– Ж-ж-ж-ж-ж! Пеу!Пеу! Тыщщщщ! И тут я ка-а-ак кудыхтыщнусь!

– Не то слово! А я подзагон уже вызагнался и все равно… Ж-ж-ж-ж! Ж-ж-ж-ж!

– Вот, ламеры! Не так надо! Учитесь, пока я жив: Ж-ж-ж-ж! Ж-ж-ж-ж!

Не бойтесь, вы не в дурдоме. Просто наши мальчики любят пообсуждать свои виртуальные успехи. Вероятно, у них коллективный склероз: вечером сидят в компьютерном зале и «мочатся» друг с другом в игры, а на следующий день в школе, друг другу же напоминают, как все это происходило.

– Тьфу! Ну, вот представь, что ты прямоугольный треугольник, неужели у тебя медиана бы за спину полезла?

– И полезла бы, если бы я такая тупая, как ты, была!

– Да не можешь ты быть такая тупая! У тебя ж один угол уже 90 градусов!!! Значит, два других – острые…

Это тоже не ваши слуховые галлюцинации. Просто Зиночка с Аленкой – наши отличницы. Как всегда, после контрольной по математике, они громко спорят, какой ответ должен был получиться в седьмом задании. Зря спорят! Ясно же, что никакой: нормальному человеку и в голову не придет решать седьмое задание, когда высшую оценку ставят за шесть.

– Мутер! Мутер!

Это Тамарка, в очередной раз отобрав у Якушева плеер, включает его на полную громкость и полирует все наши бредни песней «Рамштайна».

Остальные – я в их числе – просто сидят и глазеют на происходящее, иногда, для полноты звучания, постукивая линейкой по парте, ногами по полу, или включая какую-нибудь мелодию на сотовом.

В общем, слышали ли вы когда-нибудь боевой клич диких индейцев, помноженный на мощный рев мотоциклов, треск выстрелов и гортанные завывания обиженных орангутангов? И не оглохли? Что ж, тогда можете смело заходить в наш класс на перемене.

Именно на перемене, потому что на уроках ученики большей частью молчат или мямлят у доски что-то тихое, а право голоса переходит к учителям. Тогда у нас творится нечто действительно опасное для слуха. Вот, как сейчас:

– Это как понимать, я вас спрашиваю?! – бессменная наша классная руководительница является еще и учителем литературы. Это обстоятельство существенно усложняет наше с ней взаимопонимание. – Кто дал вам право быть такими бездарями?! Да я бы на вашем месте сгорела от стыда!

Тут она не права. На нашем месте Татьяна Николаевна – она же Танчик – не сделала бы ни одной ошибки в сочинении, а значит, гореть от стыда ей не пришлось бы.

– Что это за тряпочка!!! – Танчик, между тем, гневно потрясает в воздухе тетрадкой Гаврилы. – Какое место ты вытирал этим, Гаврилкин???

– Я не вытирал! – вспыхивает Гаврила. – Я просто подкладывал. Мы на футбол ходили, а там сидеть холодно. Все на газетах сидят, а я… Ну…

Танчик так возмущена, что даже не находит, что ответить, и переключается на следующие пункты наших провинностей.

– Я старалась, выбирала для вас интересную вольную тему! Да любой ученик позавидовал бы классу, который пишет сочинение «Какие конкурсы нужно проводить на внеклассных мероприятиях». И что в результате?! Позор! Вот, Гаврилкин, ты пишешь: «Испытуемый заходит в темный кабинет, посреди лежит темный труб с ножом в спине…» Куда это годится?!

– Это испытание … – шепчет Гаврилкин, упрямо. – Это проверка, у кого самые крепкие нервы. Это, чтоб выработать храбрость…

– Труб с ножом в спине?! – не унимается Танчик. – Кто такой этот «труб»? Кусок трубы? Откуда у него спина и каким образом туда поместили нож? Приварили?! Ты хоть перечитывал, что написал?! Или вот Андреева, – я напрягаюсь, как всегда, когда учителя обращают внимание на мою скромную персону. Изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимость, но все равно чувствую, как предательская краска заливает лицо. – Ты хочешь провести конкурс фантастических рассказов. Это похвально. Но что за странные «Люди Зимли» встречаются у тебя в тексте?

– Это опечатка… – я защищаюсь, но Танчик никогда не слушает наши оправдания.

– Чем так не угодила тебе родная планета? Ты о множественном числе вообще слышала?! Проверочное слово «зЕмли» тебе когда-нибудь встречалось?! Там же явное, ударное «е»! Или ты обычно «зИмли» говоришь?

– Зимли-Зимли! – хихикая, подхватывают мальчишки, и я чувствую, что меня еще довольно долго будут дразнить этим дурацким словом…

– А о сочинении Крючковой и говорить нечего. – безжалостно продолжает Танчик. – Мало того, что в ее тексте встречается город «Питербург»! Так она еще и имя главной героини – свое имя – пишет с ошибкой! Она у нас «Томара», оказывается! Чем ты думала, Крючкова?

– Питер, – негодуя, выкрикивает Тамарка, мгновенно покрываясь потом. – Проверочное слово «Питер». А к моему имени – Тома… Меня так дома зовут!

– Петербург назван в честь своего основателя – Петра. Петр – вот главная проверка… А про имя – ох, тут и говорить нечего! Загляни в любой свой документ! – Танчик уже выговорилась и понемногу успокаивается. – Испытание на храбрость?! – все еще бубнит она. – Это ж надо такое придумать! Да никакой труб с ножом не напугает интеллигентного человека больше, чем просмотр ваших тетрадей!

Этот «разбор полетов» мог бы длиться еще очень долго, но Татьяна Николаевна бросает взгляд в свой ежедневник и тут же меняет направление разговора.

– А нас еще считают хорошим классом! – вздыхает она, на этот раз, не без гордости. – Я ведь не зря дала вам такую тему. Нам предстоит участие в интереснейшем конкурсе. Странно, что никто из вас не написал о нем в сочинении. – Татьяна Николаевна замолкает, и пристально оглядывает класс. От любопытства каждый из нас готов разорваться на тысячу мелких кусочков. – Поздравляю, – наконец, насмешливо сообщает Танчик. – Как самый примерный класс параллели, мы приглашены принять участие в районном смотре…

– Классно! Здорово! – одновременно выкрикивают несколько голосов. Признаться, всевозможные соревнования мы обожаем. В КВНе 9-«А» нет равных. В спортивных эстафетах – тоже. И даже в городских «Что?Где?Когда?» мы числимся среди лучших команд. Последнее, правда, исключительно благодаря Зиночке и Аленке. Эти две ходячие энциклопедии умудряются отвечать, когда остальные «знатоки» еще даже не поняли вопроса. Конкурсы – это замечательно! «Рулез»! – как сказали бы наши мальчики. Во-первых, потому что конкурсы представляют собой отличный повод прогулять целый день занятий, во-вторых – прославляют наш 9-«А» до небес.

– На этот раз мы будем участвовать в районном «Мисс Очарование»! – торжественно сообщает Татьяна Николаевна.

– Упс! – после этой емкой реакции в кабинете воцаряется гробовая тишина. Мальчишки выразительно кривятся, дескать, кто же из наших девочек сможет претендовать на такое звание. Девчонки растерянно переглядываются.

Конечно, каждой приятно было бы превратиться в титулованную Мисс… Признаться, о подобном повороте событий и я мечтала много раз… Ведь это же верный способ доказать, Ване Семечкину из 10-«Б», что он – дубина! Он тогда будет кусать локти от досады, что не пригласил меня танцевать на прошлогодней дискотеке. Он, конечно, поздравит меня с победой и попросит номер телефона. Но я буду неприступна, как и полагается истинной Мисс. Уж он у меня попляшет! Поймет, что потерял, и останется на всю жизнь с напрочь разбитым сердцем…

Правда, это только в случае моего выигрыша. Но ведь можно и проиграть! И наши «добрые» мальчики, конечно же, заплюют меня тогда за неотстоянную честь класса… Да, что там мальчики! Некоторые девчонки тоже. Сначала обзавидуются, что меня выбрали участвовать в конкурсе, а потом будут ехидно сплетничать за спиной… Мол «Ха, на голове три волосины, и те торчат в разные стороны, а она в Мисс пройти мечтала!»– что-то в этом ужасном роде. Ну, уж нееет…

И, если честно, вряд ли класс выберет меня. Я, конечно, отличный товарищ и хороший друг, но для всевозможных очаровываний не гожусь. Это я еще с той дискотеки поняла, когда Ваня Семечкин…

– Итак, кого мы выберем в участницы? – торжественно интересуется Танчик, и тут же, зная нас, грозно сдвигает брови: – Только, пожалуйста, без фокусов! Мальчишек не выдвигать, домашних животных в кандидатки не предлагать! Итак?

Тишина сменяется вихрем убежденных реплик:

– Да не нужно нам, Татьяна Николаевна! По части насмешить кого или обогнать – это к нам. А так… Опозоримся, да и только. – это, наперебой, кричат мальчишки.

– Вот, еще, хвостом перед всеми вилять! – это наша первая модница и моя хорошая подруга Таня. Она, конечно, уверена, что в результате класс все равно выберет ее, но настроена весьма капризно. Дескать, вы поуламывайте, поуговаривайте, а я потом, так уж и быть, соглашусь, только все претензии, в случае проигрыша, сами себе предъявлять будете… Хитра! Ничего не скажешь, умно придумала…

– Если б олимпиада или «Что? Где? Когда?», то мы бы с удовольствием, а так… – уныло тянут отличницы. – Давайте откажемся?

– Не оправдаем доверие директора?! Бросим честь школы на произвол судьбы? –Танчик возмущена. – Хорошо же я вас воспитала! Не хотите добровольно, будем действовать по-другому. – Танчик хищным движением распахивает журнал и у меня начинается раздвоение личности. «Только не меня, только не меня!» – мысленно кричу я, и ощущаю при этом, как в подсознании пульсирует предательская, постыдная мысль: – «Ну пусть хоть раз повезет, пусть начинает по списку… Не Азаренкова же тогда выберут…» Украдкой оглядев класс, я замечаю, что все наши девчонки тоже разрываются от подобных смешанных чувств…

– Итак, добровольно вы не хотите, – угрожающе тянет Танчик.

И тут случается невозможное. И даже недопустимое. И даже совсем катастрофичное…

– Я хочу! – уверенный басок Тамарки вспарывает воцарившуюся тишину. – А че? Я в детстве моделью стать мечтала…

– О-о! – многозначительно выдает Гаврила и даже присвистывает, для пущего эффекта.

– Кандидатура принята, – с невозмутимой улыбкой оглашает приговор Татьяна Николаевна. И сразу принимается за дело. – Что ж, Тамара, сходи, пожалуйста, к завучу, забери описание конкурса. А мы все вместе пока подумаем, чем можно помочь тебе в подготовке.

И вот, наш местный Фредди Крюгер, он же – Тамара Крючкова – резко отрывает от стула свое грузное тело и гордо несет его к двери. Осознавая ответственность момента, Тамарка напряженно сопит и тяжело шлепает кроссовками по полу.

К счастью, дверь за Тамаркой затворяется раньше, чем 9-«А» начинает выражать свое мнение.

– Вы с ума сошли! Этого нельзя допустить! – наперебой кричат девочки.

– Мы же не в зооконкурсе участвуем, никто не одобрит, что мы выставили на сцену бегемота! – Таня, кажется, всерьез уязвлена. Она и так терпеть не могла Тамарку, а уж теперь…

– Зато поприкалываемся! – миролюбиво хмыкает кто-то из мальчишек.

– Да бросьте вы! – я, конечно, не выдерживаю такой несправедливости. – Раз самые умные, себя бы и предлагали! Человек не побоялся, решился на ТАКОЕ, а вы издеваетесь! Сейчас не смеяться надо, а думать, как помочь Тамарке!

– Без психотерапевта не обойтись, – язвит кто-то…

– Ах так?! – Таня возмущена моим поведением. – Ты за нее заступаешься?! Ты?! Ты ее защищаешь, ты с ней и возись! Вы же с Крючковой… – Таня издевательски щурится и наигранно улыбается. – не разлей вода! Ты же – ее настоящий, большой друг, а?

– Ну и повожусь! – вспыхиваю я. Вообще-то, Танька хорошая девчонка. Но иногда бывает невыносимой. Вот как сейчас. Ведь она прекрасно осведомлена, отчего я числюсь в подругах Тамарки, и, более того, отлично знает, сколько хлопот мне это приносит…

Кстати, несправедливо! Какая-то Танька знает, а вы – нет. Это стоит исправить.

Случилось все это очень давно. Так давно, что иногда кажется, будто и не случалось вовсе… Так давно, что многое уже не вспоминается… В общем, еще в первой четверти.

Танчик в тот день влетела в класс минуты через три после звонка. Как обычно потребовала тишины, отобрала пару дневников… А потом растеряно обернулась к двери и ласкова позвала:

– Ну, что же ты, заходи! Не стесняйся, наш класс очень дружный. Э-эй!

Татьяна Николаевна говорила так нежно, что мы ожидали увидеть, по меньшей мере, пушистого голодного котенка. Вместо него в класс ввалилась Тамарка Крючкова. Она застыла на пороге, заполнив собой весь дверной проем и, не отрывая взгляд от носков своих туфель, отчетливо шмыгнула носом.

– Ой, да проходи же! – Татьяна Николаевна подбежала к Тамаре, взяла ее за руку и подтянула к своему столу.

– Танчик с прицепом! – тихонько хмыкнул Азаренков с задней парты.

– Прошу внимания! – слов Танчик, не различила, но, конечно, все равно заподозрила неладное. – Итак, ребята, это Тамара, ваша новая одноклассница. Как видите, она очень стеснительная…

В этот момент новенькая откинула челку назад и открыла свое круглощекое, веснущатое лицо с совершенно дурацкой улыбкой.

– Гы! – многозначительно сообщила она нам, а потом обратилась к опешившему Танчику: – Та не, бросьте! Я не от смущения. Просто упасть боюсь. Нога мимо туфли ступить норовит. Ух и опасное ж это дело – на каблуках ходить!

Тут все мы не выдержали и расхохотались. И новенькая Тамарка – громче всех. Ничуть не смущаясь своего резкого, басовитого смеха.

Кстати, это был первый и последний раз, когда мы видели Крючкову в приличном виде. Посчитав, видно, что нужное впечатление она уже произвела, Тамарка на второй же день влезла в старые, вытертые на коленях джинсы, напялила громадные стоптанные кроссовки и завершила весь этот шедевр байковой клетчатой рубахой навыпуск и темным шейным платком. Платки и рубашки менялись на Тамарке где-то раз в неделю, джинсы и кроссовки – никогда. И, как ни странно, на наших мальчишек этот вид оказывал магическое действие. Все они, как один, сдружились с новенькой. Сочли «своим парнем», весело проигрывали ей в армрестлинг, и искренне гордились, что в их классе учится «тот самый Крюгер, что забил вчера в школьном дворе гол одиннадцатому «Б».

Все это было бы вполне нормально, и даже смешно, если б Тамарка от такого почитания не обнаглела и не принялась творить недопустимое. То, якобы шутя, перекидывалась с мальчишками Зиночкиным портфелем. То ржала громче всех, когда Танька посадила на новенькой юбке пятно, сев на подложенный Гаврилкиным бутерброд. То чуть не довела до инфаркта баскетбольную команду соперниц на физкультуре: меткая Аленка уже намеревалась забить гол, но тут Крючкова скорчила ей такую рожу, что отличница выронила мяч и в панике сбежала подальше от корзины.

– Девочки, клянусь, я перепугалась до смерти! – жаловалась потом Аленка. – Она на меня как зыркнет! Глаза чернющие и такой злобой горят! А губы поджаты! А волосы вокруг головы стоймя торчат…

– И вокруг губ! – мы с Танькой, конечно, попытались тогда разрядить обстановку. Но особо делу это не помогло – физкультурник уже выставил проигравшей команде на бал ниже, чем выигравшей.

Короче, эта «стеснительная новенькая» оказалась самым настоящим монстром. Все девчонки класса резко и справедливо невзлюбили ее.

А я – так тем более. Потому что нам с ней было по пути:

Раньше на Квартале из нашего класса жили только трое – я, Гаврилкин и Якушев. Иногда по пути домой мы болтали о чем-нибудь отвлеченном. Иногда – спокойно шли порознь и ничем друг другу не мешали. Но с тех пор, как на Квартале поселилась Фреди Крюгер, походы домой превратились для меня в сплошное мучение. Якушев, Гаврилкин и Крючкова неизменно шли в нескольких шагах от меня громко обсуждали какую-нибудь ерунду и обязательно, совершенно ни к месту, постоянно хохотали. Мне все время казалось, что смеются надо мной. Я лихорадочно ощупывала одежду, пытаясь проверить, все ли в порядке, и раз пять за дорогу доставала из сумки зеркальце. Каждый день перед выходом из школы я мысленно обещала себе не обращать внимание на этих сбесившихся клоунов, но каждый раз дергалась и заливалась краской от очередного взрыва их гогота. Это было ужасно!

И вот, однажды, в конце второй четверти, произошла довольно странная история. Весь день у меня было отличное настроение. Я правильно решила две задачи у доски и умудрилась при этом не перепачкаться мелом. Я не забыла положить в сумку дезик, и, хоть и причитала вместе со всеми: «Кому пришло в голову ставить у взрослых людей еще два урока, после физкультуры? Да у нас в классе теперь, будто в газовой камере!» – все равно, чувствовала себя свежей и бодрой. И даже отражение в зеркале школьной раздевалки показалось мне в тот день весьма милым: эдакая хрупкая девочка с большими серыми глазами и аккуратными светло-пепельными локонами, уложенными в короткое карэ.

Итак, я придала лицу грустное выражение – отчего-то мне очень идут «печальные глаза», – тщательно завязала кожаную шапку-банданку, попрощалась с девчонками и тронулась в путь. Позади, как всегда, ржала Крючкова, впереди – завывала метель. Надо же, как быстро наступила зима! Я и не заметила!

Уже перейдя оживленное шоссе, за которым начиналась территория нашего Квартала, я ощутила, как в лицо тысячей мелких иголочек врезался жуткий порыв ветра. Уф! Резко развернувшись спиной к метели, я обалдела:

Крючкова барахталась посреди дороги, как корова на льду. В буквальном смысле. Гололед уже вошел в свои права, и Тамарка размахивала руками, пытаясь встать, но снова поскальзывалась, едва ее подошвы соприкасались с трассой.

В трех шагах от Крючковой, еще не начав переходить дорогу, дико верещал Гаврилкин. Не от смеха – от ужаса: на всех парах, не в силах уже остановиться, прямо на Тамару мчался огромный, истошно гудящий грузовик.

Не знаю, что на меня нашло, но устоять на месте не получилось. С непередаваемым злорадством в душе, я прыгнула к ненавистной однокласснице, схватила ее за выбивающуюся из под вязаной шапки челку и потащила на тротуар. Ну, когда, скажите пожалуйста, когда бы еще мне представился повод оттаскать нашего Крюгера за волосы?!

Грузовик, не переставая сигналить, промчался совсем близко и обдал нас сначала теплым бензиновым паром, а потом отменной бранью. Точнее, бранью нас поливал водитель, выскочивший, чтоб осведомиться о том, все ли с нами в порядке.

– Да вас в милицию надо сдать! – вопил он, когда узнал, что мы с Крючковой остались целы. – Отлупасить нагайкой, чтоб мало не показалось! Ишь, придумали тоже, под колеса прыгать. Да я вас!!!

– Я поскользнулась, – Крючкова, чего раньше с ней никогда не бывало, принялась оправдываться. Причем, не перед водителем, а передо мной. – Я не хотела! – она все еще сидела на земле, и в ее ярко-черных глазах мне даже померещились слезы. – Ох! Ты же могла из-за меня попасть под машину! – растерянно повторяла она. – Ты, ты! А ты! – последнее Крючкова протянула в сторону Гаврилы. Причем, весьма угрожающе. – Визжал, как баба! Тьфу!

– Что «тьфу»? Что «тьфу»? – затараторил уже полностью пришедший в себя Гаврилкин, – Это я тебе об опасности, можно сказать, сигнализировал. Я из-за тебя горло надорвал, а ты еще фукаешь…

– Да кому оно нужно, твое горло… – процедила Тамарка, встала, отряхнулась, и вдруг сообщила мне ужаснейший приговор. – Вот так, Верка. Они все слабаками оказались, а ты – человек! Я теперь за тебя горой! Мы теперь с тобой настоящие, большие подруги. Поняла?

В том, что эта роковая фраза – приговор к каторжным работам, я поняла тем же вечером. Телефон протяжно взвыл и низким голосом Крючковой сообщил, что собирается делать уроки вместе со мной.

– Мучатся, так вместе! Тем паче, живем-то неподалеку… – пояснила свое желание Тамарка и напросилась в гости. Мне как-то не пришло в голову отказать.

И началось…

Учила уроки Тамарка наиужаснейшим из всех возможных способов: досконально. О том, что, прочтя пару первых предложений каждого абзаца, уже можно судить о содержании параграфа, эта ненормальная даже не догадывалась. Она с маниакальным упорством внимательно изучала каждое слово и пересказывала мне потом то, что запомнила.

– Зачем? Ведь историк задает только те вопросы, что написаны в конце параграфа. Давай их и разберем! – пыталась поделиться опытом я.

– Ты что?! – от такого предложения Тамарка пришла в ужас. – Я так ничего не пойму! Нет, вы слышали, – моя мама, зашедшая предложить чай, тут же была призвана в свидетели. – Вера – гений! Она умеет, не читая параграф целиком, отвечать на вопросы…

– Верочка, у тебя совесть есть?! – мама, конечно, расстроилась. – Кто-то старался, писал учебник. Да всего сто лет назад, люди клали жизни, на то, чтоб раздобыть знания. А ты, имея их под рукой, воротишь нос!

Мне тут же представились немощные старцы, потратившие жизни на поиски знаний, и перед самой смертью спешно, дрожащими руками, печатающие на стареньких ноутбуках наш учебник истории. Они очень торопились, чтоб успеть записать свои знания, старались, чтобы я не осталась полной тупицей… В общем, я устыдилась.

В результате, когда Тамаркин папа позвонил и сообщил, что Крючковой уже целых полчаса назад нужно было быть дома, мы выучили только три урока из пяти заданных. И, конечно же, несделанными остались главные – инглиш и алгебра. Я еле успела списать их у Аленки на перемене и ужасно переволновалась.

И, хотя потом я приучила Тамарку делать сначала самые важные уроки, вдвоем с ней мы все равно тратили на домашку непозволительно много времени. Но не прогонять же Крючкову? Ведь она так искренне считала, что нужна мне.

Увы, совместным деланием уроков наша «дружба» не исчерпывалась. Отныне и навсегда Тамарка решила опекать меня и защищать от любых насмешек.

– Андреева, о чем задумалась? – как-то историк неудачно пошутил, изумившись моему отсутствующему виду. – О прынце на белом коне? Так ты ему сто лет не будешь нужна, если историю не выучишь… Прынцы, они ведь ценят образованных…

Кто-то из мальчишек мерзко захихикал.

– Да вы что! – вся трясясь от возмущения, подскочила Тамарка. – Вы же не знаете, о чем она думает. Может, как раз об истории. Зачем же сразу принижать!

– Тамара, перестань! – я вынуждена была вмешаться. – Я не об истории… Нужна она мне! Успокойся!

В результате обе мы получили замечания, и еще долго считались историком главными нахалками класса. Или вот еще дурацкий случай:

– «Мне нужен труп, я выбрал вас, до скорой встречи, Фантомас!» – кто-то подбросил мне на парту эту глупую записку.

– Кто это сделал?! – на весь класс загремела Крючкова. – Кто?! Ты? – отчего-то почерк показался ей Якушевским. – Иди сюда!

И до самого звонка Тамарка взбесившейся гиеной прыгала по кабинету, круша все на своем пути. А Якушев – хохоча и гримасничая, носился между партами, периодически, кривляясь, падал на колени и издевательски кричал мне:

– Вели помиловать, не вели казнить! Отзови свою килершу, а то покусает!!! Ну же, командуй: «Крюгер, к ноге!» Спаси меня, грешного!

Не знаю как вам, но мне такие сцены кажутся омерзительными. И, хотя Якушев потом извинился и за записку, и за глупые высказывания, осадок от всего этого все равно остался неприятный. За глаза мальчишки стали дразнить меня «рабовладелицей». А Тамарку больше не считали «своей» и давно уже окрестили «чокнутой».

Кроме того, Крючкова совершенно не следила за своей речью:

– Хватит репу чесать! – на всю раздевалку кричала она мне, если я решала причесаться перед выходом на улицу. – Пошли уже! Мы ж тебя ждем!

или

– Ну, хватит языком молоть! Натрепались уже. Нам домой надо! – это, если я задерживалась поболтать с девчонками.

Объяснять Тамарке, что я могу дойти до дому и без нее, не следовало: никто не знал, как сильно расстроится наша Крюгерша и не разгромит ли по этому поводу школу. И потом, Тамарка действительно верила, что мне грустно идти домой в одиночестве, и разубеждать ее было как-то неудобно.

Со временем класс привык к характеру Крючковой. Тем паче, Тамарка перестала задираться к девчонкам и даже, наоборот, частенько защищала нас от иногда наглеющей мальчишеской части класса.

А в те дни, когда 9-«А» дежурил по школе – что и говорить! – Крючкова вела себя, как настоящая героиня. Не боялась никакой работы, с удовольствием бралась за уборку этажа и безропотно таскала туда-сюда тяжеленные ведра с водой, приговаривая:

– Вы у нас, барышни хрупкие, так что уж, пустите меня!

В итоге все мы, в общем, полюбили Тамарку. Все, кроме Татьяны. Ей не давало покоя то, что Гаврилкин ходил за новенькой по пятам. Ведь раньше – еще с третьего класса, и об этом все знали, – Гаврила был по уши влюблен в Татьяну и никаких других девчонок не замечал. Таньке, конечно, было обидно потерять ухажера.

