Лже-Королева. Я напился? Естественно, напился. Я был в панике и не знал, как себя держать. Ланселот не дурак. Вы думаете, вы один все знаете, все понимаете, вы один…
Мерлин
Лже-Королева. Прежде избавьте меня от этой проклятой личины…
Мерлин. Это уж ты сам давай, голубчик, раз я старею и ни на что больше не гожусь.
Лже-Королева
Мерлин. Да уж придется… Разве что, может, запереть тебя на место Гавейна. Ты это заслужил.
Лже-Королева. Запереть вашу правую руку, вашего раба! Вашего сына!
Мерлин
Лже-Королева. Что лошади?
Мерлин. Галахад! Забирая свою, он отвязал остальных. Это был наш последний шанс, единственная возможность успеть вовремя.
Лже-Королева. И чтобы потом нас выгнали.
Мерлин. Или королеву.
Лже-Королева. Что же делать? Где мой араб?
Мерлин. Там же, где и прочие. Белый Доспех отрезал нам путь к отступлению.
Лже-Королева. Вот видите, хозяин. Судьба против нас. Переселяйтесь в другое место. Разве вы не выжали Камелот, как лимон?
Мерлин. Я хочу отомстить.
Лже-Королева. Ах, какие нехорошие слова! Вы, такой добрый, такой благородный, такой справедливый…
Мерлин. Я не намерен терпеть твои сарказмы. А ну, марш! Будь любезен сбегать за лошадьми и поймать пару. Выбора у нас нет.
Лже-Королева. Сбегать за лошадьми? Не слабо! Прежде надо бы снять с меня эти фальшивые юбки и вернуть мне мои ноги и мои пятнадцать лет.
Мерлин. Все уши мне прожужжал этими юбками. Получишь свои ноги, когда поймаешь лошадей.
Лже-Королева. Хозяин, хозяин, клянусь вам…
Мерлин. Ты не стоишь того, чтоб я еще тобой занимался.
Лже-Королева. А кто поймает лошадей?
Мерлин. Берегись!
Лже-Королева. Я ничего не сказал. Я буду паинькой. Правда, правда… умником-разумником. Превратите меня в Джинифера, и я вам поймаю лошадей.
Мерлин
Лже-Королева. Вы только поаккуратней.
Мерлин. За неимением веревок…
Лже-Королева. Можно подумать, вы собираетесь зажарить меня на вертеле и съесть.
Мерлин. Еще узел…
Лже-Королева. Вы мне лодыжки перережете. Ну и операсия! Ай! Ай!
Мерлин. Не дергайся. Ты хочешь отсюда выбраться или нет?
Лже-Королева. А Бог вас знает, на что вы способны. Вы меня не превратите в лошадь?
Мерлин
Лже-Королева. Хозяин, хозяин, я ничего не говорил.
Мерлин. Напротив, вот первое разумное слово, что я от тебя услышал.
Лже-Королева
Мерлин. Для чародея этажи — ничто. Не надо было меня предавать.
Лже-Королева. Я больше не буду, я буду слушаться, я пойду за вами в огонь и в воду. Ай! Вы меня задавите. Он меня задавит!
Мерлин. Как же я раньше не сообразил.
Лже-Королева. Гад! Гад! Падаль! Старый козел! Старый василиск! Свинья, свинья, свинья!
Мерлин
Лже-Королева
Занавес
Сцена представляет собой покои королевы в Камелоте.
Королева в пеньюаре сидит за письменным столом. Король расхаживает взад-вперед. По всему видно, что это продолжается уже давно.
Королева. Государь, я хотела бы пойти спать. Вы позволите?
Король. Не прежде, чем добьюсь от вас ответа. Мне нужен ответ, нужен.
Королева. Артур, повторяю еще раз: в этом постоянном тусклом свете, в котором мы живем, ночь ничем не отличается от дня, нет больше никаких естественных указаний спать нам или бодрствовать, и нервы вымотаны ожиданием — когда же кончится это необъяснимое явление, это заклятье, противное всем нашим привычкам. Грааль покинул нас. Создания более примитивные следуют инстинкту и подают нам пример. Что сейчас — ночь? Похоже на то. Замок спит. Спят слуги, спят животные. И меня одолевает усталость, Артур. Я правда хочу спать. Вы позволите?
Король. Опять вы уклоняетесь. Я спрашиваю вас о вполне конкретных вещах. Наша честь, наше счастье зависят от этого, а вы говорите, что я не даю вам спать, что сейчас ночь, хоть и не ночь, что нам надо брать пример с животных. Проклятье, впору подумать, что в дом ударила молния!
