«Подумаю об этом завтра», — сказала себе Лорелей, оставшись без денег, жилья и поддержки, и отправилась в далекое путешествие с привлекательным незнакомцем, собравшись хорошо провести время. Однако невинная интрижка обернулась большими проблемами…
1.0
Излишняя публичность никогда не вызывала в Нэше энтузиазма, но предстоящая встреча с журналистом была частью благотворительной кампании. Он не мог отказаться.
— Встречусь с ней в баре нашего отеля.
Приближаясь к своей машине, Нэш еще раз сверился с часами на левой руке:
— Буду там со своим знакомым, но пусть особенно не радуется, я уделю ей лишь пару минут, не больше.
Одно из малых преимуществ знаменитого человека — люди могут подождать. Он распахнул дверцу своего спортивного автомобиля, но засмотрелся на то, какими красками переливалось море под ярким полуденным солнцем. Каллен продолжал говорить в телефон что-то об отдельном столике в баре.
— Нет, приятель, никакого столика. Улажу все за пять минут.
Джон Каллен был менеджером Нэша с давних нор, с самого начала карьеры в гонках. Именно этот человек охранял его от излишнего внимания прессы и налаживал полезные деловые контакты.
Официального заявления о том, что Нэш примет участие в майском Гран-при в Монако, не было, однако одно его присутствие вызвало много шума в газетах. Журналисты словно с цепи сорвались, ведь за победу также будет бороться многократный чемпион Антонио Абруци. Вот почему переговоры проводились тайно, в уединенном баре, с охранниками, оцепившими периметр.
Нэш нажал отбой и сел в машину, стремясь как можно быстрее вырваться из города.
Под его руками двигатель мгновенно заурчал, как довольная кошка. Он оценил плотность движения, затем машина мягко тронулась с места, оставив позади высокое здание офиса. Только что завершилась крупнейшая сделка — швейцарская компания теперь будет выпускать машину собственного дизайна Нэша, задуманного им еще в самом начале карьеры. Но в то время любой, с кем бы он ни поделился своими планами, поднял бы его на смех.
Но, по удачному стечению обстоятельств, Нэш был человеком неболтливым. Отец-алкоголик воспитал его таким, привив ему желание молчать. Журналисты окрестили его «самодостаточным и независимым». По словам бывшей любовницы Нэш был «бездушным мерзавцем».
Тем не менее Нэш добился уважения. Ему было лишь тридцать четыре, он преуспевал в самом опасном виде спорта, и перед ним расстилалась перспектива заниматься любимым делом не менее десятка лет. Ему удалось соединить глубокий профессионализм и страсть к машинам и превратить дизайн во вторую профессию. Весьма прибыльную.
Эта работа во много раз затмевала знаменитость Нэша как гонщика. Он был очень востребован и мог диктовать любую цену за свою работу. Он стал элитой гоночного мира. Но Нэш не переставал задаваться вопросом: «Что же дальше?»
Дорога опустела. Нэш переключил скорость и стал подниматься вверх по склону. Сегодня у него было свидание с прекрасной машиной. Абсолютно новая модель в его коллекции, умопомрачительные изгибы корпуса. Ничто не могло задержать его на пути к ней, Нэш торопился. Обычно он никогда не покупал автомобили вслепую, но в этот раз сделал исключение. Его утро было свободным, и, чтобы как-то убить время, Нэш решил навестить возлюбленную и, возможно, спасти ее из недостойных объятий.
Природа за окном поражала своим великолепием, равно как и все в этом городе. Сам дом, куда направлялся Нэш, был знаменит тем, что в свое время служил местом добровольного изгнания некогда великой актрисы двадцатых годов, и Нэш был слегка заинтригован. Он часто проезжал мимо, но впервые ему представился случай попасть внутрь.
Снизив скорость, Нэш неспешно двигался по подъездной аллее, обсаженной липами. От увиденного он и вовсе забыл нажимать на газ — даже благодаря густым зарослям бугенвилий было трудно скрыть тот факт, что дом весьма нуждался ремонте.
Потом он заметил ее. Нэш выскочил из машины, едва дождавшись полной остановки, и устремился к объекту своей страсти, торчавшему из цветочной клумбы. Спортивный автомобиль тридцатых годов окончательно испустил дух в цветнике, обсаженном небольшими розовыми кустами. Одна из дверец свободно болталась на петлях, подобно сломанной руке. При виде этого каждый мускул в теле Нэша напрягся. О нет, он не был зол, чувство, обуявшее все его существо, во много раз превосходило эту эмоцию.
Он был в ярости.
Однако Нэш умел себя контролировать. Такое сильное чувство, как гнев, могло сослужить хорошую службу, будучи направленным в нужное русло. Со стороны сада к нему спешно приближался невысокий плотный человечек в садовых перчатках, перепачканных землей. Он воздевал руки к небу:
— Мсье! Несчастный случай с машиной!
Да, это можно было назвать так. Нэш больше не мог сдерживаться.
Сладко потянувшись, Лорелей Сент-Джеймс с удовольствием ощутила шелковую прохладу своей постели. Перекатившись на другой бок, она приготовилась проспать весь день, но до нее с улицы донеслись мужские крики.
«Забудь об этом».
Она накрыла голову второй подушкой. Голос все не умолкал, становясь громче и пронзительней. Голова еще плотнее погрузилась в подушки.
«Машина разбита! Что теперь?!»
Горько вздохнув, Лорелей стянула с лица маску для сна и зажмурилась от яркого средиземноморского солнца, заливающего спальню. Помещение вращалось перед ее глазами — вероятно, сказалось вчерашнее шампанское, нехватка сна и финансовые проблемы.
Мысли о деньгах были тотчас же отправлены на задворки сознания. Ей страшно хотелось пить. Как только простыни зашевелились, на каменный пол в обилии посыпались украшения, часы и мобильный телефон. Кое-как приняв сидячее положение, Лорелей откинула светлые вьющиеся волосы и, сморщившись, крепко вцепилась в кровать. Помещение и не думало останавливаться.
Она мысленно поклялась: «Никогда больше не буду пить. Ничего крепче шампанского… ну и, быть может, немного джина с тоником».
Сердце подпрыгнуло, когда телефон на полу неожиданно ожил и принялся бешено вибрировать. Это, как обычно, не предвещало ничего хорошего, в последнее время телефон звонил лишь для того, чтобы очередной недовольный человек наговорил гадостей…
Телефон перестал звонить, но мужской голос, раздававшийся уже около террасы, стал просто оглушать. Именно это и разбудило ее. Видимо, на улице вспыхнула серьезная перебранка. Если Лорелей и предстояло решать эту проблему, то только не сегодня. После вчерашней вечеринки в доме остались гости — Джорджио и его супруга Тереза, но не им же общаться с какими-то проходимцами. В последнее время таких было слишком много: в основном кредиторы отца, охотившиеся за ней днем и ночью. Сам отец отсиживался в тюрьме. У Лорелей не осталось средств после оплаты всех судебных издержек.
Она обязательно ответит на все звонки и требования адвокатов, которые хотели видеть ее подпись на кипах бумаг. Но все это будет потом, позже. Нельзя портить такой чудесный день, когда солнце сияет так ярко.
Еще лишь один день…
Затем пришли воспоминания. У Лорелей была назначена встреча в отеле по поводу благотворительного мероприятия бабушки. Они устраивали его каждый год, чтобы собрать средства для фонда, занимавшегося лечением рака. В этом году они задумали однодневное ралли винтажных гоночных машин, пригласили знаменитых гонщиков, которые подарят детишкам радость быстрой езды. Директор фонда попросил Лорелей встретиться со звездами гоночного спорта.
В прошлом году все было гораздо проще.
Потянувшись за ночной сорочкой, Лорелей медленно оделась. Конечно, она была бы очень рада помочь фонду, но только не сегодня. Что-то мягкое коснулось ее ног, от неожиданности Лорелей вскрикнула:
— Фифи! Лапочка, веди себя хорошо. — Подняв собачку на руки, она с удовольствием зарылась лицом в пушистую шерсть: — Будь хорошей девочкой и оставайся здесь. У твоей мамочки есть важные дела.
Собака устроилась на постели и в ожидании завиляла пушистым хвостиком. Ее хозяйка распахнула двери на веранду и вышла на улицу.
Стояло прекрасное сентябрьское утро, день обещал быть приятным, сияло солнце, в воздухе разлился аромат лаванды и розмарина. Делами заниматься не хотелось. Неспешно спускаясь по прохладным каменным ступеням, Лорелей пыталась сохранять спокойствие.
Сначала Лорелей увидела спортивный автомобиль, увязший передними колесами в цветочной клумбе. Сердце опустилось в груди. Некоторое мгновение она не могла понять, как машина там оказалась, но затем воспоминания вчерашней ночи настигли ее…
Тут она увидела мужчину, нарушившего ее покой, и пораженно замерла.
Лорелей не успела нанести даже самый легкий макияж, волосы были в беспорядке, белье осталось на полу ванной комнаты. Однако было уже слишком поздно, ее заметили. С мятой шелковой сорочкой ничего не поделать… Лорелей лишь провела рукой по волосам, уповая на густые тени бугенвилии. Она рассчитывала все уладить, так как шарм был ее самой сильной стороной. К тому же с мужчинами всегда просто. Он стоял перед ней — высокий, мощный, с широкими плечами и красивым лицом.
Нападение — лучшая защита. Взяв инициативу на себя, Лорелей приблизилась к спортивной машине, окинула ее недовольным взглядом:
— В моей клумбе машина!
Однако юмор не всегда мог исправить ситуацию. Прислушиваясь к шуршанию гравия за своей спиной, Лорелей поняла, что она неверно истолковало ситуацию. Взгляд Джорждио молил ее вернуться в дом и прикрыться, но она решила оставаться на месте. Она была не из тех, кто отступал перед трудностями.
— Вы сделали это?
Тут Лорелей поняла несколько вещей. Незваный гость был австралийцем, его акцент звучал безумно соблазнительно. И да, не существовало способа его очаровать. Едва ли можно было упрекнуть мужчину — машина была в ужасном состоянии.
— Так это были вы? — переспросил он.
В расстроенных чувствах он сорвал с лица солнечные очки, открыв ей свои прекрасные глаза — синие, окаймленные длинными черными ресницами. От этого взгляда у Лорелей перехватило дыхание, было невозможно отвести глаз. Он словно гипнотизировал ее и медленно поглощал. Собравшись с силами, Лорелей вернулась с небес на землю. Гость засунул очки в задний карман и скрестил руки на груди.
— Можете сказать что-нибудь в свое оправдание?
Его голос звенел от едва сдерживаемой ярости, Лорелей занервничала. Нельзя было винить незнакомца: он ожидал увидеть виновника, на которого можно было обрушить гнев.
— Вы что, пьяны?
Лорелей так старалась выглядеть естественно, что этот вопрос едва достиг ее сознания.
— Простите, что?
Но мужчина снова обратил внимание на машину, утопавшую в розовых кустах. Джорджио пробормотал что-то на итальянском, незнакомец резко ответил ему. Видимо, оба делились возмущением по поводу плачевного состояния автомобиля. Освободившись от прицела ярко-синих глаз, Лорелей почувствовала себя более раскованно и нахмурилась.
«В самом деле, что происходит?» — подумала она.
Редкий мужчина мог устоять перед ее чарами. Еще больше ее раздосадовало то, что ее и вовсе игнорируют. Не желая показать свой страх, Лорелей слегка выставила вперед бедро и подбоченилась:
— Можно вытащить эту колымагу из клумбы, прежде чем она окончательно загубит мои цветы?
Джорджио поднял глаза к небу:
— Пресвятая Мадонна!
Незнакомец едва сдерживался. Вся бравада Лорелей куда-то улетучилась. Уж больно по-хозяйски он вел себя здесь, словно это поместье принадлежит ему, а Джорджио — его работник. Это же не она незаконно проникла на чужую территорию.
Мужчина окинул ее угрожающим взглядом, и Лорелей поняла, что так легко эту проблему не уладить. Он не поддается ее чарам.
— Леди, я абсолютно уверен в том, что вы попали в большую беду.
Реакция последовала незамедлительно. Лорелей не могла терпеть, когда кто-то пытался говорить с ней в подобном тоне.
В ход будет пущено тайное смертельное оружие: ум и сексуальность, смешанные в правильной пропорции.
— Что вы говорите, — отчеканила она.
Она, наверное, только что выбралась из постели.
В какой-то момент Нэшем овладело дикое желание затащить ее обратно. Неудивительно: она была привлекательной и, кажется, умела подать себя. Пару веков назад она стала бы прекрасной куртизанкой. Женщиной, обладание которой стоило очень дорого. Мужчины бы отдавали последнее ради ее сияющих локонов, нежной кожи с медовым отливом, глубоких, проницательных глаз. Да, в то время все могло быть иначе.
Но не сегодня и не сейчас.
Едва ли ему удастся сладить с такой женщиной. Не стоило даже пытаться. Она просто дышала безумной страстью. Сейчас Нэш не мог себе позволить ничего подобного.
Нужно помнить об этом.
Она была изящно сложена, грациозна. Но от Нэша также не смогла ускользнуть некая нерешительность, почти пугливость. Он боялся пошевелиться и окончательно напугать ее.
Женщина направилась к машине, уперев руки в бедра. Нэш окончательно пал жертвой ее обаяния. Ее тело едва прикрывала прозрачная ткань легкой шелковой сорочки. Стараясь до последнего оставаться джентльменом, он с усилием перевел взгляд на ее лицо. Но незнакомку это, похоже, не волновало.
Нэш вытащил телефон и начал набирать номер:
— Насколько я могу понять, леди, вы совершили настоящее убийство. Этот автомобиль — произведение искусства, а вы разнесли его на кусочки.
На него воззрились янтарно-карие глаза, и Нэш замер: такого нежного взгляда он не ожидал.
— Ничего я не разнесла. — Ее голос был низким и сексуальным.
Руки Нэша все еще были скрещены на груди, теперь же он сжал пальцы — все его тело дрожало. Она явно старалась смягчить ситуацию.
— Машина лишь слегка поцарапана. — Она уступила. — Согласна, возможно, их и осталась тысяча…
— Восемь. В мире осталось восемь машин такой модели.
— Ах вот оно как. Значит, еще целых семь машин?
Он смотрел на нее немигающим взглядом:
— Хороший ход, куколка. Ты очень красивая, уверен, мужчины выстраиваются к тебе очередью. Меня же безрассудные женщины не интересуют.
Ее руки застыли на бедрах. Нэш подумал, что это была очередная уловка, но затем она вздернула подбородок и холодно произнесла:
— Вы же наверняка можете достать недостающие детали и починить ее?
«Починить ее?!» — едва не возопил Нэш.
Несмотря на глубокое раздражение, он почти смеялся, не понимая, шутит ли она.
— Конечно, это же проще простого!
Он явно проигрывал: было невозможно оторваться от созерцания ее тела, едва прикрытого полупрозрачной тканью. При каждом движении соблазнов становилось все больше: длинные стройные ноги, упругие бедра и грудь. Своими формами эта женщина могла затмить любой спортивный автомобиль.
— Что-то потеряли? — неожиданно раздался ее раздраженный голос, окончательно лишившись сонной истомы. Ее янтарные глаза внимательно наблюдали за ним.
— Да, — сухо ответил он, — пытался разглядеть в вас каплю сожаления.
Она скрестила руки на груди:
— Может, поищете более внимательно…
Достойный ответ для легкомысленной блондиночки. Нэш улыбнулся против воли:
— Поможете?
— Еще чего!
Светлые кудри мятежно метнулись в солнечном свете. Она приблизилась к месту преступления, к задней части автомобиля:
— В любом случае я уверена, что машину можно починить. — Обернувшись, добавила через плечо: — Не из-за чего сходить с ума.
Было ли это плодом его воспаленного сознания или она ненароком опустила взгляд значительно ниже ремня его брюк?
— Или вы что же, успели передумать? — Она сделала паузу. С этой женщиной нужно вести себя решительно. — По поводу машины?
— Нет, леди, я все так же намерен доставить вам неприятности.
Нэш заметил, как в ней поубавилось самоуверенности, но это не доставило ему столь ожидаемого удовольствия.
— В скором времени ожидайте чек.
Она посмотрела ему прямо в глаза:
— Чего еще мне ждать?
— Подробную лекцию вашего отца о том, что, катаясь на чужой машине, можно попасть в беду.
Он почти предвкушал ее ответ. Лорелей лишь оправила волосы, рассеянно улыбнулась, словно знала что-то, о чем он и не подозревал, и неспешно направилась обратно в дом. Нэш не был бы мужчиной из плоти и крови, если бы не проследил взглядом за удаляющейся фигурой. Неожиданно внимание Нэша вновь привлек невысокий итальянец.
— Машина не так повреждена, вам просто захотелось напугать ее, — ворчал он. — И держите руки при себе. Мисс Сейнт-Джеймс хорошая женщина, ей не нужны проблемы.
Нэш все никак не мог собраться с мыслями. Кто это? Ее отец?
— Знаю я вас, мужчин на ярких машинах. Вам нужна какая-нибудь распутница, с которой можно поехать веселиться в город!
«Распутница? На дворе что, пятидесятые?»
— Нет, приятель. Я просто хочу свою машину.
Нэшу хотелось покинуть это место как можно быстрее. Он услышал характерный стук каблуков по каменным плитам. Мисс Сейнт-Джеймс вновь предстала перед его глазами: длинные просторные светлые брюки, легкая блузка, открывающая плечи и большую часть спины. Соблазнительные губы подкрашен алой помадой, а глаза скрыты стеклами солнцезащитных очков. С едва заметной улыбкой на губах она направилась к автомобилю с откидным верхом, припаркованному около садовой стены. Нэш наблюдал за тем, как она усаживалась за руль. С него достаточно. Нэш должен был узнать, почему его машина находится в клумбе.
— Дорогуша, тебе некуда спешить.
На секунду отвлекшись от раскопок в собственной сумке, она окинула его оценивающим взглядом.
— Чем еще я могу быть полезна? — вежливо поинтересовалась Лорелей.
Слишком вежливо. В мире гонок, где Нэшу пришлось пробивать себе путь, оттесняя соперников, он мог прекрасно донести свою точку зрения. Но сейчас он был в тупике, сраженный ее улыбкой.
— Прежде чем вы уедите, — он растягивал каждое слово, — позвольте дать небольшой совет.
— Совет?
— Да, свяжитесь со своим адвокатом.
Улыбка на ее лице окончательно погасла.
— Пусть мне и нравится, что по утрам меня криками будит красивый мужчина… — Она окинула Нэша высокомерным взглядом. — Тем не менее у меня назначена важная встреча. Если машина так страшно повреждена, вышлите мне счет, это не сложно.
Она застегнула молнию на сумке и пробормотала какое-то ругательство. Нэш вновь подумал о том, что эта женщина далеко не глупа, но у нее совершенно отсутствует чувство самосохранения. Неужели она считает, что он не сможет вытащить ее из машины, применив силу, и сделать что придет на ум? Наверное, она слишком сильно полагается на статус женской неприкосновенности.
Перегнувшись, Нэш выхватил ключи из ее руки.
— Что ты делаешь! — выкрикнула она, невольно переходя на «ты».
Нэш с удовольствием заметил, как она вжалась в сиденье.
— Принцесса, мир не живет по твоему расписанию.
Выражение ее лица было скрыто тенью, но жилка у основания длинной шеи учащенно пульсировала. Нэш вспомнил слова пожилого итальянца, и мысль о том, что она могла испугать по-настоящему, отрезвила его. Нэш уронил ключи ей на колени.
— Мне бы хотелось знать, куколка, как моя машина оказалась в клумбе?
Не слушая, она завела мотор. Нэш нахмурился, ему очень хотелось объяснить, какие последствия будет иметь такая неосторожность, но не имел привычки запугивать женщин. Она даже не смотрела в его сторону.
— Видимо, я забыла нажать на тормоз. — Она скрылась в облаке пыли, взметнувшемся из-под колес.
«О чем я думала?»
Сердце Лорелей вот-вот вырвется из груди. Нужно как можно быстрее скрыться от этого мужчины. Ей следовало вести себя разумно. Мудрая женщина на ее месте извинилась и предложила оплатить все расходы на ремонт автомобиля. Однако разумность никогда не была сильной стороной Лорелей. Она просто хотела прожить еще один спокойный день, неужели это так много? Облизнув пересохшие губы, Лорелей положила сумку на колени и стала рыться одной рукой в поисках помады.
«Просто не буду думать об этом», — решила она, подкрашивая губы.
Лорелей посмотрелась в зеркало — помада лежала неровно. Резко нажав на тормоз, она уронила тюбик на колени, сорвала очки, чтобы поскорее привести себя в порядок.
Глубоко вдохнув, она собралась с мыслями и сосредоточилась на дороге, стремясь забыть все произошедшее. Да, начало дня не было блестящим, но, с другой стороны, не произошло ничего ужасного. И, в конце концов, ей удалось немного повеселиться. Конечно, машину было жаль, но Лорелей не хотела причинить вред. Все не так страшно. На корпусе лишь несколько царапин.
Сердце вновь быстро застучало в груди. Не думать ни о чем. Лорелей выжала педаль акселератора до отказа. Возможно, сегодня она ехала быстрее обычного. Но и сама жизнь, которую она вела, призывала к более решительным действиям. События прошлой ночи не были случайностью.
Она выпила слишком много. Слишком много флиртовала с мужчинами, которые гроша ломаного не стоят, и совершенно забыла о своих украшениях, взятых напрокат для вечеринки в стиле двадцатых годов. И когда ей сказали, что нетрезвая молодежь пыталась забраться внутрь, она решила сама отогнать машину, припарковала ее на частной парковке. Она даже не вспомнила про тормоза.
Даже не вспомнила о них…
Зачем она выставила себя в плохом свете перед этим красавцем? Почему не извинилась и не сделала все возможное, чтобы исправить ситуацию? Неужели это был немой крик о помощи? Она хотела таким образом привлечь чье-то внимание? Вернувшись в реальность, Лорелей наконец-то убрала ногу с педали акселератора.
Ей действительно нужна помощь?
Эта мысль, появившаяся из ниоткуда, быстро рассеялась. Едва ли она обратится к кому-нибудь из друзей. Она даже не могла набраться храбрости и позвонить им.
Лорелей больше не хотела оставаться одна, поэтому и прожигала жизнь на этих вечеринках. Лорелей ненавидела одиночество. Лишь в толпе можно затеряться и укрыться. В зеркале заднего вида мелькнул красный огонек. Она нажала педаль акселератора, но ничего не произошло. Такое случалось и раньше, но сейчас она занервничала, затормозила, и машина застыла на обочине. Мимо пролетел спортивный автомобиль, оставив после себя облако дыма.
«Пожалуй, мне не в чем его обвинить», — решила Лорелей.
Теперь следовало нажать газ, выждать время и неторопливо двигаться в сторону города, на встречу. Машина пошаливала всю последнюю неделю, и это явно был не последний раз, когда Лорелей застревает посреди дороги. Облокотившись на локоть, она удобнее устроила голову и позволила теплым солнечным лучам устранить последние следы утреннего беспокойства.
Нэш проследил за тем, как машина стала тормозить. В облаке пыли были видны красные фары. Он стремительно пронесся мимо. У него не было времени на все эти игры. Разбитая машина в розовой клумбе, возмутительный водевиль в саду и… это необъяснимое желание притянуть ее к себе… Не успев проехать и пары сотен метров, Нэш уже повернул обратно. Припарковавшись, он заглушил мотор. Сняв очки, приблизился в машине. Она все еще не двигалась с места.
«Чего она ждет? Что здесь вдруг появится супергерой и спасет ее?»
Голова женщины была откинута, солнце бродило по ее лицу, глаза, как и раньше, были скрыты очками. Сейчас она больше всего походила на юную девушку. На плечах виднелась россыпь веснушек. Такой она нравилась ему еще больше. Гравий хрустел под ногами Нэша, но она не шелохнулась.
— Что-то случилось с машиной?
Она сняла очки:
— Мне просто захотелось отдохнуть посреди дороги.
Они не сводили друг с друга напряженного взгляда.
— Похоже на то, что тебе нужно несколько уроков вождения.
— Неужели… — Улыбка расползлась по ее губам. — Учить будешь ты?
— Для начала выйди из машины.
Она принялась неторопливо освобождаться от ремня безопасности. Все ее движения были медленными и решительными. Распахнув дверь, женщина, чуть помедлив, вышла.
— Доброе утро, офицер, чем могу вам помочь? — Улыбаясь, она облокотилась о крыло автомобиля. Ее запах взволновал Нэша — сладкий женский аромат цветов и меда.
«Она — дорогое удовольствие, — вмешался внутренний голос. — Гораздо дороже того, что ты можешь себе позволить». Все на этом побережье дышало недоступной роскошью. Нэш сложил руки на груди:
— Так что произошло?
Она небрежно пожала плечами:
— Что-то не так с двигателем. Я жму на педаль акселератора, но тщетно. Она не шелохнулась.
Кивнув, Нэш направился к капоту машины. Незаметно для самой себя, Лорелей послушно последовала за ним. Нэш без видимого труда поднял капот и склонился над мотором. Ее взгляд бродил по замысловатой татуировке в виде дракона, взбегавшей вверх по его предплечью, терявшейся где-то под плотной тканью футболки. Когда Нэш нагнулся, футболка натянулась на широких плечах, привлекая внимание к мощному торсу. Прикусив нижнюю губу, Лорелей внимательно изучала его стройную фигуру. Его темные волосы казались густыми, слегка вьющимися, хотелось запустить в них пальцы… Интересно, как бы он на это отреагировал?
— Мое глубокое почтение тому, кто ухаживает за этой машиной.
Лорелей с тоской подумала, что Нэш никогда больше не взглянет на нее. Она издала глубокий печальный вздох. Последние мосты между ними были сожжены.
— Могу предположить, что это подарок. — Он окинул ее оценивающим взглядом. — Наверняка от того, кто разбирается в двигателях.
Осознав, что откровенно пялится на него, Лорелей прочистила горло:
— Я сама купила ее на аукционе.
Нэш не поверил. Ее руки, до этого мирно покоившиеся на бедрах, задрожали.
— Нужно, чтобы специалист проверил двигатель. — Его взгляд был спокоен. — Общее состояние хорошее. У тебя, видимо, есть толковый механик.
Она собралась с мыслями:
— О да. Да, я позвоню ему.
— Все остальное в порядке.
Нэш аккуратно опустил капот, проверил замок. Все его движения были размеренными и уверенными. Наблюдая за ним, Лорелей почувствовала необычное спокойствие. Нэш относился к ее машине с уважением. Она почувствовала легкий укол совести.
— Что будет с тем автомобилем? — осторожно поинтересовалась она.
— Я думаю, ее владелец свяжется с вами.
Ее плечи опустились.
— Хотите, вместе поедем обратно? — предложил Нэш.
Нет. Ни в коем случае. Она не вернется. Лорелей сядет в машину и будет ехать вперед недели, месяцы. Но этот мужчина… вспомнит ли он о ней? Возможно, лишь в контексте машины, в которую влюбился с первого взгляда.
— Нет. Мне достаточно того, что ты просто остановился. — Она оправила рукой кудри, упавшие ей на лицо. — Многие не сделали бы и этого. Большое спасибо.
Нэш колебался. Еще никогда он не видел ее лицо таким спокойным, почти подавленным. При ярком свете дня он мог рассмотреть женщину лучше. Она оказалась вовсе не такой юной, как он подумал при первой встрече. Более зрелая и роскошно сложенная.
— Хорошо. Присматривайте за этой красавицей как можно лучше.
Почти ласково Нэш провел рукой вдоль корпуса автомобиля. Ему все еще не хотелось садиться в свой автомобиль и уезжать. Быть может, немного потерянное выражение ее лица выбило его из колеи.