– По-моему, Гаврила втюрился, – наигранно равнодушно заявляла Танька, когда мы перезванивались, чтоб посекретничать. – Никогда не думала, что у него такой дурной вкус!

– Брось! – отвечала я. – Тамарку он просто давно знает. У них же родители дружат с детства. Ну, в смысле, с Гаврилкиного детства. Он привык к ней, вот и общается по-человечески… А тебя стесняется, поэтому …

– Мне-то что, – брезгливо обрывала Таня, будто не сама начинала этот разговор. – Ну, их обоих куда подальше. Лучше расскажи, что там в твоем журнале про диету пишут. А то растолстею еще, стану как Крючкова, Гаврила еще прицепится… Его ведь тянет на толстушек…

– Брось, – снова заводила свою пластинку я, пытаясь успокоить.

Но однажды мы с Танькой поменялись местами. Уже не она мне, а я ей жаловалась на Тамарку. Может и зря. Но с кем же еще я могла поделиться своими неприятностями?!

– Представляешь, – я так искренне расстраивалась, что даже забыла сделать вид, будто недавний разговор с Крючковой совсем не задел меня. – Она мне вчера сообщила, что… Ты не поверишь! Что она влюблена в Семечкина!!!

– В твоего Семечкина?! – ахнула Танька на том конце телефонного провода.

– И вовсе он не мой! – вспомнила о правилах приличия я, – На фиг надо…

Впрочем, поделиться своим возмущением все же было нужно, потому пришлось продолжить.

– Это еще не все! – вздохнула я. – Она считает, что это у них взаимно! Говорит, она ему тоже явно очень нравится. Мол, он, когда ее встречает в школьном коридоре, сразу оживает весь и улыбается…

– Подумаешь, – фыркнула Танька, – Я, когда ее вижу, тоже едва смех сдержать могу, что ж теперь? Может, я тоже в нее влюблена?

Скажем прямо, Танька меня тогда утешила. Я решила не обращать внимания на Тамаркины бредни, и даже благородно не разорвала с ней дружеские отношения, по-прежнему помогая с уроками и выслушивая ее истории о большой и светлой любви, вычитанные в каких-то допотопных романах. Но на душе у меня всегда скреблись кошки. А вдруг Семечкин и впрямь улыбается нашему монстру? Вдруг, у него врожденная безвкусица! Эх…

И вот теперь Танька – единственная, кто знал, как тяжело мне иногда бывает с Тамарой, – нарочно подкалывала меня, окрестив «Настоящим большим другом Крюгера»…

Что ж, , как говорится, неприятность эту мы переживем. Хочется Таньке позадираться – ее проблемы. В конце концов, я ведь выступаю на стороне доброго дела. Тамарка и впрямь не нарочно такая странная. А уж наша школа – и подавно ни в чем не виновата. Ни в странностях Крючковой, ни в том, что все остальные девчонки побоялись участвовать в городском Мисс Очаровании.

Итак, то ли назло Таньке, то ли действительно из желания отстоять честь школы, я безропотно приняла на себя роль ответственной за подготовку Тамары к конкурсу.

И это было самой большой глупостью, которую я могла совершить!

– Прежде всего, разберемся с внешним видом! – на следующий же день после объявления о конкурсе, я расхаживала туда-сюда вдоль доски и оглашала план захвата симпатий жюри.

Татьяна Николаевна на время подготовки к конкурсу передала кабинет в полное наше распоряжение, поэтому проблем с местом сбора не возникало. На учительском столе, широко расставив ноги и оперев локти между ними, сидела понурая Крючкова. Остальные участники команды подготовки восседали за партами. Аленка, Зиночка, Гаврила и Якушев – вот и все, кто решился помогать Тамарке. Даже Татьяна Николаевна, и та корректно отстранилась, сославшись на какие-то дела.

– Наша модель может выиграть только за счет оригинального образа! – объявила мозговой штурм я. – Применим полет фантазии! Стиль и гармония – вот наше кредо… Тамарка должна стать обаятельной, фэншуйной и энергетической…

– Чего-чего? – Гавриле моя речь показалась совсем непонятной. Еще бы! Не зря ж я полночи листала мамины журналы. Я теперь почти как настоящий стилист! По крайней мере, слов знаю столько же…

– Гаврила, не лезь в их бредни, а то сам свихнешься! – предостерег друга Якушев, – Напоминаю! Андреева сказала, что нас привлекают, только как грубую мужскую силу.

– Это что, на руках, что ли, Тамарку выносить? А мы поднимем? – Гаврила с сомнением глянул на худющего, тонкорукого Якушева.

– Отличная идея! – незамедлительно отреагировала Зиночка, поправляя очки. – В одном клипе Мадонны так и сделано: ее выносят на сцену два здоровенных амбала. Героиня от этого выглядит такой хрупкой…

– Увы, у нас другая ситуация! – пришлось вмешаться. – Амбал у нас один. Причем, он и есть героиня…

Тамарка громко засопела, но ничего не сказала. Она еще вчера пообещала ни на что не обижаться, потому разговаривать при ней можно было полностью откровенно. Отчего-то я была свято уверенна, что такой коллективный творческий подход сможет спасти ситуацию.

– Пусть изображает восточную девушку и наденет паранджу! – совершенно серьезно предложила вдруг Аленка, – И стильно, и оригинально, и скрывает все недостатки…

– Восточная девушка должна танцевать восточные танцы! Не годится… Хотя, если Тамарке взять пару уроков по танцу живота…

– Да ну вас! – тут уж обсуждаемая мисс не выдержала. – Не! Я пузом вертеть не собираюсь!

В результате, мы проговорили полурока, но так ничего и не решили. А ведь внешний вид – это только десятая часть необходимых приготовлений…

– Давайте сменим направление. Нужно разработать сценарии Тамариных выходов. Итак, первый конкурс – визитная карточка. Тома, ты должна что-то рассказать о себе. Что-нибудь интересное и оригинальное. Есть идеи?

– Меня зовут Тамара Крючкова. Мне четырнадцать лет. – нервно выдавила из себя наша Мисс, после продолжительных раздумий. – Недавно мы с родителями переехали на Квартал и остались тут жить. Мой любимый цвет – красный. Любимый цветок – роза. Любимый телефон Самсунг D600

– Ужасно! – не выдержала я.

– Чего это?– обиделась Тамарка. – Отличная модель. Цветной экран, раздвижная панель, встроенный фотик…Вот вырасту большая прибольшая, выйду замуж за богатого иностранного миллионера и куплю себе такой…

– Не вырастешь, – внезапно вмешался Якушев, кривя рот в дурацкой усмешечке. – Мы тебя придушим раньше. За недобросовестный подход к этому самому кисс-мисс-мяу…

– Точно! – радостно поддержал друга Гаврила. – Тебе ж ясно сказано – что-нибудь оригинальное. А ты то, что все и так знают, шпаришь…

– Ух, как интересно! – из-за приоткрытой двери показалась победно улыбающаяся физиономия Таньки. – Все и так знают, Гаврила? Я не ослышалась? Хмм. Я, лично, понятия не имею, что наша будущая мисс Вселенная любит розы. Я их ей не дарила, дарить не собираюсь, поэтому таким вопросом не интересовалась… Ты – другое дело, я понимаю…

В голосе Таньки звучал такой неподдельный сарказм, что, признаться, мне стало искренне страшно. И не зря – Тамаркины ручищи уже сжались в кулаки. Запнувшийся на полуслове Гаврила молча отошел в дальний угол класса.

– Зачем ты пришла, Таня? – выскочила вперед я, пытаясь всех угомонить.

– Как «зачем»? – Танька гордо вскинула голову, лихо тряхнув рыжими, подкрашиваемыми хной кудрями. – Помогать! Или я уже не числюсь в ваших одноклассницах?

«Час от часу не легче!» – подумала я, но в слух сказала положенное:

– Очень хорошо. Будешь у нас модельером. Станешь отвечать за Тамарины костюмы.

– Караул! – клоун-Якушев не мог промолчать, – Ну и конкурс! Не только Крючковой вопросы будут задавать, но и ее костюмам! Ну… Раз за них отвечать придется…

– За костюмы? – брезгливо переспросила Таня. Было видно, что внутри нее происходит страшный поединок. Любознательная и доброжелательная Танька боролась там с вредной и злобной. – А еще за что можно? Кто, вообще, за что отвечает?

– Мальчишки – за таскание сумок с реквизитом и общую моральную поддержку конкурсантки. Я – за визаж и прическу…Зиночка с Аленкой – за интеллектуальную часть подготовки. Конкурсанткам ведь будут задавать какие-то вопросы из энциклопедий на третьем этапе конкурса.

Последние пункты разделения обязанностей я придумала только что: надо же было что-нибудь ответить Таньке.

– Ах, значит «за общую моральную поддержку»!? – из всей моей речи Таня услышала только то, что казалось ей обидным.

– Именно! – я теряла терпение и едва сдерживалась, чтоб не перейти на ор. – Короля делает свита. Королеву – тем более. Мальчишки будут разыгрывать из себя Крючковских почитателей и всюду ходить за ней. Во-первых, для общего престижа. Во-вторых, чтоб Тамарке не так страшно было. Пусть отвлекается на споры с Гаврилой и от этого меньше волнуется перед выходом на сцену…

Всегда знала, что вредность – двигатель прогресса. По крайней мере, моя. «Из вредности» я частенько умудряюсь сотворить нечто такое, о чем в нормальном состоянии никогда не подумала бы. Например, как сейчас, с разделением обязанностей.

– Прекрасно! Значит, я так и пишу…– Зиночка аккуратно занесла в блокнот все вышесказанное. Отличница – что с нее взять! – Мальчишки – все время рядом, – продиктовала сама себе Зина и добавила с рассеянной улыбкой. – Верно! Пусть все видят, что у нашей мисски почитателей навалом!

– Целых два! – издеваясь, всплеснула руками Танька, и вдруг пошла на попятную. – Хотя ладно, у меня и стольких нет. К счастью! – она нервно захихикала, а потом, вроде бы как нехотя, поинтересовалась. – А какие нужны костюмы?

– Стихи! – вместо ответа внезапно загудела Крючкова, . – Стихи – вот что надо рассказывать на визитке!!! Прикинь, все такие «Меня зовут Оля, я люблю лилии и желтый цвет…», а я «о себе говорить скучно, давайте я вам лучше, в качестве визитки, стихи прочту…»

Идея показалась мне замечательной. Собственно, как и всем. Затаив дыхание, мы наблюдали за совершенно преобразившейся вдруг Крючковой. С горящими глазами и романтичным лицом, она полупроговаривала-полувыпевала красивые лирические строки.

запомнилось мне.

– Очень неплохо, – хмыкнула Танька. – Никогда б не подумала, что ты читаешь стихи…

– Не читаю, а пишу! – мгновенно насупилась Тамарка: – Нет, ну хорошая ведь мысль для визитки, да?

– Отличная! – радостно заверила я, наконец, завидев просвет в нашем дремучем лесу

– Хм… – на этот раз честь все испортить выпала Аленке. – Идея – хорошая. А текст придется переделать… Полностью. Горностай – это такое животное. Он парить в небе не умеет. Разве что, если кто-то выбросит его с вертолета…

– Как?! – воскликнула потрясенная Тамарка. – Кто бы мог подумать!

– Как он мог?! – поддержала ее чувства я.

– Кто? – не поняли остальные.

– Горностай! Как он посмел оказаться не птицей в самый ответственный момент?! – нервы мои были уже совсем на пределе. – О-о-о! Если немедленно что-то не изменится, я не выдержу! Сойду с ума, съеду крышей, застрелюсь и повешусь от разрыва сердца!

Как ни странно, хотя говорила я последнюю фразу сильно «сгоряча», мне все же пришлось частично выполнить это обещание…

Это случилось на следующий день после того, как предатель-горностай оказался не птицей… То есть, в субботу. То есть, в тот самый момент, когда родители с бабушкой уехали на дачу, и я осталась полноправной хозяйкой собственного времени на целый день.

Обчитавшись маминых журналов я, вот уже минут сорок, вертелась перед зеркалом. Столько, оказывается, всего интересного можно творить с помощью косметики! Я уже почти не сомневалась, что смогу сделать из Тамарки красавицу. Эксперименты, ясное дело, пришлось пока проводить на себе.

Да, да! Прежде всего, придам ее – ну, пока своему, а потом уже и Тамаркиному – лицу ровный, матовый тон. Оказывается, все дефекты кожи легко маскируются. Против красных пятен и прыщиков отлично действует корректор с зеленоватым оттенком, против желтых кругов под глазами или веснушек – с голубоватым.

Такого чуда, как корректор, у моей мамы в запасах косметики не оказалось. Но я не унывала.

– Так-с! Возьму немного тонального крема, смешаю с зеленоватыми тенями… – бормотала я сама себе. – Отлично! Осталось только поработать над веками. Говорят, если положить светлый тон на внутренний уголок глаза, то получится эффект «сияющего» взгляда… А ведь, получается! – закончив обрабатывать левый глаз, я пришла в полный восторг. – Ведь, сияет же!

– Он у тебя и так светился. От счастья, что дорвалась до маминой косметики, – скептически хмыкнуло отражение…

– Причем тут косметика! Мне и раньше разрешали ее брать, – лихо парировала я. – Просто теперь я знаю, как все это применить с пользой! Темный тон – визуально уменьшает, светлый – увеличивает! – для пущей важности я процитировала зеркалу отрывок из журнала, и тут же принялась мечтать: – Пройдусь по щекам Тамарки темными румянами, и сделаю из нее худышку…

– Лучше рубанком, – хмыкнуло отражение, и тут же ударилось в асбтрактные рассуждения. – Нет, я не понимаю, зачем люди красятся!!! Взрослые женщины по утрам полчаса замазывают синие круги под глазами, чтоб потом нарисовать точно такие же – только на верхних веках. Ну не глупо ли???

Я еще несколько секунд весело похохотала над это милой шуткой, прежде чем поняла, что твориться нечто совершенно невообразимое. Отражение разговаривает?! Отражение?!

– А-а-а-а-а-и-и-и!!!

В прошлый раз я в таком ужасе отскакивала от зеркала, когда приехала с моря, из санатория, где последнюю неделю не было воды. Удивляюсь, почему соседи не вызвали милицию.

– Тише, тише, – попросили из Зазеркалья. Успокаивающего эффекта не получилось, потому что говорил это мой собственный голос.

– Я сошла с ума! – от этой догадки мне стало чуть полегче. – Наверное, нужно позвонить маме…

– Не вздумай, ты что?! – обиженно завопило зеркало. – Родители не дадут нам никакой возможности общаться… Ты лучше знаешь, что сделай…

– Выпить валерьянки? Лечь поспать? Подставить к зеркалу бабушкину икону? – залепетала я, угадывая.

– Нет! Вернись сюда, посмотри мне в глаза и скажи, что разрешаешь войти в твою комнату…

– Ну, уж нет! – насколько бы безумной я ни была, но на такие провокации поддаваться не собиралась. – Я ж не дурочка с переулочка! Я вообще-то фантастику читать люблю! То есть о том, что всякая нечисть только и ждет, когда ее пригласят, наслышана.

Вспомнив, что без приглашения никакие темные силы в мою квартиру войти не смогут, я сразу почувствовала себя увереннее. Из зеркала раздался звонкий, мелодичный смех.

Мой смех, между прочим. Надо будет почаще смеяться в школе. Оказывается, это у меня довольно красиво получается…

– Нет, ну ты как скажешь! – продолжало хохотать зеркало. – Нашла, кем меня называть. Я, как раз не нечисть, а совсем даже наоборот. Я – Ангел. Твой Ангел Хранитель, если быть точной…

– Чего-чего? – только и смогла глупо изречь я.

– Не веришь? – зеркало, похоже, немного обиделось. – Ладно, придется доказывать. Банку с вареньем помнишь? Ту, что ты разбила в четыре года? Кто, думаешь, сделал так, что никто из взрослых не обратил внимания на ее исчезновение? Или вот, вспомни свой шестой класс и несчастных рыбок…

Внутри у меня все похолодело. Я прекрасно помнила эти истории. И, главное, никогда никому о них не рассказывала. Не из скрытности, а потому что неприятно вспоминать. Про рыбок – в особенности.

Это было два года назад. Я сидела себе дома, болела, никого не трогала, и тут доблестные однокласснички решили меня навестить. Танька – добрая душа – частенько заходила ко мне без предупреждения, и теперь решила притащить с собой Зиночку, Гаврилу и Якушева. Ну, где ей было догадаться, что в такой разгром, как у меня в комнате, нормальный людей водить не рекомендуется. В общем, я попросила гостей обождать в холле, а сама кинулась экстренно наводить порядок. Вроде, все вышло довольно цивильно, ребята зашли в аккуратную комнату, мама принесла чай… И тут Якушева угораздило полезть на шкаф за шахматами.

– Фу, как тут пыльно! – «тактично» заявил он, демонстрируя всем свою перепачканную ладонь.

Чтобы не сгореть от стыда немедленно, мне пришлось выкручиваться:

– Что ты делаешь?! – в притворном ужасе воскликнула я. – Это никакая не пыль! Это – специальный, суперизмельченный, корм для рыбок. Я его сушу там, на шкафу!

И для пущей достоверности сказанного, я сгребла со шкафа добрую горсть пыли и высыпала ее в аквариум. Рыбки промолчали, но посмотрели с укоризной…

– Как думаешь, кто сделал так, чтобы рыбки не отравились и не поумирали? – вытащило меня из воспоминаний зеркало.

Ну, что вам сказать? Я не могла больше не верить, и подошла к своему отраженью.

– Заходи, что ли, – улыбнулась я. – Гостем будешь… Только давай пойдем куда-нибудь в людное место… Ну, один на один с тобой быть я все-таки побаиваюсь…

Отражение возмущенно зафыркало, но никаких конкретных возражений не предъявило.

Через полчаса мы уже сидели на лавочке в сквере возле моего дома и эмоционально обсуждали происходящее. Со стороны, вероятно, казалось, что мы – сестрички-двойняшки. Причем одна из нас была довольно странной. Хорошо, что не я.

– Боже, на меня все смотрят! – страдальчески кривилась Ангелина, поплотнее надвигая бейсболку на правый глаз. Дело в том, что Ангелам-Хранителям запрещено пользоваться косметикой. А Ангелам, пришедшим в Мир Людей через зеркало – нельзя что-либо менять в своем облике с момента пересечения границы миров. Догадались? Смеетесь? Да, да, Ангелина пришла в наш мир разноглазой и была бессильна изменить это. Один ее глаз оказался накрашенным, второй – нет.

– Я так торопилась! Так хотела поскорее войти с тобой в контакт, что выбрала самый простой способ – через зеркало. О! Тебе хорошо, умылась перед выходом и все! А с меня-то образ, в котором вошла в реальный мир, теперь не стирается! Я совершенно забыла о недостатках зеркального метода явления! И угораздило же тебя решить накраситься именно в момент моего появления!!! Или – ладно уж, угораздило – красила бы уже тогда одновременно два глаза…

– Не умею! – стараясь не смеяться, оправдывалась я. – Я же не Юлий Цезарь и не Windows, сто дел одновременно делать не умею. У меня, между прочим, всего две руки и обе они были нужны мне в тот момент для покраски левого глаза.

– Эх, первый раз жалею, что не стала ангелом-хранителем какой-нибудь паучихи… У нее бы наверняка нашлись свободные конечности для одновременной покраски обоих глаз!

– Все хорошо, только глаз у нее было бы восемь, – пришлось блеснуть своими познаниями в биологии. Я уже привыкла, что рядом со мной сидит мой собственный Ангел-Хранитель, явившийся из Мира Осуществленных Фантазий, не смущалась и вела себя с Ангелиной, как с обычной девчонкой. И не я одна!

– Девчонки, что грустим? – два одинаково всклокоченных парня, одинаково развязной походкой, подошли к нашей лавочке. Ой! Приглашая Ангелину в парк, я совсем забыла, что по выходным всякая шушера слоняется тут с раннего утра и норовит завязать знакомство. Обычно в таких случаях мы с Танькой молча разворачиваемся и уходим прочь. Также я собиралась поступить и сейчас, но Ангелина внезапно ответила приставающему. Да еще как!

– Мы не грустим, а, как раз наоборот. Извините, дяденьки, нам не до вас. А будете перебивать и не давать нам общаться, – позвоню в милицию. Учтите, сотовый у меня уже наготове… – с милейшей улыбкой спокойно сообщила она.

«Дяденьки» непонимающе замотали головами, сделали «большие глаза» и пошли своей дорогой. А через минуту возле нас уже объявились их последователи. На этот раз – три маленьких мальчика, лет тринадцати. Они давно спорили о чем-то возле соседней лавочки. Хихикали, препирались и загадочно поглядывали на нас. Теперь один из них решительно подошел к нашей лавочке.

– Девочки, можно с вами познакомиться? – тоненьким голоском отважно выпалил он, глядя в сторону. – Мы с друзьями гуляем в одиночестве и ищем компанию…

Со стороны соседней лавочки послышался сдавленный хохот. Я не выдержала и тоже рассмеялась. Мальчишка обернулся к друзьям и угрожающе показал кулак. Те заржали еще громче и с громким фырканьем унеслись прочь. Наш собеседник вместо того, чтобы продолжать знакомство, кинулся следом, крича: «Стоять! Куда? Я выиграл! Гони мороженое!»

– Девчоонки, – только мы с Ангелиной настроились на серьезный лад, как рядом снова оказались те самые «дяденьки». Вероятно, сделав круг почета по парку, они не нашли никаких других особей девчоночьего пола и решили вернуться. – А, может, все-таки грустите, а? Мы тут…

– Гуляете в одиночестве и ищите компанию, да? – со знанием дела перебила Ангелина.

– Именно! – обрадовались такому пониманию «дяденьки».

– Вот и отлично! Видите, вон тех удирающих мальчишек? Ну, вон же! Они в таком же положении. Тоже, ищут друзей. Бегите, еще успеете их догнать! Честно!

«Дяденьки» растерянно переглянулись, решили, видимо, что с сумасшедшими лучше не связываться, и оставили нас в покое.

– Ну и люди! – сокрушаясь, зацокала языком Ангелина, – Как ты живешь среди них?! Ни секунды покоя… – она так комично хмурилась, когда была сердитой, что мне срочно захотелось найти зеркало. Неужели, это мои манеры и повадки?!

– Фуух… – продолжала Ангелина. – Если еще кто-то подойдет, я сойду с ума, съеду крышей и повешусь от разрыва сердца! – тяжело вздохнула она, в точности повторяя мои интонации. Прямо не ангел-хранитель, а ксерокопия какая-то…

– Ты полегче с мыслями! – предупредила Ангелина. – Я их, между прочим, читать могу. Никакая я не копия. Просто набралась от тебя дурных привычек. Я ведь, только и делаю, что наблюдаю за твоей взбалмошной жизнью. Тут, волей-неволей, повторюшкой сделаешься. И в этом, кстати, тоже ты виновата. Представляла бы меня как-то по-другому, я бы так не жила. Придумала бы мне какое-то еще занятие, кроме как на тебя все время пялиться…

И тут выяснилось, что существа Мира Осуществленных Фантазий живут вовсе не так сказочно, как мне показалось на первый взгляд. Каждый из них должен соблюдать множество правил, которые напридумывал верящий в них человек . Дед Мороз, например, – а в него верит огромное количество детей, и потому он, конечно, тоже есть в мире Фантазий – обязан ездить на санях, запряженных оленями. Зимой ли, летом ли, в соседний магазин за хлебом, или на фешенебельный прием, куда все гости приезжают на шикарных авто… Дед Мороз должен везде ездить в санях. Ух и возмущается же он по этому поводу! Почти так же, как большинство Ангелов-Хранителей возмущаются тем, что должны неустанно следить за своими подопечными. Люди уверены, что у их Ангелов нет никаких других занятий, и Ангелам приходится соответствовать.

Я хотела было поспорить, но тут вспомнила, что и впрямь всегда верила, будто у меня есть персональный ангел-хранитель, который всегда со мной и во всем мне помогает. В раннем детстве я постоянно играла с ним в своем воображении. И, кстати, представляла его – вернее ее – именно такой: один в один похожей на меня, только всемогущей…

– Ну, насчет всемогущества, это ты загнула. – вздохнула Ангелина, прочитав мои мысли. – Воплощается же не все, что придумает человек, а только самое сильное и возможное к воплащению. Всемогущества нет ни у кого даже в городе Бога. Хотя там живут действительно сильные Ангелы…

– В городе Бога?! – ошарашено переспросила я.

– Ну, да, – улыбнулась Ангелина. – А что удивительного? В Бога знаешь, сколько много людей верит? Не важно, каким именем его называют, неважно, какой религии приписывают, главное – верят и думают о нем все время. Поэтому в Мире Осуществленных Фантазий его не может не быть. У него огромный город и громадное влияние в нашем мире. Это такие как мы – чьи-то персональные придумки – живем в небольших, никому не известных селениях…

– Погоди! – перебила я, совершенно запутавшись. – Но почему ты не живешь в том городе? Ты ведь Ангел, значит, должна быть близко к Богу…

– Ну, так придумывала бы меня по-другому…. Ангелы из города Бога – они ведь благочестивые, светлые.. Ну и вообще, придуманы по всем правилам религии. А я?! – Ангелина посмотрела на меня с явным укором. – По названию – ангел-хранитель, по задачам, о решении которых ты просишь. – хулиганша какая-то!

Что правда, то правда… Обычно я обращалась к своему придуманному хранителю с какими-то совсем неблагочестивыми просьбами. То молила, чтоб грянул ливень и родители не утащили меня на дачу, потому что ленилась собирать смородину. То просила, чтобы у учительницы по английскому начался какой-нибудь грипп…М-да… В городе Бога моей Ангелине делать нечего…

– Так вот, – Ангелина внезапно стала очень серьезной. – Давай, наконец, обсудим самое главное. То, зачем я, собственно, и пришла. Дело в том, что в нашем мире объявили конкурс. То есть, сначала его начали повсюду объявлять у вас. Очень многие люди стали о нем думать, и вот, у нас он тоже организовался. «Мисс Очарование» называется!