Королева. Молния ударила в дом в том смысле, что поиски Грааля разбили наш круг и пресекли радости жизни. Я разделяю вашу скорбь, но мне непонятно, почему эта скорбь восстанавливает вас против меня.
Король. Мадам!
Королева. Моя ли то вина, что Галахад выдержал испытание, что Грааль подал голос, что ваш племянник потерял голову и заставил потерять ее всех, начиная с вас? Кто привел вас в чувство? Вы-то трубили во все трубы. Только благодаря мне ваш министр взялся вернуть безумцев домой. Удар молнии — это их отъезд. Он так нас оглушил, что я прощаю вам этот срыв.
Король. Мадам! Мадам!
Королева. Сами посудите. Неужели вы настолько суеверны, что какая-то летучая мышь, залетевшая в зал Совета, поразила вас до такой степени, что вы устроили за ней настоящую охоту и совершенно изменили отношение ко мне после этой дикой сцены, неприличной ни сану вашему, ни летам? Признайте, что этот злополучный день Пятидесятницы смутил ваш дух, Артур, и вы видите предвестие несчастья там, где только и есть, что бедный зверек, такая же, как мы, жертва Грааля и его тайн.
Король. Вы очень хорошо говорите, мадам, и очень много; многовато для умирающей от усталости.
Королева. Артур!
Король. Ну хватит! Я терпел ваше смятение, но не потерплю уловок. Я не прошу советов. Я прошу ответа, ясного и недвусмысленного. Совершенно верно, эта летучая мышь сыграла определенную роль в перемене моего поведения. Я не стал бы обвинять королеву без веских оснований.
Королева. Право, сир, если б летучие мыши переносили вести, эта ночная почта была бы идеальным транспортом для клеветы и очернительства.
Король. Вы находите тысячи уверток, лишь бы не отвечать мне. Не позволяйте сомнению укорениться. Смойте с себя это разрастающееся пятно. Ответьте мне, заклинаю вас, ответьте.
Королева. Вы прекрасно знаете, почему я медлю с ответом. Я надеялась, что вы опомнитесь прежде, чем вынуждены будете просить у меня прощения.
Король. Не сбивайте меня с толку еще больше. Я хочу верить, что ваша уклончивость не имеет ничего общего с женскими хитростями, что вы медлите с ответом потому, что вам претит оправдываться. Я хочу этому верить. Но каковы бы ни были возможные последствия такого шага, я предпочитаю принять их, чем терпеть боль, которую терплю, чем оставаться в сомнении, которое способно отравить прошлое и будущее.
Королева. Разве я вам не ответила?
Король. Нет. То, о чем я вас спрашиваю, чего от вас требую, каковы бы ни были последствия, — это правда о вас и Ланселоте. Вы любите Ланселота?
Королева. А если бы и так?
Король. А!
Королева. Дайте мне сказать. Вы все говорите, говорите, стенаете, угрожаете. Повторяю: а если бы и так? В чем было бы мое преступление? Вы принудили меня вступить в брак без любви. Я питала к вам дружбу, безграничное уважение. Я высказала вам со всей откровенностью, чем объясняется моя сдержанность и как претит мне связывать себя, не зная, что может случиться с моим сердцем. Вы отмахнулись. Вы ответили, что мое сердце остается свободным, что любовь придет со временем, а если не придет, вы удовольствуетесь святой дружбой, что я слишком молода и ничего не понимаю. Явился Ланселот. Он пришел с Озера. Его окружал ореол доблести, чего-то сверхъестественного, он словно светился. Он был молод, прекрасен, отважен, неотразим. Согласитесь. Никто — начиная с вас — никто не мог устоять перед его обаянием. И вы любили его, и все мы любили его, и я люблю его, и почему вы ставите мне в вину, что я люблю то же, что и вы, и все, восхищаюсь тем, чем все восхищаются?
Король. Нет, мадам. Вы уклоняетесь от ответа, вы пользуетесь тем, что я отступаю перед вопросом — настоящим вопросом, который раздирает мне душу и застревает в горле. Кому придет в голову винить вас, если вы разделяете чувства, которые я питаю к Ланселоту, и даже
Королева. Разве вы поверите женщине, которой перестали верить? А если я виновна, что мне стоит добавить еще одну ложь к прежней лжи и ответить «нет»?
Король. Я больше не принимаю уверток. Я не хочу петлять за вами вокруг да около. Я требую, чтобы вы ответили.