Он все же вернулся к себе и подождал, пока она отъедет. Женщина помахала ему и тронулась с места. Нэш ждал, когда его накроет волной облегчения от того, что он избавился от этой дикарки, но ничего не происходило. Он завел мотор. Лорелей наблюдала за ним, пока спортивная машина окончательно не скрылась из виду, затем, развернувшись, устремилась в город, следом за ним.
Девушка за стойкой администратора лучезарно улыбнулась:
— Доброе утро, Лорелей. Ты так рано сегодня!
— На самом деле я уже опаздываю. У меня назначена встреча в полдень. Будь душкой, позвони на арену и сообщи им, что я уже в пути.
В раздевалке Лорелей подводила итог сегодняшнего утра. Разбитая дорогостоящая спортивная машина. Знакомство с мужчиной. Раньше «знакомство с мужчиной» предвещало свидание. Лорелей вздохнула: шансы встретить прекрасного незнакомца еще раз были равны нулю.
Она отправила сообщение подруге и бросила телефон в сумку. В последнее время ее личную жизнь нельзя было назвать разнообразной. На данном этапе первый попавшийся любовник может стать очередным пройдохой, от которого придется прятать ценные вещи.
Лорелей натянула белую рубашку, бриджи для верховой езды и сапоги. Надев жилет, полюбовалась собой в зеркале. На нее накатила волна облегчения. Наконец-то она оказалась в знакомом мире, правила которого были ей понятны. Она обожала выездку и конкур — здесь была своя структура, вносившая некую иллюзию порядка в ее собственную жизнь. Лорелей печально улыбнулась, застегивая жилет для верховой езды — после событий, связанных с ее отцом, она сильно похудела.
Лорелей ждала ученика в центре арены. Когда-то обучать людей конному спорту было ее мечтой, и со временем это стало ее работой. Теперь она тренировала будущих наездников на профессиональной основе. Лорелей получала не очень много, но эту работу она не променяла бы ни на что. После несчастного случая все врачи в один голос твердили, что она больше никогда не сядет в седло. Два года, потраченные на восстановление, научили ее упорству и терпению. Благодаря им Лорелей стала прекрасным тренером.
Пару лет назад она рассчитывала стать владелицей собственный конюшен, даже выбрала земельный участок неподалеку от Ниццы, но судьба распорядилась иначе. Сейчас Лорелей занималась тренерской деятельностью и содержала двух лошадей в конюшне неподалеку.
Она вернулась из царства своих мыслей, чтобы рассмотреть прекрасного гнедого жеребца. В седле сидела длинноногая девочка, с которой Лорелей работала уже более месяца. Она наблюдала за тем, как лошадь рысцой сделала круг по арене, и затем наездница, видимо, решила повернуть. Лорелей заметила, что ученица тянет вожжи, вместо того чтобы направлять лошадь ногой. Она сделала соответствующие заметки в блокноте.
В этой конюшне находились лучшие лошади, на которых обычно тренировались лучшие наездники, но по пятницам эти великолепные животные отдавались на растерзание и неопытным ученикам. Такой и была сегодняшняя ученица — Джина. Девочка едва справлялась с самыми простыми элементами выездки. Однако она не была безнадежной, Лорелей считала, что со временем… Следующие три часа она делала заметки в своем блокноте, а потом присоединилась к Джине. Лошадь заняла обычное место на арене, дожидаясь их.
Лорелей занималась с Джиной по рекомендации своего знакомого тренера. Работа радовала, занимала ее и отвлекала от мыслей о финансовых проблемах. Позже пришлось уделить время беседе с матерью Джины.
Вскоре Лорелей обнаружила, что опаздывает на встречу.
Усевшись за руль, она проверила свой мобильный телефон. Слишком много пропущенных звонков: адвокат, куча неизвестных номеров, агент по недвижимости, с чьей помощью она сдавала в аренду виллу. Они думали, что прибыль сможет покрыть ремонт дома и содержание прилегающих земель.
Лорелей подумает об этом завтра. Неожиданно в голове всплыла фраза, брошенная тем мужчиной. Да, мир действительно не живет по ее расписанию. Она набрала номер подруги.
— Что, авария? Мой бог, Лорелей, с тобой все в порядке?! — кричала в трубку Симона.
— Нет же, не авария… — Лорелей замялась, зная о том, как неумело врет. — Я просто одолжила машину для тематической вечеринки, мне пришлось ее перепаковать в середине вечера, возможно, я забыла поставить ее на ручной тормоз.
Симона подозрительно молчала, но затем Лорелей услышала ее смех.
— Дорогуша, я тебя люблю, но теперь ты на пушечный выстрел не подойдешь к моей машине.
— В таком случае тебе и тому парню стоит организовать клуб по интересам. Он был в ужасе.
— Моя бедная девочка, он напугал тебя? Уверена, тебе удалось очаровать его.
— Он был в легкой ярости из-за машины…
— Могу представить.
— Едва ли я ему понравилась.
— Лорелей, ты всегда всем нравишься, — фыркнула подруга. — Не будь это так, разве фонду удалось бы получать такие крупные вливания после этих благотворительных балов и прочего?
Она повела плечами, испытав легкое отвращение.
— Да, тот, видимо, был редким исключением. Совершенно другим… Самостоятельным, мужественным. Знаешь, он ведь помог мне с машиной…
— И?..
— Думаю, он мне понравился.
Некоторое время обе молчали. Затем Лорелей не сдержалась:
— Звучит глупо, да?
— У него хотя бы есть работа?..
— О, ради бога…
— Последний тип, укравший твое сердце, оказался редкостным пройдохой без гроша за душой.
— Руперт был художником.
— Ах вот как он это называл. Да, я знаю, как ты падка на таких типов. В любом случае, мне никогда не понять, почему ты не встречаешься с теми толстосумами, попивающими коктейли на благотворительных вечерах твоей бабушки.
Сердце Лорелей болезненно сжалось в груди. Да, ее всегда тянуло к богемным мужчинам — художникам, музыкантам или поэтам, которые нуждались в поддержке. Эта поддержка часто принимала форму ее банковского счета. Едва ли это можно было логически объяснить. Ведь по природе своей деятельности Лорелей часто присутствовала на разных светских мероприятиях, и там всегда было много властных и действительно состоятельных мужчин. Однако она никогда не встречалась с ними. Лорелей была избирательна в своих контактах.
— Ты знаешь его имя и номер телефона? — спросила Симона.
— Нет. Кстати, еду сейчас в отель на встречу.
— Скажи мне, что это будет первоклассные спа-процедуры!
— Если бы, но нет. Сегодня я — представитель фонда.
— Благотворительность?
— Да, очередное мероприятие, ралли для детей, больных раком. Мы одолжили наш винтажный спортивный автомобиль. Будет еще какой-то гонщик, у него есть свой личный трек где-то за городом, он согласился его предоставить.
— Что за гонщик, как его зовут?
— Эм… нужно вспомнить… — Лорелей порылась в глянцевой папке. — Нэш Блу. Как будто знакомое имя…
Подруга безмолвствовала.
— Симона?
— Я тут. Просто пытаюсь переварить информацию. Девочка моя, как ты можешь жить в Монако и совершенно ничегошеньки не знать о Гран-при?
Лорелей намотала прядь волос на палец:
— Симона, ты же знаешь, я не интересуюсь спортом.
— Лучше бы тебе об этом помалкивать, когда встретишься с этим человеком лицом к лицу. Ты, естественно, не подготовилась?
— У меня совершенно не было времени. Проблемы сыплются как снег на голову.
— Предположим. Ты же знаешь, что Нэш Блу — легенда мировых гонок?
— Неужели?
Лорелей рассеянно положила папку на сиденье рядом.
— Он — звезда! Он побил все виды мировых рекордов в гонках, а затем на пике своей карьеры пару лет назад официально заявил, что решил оставить трек. Сейчас слушай меня особенно внимательно! Он зарабатывал примерно пятьдесят миллионов долларов в год. Он был одним из самых высокооплачиваемых гонщиков за всю историю.
Лорелей рассеянно внимала словам подруги.
— Теперь же мы знаем, что он оставил гонки ради того, чтобы работать над дизайном суперкаров. Он своего рода гений и к тому же прекрасен. Один из самых привлекательных мужчин, которых я видела в своей жизни. Даже немного завидую тебе…
— Уверена, у меня получится насолить ему. В этом я собаку съела.
— Он редко дает интервью. Не лучший собеседник, скажем так.
Лорелей и вовсе расстроилась. Неужели придется вытягивать из этого Нэша каждое слово клещами?
— И, кстати, будь начеку. У него скандальная репутация по части женщин, — предупредила Симона.
— О, пожалуйста, как такое вообще возможно, если он предпочитает не раскрывать рта лишний раз.
— Думаю, тут дело не в разговорах…
Лорелей картинно закатила глаза:
— Поверь, я в безопасности. Ты забываешь, кто мой отец. У меня не осталось иллюзий на этот счет.
— Дорогая, не все мужчины мошенники.
— Конечно. Но таких мужчин, как твой муж, больше не осталось.
Лорелей сказала это от души. В счастливом браке ее подруги она находила утешение, наблюдая за их семейной жизнью. Однако Лорелей никогда не могла представить что-то подобное для себя.
— Просто запомни: Нэш Блу всегда был охоч до женщин. Едва ли он изменился.
— Да-да, конечно, я запомню.
— Это, наверное, так здорово — посещать все эти вечеринки, встречаться с новыми людьми… — протянула Симона тоскливо.
— Да, наверное…
Лорелей захотелось рассказать подруге о своих проблемах, о пропущенных вызовах и непрочитанных сообщениях, скопившихся в ее телефоне и электронной почте, но не могла. Было стыдно, что она довела все до такого состояния.
Вилла была бездонной ямой, куда утекали все ее сбережения, а мероприятия, которые проводились в рамках фонда, лишь отвлекали от работы. Оставшиеся деньги ушли на оплату судебных издержек и кредиторов отца. За два последних года Лорелей лишилась слишком многого: бабушку забрала болезнь, потом исчезла вера в родного отца. Теперь у нее остался только дом — место, где она родилась и выросла.
— Хорошо, дорогуша. Хочу знать обо всем, что с тобой происходит! — воскликнула Симона.
— Конечно. Люблю тебя.
Все еще размышляя над телефонными звонками, Лорелей развернула машину и стала искать место парковки. Она опаздывала на встречу. Солнце ярко сияло. Да, завтра она разберется со всей почтой и даже навестит своего адвоката.
Ее взгляд остановился на уже знакомом красном спортивном автомобиле, стоявшем у входа в отель. Сердце ее принялось учащенно стучать в груди. Позади раздавались громкие гудки. Припарковавшись, Лорелей потянулась за папкой, лежащей на соседнем сиденье. Прекрасно. Теперь ей нужно лишь встретиться с этим человеком, передать папку, а затем найти того водителя, извиниться и уповать на силу собственного обаяния. Лорелей торопливо провела помадой по губам, распустила волосы и вышла из машины.
Нэш опаздывал, но не особенно придавал этому значения. Это было одним из достоинств славы — мир может подождать. Имелась и другая сторона — ему выпал шанс помогать другим, и предстоящее благотворительное мероприятие для детей возглавляло список нужных дел. Нэш окинул взглядом бар: обстановка были приятной, свет приглушен. Джон Калин разговаривал по телефону, ожидая Нэша возле барной стойки. Перед ним стоял стакан виски. Каллин был прекрасным специалистом и стоил каждого цента своего внушительного гонорара. Он положил трубку, как только увидел Нэша:
— От журналистки ни слуху ни духу. Я попробую связаться с фондом…
— Просто передай всю информацию парню на треке, скажи мне точное время, и я буду там, чтобы порадовать детишек.
Нэш повернулся, собираясь покинуть бар, и тут увидел ее. Она негромко спрашивала что-то у метрдотеля. Волосы были откинуты назад, открывая взору соблазнительную белизну длинной шеи и изгибы плеч.
Видимо, здесь у женщины было назначено очередное свидание. При этой мысли все его тело невольно напряглось, а глаза стали высматривать счастливчика. Однако никто не двинулся в ее сторону, не поднял руку в приветствии и не поднялся с места. В Нэше проснулся дух соревнования, который, казалось, давно канул в Лету.
Женщина тем временем подняла голову, убрав непослушный локон со лба. Их взгляды встретились. Даже издали было видно, как ее губы сжались. Казалось, она не была рада снова встретить его. Раздражение возникло само собой. Надо просто уйти и забыть о ней. Однако в тот момент Нэш понял, что никуда не уйдет.
От него невозможно было отвести глаз. Белая рубашка, облегающая мощный торс и широкие плечи, темные брюки. Он излучал уверенность и спокойствие. Лорелей сняла очки, стремясь поймать его взгляд. По телу прокатилась волна трепета. Здесь и сейчас он был самым могущественным мужчиной. И самым привлекательным. Как только она могла принять его за механика.
Нэш посмотрел на нее, и все ее тело словно свело судорогой. Теперь пути назад не было — Лорелей за метили. В его взгляде сквозило еле заметное удивление, смешанное с раздражением, Нэш нахмурился. Как ни удивительно, но это прибавило ей сил. Лорелей выпрямилась. Она не собирается выдавать истинных чувств — пусть он видит, как она недовольна. Мужчины смотрели ей вслед, когда она шла вперед.
— Я так понимаю, это вы мистер Блу. — Она деловито протянула руку, даже не улыбнувшись.
Нэш также воздержался от проявлений радости, но вежливо принял ее прохладную ладонь. Лорелей приказала себе успокоится: да, они немного повздорили утром, но Нэш был настоящим профессионалом, высокооплачиваемым специалистом и согласился посвятить ей немного своего времени… От его легкого прикосновения ноги Лорелей стали ватными. Даже показалось, что он чуть дольше нужного задержал ее руку в своей. Лорелей почувствовала, как ее лицо заливает румянец. В глазах Нэша застыла тень удивления. Она словно наяву слышала голос бабушки: «Человека определяют две вещи: безупречные манеры и нежные руки». Да, это, конечно, старомодно, глупо и вовсе неправда, но…
Между ними неожиданно встал другой мужчина.
— Мисс Сейнт-Джеймс, у вас назначена встреча со мной.
Лорелей едва не отпрянула, но вовремя спохватилась.
— Лорелей Сент-Джеймс, — прохладно представилась она. — Вы, конечно, мистер Каллен, тот самый очаровательный человек, который довел до слез нашего секретаря.
Мужчина, кажется, обиделся и хотел возразить, но в их разговор вмешался Нэш:
— Да, так иногда происходит, мисс Сейнт-Джеймс. Джон весьма усерден в исполнении своих обязанностей и иногда просто не может остановиться. Вы принесли бумаги?
Под внимательным взглядом голубых глаз Лорелей почувствовала, как ее голова пошла кругом. Некоторое время она не могла взять в толк, о чем речь, но, собравшись с мыслями, достала из сумки папку. Нэш сразу же передал документы Каллену, метавшему сердитые взгляды.
— Теперь ты можешь идти, Джон. Все остальное я улажу сам.
Лорелей старалась не выдать испуга.
— Не думаете, что это нужно обсудить? — Она тоскливо посмотрела вслед удаляющемуся агенту.
Президент фонда был краток: ее первоочередной задачей было встретиться и подробно обсудить расписание с менеджером мистера Блу.
— Нет, — коротко бросил Нэш.
«Понятно». Как и любой другой женщине, Лорелей нравились решительные мужчины. Тем не менее Каллен унес с собой единственную причину, по которой она могла быть здесь вместе с Нэшем. Сейчас она чувствовала себя еще более беспомощной.
Она первая нарушила молчание:
— Мистер Блу, почему вы утром не представились?
Ответ был очевиден.
— Иногда в этом нет необходимости. — Его глаза с интересом пробежались по ее лицу. — Меня зовут Нэш.
Лорелей с досадой подумала о том, как ранее ясно дала понять, что он был ей интересен. Она не рассчитывала встретить его снова. Сейчас смысл слов Нэша показался ей, как никогда, ясным.
Его очередная фраза вывела ее из ступора:
— Мисс Сент-Джеймс, скажите, вы сегодня ели?
Неожиданно они оказались очень близко друг к другу. Настолько, что у Лорелей едва ли получалось ясно мыслить.
— Хотите покормить меня, мистер Блу?
В его глазах мелькнул огонек неподдельного удивления.
— Вроде того. Что ты предпочитаешь? — уточнил он, вновь переходя на «ты».
Не дождавшись ответа, Нэш заказал бармену коктейль с шампанским и приобнял Лорелей за талию. Его прикосновение породило волны трепета. Тем временем они с Нэшем направлялись к выходу из бара.
— Куда мы идем?
Он лишь улыбнулся:
— Зачем же портить сюрприз?
Для столь краткого знакомства его рука уж слишком по-хозяйски расположилась на ее спине, Лорелей нервничала. Видимо, Нэш легко брал на себя ответственность за других. Куда это могло их завести?
Лорелей искоса взглянула на него. Нэш не улыбался, люди с интересом рассматривали их, но Нэш, казалось, не замечал этого. Лорелей вспомнила слова Симоны о том, что он был настоящей звезды гонок. Она сопровождала знаменитость. Впервые в жизни Лорелей не была центром всеобщего внимания.
Тем временем они достигли ресторанного дворика. Сюда сложно было попасть без связей. Она сама пыталась раз или два. Нэш усадил Лорелей за лучший столик с видом на море. Принесли коктейль.
— Спасибо, — невнятно пробормотала Лорелей.
Нэш углубился в винную карту, пока официант суетился вокруг них. Нэш заказал французское игристое. Как он мог знать? Лорелей посмеялась над собственной глупостью.
Их глаза снова встретились, и мир словно замер. Теперь Нэш смотрел на Лорелей совершенно по-другому. Не тем колючим взглядом, каким следил за ней утром. Нэш смотрел на нее так, словно она действительно стоит его времени. Она испытала поистине женское удовлетворение, прежде чем вспомнила, что стоит внимания любого мужчины. Однако Нэш был другим, особенным, и всячески стремился это показать.
Тут Лорелей вспомнила предупреждение подруги. Нэш был игроком.
— Мистер Блу, вы изначально планировали ланч в обществе представителя фонда? — поинтересовалась она, радуясь тому, что ее голос звучал уверенно.
— Нэш, — расслабленно произнес он. — И нет, Лори, я не включал это в обязательную программу.
— Меня зовут Лорелей. — Она не подняла глаз от меню. — Мне бы не хотелось отнимать у тебя драгоценное время.
Краем глаза она заметила, как Нэш запустил руку в карман куртки и вытащил мобильный.
— Прошу прощения.
Лорелей наблюдала за тем, как он набирает чей-то номер.
— Люк, сегодня меня не будет. — Теперь его голос звучал резко, почти грубо. — Пусть направят контракты на мой адрес, завтра я со всем разберусь.
Лорелей отложила меню. Принесли вино, Нэш наполнил их бокалы, они чокнулись. Он все так же был мрачен, но его глаза пленяли.
— Теперь я полностью к твоим услугам, — произнес Нэш.
Нэш от души наслаждался тем, что еще пару часов назад казалось ему безумством. Разбитый автомобиль и утренняя ссора давно забылись. Ему было приятно находиться рядом с этой женщиной.
По пути к их столику Нэш второй раз за день наслаждался изящным изгибом спины Лорелей, дугой бедер и их мерному покачиванию. Эта женщина обладала врожденной старомодной грацией. Лорелей интриговала его. Нэшу не удалось вытеснить из головы мысли о ней. Он получал все, что хотел, но сейчас их встреча случилась очень не вовремя.
Осталась лишь неделя до возвращения в мир гонок, и это произведет в средствах массовой информации эффект взорвавшейся бомбы. Все, что касается Нэша, будет привлекать внимание общественности: места, которые он будет посещать, вечеринки и женщины. Едва ли в эту схему впишется какая-нибудь взбалмошная блондинка, которая не постесняется разыгрывать сцену на публике. Он планировал переждать этот пик популярности, быть тише воды ниже травы, потерпеть, пока внимание журналистов переключит на себя очередной спортсмен. Женщина, которая будет рядом с ним, должна быть незаметной, желательно без собственного фан-клуба. Именно по этой причине Нэш так много раз сходился и расходился с одной знаменитой британской актрисой. Окончательно они расстались год назад. Было невозможно расслабиться и просто жить под гнетом прессы и мерзких газетенок, строчивших абсурдные статейки.
Лорелей была именно тем вариантом, который могла выбрать команда специалистов по связям с общественностью. Спокойная, уточенная. Он не оставит ей выбора, действия казались ему гораздо продуктивнее слов. Взгляд Нэша то и дело задерживался на ее неприкрытых плечах.
— Весь мой? — Лорелей повторила его собственные слова. — Нэш, тебе бы следовало быть более осторожным в своих обещаниях.
Впервые она так к нему обратилась. Услышав звук собственного имени, произнесенного с легким акцентом, Нэш затрепетал от едва сдерживаемого возбуждения.
Она не сводила с него глаз:
— Ты планируешь длительный ланч?
Нэш удивленно приподнял бровь:
— Разве это не одна из твоих функций?
— Прошу прощения?
— Связи с общественностью.
Лорелей выглядела искренне удивленной:
— Нет, я не имею ничего общего со связями с общественностью.
Откинувшись, Нэш любовался ею, наслаждаясь игрой. Неплохая награда за те два часа, которые он провел, улаживая вопросы с контрактами. Было гораздо приятнее смотреть на Лорелей, чем на параграфы заковыристых формулировок.
— Так как же это называется в таком случае?
— Одолжением.
Он выглядел удивленным.
— Я одна из председателей в комиссии фонда. И дело в том, что сотрудница, отвечающая за связи с общественностью, подвернула лодыжку.
Это все еще вписывалось в его систему об идеальной партнерше. Нэш задумчиво изучал лицо Лорелей с высокими скулами, силясь разглядеть что-то еще, помимо ее неопровержимой привлекательности.
— Этот фонд весьма влиятелен, — наконец произнес он. — Как тебе это удалось?
— Моя бабушка была одной из его основателей. Я унаследовала ее место в комиссии.
Другими словами она из состоятельной семьи. Лорелей не шевельнула ни одним из своих прекрасных пальчиков, чтобы заслужить эту должность. Нэш незаметно глянул на ее руки, кольца на пальце он не обнаружил, ровно как и свежего маникюра.
Место в комиссии? Для нее все было уже подготовлено. Может, в ней не было ничего, кроме красивых глаз, умопомрачительной улыбки и сексуального акцента. Нэш выпрямился:
— У тебя много дел, связанных с благотворительностью?
— Я выполняю свою часть. Если на меня наложены некие обязательства, я не могу или пренебрегать.
— Согласен.
— Да, и то, что произошло утром…
Нэш покачал головой:
— Мне кажется, мы все уже уладили, не так ли?
Лорелей сделала глоток из своего бокала, недоумевая, когда это произошло. Хотя она была благодарна Нэшу за то, что ей не пришлось извиняться или объясняться, потому что невозможно было объяснить всего. Ей не хотелось в очередной раз смотреть на то, как ее жизнь выходит из-под контроля.
— Я навела о тебе некоторые справки… — начала Лорелей.
Нэш даже не изменился в лице.
— У тебя интересная репутация, — продолжала она.
Его голубые глаза мерцали.
— Репутация человека, который любит соревнования.
Пальцы его левой руки выдали задорную дробь по скатерти.
— Просто я не люблю проигрывать, — произнес Нэш.
— С тобой, наверное, нелегко живется.
— Никогда не узнаешь, пока не поживешь. — Он почти улыбался.
— Видимо, об этом не понаслышке знает твоя девушка или жена.
— Сейчас в моей жизни нет женщины.
Лорелей не собиралась верить такой наглой лжи — только посмотрите на него!
— Неужели? Ходят слухи, что ты весьма занят по этой части.
— Откуда такая информация, хотел бы я знать?
Лорелей принялась старательно полировать пальцами ножку своего бокала. Заметив, что Нэш следил за ее движениями, и дабы не создать ложного впечатления, она оставила бокал в покое.
Она достаточно выпила вчера.
— Ну а ты? Как живется с тобой? — спросил Нэш.
— Со мной? Я просто тихая кошечка.
— Так тебя называет муж?
— Я не замужем.
От Лорелей не укрылся огонек удовлетворения, мелькнувший в глубине синих глаз Нэша. На этот раз она пригубила свой бокал. Она всегда старалась держаться подальше от мужчин вроде него.
«Не важно, что он говорит, он наверняка встречается с кем-нибудь. Может, не сегодня, но это дело времени. Толпы женщин собираются у него под окнами».
В свои лучшие дни отцу Лорелей удавалось одновременно поддерживать отношения с двумя, а то и с тремя женщинами. Одна оплачивала его счета, другая была про запас, а с третьей ему больше всего нравилось проводить время в постели.
Лорелей нахмурилась. Ей не нравилось вспоминать отца в таком контексте. Она больше любила другую версию Реймонда. Очаровательный бонвиван, лучившийся любезностью и сорящий деньгами, балующий дочь. Однако, чтобы свести концы с концами, он крутил романы со всеми престарелыми дамами на побережье. Ее бабушка была одной из самых состоятельных и скупых дам.
Реймонд никогда не жаловался, а свои регулярные звонки из тюрьмы, где отбывал последние месяцы двухгодичного заключения, всегда пересыпал шутками и смешными историями. Лорелей очень любила отца, но иногда просто хотела иметь возможность поговорить с ним серьезно. Ей никогда не удавалось преодолеть сияющий экран, который он водрузил между собой и внешним миром. Реймонд не желал слышать о трудностях жизни. Лорелей чувствовала себя почти виноватой, когда ей приходилось поднимать вопрос о вилле.
«Итак, теперь я опять думаю о вилле».
— Лорелей. — Нэш произнес ее имя почти нежно.
— Да?
Он пристально смотрел в ее лицо, словно уловив перемену в настроении.
— Прости, пожалуйста. Что ты говорил?
— Ничего, что не может подождать.
Он продолжал смотреть на нее с легкой улыбкой, сообщавшей больше чем любые слова. В этот самый момент Лорелей поняла, что попала в беду. Да, она умела отражать нападки мужчин, знала, как показать свою значимость и недосягаемость. Сейчас же она готова была отдать Нэшу все, что он захочет.
Он первый нарушил молчание:
— Знаешь, а у нас ведь немало общего.
Его расслабленные движения были полны животной грации. Все его тело словно говорило: «Рассмотри лучше, все это может стать твоим».
— Что же навело тебя на эти мысли? — поинтересовалась она.
— Мне нравится соревнования. Ты была бы исключительным трофеем.
— Прошу прощения!
Нэш вновь окинул Лорелей ленивым взглядом, который мог бы оскорбить ее до глубины души, но вместо этого вызвал трепет желания.
— Ты умная и очень соблазнительная, за все время, что мы с тобой вместе, я не скучал ни мгновения. Как я и сказал, ты — исключительный трофей.
Лорелей сдавленно выдохнула. Да, она знала такое отношение некоторых мужчин к женщинам. Просто еще ни разу ей не попадался мужчина, который бы так доходчиво объяснял твою теорию.
— Нэш, трофей — это неодушевленный предмет, который ты ставишь на полку.
— Трофеем может быть все, чего ты хочешь добиться.
Лорелей пришлось напомнить себе, что она не может отступить перед таким яростным напором.
— Я никогда не участвую в гонке, если не уверен в своей победе, Лорелей.
На мгновение ее посетила безумная мысль спросить, как Нэш оценивает свои шансы в этот раз. Хотя в глубине души она опасалась услышать ответ.
Другая Лорелей, та, кто могла осадить мужчину одним лишь взглядом, поднялась бы со стула и выплеснула содержимое своего стакана ему в лицо. Эта же Лорелей, погруженная в терпкий аромат мужчины напротив, держалась за свой бокал, словно за спасательный круг.
