Переводчик — Чернявская Екатерина

Редактор — Женя Бермас

Переведено для группы — http://vk.com/club76462948

Пятница. 28 Октября

Карен смотрела, как мужчина, с которым она только что танцевала, уходил. Хотя ходьба — это последнее, что она назвала бы, видя, что он делал. Он расхаживал, плавное движение бедер обратило ее внимание на то, как его джинсы плотно обтягивали великолепную скульптурную задницу. Его ленивая походка кричала грешно и сексуально: «посмотри на меня». Каждая женщина, проходя мимо, бросала взгляд, и ей это не нравилось. Что-то глубоко внутри нее кричало: «последуй за ним», но здравый смысл удержал ее на месте. Она не собиралась бежать за совершенно незнакомым человеком. И, тем не менее, громыхание ее сердца убеждало, а разгоряченное тело просило сделать это. Она подождала, когда последнее мелькание его широкой спины не исчезло в толпе, прежде чем вернулась к столу.

Сэл присвистнула.

— Кто это был?

— Да, он божественен, — Дженни широко раскрыла глаза.

— Я не знаю, — вздохнула Карен.

— Ты не знаешь? Какого черта ты позволила ему уйти? Карен, этот мужчина великолепен и явно был с тобой как горячее масло с попкорном.

Карен засмеялась.

— Ладно, как скажешь, — она знала, что, пока жива, она никогда не забудет короткую встречу с зеленоглазым незнакомцем. Дженни была права, он выглядел божественно. — Я иду домой.

— Тебя подвезти? — Дженни начала вставать.

— Нет. Оставайся с Сэл, и получайте удовольствие, ладно? Я вызову такси. И вообще, моя квартира находится всего в нескольких кварталах отсюда.

Женщины обнялись, и Карен накинула черное, длиной до колен, пальто на ее костюм проститутки. Она заметила пару мужских взглядов, брошенных на нее, когда она вышла. Девушка знала, что довольно привлекательна, но по какой-то причине она так и не смогла найти постоянного парня. Чуть более года назад ее последний бойфренд, который заверял ее в любви до гроба, регулярно изменял ей. Она была раздавлена, когда это обнаружила. Чак был ее первым парнем, и она действительно думала, что влюблена в него. После удара ему в ухо и фразы, что не хочет, чтобы он попадался ей на глаза, Карен решила отдохнуть от знакомств, полагая, что это единственный способ, чтобы стереть ужасный и унизительный инцидент из головы. Она не сожалела о решении и в самом деле не скучала по свиданиям. Ее сны с зеленоглазым незнакомцем начались вскоре после этого.

Она бы солгала, если бы сказала, что не хочет отношений, дружбы и семьи когда-нибудь. Кого-то, кто обнимет ее, когда ей грустно, кого-то, с кем можно разделить дни и ночи, к кому можно прижаться, заботиться, но она не будет спешить только потому, что ее биологические часы тикают. Она решила, что если это должно случиться, то случится. Если нет, то она и так будет в порядке.

Карен плотнее запахнула пальто, когда вышла на прохладный ночной воздух. Ее каблуки цокали по тротуару, девушка заметила, что легкий туман плыл по улице и клубился вокруг ее лодыжек. Она посмотрела по сторонам, но нигде не заметила такси, что было довольно странно, поскольку обычно они стояли повсюду. Карен действительно не хотела идти домой так поздно ночью в одиночестве.

Постояв перед клубом еще несколько минут, она подумывала вернуться внутрь и использовать таксофон. У нее не было мобильного, что все считали очень странным. Она думала, что если кому-то нужно связаться с ней, то человек может оставить сообщение на домашнем телефоне или позвонить на работу. В некоторых аспектах жизни она оставалась старомодной.

Карен еще раз осмотрелась и решила пойти пешком. Дорога была освещена фонарями, и она знала, что прогулка должна быть безопасной. Девушка была всего в нескольких кварталах от дома и подумала, что, возможно, поймает такси дальше.

Через пару минут она потеряла надежду, что кто-то проедет рядом, и увеличила темп. Когда пересекла переулок и спрыгнула с бордюра на тротуар, она заметила на другой стороне черный кованый забор. Он ограждал старое кладбище Хэмптон, и Карен чуть вздрогнула. Если бы она шла днем или хотя бы с кем-то, она бы не задумалась о такой вещи, как ночное кладбище. Но в то же самое время, когда увидела кладбище, знакомое жуткое чувство скользнуло по спине — чувство, что за ней следят. Волосы на затылке встали дыбом и она остановилась.

Девушка пыталась игнорировать это ощущение, но оно не проходило. На самом деле оно еще и усилилось, а в животе будто затянулся узел. Карен не понимала, почему место, которое она нашла пленительным, так сильно испугало ее. Большинство надгробий на кладбище датировались сотнями лет, а склепы были исторически удивительны. Хотя тела, которые раньше находились в склепах, переместили, небольшие помещения еще остались. Нигде больше не было дверей, а небольшие каменные склепы теперь состояли лишь из двух бетонных полок на стене, которые были местом окончательного места отдыха.

Пытаясь стать незаметной, она отступила к стене здания в тени и прислушалась, сканируя окрестности, едва дыша. Она ничего не видела и не слышала. На самом деле, Карен никого не видела. В любое время дня и ночи в городе кто-то был на улице. Она не слышала никаких движений, ни людей, ни насекомых, ничего. Туман пополз выше и заклубился вокруг коленей. Ночь была тихой — слишком тихой — будто это затишье перед бурей.

Вдруг желудок скрутило, инстинкты закричали ей, что надо выбираться отсюда. Ей хотелось убежать, но по какой-то непонятной причине, она знала, что это будет большой ошибкой. Девушка чувствовала себя маленьким ребенком зебры, которых показывали во всех этих природных шоу, которых отбивают от стада львы, как самых слабых. Даже если она не видела преследователя, она знала, что он там, но не имела никакого намерения становиться его следующей жертвой. Страх пошел вверх по желудку, а желчь обожгла ее горло. Карен боролась с паникой изо всех сил.

Девушка, крадучись, прошла еще пару футов, прижавшись спиной к грубой каменной стене. Она старалась двигаться бесшумно, но каждый скрип ее пальто о поверхность стен, казалось, усиливался в тишине. Она все еще не видела ничего, что представляло бы угрозу, но ее внутренние сигналы кричали, и она не могла игнорировать их. Карен лишь сделала несколько шагов, прежде чем остановилась и осмотрела улицу.

Огромный дуб стоял за железным забором. Он, должно быть, был пятнадцать или двадцать футов в обхвате, густые ветви закручивались как корявые пальцы с листвой-ноготками. Девушка уставилась на него. Внезапно дрожь прошла через ее тело, и она знала, что права. Кто-то наблюдал за ней, и хотя она не могла видеть, кто это был, была уверена, что он стоял у дерева. И, черт, как ей «повезло». Практически Хэллоуин, она одна на туманной улице, и кто-то наблюдал за ней, а полная луна выглядывала сквозь облака.

Он не знал, было это удовлетворением или изумлением, может, и то и другое, когда почувствовал, как она посмотрела через улицу. Карен знала, что он здесь. Энтони наблюдал за ней несколько месяцев, и в первый раз она подала знак, что была в курсе его присутствия. Может быть, танец, который они разделили ранее, что-то сделал с ее внутренним чутьем?

Он вторгся в ее сны и следовал за ней, ожидая, когда придет время, чтобы заявить на нее права. Она была его, и она станет его. Тем не менее, Ликан не хотел обидеть или напугать ее. Он знал, что нужно делать, но в этом не было смысла — она была в ужасе. Страх исходил от нее волнами. Он мог чувствовать этот запах, но не понимал его причину.

Оборотень наблюдал за ней, тело напряглось, готовое защитить его пару против чего угодно, что пугало ее. Хищник в нем был в режиме охоты. Он знал, что, хотя девушка и смотрела на дерево, где он сейчас стоял, но не он был источником ее страха. Легкий ветерок зловеще пролетел в ночи, и Энтони почувствовал еще один запах, раскрывая источник угрозы. Губы его при этом изогнулись, обнажая зубы в рычании, когда он осмотрел площадь. Он понял, что ее так привело в ужас.

Еще один из его рода бы где-то рядом, слишком близко к его женщине. Он не знал, был ли в курсе другой оборотень о его присутствии, но он чертовски хорошо знал, что разорвет ублюдка на куски, если тот приблизится. Каждый инстинкт кричал ему, что надо забрать Карен с улицы и увезти куда-нибудь, где бы он мог держать ее в безопасности и защищать, но инстинкт и желание встретить свою пару воевали друг с другом. Карен определенно не будет рада тактике пещерного человека, а он хотел, чтобы она ему доверяла.

Когда он нашел ее почти год назад, то захотел заявить на нее права прямо в туже минуту, но узнал о ее обещании оставаться одинокой на некоторое время после того, как последний ублюдок, с которым она была, изменил ей. Энтони мечтал оторвать тому идиоту голову и понял, что ему трудно сдержать свои защитные инстинкты, когда она беспокоилась. Оборотень родился в то время, когда мужчины овладевали своей парой и защищали ее, как считали нужным. Это было давным-давно, и все сейчас по-другому. Женщины другие, независимые. Но, в любом случае, все это не важно, потому что у него до сих пор еще не было пары.

У него были другие женщины на протяжении многих лет, но, ни одна ничего не значила для него, а была лишь средством, чтобы успокоить потребности организма. Его виду суждено было иметь одну пару, он почти сдался, что никогда не найдет ее, до тех пор, пока однажды ночью почти год назад он уловил сладкий аромат. Его тело сразу поняло, что вот она, его пара, и Ликана тянуло к ней, как цветок тянется к солнцу. Его жизнь никогда не будет полноценной без нее. Он никогда не сможет жить вдали от нее, и он был рад, что она взяла перерыв в отношениях, потому что был чертовски уверен, что никогда не позволит прикоснуться к ней другому мужчине.

Энтони ставил ее благополучие превыше всего, и одно это удерживало все его средневековые инстинкты в узде. Мужчина сделал еще один глубокий вдох, запах другого Ликана стал сильнее, значит, он ближе. Его ногти удлинились и превратились в шестидюймовые когти, которые с легкостью разодрали бы кожу и мышцы до кости. Он был древним и мог частично измениться, не становясь Ликаном полностью. Оборотням помладше приходится учиться управлять таким изменением. Он еще раз втянул носом воздух. И тот другой оборотень был очень молод. Это так же означало, что он был так же еще и глуп.

Мужчина оставался неподвижным на ветке дерева, наблюдая за Карен, и молясь, чтобы их вторая встреча была мирной, но молитва осталась без ответа, когда он увидел тень за углом дома, рядом с которым она стояла. Он зарычал и почувствовал, как его клыки высунулись из десен, когда оборотень решил спуститься с дерева. Одним плавным прыжком он бесшумно приземлился и присел напротив на тротуаре между Карен и другим Ликаном. Он был рад, что стоит к ней спиной, потому что не хотел увидеть тот ужас в ее глазах, который, несомненно, там отражался. Ведь он знал, нет такого человека, который может прыгнуть на сто пятьдесят футов в мгновение ока.

Ликан помладше остановился и, издавая низкое рычание, принюхавшись, уставился на него.

— На твоем месте, щенок, я бы не стал делать этого, — Ликаны могут учуять все потенциальные человеческие пары, но только определенная пара оборотня может пахнуть уникальным феромоном, выделяемым суженой только для него. К сожалению, это приводило многих идиотов-щенков к мысли, что любая женщина, несущая аромат — их добыча, хотя на самом деле аромат был для того, чтобы его вид смог защитить потенциальных партнеров. Он не понимал, почему молодые оборотни действовали так. Любой неблагородный поступок в отношении человеческой пары, и оборотень, которому не предназначалась пара, карался смертью.

— Почему я не должен пробовать? Я чувствую ее запах, и она назвала мое имя.

Молодой оборотень взвился и выпустил когти, смакуя возможное убийство.

— Да, и так как ты чувствуешь ее запах, ты также можешь понять, что она предназначена не для тебя. Она моя, и я намного старше тебя, щенок. Если бы я был тобой, то прижал бы хвост и убежал, прежде чем решу избавить всех будущих жертв от тебя.

Энтони знал, что молодой оборотень наконец-то понял, что он был лишь частично изменен, и что он проиграет бой, так или иначе, и по тому как юный Ликан взглянул на свои когти. Страх был сиюминутный, хотя и умело скрываемый, тем не менее, заволок испуганные глаза, и Энтони не упустил это.

Щенок поднял руки в знак капитуляции и медленно попятился, но Энтони не понравилось, как этот ублюдок злобно посмотрел, из-под нахмуренных бровей, будто оценивая и придумывая план мести. Мужчина не сводил с глаз с молодого Ликана, пока тот не исчез и его запах остался лишь воспоминанием, сквозящим в легком ветерке. Он выпрямился и глубоко вздохнул, решил вернуться к человеческой форме, вернуться полностью, его клыки и когти втянулись, прежде чем оборотень повернулся к Карен.

