Какое бы из значений этого слова мы ни привели здесь в качестве смысла термина «информация», за этим относительно новым понятием стоит чаще всего некое воздействие словом на человека. Да, не всегда информационное влияние связано со словом, и мы посвятим здесь несколько глав влиянию музыки, звуков, мимики, жестов, самой техногенной среды с ее многочисленными видами излучений, в том числе и от информационных носителей, на человека.

И тем не менее любая информация — визуальная, аудиальная или кинестетическая — всегда сопровождается смысловым содержанием или же ощущением, которое человек может выразить прежде всего в словах.

Представьте хоть на минуту мир в восприятии ребенка, который впервые сталкивается с многообразием окружающих его предметом и явлений. Все это нагромождение форм, линий, красок, звуков и ощущений воспринимается им хаотичной и бессмысленной какофонией, пока кто-то из взрослых не начнет рассказывать и объяснять ему, что окружающие его близкие люди определяются такими понятиями, как мама, папа, дедушка, бабушка, тетя, дядя и т. д. А предметы можно обозначать такими словами, как стол, стул, кроватка, соска, игрушка, окно и пр. Однако каждое из новых понятий имеет многочисленные признаки типа: большой, маленький, прямой, круглый, деревянный, металлический, тяжелый, легкий, горячий, холодный, опасный, вкусный, полезный, интересный, красивый и т. д., и т. п.

Весь этот огромный объем информации ребенку нужно освоить в первые годы жизни, сформировав в мозгу устойчивые связи между правым полушарием, которое воспринимает образ предмета, и левым, куда закладываются многочисленные словесные представления о нем. Справляться с таким объемом информационных нагрузок малышу тем сложнее, чем больше предметов его окружает и чем чаще они меняются в его восприятии.

И насколько знаменитый сказочный персонаж Маугли отличался по своему развитию от обычного, пусть даже деревенского, ребенка, настолько теперешние современные младенцы отличаются от детей, выросших до широкого появления в стране персональных компьютеров и повсеместного распространения Сети, вовлекающей в свою паутину все большее число жителей планеты.

Дети XXI века вынуждены чуть ли не с рождения жить в мире высоких технологий, порождающих многократно возросшее количество информации. Мозг малышей дошкольного возраста совершенно не готов к таким сверхнагрузкам. Да что там малыши — даже взрослые и образованные люди не способны справиться с таким объемом информации, какой сваливается на их бедный мозг ежедневно. И это естественно, ведь для развития нашего мышления до нынешнего состояния потребовалось несколько сотен тысяч лет, а для эволюции мозга человека, которая происходит под влиянием современных технологий, оказалось достаточно одного поколения. Согласимся, современные школьники значительно быстрее способны разобраться в любой новой хай-тековской продукции, чем их родители. То есть «цифровая революция заставляет мозг эволюционировать невиданными прежде темпами», — уверяет в своей новой книге «Мозг онлайн» известный американский психиатр, профессор Лос-Анджелесского университета и директор Научного центра по проблемам старения Гэри Смолл.

То, что человеческий мозг так быстро и неожиданно поддался столь значительной переделке, не может не сказаться на его владельце. Последствия таких преобразований уже сейчас обсуждаются учеными всего мира. Первое из них — все быстрее развивающийся стресс и дефицит внимания, вызванные постоянным нахождением в режиме многозадачности, без которого немыслим Интернет.

Так, в Японии как в наиболее прогрессивной и компьютеризованной стране, распространяющей свой опыт применения высоких технологий на весь мир, большинству населения уже можно смело ставить диагноз «дискалькулия» — неспособность к изучению арифметики. Об этом в конце сентября написала газета «Комсомольская правда» в статье «Фейсбук делает нас тупыми?» По мнению ученых и специальных исследователей, этот недуг поражает японцев еще в детстве и связан с тем, что даже простые арифметические действия ребенок выполняет исключительно с помощью калькулятора, встроенного сейчас в любой телефон. Поняв, что такое достижение цивилизации вызвало подобные явления, всех младших школьников японские учителя заставляют с недавнего времени считать в уме и даже сдавать экзамены, демонстрирующие эти способности.

Как тут не вспомнить наше недавнее умение помнить всю таблицу умножения наизусть и не гордиться своей способностью мгновенно складывать, вычитать, умножать и делить цифры в уме или, в крайнем случае, на листке бумаги.

Налицо — конфликт отцов и детей, когда родители «поколения Next» не способны достичь успеха в мире цифровых технологий, а их чада просто не представляют свою жизнь вне светящихся экранов ноутбука, смартфона, айфона, айпада, планшета или, на худой конец, простого мобильника. Лиши их этих цифровых спутников — и многие сферы деятельности станут для них элементарно закрытыми. Да что там деятельности — само обучение уже не представимо для многих школьников и студентов без всякого рода компьютеров.

Не так давно я получала четвертое высшее образование в Институте богословия и философии. Так вот, даже в таком учебном заведении некоторые студенты ходили на лекции не с конспектами, а с ноутбуками, куда они пытались записывать лекцию, хотя чаще всего играли на занятиях в разные игры, бродили по сайтам и раскладывали пасьянсы. Когда же на экзамене преподаватель разрешал подходить к его столу только с листом бумаги, закрывая глаза даже на то, что сведения туда заносились с мобильника или наладонника, то некоторые из этих ребят сначала выпрашивали у студентов постарше бумагу и ручку, а затем долго крутили пишущий инструмент в руках, вспоминая, как же им пользоваться… Пик драмы произошел перед государственным экзаменом, на который наши медиазависимые студенты просто не пришли, так как их предупредили, что на входе в аудиторию будет проверяться наличие при себе любых технических устройств и даже ручку с листочком нужно будет получать только у представителей госкомиссии.

Этот случай еще раз убедил меня в том, как коварно влияет на человеческую память общение с миром хай-тека. Мозг настолько привыкает к возможности получения любой информации из технического устройства, что просто не способен сохранять ее в себе. А зачем, если вся мировая библиотека и весь накопленный человечеством объем знаний ты носишь, по сути, в своем кармане. В итоге память практически не используется, а любая функция без регулярной тренировки, как известно, атрофируется. Память становится крайне поверхностной и кратковременной. В лучшем случае человек запомнит не саму информацию, а в какой папке она лежит и каким образом он сможет найти сохраненный файл при необходимости. Так компьютер и Интернет стали для человека своеобразным «протезом памяти».

Как утверждают специалисты, само по себе длительное погружение в цифровой мир вызывает особое переутомление. Оказывается, уже через несколько часов нахождения в Сети люди начинают все чаще ошибаться. А перед тем как выйти из Сети, они ощущают опустошенность, утомление, раздраженность.

Такое состояние уже получило специальное определение — «цифровой туман». И я не ошибусь, если скажу, что такой туман гораздо больше песенного сиреневого похож на обман. Погруженный в виртуальный мир человек просто не способен к адекватному восприятию себя, других людей, происходящих с ним и вокруг него событий. Если же говорить о чисто физиологическом уровне, то эту новую форму стресса доктор Гэри Смолл называет техногенным истощением мозга… Американский профессор из Лос-Анджелеса считает, что у поколения цифровых аборигенов, которое постоянно сидит в чатах и скайпах, атрофируются нейронные механизмы, отвечающие за общение лицом к лицу.

Будучи специалистом по проблемам старения, доктор Смолл выражает опасения за будущее состояние мозга, подверженного столь колоссальным нагрузкам на физиологическом и психическом уровнях: не приведет ли сегодняшнее истощение мозга к эффекту его чрезмерного и противоестественного быстрого старения? Что ждет современное хай-тек поколение — дальнейшая эволюция или деградация?

На примере своих сокурсников и, увы, несостоявшихся богословов я наглядно убедилась, что постоянная погруженность в виртуальную реальность значительно уменьшает способность концентрироваться на восприятии только одного предмета. Пестрый мир Интернета так приучает мозг к постоянному получению разнообразной и суррогатной пищи для ума, что быть погруженным в кропотливое изучение только одной темы человек уже не способен. Специалисты по изучению последствий хай-тек революции считают, что мозг «цифровых аборигенов» ожидает постоянного поступления информации именно в том виде, в каком ее распространяет Сеть — в виде стремительного потока частиц. В результате такого хаотичного восприятия мышление становится отрывочным, а чтение — поверхностным. В итоге люди превращаются в «расшифровщиков информации», которая зачастую и не нужна им по жизни.

Подобно обычному чревоугоднику, медиазависимый человек регулярно набирает множество информации на разные темы, но он не в состоянии ее переработать затем с пользой для себя, для других людей, своей нынешней или перспективной деятельности. Конечно же, будучи ходячим контейнером по хранению информационного мусора, человек может поделиться с окружающими своими познаниями, но ничего созидательного эти сведения, как правило, не несут, и интерес к ним, а соответственно, и к носителю такого рода словесных отходов быстро утрачивается. Вот почему эти, казалось бы, широко информированные люди все более ограничивают свое общение и контакты с социумом. Более того, их мозг теряет базовые механизмы, управляющие контактами с другими людьми. Им все труднее считывать чужую мимику во время беседы или угадывать чужие эмоции, вслушиваться в тон речи и различать интонационный подтекст.

Наиболее ярко это выразилось в семье одних моих пермских знакомых, у которых мне приходится регулярно бывать по роду своей деятельности: успешно позанимавшись на моих курсах по естественной коррекции зрения, они стали помогать мне в организации таких семинаров для своих земляков. Впервые я оказалась у них в гостях, когда сын этой семейной пары служил в армии, куда родители сознательно стремились его отправить, дабы оторвать от компьютера, к которому он пристрастился с подросткового возраста. Мама часами рассказывала мне, каким общительным был их мальчик в детстве, каким отзывчивым был сыном, пока в доме не появился первый, тогда еще громоздкий, монстр — ПК. Будучи хорошим математиком, моя знакомая быстро овладела профессией программиста и решила приобщить к ней любимого сыночка, поняв, что за этой профессией большое будущее. Сын все больше овладевал компьютерными навыками и все сильнее утрачивал интерес к типичным для его возраста увлечениям. Сначала он перестал ходить в спортивную секцию, потом гулять с ребятами на улице и даже делать уроки. Окончив кое-как школу, он не стал учиться, хотя родители и «затолкали» его в какой-то техникум в надежде увлечь профессией. Вся надежда оставалась на армию… Но там, прознав про его способности, парня тут же посадили в штаб за компьютер, и за все время службы он прислал родным лишь две коротенькие записки с просьбами технического и пищевого характера.

Как вы думаете, пошел он после армии учиться, работать или хотя бы отмечать свой дембель с друзьями?

Увы, закрывшись в своей комнате, он уже несколько лет отрывается от монитора лишь на время сна. Он не выходит даже на кухню в период присутствия там родителей, не говоря уж о посторонних людях, а ест что придется ночами или в отсутствие людей в доме. В это же время он, вероятно, моется и посещает туалет, так как при моем многодневном присутствии в квартире дальше своей комнаты он практически не отлучался. Все попытки установить с ним контакты, войдя в пределы его комнаты, упирались либо в молчание, либо в лаконичные и весьма агрессивные и обрывистые ответы типа «да» или «нет». При этом взгляд его так ни разу и не оторвался от экрана и даже на минуту не сфокусировался на мне.

Мало удовольствия, честно говоря, от такого общения, и неудивительно, что и все окружающие, включая близких, от него постепенно отстали. Единственное, что утешает мою приятельницу, — финансовая независимость ее сына от родительского кошелька. Все средства на совершенствование, обновление и все более мощное оснащение своего единственного «электронного друга» парень умудряется зарабатывать сам с помощью того же компьютера. Содержание же единственного сына в части питания и одежды требует столь небольших расходов, что скандалить по этому поводу, что называется, себе дороже. Родители уже почти смирились с полной отчужденностью сына и его «отсутствующим присутствием» в своей жизни.

— Только вот внуков, пожалуй, я уже не дождусь никогда, — вздыхает моя веселая пермская подруга.

И, судя по всему, она совершенно права в своих сомнениях.

Можно было бы назвать эту историю аномальной, но все чаще появляются в моем окружении знакомые, в чьих семьях — похожая ситуация. В некоторых выросшие дети еще хоть где-то работают или учатся, но все свободное время они проводят за ПК. А в других вчерашние школьники уже и от учебно-трудовой повинности избавлены, заполучив от своего растительно-ночного образа жизни болезни, которые освобождают их и от армии, и от учебных нагрузок, не говоря уж и о любой деятельности, связанной с бизнесом и зарабатыванием денег. Их вполне устраивает возможность жить под крылом предков, не ведая никаких особых забот и хлопот.

Родители разводят руками — не погонишь же кровинушку из родного дома, лишив дорогое чадо крыши над головой и хотя бы элементарного материального обеспечения. А дети и не понимают уже смысла тревог взрослых — зачем им работать, учиться или создавать семьи, если в их виртуальном мире и так есть все: и возможность реализации себя в играх, в общении, в творчестве, и яркие острые эмоции, и возможность любоваться шедеврами мастеров в любой картинной галерее, и книги, и фильмы, и даже секс — ни к чему не обязывающий и ничем не опасный. Кроме моральной и психической девальвации личности, конечно же. Но на этот фактор может обратить внимание только специалист — сам человек своей десоциализации уже просто не осознает.

Это мы видим, что у медиазависимого человека нет друзей и до предела сужено социальное окружение. Сам же сидящий у монитора человек, который видит приятелей он-лайн, считает, что он поддерживает с ними тесную связь. Поддержать же такую дружбу, а тем более любовные отношения в реальном мире очень мало кому удается, ибо восприятие человека по ту сторону виртуального мира слишком сильно отличается от того, что он представляет собой в условиях жесткой реальности.

Дочь моей подруги почти год переписывалась с парнем из Москвы, а летом решила поехать с ним на отдых в Сочи. Расписанный в красках отдых закончился тем, что она сбежала с Черноморского побережья через несколько дней, потратив на подвернувшийся купейный билет все свои сбережения. Она и представить себе не могла, что парень окажется таким крохобором. И если более чем скромное жилье, с большим трудом найденное на месте, девушка еще как-то могла пережить, то подсчет граммов в заказанной за обедом в кафе курице (парень, видимо, знал из Интернета, что клиентов в пищевых заведениях обманывают, и решил проявить бдительность) поверг ее в такой стыд, что она в страхе бежала от перспективы ежедневного переживания подобных позорных сцен. Экс-возлюбленный, кстати, так и не понял, чем он провинился перед своей виртуальной подругой, которая так восхищалась им в период многомесячного онлайн-общения.

Вернувшись к привычному виртуальному общению, такие люди даже не осознают, что их любовные и дружеские онлайн-отношения являются на деле суррогатными. Когда же все гаджеты выключены и мы поставлены перед необходимостью общаться с другим человеком один на один — то испытываем растерянность, разочарование и… одиночество. Какая уж тут радость человеческого общения, которую классик всех романтиков — писатель Сент-Экзюпери — называл самым большим богатством.

По мнению доктора медицинских наук психолога Виктора Черепанова, информационно насыщенная среда, в которой почти постоянно живут нынешние дети, не стимулирует, а душит их воображение. Ведь с раннего детства они потребляют огромное количество готовой информации — мультфильмы и сказки по видео и компьютеру, говорящие игрушки, интерактивные игры и пр. Для мозга и правого полушария это равносильно питанию рафинированными продуктами и искусственными сладостями. Повзрослев, они усаживаются за фейсбук и твиттер, которые еще более отупляют их.

Даже взрослые люди, которые часами сидят в социальных сетях, как бы впадают в детство. Их общение похоже на наивный щебет малышей, желающих заслужить чье-то одобрение. Иначе как назвать стремление выложить о себе всю подноготную на всеобщее обозрение. Такие люди сотнями выкладывают «Вконтакте» свои фотоснимки, описывают свои дела, проблемы и просят оценки своим поступкам. Психологи называют такое стремление «кризисом идентичности», связанным с неадекватностью самооценки, утратой чувства перспективы, беспричинным пессимизмом, внешней пассивностью, а порой и агрессивностью. Психологические эксперименты показали: когда таким людям задавали сложные вопросы, они начинали думать о компьютерах как о палочках-выручалочках.

Таким образом, на наших глазах рождается поколение одержимых людей, нуждающихся в примитивном общении или бесконечно погруженных в затягивающие игры. В реальной жизни эти люди не способны нести ответственность за себя и своих близких, у них есть лишь постоянное желание реализовать себя в том, что в практическом смысле неприменимо, или обратить на себя внимание людей, которым по большому счету нет до них никакого дела…

Конечно, если такие сайты, как «Одноклассники», «Вконтакте», «Живой журнал» и т. п., созданы, существуют и даже процветают — значит, это кому-то выгодно. Не могу определенно сказать обо всех социальных сетях, но про всем известных «Одноклассников» мне говорили достаточно компетентные люди, что создан он исключительно по инициативе органов федеральной безопасности…

Теперь, мол, не нужно тратить колоссальные средства на «охранку» и осведомителей — люди сами о себе все расскажут и даже покажут на многочисленных снимках. А уж специальные компьютерные программы сами отфильтруют и выловят компромат, угрожающий государственной безопасности или порочащий власть предержащих…

Сейчас о каждом человеке можно узнать предостаточно многообразной информации, не выходя из дома и даже не вставая со стула. Насколько подробной и интимной будет эта информация — зависит только от вас. От того, насколько вы открыты для общения в виртуальной реальности, и от того, с кем общаетесь и как ведете себя в социуме.

Прочла недавно статью об одном молодом человеке, который не понимал смысла общения людей в «Живом журнале» и похвалялся тем, что он не дурак, чтобы выкладывать всю правду о себе на всеобщее обозрение. Увы, это не спасло его от последствий влияния социальных сетей: две его пассии, с которыми он общался по очереди, весело проводя свой досуг, нашли друг друга в Интернете и выложили как на блюдечке самые интимные подробности об этом молодом человеке, закатив ему еще и двусторонний скандал с последующим за ним разрывом отношений…

Компьютер — заветная мечта каждого современного мальчишки. Да и многие родители считают «умный ящик» неотъемлемой составляющей достойного качества жизни, а потому покупают его ребенку и дают деньги на игры в компьютерных клубах, которые в последние годы стали очень популярны. Но в среде врачей и психологов все чаще раздаются голоса тревоги, предупреждающие о негативных последствиях этого модного увлечения и даже приравнивающие его к наркомании.

В 2007 году издательство «Христианская жизнь» выпустило книгу «Ребенок и компьютер», написанную группой детских психологов, собравших разнообразный и богатый материал по результатам своего практического опыта. В последние годы к ним стали часто обращаться родители, чьи дети перестали нормально учиться, стали агрессивны, неуправляемы, неконтактны. И во всех случаях это было связано с появлением дома компьютера или увлечением ребенка компьютерными играми.

Практически все родители, обращающиеся к ним за помощью, хотя бы краем уха слышали о том, что компьютерные игры — вещь для детей и подростков вредная. Но тут же заявляют о невозможности изменить ситуацию. Дескать, ничего не поделаешь, привычка. Попробуй отними — такое будет вытворять! Да и куда спрятать компьютер? Вещь в наше время необходимая, без нее не обойтись. Не говоря уж о том, что в школе есть такой предмет — информатика. Когда говоришь, что на уроке информатики компьютер используется в качестве рабочего инструмента, а вовсе не для игр, родители возражают: этот «инструмент», хочешь — не хочешь, приходится держать дома.

Но что такое компьютерные игры? Я никогда не играла ни в одну из компьютерных игр и только от авторов книги «Ребенок и компьютер» узнала, что главная цель в них — убийство, основное действие — тоже убийство. Чего стоят одни только восклицания дошкольника, сидящего за пультом домашнего компьютера! У матерей стынет сердце, когда из детской комнаты доносится тоненький голосок: «Меня убили! Я убит!»

И самой мне приходилось наблюдать, как 11-летний ребенок — внук моей приятельницы — буквально метался после игры по квартире в ужасе от своего проигрыша или какого-то страшного поражения в игре. Чего только не делали его близкие, чтобы лишить свое эмоциональное чадо этих игр, но игры тянули его как магнитом, и подросток изыскивал самые невероятные способы обмана и манипуляции ради возможности вновь включить ноутбук.

По мнению серьезных специалистов в области психологии, компьютерные игры заслуживают серьезного исследования, ибо они подспудно формируют у современных детей психологию сверхчеловека. А что еще может получиться из ребенка, который уничтожает отдельных людей или даже целые города и государства простым нажатием кнопок? И страшно то, что в компьютерных играх граница условности недопустимо сдвинута в сторону реализма. Недаром сейчас принято говорить о виртуальной реальности.

Как пишут авторы книги, «степень увлеченности компьютерными играми прямо пропорциональна психологическому дискомфорту ребенка. Иными словами, чем больше у мальчика психологических трудностей в жизненной реальности, тем глубже он погружается в виртуальную. Конечно, уход от реальности в мир фантазий, грез и игры всегда был присущ людям с тонкой, ранимой психикой. Но чтение книг и творчество требуют немалых усилий. А тут все по дешевке, почти задаром! Научился быстро нажимать на кнопки — и ты король.

Когда вы слышите, что ребенок ничем, кроме компьютерных игр, не интересуется, не обманывайтесь словом “интерес”. Не может у интеллектуально полноценного ребенка вызывать устойчивый интерес то, что так однообразно и легко достижимо. Интерес в другом. Он лежит за пределами игры и называется жаждой власти.

Стихия редукционизма — а попросту говоря, примитивности — захлестывает земной шар. И на Западе дети мало читают и до отупения смотрят телевизор или играют в компьютерные игры. И там у многих разумных взрослых это вызывает тревогу. В Германии, например, многие образованные и обеспеченные родители не держат дома ни видео, ни компьютер, ни игровую приставку, чтобы у детей не было соблазна. Но там реализации “сверхчеловеческих” претензий мешают крепкое государство, исполняющиеся законы, дееспособные полицейские службы. У нас же разгулу своеволия сейчас ничто не препятствует.

Мир компьютерных игр заманчив, красочен и моден! Его усиленно рекламируют и в роскошных глянцевых журналах, и по радио, и по телевизору. Кто может устоять перед таким соблазном? Дети, по крайней мере, не могут. И в последние годы все больше родителей сетуют на то, что их чада слишком много времени проводят за компьютером, пренебрегая уроками, чтением книг, рисованием, посещением кружков и общением с друзьями. Особенно волнуются мамы. Ведь компьютерные игры буквально нашпигованы всякой нечистью: монстрами, скелетами, привидениями, киборгами, злобными орками, людоедами… Ну, а дети под предлогом борьбы со злом настраиваются, точнее сказать — программируются, на садизм.