— В чем проблема? Женщины тебя утомляют?
Нэш откинулся, пальцы продолжали выбивать дробь по столу.
— Временами. — Он слегка склонил голову, по губам расплылась улыбка. — Довольно часто.
«Заносчивый придурок».
Она не могла сдержать улыбки.
— Возможно, лучше поинтересоваться тем, что утомляет меня? — спросила Лорелей сладким голосом.
— Как же я могу узнать об этом?
Лорелей сделала внушительную паузу, глотнула еще вина:
— Думаю, ты уже в гонке.
Нэш неторопливо обдумывал два сценария: ужин и танцы в Монако или же поездка в Париж? Он все больше склонялся к последнему. Что-то в этой женщине побуждало в нем желание восхищать. Она была прекрасна, но также исключительно умна… Произошедшее напоминало завязку для книги. Нэш не мог выбросить из головы мысли о ней.
Что бы случилось, если бы он не встретил Лорелей сегодня? Смог бы он выследить ее? До сего момента он еще не видел ее такой элегантной, спокойной и остроумной. Нэшу была приятна ее компания. Да, в глубине души он знал, что стал бы искать Лорелей. С самого начала он видел в ней что-то особенное. Эта женщина была полна тайн, его влекло к ней.
Химия между ними была похожа на пламя, пожирающее сухие листья, и даже если в конце концов окажется, что Лорелей — лишь избалованная дочка богатых родителей, это расстроит его, но едва ли удержит от того, чтобы провести с ней ночь.
— Мисс Сент-Джеймс? — К ней обратился один из официантов. Лорелей перевела взгляд на Нэша. — Мне кажется, что вашу машину пытаются поднять на погрузчик.
— Что?
— Вашу прекрасную машину увозят.
На какое-то мгновение Лорелей окончательно потерялась: ее машину увозят. Кто и почему? Она же оплатила страховку и…
Она обратилась к Нэшу:
— Мне невероятно жаль, но нужно разрешить это недоразумение.
Подхватив сумку, она ринулась к выходу. Хмурясь, Нэш последовал за ней.
Да, она очень хотела увидеть его вновь, но была уверена в своем полном фиаско. Ей хотелось, чтобы все сложилось по-иному. Однако день за днем все становилось только хуже. Забыв о том, что любое действие имеет последствия, Лорелей приблизилась к Нэшу и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его. Она вдохнула запах лосьона после бритья, почувствовала биение его сердца и неожиданную податливость губ.
После минутного промедления он коснулся ее затылка. Нэш с готовностью ответил на поцелуй. Лорелей почти с горечью подумала, чего себя лишает, но еще мгновение, и вот она уже в дверях бара. Пока они были вместе, внутри, ее проблемы, казалось, остались на пороге, но теперь ей снова придется как-то справляться с хаосом, творящимся в ее жизни.
Лорелей стремительно пересекла улицу. Лишь одна мысль пульсировала в ее голове: спасти машину. Неожиданно кто-то схватил ее за руку.
— Пусти, мне нужно вернуть мою машину!
— Подожди меня здесь. — Нэш держал ее обеими руками. — Ты слышишь меня? Лорелей, сейчас я все улажу.
Но, услышав душераздирающий скрежет металла, она обернулась и увидела, как передняя часть автомобиля оказалась на погрузчике. Она вырвалась из рук Нэша, он выругался. Лорелей метнулась через густой поток машин и с риском для жизни оказалась на другой стороне дороги. Сердце Нэша едва не остановилось от ужаса.
— Что вы творите! Отойдите от моей машины!
Нельзя сказать, что Нэш часто терял дар речи. Первый раз это случилось ранее этим утром во дворе виллы. Утонченную женщину, ради которой он отменил все дела, вытеснила бешеная фурия. Дождавшись зеленого света, Нэш пересек оживленную дорогу менее рискованным способом и устремился к Лорелей, бесстрашно атакующей рабочего, руководящего погрузкой. Тот в свою очередь не обращал на нее никакого внимания.
Вокруг них тем временем начала собираться толпа. Лорелей что-то громко выкрикивала, уперев руки в бока. Нэш поборол желание протереть глаза: она что, снимает туфли? Да, она сняла эти чертовы туфли! Он не мог понять, что происходит.
Лорелей метнула одну туфлю в мужчину, но промахнулась, вторая же попала точно в цель, поразив неприятеля в пах. Выругавшись, этот тип начал грозно надвигаться на нее. Нэш перехватил мужчину и придавил его к стенке погрузчика.
— Ты будешь иметь дело со мной! — В его голосе звучала угроза.
Его оппонент побледнел, а затем покраснел. Нэш осознал, что рабочий задыхается, и ослабил хватку. Лорелей оказалась тут как тут, угрожающе размахивая руками перед лицом несчастного.
— Я хочу свою машину обратно! Сейчас же!
На это Нэш угрожающе зарычал:
— Мой задний карман. Быстро!
— Что? — Его приказ сбил ее с толку.
— Ключи!
Смешавшись, Лорелей извлекла их на свет.
— В машину!
— Но…
— Быстро.
Он отыскала его машину. На земле валялась лишь одна из брошенных туфель, вторая, видимо, угодила под погрузчик. Пелена гнева спала с глаз Лорелей, и она начала осознавать, что происходило. Люди с любопытством наблюдали на ними. Лорелей понурилась и поплелась к машине. Обернувшись, она увидела, как Нэш говорил с кем-то по телефону. Наверняка звонил в психушку. Она не планировала устраивать сцену, но явно натворила дел. Едва ли Нэш собирался мириться с таким поведением.
С этими мыслями Лорелей села в машину, борясь с желанием сползти на сиденье и спрятаться. Однако она быстро спохватилась — она уже слишком долго скрывалась от проблем. Лорелей выпрямила спину. Да, возможно, она слишком сильно волновалась, но эта машина принадлежит ей. Единственное, с чем она не расстанется ни при каких обстоятельствах. Кредиторы не наложат лапы на ее автомобиль!
Тем временем Нэш приближался к машине, весь его вид внушал спокойствие. Сев в салон, он пристегнул ремень безопасности и неторопливо завел двигатель. Лорелей полезла в сумку за телефоном.
— Тебе нет нужды ни с кем связываться.
С титаническим усилием она подняла на него глаза. Невольно вспомнив их поцелуй, она посмотрела на его губы.
— Мне нужно знать, куда они отвезут машину. Они отбуксируют ее на стоянку, в прошлый раз у меня отняло неделю, чтобы вернуть ее…
— В прошлый раз? — Его взгляд рассеянно бродил по ее лицу.
— Да, должна признать, такое уже случалось…
Нэш безмолвствовал.
— Такую машину достаточно неудобно парковать, — попыталась объяснить Лорелей.
Он лишь сухо резюмировал:
— Поэтому ты решила припарковать ее в зоне погрузки.
Она принялась старательно расправлять блузку:
— Да, возможно, иногда я не думаю о последствиях. Это же со всеми случается…
— С тобой, видимо, особенно часто.
Ответить ей было нечего. Теперь она раздумывала над новой проблемой — туфли, оставшиеся на улице.
— Нэш, — начала она неторопливо, — не мог бы ты быть таким любезным и принести мои туфли? — Его аж передернуло, но Лорелей продолжала мурчать: — Они такие дорогие…
Не говоря ни слова, Нэш резко развернул машину, от неожиданности Лорелей вскрикнула, вцепившись руками в сиденье. Взвизгнули тормоза. Нэш распахнул дверь и шикнул в ее сторону:
— Не двигайся.
Вернувшись, Нэш бросил туфли ей на колени, даже не посмотрев на Лорелей. Вновь сделал крутой поворот и понесся вперед. Лорелей чуть не свернула себе шею, пытаясь рассмотреть, что происходит с ее машиной. Нэш кратко проинформировал ее:
— Автомобиль доставят утром. Я договорился, чтобы механики посмотрели двигатель.
— Спасибо.
Лорелей вперила свой взгляд в туфли, покоившиеся на коленях. Она думала, что уже давно никто не стремился ей помочь. Что означает подобное поведение? До этого они просто флиртовали, соревнования, приз — пустой флирт. Сейчас же Нэш сделал что-то по-настоящему особенное для нее.
— Я отвезу тебя домой, — произнес он.
Лорелей лишь повела плечами:
— Как тебе будет угодно.
«Принести ее туфли?..»
На светофоре загорелся красный свет, машина остановилась на перекрестке. Воодушевленный чередой событий сегодняшнего дня, адреналином, все еще бродившим в крови, а также близостью привлекательной женщины, Нэш подался вперед, и они поцеловались. Его рука легла на ее затылок, пальцы утонули в непослушных волнах волос. Притянув ее лицо к своему, он накрыл ее рот своими губами. От волос Лорелей исходил запах меда. Издав легкий стон, она ответила на поцелуй. Это побудило в Нэше первобытное желание завладеть ею, оставить след. Нэш знал Лорелей пару часов, но, казалось, ждал этого слияния вечность.
Их поцелуй стал глубже, чувственней. Он хотел заполучить ее во чтобы то ни стало.
Лорелей подскочила от резкого гудка, раздавшегося из машины, стоявшей следом за ними. Нэш отпустил ее. Вспыхнувшие огни на какое-то мгновенье осветили ее глаза, и в их глубине Нэш заметил что-то такое, что едва ли возможно приручить или подчинить чужой воле.
Кем на самом деле была эта женщина?
— Не самая лучшая идея, — прошептала Лорелей.
— Нет?
Ее раздосадованный вид удивил его, Нэш почти улыбнулся. Его мысли начали путаться. Сейчас нужно просто отвезти Лорелей домой и забыть обо всем. Оставалось надеяться, что в толпе, которую она привлекла, не было молодчика с камерой, запечатлевшего весь инцидент. Нэш наблюдал за тем, как Лорелей поправляла волосы, едва касаясь того места, где еще недавно покоилась его рука. У него не было времени на эти игры. Через две недели Нэш собирался скрыться от внешнего мира, чтобы готовиться к гонкам, это было бы безумием…
Нужно отвезти ее домой.
Видимо, женщины, устраивающие шоу на улице, отпугивают не всех мужчин. Лорелей поддалась умелым губам Нэша, это ощущение было странным. Он, казалось, всегда спокоен и уверен в своих силах, ведь он даже не спросил ее разрешения, просто целовал. Боже, Нэш умел это делать, его пальцы ласкали изгиб ее шеи, слегка оттягивая волосы. Было страшно представить, что он мог сделать с ее телом…
Их губы расстались, но взгляд Нэша еще блуждал по лицу и обнаженным плечам Лорелей.
— Не самая лучшая идея.
— Нет?
Нэш улыбнулся и стал практически неотразим. Лишь очередная серия гудков смогла вывести ее из состояния ступора.
— Мне кажется, теперь можно ехать, — произнесла она.
Нэш лениво откинулся в кресле, его пальцы расположились на переключатели скоростей так же уверенно, как еще мгновение назад ласкали ее затылок. Лорелей вновь коснулась того места, словно стараясь воскресить ощущения его рук. Этот мужчина явно творил чудеса. Интересно, как это было бы между ними… Нэш посмотрел на нее и улыбнулся.
Внутренний двор поместья был залит полуденным светом. Нэш заглушил двигатель и, не говоря ни слова, вышел из машины, чтобы открыть для Лорелей дверь.
Лорелей старалась что-то придумать. Она была не в настроении приглашать его на чашку кофе. Большинство комнат виллы не были меблированы, в доме властвовал дух упадка и распада. Вечеринки в такой атмосфере проходили на ура — правильная подсветка, реки шампанского, толпы гостей… Однако при суровом свете дня скрыть что-то было невозможно. А после череды неприятных эпизодов, имевших место утром, Лорелей хотелось произвести на Нэша хорошее впечатление.
— Я могу зайти внутрь?
— Конечно да… — заколебавшись ответила Лорелей, не видя возможности отказать.
У дверей он попросил ключ.
— Дверь открыта. — Лорелей распахнула дверь.
Нэш придержал ее:
— Дома есть кто-то еще?
— Нет, я живу одна.
Они стояли так близко, что Лорелей смогла заметить, как его глаза потемнели.
— Тебе не следует жить одной.
— Именно поэтому я устраиваю множество вечеринок.
Лорелей хотелось, чтобы этот ответ вызвал у Нэша улыбку, но он оставался серьезен. Он не поцеловал ее. Лорелей сразу поняла, что им нельзя манипулировать. Он руководствовался лишь собственными мыслями и соображениями, это восхищало и смущало одновременно. Тяжелая мужская поступь отдавалось эхом в прохладной пустоте дома. Настроение Лорелей неожиданно изменилось, по телу пробежала дрожь. Словно уловив это, Нэш приблизился и оказался у нее за спиной. Она неожиданно нашла это ощущение приятным.
Даже слишком приятным. Этот мужчина просто не мог представлять для нее угрозу. С ним она чувствовала себя в безопасности.
Отец заставлял Лорелей рисковать, бабушка постоянно меняла правила игры, заставляя ее устремляться к новым целям, двигаться дальше. Прошлые отношения научили хорошо разбираться в людях, не давать никому подбираться близко. Но никто не давал ей ощущения безопасности. Возможно, внешний вид Нэша создавал такую иллюзию. Высокий, самостоятельный мужчина, который может выполнить возложенные на него обязательства.
Выбор пал на кухню, так как только здесь сохранились остатки былого благополучия. Кое-где, однако, валялись пустые бутылки и грязные тарелки, мебель была перевернута. Лорелей почувствовала, что должна как-то прокомментировать урон, нанесенный дому.
— Прошлым вечером у меня была вечеринка.
— Могу предположить, что это для тебя дело привычное.
Так оно и было. Это стало ее привычным занятием в рамках работы в фонде.
— Вовсе нет, на самом деле я страшная домоседка.
Он одарил ее скептическим взглядом:
— Конечно, вечеринка приходит сама.
Лорелей следовало выказать свое раздражение. Интересно, удалось бы Нэшу принять и развлечь восемьдесят гостей на тот смешной бюджет, который выделялся для этого фондом.
Тем временем Нэш рассматривал обстановку, подошел к столу. Лорелей проследила за ним.
— Кофе? — предложил он.
— Ну и ну, да ты хозяйственный.
В ответ на это ехидство Нэш лишь пожал плечами. Сейчас на него работали горничная и экономка, так что он немного времени проводил в кухне, но раньше он жил по-другому. Нэш был обычным мальчиком. Старший брат заменил ему отца-алкоголика. Еще ребенком Нэш научился мыть за собой посуду, убираться по дому и даже прочищать водосток.
— Я обычный парень.
В отличие от Лорелей Нэш задумался, провела ли она на кухне хоть полчаса своей жизни. Сомнения лишь усилились, когда она принялась открывать все шкафы подряд в поисках кофе.
— Чашки?
Лорелей кивнула в сторону буфета:
— Вижу, ты часто этим занимаешься.
— Да, я умею варить кофе.
— Видимо, мама правильно воспитала тебя.
— Мама оставила нас, когда мне было девять. — Слова вырвались у него сами собой.
— Родители… — Она посмотрела на него. — Иногда они вносят в жизнь беспорядок.
— Вроде того. — Голос его звучал буднично, но на лице отражались смешанные чувства.
Лорелей подумала о собственной матери, Бритт. Воспоминания были разрозненными. Виделись они редко, только когда Лорелей привозили в Нью-Йорк. Бритт — эффектная блондинка — пела шведские народные песни. Она всегда разрешала дочери мерить платья от лучших кутюрье Франции и Италии. Лорелей наблюдала за ней во время шоу из-за кулис. Бритт была не матерью, скорее подружкой.
— Спорю, кто-нибудь из твоих родственников является главой банка. — Нэш подался вперед, облокотился о стол, скрестив руки на груди. Из-под левого рукава виднелся хвост дракона-татуировки.
Лорелей поборола кривую усмешку:
— Этот дом принадлежал дедушке. У него был успешный бизнес. Когда его не стало, дом унаследовала бабушка — Антуанетта Сент-Джеймс. После ее смерти вилла перешла мне.
— Она оставила тебе дом? Вы были близки?
— Она приглядывала за мной. Научила тому, что хорошо, что плохо. Дала мне стандарты для жизни.
— И дом?
— Да.
Лорелей вздохнула.
— Могу представить, во что тебе обходится его содержание, — заметил он.
Лорелей уже не удивляло то, что он понимал ее. Нэш был наблюдательным. Она указала на потолок:
— Можешь отставить в сторону свою дежурную вежливость. Дом разваливается.
Сейчас он наверняка спросит, почему она не избавиться от него, почему не продаст дом.
— Ты выросла здесь?
— Частично. Проводила здесь летние каникулы.
Нэш кивнул и внимательно посмотрел на Лорелей. Она поставила на стол дымящийся кофе.
— Твоих родителей не стало? — спросил он.
— Нет, оба живы. Дело в том, что бабушка не одобряла мою мать.
— Тебя, стало быть, одобрила?
— Да, некоторым образом… Тебе нужны сливки или сахар?
— Нет, спасибо.
— Реймонда — моего отца, — она тоже не одобряла.
— Ты зовешь отца по имени?
Лорелей раздраженно повела плечами:
— Такой значит отец. А как ты зовешь своего?
— Он умер.
— Прошу прошения.
— Да ладно…
— У тебя есть братья или сестры?
— Старший брат.
— Это, должно быть, здорово. Я единственный ребенок в семье. Вы с братом близки?
Он посмотрел на нее снизу вверх:
— Думаешь обменяться печальными семейными историями, Лорелей?
Она замерла, затем опустила глаза. Ей нечего было стесняться, она не нарушала закон и была, в общем-то, хорошим человеком.
— Мне нечего тебе рассказать.
Румянец залил щеки, она вновь почувствовала себя неуверенно. Нэш задумался? В какой момент между ними возникли доверительные отношения? Возможно, тогда, когда Лорелей вышла из машины, и он увидел нерешительность в ее глазах, будто она не могла позаботиться о себе. Нэш подозревал, что инцидент на дороге был лишь верхушкой айсберга.
— Нэш, ты всегда так ведешь себя с женщинами? — Она вздернула подбородок, последние сомнения рассеялись. — Спасаешь их, отвозишь домой и отпаиваешь кофе?
Ей удалось прочитать его мысли.
Нэш будет весьма занят следующие восемь месяцев, длительные отношения ему не нужны. Он искал ту, о ком грезят все мужчины: страстную блондинку, которая будет предаваться любви, а утром исчезать. Нэш приготовил эту роль для Лорелей.
От нее есть и другая польза. Она сможет организовывать его встречи, сопровождать его в ночные клубы. А Нэш в свою очередь организует для них самолет, познакомит Лорелей с ночной жизнью Парижа…
Почему бы и нет?
Лорелей сидела напротив, попивая кофе, рассеянно наматывала локон волос на палец. Взгляд ее янтарных глаз сосредоточен на нем. Возможно, это было лишь воображение, но, казалось, она напряглась, а взгляд стал настороженным. Да, глаза выдавали все ее мысли, но Нэшу не было дела до тайн, укрытых в ее хорошенькой головке.
— Знаешь, в свете последних событий я пришел к решению.
— К какому же?
— Ты, надеюсь, не помолвлена?
Лорелей отставила к сторону чашку:
— Нет.
Нэш взял ее руки в свои, она не противилась.
— Ты бы не хотела со мной поужинать?
— Да.
— Тогда, быть может, Париж? Есть ресторан в пятом округе…
Нэш назвал весьма знаменитого шеф повара. Лорелей взглянула на него с удивлением:
— Неужели возможно заказать столик за столь короткий срок?
На мгновение она забыла, что помимо денег у этого мужчины была слава. Сейчас ей хотелось, чтобы он перестал поглаживать ее руки, замолчал и просто ушел. Лорелей выдернула руки.
— Знаешь, не сегодня и не в Париже, — твердо произнесла она.
Лорелей не собиралась просыпаться следующим утром в пустом гостиничном номере или еще хуже — с мужчиной, который, пресытившись ее компанией, будет ждать возможности быстрее отослать ее восвояси. Нэш же совершенно очевидно дал понять, к чему все идет. Это была лишь очередная гонка, в которой ей была уготована роль первого приза. Лорелей с досадой подумала, что у него их, наверное, накопилась целая полка. Но у нет совершенно не было желания пополнять чью-либо коллекцию. Бабники не задевали ее чувств. Нэшу придется изрядно попотеть, чтобы догнать ее.
Его взгляд потемнел, едва ли он ожидал такого ответа. Нет?
— Могу я узнать? Это личное или тебе не нравится Париж?
— Души не чаю в этом городе, — проворковала она. — Но не сегодня.
Нэш видел ее чуть приоткрытые губы, внимательный взгляд. Наконец Лорелей медленно продолжила:
— Я бы с удовольствием поужинала с тобой здесь, в Монако.
Нэш улыбнулся. Это неплохой ход.
Он решил отставить в сторону план молниеносного покорения, Лорелей явно стоила того, чтобы ждать. Она назначила себе высокую цену, и Нэш был не вправе оспаривать ее решение.
— Значит, Монако. Сегодня заеду за тобой в восемь.
— Эта женщина не ускользнула от внимания средств массовой информации. — Голос Джона Каллена доносился из телефона.
Нэш расхаживал взад-вперед по своей спальне. Он оставил дом Лорелей пару часов назад и уже почти справился с легким осадком разочарования, вызванного ее отказом. Нэш был достаточно старомодным, чтобы согласиться с ее решением. Это лишь доказывало исключительность Лорелей, но Нэш знал, что пары дней будет достаточно. Скоро Лорелей окажется в его постели.
Ему нравилось добиваться цели. Не дождавшись реакции Нэша, Джон продолжал:
— Ее отец загремел в какую-то третьесортную тюрьму. Пару лет назад состоялся громкий суд, привлекший повышенное внимание прессы. Ее отец разорил какую-то французскую актриску. В течение всего процесса его дочь устраивала шоу, каждый раз, когда появлялась в суде.
Нэш кинул полотенце на кровать, сверился с наручными часами.
— Она даже не работает в фонде, — произнес Каллен.
Нэш замер, затем переспросил:
— Кто не работает в фонде?
— Лорелей Сент-Джеймс. К тому же у нее бурная личная жизнь. Миллионер, спустивший целое состояние в казино в прошлом году, продюсер из Голливуда, финансист Дэмиен Массена — почти каждый мужчина, имеющий вес в обществе. В этот раз она выбрала тебя.
Однако Нэш был беспечен:
— Джон, у тебя воспаленное воображение.
— Просто выполняю свою работу. Тебе не нужно внимание прессы, она же жить без этого не может.
— Как и все женщины, — пробормотал Нэш. — Единственное, о чем тебе следует беспокоиться, — это предстоящая пресс-конференция. Тебе ясно?
— Ясно.
Нэш отключился и кинул телефон на кровать, рассеянно провел рукой по еще влажным после душа волосам. Как ему теперь поступить? Выход был только один: оставить все как есть. Ее отец мошенник? Ну и что, его был отец не лучше. Лорелей — привлекательная женщина, у нее, конечно, были мужчины до него. Ее зрелость и искушенность привлекали Нэш.
Он представлял, как Лорелей льнет к нему в танце своим стройным, гибким телом.
Было очевидно, что она сразу не понравилась Каллену.
Он вернулся в ванную, где неторопливо приступил к бритью. Если Лорелей так ценит внимание прессы, почему тогда отказалась от Парижа? Любая платиновая блондинка была бы счастлива попасть в объектив фотокамер в обществе знаменитости. Нэш привык к женщинам, которые преследовали свои интересы, общаясь с ним. Несколько лет назад он встречался с молодой наследницей банковской империи. Ему было двадцать четыре, он был полон идеалистических идей. Нэш подарил ей кольцо — не обручальное, но таким образом он гарантировал ей верность. Однако она изменяла ему с самого начала. Позже она опорочила его имя в газетах.
Это печальное событие и положило начало мифу о Нэше — великом изменнике. Нэш окончательно решил игнорировать свои чувства в отношениях с женщинами.
Была ли необходимость напоминать себе об этом?
Если Каллен прав и Лорелей действительно охотница за состоятельными и известными мужчинами, сегодня утром она лгала ему в лицо. Нэш горько усмехнулся: подобные ситуации повторялись с утомляющим постоянством. В былые времена он бы и не задумался о последствиях своих поступков, но на этот раз ему было что терять. Сейчас его карьера в гонках должна была получить второе дыхание. Следовало вести себя с осторожностью.
Нэш непроизвольно нахмурился, разрабатывая схему дальнейших действий. Он набрал номер Лорелей.
— Добрый день, Нэш. — Ее голос звучал чуть приглушенно.
На секунду он был готов забыть обо всех опасениях. Он вспомнил Лорелей, стоящую около своей машины; в ее глазах уязвимость и нерешительность…
— Я звоню, чтобы отменить нашу встречу, — жестко произнес он.
Возможно, он сказал это излишне резко, так как в ответ из трубки слышалась лишь тишина.
— Мне бы очень хотелось уделить тебе достаточно времени, но сейчас это невозможно. — Он знал эти строки наизусть. — Прости, если как-то повлиял на твои планы на вечер.
Нэш ожидал самой бурной реакции. Редкая женщина сможет сдержаться в подобной ситуации. Наконец Лорелей спросила:
— То есть еще утром ты об этих делах не подозревал?
Нет, она не злилась, ее голос по-настоящему растерянно. Нэш на секунду заколебался — эта искренность смущала его.
— Да, знал, но ты красивая женщина, и меня это отвлекло. Но как я уже сказал, сейчас я весьма занят.
— Я отвлекла тебя? Неужели ты приглашаешь на свидание женщин, которые тебя не привлекают?
Нэш выдохнул:
— Хорошо, я объясню, в чем дело. Твоя жизнь достаточно ярко освещена прессой. Меня это не устраивает.
Между ними повисло молчание.
— Я правильно поняла? Наш ужин не состоится по причине того, что ты прочитал что-то в газетах?
— Нет. Меня волнует то, что потом я могу прочитать в газетах о себе.
— Думаю, ты легко это переживешь, — холодно откликнулась Лорелей. — Это как-то связанно с моим отцом?
Нэш услышал знакомые нотки отчаяния в ее голосе, как тогда около машины. Он опасался поддаться эмоциям, поднимавшимся в его душе. Все было против него — она была открыта, крайне откровенна, не боялась выказывать свои чувства, еще раз доказывая, как беспомощна.
— Ты не умеешь себя контролировать. Я невольно поддался тебе, это было моей ошибкой.
Нужно было положить конец этому разговору. В трубке вновь воцарилось молчание. Нэш вздрогнул от осознания собственной жесткости, хотя прежде ему не раз доводилось становиться инициатором разрыва. Прямота была его главным оружием, единственной же жертвой было самолюбие оппонентки.
— Конечно. Ты весьма занятой человек.
В этот раз в ее тоне безошибочно угадывался гнев. Это хорошо. Нэш мог легко оставить позади очередную разъяренную женщину.
— Это так неудобно, что я отвлекла тебя от дел насущных. Просто на секунду — на одну крошечную секунду — мне показалось, что ты настоящий джентльмен. Ты же оказался просто очередным мужчиной.
Нэш отчетливо слышал вызов в ее голосе.
— И не самым приятным.
Лорелей повесила трубку.
Нэш уронил телефон на постель, не на шутку раздосадованный. На мгновение он словно вновь ощутил тепло Лорелей, нежность ее кожи. В этот момент Нэш понял, что ранил нечто большее, чем ее самолюбие. Может, она была искренней с ним с самого начала? Была именно той остроумной женщиной, с которой он вместе пил кофе на кухне?
Нэш прогнал эту мысль.
В любом случае Лорелей права — он был не самым приятным человеком. Именно поэтому ему удалось добиться успеха в жизни. Нужно опять вернуться к делам. Одевшись, Нэш сделал несколько звонков, чтобы вновь собрать команду.