Карен не могла двигаться. Во-первых, она была в ужасе, не понимая, то, что не могла объяснить. А потом, один из самых красивых мужчин, которого она когда-либо видела, отошел от здания и остановился возле нее, пристально смотря в глаза. Даже если на вид ему было чуть больше двадцати, он казался намного старше. Его волосы были цвета меда и соломы, а его глаза были холодно-карими. Незнакомец был большим и пугал ее — опять-таки, без какой-то видимой причины, чем то, возможно, что он был огромен, и сейчас была середина ночи, и девушка стояла одна на пустой улице около кладбища. Прежде чем она успела продумать план действий, из ниоткуда появился, другой мужчина и встал перед ней. Его защита осталась с ней, даже после того как блондин ушел.

Страх, который Карен чувствовала медленно рассеивался, как только другой мужчина прыгнул между ней и блондином, хотя рациональное мышление требовало объяснений, как он это сделал. Она никогда не видела, чтобы кто-то прыгал так далеко и так тихо, как сделал это он. Ее защитник напомнил ей дикого зверя и даже больше чем Кареглазый. Его спина была широкая и сужалась к аккуратной талии и длинным ногам. Он был высок. Из того, что она могла увидеть, у него были черные как ночь волосы и каменно твердая задница. А, ну, погодите-ка. Она точно знала кто это. В ожидании, когда мужчина повернется, Карен затаила дыхание, и когда он это сделал, весь воздух покинул ее легкие со свистом.

Девушка почувствовала головокружение на мгновение, и очень обрадовалась, что стена все еще была за ней, чтобы прислониться, потому что она только что встретилась лицом к лицу с парнем из своих снов, снова. Огни в клубе были такими слабыми, что она раньше не могла увидеть всю его красоту, почти совершенные черты лица. Теперь же они были явственно видны в свете полной луны, выглядывающей из-за облаков. Его зеленые глаза горели и были подчеркнуты темными бровями и густыми как грех ресницами. Его нос был прямым, губы полными, а челюсть была идеально квадратной. Возможно, встреть его на улице днем, кто — то и подумает, что он был обычным, непринужденным и «мягким» парнем, но она то знала наверняка, что он не так прост. Если он действительно мужчина из ее снов — а все указывало на это — то, он был каким — угодно, но не «мягким». Во сне он всегда бы осторожным с ней и никогда не сделал больно, но в каждом сновидении, он был безупречным, доминирующим, хищным мужчиной.

Затем, ее ошеломленный мозг начал функционировать нормально, и защитным рефлексом было желание бежать оттуда. Карен до сих пор не боялась его, но что-то глубоко внутри, кричало ей — беги — если она не сделает так, этот мужчина изменит ее жизнь навсегда. Часть ее знала, он может разоблачить все ее глубокие и темные секреты, захватить и разбить ей сердце. Другая часть же просила остаться.

— Не убегай.

Ее голубые глаза резко посмотрели на него, и он застонал.

— Кт… кто ты? — она понемногу отступала от него в сторону, держась за стену дома. Если бы она могла только отступить подальше, то будет на боковой улочке, по которой шла раньше. Она сможет убежать от него. Карен была быстрой, но ей нужно было любое преимущество, чтобы обогнать этого мужчину.

— Я Энтони Вольфсон, а ты Карен Самсон. Теперь, когда мы знакомы, может мы, пойдем куда-то и немного поговорим.

— Откуда ты знаешь мое имя? — она на мгновение задумалась. — Я не говорила тебе в клубе. — Она становилась все более встревоженной и понемногу продвигалась к переулку. Он не двигался, с тех пор как повернулся к ней, и через несколько секунд, ее рука потянулась к углу здания.

— Я не наврежу тебе Карен, обещаю. Если бы я собирался навредить тебе, то уже сделал бы это. Я просто хочу поговорить с тобой, хорошо? — он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Прошу, Карен, не убегай. Я не хочу пугать тебя, но если ты побежишь, я последую за тобой. — Его зеленые глаза распахнулись, и она резко вдохнула. — И, Карен, я поймаю тебя.

Она могла видеть, его напряженные мышцы, под темно-синей футболкой и поняла, пора «делать ноги». Она скинула свои туфли, завернула за угол и побежала так быстро как могла, качая руками, чтобы увеличить скорость. Рычание, которое она услышала за спиной, когда побежала, подпитывало ее адреналин, придавая ей скорости. Он гнался за ней. Девушка могла поклясться, что чувствовала его горячее дыхание, на своей шее и ее сердце почти выскочило из груди. Ее дыхание стало рваным, и прежде чем она преодолела половину аллеи, была уже придавлена к кирпичной стене.

Она хватала ртом воздух, а тело Энтони прижалось к ней, обвиваясь вокруг нее. Мужчина не причинял ей боли, но твердо держал ее, не позволяя двигаться. Карен могла почувствовать его возбуждение напротив ее спины и застонала. Ее тело хотело преодолеть страх, и девушка оттолкнулась от него. Карен не знала почему, ведь он был незнакомцем, но она хотела его. Его мужской запах сандалового дерева и мускуса вторгся в нее, возбуждал и притягивал, а страх полностью растворился.

Энтони удерживал ее руки над головой, ладонями вниз, прислоняя к стене. Его пальцы начали кружить по ее нежным запястьям. Она прильнула к его твердому телу, и он глотнул воздуха и подождал секунду, прежде чем склониться к ее ушку.

— Я говорил тебе не убегать.

— Да, но мне пришлось. Ты меня пугаешь, — это было не совсем правдой, но она не собиралась позволить ему узнать, что он ее заводит. По правде говоря, мужчина делал гораздо большее, чем просто заводил. Он заставлял ее пылать, и она знала, что позволит сделать ему все, что он захочет.

Он резко выдохнул, когда она толкнулась назад, задевая его член, снова. Он был так сильно тверд, и упорно толкнул ее назад бедрами. Она застонала и его контроль рассеялся. Карен думала, что умрет от удовольствия, когда его рот опустился на ее шею, целуя, облизывая, чувствительную кожу под ушком. Он обхватил обе ее руки своей одной, и второй свободной рукой проскользнул в ее волосы, пальцы запутывались в некоторых прядках и, нажав на голову, повернул ее, чтобы он мог захватить ее губы своими собственными.

Она застонала, когда его язык скользнул в ее рот. Низкий рык, который мужчина испустил, прошел сквозь нее, заставляя пальчики сгибаться. Его язык танцевал, дразня, посасывая, пробуя. Она никогда не целовалась так головокружительно, за исключением ее снов. Но это был один и тот же человек, в конце концов. Она смаковала его вкус. И Боже, мужчина на вкус был как грех и пробуждал все тайные желания.

Он испустил еще одно низкое рычание, когда она потерлась своей задницей о его пах. Энтони сдернул ее пальто с плеч и уронил его на землю, рука скользнула вокруг ее талии и вверх, под плотный бюстье, задевая мягкую кожу ее живота до того, как оккупировать одну ее грудь сквозь кружево бюстгальтера. Он потер ее сосок и покрутил его между пальцами, пока продолжал хозяйствовать в ее рту, что вызывало тихие стоны девушки.

Его прикосновения заставляли ее тело взлетать, делали горячее, влажнее. Рот и его пальцы на соске, заставляли ее балансировать на грани оргазма. Внезапно ее руки освободились, и она развернулась, снова глядя в лицо мужчине из снов. Ее спина ударилась о кирпичи, а звук порванной материи, разнеся эхом по аллее, когда он сорвал ее бюстье и бюстгальтер, выпуская грудь. Прохладный ветерок пробежал по чувствительным соскам, делая их еще тверже. Вдруг, рациональное мышление вернулось в ее мозг, и она попыталась освободиться.

Девушка втянула в себя воздух.

— Нет. Прошу, отпусти меня. Я не могу сделать это, — какого черта она делает? Она ведет себя будто девушка легкого поведения, уединившаяся с мужчиной, которого даже не знает. И Боже, помоги ей, она все еще хотела этого, жаждала его прикосновений. Ее тело зажглось для него, колени ослабли.

— Я не могу отпустить тебя, Карен. Никогда, снова. Перестань думать и просто чувствуй. Ты знаешь, что это правильно. Я знаю, что ты это понимаешь глубоко внутри себя, — он прислонился своим лбом к ее и прикрыл глаза. Мужчина глубоко вдохнул и прошептал сквозь зубы.

— Прошу, не борись со мной, Карен. Это… возбуждает меня.

Смысл его слов пронесся жаром, где-то глубоко в животе. Тот факт, что ее борьба была возбуждающей для него, должен был заставить ее похолодеть от ужаса, но это ощущалось так чертовски верно, что пугало, потому что это не может быть нормальным. Кто-то не мог просто натолкнуться на странного мужчину на улице и знать, что это должно было случиться, и не имеет значения, что вы только познакомились, потому что это было… предопределено.

Волею судеб. Вот на что это похоже, но она ведь не верит в такие вещи? Она смотрела на его красивое лицо, внезапно его глаза открылись, и Карен утонула в зеленых омутах. Его взгляд был настолько ярким, что она не могла дышать. Девушка осознавала, что он смотрит ей прямо в душу… видит каждую мысль, каждое желание, которые жили там и были для него как открытая книга.

— Энтони, я не понимаю, — ее мысли были пронизаны путаницей и желанием.

— Верь мне, Карен. Это правильно и ты знаешь это, — он потерся своей щекой о ее нежную кожу, потом скользнул вниз, чтобы прикоснуться к розовому кончику ее соска своим ртом. Ее потрясение было недолгим, когда Энтони втянул его глубоко в рот и приласкал языком вершинку снова и снова, прежде чем сделать то же самое с другим тугим бутоном. Коленки чуть подогнулись, а ее кожа стала горячей. Девушка чувствовала расслабленность и нестерпимую жажду.

Карен вцепилась руками в его волосы и притянула сильнее на себя. Мужчина опустился на колени перед ней. Совершенно забыв, что она была на аллее посреди ночи, Карен выгнулась ему на встречу. Ее не волновало, что они делали и где они были. Ее ничто не заботило, пока он не остановил свои движения. Не будут ли Сэл и Дженни шокированы, увидев, что она делала? Его зубы оцарапали ее сосок, она вскрикнула и вдавилась в него сильнее. Он мял ее попку и бродил руками по спине.

— Боже, ты так чертовски красива. Твой вкус такой, будто я никогда ничего не пробовал лучше. Сахар, мед… ты. — Он снова оцарапал зубами ее сосок, вырывая из нее еще один вскрик. — Уже слишком поздно, чтобы я мог остановиться, Карен. — Он вдохнул воздух и впился в нее сексуальным, как грех взглядом полуприкрытых глаз. — Я знаю, ты не хочешь останавливать меня. Твой запах манит, дразнит и умоляет меня.

Его голос был низким, хриплым и завораживающим. Он обещал длинные, заполненные страстью и удовольствием, ночи. Девушка прижалась бедрами ближе. Энтони погладил ее бедро и скользнул пальцами под короткую юбку, чувствуя влажное тепло сквозь трусики. Карен протяжно застонала когда он, отодвинув ткань с одной стороны, протолкнул два длинных пальца в ее влажность. Мышцы сжались вокруг него, и это вырвало из его горла рычание.

Мужчина прижался лбом к ее животу, а второй рукой обнял нижнюю часть спины, призывая ее оседлать его пальцы. Она нуждалась в небольшой поддержке и покачивалась напротив него, в его штанах явно виделся бугор в ответ на ее возбуждение. Он кружил по клитору большим пальцем, пока Карен продолжала насаживаться на его пальцы. Когда девушка приблизилась к кульминации, Энтони выскользнул из ее тела и собрал юбку вокруг талии.

Он застонал, когда увидел, что ажурные чулки удерживались кружевными подвязками.

— Ты так чертовски красива, — его глаза обжигали девушку, и его взгляд не дрогнул, когда он нагнулся и освободил свой твердый член из джинсов, обхватил ее задницу руками и поднял Карен.

Ее глаза расширились, когда он освободился от джинсов и с легкостью потянул ее вверх.

— Энтони.

— Не говори ни одного чертового слова, Карен. Я не могу больше ждать. Просто обними меня ножками.

Она сделала это без колебаний, и он глубоко вошел в нее одним плавным движением. Мужчина толкнул ее, облокотив спиной на кирпичную стену. Энтони удостоверился, что держит руки между ее спиной и стеной здания, чтобы оградить девушку от шероховатости, прежде чем снова завладел губами и входил в ее тело размеренными толчками.

Он был большой и твердый, и полностью наполнил ее, растягивая до предела. В всем этом не было нежности. Мужчина просто взял ее, как бывало раньше во снах, требуя ее подчинения. Карен держалась за него, пока он входил в нее и почти полностью выходил, прежде чем снова глубоко погрузиться. Он повторял движения снова и снова, пока она не потерялась в удовольствии. Ее дыхание стало прерывистым, ногти впились ему в плечи и, она тихо вскрикнула в экстазе.