Королева. Спросите Ланселота. Интересно, с ним вы так же будете разговаривать, как с женщиной?
Король
Королева
Король
Королева. Вы сходите с ума.
Король. Предатель… он скоро придет. Я чувствую. Я уверен. Я знаю, он где-то прячется, а вы обдумываете, как подать ему знак.
Королева. Ланселот в Черном Замке со всеми остальными. Вы это прекрасно знаете. Как и то, что они вернутся все вместе. Вы сходите с ума.
Король. А если я отвечу на хитрость хитростью, на предательство — предательством? А если я продиктую вам вот такую записку: «Ланселот, поднимись в мои покои. Я буду одна. Подойди к кровати и трижды повтори: Гиневра, любовь моя». Что если я попрошу вас повесить эту записку на входных дверях, и лягу на ваше место, и встречу Ланселота?
Королева
Король. Вы не желаете принимать дело всерьез, полагая, что я отступлюсь от своего намерения, что оно покажется мне глупостью. Тут-то вы и ошибаетесь.
Королева
Король. Если вы невинны, вам нечего опасаться за свое доброе имя. Письмо обнаружит Ланселот или я сам заберу. Диктую: «Ланселот, поднимись в мои покои. Я буду одна. Заходи потихоньку. Подойди к кровати и трижды повтори: Гиневра, любовь моя».
Королева. И подпись.
Король. Попытка не пытка. Если дичь попадется, ловушка себя оправдает.
Королева. Бедный Ланселот.
Король. Смейтесь, мадам, смейтесь. Я больше не слушаю. Я слушаюсь инстинкта, который указывает мне путь. Если Ланселот — обманщик, ему ничего не стоит замести следы и продолжить комедию. Только внезапность позволит мне узнать о моем горе. И горе ему, если он вас обличит.
Королева. Он далеко.
Король. От души ему этого желаю.
Королева
Король. Ступайте, мадам.
Королева. Сир?
Король. Еще раз, самый последний: неужели вы так и откажетесь мне ответить, откажете в ясном, прямом ответе, в ответе, который вас оправдает? Я поверю вам, Гиневра. Поверю на слово, обещаю.
Королева
Король
Бландина
Король
Бландина. Что случилось? Мне не спалось. Я слышала шаги, кто-то ходил туда-сюда, а потом мне показалось, что кто-то кричит. Как будто отец. Я испугалась.
Король. Ничего страшного.
Бландина. Отец, отец! Вы смотрите так страшно.
Король. Этот поход всех нас вывел из равновесия. Твоя мать успокаивала меня, я — ее…
Бландина. Отец, они ведь не насовсем уехали, скажите, они ведь скоро вернутся?
Король. Я втайне устроил так, чтоб они вернулись и предоставили Галахаду одному продолжать поиски Грааля.
Бландина. Однако великое приключение, может статься, спасло бы Гавейна? Удалило бы от дурных привычек? Саграмур говорит, он был великолепен, отважный такой — а вы как думаете?
Король. Там видно будет.
Бландина. Ах эти рыцари! Им невмоготу оставаться в бездействии. Они скучают и не знают, что и выдумать, лишь бы развеять скуку. Гавейн пьянствовал!
Король. Он молодой, шалый. С одного стакана пьянеет. Слушай, Бландина…
Бландина. Отец?
Король. Саграмур… ты по нем скучаешь?
Бландина. Конечно.
Король. А… по Ланселоту?
Бландина. По всем.
Король. Ты любишь Ланселота?
Бландина. Естественно. Почему вы так странно об этом спрашиваете?
Король. А он, Ланселот, — он тебя любит? Он тебе это говорит?
Бландина. Ла, конечно!
Король. Говорит, что любит… часто говорит? Кого, по-твоему, он больше любит — тебя или Саграмура?.. Мне иногда кажется, что Саграмура. Ты не замечала такого предпочтения?
Бландина. Да нет.
Король
Бландина
Король. Покажи глаза. Твои глаза! Они похожи на мои. Правда ведь, у нас глаза похожи, все так считают. А Саграмур?.. у него вся повадка моя… Ты не находишь, что у него моя повадка, моя осанка? Что осанка у него моя? Покажи глаза.
Бландина
Королева. Артур! Вы в своем уме?
Бландина
Королева. Ну, ну… Ничего не бойся, я лягу у тебя.
Бландина. Правда?
Королева. Сейчас мы обе пойдем спать.
Король. Вы все исполнили?