Неудивительно, что многие дети, насытив свою фантазию этими страшными образами, начинают пугаться темноты, жалуются на кошмарные сны, не соглашаются оставаться одни в комнате.

Однако страшное не только пугает. Оно еще и завораживает. Особенно когда происходит не с тобой, а с кем-то другим. Взрослые люди тоже любят пощекотать себе нервы “ужастиками”, но только психика у них устойчивей. Кроме того, движущиеся изображения на цветном экране сами по себе, независимо от содержания игры, обладают определенным гипнотическим эффектом. А музыка этот эффект усиливает еще больше. Вы, наверное, и по себе замечали, как трудно бывает оторваться от экрана телевизора. Он притягивает, словно магнит. И ведь знаешь, что показывают муру, а встать и выключить — сил нет. С компьютером то же самое.

Воспитательный эффект от подавляющего большинства компьютерных игр, мягко говоря, сомнителен, ибо их смысл почти всегда сводится к убийству. А где-то ребенка могут заодно приобщить и к реалиям уголовного мира».

В компьютерных играх все очень натуралистично. Там реализм — одна из главных приманок.

«Невероятная по красоте графика. Кругом лишь трупы, кровавые ошметки плоти и лужи крови… За стенами слышатся жуткие вопли и звуки отрываемых рук и ног. Разряды электричества, хлюпанье крови, рев монстра и скрежет когтей. Дверь открывается, и… нам в лицо летит оторванная нога, демонстрируя свои незаурядные аэродинамические свойства», — так расписывают достоинства очередной игры рекламодатели фирмы «Страна игр». И многие дети изо дня в день насыщаются таким «питательным бульоном». И сцены насилия прочно застревают в подсознании ребенка.

Детские врачи уже обратили внимание на то, что световые мелькания на компьютерном дисплее навязывают свои ритмы коре головного мозга. В результате у детей, увлекающихся компьютерными играми, могут возникнуть судороги и эпилептоидные приступы. Какое-то время тому назад в Японии разразился скандал, связанный с тем, что компьютерная графика в мультфильме спровоцировала у маленьких японцев массовые эпилептические припадки!

А не так давно мне рассказали о жутком эксперименте, проведенном над детьми в той же Японии. Будучи наиболее прогрессивной страной в мире по созданию всевозможных хай-тек технологий, японцы задумали вырастить еще и популяцию сверхчеловека с суперразвитыми способностями, что называется, с младых ногтей. Для этого они поставили перед младенцами, которые только-только научились сидеть, по ноутбуку и стали обучать их пользоваться кнопками, смотря на яркую картинку экрана. Через монитор же ребенок подключался к различным развивающим играм, к получению разнообразной и, как казалось экспериментаторам, полезной информации.

Результат эксперимента был трагичен. Прилипшие к экранам детишки уже не захотели от него отлипать. Они не начали ползать, ходить, говорить, исследовать окружающий мир и хоть как-то включаться в социум. Весь внешний мир перестал их интересовать после информационного допинга, полученного с экрана. И совершенно исчезла естественная детская потребность в освоении остального пространства. Так и не научившись перемещаться и даже элементарно обслуживать себя, эти дети не стали полноценными людьми, не говоря уж о проблемах со здоровьем, связанных с отсутствием движений, столь необходимых в детском возрасте. По сути, юные участники эксперимента оказались потерянными для общества людьми, которые так и не смогли выполнить ни своего земного, ни небесного предназначения…

Детских психиатров других стран, с более классическим способом вхождения детей в виртуальный мир, волнует еще и то, что любители компьютерных игр привыкают находиться в так называемом пассивном возбуждении, когда удовольствие достигается без усилий, просто путем возбуждения подкорковых структур, заведующих этой эмоцией. Это оказывает расслабляющее влияние на личность, отбивает инициативу, действует как наркотик. Недаром такие дети ничем другим не интересуются, становясь как бы придатком к компьютеру.

Состояние компьютерной зависимости дезадаптирует ребенка, вышибает его из жизни. Притом вышибает полностью, поскольку у него не остается других интересов, кроме игры. Она становится доминантой, как наркотик у наркомана. Дети, увлекшиеся компьютером, становятся повышенно раздражительными, если их лишают «наркотика», начинается ломка. Кроме того, длительная работа за компьютером, как и наркомания, вызывает выраженную астенизацию психики. То есть психика уже не в состоянии переносить нагрузки, которые она могла переносить раньше. Отсюда проистекают симптомы в виде раздражительности, бессонницы, колебания настроения, агрессивности, импульсивности, повышенной утомляемости.

Компьютер искажает мышление ребенка, учит мыслить не творчески, а технологически. Есть задача, итог и комплекс средств, при помощи которых можно решить эту задачу. Все! Таким образом, мышление ребенка программируется, творческие способности не развиваются. Происходит роботизация мышления, уходят эмоции, сострадание, человечность — то, что раньше всегда было присуще детям. Поэтому для развивающегося ребенка компьютер вреден. Чем позже мальчик или девочка за него сядут, тем лучше.

В науке сейчас появилось описание новых видов зависимостей, в том числе зависимости от компьютера и телеэкрана, которые, по мнению некоторых психологов, так же, как любые иные (алкогольная, наркотическая и т. д.), крайне отрицательно сказываются прежде всего на личности человека, вызывают нарушения социального взаимодействия и деградацию нравственной сферы.

Да и как иначе? Вот сюжет только одной игры, которая предназначается для детей от 5 до 7 лет. По экрану разгуливают шикарные рыже-полосатые кошки. На заднем плане — стена какого-то заброшенного здания, зияющая пустыми оконными проемами. Нажатие кнопки — и одна из кошек летит на стену. Если она попадает в оконный проем, то исчезает, а если на стену — вместо кошки на стене появляется густое пятно крови…

Вторая игра предназначается подросткам старше 14 лет. Она очень натурально демонстрирует то, что на бандитском жаргоне называется «замочить». Такие игры и называются соответственно — «мочилками». И «стрелялки», и «мочилки» «распечатывают» архетип «смерть». Смерть становится явлением обыденным и заурядным; психологи назвали этот феномен танатизацией детского сознания (от греческого tanatos — смерть).

Еще один деструктивный архетип, о котором пишут авторы книги «Ребенок и компьютер», — архетип «ада». «В сознании игрока активируются с помощью определенных символов “входы” в глубокие подземелья психики, которые хранят память о временах самого темного язычества, ведовства и сатанинского поклонения тьме. К таким символам относятся, например, голова осла, перевернутый христианский крест или падший ангел — обнаженная женщина с крыльями за спиной и с рогами на голове». Все эти символы есть, оказывается, во многих играх.

Особенно увлечены компьютерами так называемые «проблемные дети»: с заниженной самооценкой, плохо успевающие в школе, испытывающие трудности в общении со сверстниками, дети с задержкой психоэмоционального развития, с гиперактивностью, повышенно возбудимые и т. п. Чем больше у ребенка психологических барьеров в жизненной реальности, тем глубже он погружается в виртуальную.

«В действительности такой ребенок не умеет практически ничего: ни дать сдачи обидчику, ни залезть на дерево, ни подтянуться на турнике, ни затеять с соседями по двору игру в казаков-разбойников. Но ему это и не нужно! Зачем, когда есть гораздо более легкий способ ощутить себя суперменом?

Вот и растут дети физически ослабленными, боящимися реальной жизни. Притязания у них завышены, а волевой потенциал, необходимый для того, чтобы добиться желаемого результата, маловат. При малейшей трудности они пасуют, не доводят дело до конца и именно поэтому зачастую плохо учатся, не любят читать, не проявляют интереса к творчеству. В результате несоответствия завышенных притязаний ребенка его реальным возможностям в душе возникает внутренний конфликт, дискомфорт. И как следствие — еще большая невротизация. Компьютер же дает “проблемным” детям шанс уйти от неприятной реальности и почувствовать себя победителями. Беда только в том, что виртуальная реальность затягивает и действует на психику как наркотик».

Удивительно, что и печальный опыт старших детей, уже зависимых от компьютера, некоторых родителей зачастую не останавливает. Приехав в Ростов-на-Дону в первый раз, я снимала комнату у моложавой пенсионерки, которая очень переживала, что вынуждена была отправить 14-летнего внука (по совместному решению с его мамой, конечно) в Суворовское училище. Иного способа оторвать парня от компьютера женщины не нашли — ни спорт, ни учеба его уже не увлекали, а их беспокойства за его здоровье и психику подросток просто не понимал. Мне удалось познакомиться с парнем, когда он приезжал к бабушке на выходные дни. Хороший такой парнишка, только утром, едва встав с постели, прямо в халате он садился в скрюченной позе у монитора, и даже еду ему приносили в комнату… Когда же бабушка робко предлагала внуку заняться чем-либо другим, он раздраженно спрашивал: «Чем? Не книжки же читать ты мне предлагаешь? Читай сама их, если хочешь…»

Когда же в гости к бабушке привели младшую внучку пяти лет, я с удивлением отметила, что она во всем подражает старшему брату. Девочка вполне умело управляла мышью, находя в Интернете мультики и детские песенки, а мама сидела рядом или занималась своими делами. На мой вопрос, зачем вы это делаете, флегматичная мама ответила: «Но мы же недолго. У нас все под контролем…»

Но даже если ребенок не становится компьютерным наркоманом, «умный ящик» все равно разрушительно действует на его здоровье. Вот что пишут по поводу физиологических проблем авторы книги «Ребенок и компьютер»:

«В первую очередь страдает зрение… Риск появления или прогрессирования уже имеющейся близорукости возрастает. У ребенка может возникнуть компьютерный зрительный синдром, напоминающий конъюнктивит: глаза краснеют, и ощущение такое, как будто в них насыпали песок… Ребенок замыкается в виртуальном мире и не получает навыков общения, а это пагубно влияет на психику…

У особо эмоциональных игроков даже подскакивает давление. Аркадные игры провоцируют агрессивность. Работоспособность — и интеллектуальная, и физическая — резко снижается, потому что длительное сосредоточение на плоскости компьютерного экрана сильно перегружает зрительные анализаторы, а через них оказывает угнетающее воздействие на нервную систему в целом, отнимая у ребенка ресурсы, необходимые для умственных занятий и общения, для решения задач развития.

Соматические расстройства проявляются в общем недомогании, ослаблении иммунитета и в болезнях, обусловленных сидячим образом жизни (геморрой, запоры и т. д.). Избыточный уровень электромагнитных полей и излучений провоцирует появление или обострение онкологических заболеваний.

Сильно поражается и опорно-двигательный аппарат. Помимо остеохондроза позвоночника выявлены так называемые профессиональные заболевания при плохой постановке кисти. Они отмечаются у художников, машинисток, мультипликаторов, пианистов, работников конвейеров и… заядлых пользователей компьютером. У последних это болезни, которые возникают из-за неудобного положения рук при продолжительной работе на неправильно расположенной клавиатуре компьютера.

Страдают также центральная нервная система и психика. Наблюдаются невротические реакции: снижение концентрации внимания, ухудшение памяти и сна, усиление возбудимости и раздражительности, утомляемость, головная боль».

Крайне опасны и стойкие духовные нарушения вследствие энергоинформационного воздействия компьютера на личность. Во-первых, это погружение в мир иллюзий и греховных страстей, а во-вторых — психологическая зависимость от виртуальной (мнимой, искусственно созданной) реальности.

Профессор-невропатолог с большим стажем работы священник Анатолий Берестов утверждает, что человеку, сидящему у экрана компьютера, виртуальный мир порой кажется куда более реальным, нежели мир окружающий. Он входит в искусственную реальность, а та, в свою очередь, вживляется в его сознание, становится частью его «я». Со временем грань между выдуманным и существующим мирами стирается, и люди словно живут в двух мирах сразу. Отсюда — духовное раздвоение сознания на реальное и виртуальное.

По мнению отца Анатолия, компьютерная программа «Киберсекс» заменяет естественную, физиологическую близость полов «на компьютеризированный онанизм и половые извращения». С помощью «Киберсекса» и взрослые, и подростки испытают сексуальные наслаждения в любой момент, с кем и как угодно. Действительно, компьютер в измененном сознании человека уже не воспринимается как бездушный прибор.

После того как эта пагубная привычка сформировалась и закрепилась, создать крепкую семью или избежать развода проблематично.

Я лично знаю несколько семей, в которых великовозрастные дети не хотят жениться и не собираются заводить свою семью, проводя все свободное время у компьютера. Их мамы жалуются уже не только на отсутствие внуков, но и на фактическое отсутствие сына (дочери), которые вроде бы и есть, но не здесь, а там, в виртуальном пространстве, при этом ничего и никого другого уже просто не замечая.

Срастаясь с компьютером, ребенок постепенно превращается в безвольную биологическую машину, по существу — в придаток к компьютеру.

Вспомним слова апостола Иоанна Богослова: «Бог есть любовь». Значит, кибермания, лишая ребенка способности к разнообразным проявлениям любви, не только делает его психологически неполноценным, но и отчуждает от Бога.

Для соблюдения правил компьютерной безопасности нужно с самого начала установить жесткие правила пользования и взаимодействия с ним: полчаса, максимум час в день. На самом деле и этого много. Врачи говорят, что 6–7-летние дети могут без ущерба для здоровья заниматься за компьютером не более 10 минут. Ученики 2–3-го класса — 15 минут. В 4–6-м классе норму можно повысить до 20 минут, в 8–9-м — до 25 минут, и только в 10–11-м — до получаса.

■ Надо также установить «закон расстояния»: для игровых приставок — не менее 2 метров, для персональных компьютеров — 30–40 см.

■ Необходимо соблюдать и «временной закон» — не играть перед сном, сразу после еды и, разумеется, вместо сна, подвижных игр, помощи по дому, несделанных уроков и даже просто прогулки на улице.

■ В комнате, где стоит компьютер, должно быть достаточно много живых растений и свежего воздуха.

■ Нужно контролировать содержание игр: исключать сюжеты с насилием, жестокостью, сексуальной распущенностью, нездоровым азартом, оккультно-сатанинской тематикой и прочими нравственно отрицательными темами.

Небезобиден и Интернет. Психиатры и психологи утверждают, что «компьютерные чаты затягивают подростков не меньше, если не больше, чем игры. Ведь в Интернет можно выходить под своим именем, а можно себе все выдумать: имя, биографию, имидж». По мнению специалистов, у некоторых «психически неустойчивых подростков в связи с этим возникают проблемы с самоидентификацией — происходит отчуждение “я”, начинается раздвоение личности по типу компьютерной шизофрении».

Приведу в пример девочку, которая выступала на таких чатах в пяти ипостасях. В конце концов это пагубно отразилось на ее психике.

Вторая патология — когда ребята начинают лихорадочно рыскать по сайтам, бессмысленно скачивая информацию. Сама по себе информация им, в общем-то, не нужна, для них самоцель — «сидение в Интернете».

В популярной газете «Аргументы и факты» (№ 3, 2013 г.) прочла недавно статью о номинантах премии «Национальная гордость России». Так вот, один из номинантов — завлабораторией развития нервной системы Института морфологии человека РАМН, доктор биологических наук, автор таких книг, как «Происхождение мозга», «Изменчивость и гениальность», Сергей Савельев — авторитетно заявил: «Компьютер и Интернет лишь создают иллюзию доступности информации. Но на самом деле серьезная информация доступна только за очень большие деньги. Обычный же пользователь имеет, по словам ученого, лишь «иллюзию технической оснащенности и глубочайшее непонимание того, как все это работает. Это приводит к тому, что нагрузка на мозг непрерывно снижается…

Интеллектуальная деградация в таких условиях гарантирована и уже прослеживается».

Ну, а для взрослых основную опасность представляют киберсекс и вовлечение через Интернет в азартные игры, формирующие патологическую личность игрока.

А разговоры про неотвратимость прогресса, которыми часто усыпляют себя современные люди… Неужели в жертву этому идолу нужно приносить все? Даже психику и здоровье собственных детей?

И не тешьте себя иллюзией, что, может, все не так уж и страшно. Дескать, куда страшнее, если ребенок будет чувствовать себя среди сверстников белой вороной…

Одна женщина, сидевшая на лекции о влиянии компьютера на здоровье, попросила слово и поведала следующую историю:

— Мой муж работает экспертом в крупном банке, и его работа связана с компьютером. Но для особо ценных работников, а он как раз относится к их числу, в этом банке разработаны специальные санитарные нормы. Их здоровье тщательно берегут, они часто проходят медосмотры. За компьютером таким специалистам разрешают сидеть не более сорока минут, после чего необходимо сделать трехчасовой перерыв. Это соблюдается неукоснительно! А если у человека вдруг возникли какие-то мозговые нарушения, даже совсем незначительные, его и близко к компьютеру не подпускают, потому что он вредно действует на мозг. Ну, а те, кого можно заменить, — их не жалко, они сидят перед монитором целый день…

Кроме того, в последнее время у компьютерных игр появился и криминальный оттенок. Об этом я тоже узнала от авторов книги «Ребенок и компьютер». По их авторитетному свидетельству, «некоторые завсегдатаи компьютерных клубов превращают игру в средство заработка. Недавно наша отечественная команда, состоящая из молодых людей, заняла второе место в мире по сетевым компьютерным играм. То есть у нас уже появились профессиональные игроки. Делаются ставки, причем немалые. Деньги делаются практически из воздуха. Можно сказать, появился новый вид бизнеса, основанный на эксплуатации незрелой психики ребенка.

Причины, по которым некоторые взрослые уродуют личность, физическую и духовную жизнь детей, их будущее, на первый взгляд, различны. Это и жажда наживы, и стремление некоторых взрослых извращенцев изуродовать вокруг себя как можно больше детей, чтобы в будущем не чувствовать себя “белыми воронами”. Это и оккультный фашизм, готовящий для “нового мирового порядка” управляемых биороботов. Это и новая волна контркультуры. Это и стремление к мировому господству, сконцентрированное в явлении глобализма».

Но все перечисленные явления имеют один источник: говоря словами святителя Игнатия Брянчанинова, это «…злохитрость врага нашего, стяжавшего в борьбе с немощным человеком необыкновенные опытность и искусство от долговременного упражнения в борьбе».

Поэтому не будем беспомощно разводить руками, говоря, что это дело властей и что сделать ничего невозможно, так как здесь замешаны большие деньги, «за все заплачено» и «все схвачено». Не будем проявлять псевдогуманность, стараясь «не портить людям настроение». Каждый родитель должен сам определить свою позицию: запрещать или «дозировать». Главное — понимать, что чем меньше времени ребенок проводит за компьютерными играми, тем лучше и для его здоровья, и для его личности.

Главное право ребенка — это право на детство. Раннее «равноправие», ранняя «свобода» в выборе игр и развлечений не только не подготавливают его к самостоятельной жизни, но исключают всякую свободу в будущем.

И в том, что ребенок, приученный к компьютеру с детских лет, уже вряд ли когда-либо будет свободным, фактически не остается сомнений, если подросший пользователь становится участником всевозможных онлайн-игр. Вырваться из их завораживающих пут большинству игроков становится почти невозможно. Это и показало одно интересное научное исследование молодого психолога Дарьи Рыбалтович, которая в декабре 2012 года успешно защитила кандидатскую диссертацию на тему «Психологические особенности пользователей онлайн-игр с различной степенью игровой аддикции».

Узнала я об этой уникальной научной работе почти случайно, во время встречи с семьей интереснейшего человека, директора МИРВЧ (Международного Института резервных возможностей человека), доктора медицинских наук Григория Игоревича Григорьева. От него я и услышала, что его младшая дочь успешно защитила на днях кандидатскую на столь актуальную тему, сделав, таким образом, своеобразный подарок отцу в канун его дня рождения и себе — буквально за пару недель до рождения своего первенца.

Однако еще до знакомства с работой Даши я узнала о существовании онлайн-зависимости из… романа Александры Марининой. Один из милиционеров ее книги «Бой тигров в долине» был, по ее описаниям, очень рассеян и раздражителен во время расследования одного из преступлений, ибо всеми фибрами души рвался домой, к компьютеру, чтобы поучаствовать в какой-то онлайн-игре в составе мощной команды с сильным лидером. Это существенно сказывалось на его работе и привело к серьезным ошибкам в расследовании, став причиной смерти одной из героинь…

Я бы посчитала описанный Марининой случай не слишком распространенным, если бы не обратила внимание на племянника своего мужа, приехавшего с Западной Украины в Санкт-Петербург учиться. Поступив, к удивлению многих, в престижный питерский вуз, он большую часть времени стал проводить в своей комнате наедине с компьютером, участвуя в какой-то увлекательной онлайн-игре. Парень поведал мне в разговоре, оторвавшись от игры в новогоднюю ночь, что он еще контролирует ситуацию и готов выйти из игры через два-три часа ради уроков. Конечно, ему не до общения со взрослыми и не до игр с нашей дочерью, которая все время жаловалась на его невнимание к ней. Однако к первой сессии он обещал подготовиться как следует. Увы, вчерашний выпускник школы с золотой медалью сдал сессию только на тройку и четверки. С онлайн-играми, конечно, племянник это не связывает. Однако, почитав диссертацию Дарьи Рыбалтович, я стала всерьез беспокоиться о будущем своего молодого родственника.

Уже во вступительной части автор диссертационной работы справедливо заявляет, что «внедрение компьютеров и Интернета привело к резкому увеличению числа лиц с аддиктивным поведением (от лат. addictus — зависимый, пристрастившийся к чему-либо, полностью преданный, порабощенный, лишенный), что представляет серьезную угрозу национальной безопасности и психическому здоровью нации». Оказалось, что игровая компьютерная зависимость является на сегодня одной из самых социально опасных как для самого человека, так и для общества. На фоне все большего погружения в виртуальную реальность развиваются такие патологические изменения психики, что зависимый человек способен совершить серьезные правонарушения, вплоть до убийства, причем без тени сожаления и раскаяния. При игровой зависимости нарушается не только социальное поведение, но и психологические установки личности, что приводит к межличностным и внутриличностным конфликтам, вовлечению человека в асоциальное и преступное поведение.