– Отлично! – оживилась я. – Вместе готовиться будем! От вашего поселения кто участвует?

– Ты, – очень серьезно сообщила Ангелина

– Шутишь? – осторожно поинтересовалась я, хотя уже предчувствовала ответ.

– Нисколечко. Ты должна мне помочь!

– Интересно, отчего это я должна? Это же не я твой ангел-хранитель, а ты мой…

– Значит, все пропало, – тяжело вздохнула моя Ангелина и опустила голову вниз… Кажется, она действительно очень расстроилась…

– Подожди, – конечно, я не могла это так оставить. – Объясни по порядку, в чем нужна моя помощь?

И Ангелина принялась рассказывать:

– Помнишь, как ты вытащила Тамару Крючкову прямо из-под носа машины? Вот. Это я тебя вовремя надоумила. Вроде, все хорошо. Но, представь, Ангел-хранитель Крючковой решила, что она теперь передо мной в долгу.

– Кошмар! – искренне посочувствовала я, – Когда Крючкова считает себя в долгу перед кем-то, это весьма обременительно… Ее ангел-хранитель такая же?

– Хуже! – вздохнула моя Ангелина. – Понимаешь, недавно она решила отдать этот долг. Причем, без предупреждения. Она попросту выдвинула мою кандидатуру на участие во всемирном конкурсе «Мисс очарование»! Отчего-то она решила, что мне это понравится! – тут Ангелина посмотрела на меня очень строго. – Ангел Тамарки, кстати, говорит, что считала желание поучаствовать в таком конкурсе откуда-то из твоих мыслей! Думай, когда думаешь, пожалуйста!

– Из моих? Да я никогда… Да мне… Да… Впрочем, да, – я все же вспомнила свою виноватость. – Я действительно думала такое. И угораздило же Крючковского Ангела читать мои мысли именно тогда…

– По части сотворить что-нибудь в самый неподходящий момент, Ангелина Крючкова у нас большой специалист, – мрачно хмыкнула моя Ангелина, и я окончательно уверилась, что все ангелы похожи на своих подопечных… – Так вот, – рассказ, между тем, продолжался. – Ангелина Крючкова не только выдвинула мою кандидатуру, но и убедила всех ее принять. А жюри, наверное, не разобравшись, выбрало меня в финалистки. В результате, я –одна из шести претенденток на корону. И это ужасно! Я так волнуюсь! Я и двух слов не смогу связать, понимая, что на меня смотрит весь мой мир!!! Пойди на конкурс вместо меня!

– Но я тоже заволнуюсь, – призывала к остаткам здравого смысла я.

– Почему? Твой мир ведь на тебя смотреть не будет. А до чужого тебе дела нет. Один раз ему покажешься, потом вернешься сюда и все забудешь. Ну, пожалуйста! Я не могу отказаться от участия – список уже утвержден нашими самыми могущественными существами… Спаси меня от позора!!!

– Но если я проиграю?

– Если? – Ангелина вдруг захохотала. – Если?! Ой, ну ты даешь! Конечно, проиграешь! Я не прошу тебя выигрывать, я просто хочу, чтобы ты пережила всю эту муку вместо меня…

– А что нужно будет делать?

– О, это тебе расскажет Ангел Крючкова. Она взялась готовить меня к конкурсу. Точнее, тебя. Это, кстати, она предложила заменить меня на тебя. Насмотревшись, как храбро ты взялась за подготовку Тамары к конкурсу, она решила, что ты куда более пригодна к подвигам. Соглашайся, а?

Я попыталась успокоиться и принять решение, находясь в здравом уме. Но две диаметрально противоположные точки зрения, терзали меня, толкая из стороны в сторону.

– Соглашайся! Когда еще тебе удастся побывать в таком необычном мире! Когда еще сможешь попробовать себя на Мисс?! – твердила одна.

Другая разумно предостерегала от возможных неприятностей…

– А я за тебя завтра контрольную по химии напишу! И генералку в комнате сделаю. Вернешься в свой мир, а у тебя все важные дела на неделю вперед переделаны… – подкупала Ангелина.

– Ну, не знаю.. А сколько времени все это займет?

– На подготовку к конкурсу у нас ровно сутки. Всего лишь сутки! – вздохнула Ангелина.

В общем, отчасти из любопытства, отчасти потому, что отсутствие мое будет недолгим и его никто не заметит… Ну и, конечно, из-за контрольной по химии… Я согласилась. И стала участницей конкурса «Мисс Очарование» в мире Фантазий. Подумать только!

Для начала Ангелина решила привести себя в порядок. Вернее, потребовала, чтобы привела ее в порядок я:

– Так! Сейчас мотнусь обратно в свой мир и вернусь, как только ты снова заглянешь в зеркало и меня пригласишь. Только, умоляю, не вытворяй со своей внешностью ничего криминального. Лучше, вообще ничего не вытворяй. Просто посмотри на свое отражение и все… – Ангелина нахмурилась, будто вспомнив что-то неприятное. – Руки тебе связать, что ли, прежде чем к зеркалу подпускать?

Похоже, моя Ангел-Хранитель прекрасно знала, что, завидев свое отражение, я не могу удержаться от соблазна что-нибудь поправить. В лучшем случае начинаю взбивать прическу или выравнивать ворот рубахи, в худшем – стыдно признаться – расковыриваю до крови кожу, стараясь выдавить небольшие черные цяточки, нагло засевшие вокруг крыльев носа. Главное, ведь знаю: до добра такие действия не доведут, но ничего не могу с собой поделать, руки сами тянутся к лицу…

– А без зеркала никак нельзя? – решила пытаться уберечь себя от соблазна я.

– Можно, но это будет много дольше. Полчаса только силы на открытие портала между мирами буду собирать.

– Так пока мы домой к зеркалу дойдем, тоже полчаса пройдет… – закапризничала я.

– Зачем домой? Все необходимое у нас с собой. Не зря же я, все-таки, твой ангел-хранитель… Загляни в карман сумочки!

Я пробежалась пальцами по сумочке и обнаружила в боковом кармане мамину косметичку. Надо же! Сама бы я ни за что не догадалась ее взять!

– Не догадалась, но взяла! – не без гордости сообщила Ангелина. – Я, между прочим, к сумочке и пальцем не притронулась. Просто надоумила твое подсознание сделать нужное дело… Знала бы ты, сколько важных и полезных вещей совершаются людьми подсознательно, по совету хранителей. Да ваш человеческий мир давно бы рухнул, если б не мы!

«Не знаю, как мир, но наш дом – точно рухнул бы», – мне сразу вспомнилась масса загадочных ситуаций. Ведь сколько раз было, захлопнешь дверь, и тут же вспомнишь, что оставила ключи в прихожей. И понимаешь, что выхода нет, придется звонить папе, а тому, в свою очередь, придется ломать дверь. А стены у нас такие хлипкие, что могут и не выдержать… Или вот, один раз было: вошла уже в класс, и вдруг – бамс! – вспомнила, что не выключила утюг. И пришлось отпрашиваться с урока, и мчаться бегом, представляя себе руины, которые остались от дома после пожара. Бежала, представляла, жалела, что дом – не школа, и что в ней включенный утюг никто не оставит… Зашла в квартиру, смотрю – утюг выключен. А ведь кроме меня дома никого не было! То есть, выходит, я его сама из розетки выткнула. Просто «на автомате»!!!

– Ага! – прочла мои мысли Ангелина. – Все твои «на автомате» – моя работа. Потому я и решила, что имею полное право обратиться к тебе за помощью. Ведь, если участвовать в конкурсе придется мне, я не выдержу! Сгорю от стеснения, сойду с ума, провалюсь сквозь землю… И что ты без меня, спрашивается, будешь делать?

– Логично. Лучше уж пойду поучаствую в конкурсе сама. Ну, чтобы не мучаться без ангела, а сразу сойти с ума, сгореть от стеснения и провалиться… Ой, мамочки!

Последнее мое восклицание было вызвано вовсе не страхом перед участием в конкурсе. Дело в том, что в тот момент мы с Ангелиной вместе заглянули в зеркало и, вместо двух девчонок увидели в нем… хищно скалящееся косматое чудовище с хитрым прищуром и двумя торчащими в разные стороны хвостиками на голове!

– Тише! – сквозь зубы шепнула Ангелина. – Не пугайся так явно, она может обидеться. Приглашай меня скорее! – тут же в полный голос обратилась она к чудовищу. – Мы обо всем договорились. Сейчас приведу себя в порядок, и вернусь в реальный мир, приступать к обязанностям обычной школьницы…

– Что?! – басом прорычало отражение. – Да ты хотя бы знаешь, который час?! Вы истратили на болтовню сорок две минуты и одиннадцать секунд!!! И это в тот момент, когда каждое мгновение на счету!

– Но нам нужно было поговорить, – растерялась моя Ангелина. – Обсудить дела…

– Прекрасно! – обиженно засопело чудовище и так резко подняло одну бровь, что я не удержалась от короткого визга. – Вам, значится, нужно было поговорить по делам, а я, выходит, сплошная бездельница…

– Ну почему же сплошная… – робко начала Ангелина и тут же спохватилась. – В смысле, ну почему же бездельница…

– О, боги-люди-звери! – страдальчески взвыло отражение. – Ну, как тут работать, а?!

– Ксю, ты не поверишь! Мобилки уже в косметику вставляют! Круто! Сидишь себе, морду мажешь, а сама по громкой связи треплешься! Во прогресс, во развитие!!! – сидящая на соседней лавочке ярко накрашенная девушка с высокой прической, украдкой косилась на нашу лавочку и ошарашено делилась со своим телефоном увиденным.

– Короче, ввиду крайней вашей неорганизованности, мне придется брать инициативу на себя! В общем, Вера Андреева, срочно подставь ладонь к зеркалу! – от растерянности я подчинилась. – Настоятельно приглашаю тебя в наш мир! Заходи– не бойся, приходи– не плачь! – протараторило чудовище, прежде чем до меня дошло, что Ангелина в этот момент истошно кричит: – Стоп! Так мы не договаривались! – внезапно оказалось, что голос Ангелины доносится откуда-то издалека. Одновременно с ним, я слышала перепуганный шепот девушки с соседней лавочки:

– Ой! Ксю! Ты знаешь, я что-то не важно себя чувствую… Ты не поверишь! У меня двоилось в глазах! Да, да! Тут на лавке сидит одна девочка, а мне секунду назад мне казалось, что две! Ты представляешь?!?!

«Как одна?» – настороженно подумала я. – «А куда же девалась Ангелина?»

Бросив взгляд в сторону своего ангела, я обалдела. По всему выходило, что девалась куда-то не Ангелина, а я. Потому что Ангелины не было. И девушки с соседней лавочки тоже, и самой лавочки, и парка…

– Ну что за человек! – послышался откуда-то сверху мой расстроенный голос. – Меня в свой мир приглашать боялась, а как от совершенно постороннего ангела услышала просьбу прижаться рукой к зеркалу – так, ничего не боясь, безоговорочно подчинилась!

– Но я думала… – на этот раз мой голос, как и положено, лился из моего собственного рта. – Рукой…

– Вот именно! Думала рукой, ногой, ухом! – возмущалась Ангелина. – А надо было – головой. Просто по-нормальному подумать, и все!

Голос Ангелины доносился из зеркальца, встроенного в малюсенькую косметичку. Вернее, косметичка была моей и нормальной. Просто сжимающая ее лапа оказалась настолько огромной, что, в сравнении с ней, все вокруг делалось мелким и незначительным… Все, кроме лапообладательницы – огромной, похожей на плюшевого медведя страшилки с хитрым прищуром глаз и двумя торчащими в разные стороны хвостиками на голове. Одной рукой чудища держала косметичку, другой – задумчиво теребила затылок, третьей – стряхивала пыль с ярко желтых ботфорт. На мохнатой груди болтался телефон. Я без труда узнала Samsung D600 и… упала в обморок.

– Некогда, некогда, нам ужасно некогда! – сквозь закрытые веки я слышала вполне человеческое ворчливое бубнение. На слух моя новая знакомая воспринималась куда лучше, чем на вид. Дабы пожалеть свои нервы, я решила пока не открывать глаза. – Нам ужасно некогда! – повторяло бубнение. – Мы уже потеряли кучу времени! Вместо того, чтоб готовиться к конкурсу твоя подопечная наглым образом свалилась в обморок! Да-да! Лежит без движения уже целых сорок три секунды! Эй, ты чего так побледнела? Ангелина Андреева, тебе что, тоже нехорошо? – я не выдержала, и приподняла одно веко. Косматое чудо-существо участливо склонилось над моей косметичкой.

– Если девочка упала в обморок, ее срочно нужно вернуть в реальный мир и позвать врачей! – доносился из зеркала голос моего ангела-хранителя. – К тому же, пока она будет здесь, я могла бы снова просочиться в наш мир и вернуться сюда уже с одинаковыми глазами…

– Некогда! – в ответ снова раздался однозначный протест. – А во врачах нужды нет. Девочка явно ничего не ела с утра, а потом потратила кучу сил на переход между мирами, вот и отключилась Я уже дала ей восстанавливающую силы пилюлю. Сейчас лекарство подействует и…

– Уже подействовало, – решила признаться я.

– Ох, не перебивай! – обиженно заявило существо. – Так вот, сейчас лекарство подействует, девочка придет в себя, и мы тут же начнем действовать. На перемещения между мирами и пустую болтовню у нас совершенно нет времени. Нам ведь некогда-некогда-некогда…

Мы с Ангелиной синхронно рассмеялись. Пустую болтовню критиковал ее же источник…

– Познакомься, Вера, – завидев меня из зеркала, расплылась в улыбке Ангелина. -

Это Ангелина Крючкова – ангел-хранитель твой Тамары.

– Многие еще зовут меня Мишкой. Отчего-то все плюшевое кажется им медведем… Я не обижаюсь. Считаться Мишкой даже приятно. Хотя, моя подопечная всегда мечтала иметь дома пса, так что больше я похожу на собаку, да?

– Э-э-э-э, – только и смогла ответить я.

– Удивлена? – верно растолковала мою растерянность Ангелина. – Но ведь не все придумывают себе хранителя, похожего на человека… Тамаре ее ангел видится именно таким…

– Всегда знала, что у нее больная фантазия!!! – невольно вырвалось у меня.

– Больная? – Мишка-Собака мгновенно сделалась очень озабоченной. – Я неважно выгляжу? Мне стоит показаться доктору? А… – кажется, до нее дошло. – Это ты говоришь в переносном смысле?! Ой! Значит, я тебе не нравлюсь? Как же мне это вынести?!

Говоря все это, Мишка кривила такие забавные рожи, и так искренне жестикулировала, что я теперь могла честно ответить:

– Что вы! Очень нравитесь. Просто я не привыкла к существам с таким внешним видом.

– Ничего! Еще привыкнешь! У нас много таких! – мгновенно перестала расстраиваться Мишка. – Все, Ангелина! – категорично обратилась она к зеркалу. – Мы с девочкой идем вводиться в курс дела, а ты занимайся жизнью в реальном мире! Не волнуйся, у нас все пройдет в лучшем виде!

– А у меня?! – чуть ли не закричала Ангелина из зеркала. – Я так и останусь разноглазой? Да от меня же люди шарахаться будут.

– Погоди, а это окончательное решение? Ну, о том, что ангелы в реальном мире не должны трогать косметику? А то бы накрасила второй глаз и все…

– Окончательное решение! – скривившись, передразнила Ангелина. – Бери повыше! Это – воля Обстоятельств…

– М-да, тогда ничего не попишешь… – сникла Мишка, но тут же снова оживилась. – Ну, Ангелина, придумай что-нибудь сама! Еще несколько перемещений между мирами и твоя подопечная растеряет вообще все силы. Кроме того, нам некогда-некогда-некогда… Придумай какой-нибудь выход без участия Веры…

После еще нескольких минут споров, решили, что Ангелина будет прятать накрашенный глаз под челкой или, если будет светить солнце, за темными очками.

А мы с Мишкой отправились на подготовку к конкурсу. Впрочем, вернее будет сказать, нас отправили.

Едва я сделала пару шагов в указанном Мишкой направлении, как тут же остолбенела. Невесть откуда прямо передо мной выросла фигура попугая. Да какого! Огромного – в человеческий рост – облаченного во фрак с бабочкой и какого-то очень бледного:

– Прекрррасно! Бррависимо! Кррасота рранима и требует сопррровождения! – галантно поклонившись, сообщила невидаль, делая большие паузы между словами.

– О нет! – простонала Мишка, пытаясь вырвать меня из цепких объятий попугая. – Извините, Ангелина – моя подопечная, и мы знаем, куда идти.

– Кррадете перрспективы, кррошка! – с укором сообщил Мишке попугай. – Конферрансье, ррешивший прроводить кррасавицу к шатрру конкуррсанток – рредкое прроишествие. И рредкий подаррок миррозданья!

– Ну, в общем, да, – понуро согласилась моя Мишка и молча побрела рядом.

Признаться, я ровным счетом ничего не понимала в их диалоге.

– Мишка, объясни! – пришлось умолять о ясности.

– Любезный, мы, разумеется, с радостью пойдем под вашим сопровождением, – Мишка проявила чудеса дипломатии. – Но, пожалуйста, дайте нам посекретничать. Знаете, сколько всего мы с подопечной хотели бы обсудить до того, как выйдем на всеобщее обозрение!

– В Шатрре конкуррсанток не посекрретничаешь! – многозначительно протянул Попугай. Как оказалось, эта фраза означала его согласие оставить нас наедине. Тяжелое крыло неохотно убралось с моего плеча, и попугай целеустремленно зашагал вдаль, явно обиженный нашим невниманием. Мы с Мишкой, перешептываясь, плелись следом. Кругом простирались бескрайние зеленые холмы, кое-где украшенные цветочными полянами.

– Ты совсем сбрендила?! – в разговоре со мной Мишка, как и ее Тамарка, проявлять тактичность была не намерена. – Мы ж тебя за Ангелину выдаем! – я искренне испугалась, и Мишка принялась исправляться. – Нет, не в том смысле. Я и забыла, что у вас в реальном мире, когда говорят «мы тебя за того-то выдаем», подразумевают «замуж». Я имею в виду, что все должны думать, будто ты – Ангелина. Поэтому потрудись держать свои удивленные возгласы при себе…

– Удержишь тут, как же, когда такое странное существо тебя под крыло берет. Нет-нет, я не про тебя. К тебе я уже привыкла, я о попугае говорю…

– Это попугай Петруша из поселочка единичных фантазий. – охотно принялась объяснять Мишка. – В его поселке живут те, кто не подлежит никакой классификации и не делает никакого общепринятого дела. Придумали тебя однажды, поверили в тебя так сильно, что ты тут реализовался в нашем мире, а потом позабыли. Вот ты и остаешься жить в поселке Единичных Фантазий.

– Какая ж он фантазия? Обычный попугай. Только большой очень. И какой-то бледный весь.

– Еще бы! Специально каждое утро купается в отбеливателе! Ему кажется, что его натуральный окрас слишком пестрый и яркий… У Петруши пунктик. Он хочет быть очень аристократичным. Тщательно следит за собой, тщательно подбирает слова, когда разговаривает… Так что, никакой он не обычный. Кстати, он будет ведущим на конкурсе. И вообще, он – главный конферансье нашего мира. Проводит все мероприятия. Это, кстати, очень лестно, что он нас заметил и решил лично проводить к шатру участниц. Значит, ты на хорошем счету.

– У кого? И, скажи сразу, чем это мне чревато?

– У Жюри, разумеется! Может, даже и у самого Принца. Вот Царевна, наверное, расстраивается.

– Б-р-р-р! – я совсем запуталась.

– Ну, смотри! Что такое наш конкурс? Это, по сути, начало свадьбы Принца и Царевны. Ну, так уж у нас повелось, что Принц не может жениться просто так. Он должен организовать конкурс красавиц и жениться на победительнице. Претендентки со всего мира фантазий посылают заявки на конкурс. Лучшие из них, путем всенародного голосования, выходят в финал. Жюри под председательством Принца выбирает суперфиналисток. Собственно, за участие в суперфинале и идет борьба. Знаешь, какой клевый подарок получает суперфиналистка? А сколько почета и уважения! О! Обзавидуешься! Ну а главная победительница – имя ее давно известно, потому что они с Принцем с детства обручены и не устраивали бы конкурс, если б не хотели пожениться – становится законной супругой Принца. Все рады и счастливы, торжественный свадебный бал, праздничный феерверк. Самые видные деятели нашего мира немедленно обращают внимание на суперфиналисток и засыпают их все новыми подарками… Скажи, здорово? Вот такие у нас чудесные традиции!

Мишка демонстрировала свой патриотизм, а я все еще не до конца разобралась в происходящем:

– Но, если все решено заранее, отчего же ты думаешь, что Царевна расстраивается. Мне бы совсем не хотелось гневить сильных мира сего.

– О, – Мишка расхохоталась в голос и Петруша впереди нас болезненно передернулся. Похоже, его аристократичный слух не мог терпеть таких резких звуков. – Наша Царевна вовсе не сильная. Она всего боится и так до конца и не верит в свои силы. Все время переживает: а вдруг что-то пойдет не так, и жюри выберет другую королеву? А вдруг Принцу понравится какая-нибудь другая участница и он оставит свою нынешнюю возлюбленную? О! О переживаниях нашей нынешней будущей Мисс Очарования уже бродят анекдоты. Вот, в прошлом году Королева была совсем другая. Уверенная и наглая. Правда, как по мне, так нынешняя куда лучше…

– В прошлом году?!

– Ну да, конкурс проходит каждый год, если говорить с точки зрения вашего реального времяисчисления. Целый год все мы ждем нового Мисс Очарования, чтобы повеселиться, поглазеть на участниц и, конечно, поплясать на свадебном балу после конкурса…Кстати, на бал ты тоже попадешь! Здорово?

Мишка явно ожидала бурю восторгов, но меня сейчас занимало другое:

– Слушай, ваш принц что, арабский шейх? Ему что, можно целый гарем жен иметь? Нет? Но как же? Если конкурс затевается, чтобы выбрать невесту принцу и проходит каждый год, то, выходит, ежегодно принц получает по одной жене… Если назовешь мне среднюю продолжительность жизни принцев и вычтешь оттуда возраст, с которого у вас разрешается жениться, получится количество жен, которое может обрести Принц за жизнь… – заявила я, сама обалдев от такой логичности собственных мыслей. Похоже, общение с Зиночкой и Аленкой все же не прошло для меня даром… Есть чем гордиться!

– У нас просто много принцев, – после секундной паузы ответила Мишка.

Мда! Такой простой вариант моя логика отчего-то не предусмотрела. Гордиться сразу стало нечем.

– Прростите, пррибыли! – все еще с обидой в голосе заявил, тем временем, Петруша. – Пррошу сосрредоточиться на оперративном прриведении в поррядок конкурраснтки!

Честно говоря, место, где мы остановились в тот момент, ничем особенным не отличалось. Очередной закутанный в аккуратную травку холм – таких нам за время дороги попадалось масса. Но моя Мишка отчего-то засуетилась.

– Ох, заболтались! – рассерженно протянула она. – И не заметили даже, как в город вошли. Ладно, Петруша, спасибо, что привел. Ну, давай, делай видимым нужный нам слой окружающего мира. Мы ведь уже возле шатра, да?

– Прррямо ррядом, – медленно и значимо подтвердил Петруша, а потом зарядил еще одну чудовищно витиеватую фразу: – Перред рраставанием, пррошу сохрранить в секррете, что я прровел вас. Прросто прроходил прросекой, встрретил и прроникся пррелестью конкуррсантки. Жюрри не веррно ррасценит мое пррровожание… Сохрраните секррет?

– Да чтоб нам сдохнуть! – клятвенно заверила Мишка. – Никому не скажем. И, кстати, вам, это… Ну, спасибо там и все такое. Если бы не вы, мы бы еще часа два до города шли. А так – опа – видимый слой включили и мы уже в городе. Спасибо!

– Обрращайтесь! – галантно поклонился Петруша, взмахнул рукой и… ощущение было такое, будто с неба на меня свалился дурдом. Мы с Мишкой стояли на дощатой площадке, рядом крутились какие-то очень странные личности, далеко внизу, под досками, шумела и тыкала в нас пальцами толпа мальчишек. Слева возвышался большой красивый шатер, словно вытащенный из восточных сказок.

– Повезло! – прошептала Мишка. – Все важные деятели нашего мира умеют перемещаться тут по сокращенному пути – через порталы. Ну, есть такие места у нас, где вроде одно место, а на самом деле – несколько. Эта способность появилась у нашего мира, когда в вашей реальности стали активно осваивать компьютерные программы, в которых миррисуется по слоям. Понимаешь?

Я не понимала, и даже не пыталась понять, отчаянно пялясь по сторонам. Весь этот шум-гам и бедлам мне совершенно не нравился…

– Так, ладно… – Мишка начала подталкивать меня к шатру. – Помни, ты – Ангелина, достойная финалистка конкурса, рассчитывающая на суперфинал. Плечи расправь, грудь вперед, подбородок выше, улыбка, будто углы губ к затылку прибиты! Вперед!

Признаться, я полагала, что шатер хоть немного укроет меня от окружающего шума. Увы, я оказалась наивной.

– Девочки-девочки-девочки, все сюда! – громко кричала большая круглая бесхвостая курица со смешно торчащей из головы веточкой.

Мишка успела объяснить, что курица – Наставница красавиц. А остальные толпящиеся здесь существа – сами красавицы и сопровождающие их опекуны.

– Девочки-девочки-девочки, сюда! Я должна сверить вас со списком! – продолжала причитать наставница.