Каждый толчок его тела был совершенным утверждением на то, что было его по праву. Она чувствовала это глубоко внутри себя, и чувствовала, как ее тело реагировало на его потребности. Она не должна этого ощущать, не должна хотеть отдать ему всю себя. Но она хотела. Хотела, чтобы он взял все. Карен мечтала, чтобы на ней остался его запах, его прикосновения. Она никогда не желала забывать этот момент… или его.

Его бедра двигались в ритме безжалостных волн, и она приветствовала его в своем теле, внутренние мышцы крепко сжимали его в ожидании оргазма. Карен была так близко, но хотела насладиться каждым мгновением, каждым прикосновением, каждой лаской, каждым движением этого мужчины. Она зажмурилась, когда он снова накинулся на ее рот. Ей безумно нравилось, как он чувствовался внутри нее, как его член ударял по каждому чувствительному нерву.

Жар затопил ее изнутри и перекинулся выше, пока не достиг ее кожи, нагревая еще больше до тех пор, пока она не почувствовала капельки пота. Карен обхватила твердые плечи Энтони, притянула его губы к своим и затем закричала от освобождения в спокойный ночной воздух. Мужчина замер на мгновение, как если бы смаковал удовольствие, прежде чем задвигаться сильнее: раз, два, три. Он запрокинул голову и дико зарычал, входя внутрь нее в последний раз. Ее мышцы сжались, удерживая его крепко и выжимая каждую каплю из пульсирующего члена.

Когда последние толики ее оргазма исчезли, успокаивая тугие мышцы, расслабляя и почти превращая их в резиновые, реальность проникла в ее счастливый, одурманенный мозг. Она вдруг очень ясно почувствовала то, где находилась, с кем была и что сделала. Девушка открыла глаза, чтобы встретиться с зелеными глазами Энтони, смотрящими на нее так, будто он знал, о чем она подумала. Он выглядел почти… обиженным. Но почему он так обижен ее чувствами, если он получил то, что хотел? Это заставляло чувствовать ее виноватой, потому что она тоже получила то, что хотела.

Энтони думал, что умер и попал в рай, когда увидел эти красивые маленькие ажурные чулочки увенчанные подвязками. Она была прекрасна, но мужчина понял, что Карен уже начала сожалеть. Единственное, чего он никогда не хотел, чтобы его пара чувствовала стыд за занятия любовью с ним. Ее широко раскрытые голубые глаза, обрамленные темными ресницами, рыжие волосы и красивая, гладкая, мягкая кожа будут отпечатаны в его мозгу до самой смерти.

Его член выскользнул из ее влажности, и ему мгновенно захотелось вернуться обратно, вернуть ощущения их тесной связи. Энтони застегнул джинсы и расправил ее юбку. Взял пальто и накинул его на ее плечи, чтобы прикрыть обнаженную грудь из-за того, что он практически сорвал одежду с ее тела, чтобы быстрее добраться до обнаженной кожи. Он был таким ублюдком. Девушка попыталась вырваться от него, но он схватил ее за руку и аккуратно толкнул обратно к кирпичной стене.

Ликан провел кончиком пальца, медленно, по ее щеке и его тело дернулось в ожидании, когда она наклонилась вслед за его прикосновениями.

— Карен, мне жаль, что это произошло таким образом. Я хотел бы, чтобы наш первый раз произошел в особенном месте, с шелковыми простынями и ароматическими свечами. Ты заслуживаешь самого лучшего, а не изнасилования в переулке. Но справедливости ради, я ведь предупреждал тебя не убегать от меня. — Он глубоко вздохнул, вспомнив горячее возбуждение, которое бежало по венам, когда преследовал ее. Оборотень никогда не сможет изменить эту часть себя. Хищник в нем хотел охотиться и доминировать. — Я не мог ничего с собой поделать.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что ты хотел, чтобы первый раз был особенным? Т- ты преследовал меня, Энтони?

Страх затмил голубые океаны глаз, делая их туманно-серыми. Дерьмо! Он был ужасен в объяснениях.

— Слушай, я не силен во всех этих особенностях свиданий, — он убрал пару волосков с ее щеки и заправил за ухо.

— Особенности свидания? Слушай, я даже не знаю тебя, и то, что мы только что делали, точно не игра в мяч на свидании. Мне нужно домой. Прошу. Отпусти меня, — она потянулась из его захвата и попыталась освободить руки, но он отказался освободить ее.

Разочарование вызвало гнев глубоко внутри него.

— Ты не действовала так, будто знаешь меня, несколько минут.

Ее лицо стало ярко красным, выдавая мгновенное раздражение и смущение. Жаль, что он не был готов больше смотреть на нее издалека. Она была его, и он даст ей понять это, так или иначе.

— Да, ладно, все мы совершаем ошибки. Я…

Холод сковал его сердце, когда он услышал ее слова. Энтони не сомневался, что она двигалась в унисон с ним, когда он был в ней, когда они делились своими телами. Это была не ошибка, и будь он проклят, но не позволит ей думать так.

— Ошибки? Это была не ошибка, Карен. Черт побери! Знаю, я все сделал не правильно, но, не отталкивай меня. Нам нужно поговорить, так я смогу объяснить тебе все.

— Не нужно ничего объяснять. Мы не знаем друг друга, и ты ничего мне не должен. Прошу, просто отпусти меня домой.

Ее возбуждение явно победило смущение в этот раз. Он еще раз завладел ее ртом, прежде чем она смогла возразить. Оборотень провел языком по губам, уговаривая ее открыться для него. Карен сдалась через пару секунд, и он лениво ласкал ее языком в медленном танце. Девушка была на вкус всем, чего он ожидал от небес. Вкус Карен, его пары. Зная, что если он не остановится, то снова толкнет ее к стене и похоронит себя глубоко внутри нее, снова, он отстранился. Погладил ее лицо руками.

— Ты действительно сможешь забыть меня так легко? — он наклонился к ней ближе. — Потому что я, никогда не забуду тебя. Не обманывайся, полагая, что наша встреча была ошибкой. Ничто не могло быть более правильным.

Он был прав, она никогда не забудет его, но у нее было слишком много вопросов. И, если она будет честна сама с собой, то признает, что больше не считает его ошибкой. Прежде чем Карен успела ответить, она увидела его напряжение. Его мышцы были напряжены так сильно, что она подумала, что они вот-вот могут лопнуть под кожей. Был ли он зол на нее? Проблеск страха закрался в ней, но прежде чем это чувство смогло поглотить ее, она услышала звук на противоположном конце аллеи и повернула голову, чтобы взглянуть. Блондин с холодными карими глазами вернулся с друзьями. Энтони тяжело дышал, принюхиваясь. Когда она посмотрела на него, то поняла, что он знал о парнях там задолго до того как она увидела их.

Страх заставил ее желудок сжаться. Энтони уставился на нее, на ее тело и его глаза начали гореть ярко зеленым. Мужчина повернул свою голову в сторону группы людей. Он издал низкое рычание, сильно отличающееся от того, что так возбуждало ее пару минут назад. Волосы на затылке снова встали дыбом.

Энтони стоял прямо, потом сделал глубокий, расширивший грудную клетку, вдох, и согнул плечи. Он бережно оттолкнул ее назад от мужчин, которые медленно направлялись к ним. Он напоминал ей дикое животное, которое запугивало своих врагов. Девушка подумала, как странно, что она сравнила его с животным, по крайней мере уже три раза. Никого из тех, кого она когда-либо встречала ранее, не напрашивался на такое сравнение.

— Я думал, что уже сказал тебе однажды — гуляй, щенок.

Голос Энтони был низким, хриплым и пронизан смертельной угрозой и предупреждением. Что за намеки на щенка? Он назвал мужчину так и раньше пару раз. Стараясь не привлекать к себе внимания, она сделала пару медленных шагов назад. Когда девушка шагнула в трещину, ее лодыжка подогнулась, и из горла вырвался короткий вскрик. Она увидела, как мышцы спины Энтони напряглись и поняла, он в курсе, что она поранилась. Карен была рада что у нее не было чертовых шпилек, а то она, наверное, сломала бы лодыжку.

— Ну, я не люблю, когда мне говорят что делать, а когда я рассказал своим друзьям о маленькой леди здесь, — Кареглазый вытянул шею, чтобы посмотреть на Карен позади Энтони, — мы все решили, что она может подарить слишком много удовольствия, чтобы отказаться от него. — Он втянул носом воздух и усмехнулся. — И судя по запаху, ты уже повеселился с ней, так почему бы не позволить нам повеселиться с ней?

Лицо Карен вспыхнуло от смущения. Как, черт возьми, он смог узнать, что она уже была близка с Энтони? Мужчины продолжали двигаться вперед, а девушка отступать назад. Ее защитник был большим, но шансы были против него, пятеро на одного. Ей хотелось уйти оттуда, но она боялась за Энтони. Хотя, он скорей всего преследует ее, но она не хотела видеть, как ему сделают больно, особенно из-за нее. Но что она может сделать?

Вдруг она вспомнила о перцовом баллончике в сумочке. Но где, черт возьми, ее сумка? Девушка на мгновение задумалась. Она уронила ее, когда извинялась за побег от Энтони. Карен осмотрелась вокруг и увидела ее лежащей где-то в двух футах справа от нее, рядом с одной из туфелек и, крадучись, стала приближаться к ней.

Как только она смогла дотянуться до нее, то услышала топот бегущих ног и поняла, мужчины понеслись на Энтони. Карен открыла сумочку и, вытряхнув все содержимое на землю, отбросила ее и начала рыться в содержимом, добираясь до баллончика. Помечая в мыслях — хватит таскать так много дерьма в своей чертовой сумочке. Это не гребанный чемодан.

Энтони осмотрел мужчин. Все пятеро были молодыми Ликанами, дерзкими и глупыми. Никто из них не понял, что они вот- вот умрут, потому что Энтони мог и хотел убить их всех. Это будет адский бой, так как он был старше, сильнее и опытнее их всех вместе взятых. Оборотень не хотел чтобы Карен видела эту его сторону или по крайней мере не сейчас. Он знал, что это чертовски напугает ее, но не видел никакого другого способа избежать этого. Он выпустил когти, а клыки удлинились сами, пока огненная ярость неслась по его венам.

Молодые оборотни окружили его, как он и думал. Энтони отбросил двух щенков и улыбнулся, когда услышал треск костей и скулеж, когда они ударились о жесткие кирпичные стены. Они имели быструю регенерацию, но им все равно было очень больно какое-то время. Карен была достаточно умна, чтобы сбежать, но он знал, что она поранилась, пятясь от них. Он надеялся, что травма не повредила побегу, но это не имело значения, потому что он не позволит никому из этих мудаков приблизиться к его паре. Он убьет их всех, если они будут упорствовать.

Блондинистый Ликан ударил его в лицо, а двое других били и пинали, куда могли достать. Он едва чувствовал их удары и стряхнул их так же легко, как собака отряхивается от воды после купания. Двое щенков продолжали бить и пинать Энтони, в то время как Блондин наметил себе новую цель.

Карен сжала пальцы на перцовом баллончике за секунду до того как ее схватили со спины, резко развернули и прижали к кирпичной стене, снова. Но в этот раз ситуация была другой. Карие Глазки уставился на нее, и ее кровь заледенела от страха. Удерживающие ее руки были совсем не нежными и оставляли синяки на коже, а его звериный оскал заставил мурашки бегать по телу. Она сжала перцовый баллончик и отвернулась от мужчины, надеясь, что он не заметит единственное средство защиты, пока у нее не будет возможности использовать его. До этого дня самым страшным случаем в жизни у Карен был момент, когда она задержалась до ночи на работе и ночной охранник подошел к ней сзади напугав ее до ужаса. Но тот ужас даже рядом не стоял с тем, который она испытывала сейчас.

Блондин схватил горсть ее волос и потерся о них лицом, прежде чем уткнуться носом в пряди, вдыхая ее запах.

— Ммм… ты приятно пахнешь. Уверен, со мной ты тоже почувствуешь себя хорошо. Я уже могу представить, как твоя сладкая маленькая киска обхватывает мой член. — Он потянулся вниз и взялся за него. — И представь себе, это будет тяжело для тебя. — Он издал угрожающий смешок, от которого она чуть не потеряла сознание.

— Пожалуйста, я просто хочу домой. — Она нервно передвинула перцовый баллончик и начала молиться, чтобы от испуга не использует его слишком рано. Она боялась за свою жизнь. У этого парня было одно на уме. Она. И Карен знала, что он получит ее только в одном случае, если это означало, что она умрет.

Карие Глазки засмеялся.

— Я так не думаю. По крайней мере, не сейчас.