Особое внимание молодой психолог Д. Рыбалтович обращает в своей работе на принципиально новое направление в развитии компьютерных игр — так называемые онлайн-игры. «Они особенно привлекают подростков и молодых людей тем, что характеризуются всеми преимуществами ролевых игр — командной игрой в реальном масштабе времени, широким использованием анимации, специальных эффектов, разнообразием сюжетов с превосходным графическим и звуковым оформлением. Онлайн-игры привлекают и своей анонимностью, возможностью использования любого имиджа, а также быстрым и устойчивым вовлечением людей в игровую зависимость».

Многие специалисты уже бьют тревогу по поводу того, как быстро онлайн-игры распространяются в сети Интернет, завлекая пользователей не только красивой компьютерной графикой, но и мощным психологическим фактором — возможностью игры в Сети с реальными людьми. Это и дает широкие возможности в реализации самых разных потребностей человека. При этом в условиях онлайн-игр не имеет значения социальный статус человека, важен только ценностно-смысловой уровень личности.

Добавочным преимуществом является и то, что данные о количестве онлайн-игроков строгому учету не поддаются, поскольку обычно подобная статистика ведется по количеству аккаунтов, созданных на официальном сервере игры. Тем не менее, по мнению некоторых специалистов, число пользователей онлайн-игр достигает уже порядка 10 миллионов человек…

Конечно, ни одно явление в мире не распространяется просто так, и в любом новом популярном увлечении нужно искать тех, кому это выгодно. Из научной работы Дарьи Рыбалтович я с удивлением узнала, что доходы от массовых ролевых многопользовательских онлайн-игр (MMORPG) составили свыше полутора миллиардов долларов уже в 2005 году. В 2006 году только в США выручка от этих невинных с виду развлечений превысила 1 миллиард долларов. А в 2008 году западные потребительские расходы на подписку многопользовательских онлайн-игр выросли до $1,4 млрд. Можно только приблизительно представить, насколько выросли доходы распространителей различных онлайн-игр сегодня.

Психологические и клинико-психологические исследования участников ролевых онлайн-игр проводятся, по словам автора диссертации, пока в основном лишь за рубежом, где еще в 2003 году была сделана классификация RPG-игроков. В 2009 году там был разработан тест для обследования онлайн-игроков, а в 2011-м — предложена модель игровой мотивации. Оказалось, что основными видами игровой мотивации являются для большинства игроков возможность полного погружения в реальность игры, соревновательный момент, сотрудничество с другими людьми и достижение все более высоких уровней. Привлекает людей и социальная организация игрового мира с множеством разнообразных взаимосвязей, большим количеством ролей, используемых игроками, и широким диапазоном переживаемых эмоций.

Исследуя социально-демографические и индивидуально-психологические характеристики пользователей онлайн-игр, Дарье удалось доказать, что онлайн-игровая зависимость достаточно широко распространена среди различных возрастных групп с разными гендерными (половыми) и профессиональными характеристиками. Однако особенной группой риска для развития онлайн-игровой аддикции являются все же люди весьма молодого возраста — дети и подростки, чья психика наименее устойчива.

Практически у каждого юного игрока происходит непременное развитие онлайн-игровой зависимости с увеличением стажа игры, а также выраженное изменение психологического статуса личности, ее мотивационной и эмоционально-волевой сферы. Автору исследования удалось показать, как меняется уровень реактивной и личностной тревожности, какие изменения характера и эмоционально-волевой сферы личности наблюдаются у пользователей с различной степенью игровой зависимости.

На физиологическом уровне происходит истощение функциональных резервов центральной нервной системы, снижаются адаптационные возможности организма, падает иммунитет.

В работе молодого психолога немало сказано о необходимости профилактики зависимости от онлайн-игр, о важности разработки и реализации специальных психопрофилактических программ, направленных на снижение факторов риска при формирования онлайн-игровой зависимости.

Однако, как бы качественно ни была оказана психопрофилактика и психологическая помощь зависимым детям и подросткам, важно твердо осознать: любой онлайн-игрок входит в группу риска, и лучше просто не давать повода для развития онлайн-игровой зависимости, нежели бороться с ней постфактум.

Характерно, что степень развития зависимости от онлайн-игр сегодня такова, что наработанные специалистами рекомендации уже используются при разработке программы подготовки медицинских психологов и врачей-наркологов. Применяются результаты исследования и в практической работе центров и филиалов МИРВЧ (Международного института резервных возможностей человека), и в кризисно-реабилитационной помощи для патологически зависимых игроков Пскова, Новгорода и некоторых городов Литвы и Белоруссии.

Показательны результаты анкетных исследований, проведенных автором диссертации. 75% игроков составляют молодые люди до 25 лет, причем лишь 17,1% опрошенных составляли женатые/замужние люди с детьми, а 80,4% — холостые/незамужние пользователи, не имеющие детей.

Характерно, что среди опрошенных игроков большая часть (39,5%) являются учащимися школ и вузов, хотя почти столько же пользователей уже имеют высшее образование. Конечно, есть среди онлайн-игроков и рабочие, и служащие, и руководители, и даже безработные (0,9%). Однако значительно большее число игроков (32,2%) назвали себя «специалистами по компьютерным сетям», а 36,0% респондентов считают себя гуманитариями.

Сразу напрашивается вопрос: откуда берутся средства на участие в онлайн-играх, если большая часть пользователей этих игр являются учащимися, состоящими на иждивении родителей (опекунов) или с самостоятельным доходом ниже прожиточного минимума? Ведь 67,9% пользователей онлайн-игр играют (или играли) на платных серверах, а 72,5% тратят реальные деньги на «прокачку» своего персонажа, дополнительные квесты на повышение своего уровня, получение специальных предметов, дополнительных очков и т. д. А траты на участие в онлайн-играх составляют порой от 2000 до 5000 рублей в месяц…

При этом 24,6% опрошенных признались, что непомерны и временные траты, указав это как причину своего отрицательного отношения к онлайн-играм. Однако на момент проведения исследования только 23,4% опрошенных ответили, что прекратили игру, а 76,6% продолжают играть, причем стаж большинства онлайн-игроков составляет от 3 до 5 лет и больше.

Удалось выяснить, что 48,0% пользователей играют больше 4 часов в день, а верхний порог времени игры может быть ничем не ограничен. Оказывается, отдельные пользователи могут проводить за онлайн-игрой до 86 часов непрерывно, что уже приводило к смертельному исходу (Осаму Асидзаки, 2010 год).

При опросах автору исследования удалось выяснить, что в жизни 17,8% опрошенных онлайн-игроков бывали периоды, когда они играли в азартные игры (казино или игровые автоматы). 77,3% иногда «с головой» уходили в компьютерные игры. На злоупотребление алкоголем в какие-то жизненные периоды указали 30,4% респондентов. 12,9% — увлекались психостимуляторами (наркотиками каннабиодного типа (марихуаной), ЛСД, амфетаминами, кокаином). 20,6% опрошенных отметили появление суицидальных мыслей из-за проблем в личной жизни.

Таким образом, для пользователей онлайн-игр характерен, по мнению автора работы, «циклотимично-гипертивно-эмотивный тип характера. К такому типу характера относятся личности, обладающие повышенной психической активностью и оптимизмом. Они могут быть жизнерадостными, деятельными, инициативными и предприимчивыми. Стремятся к лидерству в любых обстоятельствах, но предпочитают быть неформальными лидерами.

Зачастую такие люди не способны доводить начатое дело до конца, быть обязательными и ответственными. Они отличаются прожектерством, легкомыслием, неустойчивостью интересов, неумением соответствовать общепринятым нормам поведения. Часто переоценивают свои возможности.

Они также характеризуются резкими сменами настроения с немотивированными поступками и действиями, труднопредсказуемым поведением. Им свойственны повышенная чувствительность и впечатлительность, но в ситуации неблагоприятных условий жизни такие люди могут легко впадать в депрессию».

Стоит ли при подобных свойствах личности испытывать свою психику еще и участием в онлайн-играх?..

Впрочем, в статье Михаила Бокова «Когда аккаунт мертв» с подзаголовком «Зачем люди удаляют себя из всех соцсетей», напечатанной в петербургской независимой газете «Мой район» в декабре 2012 года, я прочла весьма неожиданные признания людей, уже подсевших на виртуальную реальность. Вот что они пишут о себе в этой статье.

25-летняя Марина рассказывает: сначала она завела страничку в ЖЖ, но ее это не увлекло. Спустя несколько лет она зарегистрировалась «Вконтакте». Первые несколько месяцев заходила на свою страничку три-четыре раза в неделю. Прошло три года, и… «Я сидела там вечерами, иногда до самого утра. Ходить куда-то перестала, интересоваться чем-то тоже». Марина вспоминает, что настоящий ужас начался, когда ей подарили смартфон. «Появилась возможность сидеть в социальных сетях и на работе. Я была как одержимая — все свободное время проводила в “Вконтакте”».

Осознав степень своей зависимости, Марина дважды удаляла себя из соцсетей и дважды восстанавливала аккаунт — жить без онлайн-общения оказывалось тяжело. В третий раз она «уничтожила» себя в середине ноября, когда в очередной раз осознала: домашние дела встали, личной жизни нет, а есть только компьютер. Отвыкание от социальной сети Марина сравнивает с ломками завязавшего курильщика. По ночам ей снится, как она просматривает ленты друзей.

Денис, 29-летний менеджер по продаже фототехники, «оброс» аккаунтами на различных ресурсах за полтора года. Сначала он зарегистрировался в ЖЖ — здесь он с удовольствием публиковал свои размышления о жизни. «Вконтакте» Денис изредка пользовался для связи со старыми знакомыми. Затем свободное время разделили между собой «Фейсбук» и «Твиттер». На последнем Денис оставлял в иные дни до 30–40 сообщений в день. Последней точкой стал «Инстаграм». После этого молодой человек решил: пора завязывать. И удалился отовсюду сразу. Вот что из этого вышло по его признанию. «Ну, в первые дни это был ад, — делится Денис. — Я ходил туда-сюда, стал курить вдвое чаще, чем обычно, и буквально не находил себе места. Меня спрашивают: “Все нормально?” И я говорю: “Да!” А люди мне: “Чего ты тогда так бесишься и орешь?”».

Жизнь без социальных сетей. Так можно обозначить тенденцию, которая набирает силу в наши дни. Люди удаляют себя из «Одноклассников», «Фейсбука» и «Вконтакте». Пребывание там они называют «виртуальным рабством».

Зависимость от соцсетей — дело вполне реальное, подтверждают психологи. Ее в какой-то мере можно сравнить с табачной или алкогольной. Избавляться от нее предлагают радикальным образом (компьютер — в топку) или постепенным (установить режим посещения Интернета, с каждым днем сокращать это время, записаться в спортзал, больше бывать на воздухе, назначить кого-то из родственников «надзирателем»).

Движение против социальных сетей набирает сейчас силу во всех крупных городах. Его активисты, отказавшись от аккаунтов, теперь призывают отменить Wi-Fi в уличных кафе.

Признаться, мне весьма сложно понять страдания виртуально зависимых людей, ибо ни в одной из вышеназванных сетей я никогда не регистрировалась. Не собираюсь этого делать и впредь, так же как и играть в какие-либо компьютерные игры. И причина моего негативного отношения к подобному времяпровождению заключается не только в том, что я хорошо знаю, кто и для чего создает соцсети типа «Одноклассники». Я просто не представляю, где люди находят время на многочасовое общение в виртуальной реальности, не говоря уж о бестолковом увлечении какими-либо играми. Наша дочь тоже так и не нашла за целый год нескольких минут свободного времени, чтобы прочесть сообщения, которые оставляют на ее странице бывшие друзья по несчастью из пансионата при РДКБ, и ответить на них. Постепенно новые впечатления и увлечения так затянули нашу девочку, что она и не просит уже включать Интернет для просмотра своей страницы.

Доступность любой информации на уровне интернет-сайтов принесла уже и реальные жертвы, самые наглядные из которых — солевые наркоманы.

До недавнего времени я и не подозревала, что в прозрачных пакетиках с надписью «ароматические соли для ванн» продается вполне легально самая настоящая смерть. Стремительное развитие наркомании последнего времени связано с колоссальной доступностью и дешевизной этих смесей, о которых молодые люди узнают, в основном, из Интернета…

Из газеты «Московский комсомолец» в Украине от 13 сентября 2011 года я узнала душераздирающие истории людей, подсевших на эти «соли». За счет мефедрона и прицепленных к нему дополнительных веществ оперативные сотрудники не могут распознать его как наркотик и изъять у потребителя. Эти соли насыпают на различных молодежных вечеринках открыто прямо в кока-колу — «колпак едет», как говорят подсевшие на него, с первой минуты. А через час непреодолимо хочешь еще. И одна мысль только гложет: где взять еще 500 рублей?..

— За месяц я скатился до того, что не жил дома, — рассказывает один из ребят, проходящих длительную реабилитацию в казанском центре для наркозависимых. — Уже на четвертый день употребления я продал все свои вещи и технику, ночевал на скамейке, на теплотрассе. И каждый следующий пакет ты хочешь так сильно, что готов сделать все что угодно, лишь бы найти деньги… Купишь пакет, минут 20 эйфории, когда обостряются все чувства, а потом опять страхи — шугаешься каждого шороха, начинается паника. Я сам вызвал ночью «скорую», и пока сидел у врачей в машине, мне казалось, что толпа раскачивает эту машину и кричит: «Отдайте его нам». Я водителю кричу: «Гони!» В конце концов сам побежал в милицию, говорю, все подпишу, только спрячьте меня в камере, за мной гонятся, мне страшно…

Этот парень, Андрей, уже 14 месяцев находится на лечении в наркологическом центре, но каждый день его 3–4 раза «накрывает», по его словам, острое желание уколоться «солью», при том, что сидел он на ней меньше месяца.

Там же проходит курс наркологического лечения девочка Катя из приличной состоятельной семьи, которая была на солях 30 дней и уже 46 дней не всегда понимает вопросы, не помнит, что было вчера.

Этим ребятам повезло — они имеют возможность держаться за счет посещения группы Анонимных алкоголиков, постоянно работают с опытными психологами. Тем же, у кого нет возможности найти в своем городке подобные группы, медики помочь не в силах. Наркологи просто не готовы к нашествию новых наркотиков, и лечиться таких пациентов направляют чаще всего в психиатрические клиники, если до лечения дело вообще доходит.

Ужас последствий употребления этих быстродействующих и дешевых наркотиков не только в крайне высокой смертности, а в том, что человек очень быстро доходит до 8 уколов в день и полностью теряет адекватность. Выражается это в виде таких крайних поступков, как беспорядочный групповой секс, использование одного шприца по кругу, игнорирование регулярных тестирований и, как следствие, — резкий рост распространения ВИЧ-инфекции. Причем подсаживаются на «соли» и героиновые наркоманы со стажем, и совсем молодые ребята, которые совершенно не думают о безопасности. Все эти страсти и страдания были бы нереальны для их пользователей, если бы они не были пользователями виртуальной Всемирной паутины.

Интернет-магазины, распространяющие эту заразу из Китая (не случайно соли называют еще «фэн-шуй»), естественно, не предупреждают о последствиях, расписывая достоинства этого опасного «кокаина для нищих».

Начальник отдела по борьбе с наркотиками синтетического происхождения ФКСН РФ Денис Хлебников прямо говорит о том, что только за три месяца 2011 года их организация выявила 1041 сайт, на которых были размещены материалы о продаже наркотиков и указывались способы производства психотропных веществ. Как вы думаете, сколько сайтов было закрыто к осени того же года? Не угадаете. Всего 2 (два)! Один — по решению суда, другой — по желанию провайдера. Думается, что ни китайцы, ни сами наркоманы от такой потери не слишком пострадали. Даже если будут запрещены психотропные вещества, имеющие хождение среди сегодняшней молодежи, химики завтра создадут еще 50 новых «солей». Как пишется в статье «МК» в Украине, наркотики в наше время синтезируют впрок, как полуфабрикаты, под порядковыми номерами. И все об этом знают.

Увы, во время последнего визита в Китай главы нашего правительства на эту тему не было сказано ни слова. По крайней мере, с голубого экрана.

Однако что говорить о запрещенной китайской заразе, если на множестве российских сайтов свободно реализуются водка и другие спиртные изделия, запрещенные российским законодательством к продаже после 23 часов. Прикрываясь тем, что алкоголь не продается, а как бы дается в залог до утра или же вообще дарится в довесок к какому-то дешевому магниту, оцениваемому продавцом в пятьсот, семьсот или более рублей, в зависимости от марки и качества изделия, идущего якобы в подарок. Стоит ли говорить, что именно алкогольный яд и наркотик приводят в большинстве своем к потере адекватности и пробивают дорогу уже более тяжелым нелегальным наркотикам.

Впрочем, до того как решиться на заказ запрещенных к продаже крепких алкогольных изделий, молодой человек должен потерять естественный физиологический барьер, приучив организм к пиву и всевозможным джин-тоникам, которые много лет подряд рекламировались нашим телевидением как вполне безобидные… пищевые продукты. Именно подобная преступная реклама на телевидении привела в том числе к широчайшему распространению наркомании в нашем обществе, совершив беспрецедентный удар по демографической ситуации в нашей стране.

Мы все наблюдаем в последние десятилетия, как население «развитых» стран Запада, подверженное постоянному воздействию масс-культуры и телевидения, превращается в огромную виртуальную толпу. Она не на площади, а в уютных квартирах у телевизоров, но вся она слушает одних и тех же лидеров и пророков, не вступая с ними в диалог. Она не бежит сама громить Бастилию или линчевать сербов, она лишь одобряет такие действия своих властей. Когда говоришь с западным обывателем о разрушительных действиях, которые он поддерживает, берет жуть. Эти люди действительно могут уничтожить Землю без всякого злого умысла, просто «не подумав».

Ужаснее всего, что та же эра равнодушия и какой-то обреченности наступает сейчас в нашей стране. Первый и главный ее признак — принятие законов, явно противоречащих здравому смыслу и инстинкту самосохранения, и об этом мы поговорим в третьей части книги.

Само же телевидение как явление — это особая тема и заслуживает отдельного разговора. Итак, речь пойдет о телевидении.

Сейчас почти невозможно восстановить точную историческую картину появления на свет этого сомнительного, но такого распространенного сегодня явления, как телевидение. Но где бы ни родилось это удивительное изобретение, понятно одно: на сегодняшний день — это мощнейшее коммуникационное, информационное, рекламное и главное идеологическое оружие во всем мире.

Оружие, ибо оно в буквальном смысле и самым активнейшим образом атакует душу человека через его главные органы чувств: зрение и слух.

И если раньше можно было говорить о значительном влиянии на умы людей прессы и различных печатных изданий, то в последнее время главным оружием СМИ стало телевидение. А сами средства массовой информации — основным инструментом воздействия политиков и представителей власти на всех ее уровнях. К великой радости преимущественно безбожных правителей, бизнесменов-язычников и многочисленных шоуменов, в большинстве семей телевизионный ящик водружен сегодня в «красном углу» вместо икон, и отношение к нему очень схоже с отношением к любому культовому предмету: от весьма восторженного до фанатично почитаемого.

Стоит припомнить только массовые сеансы пресловутых целителей и экстрасенсов. И хотя Алана Чумака и Анатолия Кашпировского давно развенчали сами же телевизионные передачи, на смену им на наш экран пришли вместе с Михаилом Пореченковым другие экстрасенсы, не менее сомнительные и значительно менее знаменитые. Однако даже под угрозой всенародного разоблачения некоторые из них стали настолько популярны, что на сеанс к ним просто уже не попасть. Прием этих раскрученных под телесурдинку целителей стоит до 60 тысяч рублей за сеанс…

«Не всякому духу верьте» — говорится в Евангелии. Мы же готовы поверить, что какой-то проходимец или больной человек, пришедший к нам в дом через экран телевизора, есть Христос и может от чего угодно излечивать и даже, подобно Ему, воскрешать мертвецов.

Конечно, большинство разумных людей вряд ли пойдут или поедут на прием к такого рода специалистам. Чаще всего нынешний телезритель, умело отвращенный от Бога, просто наслаждается возможностью получения разнообразной информации через свое «окно в мир». Причем ни на шаг не отходя от дома, а расслабленно лежа на диване в непосредственной близости от телеэкрана.

Насколько важен, нужен и полезен такой огромный объем разнообразной информации, идущей с телеканалов, этот человек, как правило, уже не задумывается. Он просто неумеренно поглощает телевизионную жвачку, которая никогда не может напитать его душу, ибо подобная обильная информационная еда сродни безвитаминной пище, после принятия которой все равно испытываешь духовный голод.

Зная о том, что телевизор является мощнейшим средством массовой информации, мы даже не подозреваем, насколько велики возможности этой информации и насколько глубоко можно зомбировать человечество с телеэкрана. Недаром говорят: «Когда телевизор вещает, маразм крепчает». Даже самые умные и грамотные представители общества способны поддаться теледурилкам, телеобманам и телеприманкам. Что уж говорить о детях!

Социологи и психологи давно заметили огромное влияние телевидения на поведение людей. Нет нужды удивляться повышению уровня агрессивности, равнодушию и все большему распространению страхов и фобий. Достаточно только просмотреть анонсы фильмов за одну неделю: на 70–80% программа передач состоит из остросюжетных и криминальных детективов, боевиков, ужастиков, мистики, триллеров и вестернов.

Не отличаются позитивностью и подборки документальных передач, не говоря уж о выпусках новостей, которые порой так и называют: «страшилки». Насмотревшись и наслушавшись негатива во всех видах, человек становится либо невольным носителем страхов, либо сам впадает в беспричинную агрессию по каждому поводу. Либо же он настолько привыкает к злу на экране, что и в жизни спокойно проходит мимо него, когда на его глазах грабят, насилуют, бьют или обижают других. Лишь бы меня не трогали…

Допустим, вы не смотрите боевики и ужастики, вас пугает вид крови, неприятны драки и убийства. Вы поклонник бразильских сериалов, итальянских, американских и прочих мелодрам. Посмотрев их с десяток, вы уже сами можете рассказать возможное продолжение бесконечно повторяющихся сюжетов мыльных опер и предусмотреть развитие тех или иных событий в них. Думать и переживать особо не стоит, добро все равно победит зло, милые соединятся, коварство раскроется, потерявший память вспомнит все. А ваша собственная жизнь между тем незаметно проходит мимо, и совершенно не остается времени для роста, для саморазвития, для работы над взаимоотношениями с близкими и для решения своих проблем.