Честно говоря, назвать «девочками» группу участниц было очень тяжело. Нет, четверо из нас действительно выглядели, как люди: круглолицая высокая девушка с длинной косой и короной на голове, бойкая худая старушка с крючковатым носом, взрослая дама, спящая под похожим на солярий прозрачным колпаком, и я. Но двое оставшихся – крупная зеленая жаба с умными глазами и стрелой, зажатой во рту наподобие зубочистки, и большая игрушечная кошка в клетке с позолоченными прутьями – к понятию «девочки» никак не клеились. Не подходило под это название и большинство сопровождающих. Разве что две пышнотелые тетушки в широченных юбках – свита высокой девушки. Другие же опекуны вызывали прямо противоположные ассоциации. Например, спящую даму опекала печальная ива на колесиках, сплетенных из ее собственных корней. А два огромных лысых дядьки, отчего-то называющих себя «нянями», следили за кошкой. Моя же сопровождающая, как вы уже знаете, хоть и была ангелом-хранителем обычной девочки, но внешне на нее ничем не походила. Вот такая у нас подобралась забавная компания.

Впрочем, все это я осознала не сразу. Поначалу меня всецело занимал вид самой Наставницы.

– Это Курочка-Яба! – шепнула Мишка, разглядев мое недоумение. – Полукурица-полуяблоко из поселочка Единичных Фантазий.

– Кто ж это, интересно, сподобился нафантазировать такое чудо? – хихикнула я.

– Один земной мальчик, Володька Якушев, – ничуть не смущаясь, ответила Курочка-Яба, оказавшаяся вдруг за нашими с Мишкой спинами. – Он еще и не такое придумать может! У него воображение редкой силы и страсть ко всему необычному…

– Обалдеть! – только и смогла выдавить из себя я.

– Хотите расскажу, свою биографию? – продолжала, тем временем, Наставница. – Это отвлечет вас от мыслей о предстоящем конкурсе и вы не будете так нервничать… Собирайтесь-ка в кружок, под уютный шепоток, расслабляйтесь– отдыхайте, обстановку разряжайте…

– Я тоже хочу послушать! – обиженно насупилась Мишка, заметив, что Яба собирает только участниц конкурса. Опекунша протиснулась ко мне. – Опекуны, что, не люди, что ли?

Разумнее и честнее было бы ответить «Нет», но курица-яблоко ничего не сказала.

Помощники остальных участниц тут же последовали примеру моей Мишки, и через миг бедная Наставница уже была окружена плотным кольцом любопытствующих.

– Началось все с того, что мой создатель решил стать самостоятельным, – тихонько сообщила Наставница. – Было ему тогда от силы два года, но он уже сам рассказывал себе сказки! «Ыли-были дииида и баааба и была у них ко-ко-ко! Куочка-яба!» – вот так Володька запомнил первую в своей жизни сказку. Надо заметить, что словом «яба» тогда он называл яблоко, поэтому, рассказывая себе эту сказку, представлял себе меня – курицу-яблоко. Ну, то есть, такое вот большое, говорящее и мыслящее яблоко, покрытое перьями и имеющее крылья по бокам. По-моему, замечательная история! Я так горжусь своей уникальностью! – тут курица-яблоко посмотрела на кошку в клетке и смутилась.

– Чепухня! – растянула губы в потрясающе широкой, блестящей улыбке кошка. При этом голова ее сделалась полупрозрачной, а хвост вообще исчез. Губы же оставались четкими, и продолжали говорить. – Быть уникальной, значит, всю жизнь страдать от одиночества. Неуклюжей вот в поселке Единичных Фантазий целая улица живет. И так, знаете ли, от этого весело…

– Особенно соседям! – насупилась курица-яба и осуждающе заквохтала.

Заботливая Мишка тут же принялась пояснять. Оказывается, Неуклюжи – это те самые существа, которые бегут по лужам в нашей любимой, всем известной песенке. «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам…», помните? Многие дети, слушая эти слова, думают, что Неуклюжи – это забавные зверьки, и что они бегают по лужам вместе с пешеходами… Кстати, Неуклюжи женского рода когда-то давно завели традицию выходить замуж за Чеширских котов, и их дети потом уже были наполовину Неуклюжи, наполовину коты. Улыбаясь, такие гибриды всегда начинали исчезать А улыбка, разумеется, оставалась. Именно такой улыбчивой Неуклюжей и была моя коллега по конкурсу красоты.

– А чем же соседям не нравится эта улыбка? – не удержалась от расспросов я.

Выяснилось, что улыбки, в общем-то, всем нравятся. Не нравится другое: ужасная нерасторопность Неуклюжей. Они вечно суетятся и обязательно нечаянно разрушают все вокруг. Выскочит, бывало какая-нибудь Неуклюжа в магазин за хлебом, заметит знакомого на другой стороне улицы, засмотрится, заулыбается, врежется в столб… Да так сильно, что у всей деревни потом пылесосы забиваются и не работают.

– Почему пылесосы? – шепотом радовалась очередному моему вопросу Мишка. – Как это «почему»?! – похоже, ей очень нравилось наблюдать за моей удивленной физиономией, и ее шепот вливал в мои пораженные уши все больше и больше подробностей о своем мире. – Это у вас, жителей реальности, нужно спросить. Вы нам такую технику нафантазировали. Пыль из пылесоса у нас уходит по проводу в розетку, а потом передается по фонарным столбам на центральную пылевую фабрику, где скатывается в валики и перерабатывается на подкладки под обивку для мягкой мебели.

– Ничего себе! – восхитилась я. – Знаешь, я начинаю гордиться нашей человеческой фантазией…

– Ну, скажем прямо, это в основном мальчишки придумывают. Девчонки – те ведь с рождения откуда-то умудряются знать, что делают всевозможные бытовые принадлежности. Хотя.. Моя Крючкова, например, лет до семи принимала колотушку для отбивных за молоточек психиатра и лупила им по коленям всех, кто заходил в дом.

– Мда? – в первый момент я была очень удивлена, но потом вспомнила, что Тамаркина бабушка всю жизнь работала психиатром. Смешно! – А я, наоборот, всю жизнь боялась таких молоточков на медосмотре – считала, что ими только мясо отбивать можно…

– Т-с-с! – вдруг сердито зашикала на меня Мишка. – Ты что! У нас не принято говорить о страхах… – и тут же, уже громко, как бы извиняясь перед окружающими, забормотала: – Ну не сердитесь. Ну забылась моя подопечная. Страха помянула… Может, еще обойдется… Ну, вот… – над моей головой внезапно появился и угрожающе завис молоточек психиатра.

– Ешкарнлыдиндон! – нервно выкрикнула молчащая доселе БабаЯга и смачно плюнула в молоток. Тот жалобно заскулил и испарился.

– Любые, оформленные в слова страхи реализуются тут в конкретные предметы, – быстро зашептала Мишка. – Будь поосторожнее со словами. Страхи – это отдельные жители нашей страны. Вон, видишь, стоит такой коренастый, в костюме и с хитрой рожей? – отодвинув уголок входа в шатер, Мишка показал мне на ошивающегося неподалеку джентельмена. – Это Страх, отвечающий за пугающие вещи. Он за всеми подслушивает. Ждет, когда кто-нибудь опишет какую-нибудь пугающую вещь. Он тут же бросает услышанные слова на подпитку заклинанию реализации и производит на свет названный предмет. Не уничтожь баба Яга твой молоток, тот бы кучу проблем наделал.

– Спасибо, что выручили, – улыбнулась я, с любопытством разглядывая Бабу Ягу. Баба, как баба, только согнута отчего-то, словно шахматный конь, и нос у нее тоже крючковато-изогнутый.

– Вот еще! – нервно проскрипела старушка. – Спасибом не отделаешься! Будешь мне теперь две капли крови должна для зелья. Ясно?

Не успела я опомниться, как баба Яга подскочила, ловко уколола мой палец и больно сжала его, держа над карманом своего передника. В кармане что-то подозрительно зашипело.

– Ай! – больше от обиды, чем от боли, в глазах моих появились слезы.

– Не реви! – резко остановила Мишка. – А то она и слезы отберет. Баба Яга готовит себе новые порции охмурительного зелья. Благодаря ему она вышла в финал – воздействовала зельем на жюри. Теперь хочет таким же образом попасть в суперфиналистки. А спасибо ты и впрямь зря сказала. Яга не от добра молоток уничтожила, а чтобы конкурс из-за непряитностей, учиненных молотком, не сорвался. А то, как же она тогда приз суперфиналистки получит, если конкурса не будет?

– А! – я закивала так, будто хоть что-то понимала в услышанном. На самом же деле, чем дальше, тем менее понятным мне становилось окружающее. Баба Яга прошла в финал с помощью колдовского зелья. Это ладно. Но лягушка и кошка на конкурс красавиц как попали? Такой поворот ни одно воображение не придумает!

– Ну, вообще-то, у нас много таких ситуаций, – улыбнулась Мишка, словно прочитав мои мысли. – Обстоятельства требуют чего-то странного, и оно всегда происходит. Неуклюжу и Лягушку жюри выбрало, как самых красивых представительниц их народов. Красота – она ведь относительна. Знаешь?

– Эй, грражданочки! – в этот момент в зал, где мы сидели, влетел уже знакомый мне бледный попугай: – Грррандиозное пррроисшествие! Грром срреди ррадости!

– Что случилось?! – все присутствующие мгновенно сделались такими же белыми, как попугай.

– Умоляю, Петруша, говорите связно! – Царевна страдальчески сложила руки на груди и простонала дрожащим голосом. – Не нужно, хотя бы сейчас, выбирать слова с буквой «р». Мы и так знаем, что вы умеете обходиться только ими. Но это у вас так медленно выходит… Заклинаю, говорите прямо! Мы никому не скажем, что вы это делали! Что с принцем?!

– С прринцем? – насмешливо переспросил попугай. – С прринцем норрмально! – под прицелом напряженных взглядов Петруша все-таки сдался и заговорил по-человечески. – Смешно, что вы, Царевна, только о принце и беспокоитесь. С ним все чудесно. Это с вами все плохо. Вернее, будет плохо. Только что господин Его Времячество Петух объявил, что завтра праздник. Новый Год! Причем грядет не простой, а Високосный Год. Так что, милости прошу к Дракону на собеседование.

В ответ поднялся страшный гвалт. Праздникам тут, похоже, не слишком радовались. Я еле услышала взволнованные пояснения Мишки:

– У нас здесь не бывает календарей. Регулярно, в шесть часов, Его Времячество Петух выходит на балкончик своей окраинной виллы и сообщает, какой сегодня будет день. Он называет любую, пришедшую ему на ум дату, и мы честно живем в ней. Что? – из-за общих недовольных криков Мишка тоже плохо слышала, о чем я говорю. – Кто такой Дракон?! Ну, ты даешь! Что, книжек в детстве вообще не читала?! Дракон, как дракон. Обычное такое себе громадное трехглавое чудище.

– Кстати, по новым правилам проведения конкурса, – чинно продолжил попугай. – Те, кто проиграет и пойдет на съедение к Дракону, обязаны взять с собой всех своих помощников.

Гвалт резко усилился и на этот раз Мишка не нашла в себе сил для объяснения, тоже принявшись возмущаться в общем потоке.

– Да как вы смеете?! И что нам теперь делать? И как мы, спрашивается, могли это предположить? Високосный год последний раз был двадцать лет назад! Кому могло прийти в голову, что Его Времячество вдруг снова про него вспомнит…

Я все еще ничего не понимала, но по перепуганным лицам окружающих, видела, что произошло нечто очень серьезное… Даже Спящая Красавица проявляла признаки беспокойства. Печальная ива на колесиках немного приоткрыла стеклянную крышку ложа подопечной и часто-часто замахала над ней ветками. Из ложа послышался напряженный взволнованный храп.

А потом события начали развиваться еще более отвратительным образом. Всех нас – участниц финала и их сопровождающих – вежливо попросили перейти из шатра в клетку. События стерлись для меня в какое-то странное сплошное нереальное месиво.

– Пррошу прройти в тюррьму! – проговорил Петруша и откинул полу шатра.

Дощатый плацдарм перед выходом уже был огражден прутьями. Зеваки – теперь не с любопытством, а с искренним сочувствием – наблюдали, как нас разместили в этом странном сооружении. Какие-то присланные организаторами конкурса существа подхватили клетку и понесли сквозь толпу. Провожающие махали нам платочками и кричали что-то о несправедливости бытия. Наставница-Яба долго еще бежала следом и обиженно квохтала, обещая постараться оспорить решение Его Времячества…

Было во всем происходящем что-то очень трагичное и безнадежное, и я едва удерживала слезы. Особенно страшно стало, когда нашу клетку положили на какой-то грузовик и он помчался в сторону самой большой тучи, что висела над горами вдалеке.

«Не к лесу, не к зеленым лугам, а именно к огромной страшной туче» – прошептала я. И тут же один из сидящих в кузове грузовика хорошо одетых мужчин злорадно усмехнулся:

– А ведь из туч частенько вылетают молнии, – вкрадчиво зашептал он. – А молнии – это орудие смерти! – голос его пробирал до самых костей. Мне сделалось откровенно жутко.

– Вот и ладно! – вдруг улыбнулась одна из тетушек. – Верный способ задурить страхам головы. Они нас кое-чем и впрямь ужасным пугать собираются, а мы им назло безобидных тучек бояться станем:

«Так значит все эти мужчины в костюмах – страхи! Ни за что не буду им поддаваться!» – подумала я.

– Ох, тетушка! – громко шмыгнув носом, вздохнула круглолицая девушка. – Ничего из этого не выйдет. Как бы мы ни хорохорились, все равно в мыслях у всех страх перед Драконом сидит! Ой! – круглолицая спохватилась, схватилась за косу и попыталась заткнуть ею себе рот, но слова уже вылетели.

– Царевна, да что ж это вы?! – рыкнул один из нянев. – Зачем даете страхам пищу?!

И тут началось. Мужчины в костюмах повскакивали и начали свое черное дело.

– Дракон! Дракон! Зловонное дыхание! Рептилии, змеи: – довольно крупный страх прыгал туда-сюда возле нашей клетки и явно получал удовольствие от произведенного эффекта. Чтобы не поддаваться на их провокации, я попыталась собраться с мыслями. Удавалось мне это с большим трудом.

– Каждый високосный год, конкурс проходит иначе, чем обычно? – глупо переспрашивала я помрачневшую Мишку. – Что это значит?

– Когда-то давно, когда злобный Дракон из Драконьих пещер атаковал наши поселки и города, в качестве выкупа ему отдали право забирать себе проигравших красавиц. – уже далеко не в первый раз шепотом объясняла моя опекунша. – Но только не каждый год, а лишь тогда, когда Его Времячеству петуху покажется, что год будет високосным.

– Что значит, покажется? Високосный год приходит каждые четыре года. Разве нет?

– У нас – нет. – Мишка была в таком подавленном состоянии, что даже не находила в себе сил злиться на мою бестолковость. Глядя прямо перед собой, она тихонько повторяла свои объяснения. – Наш мир устроен таким образом, что мы никогда не знаем, какой завтра будет день или год. Его Времячество объявляет первое, что приходит на ум. Все логично: время скачет у нас, как фантазии в человеческих головах. Мда, впервые я жалею об этом. – Мишка отвлеклась от объяснений и пристально глянула на меня. – Кто б мог подумать? О! Я ужасное существо! Вер… Э, в смысле, Ангелина, прикажи свести меня с ума, повесить и отрезать голову! Раз в жизни! Раз в жизни я хотела сделать кому-то из коллег подарок! Думала, Ангелина поучаствует в конкурсе, получит кучу подарочков… Я была уверена, что делаю доброе дело. А в результате, что? – Мишка уже почти рыдала. – О, как я могла так кошмарно ошибиться! Затащила в зловонную пасть дракона и тебя, и себя…

– Ну, Мишка, – я не знала, как ее утешить, и чувствовала себя ужасно неловко. – Ну не терзай себя так. Ты ж не знала. И потом, мы пока еще вовсе не в пасти Дракона…

– Не волнуйтесь, это вещи поправимые, – с язвительной улыбкой заявил так и не отошедший от нашей клетки страх. – Дракон так давно никого не ел! Острые, как бритва, жала, истосковались: Они обожают превращать мясо в нарезку:

– О, я не выдержу этого! – простонала Царевна и закатила глаза к зарешеченному потолку.

– Тебе-то что кваалноваться? – лягушка деловито перебирая лапами по прутьям клетки, подобралась поближе . – Ясное дело, под венец с прынцем пойдешь. Чекво дергаешься-то вся?

– Да я собеседования с Драконом боюсь. – шмыгнула носом Царевна. – Я от вида змей всегда в обморок падаю… Вот бы принц сейчас сюда прискакал, да меня отсюда вытащил бы…

– Квыыытащит, не кволнуйся, – отчего-то в голосе лягушки не звучало и капли радости. – Тем, что в победительницы конкурса тебя выберет, тем и вытащит. А я, как квсегда, останусь не у дел. А мне ведь, в сущности, совсем немного надо – всего один поцелуй принца. Суперфиналисткам был этот поцелуй обещан, помните? Должна же я, в квонце квонцов, проверить, заколдованная царевна я, или обычная лягушка? А теперь принц цекваловать, наверное, никого из суперфинаквалисток не станет. Нас же сразу к Даркону заберут. Не красикво это как-то: Одной тебе Царкваревна спастись суждено…

– Фигушки! – вмешалась в разговор Баба Яга, – Чего это ей спасаться? Я дракону завтраком служить не согласная, значит, принц меня выберет. Уж я его приворожу, будьте уверены: – тут баба Яга запнулась и пустилась в философские рассуждения. – Правда, не известно, что лучше – ужином для лютого зверя сделаться, али на старости лет замуж за какого-то принца-дурачка пойти. Ох, судьба-злодейка!

– Если вы не любите Принца, бабушка, то вам лучше к дракону: – робко начала Царевна.

– Дурочка ты, что ль, или и впрямь такая наивная? Любишь – не любишь, а жить-то охота!

– Я бы не стала жить, если б меня замуж выдали за нелюбимого! – твердо произнесла Царевна, а потом, невесть отчего, добавила: – И зачем вы вообще на конкурс шли?

– Ясс дело, чтобы прославиться. – охотно ответила Яга. – А то в последнее время народ чагой-то подзабыл бабку-то. А так я себе бесплатно рекламу бы сделала. Ну и подарков потом нагребла бы, естественно. А вышло – во как. Или к дракону в пасть, или к королевской семье в родичи. Эх, обложили!

– Да с чего вы взяли, что у вас есть такой выбор? – возмущенно заохала одна из Тетушек. – Царевна с Принцем, между прочим, с детства обручены. Он только ее в жены возьмет! Вам бы сейчас не о том, как принца приворожить думать, а о том, как на Драконьем собеседовании получше себя проявить.

– Мишка, поясняй! – не выдержала я.

– Да что пояснять-то? Итак, в високосный год, все не выигравшие суперфинал участницы конкурса – и их опекуны, как выяснилось, – отдаются Дракону. Сейчас нас везут на предварительное собеседование. Ну, чтоб Дракон заранее график составил, кого сейчас будет есть, кого – через месяц, кого – через год. Тут бы хитрость какую-нибудь придумать, чтоб этот змей вообще смотреть на нас не смог. Да только мозги у меня совсем не варят. Так они у меня растряслись от нервного истощения-то!!!

– Хитрость? – хмыкнула Баба Яга, услышав последнюю фразу Мишки. – Хорошая идея! Сейчас придумаю что-нибудь… Хотя проще все же ворожбу на Принца навести. Сто двадцать лет берегла свою свободу, нет же ж, создали все-таки условия, чтоб меня окольцевать! У, ироды!

– Бабушка, – царевна уже плакала. – Не надо ворожбы, зачем? Вы лучше и впрямь о хитрости для Дракона подумайте.

– Ишь, чего захотела! – насупилась Яга. – Хотя ладно. Вот, для начала сменю облик. Слышала, Дракон когда-то вусмерть рассорился с одной кикиморой. Та у него пятьдесят лет назад ковер-самолет на день одолжила, и до сих пор все вернуть забыла: Зол ирод проклятущий теперь на всех кикимор. Терпеть их не может. Обернусь–ка я! – что-то быстро нашептав над своим карманом, Баба Яга вдруг стала прямо на глазах видоизменяться. Было бы обманом сказать, что лицо кикиморы было чем-то лучше предыдущего бабко-ежкиного. Но меня поразил сам факт такого вот мгновенного превращения. – Но ты, детка, не думай! – грозно нахмурилась Яга в сторону Царевны. – На привораживающее зелье у меня силы тоже найдутся. Чуть-чуть еще сил подсобираю. Эмоции ваши повпитываю. А то, кто его знает, может Дракон как раз с удовольствием ест тех, кого не может терпеть. Съест и не подавится…

– Он ква и к лучшему, если сквразу съест. Говорят, те, кваго сразу не сжирают, очень страдают потом. Дракон, дескать, если поедание надолго отложит, то страшно тяжелые работы пленникам придумывает. Нарочно, чтоб мышцы накачались, и потом побольше еды ему было. Он, ква, знаете ли, обожает, квагда много еды в одном существе…

– Это откуда такие познания?! – насупилась моя Мишка. Она здесь была крупнее всех.

– От сестрицы моей. Квааа! В прошлый високосный год она к Дракону на собеседование попалася. Все тут разузнала, все видела. Но Дракон, квхвала обстоятельствам, не француз. Лягушек он не ест. Прогнал ее, с тем условием, чтоб, как царевной станет, чтоб приходила. С тех пор много-ква-много лет прошло, а квасестрица моя квсе без дела сидит. Ни одну стрелу за это время не поймала! Квсе боится, что какой-нибудь квбалбес придет за своей стрелой, поцелует сестрицу, и той придется в царевну обратившись к Дракону на ужин идти. Бездельничает моя квасестрица, и страдает от этого безмерно. Только и делает, что комаров ловит, будто мы для того нафантазированы, чтобы этих насекомых истреблять. А мы ведь, лягушки, созданы с благородными целями – очищаем болота от стрел. А то охотников в наши края пострелять, знаете сколько? Ух, давно бы уже все болото стрелами засорили, если б не мы.

– А кто эту теорию про стрелы придумал? – тихонько спросила я у Мишки.

– Дети. У нас большинство всего создано их фантазией. Она самая яркая и сильная.

– Выходит, Дракона, пожирающего участниц конкурса, тоже они придумали? Что-то не добрые у нас на земле дети, как я посмотрю:

– Что ты! Очень добрые! Просто во всех сказках Драконы едят или похищают принцесс. Вот и у нас так.

– Погоди, погоди, – забормотала я, от волнения не слишком заботясь о серкетности. – Не хочешь же ты сказать, что я сейчас буду проходить собеседование, а Ангелину потом за это съедят? Слушай, я так не могу. Мне срочно нужно вернуться в реальный мир. Ангелина бы на моем месте, наверняка, как-то обхитрила Дракона. А я…

– В свой мир?! – прямо надо мной нависла улыбка Неуклюжи. Причем остального тела видно вообще не было. Я с ужасом смотрела на растянутые в улыбке губы, а они, с ничуть не меньшим ужасом, переспрашивали. – Ты что, реальная девочка?!

– Тише, тише ты! – зашикала Мишка одновременно и на Неуклюжку и – запоздало – на меня. – Сейчас всем нас выдашь!

– Только представьте, тут девочка из реального мира! – улыбка Неуклюжи, тем временем, металась от одной претендентки на корону к другой и торжественным шепотом сообщала им о моем наличии. – А что я?! Вы просили «тише», я выполнила. Про «не говори никому» речь не шла:

– О, Боги-Люди-Звери! – Мишка, почти как Царевна минуту назад, страдальчески сложила руки на груди и закатила глаза к потолку.

– И как только она из своей клетки выбралась? – удивилась я.

– Просто, – вздохнула Мишка. – Когда Неуклюжа видна целиком, она неповоротливая, и выйти из клетки не может. Когда от нее остается только улыбка, она становится довольно ловкой, поэтому держать ее взаперти смысла нет. Улыбка спокойно просачивается сквозь прутья клетки, и никто из няньев не возражает. Условие ей поставлено только одно: не материализоваться полностью вне клетки. Иначе она, знаешь сколько бед натворить может!!!

Тем временем, присутствующие реагировали на новости обо мне очень странно. Тихо перешептывались и, неодобрительно косясь на Мишку, они подбирались ко мне поближе. Делали они это с такими серьезными лицами, что я невольно отступила за широкую спину своей сопровождающей.

– Мои умения действительно огромны, – как-то очень осторожно начала улыбка Неуклюжи, сделавшись вдруг очень напряженной. – Но они никогда не сравняться с возможностями существ из реального мира.

– Ага! – поддержала Неуклюжу кикиморообразная Баба Яга. – Я тут энергию на охмурительное зелье коплю, а среди нас, оказывается, живой волшебник есть! А ну выручай меня, быстренько! Я ж тебя от молотка, наколдованного страхом, спасла! Столько энергии потратила тогда, чуть не разорилась! А ты, что, неблагодарная?!

– Но-но-но! – моя Мишка уже немного опомнилась и, уперев все руки в боки, приняла воинствующий вид. – Отвяжитесь от ребенка, не то хуже будет! Она ничего не умеет!

– Подумать только! – горестно вздохнула Царевна. – Раз в жизни мне на пути повстречалась волшебница, и она, оказывается, ничего не умеет. Ох, какая же я невезучая…

– Пока еще везучая! – не меняя позы, мрачно проговорила Мишка. – Вот если мою Веру обидеть попытаешься, тогда точно невезучей сделаешься!

– Погодите, – не выдержала я. – Не будем ссориться. Милая Царевна, вы ошибаетесь. Никакая я не волшебница. Я как раз самая что ни на есть обычная девочка из реальности.

Все присутствующие, кроме Мишки, нервно рассмеялись.

– Кваа! Из кваариеальности и квааабычная! – хохотала лягушка. – Кввот кввак придумают что-нибудь!

– Если из реальности, значит и есть волшебница, – Царевна, похоже, поверила, что я ни в чем не разбираюсь, и решила мне помочь. – Здесь, в нашем мире, все гости из реальности – волшебники. Ведь это вы все здесь придумали. Значит, можете все изменить.

– Как? – разумеется, я заинтересовалась.

– Это уж тебе видней! – фыркнула все еще не верящая в мое незнание Яга. – Знали бы как, сами бы все давно все поменяли.