Королева
Голос Королевы. Осторожно, любимый… Он возврашается с охоты… Вдруг увидит…
Голос Ланселота. Не отнимай руку. Покажись. Я тебя люблю…
Голос Королевы. Люблю…
Голос Королевы. Любимый… Помоги мне… Протяни руки… Да нет, пусти, оставь, я не руки у тебя прошу, а подержать моток…
Голос Ланселота. Я тебя люблю…
Голос Королевы. Вот неуклюжий.
Голос Ланселота. Брось свое рукоделие… Поцелуй меня…
Голос Королевы. Милый, любовь моя…
Король. А! Все отравлено. Воздух отравлен словами, теперь я ничего другого никогда не услышу. Ты — и неверен! Ты — и обманщик! Ты, друг из друзей! Ланселот Озерный! Мой Ланселот!
Голос Королевы. Любовь моя, скорее, иди ко мне…
Голос Ланселота. Я смотрю на тебя, какая ты бледная на этих подушках…
Голос Королевы. Согрей меня.
Голос Ланселота. Твое тело… оно трепещет, зовет меня… Любовь моя…
Голос Королевы. Любовь моя… любовь моя.
Король. Нет, нет, смилуйтесь, сжальтесь. Сердце подступает к горлу комом. Оно душит меня, колотится, разбивается. Я не могу больше жить и всюду их слышать. Эта пытка не может больше длиться. Где же Грааль? Животных охраняют… а людей — их кто хранит? Никто. Они остались одни, одни, одни… А!
Голос Ланселота. Пламя пляшет на твоем лице, на волосах, на платье…
Голос Королевы. Хорошо здесь, когда мы вдвоем.
Голос Ланселота. На улице снег… Артур охотится…
Голос Королевы. Огонь пляшет на твоей кольчуге. Какая она горячая.
Голос Ланселота. Ты зацепилась волосами.
Голос Королевы. Не отцепляй… Опаляет лицо… Опаляет сердце.
Голос Ланселота. Любовь моя…
Король. Господи, дай мне сил. Господи, сделай так, чтоб мне хватило сил. Господи, не оставь меня.
Голос Королевы. Боже…
Король. Боже, смири мой гнев. Во имя…
Голос Королевы. Храни, Боже, Ланселота, храни нашу любовь.
Король. Молю Тебя… во имя… молю… молю Тебя… Боже, Боже мой…
Голос Лже-Гавейна. Тетушка! Любезная тетушка! Извините, что прерываю ваши молитвы, но ситуасия благоприятная: дяди нет, я уговорил его прогуляться, Ланселот ждет вас у себя.
Голос Королевы. Спасибо, Гавейн… Как хорошо… Спасибо…
Король. Это невозможно, невозможно. Только не он… только не ты, не Гавейн… Я так не могу. Эта мука превышает всякую меру. А я любил их, я их ласкал, я им верил. Обманщики, подлые обманщики. Я узнаю все! Довольно слабости; вот к чему приводит доброта! Я прибью ее. В ногах заставлю валяться. Силой вырву ответ. Сука!
Голос Королевы. Не будем рисковать… Дай я сперва погляжу, сможешь ли ты пробраться незамеченным.
Голос Ланселота. Все время пробираться, прятаться…
Голос Королевы. Чтоб уберечь нашу любовь, я не остановлюсь ни перед какой низостью. Не будь сумасбродом.
Голос Ланселота. Моя милая сумасбродка…
Голос Королевы. Любовь моя…
Голос Ланселота. Любовь моя.
Король. Я был прав.
Ланселот
Голос Короля
Голос Короля. Получай, это тебе от меня, от Артура. Получай, вор, вот тебе еще.
Голос Ланселота. Вы, сир!
Голос Короля. Хорош друг!
Голос Ланселота. Простите меня… как я вас прощаю.
Король. Вы, сир!.. Получай, вор, получай… Вот тебе еще.
Королева. Артур, в чем дело? Бландина только уснула, и тут мне послышался какой-то страшный зов. Вы не заболели?
Король. Простите.
Королева. Не просите у меня прошения, Артур. Вы поступили так, как нужно было поступить. Вы сделали единственное, что надлежало сделать. Не плачьте.
Король. Он воскликнул: «Простите меня, как я вас прощаю». Я потерял голову. Повсюду я слышал ваши голоса. Ревность — страшное оружие. Моя рука нащупала его кинжал. Это моя рука нанесла удар, это не я… Он вас любил… Вы любили друг друга… Что в этом было дурного? Что дурного, понять не могу?