Но даже если вы смотрите только очень хорошие передачи и достойные фильмы, вы никуда не денетесь от телерекламы, которой буквально напичкан, нафарширован сейчас практически каждый канал. Возможности телерекламы настолько безмерны, что владельцы рекламируемых товаров и услуг не жалеют выкладывать на это буквально миллионы. Многократно доказано и подсчитано: они окупают себя с лихвой!

Э. Пратканис и Э. Аронсон, авторы книги «Эпоха пропаганды: механизмы убеждения», исследовали множество способов влияния, которые прямо или косвенно воздействуют на наше сознание и подсознание. И доказали, что телевидение способно особенно мощно формировать в зрителях нужные рекламодателям представления и потребности.

Истинная опасность рекламы скрыта в ее бесконечных повторениях. Зачем, спрашивается, крутить постоянно надоевший уже всем рекламный ролик? «Фирме что, деньги девать некуда?» — недоумеваем мы и уже не обращаем внимания на знакомый сюжет.

Тут-то ловушка и захлопывается! Ролик прокручивается, мы, думая о своем, даже не анализируем его навязчивую информацию. Но глаза и уши все, что поступило с экрана, в очередной раз восприняли, а мозг начал обрабатывать.

Выглядит это примерно так: в мозг 539-й раз поступает информация о неком продукте: пиве, шоколаде, порошке и т. д. «Вероятно, это очень важная для хозяина информация, — решает мозг, — но не актуальная в данный момент. Отправлю-ка я ее в дальний ящик своей памяти, пусть отлежится там до поры до времени». Затем, придя в магазин, например, за стиральным порошком и встав в тупик перед широчайшим выбором моющих средств, мы обязательно останавливаем свое внимание на том, что почему-то вызывает в нас доверие и кажется каким-то родным…

Еще один известный прием, который описан в книге Э. Пратканиса и Э. Аронсона, заключается в том, что после многочисленной прокрутки какого-то рекламного ролика его на время снимают с экрана и возвращают через небольшой срок, но уже с несколько измененным сюжетом. Это тоже резко подогревает интерес зрителей к рекламируемому товару, хотя человеку кажется, что он заинтересован лишь в развитии знакомого сюжета или новом облике почти родных уже персонажей ролика.

И не было бы ничего страшного во всем этом, если бы речь шла всего лишь о разочаровании людей в очередном рекламируемом чудо-средстве. Расплату повышенной ценой за нашу наивность и одураченность еще можно пережить. Страшнее то, что творится с нашими убеждениями и с обществом в целом, когда объектом рекламы становятся товары далеко не безобидные.

Достаточно оглядеться вокруг, чтобы убедиться в возможностях телерекламы, заставляющей утолять жажду пивным дурманом вполне приличных и образованных мужчин и женщин (!), равнодушно взирающих, как посасывают это наркотическое изделие их дети, подростки, школьники. Заметьте: Россия — единственная страна в мире, имеющая детских врачей-наркологов! И нигде больше так не распространены детский алкоголизм и подростковая преступность.

Как пишет в своей брошюре «Телевидение, дети и православная семья» священник Виктор Розовский, «телевидение навязывает нам сомнительные моральные “ценности”: образ действия, образ жизни, мысли и приоритеты опустошенных, морально падших людей, вся жизнь и интересы которых сосредоточены на интересах плоти. Это не может не проникать в сознание телезрителя вообще и, в частности, — молодежи и детей. Информируя общество, просвещая и воспитывая его, телевидение претендует на владение умами, на создание кумиров и идолов общества, на создание новой морали, не базирующейся на фундаменте христианских ценностей. Это та фактическая реальность, которая формирует социально-политическое сознание общества, его взгляд на экономику, политику, культуру, искусство и даже — на отношение человека к Самому Творцу и Создателю мира».

Священник справедливо отмечает, что вряд ли мы увидим по телевидению, чтобы наши известные политики, артисты, журналисты, писатели и предприниматели говорили о покаянии, о нравственных и моральных ценностях.

«Зато обильным грязным потоком льются из “колдовского ящика” ложь и клевета, подвергаются осмеянию любовь, семья, благочестие, Родина, патриотизм», — обоснованно и справедливо возмущается отец Виктор.

Автор брошюры справедливо отмечает, что главная цель ТВ — заменить реальность на виртуальность. «Если Церковь говорит о духовном мире, то телевидение вводит человека в мир зримых духов, создаваемых медиократией. Многие проблемы в обществе как существовали раньше, так существуют и доныне, но мы о них ничего не знаем, так как нет информации. И наоборот — многие вопросы и проблемы, которые раньше считалось неприличным обсуждать “при свете”, при детях, выносятся на всеобщее обозрение. Церковь говорит: Господь дал человеку свободу выбора между добром и злом, а ТВ предлагает свои представления о добре и зле. Вам представят и псевдосвятых, и как бы ангелов, и реального сатану, в уста которых вложат то, что нужно власть имущим. Они так умело предложат сделать вам выбор того или иного товара, той или иной услуги, того или иного кандидата, той или иной партии, что вы будете убеждены в том, что это именно ваш выбор, а не результат пропаганды», — убежденно заявляет священнослужитель.

И в этом, на мой взгляд, — главный подвох и основная опасность потребителей телеэфира. И этому мы тоже посвятим отдельную главу.

Высшее руководство страны призывает телевизионщиков создавать созвучные времени системы культурных ценностей и массово внедрять их в сознание зрителя. И деятели псевдокультуры стали быстро внедрять на экраны созвучные времени ценности в форме развлекательных программ, якобы «реальных» шоу типа пресловутых «Домов», «Последних героев», «За стеклом», «Фабрик звезд», «Гаремов» и пр. На голубых экранах замелькали этакие «романтические» бандиты, для которых убить человека — все равно что прихлопнуть назойливую муху или комара, жужжащего над ухом. Криминальная же хроника завладела вниманием публики сильнее, чем герои Конан Дойля и Агаты Кристи.

Тем же, кто не приемлет кровь и насилие в любых видах, телевизионщики предлагают длиннющие сериалы и «мыльные оперы», заставляющие доверчивые сердца зрителей бесконечно переживать надуманные истории с порочными героями, запутавшимися в сетях собственных страстей и похотливых желаний.

«Нельзя сказать, что современное телевидение совсем не воспитывает и ничему не учит. Его воспитательная роль огромна, только весь вопрос в том, какие ценности прививаются современному зрителю, — продолжает рассуждать священник Виктор Грозовский. — Мы видим, как соблазнительно телевидение представляет человеку мир, лежащий во зле. Но ведь тот же самый мир являет людям много примеров добрых и положительных. Так что же для вас самое ценное в этом мире, господа телевизионщики? Ведь Господь наш Иисус Христос в Евангелии от Луки говорит: “ибо где сокровище ваше, там и сердце ваше…” (Лк. 12, 34).

Многие люди сегодня не хотят признавать, что именно безбожие, помноженное на низкий культурный уровень общества, рождает культурное и гражданское одичание. Конечно, надо сказать, что за последнее время появилось немало фильмов российского производства на темы национальной классики. И все же школьники мало знают, кто такой был Александр Невский, и вряд ли кто из них скажет, что его любимый герой — Илья Муромец. Они больше увлекаются похождениями Бэтмена, Человека-паука, Терминатора, не сознавая того, что герои фильмов ужасов нарушают их психику», — заявляет отец Виктор.

«Общество должно быть заинтересовано в том, чтобы духовная пища, предлагаемая сегодня телезрителю, была бы хороша на вкус, а главное — полезна для души. Но когда нет ни того ни другого, то отсутствие вкуса и пользы является свидетельством глубочайшего равнодушия к тем, кто сидит у экрана в ожидании чуда», — высказывает свое мнение питерский священник.

«Телевидение так же, как и другие открытия, например, в области ядерной физики, явственно показывает, какую опасность для человека может представлять знание при отсутствии нравственности. Оно подводит человека к физическому и духовному самоубийству. Чудо телевидения в том, что оно фокусирует народ в одну массу, и беда будет, если это будет зараженная грехом толпа. После чего ее можно гнать куда угодно, как скот, в том числе — и на собственную погибель. Поэтому сегодня очень важно, поднимая уровень образования в нашем обществе, поднимать уровень нравственности и духовности, уровень культуры нации. Без этого вряд ли будет успех и процветание у нашего общества». Это — высказывание иерарха Русской Православной Церкви, архиепископа Тобольского и Тюменского Димитрия («Сибирская Православная газета». — 2005. — № 2).

Владыка вместе со всеми православными людьми выражает истинную тревогу и озабоченность тем влиянием на души взрослых и детей, которое сегодня оказывает телевизор. О том, что телевизор может стать для человека настоящим наркотиком, вызывающим зависимость и на физиологическом уровне, и пойдет речь в следующей главе.

«Застывший взгляд» — именно так называется книга немецкого ученого и исследователя Райнера Пацлафа, который ясно и подробно описывает воздействие телеэкрана на детскую психику. Автор этой дефицитнейшей сегодня книги не только объективно опровергает все существующие на сей счет предрассудки и стереотипы, но и показывает, какими способами родители могут помочь своим детям жить собственным воображением и своим умом в медийной и, как правило, весьма агрессивной окружающей среде.

Получив от немецкой образовательной системы заказ — исследовать физиологическое воздействие телевидения на развитие детей, Райнер Пацлаф смог доказать и обосновать в своей книге результат исследования, опубликованный даже в известном немецком журнале «Шпигель». Лаконичный итог его звучал так: «Чем дольше человек смотрит телевизор, тем скуднее его познания. Это относится ко всем сферам, за исключением одного только спорта…»

Этот вывод прозвучал уже в предисловии книги, а непосредственное ее содержание Райнер Пацлаф посвятил неосознаваемым физиологическим воздействиям телеэкрана на человека. Он подробно поведал о биохимических, эндокринных, нейромышечных и сенсорных процессах, идущих в человеческом организме во время просмотра телепередач. Удивительно, что большинству исследователей влияния телевизора на человека почти ничего не известно о процессах, протекающих в это время в центральной нервной системе.

Именно в книге Пацлафа оказались сведены воедино важнейшие результаты разрозненных исследований о воздействии телевидения на человека через его зрительные способности. Изучая устройство глаз и особенности зрительного восприятия, автор впервые описал целостную картину воздействия ТВ на физиолого-антропологическом уровне. Рассматривая именно этот уровень, немецкий ученый убеждает нас: мы не разумеем, что происходит с нами во время просмотра телепередач на бессознательном, подпороговом уровне. Мне кажется, содержанию этой ценнейшей и, увы, мало известной российскому читателю книги — в нашей стране она вышла тиражом всего в 1000 (одна тысяча!..) экземпляров — нужно уделить здесь более пристальное внимание.

В своей работе Райнер Пацлав с помощью чистой психофизиологии доказывает, что не мы являемся хозяевами телевизора, а телевизор — нашим хозяином. Он считает насущнейшей задачей общества заботу о повышении степени свободы телезрителя от телеэкрана. И автор добивается этого своими описаниями. По крайней мере, я, после знакомства с этой книгой, месяца два вообще не включала телевизор, да и сейчас посматриваю (точнее, послушиваю) порой лишь один-два канала, не позволяя себе «прилипнуть глазами» к экрану… И я безмерно рада своему везению: приобрести по случаю столь ценную книгу — неслыханная удача.

Впрочем, сегодня текст этой книги можно найти в Интернете, и в этом его несомненное достоинство. Самое удивительное, что для обоснования своих выводов Райнер Пацлаф просто описал столь близкую для меня тему зрения и начал свой рассказ с устройства глаз и того, как они воспринимают любую картинку. Его первая глава так и называется — «Зрение и телевидение», а первый подзаголовок…

Тот, кто рассматривает любую картину окружающей реальности, полностью свободен в этой ситуации, по мнению Пацлафа. «Он может глядеть больше или меньше, удивляться увиденному или нет: эти объекты ни к чему его не обязывают. Поэтому большинство людей считает, что не иначе дело обстоит и с телевидением и что они ничуть не меньше свободны и тут. Но это иллюзия. Телеобраз в огромной степени принудителен, причем зритель никак не может уклониться от такого принуждения, даже если толком не вглядывается в экран.

Чтобы вникнуть в природу этого принуждения, надо сперва разобраться в протекающей без участия сознания работе глазных мышц при обыкновенном зрении.

…Зрение, как известно, — процесс отнюдь не пассивный, и глаза не просто воспринимают то, что в виде световых раздражений предоставляет им внешний мир. Зрение — процесс в высшей степени активный. Ведь образам действительности, доступным нам, казалось бы, с первого взгляда, на самом деле сперва приходится подвергаться “обработке” в ходе сложных движений зрительной мускулатуры — и лишь после этого они осознаются. Происходит это таким образом.

Хотя вся сетчатка (ретина) покрыта зрительными клетками (палочками и колбочками), область четкого зрения ограничена крошечным участком на задней стенке глазного яблока — центральной ямкой. Поэтому, глядя на окружающее, мы с полной четкостью можем видеть лишь крошечный фрагмент целой картины, а именно тот, на котором сходится фокус оптических осей обоих глаз.

И все же нам удается получить ясную, четкую картину, скажем, дома, благодаря тому, что глазные мускулы по очереди фокусируют глаза на различных фрагментах целого, помещая их перед центральной ямкой».

Движения глаз на уровне нервных клеток сетчатки происходят при этом с огромной скоростью, в среднем 100–120 раз в секунду, поэтому нам кажется, что мы буквально «одним взглядом» можем охватить любой объект вполне ясно и четко. Однако то, что мы видим, — отнюдь не фотография объекта, а образ, активно созданный нами самими.

«Хотя, глядя на что-нибудь, мы не осознаем быстрых движений своих глаз, они, тем не менее, связаны с нашей личностью, — продолжает свой рассказ Райнер Пацлаф. — Ведь эти движения не подчинены какой-то единой, раз и навсегда установленной для всех людей схеме, а в большой степени обусловлены индивидуальностью. Они по-разному происходят даже у одного и того же человека — в зависимости от того, на что он смотрит и что хочет видеть».

С помощью подробного описания и демонстрации фотографии, показывающей процесс сканирования глазами любой картинки внешнего мира, автор разъясняет, что глаз движется в процессе зрения отнюдь не по готовой схеме, а направляется главным образом туда, где для смотрящего есть что-то важное, говорящее ему о многом. Интерес — вот что, по мысли ученого, управляет глазами.

Интерес может быть вызван извне, но может и произвольно направляться изнутри на определенные детали объекта.

Таким образом, можно сказать: двое смотрят на одно, а видят разное. Помните слова из известного стиха:

Для большинства зрителей телеизображение — в принципе такое же, как все остальные объекты действительности. Но это — роковая ошибка, по мнению Пацлафа. «Электронно-лучевые трубки, применяемые в телевизорах, в принципе не могут создать полносоставной картины. В такой трубке имеется только один исходящий из катода электронный луч, который, столкнувшись с экраном, создает на нем крошечную световую точку. Эта световая точка посредством системы развертки шаг за шагом обходит всю поверхность экрана, следуя при этом заложенной в экране растровой сетке, состоящей из 625 строк, в каждой из которых по 833 точки (по европейскому стандарту).

За время своего прохождения по растровой сетке электронный луч точка за точкой воспроизводит заданные телекамерой значения цвета и яркости, так что кадр складывается в своего рода мозаику из 625 помноженных на 833 отдельных точек. Все это происходит с умопомрачительной скоростью: световой луч 25 раз в секунду обходит 520 625 точек растра, что составляет ни много ни мало 13 миллионов точек за секунду!»

Вспомним, с какой скоростью способны сканировать объекты наши глаза. В среднем, 100 раз в секунду. Да, есть отдельные личности, которые с помощью тренировки глаз и своих способностей к расслаблению могут сканировать объект со скоростью 1000 и даже несколько тысяч раз в секунду. Но на миллионы микродвижений в секунду глаза выйти в принципе не способны.

Поняв бесплодность усилий, мозг просто предлагает взгляду застыть (отсюда название книги), и начинается принудительный обстрел сетчатки.

Иначе глаза все время будут попадать впросак, им просто не найти постоянного объекта, который можно было бы просканировать. Бешено мчащаяся световая точка всегда опережает взгляд.

А полносоставная, равномерно освещенная картина, которую мы, как нам кажется, видим на экране, на самом деле существует только на сетчатке.

Воистину, зрение — самый удивительный орган чувств в человеке…

«Рассматривая цветную репродукцию, скажем, какой-нибудь картины, — объясняет далее немецкий ученый, — мы тоже можем заметить, что она составлена из тысяч крошечных растровых точек. Но когда наш взгляд падает на них, они неизменно сохраняют свои свойства — цвет, освещенность и четкость. А теперь попробуем представить себе такую странную печать, которая выцветает до неузнаваемости, как только ее касается взгляд зрителя: его глаза могут напрягаться сколько угодно — стоит им приступить к фиксации какого-нибудь места, как точки растра на нем уже почти обратились в ничто. Оптическое впечатление от такой картины всегда было бы сильно размытым».

Но как раз в этой ситуации и оказываются глаза телезрителя: куда бы они ни направлялись, целая картина от них всегда ускользает. Тут мы имеем дело со странным явлением — постоянно светящиеся точки растра, которые взгляд тщетно ищет на экране, появляются на сетчатке, но при этом собственная активность глаз в значительной степени отключена.

Сюда добавляется и полное замирание вращений глазного яблока, с помощью которых угол оптических осей глаз постоянно изменяется, приспосабливаясь к смене расстояний до объектов, как происходит, к примеру, в театре, когда нужно четко видеть находящихся на разных расстояниях от зрителя актеров, реквизит, декорации и кулисы. При телепросмотре же расстояние до экрана остается неизменным, и потому глаза, приспособившись к нему один раз, уже не делают аккомодационных движений, пока взгляд направлен на экран.

Что же происходит, когда сканирующие усилия нигде не находят опоры, а растровая картинка и без них возникает на сетчатке? Столь оживленная в других случаях деятельность глаз становится ненужной и почти целиком сменяется пассивностью. Взгляд цепенеет, превращаясь во всем знакомый «телевзгляд». Народная мудрость неспроста назвала прибор, вынуждающий принимать столь противоестественную установку, «ящиком для идиотов». Но было бы ошибкой думать, будто «оцепеневший взгляд» — недостаток телезрителя: такой взгляд с первого же мгновения навязывается ему самой природой телекадра, и никто не в состоянии избежать этого принуждения. Разумеется, сознание телепотребителя сопротивляется такой информации: ведь сам человек не замечает никаких изменений, чувствуя себя полностью свободным и активным. Увы, все проводившиеся исследования доказывают обратное.

«Свидетельство существенного снижения активности глаз при телепросмотре — диаметр зрачков, который толкуется исследователями как показатель степени активности мозга и соответственно как индикатор бодрствующего сознания. Еще в восьмидесятых годах прошлого столетия обнаружили, что при показе одного и того же фильма с одними и теми же размером и яркостью изображения было обнаружено “заметное сокращение диаметра зрачков” в том случае, когда фильм демонстрировался не в кинотеатре, а на телеэкране».

Снижение естественной деятельности органов чувств происходит и потому, что телевизор надолго ограничивает поле зрения небольшим участком. Ведь при нормальном осмотре окружающего пространства человеческие глаза по горизонтали охватывают угол в 200 градусов и могут свободно двигаться в этих пределах. Даже при чтении книги глаз получает в пять раз большее поле зрения.

Но если активность глаз сводится на нет, то их оцепенение передается и всему телу, и даже самые непоседливые детишки почему-то часами сидят перед телевизором неподвижно. Врачи называют такое явление двигательным застоем. И проблема здесь заключается не столько в пассивности мускулов, сколько в пассивности воли человека. То, что при этом происходит, можно смело назвать атакой на его волевую способность, подавляющую самостоятельность и личностную активность, что приводит в конечном итоге к деградации самой личности.

«Парализующее глаза воздействие телевизора, — поясняет Р. Пацлаф, — выражается в измеримом изменении активности токов коры головного мозга, открытом еще в 1970 году. Тогда-то впервые один исследователь и задался вопросом, какие электрофизиологические изменения потенциалов происходят в мозге под воздействием телевидения. Инструментом их измерения стала уже давно известная электроэнцефалограмма (ЭЭГ). Благодаря ей было известно, что различные ритмы колебаний мозговой активности, фиксируемые ЭЭГ, соответствуют различным состояниям ясности сознания. Было, скажем, известно, что в темноте или при закрытых глазах преобладают относительно низкие частоты (8–13 Гц), а если открыть глаза или включить свет, они тут же сменяются более высокими частотами (14–30 Гц), которые считаются показателем ясности сознания и активного визуального внимания.

Уже первые измерения обнаружили, что при телепросмотре наступает так называемое альфа-состояние. Что же оно означает?

Преобладание альфа-частот исследователи единодушно расценивают как признак снижения визуального внимания. Альфа-частоты вовсе не обязательно связаны с пассивностью — в определенных ситуациях усиление альфа-частот наступает даже при открытых глазах. Такое бывает, к примеру, когда человек предается мечтам и “спит с открытыми глазами”. В таком случае взгляд “отсутствует”, в нем нет признаков активности, потому что все внимание обращено вовнутрь, на субъективные внутренние картины, мысли и переживания.

В таком состоянии сознание человека полностью занято субъективной деятельностью. При этом его глаза, лишенные руководства, принимаются блуждать, а взгляд становится оцепеневшим и как бы стеклянным.

Именно в этом положении глаза оказываются перед телевизором: изображения возникают тут в целостном виде не на экране, где их ищет взгляд, а в самом зрителе, на сетчатке его глаз. Таким образом, складывается парадоксальная ситуация: взгляд постоянно должен оставаться фиксированным вовне, на экране, а в то же время двигательная активность глаз уже не управляется волевым усилием, поскольку настоящего изображения вовне им не найти.

Эти изображения не генерируются собственной активностью человека, как при сознательной медитации, а выстреливаются катодной пушкой в сетчатку глаз. Полностью бодрствуя, человек, тем не менее, находится под чарами потока образов, текущего на сетчатку через безвольный, пустой взгляд, как через трубопровод. А через него этот сомнительный поток легко проникает в наше сознание и подсознание.

Такое управляемое извне состояние между сном и бодрствованием больше всего подобно гипнотическому состоянию с его подчиненностью чужой воле, противиться которой загипнотизированный просто не способен. И действительно, при гипнозе ЭЭГ обнаруживает совершенно те же симптомы, что и при просмотре телепередач.