– Послушайте все сюда! – Мишка явно теряла терпение. – Эта девочка оказалась тут случайно. Она заменяет своего ангела, который боится сцены! И никакой это не обман, потому как Ангелина и Вера похожи, как две капли воды, а значит жюри все равно, на кого из них смотреть при оценивании! Ясно?

У Мишки был такой угрожающий вид, что, разумеется, всем все стало ясно.

– Так вот! Вера не умеет изменять наш мир. У нее довольно слабое воображение. За целую жизнь из ее придумок реализовалась у нас только одна – та самая Ангелина. Все остальное, что придумывала эта девочка, не только не воплощалось, но даже и не поступало в наш мир в качестве заявки на реализацию!!!

Воцарилась тишина. Я внезапно почувствовала себя ужасно обиженной.

– Бедненькая! – вдобавок, всем вздумалось меня жалеть. – Это квааа, хуже, чем квва все кважизнь квамаров на болоте ловить, вместо стрел-то…

Все снова приуныли и потеряли ко мне всякий интерес.

– Дракон неизбежен! – шипел неподалеку страх , и все мы понимали, что он прав.

Я подумала, что вот было бы здорово сейчас разнести клетку в пыль и гордо спросить: «Это у кого там, вы говорили, слабое воображение?!»

Шутки ради, я даже решила попробовать. Пристально глянула на прутья и принялась представлять, будто их здесь вообще нет. «Пустота! Пустота! Вместо вас – пустота!» – мысленно командовала я им, до боли напрягая зрачки. В результате, в глазах моих появились слезы, от которых все вокруг поплыло и размножилось. Прутьев у клетки стало в два раза больше, Мишка с двумя головами озадаченно склонилась надо мной. Только что она зачем-то забирала мою сумку, и теперь, вежливо вернув ее обратно, заинтересовалась моим состоянием.

– Чего ревем? – Мишка тут же расценила мою печаль по-своему и тут же попыталась разрядить обстановку – Имеются подозрения, что ты грустишь о доме! Небось, волнуешься, как там продвигается подготовка к конкурсу?

– Нет, Мишка, что ты, – грустно рассмеялась я. – Еще рано волноваться. С вероятностью 100 процентов могу сказать, что Ангелина сейчас спокойно сидит дома. И даже завтра еще ничего не произойдет. Уверена, она проспит до обеда. В воскресное утром сон – мое самое главное занятие. Тем более, дома никого нет. Родители приедут только днем…

– Что? – Мишка вдруг совсем потемнела и сделалась еще более встревоженной. – Ангелина Андреева не предупредила тебя? Негодяйка! О! Какой удар! Даже не знаю, как сказать… Но уж лучше я сообщу тебе эту горестную весть, чем другие…

– Что еще случилось? Мишка, пожалуйста, не пугайте меня!

– Мужайся! Ты не видела своих родителей уже целую неделю! Кроме всего прочего, время в нашем мире течет медленнее, чем в реальном. У нас прошел день, а у Ангелины – шесть…

«Шесть дней!!! Целую неделю Ангелина живет вместо меня?! Ох, сколько же всего за это время могло наслучаться!» – сердце бешено заколотилось в моей груди. Я действительно разволновалась. Даже в жар бросило. Только как-то странно – жарко было исключительно на левом бедре. Там, где висела сумка.

– Ай! – я отодвинула сумку от себя. – Мишка, как думаешь, может ли у меня быть с собой какой-нибудь невыключенный утюг?

– Горячо! – с радостью констатировала Мишка, ощупав сумку. С торжественным видом двумя руками она извлекла со дна мою косметичку, а третьей – повесила сумку обратно мне на плечо.

– Вот! Это тебя, моя девочка! Я подумала, раз уж мы не прячемся больше от окружающих, то можно ведь и с Ангелиной поговорить, да? Послала вызов, и вот, видишь, как быстро она ответила.

Косметичка раскалилась докрасна, выла и мелко тряслась. Я всерьез опасалась, что если немедленно не отвечу на вызов, она бросится на кого-нибудь и начнет кусаться. Пришлось натянуть на пальцы рукав, достать зеркальце… Из него радостно махала рукой Ангелина.

– Как хорошо, что вы нашли возможность провести сеанс связи! – весело затараторила она. – А еще здорово, что ты, Вера, не одна. А то ведь, неизвестно, догадалась ли бы ты позвонить мне, если б не Ангелина Крючкова. А уж о том, как ты могла отреагировать, позвони я тебе сама, даже судить боюсь! Один парень, например, когда ему в зеркало ангел-хранитель позвонил, схватил огнетушитель и облил им звонящего! Правда, ангел тот в машину звонил. В боковое зеркало. Вот парень и перепугался, что горит. Но, скажите пожалуйста, куда еще можно позвонить современному парню? Где еще в непосредственной близости с ним находятся зеркала?

– Ангелина Андреева! – вмешалась в разговор Мишка. – Ты нам зубы не заговаривай! Сейчас же отвечай, бесстыжее существо, как ты могла? Обманом заманила бедную девочку к нам, теперь насмехаешься? Ты почему не рассказала ей про замедление времени? Ребенок целую неделю не видел родителей, и даже не узнал об этом! Жуть!

– Ох, – Ангелина сделала «большие глаза» и обратилась ко мне за сочувствием: – Говоря, что эта Ангелина полезна, я явно погорячилась. Думаю, Вера, ты меня понимаешь… Характером Ангелина Крючкова, один в один похожа на свою подопечную… – и тут же, предотвратив возмущенные возгласы Мишки, моя Ангелина начала ей отвечать: – Во-первых, я собиралась рассказать Вере о замедлении времени… И о нем, и о многих других подробностях нашего мира…Но некоторые ангелы обладают далеко не ангельским характером… Они умудрились забрать мою подопечную раньше, чем я успела ее проинструктировать…

– Да?! – озадачилась Мишка. – Кто эти варвары? Ой! – она, наконец, поняла, о ком речь. – Ну… Это… Я как-то не подумала сразу. – на миг Мишка раскисла, но тут же оживилась: – Признаю свою вину! Но особо я и не виновата, потому как самолично консультирую Веру по всем вопросам!

– И все же, давай я до конца отвечу на твой вопрос, – безжалостно продолжала Ангелина. – Так вот, во-первых, виновата во всем ты. Во-вторых, ничего страшного не случилось. Это для меня тут прошла неделя, а для Веры – всего день. Так что соскучиться она не успела бы. И потом, неделя – не такой уж преступно большой срок.

– Ха! – насупилась Мишка. – Плохо же ты знаешь свою подопечную, бесстыжее существо! Когда я сказала, сколько времени прошло в реальном мире, девочка чуть снова в обморок не свалилась! Побледнела вся! Во как ощутила тоску по родным местам! Жуть!

– Да я не от тоски, – пришлось объяснять. – Я просто разволновалась. Вдруг мама с папой обнаружили подмену и ищут меня теперь с милицией по всему городу? Или вдруг Тамарка вытворила какой-нибудь финт, Ангелина не смогла ее приструнить, и теперь все отказались помогать Крючковой в подготовке к конкурсу? Или, вдруг, Ангелину выгнали со школы за неумелое пользование косметикой? Или… – тут я почувствовала, что краснею, но остановиться уже не могла. – Вдруг ее с этим одним накрашенным глазом увидел кто-то важный. Ну, скажем, Ваня Семечкин, – я вовремя спохватилась: – Он председатель школьного оргкомитета, и не слишком хорошо было бы, если бы он…

– Не волнуйся! – «утешила» Ангелина. – С ним я уже встречалась. Скажу откровенно, он настолько себе на уме, что вряд ли вообще заметил, были ли у меня глаза. Подошел с таким видом, будто он тут самый-самый, спросил, ведем ли мы подготовку к конкурсу, и удалился, будто сделал нам своим визитом большое одолжение. Ни на мой глаз, ни на меня саму он так ни разу и не посмотрел…

Чтобы скрыть досаду, я принялась спрашивать всякие глупости.

– Мама? Папа? – охотно отвечала Ангелина. – Да все отлично. Я уборку сделала без напоминаний, так они, испугались, не случилось ли чего. Смешные! Что? Подготовка Тамарки? Полным ходом! Да ты сейчас сама все увидишь. По этому вопросу я тебе подготовила подробный отчет. Даже записала кусочек первой встречи. Сейчас увидишь, как продуктивно мы поработали. Что удивляешься? У нас тоже прогресс, достижения науки и бонусы. Тот, кто пользуется связью через зеркала имеет право к одному из своих зеркал нафантазировать встроенную видеокамеру. Так что я тебе, теперь, подробные отчеты могу предоставлять…

Голос Ангелины звучал уже откуда-то из-за пределов зеркала. А в нем самом, подписанное словом PLAY в верхнем углу, предстало изображение нашего школьного коридора. Судя по дате внизу зеркала, действие проходило спустя три дня после моего отбытия из реального мира.

– Обрати внимание на одиннадцатиклассниц у зеркала, – захихикала Ангелина издалека. – Всего три дня я терпела косые взгляды окружающих, а потом пришлось пустить слух о новой моде, и вот, полюбуйся…

Любоваться было не на что. Ученицы старших классов у нас всегда стремились соответствовать последней моде. Обычно это делало их красивее, но сейчас!!! Все, как одна, «модницы» наложили макияж ровно на половину лица.

– Класс! – влюбленно глядя на свое отражение, заявила одна из них. – Вот бы нас не выгнали с математики…

– Выгонят – пойдем умоемся, – вздохнула другая. – Но зато хоть к началу уроков придем, как люди. А то ведь как-то неприлично даже – в моде полная ассиметрия, а в нашей школе об этом знает только одна забитая девятиклашка. Не годится!

– Чего это «забитая»?!» – шепотом возмутилась я. – И отчего все модницы нашей школы такие язвительные и вредные?!

– Самый легкий способ выделиться – втоптать в грязь других, вот они и выделываются… – с тяжелым вздохом отозвалась Мишка. – Знаешь, сколько раз мне приходилось удерживать Тамарку после урока, лишь бы она не столкнулась в коридоре с этими девочками и не услышала, что они говорят про всех, кроме себя? Тамарка у меня девочка горячая, может и в драку полезть, потом неприятностей не оберешься… Делаю все возможное, лишь бы ей на пути не попались эти «примадонны».

Я еще раз посмотрела на наших «модниц». Тоже мне, мадонны! Ярко подведенный глаз, едва заметные румяны над скулой, контур губ, очерчивающий только левую половинку рта… Жуть! Прямая дорога в Голливуд, чтоб сниматься в ужастиках…

– Стой, стой, стой! – в этот момент отчаянно завыла Мишка. – Куда? Не ходи!

Вошедшая в коридор Крючкова направлялась прямиком к той лестнице, возле которой крутились «модницы».

– Стой! Не туда! – пыталась внушать ей ангел-хранитель.

– Это запись, Мишка, – мягко напомнила я.

– Да? Ох, я совсем забыла! Точно, запись! Я ведь уже один раз Тамарку останавливала! Как раз тогда, когда Петруша тобой занялся. Я тогда на миг все же решила глянуть, как там в реальном мире, и еле успела отвести Тамарку от беды.

И точно. Крючкова в экране зеркала вдруг остановилась, без каких-либо причин резко обернулась, увидела Ангелину и семимильными шагами направилась к ней.

– Ха! Салют! – Крючкова с привычной силой буянящего на полях буйвола приветливо хлопнула моего ангела по плечу.

– Салют! – в тон ей ответила Ангелина и, к моему великому изумлению тоже, что есть силы, стукнула ладонью по Крючковской спине. Та (не спина, конечно, а вся Тамарка) слегка отлетела в сторону, сморщилась, потерла ушибленное место и ошарашено глянула на Ангелину. Моя хранительница сделала вид, будто ничего необычного в своем поведении не замечает.

– А ведь больно, оказывается, – Тамарка поделилась своими мыслями с пространством и тяжело задумалась.

Стыдно признаться, но мысли о волнующейся Ангелине вылетели у меня из головы уже через минуту. Ровно когда грузовик, наконец, взобрался на гору и на перевале нас встретил… Снежный Человек. Самый настоящий! Огромный, покрытый белой, блестящей на солнце шерстью, кое-где скатавшейся в неопрятные комки. Громадные босые ступни многозначительно тарабанили пальцами по снегу.

– Милостивые гости, – вместо страшного рыка, который предполагался по моему мнению у такого существа, из глубин белого меха полился приятный бархатистый голос. – Душа моя разрывается от счастья приветствовать вас на границе Драконьего Царства.

– Здравствуйте! – внезапно образовавшимся хором робко ответили мы.

– Позвольте представиться и немного рассказать о себе! Я – царь горы. Великий Йети, одним чихом способный наслать на любой город страшное снежное бедствие. Но бояться не стоит. Я скромно тружусь привратником в Драконьем Царстве и никому вредить не собираюсь. Разве что самому Дракону, если в ближайшее время не выполнит свои обещания по моему благоустройству. А то привратник без врат, знаете ли, это как-то несолидно! Все равно, что принцесса без принца, да?

Две пары рук в нашей клетке сочувственно сложились у груди своих хозяек, издающих сочувственные вздохи. Забавно, что Спящую Красавицу тоже тронуло это сравнение. Не открывая глаз и не меняя величавой позы, она вздохнула вместе с Царевной, и, думаю, вместе со всеми в мире принцессами, еще не обзаведшимися принцами.

– Ну, хватит лясы точить! – вмешалась Баба Яга. Маска кикиморы была временной, и у Яги каждый миг был на счету. – Время – не воробей! Улетит – не поймаешь!

– О, сколь глубок смысл ваших слов, мадам! Вы меня поразили! – Снежный Человек внезапно очень оживился. Он отбросил с лица непослушную челку, неистово сверкнул чернющими глазами и начал пояснять. – В душе я художник. Моя страсть – тонкие материи и философия. А вы так философски сформулировали это, про воробья… У! Хотите, я попрошу его Трехголовие не есть вас, а оставить у меня?

– Х-м-м, – Баба Яга мгновенно оценила выгоду этого приглашения. – Даже не знаю…

– О, моя натура не достаточно тонка и изыскана для вас? – испугался Йети. – Послушайте, как я пою – быть может, это растопит ваше неприступное сердце…

Откуда-то из недр шерсти появилась огромная ручища. Оттуда же Снежный Человек вытащил гитару и печально запел: «Не знаю, как вы,/ Но я больше всего,/ Мечтаю найти для себя существо, /Чтоб песням моим подпевало,/ И снежную лапу давало…» Царевна и Красавица мгновенно зашмыгали носами, Яга с Лягушкой скептически захмыкали, а Чешириха вернулась в клетку, прекратила улыбаться и проявилась целиком. Мне песенка тоже показалась печальной. Особенно трогательным был припев. Снежный человек набрал полную грудь воздуха и пронзительно завопил: «О-о-о-о! Как я одинок!»

– Ну что, – закончив песню, Йети пристально взглянул в глаза Бабе Яге. – Останетесь со мной? Мы будем вместе смотреть на закаты и рассуждать о возвышенном.

– Соглашайся, – зашептала Мишка, – Отличный вариант. И замуж за принца идти не придется, и Дракон не тронет… Ну что за существа обалдевшие! Ей так повезло, а она носом крутит!

– Ну… – Баба Яга явно пребывала в растерянности. – Нет! И не просите даже. Я порядочная кикимора и никаких подозрительных предложений не принимаю.

– Ты что?! – с ужасом зашептали мы в спину Яге.

– Что-что?! – передразнила она нас, оборачиваясь. – Это он сейчас такой добрый, а потом, когда к нему жить приду, превращусь обратно в Бабу Ягу, что он тогда запоет?! Небось, посуду мыть заставит, пещеру свою убирать немытую… Не… Молода я еще в чьей-то пещере хозяйничать. Не нагулялась пока. – баба Яга гордо отвернулась и уставилась на горизонт.

– О, прекрасная незнакомка! Своим гордым отказом вы еще больше привязали меня к себе. О! Вы разбили мое сердце!

– На счастье! – язвительно буркнула баба Яга и Царевна с Красавицей возмущенно заохали. Снежный Человек ошеломленно вздохнул, что-то рыкнул водителю грузовика, и нас повезли дальше, вглубь драконьего Царства.

– Кваа! – лягушка озвучила наше общее мнение о поступке Бабы Яги. – Кваатострофическое бессердечие. И кваа глупость, между прочим.

Все остальные даже не сочли нужным что-то говорить каменносердной Бабе. Даже спящая красавица, и та отвернулась от Бабы Яги на другой бок.

– А что я такого сказала? Когда что-то разбивается – это на счастье! Известная поговорка, вы что, не знали, что ли? Эй, да ладно вам! – отчего-то Ягу задела наша общая обида. – Перестаньте на меня дуться!

Но мы оставались непреклонны. До конца дороги молчали и грустно смотрели назад на гору, наблюдая, как одинокая фигура Снежного Человека постепенно делается маленькой, но менее одинокой от этого ничуть не становится.

– Вот так-то! – сама себе пробубнила жестокая бабка. – На пути к свободе всегда встречаешь преграды и непонимание…

– И на пути к Дракону, как выяснилось, тоже… – Мишка решила напомнить всем о текущих неприятностях.

Поройтесь в подсознании и найдите там образ Драконьего замка. Именно так и выглядела громадина, к которой мы приближались. Высокие каменные стены, окруженные рвом, глядели мрачно и неприветливо. Наш грузовик долго сигналил, остановившись на покачивающемся от ветра подвесном мосту возле больших крепостных ворот. Наконец, раздался заглушающий бибиканье машины скрип, и левая створка дверей распахнулась.

– Чего надобно? – недобро хмурясь, поинтересовалось совершенно уникальное существо, лениво выползшее на мост.

Б-р-р! Я не то, чтобы боялась всяких пресмыкающихся, но, по правде говоря, всегда испытывала от их вида какой-то дискомфорт. А сейчас, когда перед нами остановилась ящерка размером с перекормленного крокодила, мне стало совсем нехорошо. Где-то внутри клетки в полуобморочном состоянии тонко охала успокаиваемая Тетушками Царевна. Мишка напряженно сопела мне в ухо.

– Это один из Прихвостней – верных слуг Дракона. Наверное, даже старший.

– Рыцарей, что ль, к нам доставили? – не испытывая никаких комплексов по поводу своего внешнего вида, поинтересовалась ящерица и тут же «вежливо» предупредила: – Имейте в виду, загрызем и рыцарей, и провожатых. Ибо надоели!

– Нет, – дрожащим голосом ответил кто-то из кабины грузовика. – Никак, не рыцарей, что вы! Красавицы прибыли на собеседование. Мне сказали, вы в курсе.

– Мы в курсе?! – ящерица явно удивилась. – Хотя, может, и в курсе. Я у остальных спрошу. Ну, проходите, что ли… Проезжать не предлагаю – ворота сломались и вторую половину открыть нельзя.

Нашу клетку сняли с кузова и понесли за крепостную стену. Сплошь выложенный крупным камнем двор казался необитаемым. Ни скамеек, ни даже какой-нибудь завалящей беседки! Похоже, желающих прогуляться по двору тут не слишком балуют…

– Поставьте тут, – скомандовал прихвостень таким тоном, будто речь шла о заносимом в городскую квартиру шкафе. – И можете быть свободны. Ждите девушек за пределами замка.

Семеро крепких мужчин, которые несли нас, благодарно закивали и кинулись к городским воротам. Похоже, мрачный замок пришелся нашим носильщикам не по душе. Страхи неслись за ними по пятам.

– Ну что за люди! – зафыркала Мишка. – Видят, что прекрасные дамы в опасности, но, вместо того, чтоб организовать наше спасение, улепетывают со всех ног.

– Нельзя их винить, – Прихвостень смотрел вслед уходящим с не меньшим презрением, но, тем не менее, вступился за них. – Против воли обстоятельств ходить еще никто не сподобился. Отчего ж они должны?

– Потому что на этот раз обстоятельства сложились именно против нас, – ничуть не растерялась Мишка. – А раз так, их надо обязательно победить…

– Дерзкие речи говоришь, пленница. – после секундного раздумья, сообщил Прихвостень. – Ну, да и славно. Их Многоголовие таких любит. Собирайся, будешь переговорщицей!

– Что?

-– Ну, не всех же вас к Их Многоголовию допускать. Галдеть станете, аппетит Головам испортите. По давней традиции на собеседование идет кто-то один. Переговорщица покажет себя, расскажет об остальных – и конец разговорам. Так и быстрее и, – тут Прихвостень резко выбросил из пасти длинный тонкий язык и быстро облизнулся. – И быстрее, и аппетитнее…

– Увы, ошибочка вышла-с, – искренне расстроилась Мишка. – Я не из красавиц, я – опекун. А по закону Обстоятельств быть представителем всех пленниц одновременно может только кто-то из участниц конкурса. Выходит, я в пролете. А жаль! Уж я поговорила бы с этим душегубом! Уж я объяснила бы ему, почему красавиц жрать вредно! Он бы у меня после сегодняшнего разговора вообще на диету бы сел.

– Мда? – Прихвостень недобро ухмыльнулся. – Их Многоголоиве и так вегетарианец, куда ж ему еще на диету-то?

– Вегетарианец?! – счастливым хором переспросили мы. И лишь ива на колесиках сделалась еще печальней.

– Именно, – подтвердил Прихвостень. – Рыцарей и Красавиц жрет только в качестве дани традициям. А так – только растительную пищу! Ну и кикимор еще. В отместку за одну давнюю историю.

Баба Яга, попятившись, спряталась за широкие спины Няньев.

– Ладно, некогда мне с вами лясы точить. Выбирайте, которая из Красавиц будет переговорщицей, да пойдемте уже… Ну?

Никто из нас не издал в ответ ни звука.

– Ладно, раз добровольно не хотите, буду по списку вызывать…

Я еще ничего не поняла, но уже забеспокоилась. Что-то знакомое было в хищном жесте, которым Прихвостень раскрывал прикрепленный к двери клетки список… «Андреева!» – обычно слышала я сразу после того, как наша Танчик так же распахивала журнал…

– Ангелина! – торжественно прогремел Прихвостень и я, поначалу, глупо обрадовалась, что не услышала своей фамилии. – Ангелина Андреева! – пояснил он тут же, не оставив ни малейшего повода для моей радости. – Выходи! Их Многоголовие примет тебя немедленно!

– Бедная девочка, – зашептала Царевна. – Держись!

– Опиши нас всех поотвратительнее, – напутствовала Яга.

Лишь одна Мишка была рада моей новой миссии:

– Отлично, Вера! Вперед! Докажи ему, зверю лютому, нашу пищевую непригодность…

Ну, что было делать? Робко переступив через высокий порог двери клетки, я пошла доказывать.

Вели меня вовсе не как пленницу – без всякого конвоя и тычков в спину. Прихвостень скользил впереди и на меня даже не оглядывался. Шальная мысль « убежать!» залетела в мозг, но тут же сбежала, ужаснувшись моих воспоминаний о неприступности замковых стен и мишкиной безграничной вере в меня. Бежать расхотелось, а захотелось плакать. Особенно, когда я вошла в тронный зал.

Огромный, трехголовый змей величественно возлежал на подушках в конце зала возле дальней стены с наклеенным в углу календарем.

. Длинный худой, как у крысы, хвост его при этом нервно подрагивал. По обе стороны входа в зал, словно почетный караул, стояли еще два прихвостня. Завидев меня, они явно обрадовались. О, ужас! Все трое сомкнулись за моей спиной в ряд и принялись теснить меня поближе к чудовищу.

Когда я приблизилась настолько, что стала уже ощущать жар, исходящий из пастей Дракона, Прихвостни суетливо спрятали головы в плечи и … прилипли елочкой по бокам драконьего хвоста. Тот сразу принял внушительный вид.

Дракон медленно оперся лапами на подушки, приподнял левую голову и пристально глянул на меня. Я подумала, что если немедленно не упаду в обморок, то, наверное, никогда в жизни больше ничего не буду бояться. Нечеловеческий, пронизывающий насквозь взгляд, вздымающаяся в такт драконьему дыханию чешуя, громадные, когтистые лапы кованым перстнем на одном из пальцев… Все это возвышалось передо мной и приводило в ужас.

– Сражаться будем, или так признаешь поражение? – деловым тоном поинтересовалась левая голова и вдруг потянулась в сторону больших очков, лежащих возле подушки. Ловко водрузив их жалом себе на глаза, голова деловито продолжила. – Предупреждаю сразу: есть тебя не станем, как ни проси. У нас диета и духовное возрождение. Если хочешь, скормлю тебя чудищу морскому, оно у нас за поедание гостей ответственно… Все справедливо. И традиции соблюдаем – рыцари, отважившиеся бросить нам вызов, все подчистую съедены. И себя не сбиваем с пути истинного.

Я настолько обалдела, что вообще ничего не могла сказать. За меня это сделал один из Прихвостней. Он отсоединился от хвоста, резво подбежал к левой голове и быстро-быстро шевеля пастью сообщил что-то на непонятной мне тарабарщине.

– Что?! Не рыцарь?! Не камикадзе? Ангелина? – явно удивилась голова и смачно втянула в себя воздух. Ноздри ее при этом активно шевелились, словно губы у жующего верблюда. – Враки! – выдала она после секундной паузы. – Простая девочка из реального мира. Мой нос никто не проведет…

Тут в разговор вступила Правая Голова Дракона, немедленно подскочившая с подушек.

– Простая девочка?! – радостно закричала она. – Вот здорово! Хоть поболтаем! А то мне все эти рыцари-самураи-камикадзе уже поперек горла стали!

Левая голова с упреком глянула на правую.

– В переносном смысле, разумеется, – поправилась та. – Просто понимаете, – принялась разъяснять она. – В нашем мире недавно стало модно оказаться жертвой дракона. Всякие рыцари, дабы прославить свой род и остаться в веках, идут к нам и требуют, чтоб мы их съели. Желательно, как можно безболезненнее. Вызывать нас на поединок они, видите ли, боятся, но прославиться хотят. Так надоели уже!!!

– Так не пускайте их, – благодаря явной приветливости правой головы, я уже оправилась от шока и, в общем, даже могла спокойно общаться с Драконом.