Королева. Я не держу на вас зла. Видите, я совсем спокойна. Я не знала, что он должен вернуться. Я повесила записку безо всякого опасения, клянусь вам. То, что вы предугадали его возвращение — это судьба. Что вы расставили ловушку — это судьба. Что вы убили его — это судьба.
Король. Убейте меня.
Королева. Говорю вам, Артур, мы жили ложью. Ланселот хотел во всем вам признаться. Это я не позволяла ему и упорно закрывала на все глаза. Невозможно было покинуть вас. Невозможно расстаться с ним. Все было неправильно, все невозможно. То, что случилось, должно было случиться. Если бы вы прогнали Ланселота, на мне лежал бы долг через силу жить с вами. Вы убили Ланселота. С ним и я должна умереть.
Король. Гиневра! Я не допущу этого, я насильно спасу вас. Вы не знаете, куда ведет самоубийство, какие двери оно отворяет. Не надейтесь соединиться с Ланселотом этим путем.
Королева. Я не убью себя, Артур. Вы убедитесь, что есть браки более законные, чем земные.
Ланселот. Гиневра… это ты?
Король. Он жив! Слава Создателю. Скорее, скорее, спасем его! Ланселот!
Ланселот. Как темно, Гиневра. Где ты?
Королева. Я с тобой.
Король. Кто меня связал? Кто держит?
Королева. Феи.
Феи. Ланселот Озерный, Ланселот Озерный, королева твоя. Забери королеву. Забери королеву с собой, Ланселот Озерный.
Король. Вы не можете оставить меня одного!
Королева. Оттуда, куда уводит меня Ланселот, мы окутаем вас дружбой, более всепроникающей, чем ложь. Неужели вы думаете, что я хочу покинуть Бландину и Саграмура? Оставайтесь тут, Артур. Подчинитесь и смотрите на дивные дела.
Король. Грааль был фальшивым, а любовь покидает меня.
Ланселот. Я умираю, Британия.
Феи. Ланселот Озерный, Ланселот Озерный…
Королева. Артур, я должна умереть, чтобы Грааль вернулся.
Феи. Ланселот Озерный, королева — твоя королева, женись на королеве, королева твоя, это твоя королева, Ланселот Озерный.
Король
Бландина
Король. Ты, Саграмур? Здесь?
Саграмур
Бландина. Неслыханные новости, невероятные!
Саграмур. Я думал, Ланселот вас подготовил. А матушка где?
Бландина. Я проснулась, как встрепанная, ищу матушку — и натыкаюсь на Саграмура. Вообразите мое изумление!
Саграмур. Ланселот должен был явиться первым, все объяснить. Когда он не вернулся в охотничий павильон, я сказал Гавейну…
Король. Гавейну?
Бландина
Саграмур. Представляете, Гавейн был не Гавейн, а подручный чародея, принявший его облик. А настоящий, наш, Бландинин жених…
Бландина.… умирал с голоду в потайной темнице Черного Замка.
Саграмур. Черный Замок принадлежит чародею Мерлину. Вашему Мерлину. Хозяину Лже-Гавейна, который у вас под носом всех морочил и заставлял нас приписывать все его злые чары Граалю.
Бландина. Отец, отец… ну не права ли я была, не доверяя вашему министру! Он губил Британию, губил наш замок, пользовался Граалем, чтоб восстановить нас друг против друга.
Саграмур. Бедная матушка, то-то она посмеется, когда узнает, что была вторым воплощением приспешника чародея. Рыцарь Ланселот думал, она одержима дьяволом.
Бландина. Бедный отец! Вываливаем на него наперебой и впопыхах такую безумную историю.
Саграмур. Это еще не все! Мы путешествовали посредством колдовства, все благодаря говорящему цветку! А бедняга Гавейн умирает от стыда. Сейчас он старается обелить себя перед кучкой поселян, которые никак в толк не возьмут, о чем он говорит. Ну вы же его знаете, он не смеет показаться в замке.
Бландина. Отец, вы не смеетесь. Вы что, сердитесь?
Саграмур. Почему вы не радуетесь с нами? Поиски откладываются, Гавейн жив-здоров, мошенников разоблачили, вы свободны, Галахад найдет Грааль. Матушка так обрадуется!
Бландина. Вы плачете…
Король. Дети мои… Вы обрушиваете на меня новость за новостью, одна другой оглушительнее и причудливей. Признаюсь, следовало бы довести их до меня постепенно, и я расспросил бы вас о подробностях, если б у меня самого не было для вас новости, которая важнее всех ваших.
Бландина. Плохая новость?