При телепросмотре, помимо гипнотического состояния сна наяву, имеет место и другое явление, обнаруженное лишь несколько лет тому назад. Тогда, когда достоянием общественности в США стал факт, что распространяющееся подобно эпидемии ожирение детей и подростков напрямую зависит от количества проведенных у телевизора часов. При специальных исследованиях у всех детей с самого начала просмотра ТВ было зафиксировано значительное снижение основного обмена даже в сравнении с состоянием абсолютной бездеятельности».

Получается, что за проведенный у телевизора вечер в зрителе сжигается гораздо меньше калорий, чем при абсолютном безделье, а ведь, сидя перед экраном, он любит еще и перехватить чего-нибудь вкусненького и сладкого, битком набитого калориями. Стоит ли удивляться, если в таких условиях свирепствует ожирение?

А вот еще одна плохая новость для полных людей: в ходе эксперимента выяснилось, что у ожиревших девочек происходит несравненно более заметное снижение расхода энергии, чем у их худощавых сверстниц.

Таким образом, «телеэкран переводит в состояние между сном и бодрствованием не только сознание, но и весь процесс обмена веществ в организме. Во время телепросмотра пульс становится реже на 10%, т. е. примерно на семь ударов в минуту. Кроме того, некоторые исследования показали, что снижается и обмен веществ и в мозгу».

Остановка движений глаз, существенное снижение бета-частот на ЭЭГ, замедление обмена веществ и пульса — все эти признаки, — пишет далее Пацлаф, — говорят об угасании собственной активности, что очень быстро должно приводить сознание в сумеречное состояние, близкое к дремоте. Так, наверное, и происходило бы, если бы этому не противодействовало содержание телепередач. С тех пор как существует телевидение, авторы передач вынуждены вновь и вновь подхлестывать внимание зрителей, чтобы те не засыпали. Постоянный монтаж кадров, развороты и наплывы камерой, панорамирование и масштабирование, смена места, ситуации и сцены — вот их самые испытанные приемы. Они обеспечивают зрителю легкое, как во сне, скольжение сквозь пространство и время, возможность глядеть то с высоты птичьего полета, то из “лягушачьей” перспективы, побыть то здесь, то там, ухватить детали, потом снова воспарить к небесам — и так без конца.

Это и впрямь сущее сновидение. Ведь фактически взгляд зрителя не трогается с места — направление внимания вовне выполняет за него камера. Оцепеневший взгляд, словно марионетка, привязан к ней за ниточку и идет туда, куда ведет его камера. Это означает, что зрительная воля отдана машине, а уж та дурачит человека, внушая, будто его воля правит здесь бал…

Увы, как бы вы не били себя в грудь, заверяя, что вас не проведешь, что вы-то прекрасно знаете, что телевизор — это ящик для дураков, это будет лишь иллюзия собственной активности, — заверяет Райнер Пацлаф. — За счет того, что телережиссура имитирует естественную частоту смены фокусировки глаз, зритель ничего не замечает, принимая внешнюю режиссуру за свою собственную. Он думает, будто навязанная ему избирательность взгляда — его собственная, впадая в иллюзию ясного сознания: марионетка легко забывает о нитях, за которые ее ведут.

И поскольку от зрителя не требуется собственной активности взгляда, мало того, она для него даже невозможна, он очень скоро привыкает к своему парадоксальному состоянию, когда, ровно ничего не делая, он получает в подарок уйму самых ярких картин, а внимание его при этом быстро парализуется».

При восприятии телепередач человек, как правило, не может предвидеть, каким будет следующий кадр, и не может подойти к нему с соответствующей настройкой восприятия. К тому же специальные телевизионные способы подачи материала очень часто и быстро ведут зрителя к смене места, ситуации и сцены. Свойственные только телевидению быстрота и внезапность означают серьезный отказ от личной зрительной активности. И утрата этой внутренней активности при просмотре ТВ столь же принудительна, как и утрата внешней активности телезрителя.

«Эта тенденция к ошарашиванию телезрителя и приковыванию его внимания к телеэкрану усилилась с развитием исследований по психологии рекламы, — рассказывает Райнер Пацлаф. — Уже с 60-х годов для приковывания внимания к нужным объектам реклама обращается к нашему древнему, бессознательному рефлексу, отвечающему за повышение внимания при любых неожиданных звуках и движениях, возникающих вдруг на краю поля зрения или слуха. Такие неожиданные изменения моментально возбуждают наше внимание, потому что сигнализируют о возможной опасности. Поэтому тело мобилизует все свои силы, чтобы при необходимости убежать или отпрянуть: оно сразу выбрасывает в кровь кортизол — гормон, вырабатываемый надпочечниками, как и адреналин.

Так вот, этот припасенный природой на крайние случаи выброс “допинга”, происходит и у телезрителя, едва на экране совершается внезапная смена плана. И происходит он тем сильнее, чем более резко это происходит. Но зритель-то не пускается в бегство, как бывает в естественных ситуациях, а, напротив, сидит, удобно откинувшись в кресле, и вкушает щекочущий нервы страх — стимулятор, удерживающий его внимание.

А между тем возбуждающий эффект очень скоро прекращается, потому что наступает привыкание, и дозу вновь приходится увеличивать, повышая частоту и резкость смены кадров, чтобы усиливать ошарашивание зрителя. В физиологическом отношении это должно вести к постепенному перенасыщению организма кортизолом. И тогда этот, предназначенный лишь для исключительных случаев, гормон производит токсическое действие, вводя тело в подпороговое (неосознаваемое) стрессовое состояние. Стресс же сегодня расценивается как главная причина множества “цивилизационных” болезней. Значит, телемания — не просто метафора. В ее основе лежит самая настоящая физиологическая мания».

Так пишет Райнер Пацлаф. Но еще до знакомства с его книгой я слышала множество рассказов о том, как младенцы, играющие в комнате с работающим телевизором, бросали все свои игрушки и прилипали глазами к экрану, едва там появлялась реклама. При этом на обычные телепередачи они внимания совершенно не обращали. Поняв физиологическую сторону данного эффекта, я уже не удивляюсь рассказам многих моих знакомых и учеников о том, какие нервные, агрессивные и нездоровые внуки у них подрастают. Особенно в семьях очень занятых и деловых родителей. Конечно, им проще посадить ребенка перед телеэкраном с мультиками или игровой приставкой, а еще лучше — научить пользоваться мышкой и клавиатурой компьютера, и нет хлопот. О последствиях такого воспитания в этих семьях просто не задумываются.

Когда мы взяли девочку из детского дома, то решили с мужем даже не включать при ней телевизоры, которые, увы, не решились совсем еще выбросить из квартиры. Оказалось, что наша Леночка до детского дома росла в таких условиях, что о телевизоре там и не помышляли — слишком большая роскошь. А в детдоме она начала часто болеть, постоянно находилась в больницах, и ей тоже было не до телеящика. Не было бы счастья, да несчастье помогло, как говорится. Наша приемная дочка оказалась настолько равнодушна к телеэкранам, что даже не замечает их наличие в комнате и на кухне. Более того, когда с ней на несколько часов осталась наша родственница, Лена заявила, что больше с ней не хочет проводить время, так как та сидит все время перед телевизором, а девочка от этого устает. Играть же ребенку одной в другой комнате тоже быстро надоедает — хочется живого общения…

Понятно, что эту тетушку в качестве няньки мы больше не приглашали. И теперь мы уже не планируем места для телевизора в доме, который сейчас строим для постоянного проживания за городом. И удивляем своих друзей, когда они спрашивают при осмотре строящегося дома: а где же будет у вас телевизор как зона отдыха для всей семьи? Как будто отдых без ТВ уже невозможен…

«Во время телепросмотра ситуация складывается гротескная, — продолжает рассказывать Пацлаф. — Зритель совершенно правильно диагностирует состояние сниженной критической способности у других, но только не у себя самого. Ему кажется, что он выше любого возможного влияния, — вот тут-то он и попадает в простейшую ловушку драматургии масс-медиа. Такие возможности манипулирования сознанием известны телевизионщикам давно, и политики активно используют эти возможности. Как известно, в США выборные баталии разыгрываются почти исключительно на телеэкранах, а телевыступления американских президентов не случайно готовятся соответствующими специалистами. Тут важны как раз воздействия, неосознаваемые зрителем, а уж их можно инсценировать вполне преднамеренно, записав любые эмоции и скачав затем с жесткого диска…

Результаты специальных исследований сообщают, что знания, полученные через телевидение и радио, быстро забываются, а вот вызванные масс-медиа эмоции остаются в первозданном виде. Значит, можно сказать, что телевидение вызывает эмоциональные переживания, равнозначные, в силу своей устойчивости, эмоциональным привязанностям».

Зная такую психическую управляемость телезрителя, можно говорить о том, что складывается весьма тревожная ситуация: экран не только ведет взгляд, словно марионетку, но и направляет эмоции в совершенно определенное русло, где они намертво застывают с прямо-таки принудительной силой. Оцепенение тела приводит, увы, и к оцепенению, а соответственно и к консервации, души, при которой любое политическое манипулирование становится делом техники и чисто финансовым вопросом.

Когда радиовещательные станции впервые начали транслировать телепередачи и у каждого появилась возможность купить телевизор, никто и не подозревал, с какой скоростью телевидение распространится по планете. За два-три десятилетия телемания охватила практически все население Земли — беспримерный триумф, затмивший собой все прежние достижения человечества. Началась эпоха «телекультуры».

«Как ни удивительно, — пишет автор книги “Застывший взгляд”, — за минувшие десятилетия телевидение не стали ценить меньше — напротив, пиетет к нему только возрос, что доказывает постоянно растущее время просмотров. Сегодня телевидение с большим отрывом лидирует среди способов проведения досуга — как у подростков, так и у взрослых. Одну из важнейших причин этого явления надо, конечно, видеть в том факте, что этот носитель информации используется главным образом не для передачи объективной информации, а для развлечения, сулящего оттеснить чувства скуки, внутренней пустоты и одиночества в повседневной жизни. Телевидение с его ток-шоу, новостями и спортивными репортажами, мыльными операми и боевиками превратилось для современного человека в рассказчика-балагура и клоуна. Но оно же превратилось и в культовое средоточие жизни, задающее ритм дня, связывающее индивида с человечеством и внушающее даже беднейшим из бедных ощущение личного участия в ходе общей жизни. Поэтому уже в 1976 году американский исследователь масс-медиа Джордж Гербнер сравнил роль телевидения с ролью церкви в Средние века. Понтер Томас в 1998 году сделал параллель между телевидением и религией предметом специального исследования…»

«Изначально к телевидению не подходили с сегодняшними мерками объективности и трезвости, — продолжает рассуждать Райнер Пацлаф в своей книге. — Едва началось его победоносное шествие в отдаленнейшие уголки планеты, как вокруг него возник ореол универсального благодетеля человечества. С его распространением связывались далеко идущие ожидания, мало того, имел место чуть ли не религиозный экстаз, когда сбылось то, что прежде лишь смутно маячило где-то вдали. Телевидение, как гласило общее эйфорическое мнение:

■ избавит человека от социальной изоляции;

■ даст большую экономию времени в быту;

■ будет показывать реальный мир;

■ позволит массам населения осваивать все больше информации;

■ значительно поднимет образовательный уровень всего населения;

■ сгладит различия между социальными слоями;

■ поможет детям добиться лучшей успеваемости в школе;

■ будет помогать лучше понимать политику и укрепит демократию.

К какой же категории продуктов относится «товар» телевидения? Сегодня, после многолетних интенсивных и всесторонних исследований, не вызывает никаких сомнений, что телепродукция — это «товар», сродни духовному наркотику. Человек современного городского общества зависим от телевидения в буквальном смысле слова. Его гипнотизирующее воздействие таково, что человек частично утрачивает свободу воли и проводит у экрана гораздо больше времени, чем того требуют его потребности в информации и развлечении.

Как показали исследования, средняя американская семья проводит у телевизора более 7 часов в сутки и ради этого жертвует многими занятиями и видами деятельности (чтение, посещение театров, спорт, встречи с друзьями и т. д.). В конце 1970-х годов одна американская газета провела интересный эксперимент: предложила выбранным наугад 120 семьям по 500 долларов за то, чтобы они в течение месяца не смотрели телевизор. Девяносто три семьи (78%) категорически отвергли это предложение. Хотя 500 долларов были немалой суммой для того времени.

Похоже, сейчас мы пришли к тому же состоянию. Когда бабушка зависимого от ТВ 11-летнего внука предложила ему вместо дебильных иностранных мультиков пойти почитать вместе книгу на ночь, он буквально завопил: «Ба, ну ты что, издеваешься? Иди читай сама, если хочешь, я-то тут при чем?!»

Как и в случае с наркотиками, потребитель телепередач не может рационально оценить характер их воздействия на его психику и поведение. Более того, он продолжает потреблять телепродукцию даже в том случае, если отдает себе отчет в ее пагубном воздействии.

Сегодня зависимость людей от телевидения стала всеобщей. У некоторых категорий (особенно у детей и подростков) эта зависимость развивается настолько, что наносит существенный ущерб их физическому здоровью. Сначала врачи и педагоги, а теперь уже и политики рекомендуют родителям за дверями своих домов забывать о демократии и действовать авторитарно, заботясь прежде всего о благе детей.

И строго контролировать содержание передач, которые позволяется смотреть ребенку. «Скучное», по их мнению, ТВ тем и хорошо, что человек потребляет его не больше, чем ему действительно надо для получения информации, знаний или развлечения.

Наша семья, например, смотрит иногда лишь три канала: «Союз», «Культура» и исторический — «365 дней ТВ». Другие каналы мы просто не включаем. Естественно, наш 8-летний ребенок и не реагирует на экран: даже если он попадает изредка в поле зрения дочки, она предпочитает слушать «Детское радио».

Как пишет в книге «Манипуляция сознанием» С. Г. Кара-Мурза, «телевидение стало сегодня главным оружием, а небольшая профессиональная группа — творческие работники ТВ превращаются в особую спецслужбу, ведущую войну против сознания и мышления своих соотечественников.

Политэкономический смысл тех “цепей”, что привязывают к телеэкрану людей XXI века, лежит на поверхности. Главным сейчас является рынок образов, даже такой товар, как автомобиль, сегодня есть прежде всего не средство передвижения, а образ, который представляет его владельца. Рынок образов диктует свои законы, и их продавец (телекомпания) стремится приковать внимание зрителя к своему каналу. Если это удается, он берет плату с остальных продавцов, которые рекламируют свои образы через его канал. На Западе реклама дает 75% дохода газетам и 100% доходов телевидению. В 2000 году показ 30-секундного ролика во время финального матча чемпионата США по американскому футболу стоил 1,5 млн долларов.

Соединение телевидения с рекламой придает ему совершенно новое качество. Реклама создает виртуальный мир, построенный по “проекту заказчика”, с гарантированной гегемонией буржуазных ценностей. Это — наркотизирующий воображаемый мир, и погруженные в него люди образуют общество спектакля в чистом виде — они знают, что живут среди вымышленных образов, но подчиняются его законам.

Действие рекламы, как уже говорилось, резко усиливается, когда она увязывается с, казалось бы, достоверными сообщениями информационных выпусков. Возникает синергизм двух типов сообщений, и сознание людей расщепляется. Воображаемые образы рекламы по контрасту убеждают зрителя в правдоподобности известий, а “заведомо истинные” известия усиливают эффект рекламы, которая возбуждает эмоции, готовит почву для восприятия идей, заложенных в “бесстрастном” якобы репортаже… Поэтому увязка рекламы и последних известий на телевидении — вопрос большой политики. С другой стороны, реклама, разрывающая ткань целостного художественного произведения (например, хорошего фильма), резко снижает его благотворное воздействие на сознание человека. Удаление рекламы с экрана всего на полтора часа — вопрос принципиальной важности, существенно меняющий положение в обществе. Уже этого времени в сочетании с оздоровляющим воздействием хорошего фильма может оказаться достаточно для починки сознания.

Реклама влияет на всю культурную политику телевидения. Часто указывают на тот очевидный факт, что телевидение в своей “охоте за зрителем” злоупотребляет показом необычных, сенсационных событий. Конечно, уже этим телевидение искажает образ реальности. Однако важнее другое: самый легкий способ привлечь зрителя, а значит, и рекламодателя, — обратиться к скрытым, подавленным инстинктам и желаниям людей, которые гнездятся в подсознании. Если эти желания запрятаны слишком глубоко, то зрителя надо развратить, искусственно обострить его нездоровый интерес.

Один западный телепродюсер сказал об этом откровенно: “Рынок заставляет меня искать и показывать мерзкие сенсации. Какой мне смысл показывать священника, который учит людей добру — это банально; а вот если где-то священник изнасиловал малолетнюю девочку, а еще лучше мальчика, а еще лучше старушку, то это вызовет интерес, и я ищу такие сенсации по всему свету…”

Таким образом, рынок, независимо от личных качеств теле-предпринимателей, заставляет их развращать человека. Если это совпадает и с политическими интересами данной социальной группы, то ТВ становится мощной разрушительной силой.

ТВ сейчас интенсивно применяет показ того, что люди видеть не должны, что им запрещено видеть глубинными, неосознанными запретами. Когда человеку это показывают, он приходит в возбуждение, с мобилизацией всего низменного, что есть в нем. Набор таких объектов велик. Это и порнография, и таинство смерти, которая в идеале должна быть скрыта от глаз посторонних. А когда пробивается брешь в духовной защите человека, то через нее уже легко можно внедрить самые нелепые и опасные установки».

«Не вполне объяснена цель, но надежно установлен факт, — заявляет далее С. Г. Кара-Мурза, — ТВ западного общества формирует “культуру насилия”, делает его приемлемым и даже оправданным для значительной части населения. Телевидение представляет насилие как эффективное средство решения жизненных проблем и часто создает мифический образ насильника как положительного героя».

Эксперты ТВ говорят, что, показывая «спектакль» насилия, они якобы отвлекают от насилия реального — это так называемая гипотеза катарсиса. Психологи же утверждают, что культура насилия не заменяет, а узаконивает реальность насилия. Более того, в жизни акты насилия изолированы, а ТВ создает насилие как систему, что оказывает на психику гораздо большее воздействие, чем реальность. Более того, телеящик раскрывает порой весь механизм преступления, как бы давая инструкцию тем, кто еще только встает на криминальную дорожку…

Психолог Э. Фромм считает, что показ насилия на ТВ — попытка компенсировать страшную скуку, овладевшую индивидуумом, лишенным естественных человеческих связей. Он «испытывает пассивную тягу к изображению преступлений, катастроф, к кровавым и жестоким сценам, которым ежедневно кормят публику пресса и телевидение. Люди жадно поглощают эти образы, ибо это самый быстрый способ вызвать возбуждение и тем облегчить скуку без внутреннего усилия. ТВ становится «генератором» насилия, которое выходит из экрана в жизнь.

В результате, как и в случае с наркотиками, человек должен потреблять все большее количество все более сильных и грубых образов, пока он не будет разрушен как личность или не перейдет к другому способу отвлечения. Людей похищают, чтобы затем пытать их до смерти в подпольных студиях, где на хорошей аппаратуре записывают видеофильм: пытку, агонию, смерть. Эти кассеты идут по очень высокой цене, такой бизнес, увы, процветает.

В итоге насилие и разрушение становятся самоцелью — это болезнь всего общества.

В США проведено большое число исследований того, как телевидение влияет на человека. Ответ уже не вызывает сомнений: ТВ никакой не «гонец, приносящий вести», как заявлял Евгений Киселев. ТВ активно формирует «вести» — создает фиктивную реальность. Как выразился известный американский продюсер политических программ телевидения Д. Хьюитт, «я не люблю излагать новость — я люблю делать ее…»

По авторитетному мнению Кара-Мурзы, телевидение занимается созданием фиктивной реальности — того искаженного образа действительности, о котором писал еще Платон. «Поскольку человек действует в соответствии со своим восприятием реальности (то есть ее образом), то телевидение, способное этот образ создать, становится мощным средством программирования поведения человека».

Вот выводы ученых о том, какую роль сыграло ТВ как важнейший инструмент информации и культурного воздействия на человека. На них ссылается в своей книге Кара-Мурза:

«Первый и поистине поразительный вывод: ТВ обладает свойством устранять из событий правду. Именно глаз телекамеры, передающий событие с максимальной правдоподобностью, превращает его в “псевдособытие”, в спектакль. Объектив камеры действует таким образом, что меняет акценты и стирает границу между истиной и вымыслом.

ТВ деформирует людей. Пресса полна сообщений о прямом воздействии ТВ на реальные события, на “создание” человеческих трагедий. Ради сенсации ведущие с ТВ лезут к людям в душу, вытягивают перед телекамерой скрытые грехи, семейные тайны, похороненные в глубине памяти гадости — а после этого у жертв наступает и раскаяние, и злоба, случаются даже убийства и самоубийства.

Таким образом, ТВ и СМИ именно “конструируют реальность”. А если телевидение не отражает, а создает реальность, значит, его легко можно использовать для достижения как политических, так и коммерческих целей. Наиболее ярко и цинично это проявилось в относительно современной трагедии 11 сентября 2001 года, когда состоялась беспрецедентная атака живыми людьми по живым же людям.

И именно по каналам ТВ весь мир многократно наблюдал грандиозные кадры падения башен-близнецов американского торгового центра, унесших жизни трех тысяч человек. Все телезрители искренне сострадали гибели невинных людей и с пониманием относились к усилению антитеррористической борьбы во всем мире. Оправданным стало казаться в свете данной трагедии и вторжение США в Афганистан, Ирак, затем — и так называемые “арабские революции”… И лишь спустя годы до мирового сообщества стала доходить информация о том, какая это была провокация. И какие политические и экономические дивиденды заработали на этих зрелищах и людской беде отдельные предприимчивые господа.