– Легко сказать «не пускайте»! – вздохнула Правая. – У каждого свои задачи в этом мире. У нас – работать Драконом, пожирать самоуверенных рыцарей, красть красавиц и сокровища охранять. Так замотались уже!

– Между прочим, во всем цивилизованном мире от любой работы положен отпуск, – блеснула познаниями я.

– Какая мудрая девочка! – левая голова невероятно оживилась. – А ведь и впрямь! Триста лет пашем, пашем… Минимум, на двадцать пять годков отпуска уже наработали. Как бы все это оформить по-правильному?

– Отставить болтовню! – вдруг гаркнула мирно дремашая до этого средняя голова. Самый маленький из прихвостней быстро-быстро отползал от ее уха. – Мне только что доложили обстановку! Там, за бортом, високосный год. Это существо – представитель красавиц. Будьте бдительны и осторожны!

Левая и правая голова мгновенно вытянулись, словно по стойке смирно.

– Говори, зачем пожаловала?! – грозно спросила центральная голова.

– Никуда я не жаловала, – я так обиделась, что даже не растерялась. – Вы меня на собеседование позвали, сами и решайте зачем…

– Видали?! – оглядела две оставшиеся головы центральная. – Враг подкован и изворотлив! Как всегда, возни с этими принцессами не оберешься…

– Ваше главноголовие, разрешите обратиться? – хором поинтересовались крайние головы. – В наших рядах зародилось мнение, что это не враг. Может, подружимся с гостьей?

– Ну, вот еще! Подумайте только, как много у нас от нее неприятностей! В финале конкурса сколько? – под грозным вопросительным взглядом один из прихвостней что-то запищал. – Целых шесть участниц! Пять из них – проиграют. И все они, все отправятся в наш замок! Причем не поодиночке, а вместе с пухлыми няньками, ехидными слугами и прочим вредным для желудка контингентом. Причем, мы обязаны будем их съесть!!! Понимаете? Придется опять платить морскому чудищу за подмогу. Мы разоримся скоро на таких его вызовах! Вот сколько проблем из-за этих красавиц! И после этого вы предлагаете дружиться с этой девочкою?!

– Вы так говорите, будто мы хотим быть съеденными, – я поняла, что пришло время действовать. – Послушайте, вы не хотите есть нас, мы – не хотим быть съеденными. У нас общие цели! Давайте… Давайте… – я никак не могла сформулировать предложение. – Ну, в общем, давайте вы всех пятерых не победивших в конкурсе финалисток отпустите на свободу… – вылетело из меня, наконец.

Дракон надолго задумался. Я стояла, боясь шелохнуться. Крайние головы о чем-то просили среднюю, и я готова была их расцеловать.

– Предложение о союзе заманчиво, – тяжело изрекла, наконец, средняя голова. – Но принять его мы не можем. Традиция есть традиция. Обстоятельства не позволяют нам нарушать ее. Проигравшие финалистки должны быть съедены. Вопрос лишь в очередности. Опиши-ка мне внешность и характеры своих спутниц. Какие похуже – тех надо есть в первую очередь, пока окончательно не испортились…

– Погодите! – я никак не могла поверить, что поначалу хорошо складывающаяся ситуация заканчивается так плохо. – Вы, наверное, не поняли! Вам не придется нас есть! И тратиться на услуги морского чудища тоже не придется! Мы можем договориться! Помогите нам сбежать. Тайно! Никто и не узнает даже. Все будут думать, что традиция соблюдена…

– Это невозможно, – суровая средняя голова смотрела печально, но твердо. – Обстоятельства – существа непреодолимой силы.

Внезапно правая голова громко зарыдала:

– О! Такая милая девочка, а мы отдадим ее на съедение! Кошмарно! Невыносимо! О! Прости нас, милая гостья! – в припадке переживаний голова упала на пол прямо предо мной и, внезапно посмотрела совершенно нормальным, ничуть не страдающим взглядом. – Прихвостни! – тихо-тихо пробормотала она. – Прихвостни приставлены к нам Обстоятельствами. Они – шпионят и следят за соблюдением всех законов… Мы еле уговорили их не жаловаться на то, что мы не сами едим пленников. О том, чтобы кого-то пощадить, они и слышать не станут – сразу побегут жаловаться…

– Не убивайся так! – Левая Голова склонилась над Правой и, взявшисьзубами за шкирку, словно кошка котенка, переместила ее обратно на подушки. – В следующем году новое «Мисс» будет проводиться. Там новые хорошие девочки будут участвовать. – утешая, причитала она. – Будем надеяться, год не будет високосным. Представь, как здорово, будут хорошие девочки, а нам не придется их есть…

– Регламент! – сердито прикрикнула средняя голова. – Вернемся к делу. Итак, опиши своих спутниц!

– Не буду! – признаться честно, начинала я этот монолог просто из вредности, – Ни за что! Вам интересно, пойдите, приведите и смотрите. – один из Прихвостней отделился от хвоста и решительно направился к двери. И вот тут меня осенило! – И не надейтесь даже! Увидев, что я не вернулась, больше из наших никто на собеседование к Дракону не пойдет! И ничего вы с этим не поделаете! – прихвостень нелепо застыл у выхода, потом просительно обернулся на сотоварища. И вот уже два шпиона готовились покинуть тронный зал. – Ха! Вы даже не представляете, какие все наши красавицы сильные! Знают айкидо, дзюдо и еще много страшных слов! Вдвоем вам с ними никогда не справиться!

Третий прихвостень недобро сощурился и кинулся на подмогу товарищам. Итак, мы с Драконом остались наедине.

– Все, что я могу сделать – дать вам возможность бежать. Сейчас. Еще до конкурса…После – каждый ваш шаг будет под контролем публики или надсмотрщиков. – быстро проговорила Средняя Голова, сразу растратив всю свою важность.

– Хорошо, как нам это сделать? – так же быстро спросила я.

– После собеседования мы с Прихвостнями удалимся вести переговоры с Морским Чудовищем. Все слуги сегодня выходные. Замок ненадолго будет в полном вашем распоряжении. Вот запасной ключ от вашей клетки. – Средняя Голова приблизилась к моему лицу и распахнула пасть. Невероятным усилием воли я заставила себя не шарахнуться. В одном из щербатых передних зубов имелось отверстие, в котором, словно серьга, болталось кольцо с ключами. Ну, что оставалось делать? Я протянула руку и взяла его…

– И не думай даже, что я прощу тебе эту дерзость?! – вдруг закричала Средняя Голова. Прежде чем до меня дошло, что она «играет роль» перед вернувшимися в зал Прихвостнями, я успела до смерти перепугаться. – Будешь съедена в первую очередь! – продолжила Средняя Голова и, – улучив момент, когда Прихвостни были заняты поимкой вырвавшейся от них лягушки, – вдруг заговорщически подмигнула мне.

– Все! Верните эту непокорную пищу в пищехранилище и давайте расспросим следующую гостью.

Один из прихвостней угрожающе двинулся на меня. Я поспешила продемонстрировать послушание и добровольно направилась к выходу.

– Не бойся их! Они просто хотят, чтоб ты подробно описала всех нас! – успела кинуть я ничего не понимающей Лягушке. – Ничего дурного в этом нет!

Если честно, то в клетку я вернулась в еще более подавленном состоянии, чем то, которое было до выхода из нее.

Едва я подсела к Мишке, как почувствовала, что косметичка в моей сумке сделалась горячей и отчаянно запульсировала. Ну, конечно! Ангелина не нашла другого времени для сеанса связи!!! А ведь приведший меня прихвостень пока еще и не думал уходить!!!

– Я не сильно лохматая? – громко поинтересовалась я у окружающих, дабы оправдать свою тягу к зеркалу. – У меня глаза не красные?

– Ты ревела там, что ль? Что, все так плохо? Хошь, дам тебе свое зеркало? В нем отражение всегда красивее оригинала. Я его для успокоения нервов иногда использую… – принялась подлизываться Баба Яга, явно задумав первой услышать новости.

Догадавшейся о косметичке Мишке пришлось наполовину шепотом, наполовину жестами объяснять Яге неуместность ее предложения.

– Не нужно, – я занималась тем же самым, но вслух. – Боюсь, я так ужасно выгляжу сейчас, что мне нужно увидеть свое истинное лицо. Иначе, как же я его откорректирую?

– Сильные нервные потрясения всегда плохо сказываются на внешности, – невесть откуда взявшийся маленький парнишка-страх с сочувствующим видом прилип лбом к прутьям нашей клетки. – Частенько последствия этого бывают неустранимы…

Я отошла от него как можно дальше и с сосредоточенным видом распахнула косметичку.

– Привет, ну что там у тебя? – дружным шепотом спросили мы с Ангелиной, завидев друг друга в зеркале. – Как жизнь?

– Да разве ж это жизнь! – снова хором ответили мы.

– Хммм! Отчего это мы так пристально в зеркальце любуемся? А-а-а, боимся постареть? Не зря, не зря, вот, гляжу, морщинки уже на лбу появились… – страх кричал мне это через всю клетку. Я растерянно потерла лоб. Страх удовлетворенно захихикал и умчался прочь.

– Фуух! – зашептала Ангелина в зеркале. – Ничего подозрительного он не заметил. Хорошо, а то мог бы перекрыть канал связи. Как здорово, что мы говорим в один голос!

Я ее почти не слышала, расстроено и пристально разглядывая свой – то есть Ангелинин – лоб. Какие-такие морщинки? Что это еще за новости?

– Не обращай внимания! – посоветовала Ангелина. – Страхи, на то и страхи, чтобы пугать всякими глупостями. Не верь им. Их нарочно на вас напустили, чтобы выбить участниц конкурса из колеи. Наверняка это проделки драконьих прихвостней. Только они могли додуматься пригласить Страхов. Да отстань ты от моего лба! – возмутилась она, заметив, что я не слушаю. – Страхи – чаще всего врут. Они – пустые. Страх постареть – один их самых глупых. Вот он к тебе сейчас и подходил. Не слушай его! Поменьше гримасничай и не криви лоб, тогда еще сто лет на нем не будет ни одной морщинки. Ну что ты застыла с таким лицом, будто на тебя восковую маску натянули?!

– То говоришь «не гримасничай», то ругаешься за спокойное лицо… – обиделась я.

– Ладно, это все к делу не относится. Прежде всего хочу показать тебе, что у меня тут все в норме!

Ангелина гордо улыбнулась и в верхнем углу зеркала появилась уже знакомая мне надпись «play».

Сочтя свое грязное дело сделанным, надоедливый страх убрался прочь. Его стараниям, вероятно, нашлось применение где-то в другом месте.

– Такой не пропадет! – пробурчала ему вслед Мишка. – Ему от нас всегда подпитка найдется… Воспитывай себя – не воспитывай, все равно по поводу внешности переживаешь. Иногда глянешь в зеркало – вроде ничего, а в другой раз – так испугаешься, что сразу десяток обедов и ужинов для такого мерзавца, как этот страх, породишь!

– А когда «вроде ничего»? – с явной насмешкой поинтересовалась Баба Яга. – Надо думать, это когда зеркало, как передатчик используешь, да? Рассказывайте, с кем связь держали. Всем тут, между прочим, интересно…

Мишка от такого нахальства на миг лишилась дара речи. И очень хорошо, иначе я никогда не смогла бы начать столь важный для нас всех разговор:

– Нам нужно бежать, – серьезно сказала я, на миг вытащив ключ от клетки из кармана и показав его всем присутствующим. – Причем срочно. Еще до конкурса…

– Какой ужас! – Царевна побледнела. – Но ведь.. Но ведь тогда конкурс не состоится? А как же моя свадьба? А как же дань традициям и Принц? Я не могу его так подвести…

– Так вам бежать не обязательно, – не растерялась я. – Вас-то поедать никто не собирается. Вам так даже спокойнее будет. Останетесь единственной участницей конкурса, однозначно одержите победу.

– Совершенно исключено! – наперебой затараторили Тетушки. – Без многообразия участниц конкурс не состоится! Кроме того, Дракон, обнаружив, что все сбежали, может разгневаться… Сожрет еще нашу свет-Царевнушку от злости-то…

– Дракон – не сожрет. Во-первых, он вегетарианец, во-вторых – он сам дал мне ключи от клетки. – и я принялась подробно рассказывать о разговоре с Его Многоголовием.

– Ой, глядите! Вера, Дракон, оказывается, нормальный человек! Он вовсе не считал тебя умной! – я была так заинтригована, что даже не обиделась на это заявление Мишки.

– Что случилось? Что ты там обнаружила? – едва начавшиеся поиски Запасного Выхода были экстренно приостановлены. – Ой, схема!

В общем, искать ничего не пришлось. Практически в каждом коридоре висела схема комнат замка. Надписи – «запасной выход» и «тайный подземный ход» свидетельствовали, что мы нашли искомое.

– Все боятся, потому никто добровольно работать сюда не идет. Приходится Дракону периодически требовать от окрестных селений временных слуг. Для них он и развесил схему помещений замка на каждом повороте. Ну, чтобы новые люди легко ориентировались в замке и лучше справлялись со своими обязанностями, – торжественно проговорила Мишка, глядя на свою находку.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Баба Яга.

– Я не знаю, я сочиняю, – гордо улыбнулась Мишка. – Зато как красиво и достоверно, да? Эх, Вера, если бы ты так умела, то наверняка научилась бы изменять наш мир под свое воображение… В руках человека реального мира такие придумки – страшное оружие… Но, увы, твой практичный склад ума не дает свободы воображению…

– Первое, что я бы наколдовала, если б могла, это хоть немного вежливости для тебя, – буркнула я в ответ.

Разговор этот происходил уже по пути к Подземному Ходу, через который мы решили покидать замок. Мы с Мишкой ворчали друг на друга, остальные участники похода молча переживали происходящее. Дядья и ива, кряхтя, волокли ложе с Красавицей. Клетка с Чеширихой перекочевала к заботливым Тетушкам. Лягушка, как у себя дома, развалилась на широком плече моей Мишки и недовольно трясла губой, неодобрительно поглядывая по сторонам. Кажется, посоветанное Драконом бегство из замка было далеко не лучшей идеей.

– Погодите! – Царевна задержалась возле очередной схемы Замка. – Смотрите, вот тут рядом кабинет Дракона. Там наверняка есть устройства прямой связи. Можно я свяжусь с принцем? Нужно предупредить его о нашем плане… А то, представляете, что он подумает, узнав о моем бегстве с конкурса?

Мы как раз стояли на первых ступеньках мрачной каменной лестницы, ведущей в гулкое сырое подземелье, откуда веяло жутью и чьими-то стонами. Вообще говоря, мысль отправиться в Драконий кабинет была довольно глупой, но мы ее приняли с радостью. Что не сделаешь, лишь бы отсрочить необходимость спуска в страшный подземный лабиринт. Тем паче, у меня вдруг возникла кое-какая идея. На ходу меняя план действий, мы помчались устраивать сеанс связи.

Большое окно, зашторенное снаружи тяжелой черной тканью. оказалось экраном связи. Покрутив какие-то ручки на подоконнике перед ним и поспорив о том, какие рычажки нажимать, Нянья сумели наладить связь с Дворцом. За небольшим столиком в просторной, полной стекла и света комнате, сидел хрупкий, светловолосый юноша. Солнечные лучики, отражаясь от окружающих предметов, перепрыгивали на его кудри и копошились там. Юноша не замечал нас. Он сосредоточенно мастерил солдатиков из бумаги.

– Здравствуйте, принц, – тихо-тихо проговорила Царевна и я не узнала ее голос. Какие-то новые, нежные и немного печальные интонации звучали в нем.

– Что?! – Принц встрепенулся, нахмурился, одной рукой резко убрал за спину всех солдатиков, безжалостно смяв им конечности, другой, попытался привести в порядок свою прическу. – Ох, Царевна, вы появились так неожиданно… Да еще с гостями… – Принц кивнул нам. Похоже, видел он нас, как и мы его, тоже где-то на окне. – Мои, гхм…, важные стратегические дела, вершащие судьбы империи, не терпят такого резкого прерывания. Но вам, душа моя, можно все! – потом принц вдруг густо покраснел, сделавшись совсем мальчишкой, и нервно рассмеялся. – Эх, не получается у меня вести важный разговор, да? Папа говорит, мне ужасно не хватает солидности… На самом деле мне не хватает своего отдельного замка и независимости, но об этом никому знать не положено. – принц подмигнул нам и влюбленно глянул на Царевну. – Говори, душа моя, что ты хотела!

– Предупредить, что убегаю, – робко начала Царевна…

– Нет-нет-нет, – в голове моей несколько секунд назад созрело четкое предложение, я изложила его Мишке и та теперь бесцеремонно вмешивалась в разговор влюбленных. – она хотела изложить наше предложение всему жюри и организаторам конкурса.

– Хорошо, – принц тут же принялся нажимать какие-то кнопочки. – Сейчас все будут в сборе.

И вот, в каждом окне комнаты теперь было по изображению. Солнечные лучики обиженно удалились, потому что окна для доступа света в комнате просто не осталось. Все настраивало на тяжелый, деловой разговор. В самом большом окне, прямо рядом с Принцем светилось изображение Короля. Если бы кто-то надул бы Принца, словно надувную игрушку, получился бы Король. Так они были похожи внешне, и настолько же отличались по характеру.

– Послушайте, – тоном, каким обычно обращаюсь к одноклассникам на классном часе, проговорила я. – Дракон не хочет нас есть, мы – не хотим быть съеденными, вы – не хотите, чтобы свадьба Принца и Царевны была омрачена чьими-то смертями, Его Времячество не хочет, чтобы мы оставались темным пятном на его совести…

– Откуда ты это знаешь? – умудрившись вывернуть уголок губы в мою сторону, поинтересовалась Мишка.

– Я не знаю, я сочиняю, – честно ответила я. – Ну, для правдоподобия речи…

Мишка покосилась на меня с удивленным уважением и тут же вернулась к переговорам.

– Короче, все не хотят нашей смерти, но все ее зачем-то провоцируют, во! – подвела итог моим мыслям Мишка.

– Мы предлагаем решить эту проблему миром. Вам нужно, чтобы прошел конкурс? Пожалуйста, пусть проходит. Вам нужно, чтобы проигравшие отправились на съедение? Пусть так и будет. Нужно просто сделать, чтобы проигравших не было среди нас. Знаете, как в модных журналах? Объявляется конкурс, все шлют свои фото. Думаете, там остается одна победительница? Нет! В каждом конкурсе, минимум, десять номинаций. Мисс «Экстравагантность», Мисс «Оригинальность», Мисс «Правая бровь», Мисс «Левый нижний зуб»… Да мало ли сколько еще можно придумать титулов. И все – честно. Брови у мисс «правая бровь» и впрямь самые красивые из всех конкурсанток. Понимаете, к чему мы клоним? Раздайте каждой участнице конкурса какой-нибудь титул. Сама Мисс «Очарование» – ну, то есть, наша Царевна – получит в качестве награды Принца, остальные – призы и почет. Дракон, так как не будет проигравших, не получит ничего, и будет тем очень доволен. Ну? Согласны?

Тишина, бывшая ответом, едва не оглушила меня. Ни на один вопрос в мире я еще не ждала ответа с таким напряжением.

– Нет! – тяжело вздохнул Король. – Обстоятельства сложились так, что…

– Да кто такие эти ваши обстоятельства? – не выдержала я.

– О! Да вы, я гляжу, агитируете нас за революцию? Бунт против обстоятельств? Вас нужно арестовать, как государственного преступника, деточка…

– Не выйдет, я уже арестована, как финалистка конкурса, – довольно резко ответила я.

– Обстоятельства у нас тут самые главные. Самая сильная вера людей – вера во власть обстоятельств. Когда-то обстоятельства складывались так или иначе, и от этого рождались законы нашего мира. На страже этих законов теперь стоит уйма существ. Высказываться об обстоятельствах пренебрежительно – считается нарушением закона. – шептала мне в спину Мишка, тем временем. – Никто не может смеяться над ними или нарушить их законы. Даже король в собственном королевстве не может пойти против воли обстоятельств.

– Надеюсь, ты сочиняешь? – без всякой веры в успех, спросила я. Мишка только мрачно хмыкнула в ответ.

– Не нужно никого казнить, папа! – вмешался принц. – Девочка сделала отличное предложение. Много номинаций в конкурсе – это же тот самый необходимый нашему королевству гуманизм!!! Представь, в остальных королевствах будут обиженные, проигравшие красавицы, а у нас – нет. Мы прославимся до небес!

– Вы отлично усвоили уроки дипломатии, сын мой, – холодно произнес Король. – Но я остаюсь непреклонен. Победительница будет одна, а остальных финалисток, в дань традициям, мы отдадим…

– Хватит! – не выдержала Царевна. – Прекратите! Как вы можете так спокойно говорить о том, что отправляете людей на верную гибель?!

– Не так уж и спокойно я говорю, – обиделся Король. – Слегка нервничаю, о чем свидетельствует аристократично подрагивающие кончики пальцев. Вам разве не видно?

– О! Какие пальцы, о чем вы? Отмените конкурс, отмените високосный год, отмените единственность победительницы! – Царевна уже почти кричала. – Из-за вашей игры в традиции могут оборваться чудесные жизни!

– Чудесным жизням – чудесное обрывание, – задумчиво проговорил Король, а потом вдруг насупился. – Но вы, кажется, дерзите мне, девочка?! Мне! Самому Королю! И после этого вы еще лелеете надежду стать моей невесткой? Исключено! Я не позволю сыну жениться на грубиянке! – Король разошелся не на шутку.

– Но папа! – вскочил с места Принц.

– Нас оскорбляют, сын мой, а мы должны их слушать?! Немедленно объявляю набор новых участниц для конкурса…

– Нельзя, папа! – Принц из последних сил пытался оставаться хладнокровным. – По законам обстоятельств, пока не окончится один конкурс, следующий начинать нельзя! Мы должны довести до конца начатый финал…

– Хм… Против обстоятельств не пойдешь. Хорошо. Только я все равно воспользуюсь своим отцовским правом и запрещу тебе жениться. Если она сейчас – будучи невестой – уже пытается всех нас воспитывать, ты представляешь, что будет, когда она станет женой!

– Если вы сейчас, когда я вам еще никто, уже пытаетесь извести всех моих подруг, то, представляете, что будет, когда я стану членом вашей семьи?! – не унималась Царевна.

– Ужас! Хамство! Стража, взять ее! – негодовал в ответ король.

– Кошмар, кошмар, что же делать? – причитал принц. А мы все с открытым ртами и отвисшими челюстями наблюдали этот почти семейный скандал и понимали, что вот именно так, из-за каких-то нелепых обид и сгоряча брошенных фраз, рушатся чужие жизни…

– Хватит! – внезапно все погасло и замолчало. В наплыве чувств, Царевна выдернула какой-то шнур из розетки. – Никогда, никогда, никогда больше не буду с ним разговаривать! Это не король – настоящий деспот!

– А ква по-моему, обычная кводоросль, плывующая по воле квабстоятельств…

– Ах, не важно! – Царевна держалась пальцами за виски и была явно в полуобморочном состоянии. – Главное, он не согласился принять такое чудесное предложение о номинациях в конкурсе. – она подняла на нас полные слез и решимости глаза. – Что ж, теперь и впрямь остается только бежать…

И мы побежали… Правда, только сначала. По мере продвижения по сырому каменному лабиринту, темп нашего продвижения все падал, а настроение становилось все более мрачным. То ли место было слишком жуткое, то ли осознание непоправимости происходящего все больше грызло каждого из моих спутников.

Беспокойно мечущееся пламя факела коснулось какой-то надписи в выбоине на стене. «Здесь была Вася!» – сообщали наскоро выцарапанные буквы.

– Вот! – на Бабу Ягу и Царевну эта надпись отчего-то произвела серьезное впечатление. – Вот! – хором кричали они, и два пальца – один угловато скрюченный, а другой ровненький и аккуратный – со священным ужасом указывали на стену. – Вот! Что происходило со всем известной Василисой Премудрой! Помните? То же самое грозит и нам…

Из сбивчивых объяснений, я поняла следующее. Когда-то давно Василиса Премудрая тоже Волею Обстоятельств попала на завтрак к Дракону. И тоже умудрилась бежать. Как сейчас догадались мои спутницы – через этот же подземный ход. Три года прошли для Василисы в страшных скитаниях. Нигде она не могла найти себе пристанище. Ведь пошедший против Воли Обстоятельств – не может чувствовать себя в безопасности. Законопослушные жители страны фантазий неоднократно пытались схватить Василису и вернуть ее Дракону. В конце концов, она так устала, что пришла к нему сама. «Ешь, – говорит, – уже меня скорее. Лучше смерть, чем такая жизнь, когда каждый встречный на тебя недобро косится и норовит страже передать». Хорошо, что все хорошо закончилось. Оказалось, Дракон изначально не собирался есть Василису. Ее к нему на завтрак привели, дабы два философа могли продуктивно пообщаться. То есть, Дракон нуждался в Василисе, как в собеседнице, а уж никак не как в пище…

– Повезло ей! – вздохнула Лягушка. – А ква-наша роль при Драконе , увы, исключительно ква-кулинарного свойства…

– Зато последствия бегства для нас будут точно такими же, – прониклась общей печалью Неуклюжа. – Ни в родной дом не прийти, ни по улице спокойно пройтись… Станем теперь отшельниками и изгоями…

– А принц, не то что жениться, даже здороваться с кем-то из нас не будет иметь права…

– И где бы мы ни скрылись, обстоятельства все равно настигнут и покарают наверняка…

– И…

– Стоп! – я не выдержала этого потока пессимизма. – Если бежать так плохо – то зачем мы тогда бежим? Еще не хватало, чтобы я всю жизнь корила себя за ваши испорченные жизни. Сами мы не знаем, что делать. Тогда давайте попробуем с кем-нибудь посоветоваться?

– Есть только одно сверхмудрое и доброе существо в нашем мире, невзирающее на волю обстоятельств… – задумчиво начала одна из тетушек. – Ты, Вера, земной человек. Тебе с Ним и говорить…

Что-то подозрительное было в том, как она это сказала, но сразу я не обратила внимания.