Король. Слушайте оба. Ты — мой взрослый сын, а ты — моя взрослая дочь. У вас прошу я помощи. Я обращаюсь к моим единственным друзьям и требую, каким бы жестоким ни было потрясение, которое я вызову, беспрекословного сыновнего послушания.
Бландина. Саграмур!
Король. То, что я должен вам сообщить, от детей принято скрывать, и свет осудит мое поведение. Но я только что поставил себя вне людского суда. Я один перед лицом содеянного мною. Саграмур, Бландина, ваша мать и Ланселот любили друг друга. Их настоящая жизнь была друг с другом. Я ее у них украл, а сейчас я ее им вернул. Смотрите.
Бландина
Саграмур. Мама!
Король. Молитесь. Поймите. Простите. Я закрою вас, чтоб ничто вам не мешало.
Король. Рыцарь!
Лже-Галахад. Сир! Тьфу ты! Извиняюсь, заселился и чуть вас не сшиб.
Король. Что вы тут делали?
Лже-Галахад. Я, это… слушал… то есть…
Король. Вы подслушивали под дверью?
Лже-Галахад. Ну, не совсем так, не совсем. Вы же понимаете, дядюшка…
Король. Место?
Лже-Галахад. Ну да, один вы или нет. И вот слышу ваш голос, а ведь это спальня королевы… ну, в общем, вы меня понимаете!
Король. Понимаю чем дальше, тем меньше.
Лже-Галахад. Рысарь Ланселот говорил так убедительно… Чего он мне только не наобещал! Короче, когда до меня дошло, что я втянут в заговор против вашей королевской особы и что королева тоже участвует в заговоре, было уже поздно.
Король. Рассудок мой колеблется.
Лже-Галахад
Король
Галахад. Артур, Артур.
Король. Подите вон! В этой комнате — двое мертвых, эта комната — спальня королевы. Я не потерплю больше…
Галахад. Вы меня выслушаете, Артур. Артур! Вы стали игрушкой колдовства и нелепейшей махинации. Я — не тот, кто вышел из этой комнаты. Я только что с ходу врезался в самого себя. Доспех об доспех — мне сперва показалось, что я налетел на зеркало. Ваш Мерлин по ходу своих козней превращал то в одного, то в другого из нас Джинифера, своего прислужника, весьма в этом искусного. Галахад, которого вы совершенно справедливо выгнали и с которым я столкнулся за дверью, — должно быть, последнее перевоплощение Джинифера, и я не думаю, что Мерлин рискнет впредь придавать ему облик своих жертв. Перевоплотив его в рыцаря Грааля, он преступил границы дозволенного.
Король. Грааль… Увы, чему же мне верить? Кого слушать? Грааль несет нам лишь беды, а вы сами… правда ли, что вы — не тот негодяй, который признавался мне в своем обмане и обвинял Ланселота?
Галахад. Я догадываюсь, какую комедию должен был разыграть мошенник. Нет, Артур. Я — Галахад. Сын Ланселота и Мелузины…
Король. Бедный мальчик!
Галахад.… посланный на поиски Грааля. Несмотря на тех, кто подрывает веру в него, Грааль сушествут, и то, чего он требует от нас, огромно, ужасно, сверхчеловечески трудно.
Король. Я убил Ланселота…
Галахад. Грааль простит вас, как я прощаю. Ланселот не мертв. Королева не мертва. Вы жили, окутанные мертвящими чарами. Ничего настоящего не могло быть вокруг вас. Теперь все — по-живому, все кровоточит. Ничто больше не обволакивает, не усыпляет, не облегчает жизнь. Начинается истина. Она сурова. При пробуждении она причинит вам боль.
Король. Я жил наваждениями.
Галахад. Их чарам трудно противостоять. С утратой юного обольстителя Бландина обретает жениха. Будьте справедливы. Грааль и феи делают свое дело. Они укрыли Бландину и Саграмура так, что те глухи ко всему, что происходит в этой комнате, и, возможно, феи займутся погребением, ибо они ненавидят могилу и, случается, берут работу могильщиков на себя.
Король. А я, рыцарь Галахад, — а со мной что будет?
Галахад. С вами? Вы устранитесь, вынесете наихудшее, вы заплатите. Надо платить, платить, платить. Жизнь умерла, да здравствует жизнь! Изгоните из Британии Мерлина и его слугу. Прикажите праздновать эти похороны, как свадьбу. Будьте сильным.
Король. Рыцарь… Увижу ли я Грааль?
Галахад. Это зависит от вас.
Король. Скажите, рыцарь, скажите… чтоб его увидеть… надо умереть?