Так назвал свою книгу писатель Виктор Фридман, 12 лет проживший в США и наблюдавший падение 110-этажных близнецов во время своего пребывания в Америке. Техническое образование сразу не позволило поверить писателю в возможность подобного обрушения зданий от одного удара “Боинга” — слишком уж красиво складывались небоскребы. Башни-близнецы строили с огромным запасом прочности, а тут они складывались как карточные домики, что бывает лишь при управляемом промышленном взрыве. Все эти сомнения вызвали у Фридмана стремление исследовать истинную причину падения зданий, и через семь лет после трагедии он написал книгу, которая по сей день добавляется новыми подробностями и все больше убеждает в намеренности события, в тщательной подготовленности грандиозного шоу, повлекшего гибель тысяч людей и невосполнимое горе для их семей. Цинизм ситуации заключается в том, что именно на смертях был сделан колоссальный гешефт одним предприимчивым человеком, имя которого прямо названо в книге — Ларри Сильверстайн. Оказывается, за полтора месяца до трагедии он оформил здания торговых центров в аренду и застраховал их на 3,6 млрд долларов. В том числе и на случай теракта…

Приобретение это выглядело поначалу безумным, так как “близнецы”, как выяснилось, приносили их владельцам огромные убытки. Они не только “сжирали” миллионы на отопление и электричество, но и требовали 200 миллионов, чтобы заменить материалы, признанные в 80-х годах вредными для здоровья. Всемирный торговый центр хотели даже снести, но городские власти не дали добро, боясь, что канцерогенная пыль разлетится от начиненных асбестом зданий по всему Нью-Йорку. И вдруг некий Сильверстайн готов выложить за проблемный ВТЦ 3,2 млрд!.. Правда, в рассрочку. И к 11 сентября он успел выплатить лишь 14 млн. А по страховке Ларри требовал выплатить ему 7,2 млрд, так как пытался оформить взрывы как два теракта и содрать со страховых компаний двойную сумму.

Разбирательство затянулось на шесть лет, и новый владелец несчастных “близнецов” получил за их разрушение компенсацию в размере 4,6 млрд долларов в виде страховых выплат. Дополнительно Ларри решил отсудить 12 млрд у авиалиний, службы охраны аэропортов. И это еще не все. В подвалах ВТЦ-4 хранились золотые и серебряные слитки со всего мира. Только у нью-йоркской товарной биржи Сотех хранилось сбережений на сумму 950 млн долларов. А сколько еще фирм держало там свои слитки! По непроверенным данным, в подвальных хранилищах ВТЦ находилось “презренного металла” на 160 млрд долларов! Из завалов же извлекли, по словам мэра Нью-Йорка Джулиани, лишь 230 млн… Куда же девалось все остальное? Догадаться, я думаю, несложно», — пишет автор книги…

Как пишет Фридман, одной удачной сделкой по аренде убыточного ВТЦ Сильверстайн разыграл блестящую комбинацию — воистину это была сделка века. Вот только погибли от этой, заранее продуманной, махинации реальные люди. И не только те, которые находились в зданиях и остались погребенными в руинах, но и все жители Манхэттена, в воздух которого было выброшено более 500 тонн канцерогенного асбеста, а также свинец, ртуть и другие высокотоксичные материалы. Сколько людей умерло, получив запредельные дозы токсинов, сколько умрет еще от хронических и онкологических заболеваний, спровоцированных ядовитыми смесями, — эти жертвы никто и не пытается подсчитать.

Самое интересное, что в тот же день рухнул и 47-этажный ВТЦ-7, который не показали по телевизору. За него Ларри тоже получил страховку, хотя в него никакой самолет не врезался. Он был заодно просто снесен под шумок через восемь с половиной часов после удара первого самолета в… другой небоскреб… Совпасть случайно два обрушения так просто не могли хотя бы потому, что на подготовку к сносу такого небоскреба требуются недели, а то и месяцы… В пользу того, что это были заранее подготовленные промышленные взрывы, убедительно говорят и свидетельства независимых экспертов, и нестыковки в докладах официальной комиссии.

Умалчивание же истинных причин трагедии на государственном уровне происходит скорее всего не только из финансовых интересов, но и потому, что разыгранный с помощью СМИ спектакль принес еще и огромную политическую прибыль США. В пользу этой версии говорит, по мнению писателя, и загадочный взрыв Пентагона. Согласно стенографическому отчету дежурных по Пентагону в здание ударила ракета, а вовсе не “Боинг”, как преподнесли все в тех же СМИ. Об этом говорит и характер разрушения, и тот факт, что “террористы” ударили не по крылу здания, где сидели военные и хранились секреты ведомства, а по бухгалтерии, где находились важные финансовые документы. Все это можно было бы посчитать случайностью, если бы накануне, 10 сентября, глава Пентагона Дональд Рамсфелд публично не признался бы, что у ведомства выявилась недостача от различных трансакций в 2,3 триллиона долларов…

Все это воспринимается особенно чудовищно на фоне тех фильмов и передач, которые были сняты и показаны американцам и всему миру по следам трагедии. Кто или что заставляет представителей СМИ работать на политические и экономические интересы отдельных групп людей, зарабатывающих свои миллионы на крови и обмане?..»

Вопросы, поставленные автором книги, можно считать, увы, чисто риторическими.

Целая серия исследований, проведенных тем временем в тех же США, показала, что все большее число людей, особенно детей и подростков, оказываются не способными отличить спектакль от реальной жизни. Это — эмоционально неустойчивые дети, продукт городского стресса и нездорового досуга. ТВ прямо ведет их к насилию, к которому они вовсе не предрасположены ни душевно, ни социально. Вот некоторые факты программирующего действия телевидения, которые приводит в своей книге С. Г. Кара-Мурза:

«В Барселоне трое подростков, посмотрев ТВ, воспроизвели восхитивший их трюк. Поздно вечером они натянули через улицу пластиковую ленту и наблюдали, как она перерезала горло мотоциклисту. Он умер на месте.

В Осло группа 5–6-летних детей на лужайке недалеко от дома забила насмерть одну из подружек. Она в игре представляла ту черепашку-ниндзя, которую в последней передаче все били.

В Валенсии юноша, переодевшись черепашкой-ниндзя, ворвался в соседний дом и зарезал супружескую пару и их дочь.

В Нью-Йорке малолетние приятели, посмотрев вместе средний боевик, наказали такого же маленького сына хозяев квартиры за то, что он отказался стащить для них конфеты из шкафа. Они держали его за руки за окном 12-го этажа, требуя уступить. Поскольку он не отвечал (был уже в шоке), они разжали руки. Его брат плакал рядом, но помочь ничем не мог».

Один из последних подобных фактов — случай с подростком из США, который перестрелял 28 школьников младших классов без видимых причин.

Таких сообщений поступает все больше и больше. И в большинстве случаев идет речь о нормальных детях из семей среднего класса. Они просто уже живут в «обществе спектакля» и не могут отличить жизнь от того, что видят на экране ТВ или ПК. Они — жертвы свободы сообщений, и именно по детям сильнее всего ударяет телевизионное и компьютерное насилие.

Характерно, что именно в детских мультфильмах и компьютерных играх обнаружена самая высокая частота показа сцен насилия.

Разумеется, не только дети поддаются прямому воздействию телевидения. В одном исследовании 80-х годов в США 63% осужденных заявили, что совершили преступление, подражая телевизионным героям, а 22% переняли из передачи телевидения «технику преступления». Однако дети и подростки оказались наименее защищенными против воздействия телевидения на их души. Причем социальному «заражению» под действием телеэкрана дети начинают подвергаться уже с дошкольного возраста.

В результате просмотра мультфильмов даже абсолютно нормальные, хорошо адаптированные дошкольники начинают вести себя агрессивно. Причем они не только проделывают все, что увидели на экране, но и дополняют «комплекс активности» собственной фантазией.

Специалистами давно уже сделан важный вывод: сцены насилия на телеэкране вызывают сильные агрессивные импульсы. При этом вид страданий жертвы насилия лишь усиливает интенсивность агрессивной реакции телезрителя.

А главное — стирается грань между смертью на экране и в реальности…

«Откуда у ТВ такая сила в манипуляции сознанием? — продолжает размышлять автор книги “Манипуляция сознанием” Кара-Мурза. — Первое важное свойство телевидения — его “убаюкивающий эффект”, обеспечивающий пассивность восприятия. Сочетание текста, образов, музыки и домашней обстановки расслабляет мозг, чему способствует и умелое построение программ. Видный американский специалист пишет: “Телевидение не раздражает вас, не вынуждает реагировать, а просто освобождает. от необходимости проявлять хоть какую-нибудь умственную активность. Человек еще как-то может контролировать, “фильтровать” сообщения, которые он получает по одному каналу. Но когда эти каналы соединяются, эффективность внедрения в сознание резко возрастает — “фильтры” рвутся.

Так получилось с комиксами: любой самый примитивный текст легко “заглатывался”, если сопровождался столь же примитивными рисунками. Комиксы стали первым мощным жанром, формирующим сознание масс. ТВ умножило мощность этого принципа. Текст, читаемый диктором, воспринимается как очевидная истина, если дается на фоне видеоряда — образов, снятых “на месте событий”. Критическое осмысление резко затрудняется, даже если видеоряд не имеет никакой связи с текстом.

Обратите внимание — чуть не в половине сообщений информационных программ мелькают какие-то обрезки видеозаписей из архива. Иногда при монтаже даже не убирают дату съемки кадров, и бывает, что репортаж “из горячей точки” сопровождается видеозаписью многолетней давности.

Множественность каналов информации в телевидении придает ему такую гибкость, что одно и то же слово может восприниматься по-разному, так что одному и тому же тексту можно придавать совершенно разное значение.

Технические возможности телевидения позволяют лепить даже образ объекта, передаваемый в прямом эфире. Французский телекритик пишет: “С телевизионным изображением можно сделать все, как и со словом. Поставьте интервьюируемого так, чтобы камера смотрела на него снизу, и любой человек сразу примет спесивый, чванный вид. Смонтируйте кадры по своему усмотрению, вырежьте немного здесь, добавьте кое-что там, дайте соответствующий комментарий… и сможете доказать миллионам людей что угодно”. Нередки и прямые фальсификации.

Таким образом, человек оказался беззащитным перед экраном телевизора. Сегодня с его помощью множество людей и целые народы заставили совершить чудовищные по своим последствиям действия».

Итак, уже к концу 60-х годов телевидение стало причиной коренных изменений в средствах политического информирования общества. И мало что может сравниться с ним по достижению тех чудовищных перемен, которые внесло оно в технику убеждения масс.

«Именно телевидение, — заявляет далее С. Г. Кара-Мурза, — стало главным средством внушения в политике, так как очень скоро обнаружилась удивительная способность телеэкрана “стирать” различие между правдой и ложью, что делало его гораздо более эффективным, нежели печать и радио. Даже явная ложь, представленная через телеэкран, не вызывает у телезрителя автоматического сигнала тревоги — его психологическая защита отключена.

Та аномальная сила внушения, которой обладает телевидение, может послужить симптомом для обнаружения более фундаментальной проблемы — изменения типа сознания и мышления при переходе человечества к новому способу получения информации, не с листа, а с экрана.

Независимо от типа культуры, все развитые общества Нового времени принадлежали к цивилизации книги. Сегодня главным носителем текста стал экран ТВ или компьютера. Возник огромный избыток информации и огромная скорость, создавшие новый тип чтения-потребления.

Телевидение на Западе уже устранило демократию как таковую, ибо демократия означает осмысление проблемы и разумный выбор политических идей. Американский исследователь К. Блюм, анализируя кампанию Р. Рейгана 1984 года, отметил: “Тот, кто в конце XX века сохранил убеждение, что политика должна строиться на идеях, наверное, никогда не смотрит телевизор”. Теперь для политиков важен сам факт появления на телеэкране, внедрение их образа в подсознание людей. Часто их выступления перед телекамерами вообще не несут никакого содержания. Политики, например, тщательно избегают ситуаций, в которых они вынуждены были бы обнародовать свои ценности и идеалы. Они просто продают свой образ.

Политические дебаты становятся театром с хорошей режиссурой, где большую роль играют не высказывания, а мизансцены, жесты, внешний облик. Те, кто наблюдает эти дебаты на телеэкране, входят в роль зрителя и утрачивают свободу воли и ответственность гражданина, делающего выбор. Политические консультанты, которые выступают как режиссеры этих спектаклей, сами могут вообще не иметь никаких идеологических пристрастий и выступают как специалисты по маркетингу. Нередко после одной успешной избирательной кампании они получают контракт от политических противников “их” кандидата.

Создание телевизионного образа как главная технология политической борьбы имела для культуры и в целом для общества страшные последствия. Говорят, что “имидж господствует над речью” — произошла смена языка в политике. Язык стал таким, что политик может полчаса гладко говорить, но после этого невозможно кратко повторить основное содержание его речи.

Телевидение превратило политический язык из конфликтного в соглашательский — политик, создавая свой имидж, всегда обещает “сотрудничать со всеми здоровыми силами”…

В международной политике телевидение стало главным средством проникновения США в информационную среду других стран, влияя на общественное сознание в своих интересах. Новые технические средства и новые принципы международного права затрудняют создание “железных занавесов” для защиты сознания своих граждан. Г. Шиллер утверждает как постулат: “Для успешного проникновения в другие страны держава, стремящаяся к господству, должна захватить средства массовой информации”.

И это высказывание стало, похоже, настолько общим местом, что описание того, как это происходит, широко представлено уже и в художественной литературе. Так, в книге “Точка обмана” популярного ныне писателя Дэна Брауна (автора знаменитого “Кода да Винчи”) главная героиня Рейчел Секстон работает в “Национальном разведывательном управлении” (НРУ), холл которого украшает огромное мозаичное панно на стене. А яркая надпись на этом панно прямо провозглашает основную цель и задачу коллектива НРУ: “ОБЕСПЕЧИТЬ МИРОВОЕ ПРЕВОСХОДСТВО США В СФЕРЕ ИНФОРМАЦИИ В МИРНОЕ ВРЕМЯ И В ПЕРИОД ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ”.

И при том, что события и героев книги можно считать вымышленными, автор на отдельной странице перед первой главой заявляет, что “Национальное разведывательное управление” и космический фонд (НАСА), о которых идет речь в книге, — реальные организации, а все технологии, описанные в романе, существуют и применяются на самом деле.

Впрочем, значительно раньше зловещий план разрушения нашей страны с помощью информационных технологий и идеологической холодной войны был описан в знаменитом романе Всеволода Иванова “Вечный зов”. Увы, из некоторых изданий фрагменты с подробным описанием плана по разложению советского общества изнутри просто изъяли. И в большинстве своем люди даже не осознали влияния этой глобальной войны на свои умы и поведение. И даже не заметили, как рухнула огромная держава при молчаливом согласии большинства, о чем пойдет речь значительно ниже.

Техническое качество американских телепрограмм, большие усилия психологов по их “подгонке” к вкусам и комплексам конкретного зрителя делают их ходовым товаром, так что “человек массы” всех стран мира сегодня посчитал бы себя обделенным и угнетенным, если бы он был лишен доступа к этой телепродукции. Пользуясь этим, США добиваются заключения соглашений, по которым экспортируемая из США телепродукция идет “в пакете” — без права отбора. Таким образом, страны-импортеры лишаются возможности отсеивать сообщения с сильным манипулятивным воздействием.

Надо сказать, что в самих Штатах была создана ассоциация “Америка, свободная от телевидения”, которая пропагандирует “катодную абстиненцию” — воздержание от трубки. Она организует раз в год недельный бойкот телевидению в национальном масштабе. Только в 1996 году к нему присоединилось 4 миллиона телезрителей, 36 тысяч школ, Национальная медицинская ассоциация. Бойкот был поддержан губернаторами 26 штатов. В итоге за год три самые большие телекомпании потеряли 1,5 миллиона зрителей.

В ответ телекомпании начали беспрецедентную рекламную кампанию, соблазняя людей просто смотреть телевизор — не конкретную программу или передачу, а вообще. Необычная реклама, выполненная большими буквами, без всяких картинок, заполнила газеты и журналы: “Жизнь коротка, смотри телевизор!”, “Кресло — твой лучший друг!”, “Прекрасный денек сегодня — что же ты делаешь там, на улице?”…

Когда появляется общественное мнение, происходят изменения и на политическом рынке. Показательно, что Клинтон начал свою выборную кампанию в 1996 году с заявления, что он — сторонник цензуры телевидения. И что важно — это же заявил его соперник на выборах Доул. Вот первый тезис Клинтона: “Я хочу, чтобы руководители ТВ показывали такие фильмы и программы, которые они могли бы посоветовать смотреть своим собственным детям и внукам…”

Дело в том, что широкое исследование в Европе показало, что элита деятелей ТВ не позволяет своим детям и внукам смотреть телевизор, за исключением очень небольшого числа программ, и именно таких, которые были характерны для советского ТВ — спокойных, приличных и познавательных. Итак, для своих детей — цензура, а чужих детей надо оболванить.

Следующий шаг Клинтона был еще радикальнее: он призвал Конгресс утвердить закон, который обязывает производителей телевизоров вставлять в них “чип” (микросхему), позволяющий родителям накладывать цензуру — блокировать программы, содержащие излишек секса и насилия. Технология для этого готова, и закон был поразительно быстро проведен через Конгресс. Клинтон таким шагом признал наличие в США всеобщего возмущения бесконтрольной “свободой” ТВ, которое превратилось в антиобщественную, разлагающую силу.

Во многих странах Западной Европы были приняты сходные законы о телевидении и учреждены органы надзора, разного рода “Высшие Советы”. Из тех норм, которые были закреплены в законодательном порядке и подвергались контролю этих Советов, можно особо выделить следующие:

■ Обязанность телевидения — давать правдивую, объективную и беспристрастную информацию.

■ Четко и определенно разделять информацию и мнение с точным указанием лиц или организаций, которые данное мнение высказывают.

■ При сообщениях по проблемам, по которым в обществе имеются разногласия, предупреждать о различии позиций социальных групп и общественных движений.

Ведущий телевидения на Западе не может сказать: “Нам надо устроить нормальное сельское хозяйство и для этого приватизировать землю”. Он должен тут же сказать, что против этой точки зрения выступают почти все крестьяне и большинство горожан, а также такие-то партии и движения.

■ На государственном телевидении всем парламентским партиям и фракциям предоставляется время для свободного изложения их программ и точек зрения пропорционально числу мандатов, а также другим политическим партиям и движениям, профсоюзам и ассоциациям — согласно критериям, согласованным с наблюдательными советами.

Здесь важно не только выделение квоты времени для регулярного изложения позиции, но и тот факт, что эта позиция излагается без посредника и без участия посторонних с их надуманными вопросами и комментариями.

■ Право граждан, общественных и государственных организаций на опровержение неверной информации на том же канале и в то же время.

Учитывая, как дорого телевизионное время, реализация этого права превращается в серьезные экономические санкции: тот, кто дает неверную информацию, наносит каналу не только моральный, но и финансовый ущерб.

■ Учреждение права неприкосновенности личного образа.

Это важное и довольно новое право — шаг вперед от права на физическую неприкосновенность тела человека, учрежденного в Новое время.

■ Установление обязательной квоты для демонстрации отечественных произведений культуры, а также ограничения времени для показа рекламы в течение суток и в течение одного часа.

Разумеется, ни в каком обществе никакой закон не действует, если он не подкрепляется господствующей моралью и интересами влиятельных социальных сил. Сегодня положение в западном обществе таково, что эти законы о телевидении начинают действовать.

У нас же все наоборот. Всякий, кто знаком с работой российского телевидения, поймет, что вся она в целом была бы нарушением этих норм закона и в первый же день их введения вызвала бы поток исков в суд».

Телевизор не случайно называют ящиком с отходами, а Интернет — большой информационной помойкой. И несмотря на то, что практически все это понимают, жалуясь на то, что смотреть в этих «ящиках для дураков» практически нечего, смотрит в голубые мерцающие экраны просто колоссальное количество людей, судя по рейтингам и стоимости рекламного и эфирного времени. О том, почему смотрят телевизор зрители, мы уже объяснили выше с помощью Райнера Пацлафа. А вот почему неплохие и вполне порядочные вроде люди участвуют в массовом оболванивании телезрителей? Вот что говорят по этому поводу сами представители шоу-бизнеса.

— Шоу-бизнес — это неискреннее и гнилое пространство, — сказал как-то Борис Гребенщиков, который удивительным образом остается свободным в этом пространстве, территория которого все более сужается, на мой взгляд.

О причинах загнивания шоу-бизнеса, впрочем, как и многих других сфер, начиная с политики и заканчивая спортом, рассуждал в интервью газете АИФ (№ 42, 2011 г.) Валерий Меладзе. Главной причиной этой ситуации популярный певец считает то, что основной идеологией большинства людей этих сфер стали деньги, как ни банально это звучит.

В отношениях между людьми победил даже не рынок, а базар, экономика с «дьявольским лицом». В итоге те музыканты, которые хотят самовыразиться, сегодня находятся в подполье, по его мнению.

У самого Меладзе тоже появилось недавно осознанное, по его словам, желание уйти из профессии — «надоело, что СМИ делают из нас клоунов, людей несерьезных». А сил сопротивляться этому у человека просто не хватает. Поэтому и над всеми уважаемым Ю. Шевчуком СМИ умудрились, по его мнению, просто поглумиться, когда он выступил по поводу сегодняшнего положения России и будущего страны.

Зависимость от телевизора наступает очень быстро, даже у маленьких детей. И для них эта зависимость оборачивается еще и явным вредом их физическому здоровью. Ребенку вообще нельзя сидеть долго на одном месте, а за просмотром телепередач незаметно проносятся не минуты — часы.

Из-за обездвиженности расстраивается работа кишечника, из организма плохо выводятся продукты распада, в итоге дети чаще и разнообразнее болеют. К тому же через экран телевизора идет облучение, истощающее нервную систему ребенка. У детей, часто смотрящих телевизор, портится зрение, слабеет память, нарушается сон; они становятся легко возбудимыми, раздражительными, обидчивыми. Ухудшаются и отношения с родителями, особенно если те требуют оторваться от экрана и заняться каким-то полезным делом.

Обо всем этом тоже пишет в своей брошюре «Телевидение, дети и православная семья» священник Виктор Грозовский. Именно ему принадлежат и нижеследующие рассуждения:

«…Телевидение пленяет душу человека, оказывает на него поистине гипнотическое воздействие. Страшнее всего то, что телевидение разрушительно действует на личность ребенка, заставляет его жить не по заповедям Божиим, а по жестоким законам того мира, который показан на экране.

Многим из нас знакомо поведение мальчиков, насмотревшихся по телевизору фильмов-боевиков и подражающих их героям. Эти подростки часто держатся дерзко и развязно, говорят сквозь зубы, плюют во время разговора себе под ноги, смотрят прищурившись и так далее. Несчастные, они полагают, что становятся похожи на “настоящих мужчин”, и не видят, как они смешны и нелепы. А девочки выглядят еще смешнее, когда забывают, что их главное украшение — чистота, аккуратность и скромность, и пытаются подражать героиням телеэкрана — взрослым женщинам, которые курят, пьют вино, вызывающе одеваются, соблазняют мужчин, вызывая в них животную похоть».