Поездка в бар, располагающийся на побережье, отняла у Нэша не более получаса, тем не менее он успел насладиться роскошными видами бульваров Монако, вспоминая свою первую гонку. Узкая трасса, близость опасности возбуждала его… Победа в той гонке стала поворотным моментом в его жизни.
К нему успех пришел быстро, даже слишком быстро. Его окружили сомнительные друзья, которые считали, что ему просто повезло, но лишь Нэш знал, какого труда ему стоили победы. Ему пришлось содержать отца и брата.
Лицо Нэша посуровело. Он вспомнил Лорелей. Где это видано, чтобы какая-то женщина так влияла на него? Он до сих пор чувствовал аромат Лорелей в салоне машины.
Могло это ей привидеться? Неужели Нэш в самом деле отказался от нее? Газеты…
Не было никаких сомнений, что все дело в процессе над отцом, весьма ярко описанным журналистами.
Лорелей тяжело опустилась в кресло и погрузилась в свои мысли. Что еще он мог узнать? Было нетрудно начитаться сплетен. Лорелей была уверена, что ее имя всплывало в связи со многими скандальными запросами в интернете, ведь в прошлом ее связывала близость с известными людьми. Те отношения никогда не были серьезными. Лишь однажды Лорелей влюбилась в мужчину. Она была юна и не вполне понимала, что за словами любви крылась лишь заинтересованность в ее трастовом фонде.
Бабушка всегда держала внучку на коротком поводке и после смерти оставила лишь небольшую часть наследства. Львиная доля досталась фонду, и в глубине души Лорелей понимала, что таким образом бабушка хотела наказать Реймонда. Ведь она знала, что когда-нибудь ее деньги пойдут на выплату залога.
Теперь же не осталось ничего, кроме виллы. Сейчас Лорелей думала не об этом. Ей необходимо заполнить вечер, чем-то или кем-то. Нэш отменил свидание и, возможно, нашел женщину, которая не раздумывала над предложением лететь в Париж. Лорелей сузила глаза и принялась просматривать телефонную книгу в мобильнике. В эту игру лучше играть вдвоем. У нее были сотни знакомых мужчин, которые могли свернуть горы ради нее. Но почему же она не могла нажать клавишу вызова. Почему?
Потому что…
Фифи запрыгнула на колени, прижала лапки к ее груди, стараясь подобраться к лицу.
— Потому что этот вечер мне хотелось провести именно с ним. — Лорелей зарылась лицом в теплую шерсть. — Представляешь, Фифи, я по-настоящему ждала этого вечера… Как смешно.
В конце концов Лорелей набрала номер Дэмиена Массена. Ответ последовал незамедлительно. У него явно не было проблем с управлением собственным временем. Они знали друг друга несколько лет. Сейчас Дэмиен был в городе, наверняка знал о предстоящем открытии. Было всегда весело посещать такие мероприятия в его компании.
Они договорились, что Дэмиен заедет за ней через час.
— Пожалуйста, приезжай побыстрее, — настаивала Лорелей, застегивая молнию на розовом платье. Меньше всего ей хотелось сидеть и ждать в одиночестве.
Затем, немного поколебавшись, она расстегнула молнию и позволила легкой ткани соскользнуть вниз. Переступив через платье, Лорелей направилась к гардеробу. Она наденет что-нибудь короткое и дерзкое, то, что привлечет к ней внимание всех мужчин в радиусе пяти километров.
Лорелей сняла с вешалки короткое золотое платье. Сегодня она выйдет в свет, посплетничает от души, будет танцевать, развлекаться. Забудет о том, что произошло. Однако она не могла выбросить из головы воспоминание о безразличном отношении Нэша.
Лорелей посмотрела в зеркало — высокая, стройная женщина в облегающей комбинации цвета слоновой кости, простая нитка жемчуга не шее. Минимум макияжа, волосы собраны на затылке в обманчиво простой узел.
Сейчас она была сама собой.
Из глубины души поднялась волна горечи: когда она сможет стать собой? Лорелей глубоко вдохнула, силясь собраться с мыслями и успокоиться. Вконец разозлившись на саму себя, она освободилась от комбинации и принялась одеваться, постепенно превращаясь в ту, кем ей следовало быть.
В Санта-Баре было шумно, но внутри нашлось несколько темных уголков, где смогли укрыться пара знаменитостей и два конструктора лучших в мире гоночных машин. Нэш заказал светлое пиво, уже пару лет он отказался от допинга в какой-либо форме. Он не скучал по прошлому, но время от времени пропускал по стаканчику светлого. Это был один из таких вечеров. Нэшу следовало наслаждаться мужской компанией.
Антонио Абруцци, звезда гонок, травил очередную сальную байку. Нэш едва улавливал общий смысл. За столиком напротив он заметил женщину, которая что-то увлеченно рассказывая, наматывала локон волос на тонкий пальчик. Неожиданно Нэша вновь окутал медовый аромат ее волос. Он вспомнил блеск солнца, запутавшийся в волосах Лорелей, вспомнил, как она облокотилась на капот своей машины и улыбалась.
Почему он отказал ей?
Нэш поднял свой бокал и ухмыльнулся. Он был первоклассным экспертом в области самоотречения, когда дело касалось бизнеса. Он променял вечер с белокурой богиней на убогие анекдоты Абруццио и вторящих ему прихлебателей. Он поднялся с места.
— Нэш, куда ты собрался?
— На предыдущую встречу.
Мужчины пожали друг другу руки, Нэш принялся прокладывать себе дорогу сквозь толпу и вдруг увидел ее. Стройная и высокая, Лорелей сопровождала невысоко плотного итальянца, в котором Нэш тут же узнал знаменитого финансиста — Дэмиена Массену. Их пути пересекались несколько раз. Этим вечером Массена был облачен в длинный черный плащ, очевидно предназначенный для более прохладного времени года. На Лорелей было короткое золотое платье. В тусклом свете бара было трудно определить, где заканчивалась ткань и начинались стройные ноги. Ноги Нэша приросли к земле, в живот словно ткнули раскаленной кочергой — Лорелей была с Массеной, не с ним.
Они прошли мимо, она даже не взглянула в его сторону. Но Нэш заметил ее темные глаза, мягкие губы. Лорелей была воплощением греха, женщиной, от которой следовало держаться подальше, и в то же время ею необходимо обладать. Однако Нэш смог заметить и другое: вечер был прохладным, ее немного знобило. Почему Массена еще не предложил ей плащ?
Нэш слегка наклонил голову, ее взгляд прошелся по нему. Массена сказал что-то Лорелей и повел ее прочь. Почувствовав нарастающий гнев, Нэш нагнал мужчину и опустил свою тяжелую ладонь ему на плечо. Массена обернулся, вся его поза выражала негодование. Лорелей, обхватив обнаженные плечи руками, боялась посмотреть Нэшу в глаза.
— Дай ей свой плащ, ей же холодно.
На этом Нэш развернулся и продолжил свой путь. Да, он явно был не самым приятным типом.
Лорелей понимала, что говорила слишком много и слишком громко, надеясь, что бесконечный поток слов ослабит волнение. После столкновения с Нэшем она погрустнела, и Дэмиен рано отвез ее домой.
— Вы встречаетесь? — спросил он.
Лорелей даже не потрудилась изобразить удивление.
— Мы познакомились сегодня. Договорились поужинать, но он отменил встречу, и я…
— Позвонила мне. Что же, я польщен.
Она коснулась его руки:
— Я позвонила тебе, потому что ты мой единственный друг и мне хорошо с тобой.
— Вы увидитесь снова?
— Он не заинтересован во мне.
— Незаинтересованный мужчина не ведет себя как ревнивец.
Лорелей лишь махнула рукой, в тайне польщенная тонкостью наблюдения Дэмиена.
— Вот тебе совет старого приятеля. — Он хитро улыбнулся. — Нэш Блу не из тех, с кем можно забавляться. Он поступал с женщинами в прошлом гораздо более жестоко, чем с тобой.
— Жестоко? — По ее спине пробежали мурашки.
— Даже более жестоко, чем я. — Дэмиен улыбнулся, напомнив о том, что у него тоже есть определенная репутация.
Лорелей не знала, что ответить. Она принялась смотреть в окно. Она уж точно знала, насколько бездушными могут быть мужчины. Однако Лорелей не забыла те по-настоящему милые вещи, которые Нэш сделал для нее.
— У него, наверное, была куча женщин?
На это Дамиан лишь пожал печами:
— Не больше, чем у другого богатого и состоятельного мужчины, дорогая. Сейчас же, насколько мне известно, он сосредоточился на другом. Не курит, не пьет, словом не буйствует, как в былые времена. Говоришь, вы познакомились лишь вчера?
— Да.
Дамиан от души рассмеялся.
— Хотела бы я знать, что тебя позабавило, — пробормотала Лорелей.
— Понимаю, но от этого мне лишь веселее.
Лорелей тряхнула волосами. Никогда ей не разгадать мужчин. Чем ближе они подъезжали к ее дому, тем гуще становилась темнота. Скоро она вновь останется одна; потухнет свет, прекратиться движение, и тяжелые мысли обуяют ее.
Машина остановилась, и Дэмиен обратился к ней:
— Мне проводить тебя внутрь?
Лорелей покачала головой:
— Нет, спасибо, я уже большая девочка.
Она вошла в пустой дом, и тишина окутала ее со всех сторон. Стараясь не думать о своих финансовых проблемах, судебных извещениях и последствиях, которые они могут повлечь, Лорелей принялась неторопливо подниматься по лестнице.
Что бы произошло, если бы Нэш Блу проводил ее домой? Если бы припарковал во дворе свою роскошную машину? Если бы он окликнул ее из темноты?
Как бы она поступила?
Фифи подскочила на постели, когда свет залил спальню. Спальня, как и кухня, сохранила обстановку: будуар в стиле арт-деко, достойный стать декорацией для немого фильма начала двадцатых годов. Собака вилась вокруг ног Лорелей, пока та смывала макияж и переодевалась.
— Он думает, что мне нужно внимание газетчиков и его деньги, — невнятно говорила она сама себе. — Что ж, Фифи, мне не нужно ни то ни другое.
Лорелей приблизилась к письменному столу и открыла ключом небольшой ящичек. Внутри хранилась накопленная месяцами нераспечатанная корреспонденция от ее адвоката и различных юридических фирм, которые имели отношение к делу Реймонда.
Усевшись на стул, Лорелей водрузила на нос очки для чтения. В душе поднялась волна облегчения, рассевшаяся в тот момент, когда до Лорелей стало доходить содержание писем… Лишь много позже, лежа без сна в своей постели, прислушиваясь к мерному дыханию Фифи, Лорелей осознала в полной мере, какой ее видел Нэш. Следовало поблагодарить его: он заставил ее посмотреть трудностям в лицо. По спине Лорелей пробежал холодок. Она натянула одеяло до самого подбородка. На вилле были сильные сквозняки, а эта ночь выдалась прохладной.
Ей это только приснилось или Нэш действительно нагнал Дэмиена в баре и потребовал его плащ?
Следующим утром Лорелей прогуливалась босиком по залитой солнцем террасе. Вскоре подогнали ее машину. Она отставила в сторону свежесваренный кофе и поторопилась на встречу двум мужчинам, доставившим автомобиль. К машине прилагался сертификат о том, что она находилась в прекрасном состоянии, счета за услуги не было.
— Не понимаю…
— Это комплимент от Нэша Блу. — Мужчина пожал плечами. — Она настоящая красавица, берегите ее.
Ее пальцы машинально смяли сертификат.
Комплимент от Нэша Блу? Она не нуждалась в пожертвованиях, ей не нужен был спаситель, эдакий рыцарь на гоночной машине.
Спустя некоторое время на подъездной дорожке появился фургон доставки. Курьер вручил ей охапку роз.
«Дэмиен. Так мило с его стороны», — подумала Лорелей и зарылась лицом в благоухающий букет. Внутри она обнаружила записку, спрятанную между стеблями цветов.
«Прости меня.
Припарковавшись. Лорелей бодро выскочила из машины.
Было слишком трудно продолжать обижаться на человека, который отремонтировал ей автомобиль и подарил роскошный букет роз.
Ситуация непростая.
Лорелей не знала, что делать при встрече с Нэшем, и надеялась только на свою сообразительность и быструю реакцию. Она хотела отдать ему деньги за ремонт, хотя вряд ли он их примет.
Лорелей прокладывала себе путь сквозь толпу. У ворот она назвала свое имя, ей выдали пропуск.
Сегодня Лорелей постаралась одеться как можно скромнее, но, возможно, недостаточно скромно: на ней были узкие белые джинсы, игривая блузка, открывающая руки и плечи. Волосы она повязала голубым шарфом.
Она чувствовала на себе взгляды мужчин, когда проходила мимо. Ее рассматривали, как диковинку, невиданное животное. Лорелей не знала никого из присутствующих, и для того, чтобы пройти на территорию, ей пришлось сделать несколько звонков от фонда.
Ее работа заключалась в организации различного рода увеселений для богатых меценатов. Она устраивала вечеринки и приемы в любое время года. Так Лорелей познакомилась с Дэмиеном и заработала репутацию женщины, которой невозможно отказать. В сопровождении Дэмиена она каждый год посещала бал фонда. Сплетни не угасали, но за все время их общения между ними ничего не было. Лорелей считала, что нельзя смешивать работу и удовольствие.
Тут Лорелей заметила Нэша, выходящего из офиса. Он направлялся к группе детей. Движения его были четкими и целеустремленными. От Лорелей не смогло укрыться то, как оживились женщины. Они буквально расталкивали друг друга, стараясь подобраться к гонщику как можно ближе. Лорелей лишь оставалось радоваться тому, что ее никогда не привлекали профессиональные спортсмены. Она выудила из сумки помаду, быстро провела ею по губам и распустила волосы. В таких случаях женщина должна быть во всеоружии. На Нэше был черный комбинезон с зелеными и белыми полосами и надписью, он держал несколько шлемов. Родители ошарашенно смотрели на собственных детей, которые бегали вокруг машин. В воздухе стоял еле уловимый запах бензина.
Во втором гонщике, который появился вскоре после Нэша, Лорелей узнала Антонио Абруцио. Долговязый итальянец быстро ответил на вопросы журналистов и устремился к треку. Около Лорелей неожиданно образовалось пустое пространство, и она скользнула за ворота и оглянулась. Нэш не видел ее, он помогал десятилетней девочке с длинными темными волосами надевать шлем.
Нэш что-то ей сказал, девочка улыбнулась и позволила ему застегнуть шлем. Даже издали было видно, с какой осторожностью он фиксировал ремешки у нее под подбородком.
Тем временем Нэш выпрямился и, положив девочке руки на плечи, легонько подтолкнул ее в сторону машины. Затем обернулся, и их глаза встретились. Казалось, время остановилось и все звуки затихли. Лорелей поняла, что сегодня ничто не смогло бы удержать ее дома. Она вбирала каждый изгиб его мужественного тела. Широкие плечи, руки…
Они не сводили взгляда друг с друга.
Теперь до Лорелей вполне дошел смысл слов, сказанных Симоной.
Нэш был легендой. Она же увидела в нем лишь мужчину.
Во взгляде и вздернутом подбородке Лорелей Нэш видел вызов.
«Ты меня не получишь. Ты не всегда получаешь то, что хочешь», — словно говорила она.
Лорелей не была обязана присутствовать на самом мероприятии. После инцидента прошлым вечером он решил, что знает о ней все. Красивая, привилегированная женщина, за которой ухаживают многие состоятельные мужчины. Информация, вырванная его менеджером из контекста, создала неверное впечатление. Нэш никогда не любил женщин, умеющих извлекать выгоду из своего положения. Лорелей Сент-Джеймс, видимо, всегда была хозяйкой положения.
Нэш полагал, что Лорелей уже и думать о нем забыла. Но вот она — спокойная и умиротворенная — в толпе зрителей позади ограждений, словно модель, сошедшая с обложки модного журнала. Узкие светлые джинсы, облегающие длинные ноги, голубой шарф в волосах.
Лорелей продолжала смотреть на Нэша, словно ждала, когда он приблизится, возьмет ее на руки и унесет куда-нибудь далеко-далеко. Она была высокой, обладала изысканной элегантностью, привлекавшей мужчин. Ему хотелось обнимать ее, оберегать, делать все ради нее.
Но им не по пути. Весь вчерашний день он был занят тем, что решал ее проблемы. И даже вечером.
Лорелей сможет позаботиться о себе или найдет кого-нибудь вроде Массены. Нэша же ждали носящиеся по треку дети и камеры. Затем он поедет домой, немного отдохнет и улетит в другой город, чтобы посвятить оставшееся время тренировкам.
Нэш хотел отвернуться, но Лорелей робко подняла руку. Этот простой жест, полный нерешительности, насторожил его. Кровь учащенно застучала в висках, мускулы напряглись. Нэш заметил, что толпа подалась ему навстречу. Он старался успокоить себя тем, что это было закрытое мероприятие. Все гости здесь по именному приглашению. Ее лицо застыло, Лорелей походила на пойманного зверя.
Нэш не знал, что сказать. Он посмотрел ей в глаза и негромко произнес:
— Поговорим позже.
Лорелей легко кивнула. Затем Нэш подмигнул двум девочкам-подросткам, стоящим поодаль, и ушел.
Большая часть гостей уже разошлась, оставались лишь волонтеры, которые неторопливо приводили трек в порядок. Никто не задавал вопросы женщине, бесцельно бродящей вдоль дороги. Темнело. Лорелей посмотрела на здание, стоявшее неподалеку. Если бы она знала, что будет так холодно, захватила бы куртку. Вероятно, Нэш забыл о своем обещании, или его задержали. А может, он вообще не планировал приходить. Лорелей сама поставила себя в такую сомнительную позицию. Она никогда не преследовала мужчин. Воспитанная Реймондом, она выучила главный урок жизни: быть объектом желания, никогда не поддаваться чувству. Только так можно было уберечься от боли утраты. Лорелей следовало сесть в машину и вернуться домой. Это изначально была неудачная идея… Не было никакого смысла размахивать перед лицом Нэша чековой книжкой…
— Неплохо покатались, тебе не кажется?
Нэш стоял в паре шагов от нее. Он был в простых джинсах и темной футболке. Как и в первую их встречу. Его запах, глубокий голос окутали Лорелей со всех сторон, заставляя трепетать каждую клеточку тела. На его лице уже виднелась легкая щетина, глаза мерцали в свете умирающего заката. Он держал два гоночных шлема.
— Береги свою репутацию, нас могут увидеть вместе, — произнесла Лорелей.
— Милая, нас сегодня фотографировали не менее пятидесяти камер. Репутация — дело гиблое.
Она хотела услышать не это. Он должен был сказать, что ему безразличны камеры и нужна только она.
— Давай же. — Нэш открыл дверцу.
Лорелей попятилась:
— Сюда?
Она с сомнением смотрела на низкую гоночную машину.
— Блу 16. Она не кусается.
Нэш не сводил с Лорелей взгляда. На ум ей пришло лишь единственное сравнение — волк, приближающийся в Красной Шапочке в темной чаще.
— Спасибо, — сухо сказала она и взяла шлем.
Нэш оскалился в улыбке.
«И вправду волк», — решила Лорелей.
Нэш склонился над ней. Он стал вынимать шарф из ее волос, и его пальцы запутались. Вернулись воспоминания о его первом прикосновении. Нэш был совсем близко. Он почувствовал ее реакцию, подался вперед и легонько коснулся губами ее макушки:
— Такие мягкие, шелковистые, пахнут тобой…
Порозовевшие щеки Лорелей скрыл шлем. Нэш закрепил ремешок под подбородком, и она вдруг поняла, что ждала этого момента с тех пор, как увидела его с той малышкой. Лорелей хотела, чтобы он относился к ней с вниманием и заботой. В шлеме она чувствовала себя космонавтом. Нэш придержал дверь:
— Теперь садись.
После того как Лорелей оказалась в машине, Нэш наконец почувствовал удовлетворение.
Он непрестанно бросал взгляд на ноги Лорелей. Вся она была точеная, тонкая, женственная. Дрожь желания пробегала по его телу.
Нэш надел шлем и проверил связь.
— Как ты смотришь на то, чтобы немного покататься? — весело спросил он.
— А мы быстро поедем?
— Да.
Лорелей лишь махнула рукой, как бы говоря: «Как хочешь».
Машина понеслась по треку, мягко огибая повороты. Затем Нэш прибавил скорости — он обожал этот момент, когда не оставалось ничего, кроме скорости.
Лорелей вжало в сиденье, пальцы намертво вцепились в обивку. Нэш слышал лишь ее сдавленное дыхание, видел ее дрожь и трепет. Он хотел именно этого — отклика, подчинения его воле.
— Ты в порядке? — Его голос едва перекрывал рокот машины.
— Боже мой!
Нэш понял, что Лорелей в восторге. Она навсегда запомнит эту поездку. Она вскрикнула на резком повороте. Нэш прекрасно понимал ее восторг. Он чувствовал то же самое каждый раз, когда гнал по трассе.
Однако с Лорелей все было по-другому, в десять раз острее.
Постепенно сбросив скорость, Нэш неторопливо подъехал к стоянке. Он прислушался к дыханию Лорелей. Он уже знал, что крепость взята, однако не понимал, почему это стало для него так важно.
Они выбрались из машины в тишине. Нэш снял шлем, Лорелей с трудом расстегнула ремешок. Она встряхнула головой, взлохматив волосы, и они опали на плечи, напоминая золотую паутину. Она даже не собиралась поправлять прическу. Лорелей смотрела на Нэша искрящимися от возбуждения глазами. Она тяжело дышала, но нашла в себе силы рассмеяться. Да, он знал, что она чувствовала в этот момент. Дыхание его никак не могло успокоиться, дело было уже не в скорости. Лорелей сделала шаг ему навстречу, Нэш повторил ее движение. Он так сильно хотел ее, что, не будь поблизости техников, бросил бы ее на еще не остывший капот Блу 16. Лорелей смотрела ему в глаза так, словно знала его мысли и, более того, разделяла их.
— Что же, — она мягко улыбнулась. — Спасибо тебе.
— Всегда пожалуйста, — ответил он.
Лорелей тянуло к Нэшу, и вот он был рядом, и атмосфера между ними накалилась.
— Поехали.
Лорелей позволила ему взять себя за руку. Она знала, чем все закончится.
Усадив ее в другую машину, Нэш выехал на шоссе. Лорелей не спросила его, куда они направляются. Мысли не давали покоя.
«Что я делаю? Зачем я это делаю?»
Ее тело обращалось в воск при одном прикосновении Нэша.
«О чем он думает? К чему это может привести? Важно ли…»
Нэш дал понять, что он здесь главный. Ей оставалось лишь наблюдать за выверенными движениями его длинных, сильных рук, изящных кистей. За тем, как поднимается и опускается его мощное тело под тонкой тканью футболки при каждом вдохе и выдохе. За напряженным взглядом ярких глаз, обращенных на дорогу. Нэш вел машину быстро, но осторожно, не рисковал. Безопасность. Это ощущение он подарил Лорелей при первой их встрече, и рядом с ним оно не покидало ее ни на секунду.
— Мы поедем к тебе или ко мне? — спросил он.
Это были первые слова, произнесенные за время поездки. От ответа не увильнуть. Лорелей смутилась, с ней давно не происходило ничего подобного. У нее не было привычки запрыгивать в машину к малознакомому мужчине и ехать с ним домой. Ее дыхание сбилось, когда она поняла, что машина остановилась, а она все еще молчала.
Нэш легонько взял ее за подбородок и мягко поцеловал в губы. Он дал ей шанс выбрать. Но она им не воспользовалась.
— Ко мне. Так ближе, — наконец решил Нэш.
Нэшу казалось, что эта самая длинная поездка в его жизни, хотя весь путь занял не более получаса. Он чувствовал, как глаза Лорелей бродили по его телу. Ее молчание волновало его.
Вспоминала ли она Массену? Нэш не любил делиться, он был жутким собственником. С другими женщинами все было иначе. Лорелей отличалась от остальных. Нэш думал о ней, представлял руки других мужчин на ее коже, других мужчин, провожающих ее домой. Эмоции невозможно было контролировать и понять.
Движение на дороге было затруднено. Небо темнело, улицы становились ярче, подсвечиваемые фонарями и яркими витринами магазинов. Нэш как можно быстрее преодолел путь до подземной парковки.
Грудь Лорелей вздымалась и опускалась. Они оказались в темноте, атмосфера между ними стала более напряженной. Они не смогли довезти с собой тот бешеный адреналин, который получили на треке. Нэш припомнил все, что сказал ей ранее: обвинения в том, что она обожает гласность. И тем не менее Лорелей была тут, рядом.
— Да, моя машина… — неожиданно начала она. Голос звучал низко и почти взволнованно.
— О ней уже позаботились.
— Знаю, но…
— Почему ты забиваешь себе голову такими пустяками?
Нэш видел, что она собиралась добавить что-то еще, но, подчинившись, опустила руки на колени:
— Мне очень понравились цветы.
Вряд ему понравятся ее последующие слова. Нэш лишь хотел утолить свое желание, хотел наконец-то овладеть этой женщиной. Они могут все обсудить утром.
— Значит, вот где ты живешь… — Лорелей огляделась.
— В пентхаусе.
— Это, наверное, удобно — жить в центре.
— Все относительно.
— Зато здесь есть где припарковаться. Не надо волноваться о блюстителях общественного порядка, — произнесла Лорелей.
Нэшу понравилось ее замечание. Было видно, как сильно она нервничает.
— Нэш? — Лорелей положила ладонь на его колено, и на мгновение ему показалось, что она собирается перекинуть свою ногу и усесться сверху.
Однако, осознав, что это была лишь фантазия, Нэш увидел в ее глазах вопрос. Он не хотел на него отвечать. Нэш вспомнил слова Лорелей:
«Мне показалось, что ты настоящий джентльмен. Ты же оказался просто очередным мужчиной…»
— Оставайся на месте! — приказал он, выходя из машины.
— Нэш, нет…
— Да. — Он ослепительно улыбнулся и моментально оказался с ее стороны.
Нэш распахнул дверь, Лорелей посмотрела на него с сомнением. Его подхлестнуло ее смятение. Захотелось силой вытащить Лорелей из машины, презрев осторожность. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы решиться. Устремив на Нэша внимательный взгляд, Лорелей медленно шагнула прямо в его объятия.
Когда ее руки обвились вокруг его шеи, Нэш почувствовал, как его окутал медовый аромат ее волос и нежной кожи. Их губы встретились. Он хотел проникнуть в нее как можно глубже.
Между ними возникло сильное сексуальное влечение, но это все. Не было никаких глупых романтических иллюзий. Они давно не дети. Лорелей должна понять…
Сейчас она была в его объятиях. Ее рука лежала на его щеке, а губы мягко и податливо отвечали ему. Она шептала его имя.
Руки Нэша спускались ниже, лаская идеальные контуры тела Лорелей. Он резко обхватил ее талию и посадил Лорелей на капот машины.
Ситуация выходила из-под контроля, Нэш подумал, что им стоит подняться наверх.
Однако первой остановилась Лорелей. Она отстранилась от Нэша, дрожа всем телом и тяжело дыша. Обернулась. Вокруг никого не было.
Нэш провел рукой по ее щеке:
— Тут никого, только ты и я.
Ее взгляд смягчился. Лорелей коснулась его руки. Их пальцы переплелись.
— Поднимемся? — В ее голосе слышались нотки волнения.
— Пойдем.
Нэш снял Лорелей с капота и, взяв за руку, повел к лифту. Когда они оказались внутри, Лорелей прижалась к Нэшу, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она с наслаждением вдыхала его запах. Она хотела навсегда запомнить этот момент, надежность объятий Нэша, его поцелуи.