Галахад. Это было бы слишком просто. Нет, Артур, надо жить. Тут-то и есть главное заблуждение мира.
Гавейн. Сир! Я требую правосудия.
Король. Ну, ну…
Гавейн. Этот негодяй меня заточил, заковал, морил голодом, уронил в глазах всех, сделал посмешищем. Мое возмущение встречают лишь неудержимым смехом или гнусно-многозначительными взглядами. Я не смею показаться на глаза Бландине. Я сгораю от стыда. О! Сир… дядя… если вы любите Бландину, если уважаете меня, покарайте этого преступника и его слугу, и публично, умоляю вас.
Мерлин. Рыцарь Гавейн отказывается мне верить. Мне хотелось бы, сир, чтоб он услышал из ваших собственных уст, что он был здесь не так уж плохо представлен, и что если при дворе обретался его двойник, то двойник этот имел счастье не внушать отвращения Вашему Величеству.
Гавейн
Король. Я не собираюсь принимать советы ни от тебя, племянник, ни от этого мошенника.
Гавейн. Он оскорбил королеву… он осмелился…
Король. Гавейн, честь королевы и моего дома, смею полагать, мое дело. Я прошу тебя прежде всего успокоиться. Все мы тут в этом нуждаемся. Этот человек покинет Британию вместе со своим слугой Джинифером. Я изгоняю его.
Гавейн. Но…
Король. Ты что же, вернулся таким, что мне придется пожалеть о том Гавейне, на которого ты жалуешься?
Гавейн. Сир…
Король
Мерлин. Ваше Величество выказывает незаурядное мужество перед лицом действительности. Вот только касательно известного послания — единственным моим стремлением было несколько смягчить ее неприглядность.
Король. Я хочу, чтоб в Камелот вернулась жизнь.
Мерлин. Она хорошо начинается, сир.
Король. Лучше настоящая смерть, чем ложная жизнь.
Мерлин. Браво. Поистине возвышенно. Чары прекращаются. Мне остается пожелать Вашему Величеству, чтоб разочарование не оказалось слишком жестоким.
Галахад. Вы ошибаетесь, Мерлин. С вами сейчас говорит настоящий Галахад. Было время, вы смеялись над другими, а теперь время другим посмеяться над вами.
Мерлин
Гавейн. Дядя, я провожу его. Прослежу, чтоб ваши приказания были исполнены.
Король. Бедная моя обезьянка… так он был отродьем дьявола?
Галахад. Мир духов кишит такими канатными плясунами, которые приковывают ваш взгляд, пока хозяин шарит у вас по карманам… Смиритесь с этой жертвой.
Король. Но, рыцарь, вознаградит ли меня Грааль? Явит ли мне какие-нибудь знамения?
Галахад. С самого освобождения замка он не перестает их являть.
Король. Рыцарь, смогу ли я увидеть своими глазами хоть одно из этих знамений?
Галахад. Одно из них я вам сейчас укажу. Освободите ваших детей от зловещих чар, которые лишили их слуха и зрения. Вызовите их из алькова и, главное, когда они появятся, не выдайте своего изумления. Ибо изумление, возможно, исторгнет у вас крик.
Король. Что вы хотите сказать?
Галахад. Позовите их и судите сами.
Король. Бландина! Саграмур! Бландина!
Голос Бландины. Отец.
Король. Выходите.
Галахад. Внимание.
Саграмур: Отец?
Король
Галахад. Ложь за ложью уходит и тает.
Король. О Бландина! О Галахад!
Галахад. Умершие переселились в них.
Король. Дети, я требую, чтобы вы осушили слезы. Сегодня праздник.
Гавейн. Уф! Ушли. Скатертью дорога!
Король. Гавейн! Твоя невеста… Ты ее еще не видел…
Бландина. Ты наконец-то счел себя достаточно чистым и приличным, чтоб со мной поздороваться?
Гавейн. О, Бландина, прости. Мне было так стыдно. Я не смел показаться тебе на глаза.
Бландина. Бедная матушка.
Гавейн
Король. Я настаиваю на том, что уже сказал твоим кузенам. Я не позволяю жалеть меня, устраивать здесь траур. Это приказ. Бландина, Гавейн… вам, должно быть, есть о чем посекретничать.
Галахад
Король. Саграмур, дотронься до раны.
Саграмур
Бландина. К тебе вернулся румянец, глаза блестят. Смотри, Гавейн, какой славный рыцарь! Вылитый мессир Ланселот.
Король
Галахад
Король. Саграмура Гавейн видел вчера.