Она не смогла вымолвить и слово, как блондин разорвал ее плащ и обнажил грудь. Его глаза расширились за мгновение до того, как злая усмешка расплылась на его лице, и он облизнул губы. Девушка наблюдала, как его рука приблизилась к ней. Она не хотела, чтобы этот мужчина касался ее. Карен знала, что если он это сделает, то ничто уже не сможет смыть его прикосновения с ее кожи. Он был бы невидимым шрамом на ней навсегда. Она быстро взмахнула рукой с перцовым баллончиком, направляя его в сторону лица Кареглазого.

Прежде чем она смогла выпустить поток огненной жидкости, мужчина схватил ее за запястье с головокружительной скоростью и сжал с такой силой, что она задумалась, когда же сломаются кости. Карен задохнулась от боли и не было другого выхода кроме, как выпустить спрей из руки. Она с ужасом наблюдала, как ее единственный шанс на спасение со стуком упал на землю и откатился в сторону.

— Это было не очень мило.

— Я не хочу быть милой, особенно с тобой, — удары и стоны, разносящиеся в переулке, сказали ей, что Энтони все еще дрался с другими мужчинами. По крайней мере, теперь шансы были двое против одного, поскольку двое других убежали, после того как Энтони оттолкнул их. Она не видела большую часть драки и только слышала удары и пинки, пока искала свой теперь потерянный перцовый баллончик. Она молилась, чтобы Энтони выиграл и смог помочь ей, потому что Карие Глазки был сильнее, чем любой другой мужчина, и она знала, что никогда не сможет одержать над ним верх физически.

— Оой, это не очень любезно. Ты и я собираемся действительно приятно провести время. Как только я закончу трахать тебя, ты будешь знать, что такое настоящий мужчина и навсегда забудешь о том лузере. — Он махнул головой в сторону Энтони.

— Не рассчитывай на это. Ты отвратителен мне. Мне не кажется, что проблема в Энтони.

Он зарычал, его лицо исказилось, и она тут же пожалела, что насмехалась над ним. Она просто по-королевски «отшила» его. Низкое рычание прокатилось по его горлу, и эти жуткие карие глаза засветились. Что с этими мужчинами, рычание и эти чертовы жуткие глаза? Они все решили нарядиться одним и тем же персонажем на Хэллоуин? Возможно, она поймет все позже, если не будет к тому моменту мертва.

— Хорошо, давай просто посмотрим, а? — он наклонился и впился в ее губы с ужасающей силой, что девушка затылком ударилась о кирпичи. Слезы навернулись на ее глаза, и Карен ахнула от боли, блондин воспользовался открывшейся возможностью, чтобы засунуть язык ей в рот. Девушка чуть не подавилась. Она не могла пройти через это. Она лучше бы умерла, чем была бы изнасилована. Карен чувствовала, что он хотел сделать гораздо больше, чем просто изнасиловать ее. Он бы взял не только ее тело, но и опустошил ее разум и душу. Девушка знала, что никогда не будет прежней, если это случится.

Кареглазый продолжал насиловать ее рот и начал поднимать рукой ее юбку, когда внезапно дернулся назад, и наконец-то Карен освободилась. Слезы текли по ее лицу, девушка упала на землю, дрожа, укрываясь пальто. Она подняла взгляд и увидела, как Энтони избивает мужчину. Облегчение от того, что он больше не прикоснется к ней пробежалось по ней.

— Ты посмел прикоснуться к моей женщине? — Энтони схватил мужчину за шею. — Я убью тебя за это.

Какое-то количество дерзости, казалось, исчезло из карих глаз, и Карен знала, мужчина наконец-то понял, что он не выиграет этот бой. Она увидела еще кое-что. Это когти на пальцах Энтони? И… Боже мой! У него были клыки, а его глаза светились. Кем, черт возьми, он был? Воспоминания о том, как он втянул носом воздух, будто принюхивался и как понял, что мужчины уже в переулке задолго до того, как она поняла это. Карие Глазки тоже обнюхивал ее.

Хотя зрелище было ужасающим, она определенно до сих пор была напугана Кареглазым и по-прежнему не боялась Энтони. Он бы не причинил ей боль, девушка была в этом уверена. Он мог бы уже сделать это, но последние несколько минут, он дрался, чтобы защитить ее. Но это не ответ на вопрос, кем, черт возьми, он был. Ну же, Карен. Держи себя в руках. Почти Хэллоуин. Помнишь? Хэллоуин или нет, она никогда раньше не видела такого реалистичного макияжа.

Она присмотрелась к Энтони. Это был его костюм. Но зачем он надел его во время боя? Потому что ранее, во время поцелуя она не заметила ни клыков, ни когтей. Не успев рассмотреть его лучше, Карен увидела, как Энтони подбросил блондина в воздух, и тот приземлился с хлопком у стены возле нее.

Прежде чем она смогла отбежать от насильника подальше, он повернулся и схватил ее за руку, подняв ее ко рту и посмотрев на Энтони с усмешкой, которая была наполовину высокомерной, наполовину устрашающей.

— Итак, посмотрим, кто выиграет эту маленькую игру?

Энтони замер.

— Не делай этого.

— Почему нет?

— Потому что я убью тебя.

— Ты же все равно собирался сделать это. Просто воспринимай это как подарок от меня.

Толком ничего не поняв, Карен с ужасом наблюдала, как парень вцепился в ее руку и глубоко погрузил клыки в ее плоть. Она вскрикнула, когда жгучая, раскаленная боль прошила ее. Внезапно мужчина дернулся от нее снова. И сразу она поняла две вещи. Первое, клыки настоящие, а второе, она уверена, что они не были одеты в костюмы.

Молодой ликан умер. Энтони планировал отпустить его после хорошей трепки, но это было до того, как он грубо прикоснулся к Карен. Ярость, которую он никогда не чувствовал ранее, наполнила его вены и глаза накрыла красная пелена. Щенок вывернулся из рук Энтони и убежал к концу аллеи. Адреналин Энтони даровал ему больше силы и скорости, у молодого Ликана не было ни единого шанса. Он прыгнул и повалил блондина. Он обхватил его голову руками и свернул ему шею с громким хрустом, будто сломался прут. Энтони позволил телу упасть, чтобы другие Ликаны вернулись за ним, где он его оставил.

— Энтони.

Крик боли Карен отогнал его гнев, и он бросился обратно к ней. Он был благодарен за огромный мусорный контейнер, который стоял между ней и щенком, закрывая свидетельство того, что он только что сделал.

Он присел рядом с ней и взял ее за руку, наблюдая, как слезы текли по ее щекам. Оборотень откинул волосы с ее лица, и Карен посмотрела на него широко открытыми, умоляющими глазами. Он хотел убить этого чертового щенка снова за то, что он причинил ей такую боль.

— Ох, детка. Мне так жаль. Я никогда не думал, что такое может случиться именно так.

— Ч-что ты имеешь в виду под фразой «не думал, что такое может случиться именно так?»

Он поднял и понес ее.

— Слушай, позволь мне отвести тебя в безопасное место. После этого мы сможем поговорить.

— Я живу в паре кварталов отсюда, — она указала в противоположную сторону от той, куда он шел.

— Я знаю где ты живешь, но мы идем не туда. Тебе нужно открытое пространство, — через пару дней ей потребуется много места, чтобы бегать. Его помещение было идеальным для этого.

— И почему я не удивлена, что ты знаешь где я живу? — ее брови сдвинулись. — Но не понимаю, почему ты думаешь, что мне нужно открытое пространство. Что это вообще значит? — он едва не улыбнулся, когда она зевнула. — Мне нужно домой. — Она прислонилась головой к его груди. — Я так устала.

— Послушай, Карен, я не трону тебя и как бы сложно это ни было, ты должна довериться мне, ладно?

Она прошептала.

— Я знаю, ты не причинишь мне вреда, Энтони. Но кто ты? Я имею в виду, я знаю, что сейчас Хэллоуин, но это все равно не объясняет того, что я видела.

— Шшш… не беспокойся об этом сейчас. Мы поговорим об этом позже.

Итак, она видела когти и клыки и скорей всего светящиеся глаза тоже. Он почувствовал облегчение, что она не задавала дополнительные вопросы в этот конкретный момент. Он отнес ее в свой черный Хаммер, припаркованный на обочине через пару кварталов, и осторожно положил на сиденье. Она сразу же погрузилась в глубокий сон.

Энтони нашел ключи Карен в содержимом сумочки, разбросанном по всей аллее. Он собрал все обратно в сумку и был удивлен, что столько вещей может поместиться в такой крошечной сумочке. Он прихватил ее туфли и сделал себе пометку сохранить их, потому что хотел увидеть их на ней снова — только их. Ну, может еще те сексуальные ажурные чулки и подвязки тоже. Его член дернулся в возбуждении, и мужчина сделал глубокий вдох. Он заехал к ней на квартиру и прихватил кое-какую одежду для нее. Ликан надеялся, что она будет благодарна ему за это, когда проснется, нежели разозлиться на то, что он вошел в ее квартиру и брал ее вещи.

Он был за рулем больше восьми часов, когда повернул последний раз. Шины внедорожника заскрипели по камням, прежде чем он остановился у своего уединенного домика, расположенного на одиннадцати тысячах заснеженных сотках густых деревьев. Никто никогда не заедет сюда случайно. Холмы и лес дарили ему уединенность, когда у него было желание побегать в волчьей форме.

Карен застонала во сне. Он смотрел, как утреннее солнце заблестело на ее гладкой коже, и вздохнул. Девушка спала всю дорогу, и он знал, что изменения от укуса уже начали проявляться. Примерно через два дня, Карен Самсон разделит свое тело со зверем, другим зверем, не считая его.

Никто на земле не смог бы остановить его от того, чтобы быть с ней, когда состоится первое превращение. Он должен был убедиться, что его пара будет в безопасности. Первые несколько раз, у новообращенного Ликана превращения могут быть очень сложными для них, когда они пытались приспособиться ко всем новообретенным чувствам. Энтони мечтал о том дне, когда найдет свою вторую половинку и изменить ее. Жизнь Ликанов длилась более тысячи лет, и он бы никогда не смог видеть как его пара стареет и умирает, оставляя его. И эта честь была отнята у него. Один укус это все что он хотел сделать, а этот больной ублюдок в подворотне украл у Энтони самое святое, чем оборотень мог поделиться со своей парой. Если бы это был он, он бы укусил ее так, чтобы она была избавлена от боли, а теперь ей придется терпеть. Когда оборотень кусал свою пару, чтобы изменить ее, пара была избавлена от боли, но если кусал кто-то другой, кто не был суженым, боль была мучительной.

Он остановил Хаммер и, выйдя, обошел машину, чтобы взять Карен с пассажирского сидения. Она была такой легкой, будто совсем ничего не весила. Девушка заворочалась во сне, прижавшись ближе к его груди и уткнувшись лицом в рубашку. Мужчина вытащил ключи из кармана, когда дошел до бревенчатой хижины из красного дерева и открыл входную дверь. После того как закрыл ее, он осторожно включил сигнализацию. Хотя шансы были малы, что кто-то побеспокоит его в уединенном доме, но не стоит сбрасывать это со счетов беспокойство за Карен.

Оборотень отнес ее в свою спальню и присел на край кровати. Ее аппетитная задница прижалась к его паху, а кожаная юбка опасно съехала вверх по ее стройным ногам. Его сердце грохотало в ушах, а член мгновенно затвердел, вызвав стон.

Он осторожно сжал ее.

— Карен, проснись, — когда она зашевелилась, он поцеловал ее в губы и погладил щеку рукой. — Карен, милая, проснись.

Глаза его пары широко открылись, и она стала молотить Энтони руками. Он схватил ее запястья и легко удержал, чтобы она не поранилась. После того, как она изменится, ему будет не так легко усмирить ее. Она будет сильнее, быстрее. Девушка смотрела удивленно, даже не понимая, где находится, и он догадался, что она переживает сцену в переулке заново.

— Нет!

— Карен! Посмотри на меня. Это я, Энтони. С тобой все хорошо, ты в безопасности.

Она боролась еще пару секунд, прежде чем ее глаза остановились на нем. Она выглядела смущенной, когда осматривала комнату. Ликан наблюдал, как она осматривала потолки и стены, выполненные из резных бревен золотистых и коричневых цветов, которыми была украшена комната. Он едва сдержался от улыбки, когда она застыла в осознании того, что сидит у него на коленях. Карен быстро отвела взгляд.

— Где мы?

— В моем доме.

— Это твой дом?

— Да, — он хотел, чтобы ей понравился его дом, где он надеялся, они будут жить вместе.

— Где именно находится твой дом, Энтони?

— Где-то в восьми часах езды на запад от твоей квартиры. Мы больше не в городе, Карен. На самом деле, он так далеко от городской жизни, как только можно.

— Что? — она потерла виски. — Ты говоришь, что я проспала восемь часов?

— Ага. Ты заснула через две секунды после того, как я сел в машину.

— Ох, — она снова осмотрела комнату. — Здесь красиво, — она вздрогнула и схватилась за руку. — Ой!