– Ладно, говорите поговорить, так говорите с кем говорить – поговорю! – немного запутавшись, согласилась я. – Что, опять в кабинет Дракона перебираться нужно?

– Зачем же? – торжественным шепотом за всех ответила Царевна. – Ты – человек. Раскрой сердце и говори с богом.

– Эй? Что вы так серьезно на меня смотрите? – мне сделалось не по себе. Даже Мишка не отпускала сейчас свои обычные простецкие шуточки, а глядела серьезно и очень внимательно.

– С кем, с кем – с Богом! Объяснили же! – напряженно буркнула Баба Яга.

– А… – только и смогла вымолвить я в ответ. – А как?

Впрочем, действительно. С кем еще может посоветоваться доведенный до отчаяния человек. К кому еще обратиться? Мозгами я все это понимала, но в ощущениях и близко не представляла, как это делается.

– Отойдите подальше! – попросила я спустя миг, почти умоляя. Сказать по правде, я не знала ни одной молитвы и, если и обращалась когда-то мысленно к Богу, то делала это весьма экзотически. Ну, вроде как: «Здравствуй, Боже, как там твои дела? Не сильно отвлекаю? Не знаешь, случайно, как эта задача решается?» Бог чаще всего не знал и советовал моему подсознанию заглянуть в учебник. Совет этот, конечно, оказывался правильным, но никаких гарантий того, что я действительно общалась со Всевышним, не давал. И вот теперь мне предстояло…

– Здравствуй, Господи, если ты меня сейчас слышишь, дай какой-нибудь знак, пожалуйста. Мы тут все оказались в довольно затруднительной ситуации. Глупо, конечно, отвлекать тебя из-за такой мелочи, как наши жизни, но… – глупо пялясь на сводчатый потолок подземелья я, зачем-то прошептала себе под нос весь этот бред. А потом еще добавила для пущей надежности: – Аминь!

Разумеется, мне никто не ответил. Я не удивилась и не расстроилась, но тут:

– Смотрите, смотрите, надпись! Могу поклясться, минуту назад ее здесь не было! – заголосили мои спутники.

«Имя Вера спроста не дается. / В этом имени – сила веков. / Мир не прост, но тебе поддается…/Если можешь, читай между слов…»

Если честно, я даже немного разозлилась. О том, что люди из реального мира могут творить в мире фантазий все, что захотят, я уже слышала. И воображение уже напрягала, да только толку с этого никакого не было!

– Значит, будет! Этот советчик зря не посоветует! – подбадривающе хлопнула меня по плечу Мишка.

– Верь в себя, Вера! – слезно попросила Царевна.

Кажется, свои предыдущие мысли я зачем-то произносила вслух.

«Поищи в закромах Обстоятельств, то, чем можно картины менять. Слишком много взято обязательств, теми, кто должен тебя понять» – эта надпись появилась на противоположной стене.

– Отлично! Дело принимает привычный оборот. Мне советуют заглянуть в книжку, – постаралась пошутить я. – Эй, знатоки сего мира, что может означать выражение «Закрома Обстоятельств»?

– Как «что»?! Свод Законов, ква-записанный за Обстоятельствами их ква-верными служителями, – не задумываясь, ответила Лягушка. А все остальные согласно закивали.

Шутка оказалась «в тему». Через секунду один из Дядьев уже листал передо мной Свод Законов Обстоятельств, который в этом мире хранился в кармане каждого уважающего себя существа. Другие мои спутники, тем временем, увлеченно беседовали со стеной.

– Те, кто должен ее понять – это организаторы конкурса? – спрашивали они. – Ну, в смысле, Король, принц и все жюри, да?

– Скажите, а обстоятельства не будут разгневаны тем, что мы пытаемся избежать их воли, и не хотим быть съеденными?

«Обстоятельства – совокупность условий, в которых что-либо происходит. Толковый Словарь» – стена решила заняться просветительской деятельностью…

– То есть?! – ошарашено переглянулись мои спутники. – Вы что, хотите сказать, что таких существ вообще не существует?!

«Самым неуязвимым, а, значит, и сильным является то, чего нет. Китайская Мудрость» – любезно сообщила стена.

– Но откуда же тогда взялись все наши своды законов, все правила и традиции? Ведь они же были созданы волей Обстоятельств – сущностей, в могущество которых люди верят больше всего… – Мишка была настолько увлечена, что умудрилась выстроить такую сложную словесную конструкцию.

«Случайное стечение обстоятельств часто кажется логичным и принимается глупцами за свод законов. Жизненная правда»

– Да квааак же ква-такое может быть?

– Значит, мы можем действовать, не боясь наказаний за нарушения?

– Погодите! Но ведь у нас есть масса верных Слуг Воли Обстоятельств! – не унималась Мишка. – Тот же король и его воины. Чью волю они охраняют?! Те же Прихвостни? Кому они будут жаловаться, если Дракон нарушит устоявшиеся традиции?

– А он хоть раз нарушал? – БабаЯга решила не утруждать высшие силы и ответить сама. – Ведь не было же такого – так? Все так боятся оказаться нарушителями, что и жаловаться никому не приходится. А если отступники все-таки находятся, то король собирает войско и наказывает их. Никто никогда напрямую не общался с нашими уважаемыми обстоятельствами! Караул! – по мере оформления своих мыслей в слова Баба Яга, похоже, и сама обалдевала. – Мы подчиняемся вымышленным силам! Все наши законы – фикция! Ой, мамочки!!!

«Главный наш закон – совесть. Главный глас его – сердце…» – немного поправила Ягу стена.

– Ну, это-то ясно, – отмахнулась свободолюбивая Баба. – Вы мне про другое ответьте! Мы верно поняли, что никаких обстоятельств, как таковых, не существует? Ну, то есть, что они существуют, но мы сами можем их вокруг себя менять? Да?

И тут, вы не поверите, ровно половина стены покрылась хорошо знакомыми всем людям реального мира интернетовскими смайликами:

«:) :) :) :) :) :)» – сообщили нам Высшие Силы и больше на вопросы уже не отвечали, видимо, решив, что у нас и так уже достаточно информации, чтобы не бояться и действовать.

Это было настоящее безумие. По хорошо просматриваемому, окрашенному зеленой травой полю к стенам замка приближался враг. Враг ли? Все жители мира фантазий были подняты на борьбу с пошедшими против Обстоятельств негодяйками. Страхи бежали впереди наступающих и на ходу сотворяли все новые и новые орудия запугивания. Потом тянулась полоска из ангелов, жителей поселка одноразовых фантазий и прочих мирных жителей. Эти шли неохотно и, я уверена, при первой же возможности, постарались бы покинуть поле боя.

Но дальше! Дальше шли истинные слуги порядка. Безликие, крепкие, хорошо вооруженные оловянные солдаты. Они браво вышагивали под ритмичный барабанный бой. Они не имели душ, и потому были готовы на все. Я почувствовала, что боюсь их.

Следующими шли чудовища. Наш Дракон тоже был тут. Все три головы с любопытством поглядывали по сторонам. Похоже, происходящее их весьма занимало. Еще бы! Вряд ли кто-то раньше захватывал в заложники его собственный дом. Рядом с Драконом шли человек-гора, саблезубый тигр и злобно прищурившийся циклоп. В огромных аквариумах оловянные солдаты несли трех отвратительных спрутов. Один из них, как мне рассказала Мишка, и был тем самым алчным и кровожадным Морским Чудищем, что поедало людей взамен на сокровища Дракона.

И вот, против всей этой ватаги мы – шесть отчаявшихся, готовых на все девчонок и горстка их перепуганных помощников – собирались сражаться. Бред! И зачем только я заварила всю эту кашу?! И как мне только в голову пришло, что удача может оказаться на нашей стороне?!

Самое страшное, что мне просто необходимо сейчас было верить в победу. Ведь при полной моей в ней уверенности она могла и осуществиться! «Не зря же я – человек реального мира!» – накручивала я сама себя. – «Да еще и зовусь Верой!» Увы, по всему выходило, что зря…

– Как?! – безумными глазами я зыркнула на Мишку и не удержалась от упреков. – Как, спрашивается, я должна заставить себя поверить?! Нас разнесут в клочья! Зачем ты позволила мне все это затеять?!

Мишка ничего не ответила, резко развернулась и пошла к готовящимся обороняться Няньям. Кажется, Мишка тоже боялась. Мне сделалось нестерпимо стыдно.

– Ты бы, это, не стояла тут, как плетень! – невесть откуда взявшаяся Яга, поманила меня к себе костлявым пальцем. Действие наговора уже закончилось и бабка расхаживала по балкону в своей естественной красе, которая, признаться, мне нравилась даже больше, чем кикиморская внешность. – Еще пальнут ненароком. Иди, вот здесь садись. Сквозь перила все прекрасно видно будет. Место, как нарочно создавали, для зрителей, которые посмотреть-полюбопытствовать не прочь, а в пекло лезть не хотят.

– Спасибо, – пробормотала я, усаживаясь и, одновременно понимая, что не должна этого делать.

– Спасибо?! Это ты мне говоришь?! Нет, ну нахалка, натуральная нахалка! – привычно забубнила Яга. – Я что, думаешь, доброе дело сделать хочу?! Нет! Просто с детства боюсь покойников. Зачем мне тут твой хладный труп на балкончике?!

Я старалась не разреветься, автоматически кивала и до рези в глазах всматривалась в царящее внизу безумие. На стене Нянья и Тетушки сооружали какие-то странные конструкции из найденного в арсенале замка оружия. Мишка неустанно моталась из башен на стены, поднося все новый и новый хлам для обороны. Царевна что-то вышивала на огромной белой простыне и нервно поглядывала на подходящего все ближе врага. Спящая Красавица каким-то образом сообщила Иве, что ложе нужно закрыть звукоизолирующим ковром, который был найден в одной из башен Дракона. Все знали, что Красавица разрабатывает голос, дабы применить свое секретное оружие – убойный храп. Неуклюжа, дабы не сломать ничего построенного Няньями, мужественно сидела в своей позолоченной клеточке, но от горячих переживаний, сопровождающихся яростными спорами с Няньями и тетушками, конечно, удержаться не могла. Лягушка деловито возилась со стрелами, начиняя их какой-то гадостью…

Я смотрела на них неотрывно и не шевелясь, словно парализованная. Медленно, но непоправимо ясно, до меня доходило, что вот эти милые, суетливые, забавные существа собираются сейчас погибнуть. Совсем. Начисто. И все из-за моей бредовой идеи выйти на тропу войны!

– Ко-ко-ко! Дорогие мои! – от толпы наступающих в качестве переговорщицы вышла наша Курочка-Яба. Звукоусиливающая ракушка, по форме напоминающая наш человеческий рупор, свернутый в бараний рог, скрывала почти всю фигуру говорящей, но мы без труда опознали наставницу по голосу. – Ка-ко-ко-кой кококошмар! Ужас просто! Что же это ко-ко-ко делается?! Кто ж вас надоумил объявлять войну устоям и обществу?! Нш главный оратор Петршенька, как услышал – сразу слег с потерей голоса. Так искококкопереживался! Еще не поздно! Отко-ко-кокажитесь от этой бредовой мысли! Обстоятельства сложились так, что вам не повезло и год ококококазался високококсным! Ну и что? Смирение – вот отличительная черта героической девушки, а вовсе не желание лезть в драку-ко-ко-ко! Ну, подумаешь, – тут в голосе нашей наставницы отчетливо послышались плаксивые интонации. – Ну, с ко-ко-кем не бывает, ну съест вас Дра-ко-ко-кон… Ну… – тут Курочка-Яба громко всхлипнула и, уже откровенно рыдая, произнесла: – Ой, я не могу! Жалко-кококо-то как!

Один из олавянных блюстителей воли обстоятельств довольно грубо отобрал у курицы-яблока рупор.

– Переговоры провалены, приготовиться к наступлению!

– Что она наделала! – невольно вслух зашептала я. – Что она наделала! Нужно было вести переговоры, тянуть время… Что она наделала?!

Последние мои надежды на что-то хорошее рухнули. Первые рассыпались в хлам, когда я увидела огромное войско, собранное против нас. Вторые – когда почувствовала, что совершенно не приспособлена для войны и ничем не могу поддержать взбудораженных мною на подвигу существ. Последние, вот сейчас. Когда стало ясно, что тянуть время никто не намерен. Что атака начнется немедленно, и никому из сильных мира сего нас не жаль…

Яга неодобрительно покосилась на меня и отсела подальше. Вероятно, ее тоже в детстве учили, что лучше ни в какие разговоры с сумасшедшими не вступать. Я действительно была похожа на одержимую. Вцепившись обеими руками в бортик балкона, я вся тряслась, в ожидании неизбежного. В ушах бешено прыгал стук моего собственного сердца. Наступающие были все ближе. Страхи легко взлетели на стену, и принялись морочить голову защитницам.

– Пошли прочь! – сердито гаркнула Мишка. – Мы – девчонки на тропе войны – ничего не боимся и никому не позволим нас запугать…

Страхи, издеваясь, захохотали, но отлетели вверх на довольно большое расстояние. При других обстоятельствах парящие высоко над землей толстенькие дядьки в строгих костюмах и при галстуках вызвали бы у меня улыбку. Сейчас же я испытывала от их присутствия настоящий ужас. Больше всего они напоминали мне голодных стервятников, кружащихся над полем боя в ожидании добычи…

– Палить только по олавянным, наших не трогать! – приказала Мишка ледяным голосом и громко выкрикнула: – Огонь!

Стрелы с самовозгорающейся драконьей слюной, найденной в закромах замка, одна за одной, полетели в средние ряды нападающих. На миг в стане врага все смешалось. Мирные жители с криками кинулись прочь. В последних их рядах бежали… Ой, вы не поверите! Те самые старцы, пишущие учебники, которых я недавно себе напридумывала. Хм.. А ведь не так уж и плохо у меня с воображением!

Тут оловянных солдат, уже было потерявших темп наступления, начали спасать. Кто-то из чудовищ приоткрыл крышку аквариума со спрутами. Одной мокрой туши, распластавшейся поверх плавящихся солдат, хватило, чтобы нейтрализовать все наши стрелы. Через три секунды из-под спрута уже выбегали слегка помятые, но все еще боеспособные воины, а чудовища заботливо вкладывали спурта обратно в аквариум.

– Огонь!Огонь!Огонь! – отчаянно командовала Мишка, – Мы не должны дать им опомниться!

Я знала, отчего в голосе ее столько отчаяния. Шквал локальных пожаров от стрел, хоть и замедлял движение нападающих, но все же не прекращал его. Уже три спрута работали пожарными на поле боя, и удерживать атакующих на расстоянии становилось все сложней. Кроме того, запас стрел вот-вот должен был подойти к концу. Да и орудия скоро нужно будет перезаряжать. Стрелометы, хоть и стреляют очередями, словно наши земные пулеметы, но все равно рано или поздно нуждаются в смене ленты со стрелами.

– Ваш выход! – завизжали Тетушки в одну из башен, заметив, что стрелометам нужна передышка. Ива сбросила со спящей Красавицы звукоизолирующее покрывало. – У-а-хрррррррр! – небывалый храп, вырвавшийся из уст нашей сони, устроил под стенами настоящее стихийное бедствие. Звуковой волной олавянных нападающих отбросило на несколько километров назад. Теперь дело было за последними рядами атакующих. Громадные чудовища слегка поморщились от неприятного звука, недоуменно глянули на улетающих куда-то олавянных солдат и уверенно двинулись к стенам Драконьего Замка.

– Можно, я? – робко спросила Царевна у Мишки и, зашептав что-то своему белому покрывалу, сбросила его со стены. Ничего особенного не произошло. Белая ткань, играя в лучах вечернего солнца, легко парила над решительно надвигающимися на замок чудовищами. Неужели, все?! Но нет! Подойдя уже совсем близко к стенам, чудовища повели себя очень странно. Циклоп, например, тихонько напевая какой-то лирический мотивчик, принялся погрузил свои мозолистые ступни в ров с водой и стал тихо смеяться. Дракон и Человек-гора принялись играть в догонялки. Гоблины вдруг принялись собирать цветы и с выражением неописуемого блаженства на лицах (если, конечно ЭТО можно назвать лицами) нюхать получившиеся букетики…

– Вот! Вот! – радостно и неожиданно звонко закричала Царевна. – Настоящая любовь сеет вокруг красоту и делает мир добрее! Я вложила в это вышивание всю силу своего чувства! Делала, как для любимого! – Царевна сияла, и я первый раз видела ее такой радостной. Закончила свою тираду она совершенно необычным выводом: – О! Значит, я действительно люблю его!!! – сообщила она нам и счастливо засмеялась.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь вместе с ней. Но тут…

– Хо-хо-хо-хо! – бешено хохоча, один из страхов спикировал прямо на вышитое Царевной покрывало. – Только дурак считает, что любовь может быть взаимной! – прогремел он. – Если бы он тебя любил, разве не остановил бы своим приказом это наступление?!

Белое покрывало истерично затрепыхалось в объятиях страха.

– Он не мог! – Царевна побледнела, глаза ее наполнились слезами, но она все еще пыталась спасти нас. – Он не мог! Он! Он! Он ведь еще очень молод! Только король может отдавать королевские приказы! Юного принца никто не послушался бы!

Покрывало вырвалось, и, торжествуя, замерло над страхом.

– Хохохо! – тот не сдавался. – Девочка моя, если бы принц хоть каплю тебя любил, он давно был бы здесь вместе со всей своей дружиною! Любимых не бросают в беде! К любимым мчатся на помощь, несмотря на запреты обстоятельств или родителей! А раз его здесь нет, значит, таких как ты у него – тысячи!!!

– У… У… У… – Царевна в отчаянии огляделась и прошептала неуверенное: – У него нет дружины… Совсем… – кажется, даже ей самой это не показалось достойным оправданием принцу, который не бросился на спасение любимой. Царевна тяжело вздохнула и без сил опустилась прямо на каменную кладку стены. Покрывало, вышитое ею, мгновенно сделалось черным и спикировало вниз.

– Хм… Силен, стервец! – тут даже Яга не выдержала. – Страх оказаться нелюбимой часто намного сильнее любой любви. Гадкий такой страх!

– Отвратительный, – согласилась я, глядя на неприятное лицо Страха. Впрочем, особенно разглядывать его было некогда. В тот самый миг, как покрывало упало вниз, Чудовища пришли в себя. Похоже, они были очень недовольны, что кто-то заставил их на миг отказаться от своих намерений. В два прыжка одолев ров, разъяренный Гоблин оказался прямо возле стены.

– Осторожнее! – хором закричали все мы, но было поздно. Гоблин истошно завопил, высоко подпрыгнул, вскинул руку… Когтистая лапа в отвратительных синих прожилках сомкнулась на талии печальной Царевны. – Нееет!

– Неет! – я подскочила, напрочь забыв об опасности быть подстреленной уже вернувшимися в строй олавянными солдатами. – Стоп!

Гоблин недоуменно замер в самой, что ни на есть, неестественной позе. Красные от ярости небольшие глазки метались туда-сюда под недвижимыми, полуопущенными веками.

– Эй? – Циклоп, заметив, что с товарищем творится нечто неладное, попытался ткнуть того в плечо. Невесть откуда взявшиеся Гоблин накренился, так и не сменив позы, и тяжело оперся о стену замка. Царевна при этом чудом не расшибла голову о камень.

– Вы не поняли! – я была так зла на этих жестоких чудовищ, – Всем стоп! Всем! – еще громче закричала я. – Ясно?!

Им было ясно. Все чудовища замерли в тех позах, на которых их застал мой яростный возглас.

– Что это было? – Царевна подняла в мою сторону свои полные печали глаза.

– Парализующее заклятие, – нервно улыбнулась я. – Заставляет замереть всех чудовищ. Действует две минуты. Я его только что придумала…

– Дубина! – вместо благодарности закричала Мишка. – Почему только две минуты?!

– Для правдоподобности, – попыталась оправдаться. – Иначе я бы в него не поверила.

– О, люди-боги-звери! – Мишка демонстративно всеми тремя руками схватилась за голову, но тут же сменила гнев на милость и расплылась в широченной улыбке, которой могла бы позавидовать даже Чешириха. – А у нас гости! – заявила она.

Ну, надо же! Со стороны дальних холмов, что есть мочи гнал белого коня всадник в черном плаще. Все мы узнали Принца.

– Скорее! – тетушки бросились открывать ему ворота. – Скорее!

Не успели засовы снова затвориться, как принц уже стоял на стене, с саблею в руке:

– Гнусное чудовище, убери лапы от моей невесты! – кричал он Гоблину. – Или я заколю тебя насмерть, или отпусти ее!

Царевна подняла глаза, прошептала что-то невнятное и лишилась чувств от переизбытка эмоций. Тело ее от этого стало совсем гибким и легко выскользнуло из лапы Гоблина. Принц едва успел подхватить невесту.

– Ой! Не отвлекайтесь! Огонь! Огонь! – наблюдая за всей этой романтической сценой, мы не заметили, как олавянные солдаты подошли вплотную ко рву, и уперли в стены осадные лестницы.

Принц, Мишка, Царевна и Тетушки кинулись сбрасывать их. Но лестниц было слишком много.

– Предоставьте это мне! – внезапно потребовала Неуклюжа и Нянья беспрекословно распахнули дверцу ее позолоченной клетки. – Разойдись! – Неуклюжа вышла на прогулку.

Потрясающе! Легко пробежавшись по краюшку стены, наша Чешириха умудрилась нанести всем лестницам непоправимый урон. Правда, при этом она немного повредила кладку стены и нечаянно сломала пару зубьев башни. Нянья еле поймали ее обратно в клетку.

Внизу озадаченно переглядывались олавянные солдаты.

Спросите, что вытворяла в это время я, и почему не остановила олавянных каким-нибудь более простым, выдуманным сходу, способом? Отвечаю – я была очень занята. Каждые две минуты я громко орала чудовищам: «Стоп!» А потом приходила в себя и набиралась сил для следующего ора. Признаться честно, я чуть сама от себя не оглохла. Это было ужасно! С каждым разом сил орать становилось все меньше и меньше…

– Караул! Страх какой! Что будет, если я сейчас сорву голос?! – с ужасом прошептала я перед очередным истечением срока действия заклинания. И тут же услышала хохоток мерзкого, гримасничающего страха, удаляющегося прочь…

О нет! Чудовища снова атаковали. Мы сопротивлялись из последних сил. Спящая красавица храпела, Неуклюжа рвала волосы на атакующих, Мишка царапалась и кусалась, я, хрипя и не имея возможности что-то наколдовать, тоже была уже в рядах сражающихся. Мы непоправимо и однозначно проигрывали.

– Эх, была-ни была! – вдруг заскрипела Баба Яга, сделавшись внезапно огромной и громкой. – Что смотрите? – огрызнулась она тут же. – На этот раз, считайте, вам повезло, истрачу всю накопленную энергию на вашу защиту. А в следующий раз, все равно омолаживающее зелье с порчей наколдую, и прынца на себе женю.

– Но вы же не хотите замуж, бабушка! И потом, вы не любите его! – еле слышно начала свой вечный спор изможденная Царевна.

– Не люблю! – легко согласилась Яга. – Оттого и женю. Чтоб мучался! Знаешь, как со мной жить-то мучительно! И страашно! – говоря это, Баба Яга все увеличивалась в размерах. Потом, когда она заняла собою уже всю стену замка, она тихонько шмыгнула носом и… оглушительно чихнула. Ураган небывалой силы мгновенно отбросил нападающих назад. Баба Яга устало вздохнула и приняла прежние размеры.

– Все, что я могла сделать. Вот вам несколько минут отдыха… Впрочем, что это я «вам, вам»… Нам, если уж быть честной. Тут Баба Яга приняла боевую стойку и грозно сощурилась:

– Колдовать я теперь долго не смогу, а вот пяткой в глаз кому-нибудь заехать еще силы найдутся! Ну, нападайте, родимые! – один из «родимых» – довольно крупный и крепкий солдат – рискнул и был тут же опрокинут на спину ловкой подножкой. И как только Яга это сделала? Со следующим же подбежавшим солдатом я решила попробовать то же самое. Надо же, получилось!

К счастью, основная масса «родимых» была пока еще далеко.

Конечно, этих нескольких минут не было достаточно для полного восстановления наших сил, но зато их вполне хватило на то, чтобы новый наш помощник успел подбежать к нам.

– Не сметь обижать прекрасных дам! – размахивая огромной дубиной, Снежный Человек принялся отгонять от стен Чудовищ, как раз, когда они снова подошли к замку. Дракон, наблюдающий за битвой больше со стороны, вдруг оживился:

– Ах ты, предатель! Сожрать тебя надо, да ангину подхватить боязно! Ты что это?!

Но Снежный Человек не реагировал на эти упреки. С чистым сердцем и отважной душой он защищал то, что казалось ему более беззащитным и красивым.

– Ничего себе! – Баба Яга смотрела на Йети широко раскрыв рот. – Вот это да!

И тут наступила тьма. Резко, без предупреждения, не считаясь ни с какими планами наших врагов.

– Отбой! – громко протрубили в тылу врага. – Ночью положено спааать!

– Урра! – закричали все мы. – Побеееда!

Я боялась радоваться вместе со всеми. Для того, чтобы победа была окончательной, нам должно было еще крупно повезти. О, как я надеялась на это везение!

– Дело в том, что, как вычитала Вера, по законам Обстоятельств, замок, сумевший выдержать осаду более месяца, считается неприступным. – объясняла Принцу и Снежному Человеку, Царевна. – Если Его Времячество, прокукарекав, назовет завтра нужную нам дату, то мы окажемся в общепринято неприступном замке. А значит, сможем диктовать свои условия. Сможем требовать отмены некоторых законов обстоятельств. Только бы Его Времячество назвал дату, которая была бы позже, чем через месяц от сегодняшнего дня!!!

Ну что вам сказать? Мы победили. Не знаю уж, что снилось Его Времячеству, но наутро он объявил всем дату из такого далекого будущего, что я ощутила себя Динозавром.