Лорелей едва услышала тихий звук, с которым распахнулись двери лифта. Нэш легко подхватил ее на руки, словно она ничего не весила, и внес в квартиру. В полумраке Лорелей смогла рассмотреть обстановку его квартиры — гладкий паркет, светлые стены, большие окна, из которых открывался вид на знаменитую пристань. Лорелей и раньше бывала в роскошных апартаментах, где проходились коктейльные вечеринки и приемы, но никогда не занималась любовью в подобных местах.
— Нэш? — Она вновь поднесла руку к его щеке.
Он поймал ее ладонь, поцеловал и распахнул очередную дверь. Лорелей увидела большую широкую кровать, так не похожую на ее собственную, убранную в бело-голубых тонах. У стены стояли шкафы, на полу лежал огромный восточный ковер. Постель была аккуратно заправлена, это вызвало у нее легкую улыбку, которая тут же исчезла. Нэш опустил Лорелей и отступил.
Лорелей вновь почувствовала себя крошечной. Его плечи казались невообразимо широкими, ощущение мужской силы волновало, но и заставляло медлить. Лорелей следовало первой приблизиться к нему, взять инициативу в свои руки, выдвинуть условия…
Она изо всех сил старалась пустить эти отношения в выгодное ей русло. Слишком уж они были не похожи на то, что случалось ранее. Еще никогда ни один мужчина не был с ней так нежен.
— Я хочу рассмотреть тебя. — Голос Нэша был низким и бархатистым.
Лорелей покорно принялась расстегивать блузку, но Нэш опередил ее:
— Позволь мне…
Она не возражала. Его пальцы едва справлялись с этой задачей и, находясь так близко, Лорелей чувствовала нараставшее напряжение в его теле. Желая помочь, она вновь подняла руки, но он лишь покачал головой и произнес ей в самое ухо:
— Позволь мне.
Пуговицы наконец поддались. С мучительной неспешностью Нэш освободил ее от блузки. Он склонился над Лорелей, чтобы прикоснуться губами к нежным изгибам ее грудей над цветочным кружевом. Он расстегнул ее бюстгальтер и бросил его рядом с блузкой. От Лорелей не ускользнула волна жара, прокатившаяся по телу Нэша, когда в мягком полумраке он увидел ее обнаженную грудь. Его руки оказались чуть ниже, большие пальцы коснулись ее сосков, Лорелей закрыла глаза.
— Ты прекрасна, — произнес Нэш.
Открыв глаза, она едва успела перехватить его напряженный взгляд, бродивший по ее лицу.
— Я хочу видеть тебя всю.
Лорелей расстегнула джинсы, и Нэш помог ей снять их. Ей показалось, что его руки слегка неуклюже легли ей на живот — он явно наслаждался созерцанием ее тела. На Лорелей остались лишь крохотные шелковые трусики.
— Ты прекрасна, — повторил он почти благоговейно, но для Лорелей, восхищавшей своим тело многих мужчин, эти слова почти утратили смысл и едва ли могли ее тронуть.
Лорелей приблизилась к Нэшу и начала стаскивать с него футболку, оголяя широкую твердую грудь. Его кожа под ее пальцами была горячей и мягкой. Лорелей провела по его плечам, наслаждаясь тем, что скрывалось под одеждой.
Тело Нэша было просто великолепно. Гладкие мускулы и грация, с которой он двигался, восхищали. От внимания Лорелей ничто не могло ускользнуть, в том числе и его эрекция. Ей хотелось прижаться к нему, почувствовать его, но Нэш не предоставил такой возможности. Склонившись, он принялся целовать ее. Прижимая Лорелей к себе, он высоко поднял ее. Затем, вновь поставив ее, опустился перед ней на колени. Лорелей слегка покачнулась. Нэш запечатлел поцелуй на ее животе, затем еще один и еще один ниже. Он касался ее там, сначала сквозь шелк, затем скользнул вниз по ногам. Лорелей запустила пальцы в его густые темные волосы. Достигнув пика блаженства, она больше не чувствовала той легкой боли, которая тревожила ее после долгого для на каблуках. Ее стоны оставались без ответа, волны наслаждения накатывали одна за другой. Нэш не останавливался, словно хотел выяснить, каков ее предел. Вконец обессилев, Лорелей цеплялась за его плечи, слегка покачиваясь на нетвердых ногах. Нэш поднялся с колен и поднял ее на руки. Лорелей увидела его дикий, почти звериный взгляд. На губах Нэша медленно расплылась многообещающая улыбка.
Никогда она еще не ощущала жизнь так ярко, так остро.
Нэш бережно опустил Лорелей на постель, от прикосновения прохладных простыней к коже по телу побежали мурашки. Он принялся медленно расстегивать джинсы. Его взгляд был прикован к ее лицу. Освободившись от одежды, Нэш с легкой улыбкой произнес:
— Лорелей, я инженер.
Он подмигнул.
— Моя работа заключается в том, чтобы все детали подходили.
Лорелей наблюдала за тем, как он надел презерватив, и думала, что ей следует перехватить инициативу, прыгнуть в его объятия, по крайней мере задать ритм, но она ничего не делала. Нэш склонился над ней. Лорелей вновь почувствовала себя крошечной, но дрожь, пробегавшая по ее телу, едва ли имела дело со страхом или неуверенностью.
— Лорелей, ты не хочешь поцеловать меня? — Его низкий голос дразнил ее.
— Хочу…
Положив одну руку на его грудь, она подалась вперед. Она коснулась его щеки, запечатлев в памяти это мгновение. Нэш замер. Его глаза стали совершенно темными, настолько, что было практически невозможно рассмотреть их синеву. Он поцеловал пальцы Лорелей, притянул ее к себе и принялся терзать ее губы. Он хотел обладать ею.
Все, что Лорелей знала, думала и чувствовала по отношению к Нэшу, полетело в тартарары. Туда же последовали все причины остаться разумной. Она осознала, что хотела Нэша с того момента, как увидела его.
Нэш ласкал ее лицо, шею, плечи… Она вдыхала его терпкий мужской запах, запуская пальцы все глубже в его густые темные волосы. Ее руки опустились ниже, обнимая его широкую спину. Чувствуя себя неожиданно уязвимой. Лорелей не могла отбросить мысли о всех тех женщинах на треке. Она задавалась вопросом, как бы развивались события, если бы ее там не оказалось. Что бы сделал Нэш? Неужели выбрал бы из толпы самую прекрасную женщину, усадил в машину и увез?
— Нэш… — Лорелей едва скрывала волнение в голосе. — Что мы делаем?
И он улыбнулся. Так медленно и почти мучительно… Его кожа была теплой, тело крепким и надежным.
— Мне кажется, мы занимаемся любовью. — Звук его глубокого низкого голоса потек по ее венам.
Лорелей подалась к нему.
— Нэш… — Она повторяла его имя, целуя его шею. — Нэш…
Лорелей продолжала продвигаться выше, оставляя цепочки поцелуев вдоль его челюсти. Она хотела его. Лорелей провела рукой вдоль его тела, коснулась эрекции. Глаза Нэша были полны желания. Он был так мужествен, так прекрасен, что Лорелей не могла отвести от него взгляда. Еще никогда она не чувствовала себя уязвимой и могущественной одновременно. Нэш медленно вошел в нее. Лорелей издала стон, стараясь привыкнуть к чувству завершенности.
— Как ты? — Его искрящиеся глаза были так близко.
— Чудесно, — прошептала Лорелей и поверила в то, что они занимались любовью.
Она обвила ногами его талию, вбирая Нэша полностью. Страстные поцелуи, плавные движения, то, как нежно он обнимал ее даже в момент наивысшего наслаждения, — все это снова разожгло пламя, и Лорелей поднялась на вершину блаженства.
Лорелей лежала в объятиях Нэша, ее лицо было почти скрыто каскадом рассыпавшихся волос. Она спала.
После того как они достигли пика наивысшего наслаждения, Лорелей плакала. Всем своим маленьким телом она сотрясалась в его объятиях. Нэш говорил себе, что временами такое случается с женщинами, Лорелей же была в высшей мере эмоциональна. Он и сам испытывал доселе незнакомые чувства. Нэш был готов защищать, оберегать ее.
Он держал Лорелей в своих объятиях, пока снова не оказался в ней, но на этот раз все происходило гораздо дольше и медленней, словно само время изменило бег, чтобы слиться с ритмом переплетенных тел. Нэш делал все, чтобы доставить удовольствие Лорелей, ведь именно так он понимал секс. Удовольствие было неотъемлемой частью его жизни, как вода, солнечный свет или гонка. Однако он еще не смог в полной мере осознать всей той глубины и интенсивности пережитых ощущений.
За окном забрезжили первые лучи рассвета. Они прокрались между неплотно прикрытыми шторами его спальни и запустили пальцы в темные уголки спальни. Нэш не хотел, чтобы утро наступало, хотел задержать время. Он смотрел на спящую в его постели нимфу. Она была такой нежной, с ней нужно было обращаться как можно аккуратней.
Его улыбка медленно выцвела — еще пару часов ранее он собирался лишь укротить сексуальный аппетит. Лорелей была не более чем привлекательным телом, над которым он стремился обрести власть.
Но сейчас появилось что-то еще. Нэшу хотелось оставить на Лорелей свой запах, след, чтобы другие мужчины знали, что не имеют на нее прав. С Нэшем творилось что-то совершенно непонятное.
Они занимались любовью всю ночь напролет, и его выносливость превзошла все ожидания. Такая страсть была редкостью. Как и женщина, что лежала рядом.
Нэш дотронулся до упавших на лицо светлых волнистых прядей и заправил их за ухо. Лорелей сонно улыбнулась и медленно открыла глаза. Некоторое время они лежали в полной тишине и лишь смотрели друг на друга.
— Уже утро? — наконец спросила она.
— Еще нет. — Его голос был чуть грубее, чем обычно.
Нэш хотел пойти на кухню, выпить стакан воды, но не мог отвлечься. Он зачарованно смотрел на нее. Волосы Лорелей разметались по подушке, похожие на мерцающий ореол вокруг ее головы. Сонный взгляд из полуопущенных ресниц и розовые губы, опухшие от его поцелуев. Лорелей была так нежна, что он никогда бы не нарушил ее покой.
Она медленно села на постели, слегка отодвинувшись от Нэша. Под его удивленным взглядом она стянула покрывало, все еще улыбаясь.
— Хорошо, — произнесла Лорелей.
Затем она начала покрывать его плечи, грудь и живот страстными поцелуями, спускаясь все ниже, пока Нэш не смял простыни в руках, забыв обо всем.
Лорелей рассматривала свое отражение в зеркале. Она пригладила волосы расческой, почистила зубы и задумчиво полезла за губной помадой. Поднеся помаду к губам, она медлила. Женщине в отражении не нужна была косметика, ей было присуще особое свечение. Ее рот выглядел чувственно. Улыбнувшись своему отражению, Лорелей бросила помаду обратно в сумку и критично оглядела свой внешний вид. Конечно, нет ничего более неприятного, чем носить одну и ту же одежду два дня подряд, но с этим она едва ли могла что-то поделать.
С ней никогда такого не происходило. Она ни разу в жизни не спала с мужчиной, с которым не состояла в отношениях. Нэш, скорее всего, считал, что для нее в порядке вещей просыпаться в чужой постели.
Она гордо вскинула голову. Волноваться не о чем. В любом случае Лорелей ни капли не сожалеет о том, что произошло прошлой ночью. Правда, плакать было вовсе не обязательно.
Выйдя из ванной, Лорелей увидела, что Нэш на балконе говорит с кем-то по телефону. Слабый ветерок гулял в его густых волосах. Она была слегка смущена его видом — строгий, идеально скроенный костюм. Нэш излучал власть и успех.
Лорелей с досадой подумала о своей вчерашней одежде, влажных волосах. Вздохнув, она вышла на балкон. Ей страстно хотелось просунуть руки под его пиджак, прижаться к широкой спине, обвить руками его стройную талию. Однако она была достаточно взрослой и опытной, чтобы не поддаться порыву. Да, то, что произошло между ними ночью, было прекрасно, но едва ли это будет иметь какие-то последствия.
Она старалась мыслить здраво, но этим утром мешали чувства, природу которых она пока не понимала. Лорелей решила ограничиться тем, что прижалась губами к гладко выбритой щеке Нэша. Он улыбнулся, но разговор по телефону не закончил. Когда он наконец нажал кнопку отбоя, он лишь произнес:
— Ты готова? Я отвезу тебя домой.
Лорелей ничего не смогла сделать с холодной волной отчаяния, затопившей ее. Что же, вполне разумно. Часы показывали половину девятого, наверняка у Нэша впереди тяжелый рабочий день. Она сама должна быть в конюшнях к десяти. Они взрослые люди, у каждого своя жизнь… Возможно, Нэш пригласит ее на ужин, а затем они… Да, они снова будут вместе, но на этот раз выкроят время, чтобы поговорить, лучше узнать друг друга.
Хотя, возможно, это конец.
— Хорошо. — Лорелей постаралась вложить в голос всю беспечность, на которую была способна. Это было легко — так приходилось поступать во многих жизненных ситуациях. — Могу я сесть за руль?
Убрав телефон в карман, Нэш подмигнул:
— Нет.
На пути к вилле до Лорелей наконец дошло, что она совершила ошибку. Прошлой ночью она занимала все внимание Нэша, сейчас же он вернулся к работе, вновь стал деловым человеком, состоятельным бизнесменом. И он вез ее домой. Да, это конец.
Автомобиль притормозил на светофоре, и Нэш обратился к ней:
— У меня на сегодня и завтра назначены встречи. Я, пожалуй, буду занят ближайшие пару дней. — Он посмотрел на нее. — Я мог бы позвонить тебе на следующей неделе. Проведем время вместе.
Лорелей охватило раздражение. Нэш считал, что они просто «провели время вместе»! После такой потрясающей ночи!
На мгновение Лорелей заколебалась. Что нужно отвечать в таких ситуациях?
«Я думала, что мне будет достаточно одной ночи, но я ошиблась. Это было потрясающе. Я испытываю эмоции, которым нет места в наших отношениях, и сейчас ты говоришь, что позвонишь мне… Этого недостаточно».
Во рту неожиданно пересохло.
— Если это все, на что я могу рассчитывать после прошедшей ночи… — начала она.
— Лорелей, я не ожидал этого. Сейчас в моей жизни происходит много…
Никто этого не ожидал.
Голос звучал почти зло, но также в нем слышались нотки искреннего удивления. Лорелей неотступно преследовали воспоминания прошлой ночи, то, как Нэш медленно целовал ее, словно это было единственно важное дело в его жизни. Лорелей провела языком по верхней губы. Нэш беспокойно ерзал на месте.
— Ты бы могла позвонить мне сама, — наконец произнес он.
— Могла бы?
Он бросил взгляд в ее сторону:
— В чем, собственно, проблема?
— Не в чем. — Ее голос был похож на скрип несмазанных ворот. — Никаких проблем.
Нэш лишь посмотрел на часы на своем запястье:
— Хорошо. Я позвоню.
— Так и сделай. — Лорелей неподвижно смотрела вперед, сдерживая потоки обидных слов, готовые сорваться с языка.
— Такое ощущение, что я что-то пропустил.
«Кретин! Думаешь, что я просто исчезну из твоей жизни?!»
Лорелей выросла, наслушавшись подобных сентиментальностей. Ее отец осыпал ими каждую женщину, прежде чем переключиться на другую. Все они были ему глубоко безразличны. Душа ныла, но Лорелей не собиралась выставлять себя наивной дурой.
Ну уж нет, ведь она мисс Сент-Джеймс.
Она гордо вздернула подбородок. Так уж случилось. Надо двигаться дальше. Последнее, что она собиралась делать, — устраивать очередную сцену. После продолжительного молчания, Нэш, казалось, ожидал именно этого.
Из-за поворота показалась вилла. Нэш едва ли успел полностью затормозить, когда Лорелей уже изо всех сил пыталась открыть дверь. Она знала, что если успеет вовремя, то обязательно опозориться перед Нэшем в очередной раз. Дверь наконец поддалась, она выскочила наружу.
— Лорелей! — Его голос звучал повелительно.
Возможно, он отдавал распоряжения на треке, но с ней, женщиной, которую любил этой ночью, он не имеет права так разговаривать.
Лорелей помедлила, ее рука еще лежала на двери.
— Ты хочешь, чтобы я зашел вместе с тобой? — озабоченно произнес Нэш.
— Какой в этом смысл?
Лорелей от всей души хлопнула дверью машины, и тотчас же пожалела об этом. Гнев почти ослепил ее. Лишь в последний момент она разглядела огромный замок, висевший на двери дома.
«Что здесь происходит?!».
Лорелей потянула его на себя. Безрезультатно. Она попробовала еще раз, но ничего не вышло. Она все еще надеялась, что это чей-то глупый розыгрыш. Лорелей принялась лупить ладонями по двери, но затем безвольно опустила голову. Это наконец случилось.
Под дверью она заметила большой конверт плотной бумаги. Подняла его с земли, разорвала, принялась медленно читать. Это вообще было законно? Все выглядело слишком зловещим. Ей следовало подумать о последствиях.
Что она делала все эти месяцы? Ничего. Только занималась никому не нужными делами, не с нужными людьми, с теми, кто мог бы помочь ей в этой ситуации… Ее адвокат, бухгалтер, друзья… Где она была вчера? Преследовала мужчину, занималась сексом с мужчиной, которому была безразлична.
Она должна была знать.
Лорелей дрожала. Нет, она справится со всем сама. Надо только собраться с мыслями.
Тереза и Джорджио. Они наверняка в курсе того, что происходит с ее недвижимостью. Порывшись в сумке, Лорелей отыскала телефон, который игнорировала на протяжении всех этих дней. Пропущенные вызовы, сообщение от Терезы, которая забрала к себе Фифи. Набрав номер, она наткнулась на автоответчик. Лорелей бросила телефон обратно в сумку и сползла по стене вниз. Это было странно, но ей захотелось рассмеяться. Если она начнет, скоро смех перейдет в слезы, истерику, и ничего не изменится. Случилось самое худшее: она наконец достигла дна.
Так Лорелей думала, пока не услышала звук шагов по дорожке, усыпанной гравием. Она медленно подняла голову.
Нэш.
О боже. Казалось, дела не могли стать еще хуже. Она не хотела, чтобы этот человек был свидетелем ее провала. Она подскочила с земли.
— Лорелей…
Она стряхнула пыль с колен.
— Что здесь происходит? — спросил Нэш.
— Все в полном порядке. — Она всячески старалась отвлечь его внимание от двери, украшенной огромным навесным замком.
Нэш пристально смотрел ей в глаза:
— Как интересно. Я не люблю эти игры.
— Хорошо. Никаких игр. Мы и так знатно повеселились. Тебе пора.
Нэш нахмурился, и его ощутимое раздражение, казалось, смогло проникнуть за завесу, окутывавшую Лорелей. Он явно был недоволен, и это она его разозлила. Указывая в сторону подъездной дорожки, Лорелей повторила:
— Уезжай, пожалуйста.
— Ты вся дрожишь. — Он положил руку на ее плечо, слегка сжав пальцы, словно подозревал, что она захочет избежать его прикосновения.
— Я не… Я… — Было уже слишком поздно.
Лорелей била крупная дрожь, валившая ее с ног. Не сказав ни слова, Нэш притянул ее к себе, и она моментально прильнула к его широкой груди, зарываясь как можно глубже в его запах. Запах, сводивший ее с ума.
— Что за чертовщина?
Лорелей поняла, что он заметил замок на двери.
— Что происходит? — продолжал спрашивать Нэш.
Когда она отказалась отвечать, он отстранил ее и, подведя к дверям, постучал в них несколько раз.
— Меня выселили, — произнесла она наконец. — Банк лишил меня права выкупа заложенного имущества. Видимо, они всегда поступают так, когда ты не платишь вовремя.
Нэш молчал, его руки все еще лежали на ее бедрах. Лорелей призвала на помощь все свое мужество, чтобы взглянуть ему в глаза, уверяя себя в том, что ей нечего стыдиться.
— Ты сказала, что этот дом достался тебе от бабушки. Ты заложила его?
— Что я могла сделать, у меня были долги, которые не удавалось погасить. Мне нужны были деньги.
Ее желудок подскочил к горлу, когда Нэш, заметив конверт, поднял его с земли и раскрыл. Он не произнес ни слова, лишь внимательно изучал текст письма. Лорелей отвернулась, устремив взгляд вдаль.
— Ты не вносила необходимые средства на протяжении шести месяцев, — сухо резюмировал Нэш.
— Да.
Между ними повисло молчание.
— Тебе есть у кого остаться? — поинтересовался он.
Лорелей в последний раз собралась с силами.
— Да, конечно. — Она снова отвернулась.
Рядом с ним она чувствовала себя совершенно иначе. Почему так происходит? Она не хотела сейчас завязывать отношения. Если ты подпускаешь человека слишком близко, то становишься в высшей мере уязвимой. Сейчас Лорелей не могла позволить себе такой роскоши.
В глазах Нэша она видела расстройство, недоверие. Она знала, что сейчас нужно отпустить его. В груди что-то болезненно сжалось. Нэш поднял в земли ее сумку, приблизился к Лорелей:
— Садись в машину.
— Зачем?
Он бросил на нее взгляд, Лорелей замешкалась, но лишь на минуту. Она не знала, что еще могла сделать. Нэш придержал для нее дверь, выражение его лица было суровым.
— Тебе не обязательно делать что-то для меня, — выдавила она.
— Можешь считать меня настоящим джентльменом. Садись.
Лорелей скользнула на пассажирское сиденье, обхватив сумку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Это была ее единственная собственность. Конверт с документами все еще находился в руках у Нэша. Он стоял на улице и говорил с кем-то по телефону. Он был напряжен. Минутой позже он сел в машину.
— Если бы ты мог высадить меня где-нибудь в городе…
— Да, — прервал он ее невнятную речь, заводя мотор. — Мог бы. Скажи, Лорелей эти маленькие драмы, которые с тобой происходят, — часть твоего имиджа?
Она почувствовала, что скоро потеряет самообладание.
— Трудно сказать, Нэш. — В этот момент ей страшно хотелось наградить его звонкой пощечиной. — А как насчет тебя? Одноразовый секс с незнакомками тоже часть твоего имиджа?
Он резко затормозил. Лорелей слегка отодвинулась, боясь его реакции.
— Ну, хорошо… — медленно процедил он.
Лорелей хотела задать ему еще пару вопросов, но Нэш резко дал по газам, подняв вокруг столбы пыли, и выехал обратно на дорогу. На шоссе он свернул направо.
— Это не дорога в город, — тревожно заметила Лорелей.
— Да, это дорога в аэропорт.
— Зачем нам в аэропорт?
— Милая, те встречи, о которых я тебе говорил, не смогут состояться без меня. У меня рейс. — Нэш снова взглянул на часы. — И уже через полчаса самолет будет заправлен и готов к вылету.
Сначала Лорелей подумала, что он собирается бросить ее в аэропорту, но неожиданно на нее снизошло откровение.
— Ты берешь меня с собой?
— Смотри-ка, угадала с первой попытки.
— Но я не могу уехать вот так! Мне нужно что-то решать с этим… — Она со значением посмотрела на конверт на коленях, занимавший все ее мысли.
— Очевидно, что ты ничего не решала на протяжении долгого времени. — Нэш нажал какие-то кнопки на приборной доске, в салоне зазвучала музыка. — Еще несколько дней не усугубят ситуацию.
Лорелей собиралась огрызнуться в ответ, но вовремя прикусила язык. Нэш навязывал ей свою волю, но он был прав. Ее жизнь была в полном беспорядке. Нельзя больше надеяться на завтра. Лорелей придется заплатить высокую цену.
Но она не могла лететь с ним в Париж; она не хотела становиться девочкой для забавы. С другой стороны, возможно, ей удастся повидаться с Симоной и даже пожить у нее какое-то время.
— Хорошо, — произнесла она негромко. — Я согласна лететь с тобой в Париж.
Нэш выглядел искренне удивленным:
— Париж? Я сказал что-то о Париже?
Лорелей была захвачена врасплох. Это что, по его мнению, смешно?
— Куда ты везешь меня? Ты же говорил о встречах. У корпорации Блу есть офис в Париже, я полагала…
— Маврикий.
Солнце, белый песок, бирюзовое море — блаженство.
— Но у меня нет с собой никаких вещей, даже паспорта… — Она порылась в сумке. — Нет, паспорт у меня с собой.
Лорелей все еще недоумевала. Неужели она летит на Маврикий.
Нэш взглянул на нее так, как смотрел прошлым вечером:
— Тебе не нужна одежда. Ты не вылезешь из постели.
— Неужели?
Он лишь улыбнулся и вновь обратил взгляд на дорогу.
— Да, кстати, — добавил он чуть погодя. — Если тебе это еще не понятно, это не было одноразовым сексом.
Лорелей была поражена красотой природы острова, которую видела в иллюминаторе. Горы вырисовывались на фоне бледного неба, лес, лежащий под ними, выглядел темным и таинственным. Она обернулась к Нэшу:
— Что они выращивают?
— Сахарный тростник по большей части. Это пятьдесят процентов экономики. У них также развит туризм.
— Ты явно бывал здесь не для сбора тростника, — заметила она негромко.
На протяжении всего полета они едва обменялись парой фраз: Нэш был погружен в документы, Лорелей думала о том, какой беспорядок она, вероятно, оставила в доме после себя.
Нэш не проявлял особого интереса к пейзажу острова или к Лорелей, хотя его рука все еще обвивала ее талию. Видимо, Лорелей была желаемым дополнением к этой поездке, но Нэш не любил смешивать личную жизнь и работу.
— Моя работа не имеет ничего общего с нашей связью, — сказал он, давая понять, что ей спрашивать о его делах запрещено.
Лорелей пыталась подавить негодование, поднимавшееся в ее душе. Нэш очень выручил ее, взяв в эту поездку, но, может, ей стоит перестать убегать от проблем? В этом ли дело?
Лорелей хотела узнать Нэша получше. Она тут разозлилась на саму себя — нельзя быть настолько зависимой.
— Нэш Блу, черт возьми, я не хочу, чтобы меня спасали! Ни ты, ни кто-либо другой! — внезапно заявила она.
Освободившись от пиджака, Нэш выглядел более расслабленным. Он закатал рукава рубашки. Он больше не отвечал на бесконечные звонки, не разбирался в документах.
— Вот что ты думаешь…
— Что еще это может быть? — Лорелей бросило в дрожь.
— Ну а если предположить, что этим самым я доказываю, что это не был секс на одну ночь? Ведь тебя весьма обидела такая мысль? Я не планировал начинать серьезные отношения…
— Ну и удачи тебе. В любом случае я не собираюсь спать с тобой в одной постели!
Лорелей знала, что сейчас выглядит комично, но вся эта ситуация заставляла ее чувствовать себя абсолютно беспомощной. Нэш посмотрел на нее так, словно она несла околесицу.
— Я начинаю подозревать, что дело не во мне, а в тебе. Могу предположить, что твои прежние мужчины не особенно хорошо с тобой обращались?
Лорелей замерла, загнанная в угол.
— Мои предыдущие отношения — это мое дело. Я не спрашиваю о твоих женщинах, которых у тебя было огромное количество…
— Возможно… — ответил Нэш ей в тон.
Лорелей лишь хмыкнула. Ей не хотелось думать о его послужном списке. Ее собственный состоял из художника, поэта, писателя и музыканта… С последним она рассталась пару лет назад, прямо перед смертью бабушки.
В отношениях с мужчинами Лорелей всегда была за старшую, всегда поддерживала своего партнера эмоционально и физически. Но в глубине души хотела видеть рядом с собой равного. Предыдущие романы были западней, чем-то вроде взаимовыгодного сотрудничества. Лорелей оставалась независимой настолько, что временами ей было страшно.