Энтони отвел ее руку, чтобы взглянуть на рану. Укус уже затягивался, и он знал, что совсем скоро следы исчезнут, и боль прекратиться, как только она обратиться в первый раз. Оборотни регенерировали очень быстро.

— Давай. Пойдем в душ и вымоем руки.

Он поднял ее на руки и направился к двери, которая вела в огромную ванную.

— Эм, погоди. Я не буду с тобой мыться.

— Почему нет? Только не говори мне, что ты все еще стесняешься меня после всего того, что случилось на аллее.

Он позволил ей соскользнуть на пол, и Карен покраснела, когда его взгляд пробежался по ее груди почти вываливающейся из пальто.

— Да, но этого больше не случится, — она схватила ткань своей одежды и свела ее вместе, скрывая себя настолько, насколько могла.

Он шел на нее, пока она не уткнулась в раковину спиной.

— Поверь мне, Карен. Это произойдет, снова и снова, и снова. — Он прижался своими бедрами, своей твердостью к ней, позволив почувствовать, что же она сделала с ним. — Не действуй так, как не хочешь, — он втянул носом воздух. — Я знаю, что ты возбуждена, — он опустил глаза и пристально взглянул на нее.

— Я… я не знаю, что со мной. Я не такая. Я не прыгаю в постель с каждым мужчиной, — она сильно покраснела и опустила глаза. — Я видела сны с тобой.

Он поднял ее подбородок одним пальцем, и опустился сам, пока ее лицо не было на одном уровне с ним.

— Я знаю. Я же был там.

Он улыбнулся, увидев ее потрясенное выражение лица, взял девушку на руки и усадил на раковину. Энтони снял с нее пальто и разорвал остатки бюстгальтера и бюстье. Он внимательно смотрел на нее, будто давая отпор ее протесту. Мужчина понял, что она задумала. Он знал, что Карен хотела остановить его только потому, что боялась показаться ветреной и легкодоступной. По человеческим правилам нельзя спать с первым встречным мужчиной. Он был рад этим правилам, но Энтони был не просто мужчиной. Он был ЕЕ мужчиной, ЕЕ парой, ЕЕ защитником. ЕЕ тело хотело его. Черт возьми, Карен хотела его, а он хотел ее. Это было так просто, и Ликан не позволит ей думать иначе.

Девушка шлепнула его по рукам, но он поймал ее ладошки в свою и поцеловал, прежде чем всосать один тонкий пальчик. У Карен перехватило дыхание, и он воспользовался ее открытым ртом. Ему никогда не надоест ее вкус. Он долго не ждал прежде чем ее язык вступил в дуэль с его собственным. Оборотень зарычал и стащил с нее остальную одежду. Он протянул руку, чтобы втянуть ее под душ и поставить под горячую воду. Энтони быстро сорвал с себя одежду, зашел следом за ней и прижал ее к стене, накрыв своим телом.

Он завладел ее ртом и вторгался в нее, Ликан требовал ее подчинения так же, как во снах. Карен не отказывала ему тогда, и он знал, что девушка на самом деле не хотела просыпаться, но на этот раз, наяву, девушка отвернулась от него. Она убрала свои губы, и он застонал, пытаясь снова найти их.

Карен положила ладонь на его грудь и оттолкнула.

— Нет. Не в этот раз.

Сначала его сердце сжалось, от мысли, что она его отвергает, но когда она развернула его и толкнула к стене, оно подскочило в груди огненной жаждой. Улыбка триумфа вспыхнула на его губах. Его женщина хотела быть доминирующей в этот раз. И он не имел с этим никаких проблем. Энтони никогда в жизни не подчинялся женщине, но Карен не просто женщина. Она его пара, и он сделает что угодно, чтобы она была счастлива. Он улыбнулся шире в предвкушении.

Мужчина имел убийственную улыбку. Полные, красивые губы обрамляли идеально ровные белые зубы. Ну, она просто хотела стереть улыбку с его лица. Карен жадно осматривала его: широкие плечи, плоские соски, покрытую черными волосками мускулистую грудь, шесть кубиков пресса и… Господи! Блин, мужчина был шикарен и большой. Он был огромен. Как он смог войти в нее раньше? Она помедлила пару секунд. С тревогой, она коснулась губами его груди и облизнула один из твердых сосков. Энтони застонал и потянулся к ней. Карен отступила, покачала головой и, толкнув его к стене, уперлась ладонями в стену по обе стороны от него.

— Не дергайся.

Он стиснул зубы, а глаза его вспыхнули темно-зеленым. Мышцы напряглись, и каждая кость и связка затрепетала от его усилий оставаться на месте. Она знала из своих снов и из того, что случилось в переулке, что не в его характере подчиняться, но он все равно это сделает. Девушка знала, глубоко в своем сердце, что он никогда не позволит и не позволял другой женщине такого. Это было для нее и только для нее одной. Эти знания подстрекали ее быть смелее, даже дерзкой в своих действиях.

Она слегка задела ногтями его бедра и почувствовала, как они напряглись под ее прикосновениями.

— Ты убиваешь меня, Карен, — выдохнул он и жадно смотрел, как она изучает его.

— Я надеюсь на это, — она озорно усмехнулась, и эта усмешка намекала, что она еще не закончила с ним.

— Просто стой спокойно и наслаждайся.

— О, я буду наслаждаться, детка, но не могу гарантировать, как долго смогу стоять спокойно.

Карен обхватила одной рукой твердый член и погладила его, потом слегка оцарапала его живот ногтями, прежде чем опустить перед ним на колени. Его член был бархатистый и пульсирующий в ее руках, она едва могла обхватить его пальцами. Девушка продолжала поглаживать его от основания до головки, пока второй рукой гладила его напряженную задницу. Черт, мужчина был жарким везде. Она массировала жесткие мышцы, а он толкался своими бедрами к ней, в недвусмысленном выражении чего хочет от нее. Она облизала кончик, смакуя его соленый вкус на кончике языка.

Он зарычал, этот звук начинал ей нравится, возбуждая ее, как ничто другое. Его бедра снова дернулись, и она глубоко всосала его в горло, кружа языком вокруг головки. Карен сжала его ствол, прежде чем запустить внутрь, провела языком по вздутой вене, а потом повторила действие. Его рука запуталась в волосах девушки, а бедра толкались, чтобы член проникал в ее рот. Карен ласкала его снова и снова, заглатывая глубоко в горло, расслабляя мышцы достаточно, чтобы проглотить большую часть его длины, а затем сжимала, прежде чем дать выскользнуть. Она стонала от его пряного вкуса, а Энтони продолжал низко рычать, что заставляло в животе все переворачиваться и согревало волной жара, подготавливая ее к вторжению.

Мужчина заколачивался в рот, заходя глубоко в ее горло с каждым толчком, пока она призывно не положила руку на его задницу. Девушка никогда не чувствовала себя настолько неудовлетворенной, возбужденной от того, что давала мужчине столько удовольствия. Она могла делать это с ним каждый день и все равно не насытиться им.

Когда Энтони потянулся к ней, девушка поняла, он балансирует на краю оргазма. Карен позволила ему выскользнуть из ее рта с мягким стоном. Пробежалась кончиком языка от его пупка до ключицы и встала. Он гладил ее грудь, мял их и взвешивал в руках. Соски мгновенно напряглись от его прикосновений, и она оттолкнула его руки снова, прежде чем растеряла все мысли. Девушка поставила одну ногу на выступ и стала так, чтобы быть открытой для него. Она медленно опустилась на его член, насаживая себя дюйм за дюймом. Его контроль лопнул, и мужчина подняв ее ножки выпрямился. Он вбивался в нее, вращая бедрами, удерживая Карен, пока ее крики поощрения эхом разносились от стен душа, когда вода лилась на них.

Девушка выгнулась, встречая каждый его толчок, требуя от него столько же, сколько он брал. Ее тело болело от желания. Ее кровь гудела, ее сердце пело и она знала, что никогда не чувствовала такого с другим мужчиной. Энтони был другим. Он ощущался правильно. Он ощущался… как ее?

Небольшая пульсация начала «прошивать» ее мышцы, когда стало приближаться освобождение. Девушка обвила его шею руками, а его рот обрушился на нее с новой силой. Через пару мгновений, они проглотили крики друг друга, когда оба одновременно кончили. Энтони продолжал целовать ее, пока их тела остывали, а эйфория заменила собою все желание. Он позволил ей скользнуть на мокрый кафельный пол душевой. Кожа девушки покалывала везде, где ее тело касалось его.

Они искупали друг друга, прежде чем выключить воду и выйти из душа, а затем высушились большим, пушистым полотенцем. Он быстро обтер себя, взял ее за руку и потянул за собой в большую кровать. Мужчина откинул одеяло, лег в кровать и раскрыл объятия ей. Она, не стесняясь, расположилась рядом с ним. Энтони прижался к ее спине, перебросив одну ногу через ее бедра, будто хотел убедиться, что она не сможет вырваться. Карен не хотела сбегать. Она слишком устала, и с ним было слишком хорошо. Укус на ее руке пульсировал и горел, но Энтони вымыл его под душем и тот стал выглядеть лучше, чем ощущаться.

Карен не понимала, как с этим мужчиной может быть так хорошо. Она только встретила его и задавалась вопросом, не несут ли ответственность за все ее сверхактивные гормоны. Она так давно последний раз была с мужчиной. Ее сердце кричало в отрицании. Оно знало, что Энтони ее, а она его, даже если девушка не хотела в этом признаваться. Она вздохнула и уснула через несколько мгновений, прижавшись к своему новому любовнику.

Энтони наслаждался ощущением ее мягких изгибов, которые прижимались к его твердому телу, запах ее был, как зов сирены для него. Ее мягкость, даже дыхание щекотало волосы на руке. Он желал наслаждаться каждым моментом, проведенным с ней, потому что, когда наступит завтра и он расскажет ей все о себе и о том, кем ей предстоит стать, Энтони даже представить не мог, как она примет это. Он понимал, что его пара была сильной и физически все будет хорошо, хотя это было эгоистично, он не мог дождаться, когда же они будут в равных условиях. Он сможет любить ее так, как хотел, не беспокоясь о том, что навредит ей. Сейчас он беспокоился о том, как она отреагирует на трансформацию морально. Не желая, чтобы эти мысли испортили момент, он прижал Карен еще ближе к себе, уткнулся носом в ее густые волосы и, закрыв глаза, позволил сну завладеть собой.

Ее вдохи превращались в белые облака, когда она бежала через лес. Она чувствовала себя свободной, легкой и счастливой. Верхушки деревьев закрывали солнце, затеняя лес. Легкий ветер трепал ее мех, когда Карен тихо и бесшумно бежала по белому снегу. Погодите-ка. Мех? Какого черта происходит? Мгновение свободы внезапно обернулось битвой между реальностью и чем-то невероятным. Она остановилась и посмотрела вниз на свои руки или на то, что раньше было ее руками. Лапы и длинные когти, вот что она сейчас видела. Она видела и раньше когти, в переулке у Энтони.

Вдруг, она снова была человеком, и неожиданно боль пронеслась через нее, поставив ее на колени. Что-то пыталось вырваться из нее. Девушка схватилась за живот и вскрикнула от боли. Она была напугана. Карен была одна в лесу. Она потерялась. Как она оказалась здесь? Она не могла вспомнить. Паника сковала ее мышцы, а пот засверкал на ее обнаженном теле, хотя она стояла на коленях в снегу.

— Карен. Ну же, детка, у тебя кошмар.

Знакомый голос вплывал в мозгу, проникая в стены сна, и все же паника продолжалась. Она была напугана, но что-то подсказывало верить этому голосу и она будет в порядке.

— Карен. Проснись детка! Это всего лишь сон.

Ее глаза широко раскрылись, и она обнаружила, что смотрит в лицо Энтони. Он держал ее так крепко, что она едва могла дышать.

— Энтони. Что случилось?

— Тебе приснился плохой сон.

Он чуть ослабил хватку, и она сделала несколько глубоких вдохов. Девушка снова почувствовала весь ужас кошмара, и когда это произошло, ее рука начала пульсировать. Она ухватилась за нее и ахнула от боли, потом снова застонала, когда посмотрела вниз и увидела, что рана почти зажила. Почему было так больно, если раны почти не осталось? Или пошло заражение?

— Ох, да, думаю, так и было.

— Нам нужно поговорить.

Ей не понравилось выражение его лица. Он собирался сказать ей что-то неприятное, что-то, что она не захочет слышать. Странное ощущение поползло по коже и заставило ее задрожать. Это было как предупреждение. Предчувствие о том, что тема разговора будет не слишком приятна. У нее было непреодолимое желание соскочить с кровати и убежать так далеко и быстро, как только могла, чтобы быть дальше от него. Вспомнив о прошлом, она осознала, что это было бы неразумно, потому что у него не было проблем с тем, чтобы поймать ее ранее.