Счастливые и все еще не верящие в свою победу, все мы стояли у стены замка, радостно обнимались и отчаянно жали друг другу руки. Только что у нас был сеанс связи с Королем. Тот признал нашу победу, очень просил покинуть неприступный замок и вернуться к обязанностям участниц конкурса. Также он сказал, что придумал отличный компромисс между нашими интересами и волею обстоятельств.

– Поступим, как частенько делают в реальном мире. Пусть у нас будет много номинаций. Таким образом, все финалистки станут победительницами, и есть никого не придется.

– Какое мудрое решение! – не без издевки, заахала я. – И как только оно пришло в вашу голову?

– Ну, я же правитель. Я должен уметь искать всякие варианты, – ничуть не смущаясь, ответил мне Король.

– Не сердись на него. Он просто глуп. Он живет так, как предписывают ему обстоятельства. – тихонько шепнула мне Царевна. – Когда я стану Принцессой, обязательно искореню все дворцовые интриги, отучу подданных лгать и объясню им, что воля обстоятельств – далеко не главный закон мирозданья.

И это тоже было нашей общей важной победой. Я уже не содрогалась от мыслей, что могло бы случиться, назови Его Времячество дату из прошлого, или из ближайшего будущего. Что случилось, то случилось, и нечего переживать, что могло быть иначе. Особенно, когда кругом царит такая радость.

– Поздравляю! Спасибо! Если бы не ты! – слышалось отовсюду.

Нянья благодарили принцессиных тетушек, а моя Мишка объяснялась в вечной преданности лягушке. Я чувствовала себя так, будто только что внезапно получила годовой аттестат со всеми пятерками, или набор французской косметики от мамы в подарок, или так, будто злополучный Ваня Семечкин попросил у меня номер телефона… В общем, я чувствовала себя настоящей победительницей. Все были в мире, все были целы, все были довольны… Никакие обстоятельства не могли помешать нашим расчудесным планам. Как же это все-таки здорово, когда друзья приходят на помощь в нужную минуту и когда дело клеится… Кстати, о друзьях…

– О, ужас! – заглаженный нашими благодарностями и зацелованный Йети внезапно не на шутку обеспокоился. – Кошмар! Страшная потеря! Дама моего сердца куда-то исчезла! Я не вижу ее среди празднующих победу… – он уже был готов разразиться страшным ревом…

– О, не волнуйтесь, – попыталась разрядить обстановку я. – Может, она стесняется? Нужно немного подождать и она непременно придет к нам.

– Не может же она, свинья неблагодарная, не оценить подвиг, который вы ради нас совершили! – в тон мне прощебетала Мишка, а потом, скосив губы в сторону Няньев, гневно зарычала: – Где Яга?! Немедленно отыщите! Он же сейчас заревет от горя и разрушит весь замок в дребезги…

Нянья пожали плечами, мол, нам и без Яги есть с кем возиться, и я решила сама отправиться на поиски. Яга стояла у главной стены, смотрела вдаль, и длинный крючковатый нос ее обиженно дергался. В маленький круглых глазках, окруженных морщинами, словно солнце лучиками, стояли слезы. Я растерялась и молча застыла возле нашей главной задиры и хулиганки.

– Все в мире – сплошной обман, – Яга сама начала разговор. – Ишь, как зверь этот снежный разъерепенился, ишь, как в атаку полез. А все почему? Понравилась ему маска, что я на себя навела. А сейчас глянет на меня настоящую, и в обморок свалится. Все они так! Блюдешь свою свободу, блюдешь.. А все почему? Потому что, если ее отдать кому-нибудь пожелаешь, так обплюют со дна ступы до кончика помела… Злыдни!

Я настолько растерялась от этого неожиданного яговского признания, что по-прежнему не могла сказать ни слова. К счастью, кое кто сделал это за меня.

– Любимая! Вот ты где! – зычно завопил Снежный Человек, поднимаясь к нам по лестнице. – Я перерыл весь замок и нашел тебя, солнышко! – тут он уперся взглядом в настоящее лицо Бабы Яги. – О! Страдания разлуки наложили печаль скорби на твое чело! – взволнованно изрек он. – Наблюдая бой, ты так волновалась за меня, что лицо твое покрылось морщинами, а власа стали снежного цвета…

– Ага, – Баба Яга уже совладала с собой и снова принялась насмешничать. – Нос скрутился от страшной вони, что доносилась из драконьей пасти, ноги искривились от желания бежать, куда глаза глядят, а спина сразу согнулась под тяжестью страшной горести…

– О, как прекрасно ты говоришь! – Йети ничуть не заметил насмешки. – В душе ты осталась столь же прекрасна, в словах – изыскана, а в мыслях – уточненна. О! Ты прекрасна, любовь моя!

– Правда, что ль? – насупившись, переспросила недоверчивая Яга, и густо покраснела.

– Без сомнения! – простонал Снежный Человек в порыве восхищения подхватил свою любовь на руки. И, знаете, Яга больше не ворчала и не возмущалась. Чуть позже, когда все мы уже готовились к возвращению в Шоугород, я пробегала мимо этой странной воркующей парочки и нечаянно услышала забавные обрывки разговора.

– А пещера у вас, любезный, кем убирается? – живо интересовалась Яга.

– О, звезда моя, пещера утопает в снегах и возвышенных чувствах! Откуда там необходимость в уборке?

– Хм, все верно, – при всем желании, Яга не могла найти, к чему бы придраться.. – Нет сора, нечего и из избы выносить… А как вы отнесетесь к моим длительным командировкам или к отлету на всемирный слет ведьм в Вальпургиеву ночь?

– О, лишь бы ступа была в порядке, да мобильник заряжен. Буду звонить тебе каждый день, любовь моя, беспокоиться. Но запрещать ничего не стану – я сам обожаю свободу и никогда не пойду на ее убийство.

– А посуда, скажите на милость, кем моется? – не успокаивалась Баба Яга. – Ну, у вас в пещере-то?

– Душа моя! Духовная пища следов не оставляет, а остальную потребляю исключительно из одноразовых приспособлений.

– Потрясающе! – вздохнула вдруг баба Яга и, всплеснув руками, сложила их на груди ладонями друг к дружке. Ну, точь-в-точь, как обычно делали наша Царевна и Красавица!!!

– Мы должны, должны напрячься и все вместе открыть этот портал! Ведь вместе мы – сила! Мы – бывшие девчонки на тропе войны! Девчонки-победительницы! А значит, можем все! – уверенно настраивала нас Царевна.

– Все-все! – подтвердила Неуклюжа, которая тоже вызвалась принимать участие в моей отправке домой.

Дело в том, что почетная грамота победительницы, дарующая право на проход в реальный мир без всяких зеркал, еще не набрала достаточной силы, чтобы легко открывать портал между мирами. Я же – очень торопилась домой. Волновалась за Ангелину и родителей. Переживала за свой класс и особенно за хулиганку-Крючкову. В общем, как ни просила Царевна остаться на свадьбу, я, все же, решила откланяться. И вот, теперь, бывшие «девчонки на тропе войны» вызвались помочь мне подпитать грамоту дополнительной энергией.

– Три-четыре! – громко скомандовала Мишка и сжала в кулаки все три руки. Было видно, что она старается изо всех сил. Шерсть на ее лбу мгновенно сделалась мокрой.

– Я сейчас разорвусь на множество мелких лягушат, – простонала Лягушка, тоже отдающая все силы моему порталу.

Победительницы конкурса, дружно, все, как одна, отдавали для меня свои последние силы. А ведь им еще предстояло гулять на свадьбе и выглядеть бодрыми!!! Какие же они все-таки добрые и чудесные… Какие… Сквозь зависшую на глазах пелену слез я уже видела арку открывающегося портала.

– Милые мои, родные, хорошие… – сбивчиво начала я, пытаясь и отблагодарить и подбодрить одновременно.

– Хватит! – резко оборвала Мишка. – Некогда Лясы точить. Все, дырка готова. Ступай, ныряй. Сама туда, а к нам Ангелинку гони, пока портал не рухнул.

Я послушно шагнула к порталу.

– И это… Ну, как его… Короче, спасибо тебе, вот! – Мишка вдруг оглушительно шмыгнула носом и я, не выдержав, кинулась к ней на шею. – Что-то в ноздрю попало, – оправдывалась моя плюшевая подруга. – Ресница, должно быть. Щекочет там, вот нос и слезится…

Я тоже уже рыдала… И никто, представляете, никто из присутствующих не стал торопить меня и жаловаться на усталость! С добрыми, теплыми улыбками, все бывшие недотроги и капризули смотрели на впервые в жизни плачущую Мишку и молча ждали, когда у меня хватит сил расстаться с ней.

– Пора! – Мишка сама отлепила меня от своей мягкой груди, еще миг потрусила всеми тремя ручищами мою ладонь, после чего резко втолкнула меня в портал, образовавшийся от достаточно уже подпитанной грамоты.

Все вокруг закружилось и пошло разноцветными пятнами.

Что рассказать вам про конкурс? Он прошел просто замечательно. С первых же минут я поняла, что навсегда теперь в неоплатном долгу перед Ангелиной. Едва ведущий – улыбающийся высокий дяденька в строгом костюме – объявил о выходе участниц, как Аленка, Зиночка и Таня вскочили со своих мест.

– Заверяем всех жюрей – наша Тома всех милей! – хором завопили они, размахивая невесть откуда взявшимися разноцветными метелками. Смотрелось это очень эффектно и неожиданно. Зал разразился бурным взрывом смеха.

– Хохочите, как хотите, только Тому поддержите! – тут же выпалили очередную речевку мои буйные одноклассницы. Я поняла, что молчанием выдаю себя с головой, и тоже начала прыгать.

Через миг, весь зрительный зал уже стоял на ногах и бурными аплодисментами приветствовал участниц.

– Благодарю вас, благодарю за теплый прием конкурсанток, – несколько растерянно проговорил ведущий. – Это здорово, когда болельщики так активны, но давайте же перейдем к конкурсу. Итак!

Ведущий произносил имя и фамилию очередной девочки, после чего та выходила на авансцену, кланялась залу и отходила в дальнюю часть сцены, где участниц ждали элегантные, высокие барные стульчики. Надо заметить, что конкурентки у нас были все, как на подбор – красавицы с высокими прическами, светящимися глазами и стройными ногами, едва прикрытыми обтягивающими юбками.

И вот, к залу выходит Тома в своих джинсах клеш и кроссовках сорок второго размера.

– У-у-у-у! – восторженно приветствуем ее мы.

– Салют! – громко отзывается она, вместо реверанса, одаривая зал задорным кивком. И приветливо машет обеими руками.

– Бабах! – из-за кулис вылетают Якушев с Гаврилкиным в клоунских костюмах и бухают хлопушками. Праздничное конфетти сыплется на головы всех присутствующих.

– Это была не команда, остолопы! – притворно гневно, рычит Крючкова. – “Салют” – это у меня такое приветствие!!! Ох, простите, мои помощники слишком усердны, – извиняется она перед зрителями.

– У-у-у-у! – радостно кричит на этот раз весь зал, довольный таким забавным поворотом событий.

Крючкова гордо уходит, но не садится, а ждет, пока ее “помощники” вытащат ей вместо стула огромную деревянную бочку.

– А то развалится еще, – поясняет конкурсантка и усаживается.

И понеслось. С первых же минут нашу Тому запомнили все. А тех, кто еще не запомнил, атаковали своими бодрыми речевками преданные болельщицы:

– Чем красавица большей, тем прикольней и модней! – что есть мочи, вопили мы.

– Смотри, смотри! – в какой-то момент Танька больно ткнула меня локтем в бок. – Они теперь с нами!

Три одиннадцатиклассницы, те самые “примадонны” и “модницы” после долгих раздумий вдруг вскочили и принялись повторять за нами движения. Ха! Им тоже хотелось быть в центре внимания! Да настолько, что они не постеснялись признаться всем, что повторяют стиль и движения, придуманные какими-то “забитыми” девятиклашками! Скажи мне раньше, что такое может случиться, ни за что не поверила бы!

На приветствии наша конкурсантка проникновенно прочла свой стишок про горностая и тут же, с грустной улыбкой, сообщила, что этот предатель оказался вовсе не птицей, но стишок ведь все равно красивый, поэтому она его и читает.

– Но, знаете, это ведь много лучше, чем, если бы я решила вам спеть. Понимаете, когда в детстве я сдавала экзамены в музыкальную школу, преподавательница, заслышав мой вокал, потребовала, чтобы родители и близко не подпускали меня к музыке, дабы поберечь слух окружающих…

На второй конкурс, где участницы должны были продефилировать в купальниках, Томка вышла в водолазном костюме и ластах.

– Но я, правда, в этом купаюсь! – с обезоруживающей искренностью сообщила она хохочущему залу.

Зато на музыкальном конкурсе Томка, Якушев и Гаврилкин отпрыгали такой зажигательный хип-хоп, что даже наша Татьяна Николаевна пританцовывала в такт. Мда, советы моей Ангелины явно нашли благодатную почву.

Четвертый конкурс – интервьюирование. За него мы волновались больше всего. “Сейчас ведущий кааак задаст какой-нибудь заковыристый вопрос, наша Томка растеряется, ответит какую-нибудь глупость и резко всем разонравится!” – читалось на лицах моих одноклассниц. Пока же глупости говорили наши конкурентки:

– Скажите, что такое закон всемирного тяготения? – вкрадчиво интересовался ведущий у ослепительно улыбающейся блондинки со странным именем Лола.

– Это когда тела друг у другу притягиваются, – потупившись, ответила конкурсантка.

– Гхм… – ведущий почему-то густо покраснел. – Ну… А, может, формулу вспомните? Это из школьного курса физики! – на всякий случай подсказал он.

– Ну, мы же не на олимпиаде! – капризно надула губки блондинка. – Я, между прочим, в мини-юбке. Тут шпаргалки прятать некуда!

Похоже, поведение нашей Томки благотворно подействовало на остальных конкурсанток, они тоже стали проявлять чувство юмора. Впрочем, нет! Кажется, блондинка говорила всерьез. В ее огромных, как у Царевны, глазах, был написан искренний испуг. В зале повисла напряженная тишина. Зрители разрывались от желания подсказать бедняжке.

– Можно ей напомнить? – не выдержала наша Аленка.

– Вы же, вроде, болеете за другую участницу, – искренне удивился ведущий. – Отчего же хотите помочь Лоле?

– Я не за участниц, я – за справедливость! Девочки, наверное, очень волнуются, поэтому все и позабывали…

– Ладно, – ведущий тяжело вздохнул, – Давайте поговорим со следующей конкурсанткой. Вы знаете формулу всемирного тяготения?

– Разумеется, – надменно ответила строгая брюнетка в платье, усеянном блестками. – Ее изобрел Ньютон, после того, как его ударило яблоком по голове.

Аленка удовлетворенно села – хоть кто-то тут не нуждался в подсказках. Но тут же сникла – вдруг наша Тома может невыгодно смотреться на этом фоне? Но Тамарка не подвела.

– Закон Архимеда? – сосредоточенно переспросила она. – Сейчас вспомню. И сама проходила и девчонки потом мне рассказывали. А, вот! Вот залажу я в горячую ванну! И на голову соседям выливается столько же воды, сколько объема в моем теле!

– Почему в горячую? – только и смог переспросить сраженный такой абстрактной формулировкой ведущий.

– Та в холодную же я не полезу! – добродушно ответила Томка. Зал снова хохотал и аплодировал. Молодец, Крючкова! Ведь и на вопрос, в общем, ответила, и пошутить умудрилась!

И вот, настал торжественный момент награждений. От него мы, конечно, не ждали ничего, но настроение все равно было преотличнейшим. Задачу, с которой брались за конкурс, мы выполнили – родную школу не опозорили, а даже, наоборот, приятно выделили из других. Третьей мисс стала симпатичная брюнетка. Второй – глупая блондинка. Корона победительницы досталась действительно очень красивой и, вдобавок, скромной девочке, которая запомнилась мне тем, что очень красиво пела в музыкальном конкурсе и очаровательно краснела, когда ведущий рассыпался перед ней в комплиментах. И вдруг…

– Внимание, кроме официального жюри, у нас, как всегда, есть еще одно – зрительское. Итак, по мнению зрителей, королевой сегодняшнего конкурса становится… Становится… – ведущий нарочито медленно вскрывал конверт с результатами голосования, которое все время конкурса проходило среди зрителей… – Тамара Крючкова! – торжественно объявил ведущий, и все мы ошарашено замолчали. – Тамара Крючкова!

Зал взорвался бурными овациями и восторженного визжания.

А потом, как и положено после подобных конкурсов, был бал. Вернее, дискотека для средних классов, проводимая в нашей школьной столовой. И, знаете, я вдруг поняла, что об успехе на этой дискотеке все девчонки переживают куда сильнее, чем о победе в конкурсе.

– Девочки, вы просто звезды, все здесь смотрят только на вас! – увы, об этом нам сообщил не какой-нибудь новоявленный принц, а наша собственная классная руководительница. – Правда, я не уверена, что это хорошо! – тут же опомнилась она и сделала суровое лицо. А потом опять расцвела, потому что какая-то очередная учительница бросилась на нашего Танчика с громкими поздравительными выкриками:

– Подумать только! Твои были лучшими! Зрительские симпатии – лучшее признание! Как здорово ты их воспитала! – донеслось до нас.

Мы с Танькой, Аленой и Зиночкой весело переглянулись и продолжили свои “па”. Оказалось, что наши “движения болельщиц” отлично ложатся на дискотечную музыку. Хорошо, что Ангелина, придумывая, позаимствовала их из моего сознания – я сходу “въехала” в танец.

Вчетвером мы синхронно размахивали руками, счастливо улыбались и, действительно, были в центре всеобщего внимания. Рядом, сидя на лавочке, хохотала Крючкова.

– Класс! – перекрикивала музыку она. – Вас, девчонки, хоть в клип вставляй! А, знаете что? – она вдруг подскочила, чуть не опрокинув лавочку, вместе со всеми сидящими на ней учителями. – А я тоже хочу! Цените! Первый раз на дискотеке танцевать буду!

М-да, умела все-таки Крючкова удивить! Выпалив эту многообещающую угрозу, она развернулась и помчалась к выходу из столовой. Мы с девчонками переглянулись и продолжили веселиться.

“Интересно, Ангелинке на свадьбе у Царевны тоже так здорово?” – промелькнуло у меня в голове. И тут же, прямо в моих собственных мыслях, прозвучал ясный ответ: – “Почти! Сложно, знаешь ли, одновременно и мазурку на балу отплясывать, и следить, чтобы вы там, на своей дискотеке, ни в какую дурную историю не влезли. Особенно Мишке тяжело. Отговаривает сейчас твою Тамарку от драки…”

– Что?! – что есть силы, я бросилась в коридор.

– Вот недобитки! – Крючкова возмущенно сжимала кулаки и напряженно сопела. – Я вам русским языком говорю, уйдите по-доброму. Не умею я интервью разбазаривать!

Два аккуратно подстриженных высоких мальчика – оба в очках, оба в отглаженных брюках и белых рубашках – отвратительно подхихикивали. Первый подсовывал Тамарке под нос диктофон. Второй наглым образом удерживал нашу Томку за локоть, и задавал самые что ни на есть мерзкие вопросы:

– Скажите, вам не было обидно изображать клоуншу? Ваша манера говорить, это часть образа, или вы и вправду такая х-ммм… странная?

Я уже бросилась, было, навыручку, на ходу сочиняя ответы поязвительнее, как вдруг…

– Эй, стой! – растерянно прокричали мальчики вслед стремительно уносящемуся в конец коридора Якушеву. – Отдай диктофон! Ты что? Да мы… Да ты знаешь, кто мы?

Я тоже оторопела, когда мелкий Якушев неожиданно выскочил из столовой, по-обезьяньи подпрыгнув, схватил диктофон и бросился прочь.

– Знаю! – кривляясь на безопасном расстоянии, сообщил Якушев. – Вы одиннадцатиклашки из той школы, в которой главная Мисска учится. Ей завидно стало, что все внимание зрителей нашей Томке отдано, вот вас и послали собрать материал для издевательского интервью в школьную газету. Что я, зря, что ли, полчаса возле вашей компашки околачивался. Все слышал, теперь не отвертитесь!

– Ладно, Малый, – после секундного раздумья, “журналисты” решили попробовать договориться. – Ты диктофон отдай, все-таки вещь дорогая. Обойдемся и без интервью.

– Идет! Сейчас, только Томкин голос сотру. – Якушев вставил наушник себе в ухо и что-то быстро нажимал на диктофоне. – Только, если я услышу, что вы, парни, про нашу Тамарку всякие гадости рассказываете… Ух, будет вам веселая жизнь!

После этих слов Якушев, не без опаски, положил диктофон на пол и подтолкнул в сторону одиннадцатиклассников. Блестящая коробочка оказалась достаточно скользкой, чтобы прикатиться прямо под ноги Тамарке. Мгновенно поднявшийся в воздух кроссовок сорок второго размера угрожающе завис над диктофоном.

“О, нет! Угробить диктофон гостей школы только за то, что они задавали глупые вопросы для интервью… Неприятности и сплетни потом от нас не отлипнут!”

– Шучу! – вдруг улыбнулась Тамарка, убирая ногу. – Ступайте себе, по-хорошему. Только запомните на будущее: не стоит высмеивать то, что не до конца понимаете. Ясно?

“Ого! Все-таки общение с Ангелиной не прошло для Томки даром” – мелькнуло у меня в голове.

– Знаешь, близкое общение с тобой не прошло для меня даром… – задумчиво сообщила Томка, когда горе-журналисты удалились. Я уже, было, испугалась, что Крючкова научилась читать мысли, но она объяснилась: – Ты так много муштровала меня и воспитывала… Заставляла делать зарядку и еще всякие глупости… О! Я готова была тебя прибить. Но не прибила же! Потому научилась держать нервы в руках. Хорошо! А то бы я этим недобиткам показала, где раки зимуют, а они мне за это – где кабинет директора…

– Да ладно, Якушев и так их проучил…

– Якушев! – лицо Томки вдруг приняло задумчивое и нежное выражение. – Иногда я думаю, что он даже лучше Семечикна, да?

Я еле сдержалась, чтоб не рассмеяться. Мелкий, вертлявый, язва и кривляка Якушев и наша большая, боевая, обидчивая Томка. Что может быть невозможнее этой пары?!

Тут в столовой началась медленная музыка.

– Эй, не спите! – глупо пытался расшевелить всех чей-то голос, усиленный микрофоном. – Парни, где же вы? Приглашайте девчонок! Когда еще представится такая возможность?

– Э-э-э… Это! – к нам с Тамаркой подлетел раскрасневшийся Якушев. – Андреева, слушай, я тебе хотел сказать…

“Ой, неужели он сейчас начнет приглашать меня на танец? Вот неудобно перед Томкой получается…”

– Я тебе, Верка, хотел сказать спасибо! – продолжил Якушев, вполне даже серьезно. – За то, что конкурс клевый вышел. Суперский! – Тут он обернулся к Тамаре, глянул снизу вверх ей в глаза и, все еще обращаясь ко мне, продолжил: – А тебе Томка я другое хотел сказать… В общем, хочу пригласить тебя на танец, товарищ Крючкова.

– Так приглашай! – насупилась напряженная Тамарка.

– Ну, это… Ну, в общем… – замялся Якушев.

– Ладно, пошли! – Тамарка не выдержала, сгребла кавалера в охапку и потащила в темень дискотеки. Якушев при этом выглядел вполне счастливым. Во, дела!

Неподалеку от смешно переминающихся с ноги на ногу Якушева с Крючковой, красиво раскачиваясь, танцевали Танька с Гаврилкиным. Здорово! Кажется, они тут самая красивая пара…

– Верка попросила, я и сказал. Мы же знали, что ты за дверью слушать будешь… – донеслись до меня сбивчивые гавриловские оправдания. Ой, теперь придется с Танькой объясняться за Ангелиновские проделочки. Скажу, что для пользы дела! Или, там, что сама не ведала, что творила! Ух…

– Нет, ну Тань, ну ты что? – продолжал Гаврилкин. – Нашла, на что обижаться!

– Вот еще, – фыркала Танька. – Нужен ты мне триста лет… Еще обижаться на тебя…

Но танец не прерывала. Значит, все-таки нужен, да?

– Простите, можно вас пригласить? – раздалось над самым моим ухом. Я подняла глаза и тут же принялась отчаянно тереть их, чтобы развеять мираж.

– Что-то случилось? – участливо поинтересовался мираж. Я отчаянно замотала головой. То ли, чтоб сообщить, что ничего не случилось, то ли, чтобы вытрясти из головы это наваждение.

– Ну, тогда… – наваждение взял меня под руку и повел к танцующим.

Как сообщили потом наблюдавшие со стороны отличницы, Танька с Гаврилкиным сразу откатились на второе место. Самой красивой танцующей парой вечера единогласно были признаны мы с Ваней.

– Я давно замечал, что ты у нас особенная… Но сегодня… Когда узнал, что это ты срежиссировала выступление наших на конкурсе… Ты молодец!

– Это не я, – уж кому-кому, а Семечкину врать не хотелось. – Это мой Ангел-Хранитель! – я тут же спохватилась. – Но ты не думай, я для нее тоже кое-что сделала. Ничуть не хуже!

“Ой, что я несу? Сейчас он сочтет меня сумасшедшей, испугается и убежит!”

– Говорю же, “особенная”! – словно сам себе, тихонько прошептал Семечкин, не сводя с меня глаз. А про сумасшествие ничего не сказал. И даже не подумал, судя потому, что с улыбкой продолжал танец.

А далеко вверху, в свете сошедшихся внезапно в круг лучей прожекторов, образовалась едва заметная арка. На миг в ней показались полупрозрачные лица моих милых знакомых. Моя Мишка заговорщически подмигивала, Царевна радостно улыбалась, а Ангелина просто смотрела во все глаза, и, кажется, как и я, не совсем верила, что тот самый САМЫЙ-САМЫЙ Ваня Семечкин танцует сейчас со мной…