Уже работая над данной книгой, я с удивлением обнаружила у себя дома диск с таким же заголовком: «Информационный террор». Не веря в случайность подобных находок, я посмотрела диск в тот же вечер и узнала много нового о современных мультипликациях, которые сама давно уже не смотрю. Изучая содержание большинства мультиков, которые показывают сегодняшним детям, специалисты привели в этом фильме удручающие факты.

Оказывается, основные герои и особенно героини современных иностранных мультиков (в отличие от наших, еще советских) представляют на экране совершенно нереальные для обычной жизни образы — мускулистые супермены и сексапильные красавицы с развитыми формами, тонкой талией и неестественно огромными глазами. В попытке соответствовать этим образам подросшие дети обречены потерпеть фиаско, что рождает комплексы у девочек и разочарование у молодых людей, которые ищут и не находят экранный идеал в реальности.

Еще страшнее действуют на психику и установки для юных телезрителей, т. е. информация, скрытая и закодированная в формате пресловутого 25-го кадра, который обычный взгляд не воспринимает. Создателям фильма удалось остановить и укрупнить один кадр, который лишь мелькает, когда крутая героиня проходит в своем роскошном наряде между столиков в ресторане… И только на укрупненном техническими способами фрагменте мы видим маленькую, толстую и безобразную тетку с двумя орущими младенцами на руках. Подсознание ребенка мгновенно схватывает сигнал: вот как прекрасны свобода и независимость главной героини от семьи и как безобразны материнство и детство. Понятно, что после многократного просмотра таких мультфильмов девочки и девушки сплошь и рядом заявляют, что не хотят выходить замуж и «плодить нищету» до тех пор, пока не подвернется богатый жених, напоминающий героя-супермена из мультиков детства…

Юноши же не хотят зарабатывать средства на содержание семьи, так как гораздо проще сидеть на шее родителей и развлекаться общением в чатах, реализуя себя в онлайн-играх. Тем же, кто работает и имеет приличный доход, совсем не нужны инфантильные девочки, имеющие одну цель — удачно выскочить замуж и окрутить якобы недалекого бизнесмена…

«Телевизор стал для многих главным авторитетом, — заявляет далее отец Виктор. — Люди церковные, когда хотят подтвердить какое-либо мнение или событие, говорят: “Так пишут святые отцы”, или: “Так батюшка сказал”. Все же остальные, постоянно смотрящие разные телепередачи, обычно говорят: “Так по телевизору сказали…”»

В семьях, где телевизор работает постоянно, люди перестают общаться между собой, разговаривать, читать, гулять вместе. И если этот «волшебный ящик» вдруг ломается, то один только вид погасшего и молчащего экрана будет приводить их в состояние тоски и раздражения…

С удовольствием прочла в газете «Аргументы и факты» (№ 16, апрель 2002 г.) статью Сергея Уткина под заголовком «Когда дурдом приходит в дом». В ней рассказывается, что в Америке набирает обороты движение противников телевидения, сознательно избавляющихся от этих устройств в своих домах. Российский автор статьи решил добровольно последовать их примеру и поделился с читателями своими впечатлениями.

По его словам, временное ощущение пустоты и непривычное отсутствие пульта в руках быстро прошли, а образовавшийся вакуум времени постепенно заполнился гораздо более важными вещами. Нашлось много интересных тем для общения с семьей, появилось больше времени для чтения. Автор стал чаще заниматься с сыном, помогать ему делать уроки, и тот начал лучше учиться. В свободное время семья стала выбираться на прогулки и посещать культурные мероприятия. Теперь Сергей Уткин предлагает организовать новую партию под названием «НТВ» («Ненавижу ТВ»).

Не знаю, насколько подействовал его шутливый призыв присоединяться на читателей газеты. Я лично знаю несколько семей, еще раньше отказавшихся от просмотра телевизора и даже его присутствия в доме. При этом они ничуть не пострадали от этого, напротив, очень довольны появившейся свободой.

Если же вы, как и я, пока не готовы к такому подвигу, начните с малого: откажитесь от пустого времяпрепровождения у экрана, когда весь вечер посвящен щелканью кнопок на пульте и лихорадочному метанию по каналам. Выбрав для себя интересную передачу или фильм, смотрите только этот канал, обязательно выключая звук и отворачиваясь от экрана на момент прокрутки рекламного ролика, занявшись чем-то полезным.

«Присмотримся, насколько универсально, а главное, эффективно действует телевизор-оружие, — предлагает читателям православный священник отец Виктор. — Он может многое. Например, выдавая в эфир бесчисленное количество обойм разнообразнейших видеоматериалов, телевизор фокусирует на себе внимание населения столь мощно, словно узурпирует его, заставляя постоянно крутить ручки переключателей каналов.

И в то же время, как это ни парадоксально звучит, телевизор рассеивает внимание зрителя, показывая неохватное количество информации, заставляя человека думать о многом и забывать о главном. Вспомним слова Спасителя из известной притчи: “Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее” (Лк. 10, 41–42)».

Предлагая зрителям бесконечные «сериалы», телевидение заставляет человека быть озабоченным чужими, вымышленными судьбами, переживать их перипетии, забывая часто о своих домашних, которым подчас уделяется совсем мало внимания.

А ведь если задуматься, то столь, казалось бы, безобидное зрелище, как сериалы, реально опустошает душу человека. По сути это бездарная трата времени. Конечно, если это не сериал, снятый по классическим произведениям, как, например, экранизации романов Достоевского, или сериал о самом писателе, который наводит на духовное размышление и, несомненно, полезен для души.

Что же касается образовательных передач для детей и подростков, то они несут, как правило, два заряда: положительный и отрицательный.

Положительный. Может вызывать интерес у детей к той или иной сфере деятельности человека, вызовет у них дальнейшее желание знакомства с конкретными формами этой деятельности.

Отрицательный. Дети «разучились» читать, они охотно включаются в восприятие материала, когда задействованы два основных чувства: зрение и слух (видео-аудиоряд). Это явление порождает апатию и лень, считающуюся одним из семи смертных грехов. Читая учебник или художественную литературу, ребенку необходимо вдумываться в прочитанное, включать свое воображение, а это для сегодняшнего поколения становится процессом весьма обременительным.

О том, чем заканчиваются такая зрительская пассивность и роботизация мышления с детского возраста, пишет в своих книгах и показывает в документальных фильмах известная журналистка Галина Царева. Достаточно лишь прочесть ее книгу «Святая Русь против Хазарии» и посмотреть фильм «Эндшпиль, или Гробы для Америки».

Немало умопомрачительных сведений приводит в своей книге «Информационная война» Анатолий Николаевич Грешнивиков.

Однако наиболее убедительно рассказал о страшных последствиях постоянного пребывания у телевизора писатель и ученый С. Г. Кара-Мурза, написавший книгу, которая так и называется — «Манипуляция сознанием». О специальных механизмах пропаганды и убеждения и поговорим со слов этого писателя в третьей части книги.

Рассуждая в книге «Манипуляция сознанием» о стремительном развале СССР, ее автор С. Г. Кара-Мурза приходит к выводу, что произошло это в результате длительной и умелой обработки мозгов всего нашего населения — от верхних эшелонов власти до самых простых обывателей, которые и стали основными жертвами специалистов в области пропаганды и убеждения. Что же стоит за понятием «манипуляция»? Слово автору этой поразительной книги: «В живой природе человек — качественно новое явление. Он не просто социальное существо, которое может существовать, только интенсивно обмениваясь информацией с себе подобными. Он обладает разумом, способным к абстрактному мышлению, а также речью и языком. Язык и мышление — большие сложные системы, на которые можно воздействовать с целью программирования поведения человека».

О разных способах программирования сознания пишет в своей книге «Все мы зомби» Павел Одинцов. Но если этот автор концентрирует свое внимание в основном на способах так называемого цивилизованного зомбирования, через которое практически все люди проходят с самого детства, то Кара-Мурза делает упор на описании специальных технологий, которые успешно используются современными СМИ.

Речь, по его словам, идет об огромной технологии, которую используют согласно своим служебным обязанностям сотни тысяч профессиональных работников — независимо от их личной нравственности, идеологии и художественных вкусов: «Это та технология, которая проникает в каждый дом и от которой человек в принципе не может укрыться. Но он может изучить ее инструменты и приемы, а значит, создать свои “индивидуальные средства защиты”.

Если же знание об инструментах и приемах манипуляции сознанием станет доступным для достаточно большого числа людей, то возможны и совместные акции защиты против манипуляции.

В этой возможной борьбе России выпали особая роль и особое место. Ведь именно на нее обрушена вся современная технология манипуляции сознанием. Обрушена самым бессовестным и революционным способом, обрушена как обвал, как лавина с гротескными и кричащими результатами.

В других частях мира обволакивание человека “культурой манипуляции” было медленным, постепенным. Там не было шока и таких страданий, как у нас. Там возникло привыкание без всякой надежды на резкие, творческие попытки освобождения. Лягушка, брошенная в кипяток, выпрыгивает, хотя и с травмами. Лягушка, погруженная в теплую воду, с наслаждением плавает в кастрюле. Она не замечает, что кастрюлю поставили на огонь и вода становится все теплее. Она так и наслаждается, пока не сварится.

Наша задача — выпрыгнуть и помочь тем, кто еще наслаждается.

Сейчас уже совершенно очевидно, что заложенная в нас биологически программа поведения недостаточна для того, чтобы мы были людьми. И все рассказы про Маугли могут быть только в сказочной реальности. Детеныш, выросший без матери и социального окружения, просто не способен стать человеком, независимо от своей биологической природы, которая дополняется программой, записанной в знаках культуры. И эта программа — коллективное произведение. Значит, наше поведение всегда находится под воздействием других людей, и защитить себя от этого воздействия каким-то жестким барьером мы в принципе не можем. Какой же вид воздействия на наше поведение мы определим как манипуляцию?

Само слово “манипуляция” имеет корнем латинское слово manus — рука и pellere — толкать). В технике те приспособления для управления механизмами, которые как бы являются продолжением рук (рычаги, рукоятки), называются манипуляторами.

Отсюда произошло и современное переносное значение слова — ловкое обращение с людьми как с объектами, вещами. Оксфордский словарь английского языка трактует манипуляцию как “акт влияния на людей или управления ими с ловкостью, особенно с пренебрежительным подтекстом, как скрытое управление или обработка”[1].

Метафора манипуляции складывалась постепенно. Психологи считают, что важным этапом в ее развитии было обозначение этим словом фокусников, работающих без сложных приспособлений, руками. Искусство этих артистов, следующих девизу “ловкость рук и никакого мошенства”, основано на свойствах человеческого восприятия и внимания — на знании психологии человека. Своих эффектов фокусник добивается, используя психологические стереотипы зрителей, отвлекая, перемещая и концентрируя их внимание, действуя на воображение и создавая иллюзии восприятия.

Именно когда все эти принципы вошли в технологию управления поведением людей, возникла метафора манипуляции в ее современном смысле — как программирование мнений и устремлений масс, их настроений и даже психического состояния с целью обеспечить такое их поведение, которое нужно тем, кто владеет средствами манипуляции».

Далее автор приводит главные, родовые признаки манипуляции. Вот они:

«Прежде всего, это — вид духовного, психологического воздействия. Мишенью действий манипулятора являются дух, психические структуры человеческой личности.

Одной из первых книг, прямо посвященных манипуляции сознанием, была книга немецкого социолога Герберта Франке “Манипулируемый человек” (1964). Он дает такое определение: “Под манипулированием в большинстве случаев следует понимать психическое воздействие, которое производится тайно, а следовательно, и в ущерб тем лицам, на которых оно направлено. Простейшим примером тому может служить реклама”.

Как замечает другой автор — Г. Шиллер: “Для достижения успеха манипуляция должна оставаться незаметной. Успех манипуляции гарантирован, когда манипулируемый верит, что все происходящее естественно и неизбежно”.

Короче говоря, для манипуляции требуется фальшивая действительность, в которой ее присутствие не будет ощущаться.

Еще более тщательно скрывается главная цель манипуляторов — так, чтобы даже разоблачение самого факта попытки манипуляции не привело к выяснению ее дальних намерений. Поэтому сокрытие, утаивание информации — обязательный признак, хотя некоторые приемы манипуляции включают в себя “предельное самораскрытие”, игру в искренность, когда политик рвет на груди рубаху и пускает по щеке скупую мужскую слезу…

Таким образом, манипуляция — это воздействие, которое требует значительного мастерства и знаний. Особенно если речь идет об общественном сознании, о политике, хотя бы местного масштаба. Поскольку манипуляция общественным сознанием стала технологией, появились профессиональные работники, владеющие этой технологией. Возникли система подготовки кадров, научные учреждения, научная и популярная литература.

Еще важный, хотя и не столь очевидный признак: к людям, сознанием которых манипулируют, относятся не как к личностям, а как к объектам, особого рода вещам.

В уже упомянутой книге “Манипулируемый человек” подчеркивается важная особенность манипуляции как психического воздействия: “Оно не только побуждает человека, находящегося под таким воздействием, делать то, чего желают другие, оно заставляет его хотеть это сделать”.

Отсюда становится ясной довольно неприятная сторона дела. Всякая манипуляция сознанием есть взаимодействие. Жертвой манипуляции человек может стать лишь в том случае, если он выступает как ее соавтор, соучастник. Только если человек под воздействием полученных сигналов перестраивает свои воззрения, мнения, настроения, цели и действует по новой программе, — манипуляция состоялась. А если он усомнился, уперся, защитил свою духовную программу, он жертвой не становится».

«Таким образом, — продолжает свой рассказ Кара-Мурза, — манипуляция — это не насилие, а соблазн. Каждому человеку дана свобода духа и свобода воли. Значит, он нагружен ответственностью — устоять, не впасть в соблазн. Один из признаков того, что в какой-то момент осуществляется программа манипуляции сознанием, состоит в том, что люди вдруг перестают внимать разумным доводам — они как будто желают быть одураченными.

Первое и главное условие успешной манипуляции заключается в том, что в подавляющем большинстве случаев граждане не желают тратить ни душевных и умственных сил, ни времени на то, чтобы просто усомниться в тех или иных сообщениях. Во многом это происходит потому, что пассивно окунуться в поток информации гораздо легче, чем критически перерабатывать каждый сигнал. На это никаких сил не хватит, если человек не овладел до автоматизма набором контролирующих “умственных инструментов”, которые как бы сами собой, без усилий сознания и воли, анализируют информацию по одному признаку: есть ли в ней симптомы манипуляции его поведением.

Человек, поднаторевший в том, чтобы искать разные смыслы слов и действий, сразу замечает сообщения, в которых есть симптомы наличия важного скрытого смысла — “уши торчат”. При этом у него развито чувство меры. Ведь скрытый смысл есть во всех словах и всех действиях, потому так богата ткань человеческого общения.

Опытный человек “фильтрует” сообщения, выделяя те, которые превышают его порог “нюха на манипуляцию”. Выработать правильный порог раздражения — условие победы в боях на этом невидимом фронте.

Разделим два вопроса. Одно дело — засечь то сообщение, из которого торчит слишком много “лапши”, приготовленной, чтобы навесить нам на уши. Другое дело — быстро выстроить правдоподобные версии истинного замысла того повара, что эту лапшу готовил. Между этими задачами — дистанция огромного размера. Вторая намного сложнее, и если уж ею заниматься, этому придется посвятить много сил и времени.

Для обычной жизни человека этого не требуется. Достаточно решить первую задачу — чуять подвох и просто не верить таким сообщениям, не пытаясь разгадать, а что же в действительности задумали эти мошенники. Если на вас бежит собака с помутненными глазами, которая шатается, а изо рта течет пена, то прежде всего надо посторониться. Решить, чем она больна и какие у нее в слюне микробы, непросто. Это можно оставить профессионалам и любителям, а вот посторониться важно каждому.

Наука создала интеллектуальные инструменты, полезные для человека, который строит защиту против манипуляции. И даже не просто инструменты, а целый методологический подход, который называется герменевтика. В исходном смысле герменевтика (от греческого слова “разъясняю”) — наука о толковании текстов.

В Средние века главным предметом герменевтики стало Священное Писание. В эпоху Возрождения герменевтика стала важным приемом в зарождающихся “общественных науках”. Ее активно применял Никколо Макиавелли — политик и мыслитель, заложивший основы нового учения о государстве. Для нашей темы он особенно важен потому, что первым из теоретиков государства заявил, что власть держится на силе и согласии (“макиавеллиевский кентавр”). Отсюда вытекает, что “Государь” должен непрерывно вести особую работу по завоеванию и удержанию согласия подданных. Поэтому само явление манипуляции сознанием долго, вплоть до недавнего времени обозначалось словом макиавеллианизм. Считается, что в области политической философии Макиавелли предвосхитил деятельность якобинцев в Великой французской революции, которые осуществили грандиозную по своим масштабам манипуляцию массовым сознанием.

В своих откровениях Макиавелли высказал очень важную вещь: слова политиков всегда нуждаются в истолковании. Он заострил этот вопрос до предела, признавшись в одном письме в следующем: “Долгое время не говорил я того, во что верю, никогда не верю я и в то, что говорю, и если иногда случается так, что я и в самом деле говорю правду, я окутываю ее такой ложью, что ее трудно обнаружить”.

В XIX веке герменевтика стала общефилософским методом и очень расширила круг объектов. Она стала претендовать на то, чтобы научиться “вживаться” в текст так, чтобы понять его смысл лучше, чем сам его автор…

Сегодня сфера действия герменевтики как научного подхода резко расширилась. Слово (и текст) стали рассматривать лишь как частное выражение более широкого понятия — знака. По оценкам американских психологов, язык жестов, к примеру, насчитывает 700 тысяч четко различимых сигналов, в то время как самые полные словари английского языка содержат не более 600 тысяч слов. Признанный мастер пропаганды Муссолини как-то сказал: “Вся жизнь есть жест”. А ведь помимо жестов есть множество других знаковых систем.

Поэтому в принципе мы всегда должны уметь истолковать любое сообщение, в какой бы знаковой системе оно ни было “упаковано”.

Однако самыми главными для манипуляции сознанием можно считать все же сообщения, “упакованные” в словах: печатные тексты, речи, радио- и телепередачи. Сюда же относятся не менее важные элементы текста — промежутки между словами, паузы. А в политике это даже более важные сообщения, чем те, что выражены словами. Главное у политиков, манипулирующих сознанием, заключено в молчании, а слова — это отвлекающая “стрельба”.

Очень важны смыслы, скрытые в образах (картины, фотографии, кино, театр и т. д.). Разумеется, эффективнее всего действуют комбинации знаковых систем, и при наличии знания и искусства можно достичь огромного синергического эффекта просто за счет соединения “языков”, о чем мы поговорим ниже.

В политике любой жест, любой поступок имеет, кроме очевидного смысла, множество подтекстов, в которых выражают себя разные ипостаси, разные “маски” человека. Общение людей — непрерывный театр, а иногда карнавал масок — “персон”.

Какую же цель преследует тот, кто желает манипулировать нашим сознанием, когда посылает нам сообщения в виде текстов или поступков? Его цель — дать нам такие знаки, чтобы мы, встроив эти знаки в контекст, изменили образ этого контекста в нашем восприятии, а значит, и в нашем поведении. Причем мы при этом будем уверены, что поступаем в полном соответствии с нашими собственными желаниями.

Сказать слово или совершить действие, которые бы так затронули струны нашей души, чтобы мы вдруг увидели действительность в искаженном свете вопреки нашим интересам, — большое искусство. Такое слово и такой поступок не могут быть ясными, светлыми, понятными, они обязательно обращены к чему-то скрытому от разума.

Поиск скрытого смысла — психологически трудный процесс. Он требует мужества и свободы воли, ведь нужно на момент сбросить бремя авторитета, каким часто обладает отправитель сообщения. Власть имущие и денежные мешки всегда имеют возможность нанять для передачи сообщений любимого артиста, уважаемого академика, неподкупного поэта-бунтаря или секс-бомбу, для каждой категории населения — свой авторитет. С точки зрения психологии, умение интерпретации определяется способностью личности легко переходить от одного контекста к другому, соединяя разные “срезы” действительности в единые картины.

К несчастью, очень часто, получив сообщение, мы сразу же, с абсолютной уверенностью принимаем для себя одно-единственное его толкование. И оно служит для нас руководством к действию.

Часто это происходит потому, что мы из “экономии мышления” следуем стереотипам — привычным штампам, понятиям, укоренившимся предрассудкам. Однако тот, кто хочет построить защиту против попыток манипуляции его сознанием, должен преодолеть закостенелость ума, ибо ход его мыслей предсказуем и потому поддается программированию.

Главным создателем концепции и технологии манипуляции массовым сознанием с самого начала стали США. Здесь, на пространствах, свободных от традиций старых сословных культур, у “отцов нации” и состоятельного слоя Соединенных Штатов появилась острая потребность контролировать огромную толпу свободных индивидов, не прибегая к государственному насилию. Так возник новый в истории тип социального управления, основанный на внушении. Писатель Гор Видал сказал, что “американскую политическую элиту с самого начала отличало завидное умение убеждать людей голосовать вопреки их собственным интересам”.

Можно сказать, что американцы совершили научный и интеллектуальный подвиг. Шутка ли — создать в кратчайший срок новаторскую технологию управления обществом.

В США создавалась именно технология, и на это работал и работает большой отряд профессионально обученных интеллектуалов. Можно сказать, что в деле манипуляции специалисты США достигли совершенства — они обращают на службу правящим кругам даже те общественные течения, которые, казалось бы, как раз находятся в оппозиции к власти этих кругов.

Строго говоря, как только манипуляция сознанием превратилась в технологию господства, само понятие демократии стало чисто условным и употребляется лишь как идеологический штамп.

Однако в российской действительности демократия представляет собой какой-то сложный гибрид: на наше “тоталитарное” прошлое и “тоталитарное” мышление наложили какую-то дикую мешанину норм и понятий. В итоге люди такого общества, когда им вдруг приходится создавать власть, выбирают людей никчемных, нерусских, порой уголовников.