— О…о чем?

— Возможно, будет очень трудно поверить мне, но я обещаю, что никогда не солгу тебе. Так что, прошу, послушай меня, хорошо?

Она кивнула и он продолжил.

— Я знаю, что напугал тебя вчера в переулке, и знаю, что ты думаешь, будто я какой-то сталкер или что-то вроде того, потому что я знал твое имя и где ты живешь. Хотя я не сталкер. Я знаю все о тебе, потому что ты моя пара.

Карен хотела начать говорить, но он поднял руку, вынуждая ее замолчать.

— Просто подожди пока я закончу, а потом можешь спрашивать меня о чем угодно. — Она снова кивнула. — Я знаю, что ты моя пара, из-за твоего запаха. Наши пары имеют два уникальных аромата. Один, который привлекает всех из нашего вида, и второй, который может обнаружить только твоя пара. Это причина, по которой те щенки пришли за тобой.

О чем, черт возьми, он говорит? Она его пара, потому что он почувствовал ее запах? Что за хрень? Она растерялась, но было такое чувство, что все станет еще хуже.

— Что ты имеешь в виду, говоря «наш вид»?

— Когда я говорю — мой вид, я говорю о Ликанах.

Она засмеялась и резко остановилась, когда поняла, что он абсолютно серьезен.

— Ты имеешь в виду оборотней?

Он кивнул.

— Ээм, я не верю.

Однако, теперь некоторые вещи, такие как когти, зубы, горящие глаза, то как он обнюхивал ее, становились на места. Срань Господня! Может ли он на самом деле говорить правду?

— Нет. Этого не может быть. Я имею в виду, когти и все прочее, это же просто костюм на Хэллоуин, правда же?

— Нет, это не костюм для Хеллоуина, Карен. Разве ты не помнишь прошлый вечер в клубе, когда ты спросила меня, почему я не в костюме?

— Ты сказал мне, что у тебя есть свой собственный встроенный костюм.

— Да. Именно это я и имел в виду.

— Нет. Я не верю в это. Наверное, я все еще сплю.

Энтони медленно покачал головой.

— Ну, это правда и тебе лучше привыкнуть к ней потому, что тот ублюдок укусил тебя и превратил в одного из нас. Ты впервые изменишься через двадцать четыре часа, плюс — минус.

Она медленно села и посмотрела на него. Карен не знала смеяться или плакать или… что.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Ты решил сыграть какую-то ужасную шутку?

— Карен, я не издеваюсь и не шучу. Ты скоро первый раз изменишься и мне действительно жаль, что это случилось именно так. Я вижу, что ты понимаешь, что это правда потому, что я видел твой кошмар. Он мысленно готовит тебя к тому, что грядет. — Мужчина, чтобы остановить ее ответ, взял ее руку своими ладонями. — Слушай, я знаю, что это было болезненно для тебя, до сих пор. Если бы я был тем, кто изменил тебя, ты бы вообще не страдала. Мы не должны превращать кого-либо, кроме наших пар, — он аккуратно погладил почти заживший след от укуса на коже.

— Итак, ты говоришь, что я стану оборотнем, и что ты намеревался сделать это, даже если бы я не была укушена психом в переулке? — она попыталась вытащить руку из его пальцев, но он держал крепко.

— Карен, я бы никогда не изменил тебя, пока бы не поговорил с тобой об этом и ты бы согласилась. Я бы никогда не заставил тебя делать что-то, если бы это не было бы для твоей же безопасности. Я не способен причинить тебе вред.

Он наконец-то позволил ее руке выскользнуть из его хватки и потянулся к девушке. Она уклонилась от его рук и отскочила к краю кровати. Карен спрыгнула с толстого матраса, метнулась в ванную и, захлопнув, заперла за собой дверь.

Она прижалась щекой к прохладной двери. Это не могло случиться. Это не реально. Она твердила себе снова и снова, но что-то глубоко внутри не соглашалось с этим. Когти, глаза, нюх, сны и кошмары, это все согласовалось с тем, что он говорил ей. Она не могла стать оборотнем. Она будет меняться каждый раз, когда будет полнолуние? Будет убивать и есть животных? Она могла задеть кого-то, будучи оборотнем? У нее было так много вопросов. Она жила и дышала в своем собственном реальном фильме ужасов.

Карен четко поверила Энтони в двух вещах: он не причинит ей вреда и никогда не принудил бы ее. Даже если она не понимала всего, что происходит, не было никакого сомнения в том, что он вел себя с ней как защитник. Он уже дважды рисковал своей жизнью, чтобы охранять ее.

Девушка включила душ и стала под горячие струи воды, пусть пар очистит ее мозг. Она оставалась под водой, пока ее кожа на пальцах не сморщилась, потом закрыла кран. Она вышла и завернулась в огромное, пушистое полотенце, которое окутало ее до коленей, а полотенцем поменьше обернула волосы. Ее одежда была порвана, и ей нечего было надеть. Карен не знала хорошо это или плохо, потому что даже полотенце, наверное, было лучше чем оставаться в костюме проститутки. Она сделала несколько глубоких вдохов, открыла дверь и с удивлением увидела сумку с вещами, стоящую на кровати, в которой, при ближайшем рассмотрении, была вся ее одежда. Она не хотела знать когда и как он собрал ее, но девушка была рада, что одежда здесь. Карен вытащила футболку и спортивные штаны, и порывшись в большом комоде у двери, нашла пару толстых носков Энтони. Они были слишком большими, но очень теплыми. Она заплела свои еще влажные волосы и решила пойти на запах готовящейся пищи.

Дом Энтони был абсолютно великолепен. Соборные потолки в каждой комнате, световые люки и ровные потолки в гостиной. Одна стена в гостиной была полностью из стекла и открывала вид на густой, заснеженный лес. Это было захватывающее зрелище, и она могла представить себе жизнь здесь, а не в городе. Дом с открытой планировкой и кухня была не менее зрелищной. Черный гранит, испещренный крошечными крапинками золота, столешница стояла под шкафами ручной работы из темного дерева. Приборам из нержавеющей стали обзавидовалась бы любая кухарка. Как островки, сковородки свисали на длинных цепочках.

Карен втянула воздух, когда увидела Энтони, стоящего у плиты, мужчина что-то готовил. Единственная вещь, которая была на нем — это пара черных джинсов, и когда он повернулся к ней и нерешительно улыбнулся, она заметила, что Ликан не удосужился застегнуть верхнюю пуговицу, что позволило джинсам съехать низко на его бедрах. Черные волоски, которые бежали от нижней части пупка и исчезали под джинсами, заставили ее рот наполниться слюной. Ее мужчина был красив.

— Присаживайся. Еда почти готова, — он повернулся обратно к плите и подхватил тост, который выскочил из тостера.

Она села на табурет перед столом. В течение нескольких мгновений, он поставил яйца с беконом, блины, картофельные оладьи и тосты перед ней. Он поставил еще одну тарелку с тем же набором рядом с ней и, налив две чашки кофе, поставил рядом, прежде чем сесть рядом с ней. Аромат был божественным, в животе заурчало.

— Я начал волноваться, что ты останешься в закрытой ванне на весь день, — он кивнул на ее тарелку. — Прошу, приступай!

— Спасибо, — она откусила большой кусок оладьи. — Ммм… это очень вкусно. Мужчина, который умеет готовить это круто.

Один уголок его рта дернулся вверх, когда он откусил кусок бекона.

— Ты будешь удивлена, когда узнаешь, что я умею еще делать.

Она не сомневалась в этом. У нее было столько вопросов, об оборотнях, но она не хотела обсуждать это во время замечательной трапезы. Она хрустела тостом и поняла, что этот мужчина был совершенен.

— У тебя красивый дом, Энтони. Но тебе не одиноко здесь? — он нахмурился. — Извини. Я не должна была спрашивать.

— Почему бы и нет? Ты можешь спрашивать меня о чем угодно. И ответ на твой вопрос, да, мне иногда одиноко здесь. Но большую часть времени, я здесь очень счастлив.

— Он просто кажется таким уединенным.

— Да, но у меня есть потребность в уединении.

— Ох, — да, она предполагала, что будучи оборотнем нужна какая-то частная жизнь. Господи! Слово оборотень заставило мурашки побежать по позвоночнику. Вдруг, она захотела знать все о мужчине, сидящим рядом с ней. Она чувствовала потребность в какой-то нормальной жизни.

— Где ты вырос?

Он усмехнулся.

— В пещере с остальной частью стаи.

— Ооокей, — может это не такой уж хороший вопрос. — Какой твой любимый цвет?

— Красный.

— Любимый фильм?

Он снова засмеялся.

— Американский оборотень в Лондоне.

Она тоже засмеялась.

— Да, мне он тоже нравится. Любимый праздник?

— Хмм…никогда по-настоящему не праздновал многие из них, но наверное из того что ты здесь, то сказал бы, что это Хеллоуин.

— А я вот думала, что всеми любимый праздник, это Рождество.

Он пожал плечами.

— Не знаю слишком много о Рождестве. Никогда не праздновал его.

Она чуть было не подавилась едой.

— Что! Почему нет?

— Ну, думаю потому, что мне не с кем было праздновать его.

— А как насчет твоей семьи или друзей?

Он пожал плечами.

— Карен, моя семья не похожа на обычную семью. Не такая как вы, люди, привыкли. Мы не общаемся. Я знаю, это может звучать дико для тебя, но мужчины в моей семье… кхм, давай просто скажу, что это территориальные особенности тех, кто имеет пару. Мы не общаемся слишком тесно. Не пойми неправильно. Если что-то случится или мы нуждаемся в чем-то, стая собирается вместе.

— Ох. Ну, я не могу притвориться, что понимаю это, но не могу сказать, что и у меня традиционная семья. Имею в виду, я не разговариваю с сестрой, вообще, она живет на другом конце страны. А моя мама… ну, она уехала и решила, что больше не нуждается, чтобы я находилась в ее жизни.

Энтони протянул руку и крепко сжал ее руку, чтобы утешить.

— А как насчет твоего отца?

— Он умер.

— Ох, прости, Карен.

— Все в порядке. Бывает, ты знаешь? Во всяком случае, в этом году ты должен отметить Рождество. — Она не могла поверить, что он никогда не отмечал праздник. Ей было грустно, что он никогда не испытывал предвкушение и радости этого праздника. Она обязательно исправит это в этом году. Она купит ему подарки и заставит его поставить елку, и испечь печенье, и… она вздохнула. Будет ли она с Энтони на Рождество? Часть ее сомневалась во всем, что он сказал ей, другая же часть знала, что их встреча была больше чем совпадением. Та часть ее знала, что она и Энтони будут вместе долгое, долгое время.

Задумавшись, она продолжила завтракать в тишине. Когда они закончили, Карен взяла свою тарелку и отнесла в раковину. Она сделала еще пару глотков кофе, а потом и ее поставила в раковину. Помыв посуду, она направилась к окнам с видом на заснеженные деревья. Девушка взглянула на Энтони и поняла, что, наверное, пора уйти.

Энтони подошел к ней сзади и притянул ее спиной к своей груди. Карен сначала сопротивлялась, но потом сдалась и расслабилась. Он почувствовал ее влажные волосы и вздохнул. Он любил ее, хотя и знал, что она может не любить его в ответ. У него не было выбора, и даже если бы был, то знал, что все равно выбрал бы любовь. Он бы отдал жизнь за эту женщину без колебаний. Мужчина надеялся, что она переедет к нему, потому что не было абсолютно никакого шанса, чтобы он отпустит ее. Он не может. Все так сложно.

— Ты говорил мне правду, не так ли?

— Да.

— Твои глаза горели прошлой ночью в переулке, и у тебя появились когти и клыки, не так ли?

— Да.

Она задрожала, и он сильнее прижал девушку к себе.

— Это действительно был не костюм для Хеллоуина?

— Нет, — он вздохнул и положил подбородок ей на макушку.

— Это можно остановить?

— Нет.

Она повернулась к нему, и ее умоляющий взгляд чуть не поставил его на колени.

— Я могу навредить людям? Я буду превращаться в ужасного монстра каждый раз в полнолуние?

Он потер ее руки вверх и вниз.

— Нет. Впрочем, я не буду врать. Ты обнаружишь, что у тебя есть природный инстинкт хищника: бегать, охотиться и защищать. Эти чувства будут сильны, но ты точно будешь осознавать кто ты, все время и никогда не сделаешь ничего против своей воли. Все действительно не так плохо, малышка. На самом деле это замечательно. Ты почувствуешь себя свободной, не сдерживаемой обществом. Ты будешь сильнее, быстрее, а когда станешь старше, то даже сможешь контролировать изменения. То, что ты видела прошлой ночью — частичное изменение. И полная луна не имеет ничего общего с этим. Ты сможешь измениться в любое время, днем или ночью, когда захочешь. Первое превращение — это единственный раз, когда не сможешь контролировать это.