Нэш видел в ней тайну, которую стремился разгадать. Это стремление заключалось во всех его жестах, взглядах, словах… Но ей нужно избегать проблем. У Нэша есть все: богатство, интеллект, властность, в этих отношениях он за старшего. Он занимал все мысли Лорелей, заставлял тело трепетать. Ее охватывали незнакомые чувства.
Так было с самого начала. С того момента, как Лорелей увидела Нэша впервые.
Вчера она покорно села в его машину и отступила от своих привычек в постели? Она не могла мыслить здраво, она была уязвима перед Нэшем, но сердце верило в лучшее.
Лорелей не рассчитывала на то, что он поймет. Едва ли Нэш когда-либо в жизни ощущал слабость перед кем-то.
— Нэш, у меня есть некоторые правила. — Лорелей провела рукой по волосам, приглаживая непослушные кудри. — И я очень рассчитываю на то, что ты их примешь.
— Это, наверное, интересно. — Он слегка растягивал слова.
— Не стоит обращаться со мной покровительственно. И я хочу раздельные спальни.
Нэш странно посмотрел на нее.
— Просто в такой ситуации мне кажется, я немного уступаю тебе. — Да, она старалась донести эту мысль как можно осторожнее.
Лорелей не хотела становиться сверкающей игрушкой в руках состоятельных мужчин. За все в этой жизни нужно платить. Именно поэтому она старалась не смешивать деятельность в фонде и личную жизнь. Лорелей никогда не встречалась с теми, кто связан с нею по работе.
— Я не твоя игрушка, Нэш. — Она дрожала всем телом.
— В какой момент я относился к тебе как к игрушке?
— Ты сам сказал, что мне не нужна одежда, потому что я не вылезу из постели.
Нэш пришел в замешательство. В любой другой момент Лорелей рассмеялась бы, наблюдая за его реакцией, но сейчас ей хотелось ударить его.
— Это была лишь шутка!
Лорелей отвернулась и уставилась невидящим взглядом на пейзаж, еще недавно приводивший ее в восторг.
— Не зови меня милой, — пробормотала она.
— Что, прости?
Она резко обернулась:
— Мне не нравится, когда меня зовут милой. Милая, милая, милая… Милой может быть кукла. Что-то неодушевленное, что убирают в коробку с глаз долой, когда вдоволь наиграются.
Нэш молчал. Он смотрел на нее так, словно Лорелей говорила на другом языке.
— Ты закончила?
— Нет! Никогда в жизни я не могла представить, что, отправившись с тобой в постель, на следующий день мы улетим на Маврикий.
— Конечно, я же не говорил, что мне нужно улетать на Маврикий, — сухо заметил Нэш.
— Я не такой человек, понимаешь?
— Позволь спросить — какой?
— Я не какая-нибудь содержанка.
Откинувшись в кресле, Нэш с удовольствием рассмеялся.
— Это прекрасно, что ты находишь это настолько смешным, — выдавила Лорелей. — Жаль, я не могу посмеяться над этой ситуацией.
Она скрестила руки на груди, демонстративно давая понять, что сыта по горло. Во вчерашней одежде Лорелей чувствовала себя помятой и несвежей.
— Лорелей. — Нэш говорил медленно и терпеливо, в его голосе еще звучали нотки веселья. — Я прошу прощения за то, что не сказал тебе вчера о поездке.
Ее охватило раздражение. Нэш умело все контролировал, она же только истерила. Но Лорелей сама во всем виновата. Нэш предоставил ей выбор.
— Извинения приняты, — процедила она сквозь зубы.
Едва ли они могли бы все переиграть. Лорелей изобразила бы снежную королеву, и не стала бы ныть и обращать внимание на всякие мелочи, типа вчерашней одежды. Нэш с самого утра ни разу ее не поцеловал.
— Я не считаю тебя содержанкой, — произнес он.
Лорелей сделала неопределенный жест рукой, не поворачиваясь к нему.
— Это ведь все из-за твоего отца?
Нэш попал в яблочко. Лорелей посмотрела на него:
— Я не желаю говорить о моем отце. Никогда.
Он некоторое время молчал и затем кивнул:
— Хорошо.
Нет, она хотела этого. Лорелей хотела рыдать, биться о стену, выплакать свое горе, исправить все, что было разрушено Реймондом, но ничего из этого не касалось Нэша. Она более не собиралась отягощать его своими проблемами. У Лорелей получалось справляться с ними самой, дальше так и будет.
«Но ты не особенно справляешься в последнее время, — шептал мерзкий внутренний голос. — Ты летишь на Африканское побережье в обществе мужчины, который пугает и восхищает тебя. Он видел, во что превратилась твоя жизнь, но до сих пор рядом и жалеет тебя».
Неожиданно Лорелей почувствовала, что ведет себя, по меньшей мере, неблагодарно, совершенно по-детски. Она хотела отвлечься, перестать помнить о проблемах. Проблемах, которые, в общем-то, никогда не были ее.
Она воздвигла стену, скрываясь от непомерных долгов и ожиданий, которые стали частью ее. Лорелей понимала, что причиной сбоя ее механизмов самозащиты стал мужчина, сидящий рядом. Она расплакалась при нем, и он открыл в ней уязвимость, которую она стремилась утаить от всех. Нэш стал свидетелем ее трудностей, было невозможно дальше скрываться от него.
Лорелей следовало сохранить дистанцию между собой и Нэшем. Он ничего не рассказывал о цели своей поездки.
Лорелей беспокоило то, что она начала испытывать незнакомые чувства к Нэшу. Если она снова откроет свои тайны, тягостных последствий ей не избежать.
— А эти твои секретные встречи займут все твое время? — Лорелей старалась сменить тему разговора.
— Нет. — Он улыбнулся. — Могу тебя заверить, ты не заскучаешь.
— Неужели? — Лорелей понимала, что Нэш имел в виду. — Видимо, на острове много аттракционов для туристов.
Нэш подался вперед и убрал непослушную прядь волос, постоянно падавшую ей на глаза:
— Все еще стараешься бороться со мной, Лорелей?
Она ничего не ответила и отвернулась к иллюминатору. Земля стремительно приближалась. Нет, она не боролась, и это было проблемой.
— Не могу поверить своим глазам! Здесь так красиво!
Они проезжали по дороге, ведущей к пляжу. Лорелей поддразнивала Нэша. Он отказался от услуг водителя и сам сел за руль. Она сказала, что так, вероятно, проявляется его неукротимое желание всегда и во всем быть первым.
— Правда, — ответил Нэш и помог Лорелей забраться в джип с высокой посадкой, наслаждаясь ее восторженным смехом.
Казалось, она перестала сопротивляться ему. Лорелей то и дело восторженно указывала на различные достопримечательности, которые уже примелькались Нэшу в свое время. Вдоль дороги покачивались пальмы, по мере того как машина ускоряла свой ход, тропические цветы сплетались в сплошной ковер из пестрых красок.
— Ты и в самом деле привез меня в рай! — восторженно говорила Лорелей.
Нэш улыбнулся своим мыслям — все шло как надо.
Лорелей была присуща непредсказуемость, и это очень ему нравилось. Жизнь Нэша была упорядочена до невозможности, дни были расписаны практически по часам. Нэш постепенно привыкал к выходкам Лорелей. На улице стоял жаркий полдень, ветер развивал ее волосы, она, казалось, смогла побороть все свои страхи и была готова принять все, что предлагал ее спутник.
— Считай это частью сервиса.
Лорелей ослепительно улыбнулась, и Нэш удивился тому, насколько хорошо ему стало от этой простой улыбки. Он осознавал, что хотел сделать Лорелей счастливой. Он больше мог наблюдать, как она взваливает на себя неподъемный груз. Видимо, проблемы Лорелей были связаны с ее отцом. Нэш собирался предложить ей оборвать последние связи с Реймондом.
Прошлой ночью он убедился в том, что Лорелей не была хладнокровной расчетливой женщиной, ищущей выгоды в отношениях с ним.
Как только они выехали на тенистую дорогу, окружавшую курортную зону, Нэш заметил, как оживление Лорелей пропадает. Это место источало роскошь и богатство, сюда стремились все состоятельные люди. Женщины носили дизайнерские купальники и украшения, мужчины разъезжали на невообразимо дорогих автомобилях.
— Если тебе хочется, мы можем остаться здесь, — предложил Нэш, паркуя машину напротив вычурного входа. — У меня есть бунгало на пляже. Там гораздо меньше людей.
— Конечно, мне больше хочется туда.
Чувствуя себя невероятно легко, Нэш вновь завел мотор и направился вверх по дороге.
У Лорелей перехватило дыхание, когда они въехали в тропические заросли. Она лишь выдохнула:
— Это невероятно.
Словно подтверждая ее слова, над их головами вспорхнула яркая птица.
Бунгало Нэша располагалось на самом берегу, равно как и несколько других частных домов, тщательно скрытых от посторонних взглядов. Нэш спроектировал его сам, вооружившись несколькими советами местного архитектора. Нэш стремился впустить в дом как можно больше естественного света и дикой природы, хотел, чтобы океан плескался почти у ступеней. Лорелей некоторое время молчала, но лотом обернулась к нему:
— Нэш, здесь прекрасно. Тебе так повезло владеть подобным местом.
— Не слишком современно для тебя?
— Я бы могла убить, чтобы жить в подобном месте.
— Тогда зачем тебе та вилла в испанском стиле?
Ее глаза потухли.
— Бабушка хотела, чтобы этот дом был моим.
— Ты всегда можешь продать его.
Лорелей отвернулась. Нэш провел ее через гостиную, к широким окнам с видом на океан, заверяя себя в том, что не хочет знать больше.
Нэш положил руку на талию Лорелей, она вздрогнула, словно отвыкла от его прикосновений за все это время. Ему захотело обнять ее, окружить собой.
Лорелей отстранилась.
— Почему ты не продашь виллу? — Голос Нэша прозвучал резко.
Она лишь пожала плечами.
Его охватило раздражение. Нэш подумал о том, что всего через пару часов он будет присутствовать на встрече с партнерами по бизнесу, которые по совместительству были его давними друзьями. Утром он собирался оставить Лорелей и отправиться по своим делам как можно быстрее. Однако он знал, что его друзья приведут жен.
Если он возьмет Лорелей с собой, то она раньше других узнает о том, что он решил вернуться в гонки.
Он вспомнил ее сонный, соблазнительный взгляд. То, как утром она приняла его в себя, ее чувственные вскрики, сладкий финальный стон, когда она достигла пика. Потом она свернулась в его руках и задремала, все еще прижимаясь к его груди. Нэш чувствовал себя почти богом.
Нэш провел рукой по волосам:
— Сегодня вечером мы встречаемся с моими друзьями. Я взял на себя смелость заказать для тебя одежду. Ты найдешь ее в гардеробе.
Лорелей обернулась и улыбнулась ему:
— Спасибо, очень мило с твоей стороны.
Нэш едва удержался от того, чтобы не рассмеяться — этому она точно не станет возражать. Она и так не переставала спорить с ним с того момента, как они выбрались из постели. Нэш решительно не понимал Лорелей. Что с ним происходит, когда она оказывалась поблизости? Еще никогда он так сильно не желал, чтобы день подошел к концу и они снова могли быть вместе. Нэш встал позади Лорелей, разглядывая ее отражение в стеклянных дверях.
У Лорелей сегодня выдался особенно длинный день. Под ее глазами залегли еле заметные тени. Было бы разумно оставить ее здесь, дать отдохнуть. И это не было желанием избавиться от нее, Нэш действительно дорожил чувствами Лорелей.
— Нэш, океан прямо у нашего порога!
— Это, кажется, зависит от того места, где ты стоишь. Логистика и никакой магии.
— Как красиво… — Лорелей смотрела на него широко раскрытыми глазами. Нэш понял, что для нее это настоящее волшебство.
Неужели именно так она жила всю жизнь?
Нэш не удержался и провел рукой по ее мягким волосам. Она вся была такой трогательной, такой нежной… он хотел узнать ее лучше.
Лорелей отнюдь не была неопытной или наивной. Она станет ему наградой. А потом он заляжет на дно и посвятит все свое время тренировкам.
— Красиво… но не так, как ты.
Лорелей ответила на его поцелуй. Нэш снова смог ощутить мягкость ее губ, сладость ее дыхания — между ними снова возникла та самая магия. Он уже знал, что возьмет ее с собой на ужин.
— Я буду твоей секс-игрушкой?
Нэш прилежно состроил как можно более спокойное выражение лица, наблюдая за тем, как Лорелей выходит из спальни. На ее руке висело нечто из шелка и кружев.
Перед полетом Нэш позвонил сюда и попросил подобрать для Лорелей одежду, приличную и скромную. Но сотрудницы бутиков, видимо, действовали от противного. Однако Нэшу не на что было пожаловаться.
Лорелей стояла в дверном проеме, стремясь казаться беспристрастной, но еле заметная дрожь в уголке ее рта выдавала ее эмоции.
Она выглядела сногсшибательно в оранжевом плиссированном шелковом платье длиной до лодыжек. Однако все внимание привлекал вырез платья, украшенный мельчайшими кристаллами. Во рту у Нэша пересохло.
Лишь с опозданием он заметил, что она подобрала волосы, умело сложив их в изысканный пучок. В ушах поблескивали небольшие сережки. Он с трудом отвел глаза:
— Ты можешь быть кем угодно. Для начала можешь побыть самой собой.
— Я и есть та, кто я есть.
Нэш снял с ее руки легкие кружевные трусики:
— Хорошо. Я уже видел твое нижнее белье, Лорелей. Со мной ты носила гораздо меньше.
— В данный момент его на мне вообще нет.
В голове Нэша стало пусто. Лорелей изогнула бровь:
— Ты выглядишь утонченно.
Стараясь собраться с мыслями, он прохрипел:
— Такой фасон…
Лорелей лишь ухмыльнулась, словно ей было известно нечто большее.
— Нам, случайно, не пора?
Ресторан представлял собой просторную открытую террасу с видом на океан, где негромко играла местная музыка. Лорелей потягивала воду со льдом, слишком нервничая, чтобы заказать шампанского.
На коктейльных вечеринках фонда ее главной задачей было обратить на себя внимание, понравиться и заставить чековые книжки открыться. Сейчас Лорелей чувствовала себя неуверенно. За столом сидели несколько супружеских пар, все мужчины каким-то образом были связанны с миром гонок. Среди них была настоящая звезда — Марко Делароса, даже Лорелей узнала его.
Это был мир Нэша — в нем правил дух соперничества, бизнеса и блеска. Разговоры о телевидении, рекламе и контрактах звучали приглушенно, она не могла ни на чем сосредоточиться. Нэш упомянул о том, что собирается вернуться в большие гонки.
Эта информация подтвердилась, когда Николетт Делароса чуть подалась к Лорелей и доверительно прошептала:
— Нам, видимо, придется основать свою команду…
Команда.
Неожиданно все кусочки головоломки встали на место.
Нэш тщательно планировал свое триумфальное возвращение.
Вот почему он так стремился избежать лишних контактов с прессой и почему отменил их первое свидание. Тем не менее вот она здесь, за общим столом, посвящена в важный секрет. Только Лорелей не могла объяснить себе, отчего по ее телу прокатилась волна озноба. Желая успокоиться, она взглянула на Нэша.
Он был абсолютно спокоен: плечи расслабленны, одна рука лежит на спинке ее стула. Здесь, в компании друзей, он наконец-то стал самим собой. Нэш не пытался воспользоваться ею, Лорелей не была его игрушкой, эдакой птичкой в золотой клетке.
Из чопорного, солидного бизнесмена Нэш вдруг превратился в веселого шутника. Однако даже сейчас Лорелей чувствовала, что он наблюдает за ней. Все внимание Нэша было приковано к ней. Словно прочитав ее мысли, Нэш вопросительно посмотрел на Лорелей. Ее сердце бешено забилось.
Лорелей с опаской подумала, что если бы люди за столом заметили ее возбуждение, они бы все поняли. Негромкий шум беседы окончательно заглох, воцарялась оглушающая тишина. И так происходило каждый раз — его глаза, ее пульс и эта неописуемая сила, которая проходила сквозь Лорелей каждый раз, когда она оказывалась в его объятиях. Лишь в его объятиях.
Что же произошло? Как могло получиться, что она влюбилась в Нэша так сильно и так быстро. Лорелей напомнила себе, что он публичный человек, гонки — смысл его жизни. Хочет ли она быть рядом с таким человеком? Готова ли к повышенному вниманию окружающих?
— Лорелей Сент-Джеймс, — послышался вкрадчивый женский голос с другого конца стола. — Кажется, я где-то уже слышала это имя.
Лорелей окаменела, но смогла почувствовать, как рука Нэша накрыла ее ладонь под столом.
— Неужели? — прохрипела Лорелей.
— Прошло уже более десяти лет, но я помню вас на Мировых скачках.
Она едва перевела дыхание:
— Да, вы совершенно правы. Дела давно минувших дней.
— Я сама немного каталась. Моя семья занималась разведением арабских скакунов.
Лорелей почувствовала движение руки Нэша. Он нежно касался огрубевшей кожи ее ладоней. Она почувствовала, что ее раскрыли, и первой мыслью, промелькнувшей в ее голове, стало желание незамедлительно покинуть этот стол и скрыться. Однако Лорелей решила покончить с импульсивным поведением. Оно не раз уже оказывало ей медвежью услугу. Так что она взяла себя в руки, улыбнулась и стала отвечать на вопросы, обсуждать отличия одной породы от другой.
Играло пианино, танцевали пары. Нэш отодвинул свой стул, прервав нескончаемый поток разговоров, и подал Лорелей руку.
— Что за прекрасная идея! — воскликнула одна из женщин.
Лорелей последовала за Нэшем в танцевальную зону. Там он обнял ее.
— Почему ты ничего мне не рассказывала об этом? — произнес он, и слова его звучали как упрек.
— Разве ты когда-нибудь спрашивал?
— Верно. Но сейчас я хочу знать. — Нэш поднес ее ладонь к своему лицу. — У тебя очень умелые ручки.
Лорелей положила голову ему на грудь:
— Они были моим даром.
Она не задумывалась над своими словами, соблазненная его близостью.
— Даром? — Он эхом повторил ее слова.
— Я выступала. Участвовала к объездке лошадей, даже в показательных выступлениях. У меня хорошо получалось.
— Насколько?
— Достаточно. — Она почти смутилась. — Я выступала на международном уровне.
Нэш неожиданно остановился. Он пораженно смотрел на Лорелей.
— Я тебя удивила. — Ее тон был слегка недовольным.
— Впечатлила. Ты до сих пор занимаешься конным спортом?
— Произошел несчастный случай. Долгое время я не могла сесть на лошадь.
Лорелей не любила об этом вспоминать. Люди начинали жалеть ее или меняли тему. Она почувствовала фантомную боль в бедре.
— Как это произошло? — Его голос звучал низко.
Они будто оказались в маленьком мирке, который принадлежал им одним.
— Мне было двадцать два года. Лошадь споткнулась о преграду, я не удержалась в седле, свалилась на землю, за мной последовала лошадь…
Нэш безмолвствовал.
— В итоге я выжила — это очевидно. Понадобилось несколько операций и длительная физиотерапия, но теперь я могу хотя бы кататься время от времени…
— Как долго ты восстанавливалась?
— Два года.
Лорелей наблюдала за тем, как Нэш осмысливал эту информацию.
— На твоих бедрах. Это следы операций?.. — неуверенно спросил он.
Она пристально смотрела ему в глаза. Надо же, заметил, хотя они были едва видны на ее загорелой коже. Были ли они неприятны ему?
— У нас всех есть свои шрамы, — заметила она. — Это же жизнь…
Она с удивлением почувствовала, как его руки опустились на ее бедра.
— Свои ты прекрасно скрываешь, — произнес он.
— Что насчет тебя? — наконец дерзнула поинтересоваться Лорелей. — Где твои шрамы?
Нэш посмотрел ей в глаза:
— Они всегда со мной. Их видно каждый раз, когда я еду.
Лорелей хотела спросить его о предстоящем возвращении, но Нэш подался вперед:
— Что, твой отец и вправду жиголо?
Она убрала руки с его плеч и хотела уйти, но Нэш удержал ее:
— Ты такая чувствительная?
Она окатила его волной презрения:
— Да, представь себе.
— Однако. Видишь, у тебя уже получается говорить об этом.
— Ты закончил?
— Мне лишь интересно, — они все продолжали плавно покачиваться в танце, — сколько еще у тебя секретов?
Лорелей посмотрела куда-то в сторону:
— Ничего из того, что могло бы тебя заинтересовать.
— Совсем наоборот, Лорелей, у меня такое чувство, что все это становится для меня очень любопытным. Пойдем со мной…
— Я не понимаю. Куда ты ведешь меня?
— Как ты думаешь?
Они некоторое время шли по песку, Лорелей сняла туфли и швырнула их в Нэша, однако тот вовремя уклонился.
— Ты сегодня прекрасно вела себя, — произнес он.
— Я всегда так веду себя. Только не надо говорить, что ты лучше знаешь.
— Это тяжело? Оценивать чужие кошельки на глазок?
Лорелей остановилась как вкопанная:
— Ты говоришь так, словно у меня сегодня были собственные мотивы?
— Я уверен, что прошлым летом на яхте Андрея Юровского ты представляла интересы фонда, — ответил он. — И с Дамианом Массеной в Нью-Йорке, чуть ранее в этом году, ты тоже была с миссией фонда.
Лорелей лишь моргнула.
— Ты ревнуешь? — Она была поражена.
— Нет, дорогая, мне лишь хотелось бы видеть границы…
— Нэш, я не территория. — Ее голос звучал холодно и спокойно, но Нэш чувствовал, что задел ее за живое. — Ты не можешь завоевать меня и воткнуть свой флаг, где тебе захочется.
— Я могу сделать, черт побери, все, что мне захочется. — Он крепко схватил ее запястье.
Нэш не знал, как объяснить свое поведение. Ему нужно было услышать правду. После того как Лорелей так буднично рассказала о своей загубленной карьере профессиональной наездницы, ему казалось, что она скрывала это намеренно.
— Ты намекаешь на то, что я сплю с мужчинами ради денег? — Теперь в голосе Лорелей остался только лед. — Мне кажется, на сегодня достаточно. Теперь убери от меня свои руки. Я иду домой, спать.
Нэш покачал головой.
— Я попросила отпустить меня, — бесстрастно повторила она, глаза ее метали молнии.
— Объясни мне, что за вечеринка была в твоем доме тем вечером, — резко бросил Нэш.
Лорелей нахмурилась и отрицательно покачала головой:
— Какое твое дело? Что тебе от меня нужно? К чему эти вопросы?
— Я хочу понять тебя. — Он словно вырвал из себя эти слова.
Нэш сам себе не мог объяснить всей важности, которую несли желаемые ответы. Он хотел сорвать с Лорелей платье и овладеть ею прямо здесь, на песке. И в то же время Нэш собирался защитить ее. От кого? От самого себя? Страсть и ненависть боролись в его душе.
— Это моя работа! — Она почти прокричала эти слова. — Я работаю, как и ты! — Лорелей тяжело перевела дыхание. — Генеральный директор часто просит меня устраивать мероприятия разного рода, — раздраженно продолжила она. — Видимо, для его собственной жены это в тягость. Меня вырастили, чтобы я занималась этим. Так меня воспитала бабушка.
— Которая мертва?
— Да, она мертва! — воскликнула Лорелей. — Ее больше нет! Ее нет два года, три месяца и пять дней!
В ее глазах стояли слезы. Нэш не знал, что сказать. Лорелей выглядела такой юной, такой потерянной и одинокой… Она все еще скорбела.
Ей пришлось пережить столько потерь — отец, бабушка…
— Ты поэтому продолжаешь это делать? Даже теперь, когда у тебя больше нет средств на это? Это и есть причина твоих долгов? — Нэш старался говорить спокойно, он не представлял, что делать, если она расплачется.
Лорелей лишь опустила голову. Он почти слышал, как сильно билось ее сердце. Нэш почувствовал укол вины.
— Глава фонда знает о твоих финансовых трудностях?
— У меня нет проблем с деньгами. Я лишь не успеваю вовремя платить по счетам. — Лорелей вздернула подбородок. — И нет, я не обсуждаю подобные вещи ни с генеральным директором, ни с его женой. И с тобой я этого делать не буду.
Выплюнув последнюю фразу, Лорелей развернулась и побежала к машине, Нэш последовал за ней.
Десять минут пути до бунгало были похожи на несколько часов. Они не разговаривали. Нэш снова и снова обдумывал слова Лорелей.
Когда они зашли в темный дом, он спросил:
— И как долго ты планировала скрывать?
— Я ничего не скрывала, — отрезала Лорелей. — Я справлялась с собственными проблемами. На свой манер.
— Как же это у тебя получалось?
— Как получалось! — Она носилась по комнате, словно небольшое торнадо. — Не всем же быть гениальными дизайнерами. Не все могут устранить любую неполадку щелчком пальцев!
Нэш внимательно посмотрел на нее:
— Как ты меня назвала?
— Ты все слышал, я не стану повторять!
Он хотел целовать ее. Взять ее маленькое расстроенное лицо в свои руки и целовать, пока она снова не станет собой.
— Ты хочешь, чтобы я решил эту проблему?
Лорелей нахмурилась, но ничего не ответила.
— Ты хочешь этого? — настаивал Нэш.
— Ты меня не знаешь, ты даже не потрудился взглянуть внимательнее, глубже.
Нэш лишь присвистнул. Неужели Лорелей не понимает, что ему стоило взять ее сюда. Еще никогда в жизни Нэш не погружался в личные дела своих любовниц так глубоко. Это было самой настоящей близостью, раньше для него существовал только секс.
— Как случилось, Нэш, что я знаю о тебе так много, а ты обо мне не знаешь ничего?
— Милая, обо мне ты знаешь только то, что вычитала в глупых газетах… Все это чушь по большей части.
Лорелей сощурилась. Она стала похожа на недовольную кошку. Она развернулась, собираясь уйти в спальню, но передумала.
— Вот что я знаю: ты — потрясающий. Ты обожаешь свою работу и стараешься укрыться от чужого внимания, потому что потом любой промах будет обсуждать весь мир. Но с друзьями ты другой. Ты не навязываешь свое мнение, не заставляешь никого беспрекословно тебе подчиняться и соглашаться с твоим мнением. Для меня недоступна та уверенность, что ты хранишь в себе. Я восхищаюсь тобой. — Ее глаза блестели, грудь вздымалась и опадала, она стремилась подавить в себе чувства.
Нэш не мог наглядеться — это была она, настоящая.
— А все, что тебе нравится во мне, — это прекрасная задница. Можешь поцеловать ее, мистер Первоклассный гонщик! Я не собираюсь виться вокруг и ждать, когда ты очнешься наконец.
Нэш приблизился и, запустив пальцы в ее спутанные, рассыпавшиеся по спине волосы, привлек к себе и жадно поцеловал. Это произвело на Лорелей эффект разорвавшейся бомбы — она вспыхнула, прильнула к нему, агрессивная, как никогда раньше. Даже в тот первый раз, когда она поцеловала Нэша, в ней чувствовалась неуверенность. Все границы были сметены.
Нэш почти обезумел от ощущения ее губ. Целуясь, они перемещались по комнате, ища горизонтальную поверхность. Так они оказались в одной из гостевых спален. Если бы мог, Нэш посмеялся бы над своим желанием. Они вели себя как подростки, нетерпеливо срывающие друг с друга одежду. Даже на мгновение они не могли разжать объятий.
Нэш запустил руки под ее платье, чтобы освободить Лорелей от одежды. Он ощутил ее мягкую кожу. Вспомнил, что она отправилась на ужин без нижнего белья.