Галахад. Да, но именно здесь, в замке, приходит конец чарам и начинается действительность. Чудеса следуют за чудесами — во всяком случае, то, что люди зовут чудесами, иными словами, то, чего они прежде не видели. Грааль заявляет о себе.
Король. Может ли это быть, чтоб ваши поиски увенчались в Камелоте, чтоб дому моему выпала такая честь?
Галахад. Сэр король, поиски Грааля — иная история. Я должен найти Корбеник, но Грааль являет себя, где хочет. А замок теперь свободен от того, что не пускало его сюда.
Саграмур. Отец!
Бландина. Отец, отец, Галахад!
Гавейн. Сюда, все сюда!
Король. Что они там еще углядели?
Гавейн. Вон, на дороге… Мерлин удаляется; вокруг него скачет на одной ножке какой-то постреленок; позади них поля зеленеют на глазах, деревья одеваются листвой, трава растет, туман рассеивается и открывает синеву, облака, солнце!
Король. Жизнь…
Галахад
Король. Рыцарь, рыцарь… мне кажется… можно подумать… я не смею…
Галахад
Все. Грааль! Грааль! Грааль! Я его вижу… видите? Это он! Вон он, вон!
Галахад. Артур, вы видите его?
Король
Галахад. Какой он формы?
Король
Галахад. Бландина, вы видите его?
Бландина
Галахад. Какого он цвета?
Бландина. Всех цветов… невозможно описать… о!..
Галахад. Саграмур, Гавейн, вы его видите?
Гавейн и Саграмур
Галахад. Какой у него запах? Где он?
Гавейн. Он благоухает.
Саграмур. Он сияет… он нигде… он повсюду… он перемешается…
Галахад. Он в вас. Его сразу же видит тот, кто в согласии с собой. Вы все видите его, моя задача выполнена.
Король. Галахад, почему вы просите нас описать Грааль?.. Галахад, ведь это вы должны бы рассказать нам о нем.
Галахад. Я не могу его увидеть.
Король. Вы!
Галахад. Я никогда его не увижу. Я — тот, кто дает другим увидеть его.
Король. Альков! Кровать пуста!
Галахад. Это феи. Их рой проворен и хлопотлив. Смерть им ненавистна. Они вырабатывают незримость, как пчелы — мед.
Король. Не уходите, останьтесь с нами.
Галахад. Мерлин перемещается быстро. Он не перестает вредить. Меня ждут в других местах. Я нигде не задерживаюсь. Я странствую в поисках великого приключения, вы это знаете, Артур. Надо платить, за все платить. Платить собой и своими делами.
Король. Король всех рыцарей, наша любовь повсюду будет с вами.
Галахад. Я всего лишь поэт. Не рыцарь, не король.
Саграмур
Галахад. Как вы, Саграмур.
Саграмур. Увы, я в это верил. Гибельное сиденье доказало мне, что нечего заноситься.
Галахад. Напротив, считайте, что вам повезло. Быть может, вам еще случится пожалеть о кровавом пятне. Всякое пятно — это точка соприкосновения с землей. Мои доспехи незапятнаны — и я ни с кем не могу соприкоснуться.
Саграмур. Если вам и нужно уходить, задержитесь немного. Мы вас любим.
Галахад. Меня отнимают у всех, кого я люблю.
Король. Отпустите его.
Бландина. Птицы! Я думала, никогда их больше не услышу. Послушайте, как заливаются.
Король. С ума сойти. Это так вот и было раньше?
Гавейн. Я прекрасно помню птиц до моего заточения. Они пели эти же самые песни и поднимали такой же шум.
Бландина. Солнечный свет слепит мне глаза.
Гавейн. Мы привыкли к полумраку и беззвучию. Грааль восстановил порядок. Воздадим ему хвалу.
Король. В мои годы трудно воскресать. Бедные мои глаза! Бедные мои уши!
Бландина. А кстати, Саграмур, что я вспомнила: ты ведь понимаешь язык птиц. Не можешь ли перевести нам, что они говорят? Почему бы им не добавить свое слово к этой истории?
Саграмур. Я так давно не упражнялся. Мне бы надо заново освоить…
Все. Ну попробуй, Саграмур… Нет, ты попробуй, попробуй…
Саграмур. Погодите…
Король. Что говорят?
Саграмур. Они говорят: Плати, плати, плати, плати, плати, плати. Надо платить, платить, платить. Плати, плати, плати, плати, плати. Надо платить, платить, платить. Плати, плати, плати…
Занавес