— Ох, Энтони. Ты уверен, что я никому не причиню зла? Я не смогу жить с этим, если все же сделаю.

— Карен, задумайся на минутку. Помнишь ту ночь? Я что, был похож на сумасшедшего или неуправляемого или выглядело так, будто я не понимал, что делал?

Ее брови нахмурились, когда она вспомнила драку в переулке.

— Ты убил того парня ночью, того, который укусил меня?

Он прикрыл глаза. Возможно, он не должен был использовать этот инцидент в качестве примера. Он не хотел, чтобы она знала, что он сделал. Энтони понимал, что она в какой-то мере должна знать правду, что он убил щенка, но не готов был говорить об этом вслух. Он переживал, что она увидит в нем монстра.

— Карен, прошу, не заставляй меня отвечать.

Она шагнула к нему.

— Пожалуйста. Мне нужно знать.

— Да. Я убил его и сделал бы так снова. Если кто-нибудь попытается причинить тебе боль, я убью их. Извини, это одна из вещей, с которыми тебе придется научиться справляться, когда дело доходит до моей животной природы. Я забочусь о тебе. Я не шутил о том, что мы очень защищаем территорию и все, что принадлежит нам.

— Я понимаю, что тебе пришлось сделать это, Энтони. Действительно понимаю. Мне не нравится это, но зная, что он сделал со мной и, возможно, что он сделал с другими женщинами, он получил по заслугам. Я не буду притворяться, что одобряю убийство без причины или, что мне нравится, когда есть повод, но я не осуждаю тебя за проявленную защиту.

Он прижал ее к себе. Облегчение так сладко пробралось в него, снимая напряжение с мышц.

— Спасибо.

Девушка нахмурилась.

— Не могу поверить, что это происходит. Я продолжаю думать, что скоро проснусь и сброшу с себя какой-то странный сон.

— Я знаю, малышка. Мне так жаль, что все так повернулось, — он поцеловал ее в макушку. — Я никогда не хотел причинить тебе боль. Никогда не хотел напугать тебя.

— Я верю тебе. Но, Энтони, мне страшно.

Он прижал ее спиной к себе.

— Я знаю, но нет ничего, чего можно бояться. Обещаю. И я буду с тобой все время. Я расскажу тебе все. И не буду тебе врать, — он сделал глубокий вдох. — Я люблю тебя и никогда не отпущу. Я умру раньше, чем ты уйдешь от меня, и как ты могла видеть, я убиваю не просто так. Мы будем вместе долго-долго. Я обещаю, что никогда не предам тебя и буду тратить каждую минуту своей жизни, делая тебя счастливой. Я буду защищать тебя, и буду ставить твое благополучие превыше всего. Ты понимаешь?

Никогда. Он никогда не отпустит ее снова. Оборотень потратил слишком много одиноких ночей, просыпаясь еще более одинокими утрами. Даже когда у него появлялись мимолетные женщины в его кровати, чего-то всегда не хватало. Теперь он знал чего именно — Карен — его голубоглазой, рыжеволосой пары. Единственная женщина на земле, которая могла наполнить его жизнь, заполнив зияющую пустоту в его душе.

— Нет, на самом деле нет. Я ничего не понимаю, Энтони. Я имею в виду, как ты можешь любить меня? Ты меня даже не знаешь.

Он взял ее лицо руками.

— Я знаю тебя долгое время. Я узнал тебя во снах, и ты была частью меня с того дня, как я сделал первый вдох. Тебе было суждено стать моей, и ты связана со мной с рождения. Со дня, когда ты родилась, мы были обречены найти друг друга. Я нашел бы тебя несмотря ни на что.

— Ох, Энтони. Просто это так много, чтобы принять все сразу, — она прижалась к нему и посмотрела в его глаза.

— Сколько у меня времени, прежде чем превращусь?

— Это случится не раньше завтрашней ночи, — он погладил ее по спине, нежно массируя мышцы.

— Завтра? В ночь Хэллоуина?

Он усмехнулся.

— Да. И как раз, когда взойдет полная луна.

— Мне казалось, что полная была вчера.

— Да, но она была не совсем полная. Завтра все увидишь.

— Будет больно?

— Нет.

— Даже не хочу думать об этом сейчас.

Он взял ее за руку и повел к черному, кожаному дивану. Прихватил пульт со стеклянного журнального столика, Ликан сел, притянув Карен к себе на колени, и прижал ее к груди. Нажав на кнопку, панель на стене отъехала, открывая огромный плазменный телевизор. Он нажал другую кнопку и включил фильм. Она засмеялась, когда поняла, что это действительно «Американский оборотень в Лондоне». И это было хорошей идеей. Он положил подбородок на макушку Карен и обнял ее. Полнолуние и грядущие неприятности выглядели меньшей проблемой бедного парня, который корчился на экране.

Они посмотрели три фильма, но Карен не двигалась с места, слишком уютно она устроилась на нем. Оборотень окружил ее, вторгся в ее жизнь. Она была в курсе всего о нем, его твердых мускулах и пряного аромата. Ее тело стало горячим и жаждущим. Она хотела его, даже если разум кричал, что этого слишком много и слишком быстро. Ее сердце решило за нее. Это была единственная вещь, в которой она никогда не сомневалась. Что было между ней и Энтони с первого взгляда, когда они встретились во снах. Что же именно? Она не понимала. Но она знала, что это что-то естественное. Это было что-то, что должно было произойти.

Ближе к концу третьего фильма, она больше не могла удержать свои руки от него. Девушка повернула голову и уткнулась в его шею губами. Его кожа была горячей под ее губами. Она глубоко вздохнула и облизнула это место. Ликан зарычал, и тепло затопило ее лоно.

— Малышка, если ты продолжишь, я трахну тебя прямо здесь, на этом диване.

Его слова, произнесенный шепотом, были словно разряд электричества для ее уже возбужденного тела. Она улыбнулась и продолжила покусывать путь по шее к уху и прошептала.

— Сделай это, Энтони. Ты мне нужен.

Он аккуратно положил ее на спину и накрыл своим телом. Карен чувствовала себя в безопасности, защищенной, желанной, когда он обнял ее. Она запуталась пальцами в его волосах, а рот мужчины обрушился на нее, грубо и собственнически.

Она застонала, и Энтони начал стягивать с нее одежду, почти срывая ее с Карен, пока она не осталась полностью обнаженная перед ним, оставшись только в носках.

— Энтони, если ты продолжишь рвать на мне одежду, мне нечего будет надеть.

— Дорогая, гарантирую, что буду часто срывать с тебя одежду. Но не волнуйся. Обещаю купить тебе столько одежды, сколько захочешь, — он проводил ее обнаженное тело глазами, рассматривая свою пару. — Никогда бы не подумал, что мои носки могут выглядеть настолько сексуально. Почти так же сексуально, как те кружевные чулки и подвязки, которые были на тебе прошлой ночью.

Он провел руками вверх и вниз по ее бедрам, поглаживая нежную кожу, подбираясь к месту, где она хотела, чтобы он коснулся ее.

— Те кружевные чулки были ужасными. Я ненавидела тот костюм проститутки, — она застонала, когда его большой палец начал двигаться медленными кругами вокруг ее клитора.

— Костюмчик проститутки был чертовски сексуальным на тебе, — он раздвинул ее колени и положил девушку удобнее, открывая ее своему горячему взгляду. Он облизал губы. — Но не так сексуально, как обнаженная ты, — он набросился на нее и стал долго ласкать: целуя, полизывая и покусывая ее напряженное тело.

Карен вскрикнула.

— Прошу, Энтони.

— Поверь мне, малышка, я доставлю тебе удовольствие. Помнишь то веселье в душе? — ее глаза расширились и она кивнула. — Моя очередь.

Он перевернул ее на живот и притянул ее бедра, пока она не встала на коленях. Ликан развернул ее лицом к спинке дивана, и положил ладони на бедра. Энтони прислонил губы к самому ушку.

— Не двигайся и держись, поездка вот-вот начнется.

Его низкие слова вибрировали сквозь нее, возбуждая, пока она обдумывала, не закричать ли от досады. Девушка хотела, чтобы он был в ней. Но она не шевелилась. Услышав шелест его спадающей одежды, Карен застонала, узнав так же металлический скрежет молнии. Образ его великолепного тела возник в ее мозгу, и она застонала снова. Через пару мгновений, он толкнул ее коленки, расставив их шире, и опустился на колени между ними. Оборотень поцеловал ее спину и провел кончиками пальцев по позвоночнику. Ее прошиб холодный пот.

— Сделай это, Энтони, пожалуйста!

— Почти, малышка. Почти, — он поцеловал ее в шею, пока стал играть с ее сосками, пробежал длинными пальцами вниз по животу, груди, чуть прижимая ее к мягким подушкам дивана. Он нашел ее щелочку, кремовую и влажную и ввел один длинный палец в нее, пока девушка не стала извиваться. Ее дыхание стало рваным, когда Карен выкрикнула его имя. Энтони качнул бедра назад и ввел свой член так глубоко внутрь нее, что она подумала, что потеряет сознание от ощущения того, как он наполнил ее, почти болезненно.

Ликан намотал на кулак ее волосы и слегка оттянул ее голову назад, для поцелуя, пока нетерпеливо заколачивался внутрь нее. Она открыла рот, ее тело приветствовало его, умоляло и кричало, чтобы он завладел ею полностью. Волна оргазма быстро начала зарождаться и выходить из под контроля, захлестывая ее. Энтони запрокинул голову и издал гортанный рык, обняв ее одной рукой вокруг талии, чтобы притянуть еще ближе к себе, пока его семя выплескивалось глубоко внутри нее. Карен не могла пошевелиться. Она была уставшая и пресыщенная.

Оборотень сел, откинувшись на спинку, и притянул ее на колени в очередной раз, прижимая к своей груди.

— Не понимаю, как могу чувствовать себя так хорошо и правильно с тобой, Энтони. Мы только встретилась.

Он погладил ее по волосам.

— Это нормально, малышка. Я понимаю.

Мужчина посмотрел в ее широко открытые, недоумевающие глаза. Но увидел еще кое-что в голубой глубине — горящий огонь, который принадлежал ему. Он знал, что она желала его, хотела его, но он был бы лжецом, если бы не признался, что его задело то, что Карен не произнесла вслух, что любит его. Он действительно ждал, когда она скажет эти слова. Надеялся, желал и молился, чтобы Карен призналась в любви к нему, но ожидание…не оправдалось. Он должен был верить, что ей просто нужно было время, если конечно она не возненавидела его за то, что он виноват в ее обращении в Ликана.

Он поднял ее на руки и понес в спальню, где положил свою пару, словно величайший подарок Богу, на свою большую кровать. И почувствовал себя Богом на данный момент, ведь никто из смертных не заслуживал такую красоту. Он целовал каждый дюйм ее тела, прежде чем сосредоточится на одной ее части. Мужчина лизнул ее влажную щелку и зарычал от мысли быть снова в ней. Девушка выгнулась на кровати и он прижал к себе ее бедра. Ликан то посасывал ее клитор, то входил языком внутрь, пока Карен стонала от удовольствия.

Она ахнула и издала короткий крик. Когда ее мышцы сжались, сигнализируя о скором оргазме, он лег на нее и вошел внутрь. Девушка обняла его ногами, пока он входил в нее жестко и беспощадно. Пот блестел на их коже, когда оба переступили через край и лежали истощенные, вялые и пересыщенные.

Они уснули и проснулись в объятиях друг друга. Потом занимались любовью так много раз, что сбился со счета.

31 Октября. Хэллоуин.

Позже этим же вечером, когда Карен лежала, свернувшись клубочком рядом с Энтони, щекочущее ощущение пробежало по поверхности ее кожи. Ее тело нагрелось, пот выступил на лбу. Она приподнялась.

— Энтони, я чувствую себя странно.

Он сел рядом с ней и приобнял прижимая девушку к груди.

— Это изменение, детка.

— Такое чувство, будто клопы ползают по моей коже. Я не хочу, чтобы это происходило, Энтони. Пожалуйста!

Он прижал свою пару еще ближе к себе, наклоняясь к ее уху и зашептал.

— Все будет хорошо, Карен. Это нормально. После того как ты пару раз обратишься, дальше даже не будешь замечать это.

Мышцы под кожей завибрировали и тысячи новых, крошечных, золотистых волосков проскочили из-под кожи.

— О, мой Бог! Этого не может быть.

— Карен. Посмотри на меня, детка. Сфокусируйся на мне, хорошо?

Он продолжал говорить, пока она наконец-то не сосредоточилась на нем.

— Все хорошо, малышка. Я здесь, с тобой, не забывай это. Я не позволю ничему плохому случиться с тобой, хорошо? Клянусь.

Прежде чем она успела ответить, ее тело содрогнулось и Энтони, укачивая Карен на груди, как новорожденную, утешал как мог.

— Давай, детка. Сделай несколько глубоких вдохов. Мы пройдем через это вместе.