«Хвала богам!»
Она прильнула к нему, ее глаза были широко распахнуты, и то, что Нэш видел в них, не было лишь нетерпеливостью и желанием. Там было что-то другое.
— Лорелей?
— Нэш, мне страшно… — Эти слова дались ей с трудом. Ее пальцы впились в его плечи, словно она была на краю пропасти и всеми силами пыталась удержаться.
— Не нужно. — Нэш и сам потерял уверенность. — Я здесь, я с тобой.
Слов было достаточно — Лорелей вновь потянулась к Нэшу. Ее тело ожило под его прикосновениями.
Нэш прижался к ней.
— Посмотри на себя. — Его губы скользили по ее щеке, губам, шее. — Такая сильная, такая дикая. Ты помнишь, как запустила туфлей в инспектора?
Лорелей издала негромкий смешок.
— Обе туфли. В тот же момент я все понял, — продолжал шептать Нэш.
— Что ты понял?
— Мне никогда не угнаться за тобой.
Она не то рассмеялась, не то застонала.
— Ты ткнула пальцем ему в грудь и зачитывала Гражданский кодекс наизусть. Я уже думал, нас арестуют.
— Мне… так… жаль…
— Не нужно. — Он двигался все быстрее. — Не нужно. Помнишь, я отвез тебя обратно на виллу? — Он двигался резкими толчками. — Вот. Что. Я. Хотел. Сделать. Прямо. В машине.
Лорелей почти кричала.
— Почему же ты не сделал этого? — задыхаясь, спросила она.
Лорелей крепко обхватила Нэша, все его тело содрогалось в сладостных конвульсиях. Оба наслаждались процессом.
Позже Нэш опустился на нее всей тяжестью своего тела, и некоторое время они тихо держали друг друга в объятиях. Лорелей дрожала. Нэш неожиданно осознал, что испытывал новое, доселе невиданное чувство. И это не была лишь эйфория от неповторимого союза тел. Он практически ощущал связь между ними и не желал ее разрушать.
Когда Нэш попытался принять вертикальное положение, до него донеслись тихие всхлипы Лорелей. Его охватило полузабытое тоскливое ощущение, имевшее начало в далеком детстве. Ему было необходимо обнять Лорелей, держать в своих руках. Разум твердил, что это непозволительная слабость, роскошь, но Нэш проигнорировал этот настойчивый голосок. Он осторожно обвил руками Лорелей и прижал к себе. Она уткнулась в его плечо, и Нэш испытал прилив невероятной нежности, грозившей вконец разрушить плотину, возведенную между рассудком и эмоциями. Нэш не привык быть ласковым, но его пальцы нежно перебирали локоны Лорелей, большой палец скользил вдоль ее длинной шеи. Нэш целовал нежное место за ее ухом лишь потому, что ему этого хотелось.
Лицо Лорелей было скрыто во тьме. На нем не было следов слез, лишь щеки пылали румянцем, глаза сверкали. Никогда еще Лорелей не была столь прекрасной. Она улыбалась ему, выглядывая из-за завесы светлых сияющих волос. Внезапно она захихикала, и Нэш сошел с ума. Он с наслаждением слушал ее смех, впитывал ее соблазнительный образ. Такой он навсегда запомнит Лорелей. Только с ней он мог быть настоящим победителем.
Лорелей подалась вперед и дала Нэшу попробовать свое мороженое. Они развалились на песке, его голова покоилась на ее коленях. Вдали рыбаки забрасывали сети, местные детишки толпой носились по прибрежной полосе, их радостные возгласы смешивались с криками вьющихся над водой чаек. Дальше, над бирюзовой водой, тут и там мелькали водяные скутеры — самое популярное средство передвижения на острове.
Все утро они слонялись по небольшой рыбацкой деревушке, собираясь позавтракать свежими морепродуктами. Лорелей была бы счастлива навсегда остаться в этом моменте.
— Наверняка тебя утомил этот классический туристический маршрут? — Ее голос звучал так весело и задорно, без тени сожаления.
— О да — смертельное занудство, — откликнулся Нэш.
Лорелей наслаждалась его расслабленной улыбкой. Никогда она не видела его таким спокойным и счастливым. Этим утром он даже отменил путешествие на яхте в компании друзей.
— Разве тебе не нужно идти на встречи? За все это время ты не посетил ни одной. Разве не для этого ты сюда приехал?
Лорелей чувствовала, что ответы на эти вопросы должны были внести ясность в их отношения.
— Моя цель — это ты, — был его спокойный ответ.
Неожиданно Лорелей почувствовала себя на распутье, где все дороги, однако, ведут к Нэшу.
Прошлой ночью он вынудил ее раскрыть свои секреты, отогнал ее внутренние страхи, отворил какую-то доселе накрепко запертую дверцу в сердце, и теперь свет заливал душу Лорелей. Они занимались любовью ночь напролет, до тех пор, пока Нэш не изучил все потаенные уголки ее тела.
Эти несколько дней здесь, с ним, позволили освободиться от тяжести прошлых лет, фамильных скелетов в шкафу, багажа, который Лорелей тащила на себе всю жизнь. Для нее больше не было пути назад. Она необратимо влюблялась в Нэша. И если любовь можно было сравнить с путешествием, то этим утром они оба углубились в неисследованные леса.
Прошлой ночью Нэш взял руки Лорелей в свои и показал все тайны, что хранило его собственное тело. Тут и там скрывались давние порезы и царапины, шрамы давних лет. Некоторые почти невозможно было заметить, пока их не касались кончики пальцев. Нэш вел ее руку вдоль своей спины и бедра, и там Лорелей почувствовала впадину, довольно серьезное ранение после аварии на гонках в Италии. Его история звучала почти безучастно, буднично: резкий поворот, перевернувшаяся вверх тормашками машина — и ранение.
Тогда на пляже позади ресторана Лорелей спросила Нэша о прошлом. Вместо ответа он задел ее за живое, упомянув Реймонда. В постели он снова уклонился от ответа. Он показал шрамы на теле, но суть его боли осталась для Лорелей загадкой. Всегда ли он был таким с женщинами? Стремился узнавать все их секреты, но хранил свои тайны? Затем Лорелей осознала, что не желает думать о других женщинах. Ее не волновало прошлое Нэша. Она жила моментом, наслаждалась настоящим. Опасалась думать о том, что будет дальше.
— Бабушка никогда не разрешала мне покупать мороженое, когда я была маленькая, — призналась Лорелей, доедая хрустящий рожок. — Она утверждала, что его следует есть только из вазочки и только за столом. Желательно, чтобы в этот момент локти не касались стола.
— Ну и ведьма…
— Ну уж нет. Она всегда была доброй, просто по-своему. Она воспитывала меня. Правда, когда мне исполнилось тринадцать, меня отправили в частную школу, но я всегда проводила летние каникулы с ней. Она сделала мое воспитание целью своей жизни.
— Неужели ты была настолько неуправляема?
— Манеры, знаешь ли. Ты не представляешь, какой я была дикаркой. — Она отряхнула ворот своей просторной светлой блузки.
Нэш улыбнулся.
— В общем, как видишь, я до сих пор не особенно отличаюсь манерами. — Она смеялась, прикрыв рот рукой. — Мне пришлось научиться вести себя на людях. Бабушка была достаточно известна. В свое время сам Сесил Битон фотографировал ее фотографии. Она была неописуемо красива.
— Теперь понятно, от кого ты взяла лучшее. — Его насыщенно-синие глаза внимательно рассматривали ее.
Лорелей лишь повела плечами:
— Красота не вечна. Она всегда хотела что-то создавать, но лучше всего ей удавалось управлять талантом других. Художники, писатели, музыканты стремились под ее крыло. Когда не стало ее третьего мужа, бабушка получила большое наследство и организовала галерею и фонд, чьей миссией стало собирание средств на различные цели. После несчастного случая, положившего конец моей карьере как подающей большие надежды наезднице, бабушка вложила в мое существование новый смысл. Так она ввела меня в комиссию фонда, где я до сих пор борюсь за ее идеалы.
— Достойная замена?
— Да, иногда я чувствую, что это так. Однако тяжело отделять работу в фонде от личной жизни.
Лорелей осеклась, она хотела прекратить этот разговор. Она не могла забыть слова Нэша, сказанные в Монако.
— Да и, кстати, насчет вчерашнего, Нэш. Я не смешиваю работу и личную жизнь.
— Да… Прости меня, я вышел из себя. — На его лице отражалось искреннее сожаление, это польстило ее уязвленному самолюбию.
— Ты просишь прощения? — удивилась она.
Лорелей хотелось, чтобы Нэш понимал ее и одобрял ее решения. Она была готова к любой критике с его стороны.
Прошлая ночь многое изменила.
— Я лишь хотел понять, как ты жила все это время. Я… — Нэш прервался, понимая, насколько глубоко заведет его подобное откровение.
Лорелей подняла руку, показывая, что ей все ясно.
— В любом случае, я принимаю твои извинения.
Он смотрел ей прямо в глаза.
— Я ревновал. — Нэш старался придать своему голосу оттенок равнодушия.
Ее сердце учащенно забилось.
— О, неужели…
— Одна мысль о том, что рядом с тобой когда-то был другой мужчина, убивает меня.
Он говорил это так неохотно, словно к его виску приставили пистолет. Все это время он не сводил с нее взгляд. Лорелей была поражена. Она молчала.
— Лорелей, тебе нечего сказать?
— Просто не думай об этом. Все в прошлом.
— Не совсем то, на что я рассчитывал, но все же лучше, чем ничего. — Теплота не покидала его взгляд.
Лорелей провела рукой по волосам Нэша:
— Это действительно приятно слышать. Во время судебных разбирательств по делу Реймонда в газетах обо мне писали множество неприятных вещей. Журналисты старались накопать как можно больше грязи, таковы их методы.
— Это обеспечивает большие тиражи, — угрюмо заметил он.
Никому не известно об этом лучше, чем Нэшу. Уж он-то вкусил с лихвой горькой славы. Он более десяти лет скрывался от папарацци.
— Надеюсь, мне никогда не придется пройти через это еще раз. Те ужасные пять недель в Париже… Каждое утро новые статьи с оскорбительными заголовками… — Она содрогнулась от отвращения.
Нэш нахмурился. О чем он думает? Неужели он читал хоть одну из этих историй? Она не смела спрашивать, не хотела снова думать об этом. Однако было необходимо внести ясность.
— Все те мужчины, с которыми я якобы встречалась… На яхте Юровского я была одной из пятнадцати приглашенных гостей женского пола, так как дружила с его пассией. Что касается Дамиана, я знаю его с тринадцати лет, и между нами никогда ничего не было.
— Тебе не нужно отчитываться передо мной за свое прошлое. — Голос Нэша звучал почти грубо, но выражение крайнего удовлетворения ее словами не покидало его глаз.
Мог ли он действительно ревновать ее?
— Наоборот, Нэш. Я поделилась с тобой своим прошлым, в то время как ты и не думаешь оставить свою привычку отмалчиваться.
— Хочешь услышать о моих бывших?
Лорелей лишь махнула рукой:
— Ты несерьезно относишься к этому разговору. Почему ты не доверяешь мне?
Он заправил ей за ухо непослушный локон:
— Хорошо, что бы тебе хотелось узнать?
Ее лицо просветлело.
— Мы могли бы начать с того, на чем остановились прошлой ночью. Твои шрамы. Ты сказал, что они всегда при тебе. Что ты имел в виду? Я знаю, это сложно объяснить, но мне бы хотелось узнать, почему ты занимаешься тем, чем занимаешься…
— Сложно? — Он смотрел на нее с улыбкой. — Нет, дорогая, это очень просто. Это у меня в крови. Мой отец, Джон Блу, работал в разных инженерных командах по всему миру и таскал нас за собой.
— Детство без детства, понятно.
— Можно сказать и так.
На какое-то мгновение он затих, но Лорелей терпеливо ждала продолжения. Она почувствовала, что это была лишь верхушка айсберга.
— Мама оставила нас, когда я был еще младенцем. Так и не смогла приспособиться к такому образу жизни, не могла справиться с отцовским характером. Я не виню ее… — Нэш запустил руки в карманы. — Она оставила меня и брата с отцом. — Его взгляд блуждал по прибрежной полосе, словно он искал что-то. — Он был алкоголиком и задирой, мы жили в аду. Потом Джек, мой старший брат, подрос достаточно, чтобы доставать до педали газа. Мы начали заниматься гонками. Брат был хорош, но я оказался лучше.
Лорелей не поняла Нэша:
— Ты стал ездить вместе с отцом?
— Нет, вопреки ему. — Его голос был лишен эмоций. — У него были планы, я стал их воплощать. В тот момент, когда я подписал свой первый контракт с «Феррари» я прекратил с ним общение.
Лорелей подавила дрожь. Она не предполагала открыть в нем подобной стороны.
— Это была своего рода месть? — проговорила она неуверенно.
— Нет, это был единственный способ выжить.
Это этих слов по ее коже пробежали мурашки.
— Знаешь, я восхищаюсь тем, что ты не бросила своего старика, — произнес он.
— Могла ли я поступить иначе?
Лорелей почти отпрянула. Было видно, что сама мысль внушала ей возмущение.
— Разве можно мной восхищаться? Моей матери тоже не было рядом, когда я в ней нуждалась. Отец никогда не хотел доставлять мне неприятностей, просто так получалось… Он всегда любил меня. Как я могу оставить человека, который любит меня?
Нэш смотрел на Лорелей таким взглядом, словно каждое ее слово доставляло ему физическую боль. Наконец он решил положить конец разговору:
— Это хорошо. Хорошо, что ты знаешь. Ты достойна любви.
Значило ли это, что он сам испытывал к ней какие-либо чувства? Лорелей предложила бы ему все, что угодно: дружбу, поддержку, любовь… Но она знала, что в данный момент Нэш откажется от всего.
Его подстегивали лишь внутренние демоны, разрывавшие нутро на части, и, возможно, пути назад уже просто не существовало.
Неожиданно Нэш поднялся с песка и подал Лорелей руку. Он возвышался над ней, словно гигантский исполин, надежный и сильный. Рядом с ним ее жизнь принимала четкие очертания, приобретала смысл, а мир вокруг становился менее враждебным.
— На сегодня с нас достаточно прошлого. Вечером мы поедем смотреть горы, — заключил Нэш.
Тем же вечером за ужином Лорелей наконец-то решилась задать вопрос, мучивший ее все время.
— Ты покинул спорт из-за той аварии в Италии?
Нэш покачал головой.
— Вероятно, так думают все, но это нет. — Его голос был тих и спокоен.
Отблески свечей, игравшие на его волосах, делали их цвета золота.
— Мое преимущество в том, что рядом со мной нет людей, которые бы зависели от меня. Я не прочь умереть на трассе. Так я хотя бы ушел из этого мира, занимаясь любимым делом.
Лорелей чуть было не подавилась вином, пораженная его ответом до глубины души.
— То, что ты говоришь, чудовищно.
— В любом случае я не планирую оставлять гонки в скором времени.
— Да, но… — Понимал ли он, насколько пустой стала его жизнь? — А как же твой старший брат? — пробормотала она.
Нэш принялся разрезать свой стейк.
— Как же я?
Лорелей тут же захотелось забрать свои слова назад.
— Я имею в виду… Если с тобой что-то случится, это разобьет мне сердце. — Она кокетливо улыбнулась.
Нэш потянулся за стаканом с водой:
— Что же, я запомню это.
Лорелей захотелось закутаться в шаль — от его слов веяло могильным холодом.
— В какой-то момент что-то заставит тебя остановиться. — Она уже не говорила столь уверенно.
Он опустил стакан на скатерть.
— Мой старший брат Джек алкоголик, как и его отец. Он не смог удержать семейный бизнес, потерял жену и глупо промотал свои таланты. Ему казалось, что больше нет смысла жить. Шесть лет назад с ним произошел несчастный случай, тогда в госпитале я едва мог узнать его после аварии. Затем я много работал и навестил его лишь раз. — Их взгляды встретились. — Его бывшая жена обвинила во всем меня. Он всегда хотел достичь высот, но талан достался лишь мне. После этого я решил завязать с гонками. Я вернулся в Сидней и около года жил вместе с ним. Мы восстановили семейный бизнес, каждый день он посещал общество анонимных алкоголиков, его жизнь наладилась. Я многому ему обязан. Он поддерживал меня, пока я учился в университете. Он мой брат. Брат, который ненавидит меня.
— Почему?
— Он завидует моему таланту, видит лишь успех и не знает, чего это мне стоило. Старик ставил на меня, брат же убежден, что я украл то, что по справедливости должно было принадлежать ему. В моей семье никто никогда не работал. Я же работаю постоянно. Я вернулся в Европу, успешно продал дизайн нового спорткара. Я хотел доказать им, что могу больше, чем просто быстро водить машину. — Выражение его лица стало угрюмым. — Этого могло быть достаточно, но я все еще люблю гонки. Теперь мне не нужно ничего никому доказывать — ни отцу, ни брату, ни даже самому себе. Теперь я не хочу терять ни минуты.
Некоторое мгновение Лорелей молчала, но затем подытожила:
— И поэтому ты возвращаешься?
— Ты услышала это за ужином?
— Было трудно пропустить это мимо ушей. Вообще-то я сидела рядом с тобой.
Нэш откинулся на стуле:
— Мисс Сент-Джеймс, кто-либо когда-нибудь говорил, что у вас отличная задница?
Она лишь сухо ответила:
— Несколько раз.
Лорелей старалась побороть слезы, прикрываясь самой соблазнительной из улыбок. В конце концов, после всего этого он мог получить свое.
— Поедем домой, и я покажу тебе, что к чему, — промурлыкал Нэш.
Голова Лорелей покоилась на плече Нэша и была полна мыслей о нем же. Она не хотела, чтобы он возвращался в мир гонок, но понимала, что это крайне эгоистичное желание. Ее слова ставили под удар их непрочные отношения.
— Почему сейчас? Нэш, почему ты хочешь этого именно сейчас?
Его голос был спокоен, он медленно погружался в сон:
— Я же сказал тебе, что начал гонять из-за моего отца. Теперь я хочу этого ради себя.
— Но почему именно сейчас? — Лорелей не отступала.
— Не знаю. — Он зевнул. — Я чувствую, что мне чего-то не хватает.
— Но чего именно?
Нэш негромко рассмеялся:
— Не того, о чем ты подумала, Лорелей.
Слегка раздосадованная, она подняла голову:
— Ты не знаешь, о чем я думаю.
— Ну конечно. — Он улыбался. — Я знаю. Мне тридцать четыре, и тебе кажется, что я на пороге кризиса среднего возраста, поэтому ввяжусь в любую гонку, лишь бы победить.
— Ты так уверен в своей победе?
Нэш посмотрел на нее так, как смотрят лишь настоящие мужчины. Лорелей хорошо знала подобный взгляд. Вопрос был снят. Нэш всегда был уверен в своих способностях, он всегда выигрывал.
Лорелей села на постели:
— С первых месяцев лечения единственным, что давало мне стимул подниматься по утрам, было желание вновь оказаться в седле. Но когда я поняла, что больше никогда не смогу заниматься профессиональными скачками, я осознала всю несостоятельность моей мечты. Жизнь стала пустой.
Между ними повисло продолжительное молчание.
— Она до сих пор пуста? — Голос Нэша был обманчиво сонным.
Но Лорелей уже хорошо изучила этот пристальный взгляд голубых глаз, направленный на нее из полуопущенных век с длинными ресницами.
Ей хотелось, чтобы Нэшу было достаточно только ее. Она хотела, чтобы он осознал, какой он исключительный, и прекратил бесконечное самобичевание.
— У меня есть работа, — произнесла она.
— Ну да, благотворительность.
— Не только. Мои лошади…
— У тебя есть лошади?
— Да, две, они в конюшнях за городом.
— Так ты до сих пор катаешься?
— При любой возможности. — Некоторое время Лорелей колебалась, но затем выпалила: — Нэш, чего тебе недостает в жизни?
— Мне? — Он выглядел удивленным. — Просто я не могу сосредотачивать внимание на чем-то одном. Мне становится скучно.
— В таком случае мне нужно применить всю свою изобретательность, чтобы поддерживать твой интерес. — Она наклонилась над ним, ее волосы коснулись его груди. — У меня как раз появилось несколько идей…
Лорелей знала, как заставить мужчину возжелать ее, но ей никогда не приходилось прибегать к подобным уловкам с Нэшем. С того момента, как он положил руку ей на плечо и сказал, что решит ее проблемы, она уступила ему главенство. Лорелей всегда следила за тем, что и как говорит, вела себя в высшей мере осмотрительно, не понаслышке зная, что мужчинам нельзя доверять. Однако Лорелей доверилась Нэшу, раскрылась перед ним и поделилась болезненными историями своей жизни. Занималась с ним любовью, и все это не могло закончиться просто так.
Впервые в жизни ей захотелось большего.
— Время твоего великого возвращения всячески скрывается? — уточнила она.
— Думаю, мне нечего опасаться.
Лорелей поцеловала Нэша.
— К тому же, — беззаботно продолжил он, покрывая ее тело поцелуями, — в понедельник произойдет запланированная утечка информации, и уже к среде это будет на первых полосах газет.
Лорелей почувствовала, будто земля уходит у нее из-под ног. Она посмотрела на него. Нет, Нэш ни секунды не доверял ей.
— Что же напишут в газетах? — Лорелей казалось, что само время работает против нее.
— Будет пресс-конференция. — Нэш гладил ее по спине. — Затем настанет время залечь на дно.
— Что ты имеешь в виду?
— Тренировки.
— А потом?
— Автодром, поездки…
— Много поездок?
— Практически весь следующий год. — Он поднялся и принялся целовать ее спину.
— Возможно, я бы могла прилетать к тебе время от времени?..
— Я был бы рад этому.
— В самом деле? — В голосе Лорелей теперь звучали нотки раздражения.
Нэш наклонился к самому ее уху:
— Не представляешь, как я буду рад.
Она ждала, что он попросит ее поехать с ним.
Этого так и не произошло.
Нэш вышел на прохладную террасу, все вокруг было залито лунным светом. Ему не терпелось поскорее добраться до дома. Еще никогда он так быстро не сбегал со встречи с друзьями, но сегодня Нэшу не хотелось веселиться. Тем не менее у него были обязательства, были люди, которые зависели от него.
— Я обещаю, не более двух часов, затем мы поедем ужинать, — сказал он Лорелей и уехал.
Лорелей улыбнулась ему, хотя улыбка вышла грустной. Он знал почему. Из-за его слов, сказанных той ночью. Лорелей должна понять, что для Нэша на первом месте гонки.
Он не нашел ее ни в гостиной, ни в спальне, ни на ступенях крыльца, все его нутро сделало сальто. Нэш подумал, что она ушла…
Именно так он будет чувствовать себя долгое время.
Нэш глубоко вздохнул и громко хлопнул дверью. Он знал, что ведет себя как глупый подросток, но ничего не мог с собой поделать.
Может, у них получится поддерживать отношения? Иногда прилетала бы Лорелей, иногда — он. Нэш держал бы все под контролем.
Лорелей не ушла. Он расслабился, завидев ее вдалеке. Лорелей была на пляже. Опустив взгляд, Нэш заметил под камнем, у самого порога, листок бумаги. Чуть поодаль лежал еще один. Нэш улыбнулся и пошел по следу.
Нэш миновал не менее четырех сигнальных камней, затем остановился. Лорелей ждала его. Их глаза встретились, она принялась неторопливо освобождаться от просторного кафтана из тонкой материи. Во рту у Нэша пересохло. Под кафтаном на ней оказалось одно из тех нескромных бикини, которое местные ассистенты в магазине посчитали вполне приличным купальным костюмом. Приличным оно могло быть только здесь, на личном пляже, где Лорелей увидят другие мужчины.
Тем временем Лорелей завела руки за спину и играючи освободилась от верха. Нэш еще раз оглянулся по сторонам, затем вновь посмотрел на нее. Лорелей подняла руки, двигаясь с кошачьей грацией, наслаждаясь легким бризом, ласкавшим ее кожу.
Она повернулась вокруг себя, откинула голову и начала танцевать.
Нэш мог поклясться, что на минуту его сердце остановилось. Он хорошо знал ее тело — изучил каждый сантиметр ее загорелой кожи, но в этот момент Лорелей казалась ему совершенно незнакомой, Нэш видел уже нечто большее: новую грань, безграничную чувственность. Таким образом — порхая и кружась в таинственном свете луны — Лорелей словно показывала, что принимает свою участь, скорое расставание.
Почему он не замечал этого раньше? Не стоило долго искать ответ — он просто был слеп.
Желание неожиданно опалило Нэша. Он двинулся в ее сторону, неторопливо ступая по песку.
Лорелей продолжала вращаться и парить, но когда Нэш был уже рядом, она ускользнула от него, беззаботно смеясь, и исчезла в волнах. Он не мешкал ни минуты. Освободившись от одежды, Нэш вошел в воду, которая в ночном свете походила на пролитые чернила. Однако он ясно видел Лорелей, затаившуюся неподалеку. Она рассмеялась, когда он, ухватив ее за талию, утянул за собой на дно. Затем они целовались. Нэш слизывал соль с губ Лорелей, с губ его женщины. Она обвила руками его шею, их тела соприкасались в темной воде, ее ноги обвились вокруг него.
Она превратилась дикую язычницу, богиню, и вовлекала его в какой-то таинственный ритуал. И Нэш готов был даже принести себя ей в жертву.
Позже Нэш вынес Лорелей на берег и направился к дому. Она смеялась и дрожала, когда они оба оказались в душе. Он намылил ее волосы, Лорелей прильнула к нему, когда он пытался смыть с тел душистый шампунь. У Нэша перехватывало дух от того, как она была нежна. Лорелей принадлежала ему, и это чувство окрыляло. Нэш не хотел ее лишаться.
Нэш и предположить не мог, что Лорелей станет ему так близка. Роман не должен был продлиться дольше нескольких дней, стать чем-то большим, чем просто развлечение перед тренировками. Раньше женщины приходили и уходили, не затрагивая тайных струн души Нэша. Как бы ни сложились обстоятельства, Лорелей навсегда останется в его сердце.
Нэшу придется вытерпеть разлуку. Жизнь преподала ему единственный верный урок — эмоции не приведут ни к чему хорошему. Болезненный опыт оказался слишком ранним. Тогда Нэш еще не понимал, чего хочет достичь.
Для него всегда все было просто.
Уже завтра они отправятся в обратный путь, затем Нэш уедет на пресс-конференцию, на промошоу в Лионе. А далее будет тренироваться. Много и усердно. Но Нэш не чувствовал себя готовым. Слишком много времени он провел, думая об этой загадочной женщине. Работе в его мыслях места не было.
Если бы у Нэша была еще одна неделя, он провел бы ее с Лорелей.
Но он никогда не ставил отношения с женщиной превыше спорта. Подобно своим родственникам, он знал, что порой, чтобы достичь своей цели, нужно быть беспощадным к другим.
Лорелей снился сон. Она спускалась по длинному коридору. Когда она проходила мимо дверей, они открывались. Лорелей видела свою мать. Она была молодой и прекрасной, такой, какой Лорелей ее запомнила. В руках мама держала куклу, поразительно похожую на Лорелей, когда еще у той были волосы. За одной из дверей был ее отец, Реймонд, — такой, каким она его видела последний раз. Он был в строгом темной костюме и стоял к ней спиной. Потом Лорелей заметила бабушку, которая держала на одной ладони крошечную миниатюру их семейной виллы, а на другой деньги.
Во сне Лорелей чувствовала, как задыхается. Она стала идти быстрее. Из дверей вытягивались руки, хватали ее за волосы, одежду, требовали от нее долги. Она думала, что сойдет с ума, когда услышала глубокий, спокойный голос, звавший ее по имени.