Его грудь ныла от испуга. Ликан хотел быть с ней во время ее превращения, помогая на каждом шагу, и в следующий раз, ей будет не страшно, потому что она будет знать чего ожидать.

В первый раз, когда он обратился, то был ошеломлен, хотя вокруг были другие оборотни, и он знал всю свою жизнь что будет Ликаном. Он был одинок, и вспоминалась тоска по кому-то, кто мог поддержать его, кто мог сказать ему, что все будет хорошо. Энтони был в порядке, но это не то, чего бы он хотел для кого-либо, кто обращается первый раз в одиночку. Знание, что он здесь, давало Карен хоть какое-то подобие покоя.

Его пара сидела в изумлении на вершине скалистого утеса с видом на заснеженные горы. Снег напоминал ей мерцающий звезды, когда свет полной луны освещал миллионы ледяных кристаллов в белоснежном одеяле. Легкий ветерок шуршал над ней, давай ощущение безмятежной свободы. Густая, золотистая шерсть, покрывала ее, согревая, а волк с зелеными глазами и иссиня черным мехом, сидевший рядом, давал чувство безопасности. Энтони всегда будет защищать ее. Когда она проходила через изменение ранее, он не отходил от нее даже на мгновение. Ликан держал ее в безопасных объятиях, проходя через всё испытание вместе. После того, как она обратилась, он встал и жестом пригласил ее следовать за ним к входной двери. Когда он открыл ее, то тоже обратился в великолепного мощного волка и помчался вперед по глубокому снегу с воем.

Она последовала за ним к поляне, где провела некоторое время, привыкая к своим новым ощущениям. Ее зрение было невероятным. Она могла бы отличить самые тонкие цветовые вариации или обнаружить крошечного жука на дереве с пятидесяти футов. Ее слух был суперострым, что позволяло ей воспринимать малейший звук шелеста ветвей на деревьях, которые побеспокоила птица. Она была быстрее, сильнее и сохранила эти новые приобретения, даже когда обратилась обратно в свой человеческий облик. Зная не понаслышке теперь насколько сильнее ее был Энтони, особенно перед тем как она обратилась, заставило ее сердце биться с любовью. Он мог бы причинить ей боль так легко, в любое время, но оборотень был так нежен, никогда даже не оставив небольшой синяк на ней, даже случайно. Ну, это было не совсем так. Она заметила пару маленьких отметок на ее груди и нижней части шеи, но они быстро исчезли, и она хотела бы оставить пару своих отметок на нем.

Энтони цапнул ее за хвост, вытаскивая из мыслей, и Карен повернулась зарычав на него. Он тявкнул и медленно последовал за ней. Она стояла неподвижно, Ликан стоял где-то в футе от нее, потом повернулся и побежал. Они резвились всю ночь в лесу, гоняясь друг за другом, катаясь по снегу и задремав, когда изнеможение настигло их. Она знала, что в какой-то момент, Энтони хотел заняться с ней любовью, но обрадовалась, что он не настаивал, поскольку она не была уверена, что была готова заниматься сексом в волчьем обличии. Карен знала, что это случится в какой-то момент, но слишком многие вещи были новыми для нее в эту ночь.

Воздух был чистым, свежим и прохладным, наступал рассвет, освещая небо полосой розового цвета. Энтони осторожно толкнул ее головой, и она, повернувшись, последовала за ним обратно домой. Волчица бежала за ним, до сих пор поражаясь тому, каким красивым она его находила, даже в обличие волка.

Когда она достигла дома, они оба обратились в свои человеческие формы. Он открыл дверь ключом, который был под ковриком и втянул ее внутрь с холода. Девушка вздрогнула и посмотрела через плечо с тоской на двери, на самом деле с нетерпением ожидая следующего раза, когда они будут бегать по лесу как волки. Он притянул ее к себе и поцеловал.

— Ты прекрасна. Ты самый прекрасный оборотень, которого я когда-либо видел, — Энтони сделал глубокий вдох. — Когда я впервые увидел твой золотистый мех, то подумал что умру от твоей красоты.

— Ты тоже не так уж плох, — она улыбнулась и его зеленые глаза блеснули.

— Итак, у тебя нет проблем с тем, чтобы жить здесь со мной? Потому что я должен сказать тебе, Карен, не думаю, что я выживу в городе, — он смотрел на нее, прикрыв глаза с тенью неуверенности и сомнения. — Но, я бы попробовал для тебя.

— Энтони, я не против жить с тобой где угодно. Я люблю тебя, — она была уверена, что он ждал, когда она скажет эти слова и знала, что он, вероятно, и не думал, что она скажет их так скоро. Его удивленный взгляд подтвердил ее мысли. Она была такой эгоисткой.

Единственное, чего этот мужчина хотел от нее с момента их встречи, чтобы она любила и принимала его. Ликан хотел защитить ее ценой своей жизни и ничего не просил взамен, в том числе и ее любовь. Она знала, что он хотел, жаждал ее. Она видела, как он наблюдает за ней, бережно, практически пожирая глазами. Девушка была так растеряна, узнав, что она изменится и, несмотря на то, что она любила его, вероятно с самого первого момента как увидела этого мужчину на Хэллоуинской вечеринке, она отрицала, что это реально. Да, она была эгоистична, не давая ему единственную вещь, которую он хотел от нее.

— Чт… скажи это еще раз, — он взял ее лицо в руки и посмотрел прямо в глаза.

Она засмеялась и поцеловала его еще раз.

— Энтони, я люблю тебя и хочу быть с тобой всегда. Я не была счастлива, живя в городе. И мне нравится здесь.

— Ты не представляешь, как долго я ожидал от тебя этих слов. И ты действительно хочешь жить здесь со мной? Я не могу поверить, что после стольких лет поисков тебя, ты, наконец-то, здесь и принадлежишь мне, — Ликан притянул девушку к себе и уткнулся носом в ее волосы.

— Ну, поверь в это, потому что я никогда не уйду. Ты застрял со мной, — она отодвинулась назад, оставив небольшое расстояние между ними. — Но есть одно условие.

— Какое?

— Начиная с этого года, мы отмечаем Рождество со всей мишурой.

Он усмехнулся.

— Я думаю, что смогу жить с этим.

— И, Энтони?

— Хмм?

— Мне жаль, что я не сказала тебе, что люблю тебя раньше. Я люблю тебя с той ночи, когда мы впервые встретились, и я знаю, что ты хотел услышать это от меня. — Мысль, что она причинила ему боль, вызвала слезы в ее глазах, которые уже готовы были пролиться.

— Карен, все нормально. Да, я хотел услышать от тебя эти слова. Я хотел услышать это от тебя так сильно, что сердце болело, — когда она отвернулась, он приподнял ее подбородок одним пальцем.

— Эй. Все хорошо. Несмотря на то, что я хотел, чтобы ты сказала это, я не хотел давить на тебя, пока ты не была готова. Я не хочу заставлять тебя делать хоть что-то, что тебе не нравится.

— Ты слишком хорош, чтобы быть правдой, Энтони, — как мог такой мужчина, как он, существовать на самом деле? Заботливый, верный, любящий, великолепный мужчина. И она была настолько удачливой, чтобы найти его?

— Я так сильно люблю тебя, Карен. И именно ты слишком хороша, чтобы быть правдой, — он прижался к ее щеке. — И это прекрасно, что ты хочешь быть со мной всегда, потому что это будет очень долгое-долгое время.

— Эээ… да, вот об этом. Как долго длиться это очень долгое-долгое время? — она нахмурила брови и прикусила нижнюю губу зубами.

Он снова улыбнулся, его глаза засветились.

— Мы поговорим об этом позже. У меня есть более важные вещи, которые бы мне хотелось сделать в данный момент.

— Эээ, погоди. Вероятно, какое-то время пройдет, прежде чем я найду работу где-то близко к этому месту. И…

Он приложил пальцы к ее губам.

— У меня есть более чем достаточное количество денег для нас обоих, чтобы делать все, что захотим и когда захотим. Ты говоришь, и мы делаем это.

— Ну, есть одна вещь, которую я хочу, — он погладил ее по щеке большим пальцем, и она потянулась за его прикосновением.

— Скажи что это и оно будет твое.

— Ты.

Он улыбнулся, широко.

— Думаю, я могу это сделать.

Он поцеловал ее, и она приоткрыла рот, позволяя его языку проскользнуть внутрь. Карен никогда не насытиться им. На вкус оборотень был пряным и диким — и принадлежал ей. Она обняла его за шею, провела рукой вверх и вниз по его гладкой коже, ей нравилось чувствовать его широкие плечи и скульптурные мышцы, которые перекатывались под ее пальцами. Девушка провела руками ниже и сжала его задницу, что вызвало его рычание.

— Я люблю, когда ты это делаешь, — ее дыхание вырывалось короткими вздохами.

Его зеленые глаза смотрели прямо в душу.

— Что?

— Рычишь, — она почти плавилась под хищным оскалом, появившимся на его лице в ответ на ее слова.

— Что ж, я рад, потому что собираюсь делать это часто рядом с тобой.

Ее смех прервался, когда он всосал один сосок глубоко в рот и облизал его кончиком языка. Она вскрикнула и притянула его голову ближе, прося большего. Мужчина продолжил свои сладкие пытки, то с одной грудью, то с другой, до тех пор, пока она не подумала, что сходит с ума. Его язык был чистым грехом, и она прижалась сильнее к нему, требуя большего. Он дал ей большее, и что-то случилось, чего не случалось прежде. Она кончила только от ощущения его рта на ней.

Она подняла на него потрясенный взгляд.

— Боже мой! Я не могу поверить, что только что сделала, эм, это. Такого никогда не случалось прежде.

Его слабая улыбка обещала ей намного больше чем один оргазм.

— Хорошо, потому что если это так, мне бы пришлось выследить мужчину, который заставил тебя чувствовать так до меня и убить, — его глаза горели. — И, поверь, я наслаждался бы каждой минутой.

— Энтони, ты такой ревнивый, — хотя она и не возражала. Она чувствовала то же самое. Если бы другая женщина хоть на минуту подумала бы прикоснуться к нему, Карен, наверное, выцарапала бы ей глаза.

— Чертовски верно, — он улыбнулся и лизнул ее шею, на что девушка вздрогнула. — Я думаю, что ты найдешь у меня много талантов, включающих мой язык и твое тело.

Она не сомневалась ни на минуту и чуть не задохнулась, когда он потерся своей твердостью о ее возбужденное тело и опустился на колени, снова используя свой язык. Он покусывал и облизывал ее, пока она не подумала, что умрет от изысканного удовольствия. У него действительно был очень талантливый язык. Это было восхитительно. На каждом круге его язык становился жарче и влажнее. Он доводил ее до края несколько раз, но останавливался, прежде чем она окончательно не упала за край. Ликан возносил ее снова и снова, позволяя только заглянуть за край оргазма. Она не думала, что может вытерпеть больше. Она либо сгорит, либо потеряет сознание.

— Энтони!

Его имя только сорвалось с губ, когда он толкнул два пальца глубоко внутрь нее и лизнул клитор, что наконец-то послало ее прямиком к оргазму. Она закричала и впилась ногтями в его плечи, а мужчина продолжал терзать ее, выжимая все до последнего спазма из напряженного тела.

Слишком много для нее одной, слишком острое ощущение, которое Энтони подарил ей. Карен опустилась на колени и позволила своему обмякшему телу — которое она думала никогда не сможет снова двигаться — упасть спиной на пол. Ликан накрыл ее собой и прижал свой член между ее разведённых ног и погрузился глубоко внутрь ее влаги. Она ошиблась, думая, что никогда не сможет двигаться после полученных оргазмов, потому что каждый нерв мгновенно ожил от ощущения, как он неистово вторгается в ее тело.

Оборотень поцеловал ее, языком имитируя движение своих бедер, медленно и лениво. Ее тело извивалось с каждым медленным движением. Его глаза смотрели прямо в душу.

— Я никогда не смогу насытиться тобой, — долгий, низкий и мучительный рык вырвался из его горла. — Ты. Самое. Изысканное. Совершенство, — он двигал бедрами после каждого произнесенного слова, клеймя ее, и через пару мгновений, она стремительно приблизилась к краю еще раз.

Он наклонил голову к ее груди и нежно всосал сосок. Решив, что она возьмет на этот раз его с собой, девушка обвила его ногами и изогнувшись, погрузила его настолько глубоко, что они оба ахнули.

— Энтони!

Его глаза широко раскрылись, он замер и толкнулся в нее глубоко и быстро. Они оба вскрикнули, и ее тело сжалось вокруг него, а его семя выплеснулось внутрь Карен.

Ликан поцеловал ее нежно, мягко и властно.

— Я люблю тебя больше всего на свете, Карен, — он убрал волосы с ее влажного лба.

— Я тоже тебя люблю, Энтони. И, кстати, ты и сам совершенство, — она обняла его, притянув к себе, и они оба погрузились в глубокий сон прямо на полу.