— Лорелей…
Она открыла глаза и почувствовала себя в объятиях.
— Нэш… — Она прижалась к нему, осознавая, что все это лишь дурной сон.
Она была дома, с ним, в безопасности.
Нэш никогда не отпустит ее.
— Засыпай. Это был просто ночной кошмар.
— Да…
Лорелей чувствовала, как его рука обнимала ее за талию. Нэш прижимался к ее спине, создавая заслон от неуверенности. Тоска защемила ей сердце. Скоро им предстояло возвращаться в Монако. Мысли Лорелей занимали не долги, а мужчина, лежавший рядом. Нэш не спал. Лорелей прижалась к нему теснее. Она поняла, что любит его. Скоро в душе поднимется волна черного страха из-за того, что ответа никогда не будет.
Но ничего не произошло.
— Лорелей, нам нужно поговорить.
Они находились в полете около получаса. Ницца была позади.
Лорелей сняла наушники и посмотрела на Нэша. Все это время он был поглощен своим ноутбуком, поэтому они не сидели вместе. Лорелей хотелось думать, что на это были разумные причины.
Они возвращались домой к привычной жизни. Нэш был знаменитым человеком, и скоро его слава вновь засияет ярче солнца. Об этом нельзя забывать.
Но когда Лорелей смотрела на Нэша, все это отходило на задний план, она чувствовала к нему бескрайнюю нежность.
Он уселся в кресло рядом с ней, вытянув ноги.
— У тебя загадочный вид, — заметила Лорелей.
— Неужели? — Его глаза были спокойны. — Завтра я начинаю тренировки. Это привнесет кое-какие изменения в мою личную жизнь.
Его личная жизнь? Касалось ли это ее? Лорелей провела языком по губам:
— Ясно…
Она ничего не понимала. Она растерянно намотала провод от наушников на палец. Почему она не может взять Нэша за руку? Еще вчера она даже не задумывалась об этом.
— Я полагаю, мы будем видеться реже? — Ее голос бы спокоен.
— Тренировки, потом трек… — сухо перечислял он. — Я не ожидал этого. Все произошло в неподходящее время… Мне очень хочется, чтобы все сложилось по-другому.
Лорелей его слова больно ранили. Ей хотелось сказать: «Я не понимаю… Пожалуйста, объясни мне по-другому. Скажи так, чтобы я поняла. Пожалуйста, не поступай так со мной».
Взгляд Нэша был холоден, Лорелей знала. Нэш будет непреклонен в своем решении.
— Ты не должен быть привязан ко мне, — произнесла она.
Лорелей пыталась выпрямиться, но казалось, что каждая косточка в ее теле была сломана. Нельзя так и сидеть с потерянным видом.
— Это было бы несправедливо по отношению к тебе, — закончила она.
Лорелей вспомнила отца. То, как он объяснял ей, почему они не могут дальше жить вместе, почему она должна переехать к бабушке. Лорелей ничего не понимала и очень много плакала.
Сейчас она повзрослела, и многое предстало в ином свете. Между ними была лишь страсть. Она поддалась чувствам, позволила себе увлечься романом.
— Спасибо за то, что все так доходчиво объяснил. Мне не совсем понятно, почему этот разговор не состоялся раньше. — Выражение ее лица было непроницаемо.
— Возникли некие обстоятельства… Раньше я не мог предположить, что придется это делать…
— Понятно. Что же изменилось?
— Я не думал, что это зайдет так далеко…
Безусловно, Нэш был прав. Лорелей и сама не думала о последствиях. Все случилось слишком быстро и неожиданно.
— Лорелей, я знаю, как ты относишься ко мне… — Нэш отчаянно старался выбирать слова как можно тщательнее. — Эта поездка была достаточно рискованным предприятием для нас обоих.
— Ах вот оно что… — Она сжала подлокотники так сильно, что побелели костяшки пальцев. Слова застряли у нее в горле.
— Это было рискованно в первую очередь для меня.
Она взглянула на него. Нэш не был похож на человека, который мог разбрасываться подобными признаниями. Он был искренен, напряжен, оберегал ее чувства, тем не менее раня ее все сильнее. Лорелей не могла винить Нэша в том, что он не любил ее. Она сама все придумала.
— Ты исключительная женщина, Лорелей, ты заслуживаешь самого лучшего, — продолжал Нэш.
Каждый раз одно и то же.
— Так оно и есть. — Ее голос звучал глухо, словно доносился из толщи воды. — Не знаю, что еще здесь можно сказать.
Впервые Нэш выглядел нерешительным, словно в какой-то момент они совершили ошибку.
— Лорелей, я не хочу, чтобы закончилось. Это будет непросто для нас обоих. У меня много работы и мало свободного времени.
Весь холод, наполнявший ее сердце, медленно поднялся к голове, сжав виски. Это подействовало отрезвляюще.
— У тебя нет никаких обязательств передо мной. Ты вполне свободна в своих действиях. — Нэш не отводил взгляд от ее лица.
Лорелей лишь моргнула:
— Ты мерзавец.
— Да, — признал он.
А что еще ему оставалось? Нельзя держаться за воздух. В душе Лорелей поднялась волна злости. Она отдалась и открылась ему, а он так жестоко поступил с ней.
Нужно быть сильной. Сильнее, чем Нэш.
— Что с тобой произошло? Кто сделал с тобой такое?
Нэш почти отпрянул от нее. Он поднялся с кресла и провел рукой по волосам.
— Лорелей, у меня есть работа, обязательства… Отношения никогда не были моей сильной стороной.
Как и ее…
Лорелей не могла совладать с собой. Она осознала последствия лишь в тот момент, когда вышла из самолета.
Как теперь поступить? Неужели Нэш отвезет ее обратно в город, на виллу? Она же не может попасть в свой дом. Лорелей сделала глубокий вдох. Нужно успокоиться и обрести наконец контроль над собственной жизнью.
В первую очередь она должна вызвать такси.
Однако Нэш опередил ее:
— Я поеду на своей машине. Лимузин доставит тебя в город.
Первым ее желанием было отказаться, но Лорелей вовремя передумала:
— Как скажешь.
— Водитель отвезет тебя в мою квартиру. Ты сможешь пробыть там столько, сколько потребуется.
Это уже слишком. Словно предвидя бурную реакцию, Нэш быстро произнес:
— В любом случае тебе нужно где-то жить.
— Мне кажется, мистер Блу, вас это больше касается. — Голос Лорелей был хриплым, словно она долго кричала.
— Позволь мне сделать это для тебя.
Мерзавец.
Лорелей отступила, пристально глядя Нэшу в лицо.
— Лучше бы ты оставил меня в тот день прямо на пороге виллы. Я не просила тебя везти меня на Маврикий. Я явно достойна большего, чем быть брошенной через пятнадцать минут после посадки.
Лорелей должна была это сказать. Она понимала, что злится вовсе не на Нэша, а на отца, который ее бросил в трудной ситуации, и на себя.
— Да, это так, — печально ответил Нэш.
Он был готов к ее гневу, был готов стать причиной ее боли. Он просто не видел иного исхода. Словно у него не было выбора.
Лорелей боролась изо всех сил, восстанавливалась после тяжелой травмы. Она всегда была рядом с отцом, даже во время судебного процесса. Ее преследовали папарацци, юристы, кредиторы… И все же она продолжала биться за эту несчастную виллу, которая не принесла ей ничего, кроме горя. И рядом не было никого, кто смог бы защитить ее.
— Нэш, ты испытываешь ко мне чувства? — отвернувшись, тихо спросила она.
— Лорелей, конечно… — Выражение его лица было невероятно жестким.
Она глубоко вздохнула:
— Хорошо. В таком случае я больше никогда не хочу тебя видеть.
Лорелей села в машину.
— Отвези ее, куда захочет, — бросил Нэш водителю.
В салоне Лорелей отгородилась от посторонних мыслей и включила телефон. Проверила свое расписание на следующую неделю, отправила несколько сообщений, договорилась о встрече с адвокатом. Отныне жизнь будет упорядочена, подчинена жесткому распорядку. Это необходимо. Потом она пролистала адресную книгу, раздумывая над тем, у кого бы пожить некоторое время.
Лорелей отправила единственное сообщение в Париж.
«Симона, приезжай. Ты нужна мне». — Это был крик о помощи.
Лорелей устало откинулась на сиденье. Нельзя предаваться унынию. Сейчас не время и место для слез. Впервые за прошедшие несколько лет Лорелей осознала, что ее жизнь зависит только от нее.
Нэш уже было думал передать ключи от машины своему ассистенту, но затем передумал. Надо было сделать еще несколько телефонных звонков, чтобы получить полную информацию о залоге виллы Лорелей. Уже через пару часов с двери снимут замок. Но Нэшу этого было недостаточно.
Он достал телефон, набрал номер водителя лимузина и спросил, куда тот отвез Лорелей.
Скоро состоится пресс-конференция, да и расписание тренировок довольно плотное. Нэшу следовало отпустить Лорелей.
Он снова сел в машину и завел мотор.
Ему часто приходилось проезжать мимо центра обучения верховой езде, но никогда не было причин зайти внутрь. Нэш назвал девушке-администратору имя Лорелей. Оказалось, Лорелей была на арене, ждала ученика.
— Вас проводить? — спросила администратор.
— Спасибо, я справлюсь.
Нэш не понимал, зачем приехал сюда.
Пройдя немного вперед, Нэш ощутил резкий запах животных. Спустившись, он оглядел территорию. Там тренировались всадники. Еще издали Нэш рассмотрел Лорелей. Ее было невозможно спутать с кем-то другим. Она лихо преодолевала препятствия верхом на вороном мерине. У Нэша перехватывало дыхание. Лорелей двигалась в седле грациозно и умело. Нэш медленно сел в одно из кресел.
Лорелей остановила коня около другого всадника. Это была девочка-подросток на животном поменьше, на ее правых ноге и руке были протезы. Лорелей показывала ученице, как нужно направлять лошадь. Неподалеку от Нэша сидела зрелая женщина и с интересом наблюдала за ними.
Она откинулась в кресле и обратилась к Нэшу:
— Лорелей ведет здесь программу для молодых людей с физическими недостатками. Она прекрасный тренер. Если вам интересно, я могла бы организовать встречу. Однако у нее очень плотное расписание, существует лист ожидания.
Нэш вежливо улыбнулся и кивнул. Никто не мог представить себе то, что он сейчас чувствовал. Лорелей была совершенна. Королева, восседавшая в седле. Он вспомнил ее рассказы о двухлетнем периоде восстановления после травмы. Тогда он думал, что она больше не садиться на лошадь. Он знал, что великих спортсменов создают бесконечные тренировки и упорство. Нэш не мог представить, как Лорелей удалось найти способ и дальше заниматься любимым делом. Однако он и сам поступил подобным образом. Но ему не удалось отвлечь от себя внимание прессы. Почему Нэш раньше не видел в Лорелей в другом свете? Чувства в его душе перемещались, сталкиваясь подобно тектоническим плитам. Теперь он хотел узнать о ней все. Лорелей была по-настоящему сильной, могла собраться и начать все с начала. Она сама уладит проблемы, возникшие с домом.
Нэшу все-таки было интересно знать, каким образом она оказалась в долгах.
Он не знал, как долго провел в кресле, наблюдая за Лорелей. Когда он наконец покинул арену и погрузился в сумерки угасающего дня, единственным желанием было разнести что-нибудь в щепки. Телефон разрывался. Пресс-конференция. Нэш набрал номер:
— Джон, я уже в пути.
Когда Нэш оказался под прицелом полусотни камер, его партнеры выдохнули с облегчением. Он сел, положил руки на стол по обе стороны от микрофона и спокойно произнес:
— Леди и джентльмены, прошу прощения за задержку. В следующем году я возвращаюсь на трек в составе команды «Игл».
Посыпались вопросы. Нэш ответил на несколько, затем передал слово другим и принялся просматривать сообщения на телефоне. Уже завтра все газеты напишут о том, как Нэш Блу откровенно скучал на пресс-конференции, посвященной его возвращению в мир больших гонок, играл в телефон. В другое время это бы его разозлило. Теперь же мнение прессы и коллег было ему безразлично — они справятся без него. Вскоре Нэш поднялся с места и вышел в пустынный коридор, покрытый ковровой дорожкой, заглушавшей шаги.
— Майк, — его голос звучал буднично, — мне нужно, чтобы ты узнал для меня кое-что. Это касается дела Реймонда Сейнт-Джеймса и его кредиторов.
В коридоре неожиданно появился менеджер:
— Нэш, ты с нами?
— Конечно.
Нэш убрал мобильный телефон. На данный момент это было все, что он мог сделать.
Лорелей сидела на небольшом диванчике в фойе отеля, полностью погруженная в бумаги, предоставленные ранее этим утром банком. Подруга расположилась рядом, неторопливо помешивая кофе.
— Значит, насколько я это понимаю, Нэш покрыл твой чудовищный долг за дом и на следующие полгода стал твоим поручителем? — уточнила Симона.
— Бумаги это подтверждают.
— Это вообще законно?
— Если я соглашусь на эти условия и все подпишу.
Симона нервно повела плечами, услышав нерешительность в голосе Лорелей.
— Если?!
— Симона, я не могу это принять. Не сейчас.
— Ты сделаешь это. Подпишешь эти документы, даже если мне придется связать тебя и притащить в банк силой. Представь, какую вину он чувствует, если делает что-то подобное?
— Нет, просто Нэш такой. Он всегда щедр, готов делиться своими деньгами, своим временем. Как в тот раз с братом… Он бросил все, лишь бы быть с ним целый год. Именно поэтому он ушел из гонок.
Нэш заслуживал второго шанса.
Симона прилетела этим утром. В Париже остались семья и работа. Прилетела, просто чтобы сделать подруге чашку кофе, выслушать ее, подставить плечо. На такие жертвы идут только ради людей, которых любят. Если бы Нэш любил Лорелей, он бы никогда не оставил ее.
Симона решительно поставила перед подругой чашку кофе:
— Знаешь, он выступает завтра в Лионе. Мы могли бы отправиться туда, вы бы все обсудили.
Лорелей лишь покачала головой, Симона пристально посмотрела ей в глаза:
— Хочешь знать мое мнение, дорогая? Этот мужчина любит тебя. У него просто не очень хорошо получается это показать.
— Не стоит, Симона. Знаешь, сколько раз мне говорили подобное подруги и приемные матери: «Он такой, потому что мужчина. Ты сама толкаешь его на эти поступки». В конце концов, он такой, какой есть. Нэш хочет заниматься лишь гонками, хочет побеждать, для него работа превыше всего. — Лорелей шумно всхлипнула и вздохнула. — Так было всю мою жизнь — для отца важны были женщины. Для бабушки — фонд. Я не собираюсь тратить время на мужчину, для которого существуют только скорость и бензин.
— Ты любишь его.
— Это все, что ты поняла из моих слов?
Подруга лишь покачала головой, мягко улыбаясь.
— Но это главное, разве нет?
Лорелей не могла уснуть, раздумывая над словами Симоны. Ее отец согласился бы. Любовь для него всегда была смыслом жизни. Однако Реймонд никогда не любил по-настоящему. Если только себя самого. И где-то в глубине души было немного места для дочери. Лорелей заслуживала большего. Она хотела, чтобы ее ценили и считались с ней.
Ее сотрясали рыдания, она чувствовала боль во всем теле.
Лорелей любила Нэша, любила его всей душой и поэтому страдала.
Лорелей распахнула дверь комнаты, где спала Симона. Подруга села в постели, сонно глядя на подругу.
— Сколько ехать до Лиона? — выпалила Лорелей.
— Около трех часов. А что?
Она закусила губу:
— Я сделаю то, что должна была сделать еще на борту самолета. Буду бороться за него.
На лице Симоны расцвела улыбка.
— Надеюсь, ты будешь вести себя разумно?
— Возможно.
День гонок наступил.
Нэш продолжал просматривать документы, присланные ассистентом. У Реймонда был впечатляющий список кредиторов. Нэш устало отвел глаза от монитора. Он вспомнил Лорелей такой, какой она была в тот день, когда пыталась прогнать его с порога своей виллы.
Вскоре Нэш уже был готов к гонке. Он засунул телефон в карман огнеупорного костюма, надел маску и потянулся за шлемом.
Шум толпы, запах бензиновых испарений, рокот мотора вызывали возбуждение и волну адреналина. Сердце Нэша билось как безумное, словно хотело выпрыгнуть из груди. По лицу катились крупные капли пота. Он не мог собраться с мыслями и выполнить то, чего от него ждут.
За десять лет Нэш обкатал весь земной шар. Бывали поражения, побед было больше. На самом деле Нэш знал исход гонки еще до того, как садился за руль. Он изучил эту область, чувствовал свою машину, применял логику и оценивал собственные способности. Остальное решали два процента погрешности, имевшие место в любых обстоятельствах. Сейчас эти два процента были очень важны.
Когда Нэш пересек финишную черту, его внимание было сосредоточено на толпе. Он вышел из машины, обнялся с Аленом Демаршем и Антонио Абруцци, пожал руки членам команды и поднялся на подиум.
На обратном пути с постамента он заметил Лорелей. Она стояла рядом с Николеттой Делароса. На ней были голубые джинсы и простая зеленая рубашка. Светлые волосы развевались. На ее шее Нэш заметил шнурок. Он отошел от подиума, и его поглотил вихрь людей, отделив от Лорелей. Нэш принялся пробиваться сквозь толпу, охрана организовала для него коридор.
— На парковке будет стоять машина, в частном секторе. Не дай ей уехать, пока я не выйду, — обратился он к менеджеру.
— Конечно.
— Смотри, чтобы женщина за рулем не попалась на глаза прессе.
— Естественно. Прекрасное выступление.
— Спасибо.
«Пусть она будет там». Если ее там не будет, Нэш сядет в первую попавшуюся машину и поедет за ней прямо в Монако. Он не хотел сегодня участвовать в гонках. Он хотел только Лорелей. Но на Нэша рассчитывало слишком много людей. Никогда нельзя пренебрегать своими обязательствами.
Так много было скрыто за изысканными манерами Лорелей. То, что он раньше считать излишней фривольностью и легкомысленностью, оказалось ее механизмом защиты. Нэш все понял превратно.
Господи, когда все успело зайти так далеко?
В тот вечер в бунгало Лорелей обвинила его в том, что он не знает ее. Она была права. Нэш боялся признать очевидное. Он не хотел менять свое решение, поэтому был готов принести свою единственную любовь в жертву карьере. Он тщился что-то доказать. Своему отцу, брату, Лорелей, самому себе.
Нэш не умел любить, но эта женщина все изменила.
Ее человечность и способность сострадать сломили барьеры, установленные в душе. Теперь Нэш хотел большего. Хотел научиться принимать себя так, как это делала Лорелей. В любви к ней и он сможет обрести любовь к самому себе.
Нэш закрыл глаза, сделал глубокий вдох. В его жизни произошел резкий, неожиданный поворот.
Переодевшись, Нэш неторопливо шел по парковке. Лорелей была там, безмятежно сидела на капоте машины. Она не собиралась драться с ним, царапаться или швырять в него туфлями. Лорелей беззаботно болтала с охранниками, которые мгновенно испарились, как только заметили Нэша. Лорелей откинулась, опершись руками о капот. Знакомая поза, напомнила об их первой встрече. Именно тогда Нэш потерял голову.
Его голос прозвучал хрипло:
— Я уж было подумал, что ты мне привиделась…
— И часто это происходит?
— Особенно часто в последнее время.
Лорелей соскользнула с капота и встала перед ним:
— Я не твой брат.
Он безмолвствовал.
— Хотя я очень благодарна за то, что ты взял на себя эти трудности, связанные с виллой. Но я не приму этого.
Нэш опустил голову:
— Я знал это, Лорелей. С того момента, как увидел тебя в центре верховой езды. В тот день я поехал за тобой.
— Поехал за мной? Я не видела тебя.
— Ты занималась с девочкой в протезах. Представить себе не мог… — Он сделал шаг ей навстречу, умирая от желания взять ее за руку. — Почему ты не рассказала мне об этом?
Лорелей пребывала в нерешительности.
— Не знаю. Я бы могла рассказать об этом, но правда в том… — Ее голос был еле слышим. Она покачала головой. — Мне хотелось оставить что-то для себя. Ты же не делился со мной многим.
Нэш медленно кивнул:
— Справедливо. Но когда я узнал это и многое другое, мои чувства к тебе приняли другую форму. Я не хотел влюбляться, думал, ты никогда не сможешь стать кем-то более важным, чем просто человеком, которому я в силах помочь.
— В конце концов ты сделал именно это…
— Нет. — Он мягко улыбнулся. — Я дал себе время.
— Ты дал время мне, — поправила его Лорелей.
— Милая, я сделал это для нас обоих.
На какое-то мгновение Лорелей замолчала.
— Тогда почему ты не можешь любить меня? — наконец спросила она. Это вопрос вырвался из самой глубины ее сердца.
— Господи, Лорелей, я боялся любить тебя.
Время, казалось, замедлило свой бег.
— Ты не можешь представить, каким привязчивым ребенком я был… У отца была уйма женщин. Любая из них, одарившая меня хоть каплей ласки, становилась матерью. Но они всегда уходили. Отец изводил их своим пьянством.
Лорелей боялась шелохнуться, не желая спугнуть Нэша. Она так хотела знать о нем все, но душа ее болела.
— Отец, бывало, говорил, что все это из-за меня. — Нэш покачал головой. — Теперь я знаю, что он лгал. Но тогда я был всего лишь ребенком и ничего не понимал…
— О, Нэш… — Лорелей провела рукой по его щеке, не в силах остановить себя.
— Затем я вернулся в Сидней, увидел, во что превратился Джек. Его жена говорила то же самое — я был виноват в том, что произошло. Отчасти она была права, ведь я преуспел. У меня были деньги, слава, похвала. Джек не смог с этим справиться. — Нэш посмотрел Лорелей в глаза. — Увидев тебя впервые, я решил, что ты просто хрупкая женщина, бегавшая от долгов, живущая одним днем.
— Так оно и было, — негромко признала Лорелей.
— Я знал, через что тебе пришлось пройти: суд над отцом, папарацци, охотящиеся за тобой. Думал, если мы будем вместе, тебе придется пройти через это еще раз. Думал, тебя это сломает, как случилось с братом.
Лорелей покачала головой.
— Затем я увидел тебя на арене и понял свою ошибку.
Она ждала.
— Всю жизнь люди, окружавшие меня, думали, что мне просто везет. Да, у меня есть талант, но никто не знает, сколько мне приходится работать. Когда ты рассказала о своей травме, я осознал, что мы очень мы похожи. Ты отдавалась скачкам, а потом — как я думал — сдалась. Но, увидев тебя на стадионе, я понял, что ты особенная. Я сделал несколько звонков. Почему ты не сказала, что долги — это судебные издержки?
Лорелей нервно сглотнула:
— Я никому не говорила. Мне было стыдно.
— Ты должна быть горда. Твоему отцу так повезло с дочерью. Ты самый сильный человек, которого я встречал. Сильнее меня. Ты поразительная.
Удивленная его откровенными признаниями, Лорелей не находилась с ответом. Похвала Нэша вознесла ее на какой-то недосягаемый пьедестал. Это не могло не пугать.
— Ты делаешь из меня в какой-то трофей. Я не награда — такой же человек из крови и плоти, совершаю ошибки…
— Нет. — Он решительно покачал головой. — Ты никогда не была для меня трофеем. Лорелей, я сказал это, чтобы доказать, что мне не нужна другая женщина. Так было с нашей первой встречи.
— Но ты отменил наше свидание!
Да, она понимала, что в свете последних событий отмена первого свидания была сущей мелочью, но именно из-за этого она не могла доверять Нэшу. Единожды отвергнутая, она боялась быть отвергнута вновь.
Лорелей хотела понять причину.
— Это было последней попыткой остаться в гонках. Сосредоточиться на работе. Я знал, что буду любить тебя безгранично, что это помешает карьере. В тот вечер, когда я встретил тебя на пороге бара, я собирался отправиться к тебе… — говорил Нэш.
— Правда? — По ее телу растеклось тепло. — Ты должен был сказать мне. Я надеялась, что все сложится по-другому…
— Лорелей, я не могу потерять тебя. Мне не нужно ничего, если я не могу разделить это с тобой. Если тебя нет рядом.
Ее сердце стало биться в унисон с его.
— Твои слова, сказанные на острове… Ты была права, гонки — ничто. Я был пуст, но когда я встретил тебя, пустота заполнилась. В глубине души я знал, что люблю тебя. Я вел себя эгоистично, а ты просто была со мной. — Его голос зазвучал тише. — Мне было так страшно думать, что я могу связать жизнь с тобой, а ты оставишь меня. Я не был готов так рисковать.
Лорелей приложила руку к его сердцу:
— Я хочу только одного — позволь мне любить тебя.
Нэш схватил ее в объятия, и так они стояли некоторое время. Лорелей думала о маленьком мальчике, нуждавшемся в любви, который превратился в мужчину и стал избегать любви. Мужчина, стоявший сейчас рядом, крепко обнимавший, был необходим ей как воздух, и она была нужна ему в той же мере.
Нэш любил Лорелей за то, кем она была. Случившееся казалось чудом. Она обхватила его лицо ладонями.
— Куда бы ты ни шел, где бы ты ни был, я буду там. Я никогда не покину тебя, не предам, никогда не перестану любить.
Лорелей чувствовала его дрожь, когда они целовались. Земля уходила у нее из-под ног. Нэш прижался виском к ее щеке.
— Просто позволь любить тебя. — Его голос был тих.
— Да.
На дворе стояло ясное апрельское утро. Лорелей прогуливалась в саду виллы. За последние полгода произошло многое. В ремонт виллы и прилегающей территории была вложена невероятная сумма, теперь дом предстал в былом величии… Лорелей присоединилась к своему отцу, ожидавшему ее на ступенях. Лорелей спустилась, придерживая длинную юбку цвета слоновой кости, и взяла Реймонда под руку:
— Дорогая, ты уверена? Ничто не вечно… — произнес он.
Лорелей лишь улыбнулась:
— Папа, я была уверена с той минуты, когда впервые увидела его.
Он удовлетворенно вздохнул:
— Так я и подозревал. В таком случае это любовь, а у меня будет богатый зять.
Смех Лорелей звенел. Они неторопливо шли к машине. Остановились лишь раз — Лорелей сорвала цветок бабушкиной лаванды и вставила его отцу в петлицу.
Реймонда выпустили из тюрьмы вскоре после Рождества. Теперь он жил со своей пятой женой в Фиезоле. Дама была состоятельна и имела первоклассного бухгалтера, однако все были уверены, что он не вернется к прошлому.
Нэш беспокойно ожидал их на лужайке перед виллой. Его окружали семья и друзья. Впервые за последнее время он не спал с Лорелей в одной постели. Ему пришлось снять номер в отеле, с которым связано так много воспоминаний.
На Нэше был фрак, полосатый галстук. Пока он натирал ботинки, брат делился с ним всяческими наставлениями. В десять часов Нэш сел в автомобиль и поднялся на холм.
Нэш почувствовал, как пальцы Джека на его плече сжались. Он лишь кивнул и глубоко вдохнул. Нэш протянул Лорелей руку, ее пальцы еле уловимо дрожали.
Молодые люди произнесли клятвы верности перед священником и гостями. Их объявили мужем и женой, и когда Нэш наконец смог поцеловать невесту, он понял, в чем весь смысл этой суеты.
— Мне кажется или ты дрожишь? — Лорелей улыбалась.
— Просто с нетерпением жду, когда мы останемся наедине, миссис Блу.
— Сама не могу дождаться.
Нэш улыбнулся. Оба ждали этого слишком долго.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.