Итак, есть две “чистые” модели власти — демократия и тоталитаризм. И самый трудный случай — российский, где навязанная извне гибридизация чужеродной демократии наложилась на культуру “тоталитарного общества”. В этом гибриде наши реформаторы надеются убить компоненту “тоталитаризма”. И чуть ли не главным инструментом в их усилиях стала манипуляция сознанием.

Смысл же манипуляции простой: мы не будем тебя заставлять, мы влезем к тебе в душу, в подсознание и сделаем так, что ты сам захочешь.

Аргументы тех, кто приветствует переход от принуждения к манипуляции, просты и понятны. Кнут — это больно, а духовный наркотик — приятно.

При этом жертва манипуляции полностью утрачивает возможность рационального выбора, ибо ее желания программируются извне. Таким образом, ее положение в “войне всех против всех” резко ухудшается. Фактически, это — ликвидация главных гражданских прав, а значит, ликвидация принципиальной основы западной цивилизации. На ее месте возникает новый, худший вид тоталитаризма, заменившего кнут гораздо более эффективным и более антигуманным инструментом — “индустрией массовой культуры”, превращающей человека в программируемого робота.

В свете христианства видели трагедию Запада наши российские писатели-философы — Гоголь и Достоевский. Вспомним хотя бы известную Легенду о Великом Инквизиторе из “Братьев Карамазовых”.

И соглашаясь на построение в России политического порядка, основанного на манипуляции сознанием, каждый должен отдавать себе отчет в том, что с очень большой вероятностью его статус будет понижен, независимо от социального уровня. А значит, все обещаемые блага вроде гражданских свобод превратятся в лишенные всякого содержания побрякушки. А тот, кому повезет попасть в манипулирующее меньшинство, станет одним из таких угнетателей своих соплеменников, которые вынуждены будут это угнетение наращивать и изощрять. Тиран может подобреть и помягчеть — и ему будут благодарны. Но манипулятор этой возможности лишен — прозревающий человек приходит в ярость.

…Отнять силой или купить у русских свободу духа нельзя. Но выманить обманом — технически возможно. Этим сейчас и занимается целая армия специалистов. Думаю, помогать им — большое свинство», — саркастически замечает Кара-Мурза. Продолжим цитировать его книгу с сильным сокращением и в следующих главах.

«По многим признакам манипуляция общественным сознанием напоминает войну небольшой, хорошо организованной и вооруженной армии чужеземцев против огромного мирного населения, которое к этой войне не готово. Иногда говорят даже, что манипуляция сознанием есть “колонизация своего народа”.

Став частью буржуазных революций, манипуляция сознанием с самого начала получила щедрое финансирование класса собственников. Когда этот класс пришел к власти и создал свое, принципиально новое буржуазное государство, деятельность по манипуляции сознанием получила поддержку и защиту государства. Если это будет полезно для дела, власти позволят бунтовщикам погромить мэрию или даже дворец президента, но никогда не пустят посторонних в телецентр.

Господствующее меньшинство всячески старается не допустить массы к знанию доктрин и технологий манипуляции их сознанием. Так что готовых учебников и монографий о доктринах манипуляции найти нельзя. Но по крупицам собрать откровения и наблюдения заправил этой власти мы можем.

Итак, доктрины и развитые теории манипуляции сознанием сложились недавно, но главные камни в их основание были заложены уже теми, кто готовил буржуазные революции в Европе. Ведь фокус был в том, чтобы сделать эти революции чужими руками (“пролетариат борется, буржуазия крадется к власти”). Надо было буквально натравить простого человека на “старый порядок”, соблазнить его миражом той благодати, которая возникнет, как только королю отрубят голову.

Поскольку “властители дум” образовали сплоченное сообщество, в нем довольно быстро возникло самосознание и началась теоретическая работа. Так, во Франции впервые появилось слово идеология, и создана влиятельная организация — Институт, в котором заправляли идеологи. Они создавали “науку о мыслях людей”. И уже первые специалисты, которые назвали себя идеологами, совершенно правильно определили две главные сферы духовной деятельности человека, которые надо взять под контроль, чтобы программировать его мысли — познание и общение. В том “курсе идеологии”, который они собирались преподавать правящей элите Франции, было три части: естественные науки, языкознание и собственно идеология.

Тогда же современное общество стало создавать важнейший для будущего господства класса собственников механизм — школу нового типа. Эта школа с первого класса делила поток учеников на два “коридора” — одни воспитывались и обучались так, чтобы быть способными к манипуляции чужим сознанием, а другие (большинство) — чтобы быть готовыми легко поддаваться манипуляции. Учебники по одному и тому же предмету, написанные одними и теми же блестящими французскими учеными, но для разных “коридоров” школы, просто потрясают. Школа стала фабрикой, “производящей” классовое общество.

Весь XIX век — это история того, как идеологи черпают доводы из неиссякаемого источника — науки. И превращают их в идеологическое оружие с помощью специально создаваемого языка и числа.

XX век — время создания крупных теорий и доктрин и разработки на их основе мощных технологий, способных творить чудеса. И, конечно, время использования этих технологий в практике войны и господства.

Так, государство, какой бы класс ни был господствующим, стоит на двух китах — силе и согласии. Положение, при котором достигнут достаточный уровень согласия, называется гегемонией. Причем гегемония предполагает не просто согласие, но благожелательное (активное) согласие, при котором граждане желают того, что требуется господствующему классу.

Мы помним, как в ходе перестройки, прежде чем в сознании “совка” окончательно сломали культурное ядро советского общества, была установлена гегемония “приватизаторов”. Вся эта “революция сверху” была в точности спроектирована в соответствии с учением западных идеологов. Советник Ельцина А. И. Ракитов откровенно пишет в академическом журнале: “Трансформация российского рынка в рынок современного капитализма требовала новой цивилизации, новой общественной организации, а следовательно, и радикальных изменений в ядре нашей культуры”.

Для этого оказалось достаточным воздействовать на обыденное сознание, повседневные, “маленькие” мысли среднего человека. И самый эффективный способ воздействия — неустанное повторение одних и тех же утверждений, чтобы к ним привыкли и стали принимать не разумом, а на веру.

Методология такого известного идеолога Запада, как Грамши, хорошо вскрывает суть деятельности созданной по инициативе Н. Рокфеллера “Трехсторонней комиссии” под руководством 3. Бжезинского. Это одна из самых закрытых и влиятельных организаций теневого “мирового правительства”. В нее входит около трех сотен членов из США, Европы и Японии. Цель — стабилизировать новый мировой порядок, добившись беспрепятственного доступа транснациональных корпораций во все страны мира, особенно в финансовую сферу и энергетику. Эта теневая организация смогла мобилизовать влиятельные силы для воздействия на общественное мнение так, чтобы “неприятные” последствия ее деятельности вообще исчезли из публичных дебатов во всех основных странах мира. В итоге эти силы (ученые, пресса, “духовные лидеры”) смогли повлиять на обыденное сознание в мировом масштабе так, что люди перестали видеть очевидное. У них отключили “здравый смысл”.

Причем сам Грамши разрабатывал свои теории ради того, чтобы научиться мобилизовать здравый смысл людей, поднять массы трудящихся до уровня интеллигенции, мобилизовать их способности к завоеванию “освободительной гегемонии”. Увы, почти все его предупреждения были изучены и использованы противником в совершенно противоположных целях. Для подавления здравого смысла, для принижения человека, для эффективной манипуляции его сознанием, для усиления гегемонии господствующего меньшинства. Вершиной этой “работы по Грамши” была, конечно, перестройка в СССР.

Впрочем, уже с конца XIX века ряд европейских ученых акцентировали внимание на значении внушения в общественных процессах. Они выдвинули даже гипотезу о наличии у человека “инстинкта подчинения”. В 1903 году русский психофизиолог В. М. Бехтерев издал книгу “Внушение и его роль в общественной жизни”. Он описал явление массового внушения под влиянием “психического заражения”, то есть при передаче информации с помощью разных знаковых систем.

У Бехтерева внушение уже прямо связывается с манипуляцией сознанием, поскольку представляет собой “вторжение [в сознание] посторонней идеи без прямого и непосредственного участия в этом акте “Я” субъекта”.

В этом принципиальное отличие внушения от убеждения. Бехтерев подчеркивал, что внушение “обходит” разум субъекта. Оно эффективно, когда удается приглушить активность сознания, усыпить бдительность часового. “Внушение, в отличие от убеждения, — писал он, — проникает в психическую сферу помимо личного сознания, входя без особой переработки непосредственно в сферу общего сознания и укрепляясь здесь, как всякий предмет пассивного восприятия”.

В 50-е годы стержнем доктрины стал психоанализ и, прежде всего, учение о подсознании. Зигмунд Фрейд оформил мысль, которая витала в воздухе: в подсознании таится страшная сила.

Считается, что утверждению психоанализа как основы доктрины манипуляции сознанием способствовали успехи ее применения в области рекламы. Но на практике идеями психоанализа воспользовались в своей пропаганде фашисты. Они обращались не к рассудку, а к инстинктам. Чтобы их мобилизовать, они с помощью целого ряда ритуалов превращали любую аудиторию в толпу, охваченную общим влечением. Фашисты исходили из фрейдистского сексуального образа: вождь-мужчина должен соблазнить женщину-массу, которой импонирует грубая и нежная сила. Это — идея-фикс фашизма, она обыгрывается непрерывно. Здесь — опора на главный в учении Фрейда сексуальный инстинкт.

Второй блок приемов, с помощью которых фашисты фанатизировали массы, обращаясь к подсознанию, опирается на другой главный в психоанализе Фрейда инстинкт — инстинкт смерти, Танатос. Культ смерти пронизывает всю риторику пропаганды фашистов. “Мы — женихи Смерти”, — писали фашисты-поэты. Режиссеры массовых митингов-спектаклей возродили древние культовые ритуалы, связанные со смертью и погребением. Цель — разжечь в молодежи самые архаические взгляды на смерть, предложив самим стать ее служителями.

Важное направление в использовании психоанализа открыл Джеймс Вайкери из США — он изучал подсознательный фактор в семантике, то есть воздействие слова на подсознание. Именно Вайкери договорился с владельцем кинотеатра в Нью-Джерси и провел такие опыты. Он поставил второй кинопроектор, который в промежутках между кадрами кинофильма на короткое мгновение (0,003 секунды) проецировал на экран слова “Кока-кола” и “Ешьте поп-корн”. Эти сигналы были ниже порога восприятия, так как сознание фиксирует зрительные образы, которые задерживаются не менее 0,05–0,06 секунды. Даже те, кто был предупрежден, не смогли заметить этих кадров. Но глаз-то их видел, и Вайкери предположил, что сигналы отпечатываются где-то в подсознании.

Эти опыты продолжались несколько месяцев и давали устойчивый результат: на тех сеансах, где включался второй кинопроектор с рекламой, продажа кока-колы в буфете выросла на 16, а продажа воздушной кукурузы — на 50 процентов. Для рекламы подобных продуктов эффективность была беспрецедентной. Но главное заключалось в новой огромной возможности манипулировать поведением человека вообще. Специалисты сразу поняли, как управлять чужим сознанием с помощью самых разных сигналов, посылаемых ему с интенсивностью выше “порога регистрации” (глазом, ухом, обонянием), но ниже “порога восприятия”.

Вскоре после опытов Вайкери исследования в этом направлении почти исчезли из открытой печати, а наличие в видеороликах “25-го кадра” обнаруживается только с помощью специальной аппаратуры. Примечательно, что в России ни разу не было сделано официального заявления, что на телевидении существует обязательный контроль рекламы на отсутствие в ней знаков подпорогового действия. Более того, у нас широко рекламировались видеокурсы иностранных языков фирмы Intellect, которые “делают возможным запоминание за 60 часов занятий 2000 слов”…

В рекламе так и сказано: “25-й кадр из-за сверхвысокой эффективности был запрещен в рекламе. Но не в образовании.

Начиная с 50-х годов методика интенсивного обучения использовалась спецслужбами разных стран для подготовки агентов и дипломатов! И вот теперь — доступна для всех простых россиян. За небольшую плату в память будут вбиты 2000 слов, которые застрянут там навсегда…” Иными словами, реклама прямо обещает, что человек будет искалечен, ибо память может работать, только непрерывно очищаясь от того, что не используется. Без забывания нет активной памяти.

Из психоанализа в доктрину манипуляции сознанием перешло важнейшее понятие “психологическая защита”. Заметим, что поставил проблему защитных механизмов психики, противодействующих внедрению извне, еще сам Фрейд… Понятно, что успех манипуляции сознанием наполовину зависит от умения нейтрализовать, отключить средства психологической защиты каждой личности и общественных групп.

Запад пережил огромный эксперимент по возможностям манипуляции сознанием — фашизм. Оказалось, что овладение средствами массовой информации позволяет осуществить полную, тотальную манипуляцию сознанием и вовлечь практически все общество в самый абсурдный, самоубийственный проект. Соратник Гитлера А. Шпеер в своем последнем слове на Нюрнбергском процессе признал: “С помощью таких технических средств, как радио и громкоговорители, у восьмидесяти миллионов людей было отнято самостоятельное мышление».

«Посмотрим, на какие психические и интеллектуальные структуры в сознании и подсознании личности, а также на какие кирпичики культурного ядра общества прежде всего направляют манипуляторы свой удар, чтобы разрушить психологические защиты и “подготовить” человека к манипуляции. Что надо сделать, чтобы отключить здравый смысл? — вопрошает Кара-Мурза. — Оказывается, что подготовка к манипуляции состоит не только в том, чтобы разрушить какие-то представления и идеи, но и в том, чтобы создать новые идеи, желания и цели. Это временные, “служебные” постройки, главная задача которых — вызвать сумбур в мыслях, сделать их нелогичными и бессвязными, заставить человека усомниться в устойчивых жизненных истинах. Это и делает человека беззащитным против манипуляции.

Мы уже говорили, что человек живет в двух мирах — мире вещей и мире знаков. Вещи, созданные как природой, так и самим человеком, — материальный субстрат нашего мира. Мир знаков, обладающий гораздо большим разнообразием, связан со сложными, текучими и часто неуловимыми отношениями. В целом весь мир знаков — первая мишень для манипуляторов.

В том искусственном мире культуры, который окружает человека, выделяется особый мир слов — логосфера. Он включает в себя язык как средство общения и все формы “вербального мышления”, в котором мысли облекаются в слова.

Язык как система понятий, слов (имен), в которых человек воспринимает мир и общество, есть самое главное средство подчинения. “Мы — рабы слов”, — сказал Маркс, а потом это буквально повторил Ницше.

В последние годы все больше ученых склоняются к мнению, - что первоначальной функцией слова на заре человечества было его суггесторное воздействие — внушение, подчинение не через рассудок, а через чувство. Известно, что даже современный рассудочный человек ощущает потребность во внушении. В моменты житейских неурядиц мы ищем совета у людей, которые вовсе не являются знатоками в возникшей у нас проблеме. Нам нужны именно их “бессмысленные” утешения и увещевания. Во всех этих “не горюй”, “возьми себя в руки”, “все образуется” и т. д. нет никакой полезной для нас информации, никакого плана действий. Но эти слова оказывают большое целительное воздействие. Именно слова, а не смысл.

Внушаемость посредством слова — глубинное свойство психики, возникшее гораздо раньше, нежели способность к аналитическому мышлению. Это видно в ходе развития ребенка. В раннем детстве слова и запреты взрослых оказывают большое суггесторное воздействие, и ребенку не требуется никаких обоснований. “Мама не велела” — это главное. Когда просвещенные родители начинают логически доказывать необходимость запрета, они только приводят ребенка в замешательство и подрывают силу своего слова. До того как ребенок начинает понимать членораздельную речь, он способен правильно воспринимать “предшественники слова” — издаваемые с разной интонацией звуки, мимику, вообще “язык тела”.

Гитлер писал в “Майн Кампф”: “Силой, которая привела в движение большие исторические потоки в политической или религиозной области, было с незапамятных времен только волшебное могущество произнесенного слова. Большая масса людей всегда подчиняется могуществу слова”.

Гитлер писал как практик-манипулятор, гипнотизер. Но примерно то же самое подчеркивает современный русский философ С. Московичи в книге “Наука о массах”: “Что во многих отношениях удивительно и малопонятно, это всемогущество слов в психологии толпы. Могущество, которое происходит не из того, что говорится, а от человека, который их говорит, и атмосферы, в которой они рождаются…”

Раньше слова имели многослойный, множественный смысл. Они действовали во многом через коннотацию — порождение словом образов и чувств через ассоциации. Отбор слов в естественном языке отражает становление национального характера, тип человеческих отношений и отношения человека к миру.

В Новое время естественный язык стал заменяться искусственным, специально создаваемым. Теперь слова стали рациональными, они были очищены от множества глубинных смыслов. Это был разрыв во всей истории человечества, когда вместо силы главным средством власти стала манипуляция сознанием, а власть имущим понадобилась полная свобода слова — превращение слова в безличный, неодухотворенный инструмент.

Превращение языка в орудие господства положило начало и процессу разрушения языка в современном обществе. Именно устранение из языка святости и “превращение ценности в товар” сделали возможной свободу слова.

На деле “освобождение” слова означало прежде всего устранение из него святости, искры Божьей — десакрализацию. Слово переставало выражать заключенную в вещи первопричину. Разрыв слова и вещи был культурной мутацией, скачком от общества традиционного к обществу гражданскому.

Во второй половине XX века произошел следующий перелом — 9 слов из 10 человек узнает из “центрального” источника, и обычно они сказаны через микрофон.

Основоположником научного направления, посвященного роли слова в пропаганде (а затем и манипуляции сознанием) считается американский социолог Гарольд Лассуэлл. Он разработал методы семантического анализа текстов — изучения использования слов для передачи или искажения смыслов. Отсюда было рукой подать до методов подбора слов.

Теперь язык напрямую связан со здравым смыслом. “Правильный” — это язык диктора, зачитывающего текст, данный ему редактором, который доработал материал публициста в соответствии с замечаниями совета директоров. Это безличная риторика, созданная целым конвейером платных работников. И весь этот односторонний поток слов направлен на определенную группу людей для того, чтобы убедить ее в чем-либо.

Здесь берет свое начало “общество спектакля” — этот язык “предназначен для зрителя, созерцающего сцену”. Язык диктора теперь уже не имеет связи со здравым смыслом, он несет смыслы, которые закладывали в него те, кто контролировал средства массовой информации. Люди, которые, сами того не замечая, начинали говорить на таком языке, отрывались от здравого смысла и становились легкими объектами манипуляции.

Как создавался “правильный” язык Запада? Из науки в идеологию, а затем и в обыденный язык перешли в огромном количестве слова-амебы, прозрачные, не связанные с контекстом реальной жизни. Они настолько не связаны с конкретной реальностью, что могут быть вставлены практически в любой контекст, сфера их применимости исключительно широка. Важный признак этих слов-амеб — их кажущаяся “научность”. Скажешь, например, коммуникация вместо старого слова общение или эмбарго вместо блокада — и твои банальные мысли вроде бы подкрепляются авторитетом науки.

Начав говорить “словами без корня”, человек стал жить в разделенном мире, и в мире слов ему стало не на что опереться.

Как видим, в нынешней России уже отложилось в общественной мысли сознание, что без слов-амеб нельзя передать специальные термины. В итоге, когда русский человек слышит слова биржевой делец или наемный убийца, он относится к ним как к негативным явлениям. Но если ему сказать брокер или киллер, он воспримет лишь очень скудный, лишенный чувства и не пробуждающий ассоциаций смысл. Методичная и тщательная замена слов русского языка такими чуждыми нам словами-амебами — никакое не “засорение” или признак бескультурья. Это — необходимая часть манипуляции сознанием.

Тургенев писал о русском языке: “Во дни сомнений, в дни тягостных раздумий ты один мне поддержка и опора”. Чтобы лишить человека этой поддержки и опоры, манипуляторам было совершенно необходимо если не отменить, то хотя бы максимально испортить, растрепать русский язык. Зная это, мы можем истолковать все эти языковые диверсии как надежный признак: осторожно, идет манипуляция сознанием.

Каждый может вспомнить, как у нас вводились в обиход такие слова-амебы. В сентябре 1992 года, например, в России одно из первых мест по частоте употребления заняло слово “ваучер”. Введя ваучер в язык реформы, Гайдар, по обыкновению, не объяснил ни смысл, ни происхождение слова. А ведь дело нешуточное — речь шла о документе, с помощью которого распылялось национальное состояние. Само обозначение его словом, которого нет в словаре, фальшивым именем — колоссальный подлог. И вот встретил я доку-экономиста, имевшего словарь американского биржевого жаргона. И там обнаружилось это жаргонное словечко, для которого нет места в нормальной литературе. А в России оно введено как ключевое понятие в язык правительства, парламента и прессы.

Но в целом Россию не успели лишить ее языка. Надежным щитом была для нее русская литература. Лев Толстой совершил подвиг, создав для школы тексты на нашем природном языке. Малые народы и перемешанные с ними русские остались дву- или многоязычными, что резко повышало их защитные силы. Каждому ребенку дома, в школе, по радио читали родные сказки и Пушкина. Но сегодня и с ними, как с Библией, производят модернизацию.

Сегодня мы видим, как сокрушается последний бастион языка, сохраняющего древние смыслы, — Церковь. Мало того, что некоторые священники вне службы, даже в облачении, стали говорить совершенно “правильным” языком, как журналисты или политики. Модернизации подвергаются, к великому сожалению, священные тексты.

Действия в этой сфере — целая программа. Приступают к изданию новой Библии с “современным” языком в Англии, тиражом в 10 млн экземпляров. Теологи старого закала назвали ее “модерн, но без Благодати” (само понятие Благодати из нее изъято и заменено “незаслуженными благами”). Вычищены из Библии и понятия искупления и покаяния. И, наконец, ключевое для христианства слово “распятие” заменено “прибиванием к кресту”. Как сказал архидьякон Йорка, Библия стала похожа на телесериал, но утратила свое сокровенное содержание.

Особенно эффективно действует на человека использование слова, подкрепленного с помощью зрительных образов и в сочетании с авторитетом науки. Речь идет о географических картах. Они оказывают на человека огромное идеологическое воздействие. Уже с начала XX века карты стали интенсивно использоваться для манипуляции общественным сознанием.

Карта как способ “свертывания” и соединения разнородной информации обладает огромной, почти мистической эффективностью. Карта имеет не вполне еще объясненное свойство — она “вступает в диалог” с человеком. В то же время карта мобилизует подсознание, гнездящиеся в нем иррациональные установки и предрассудки — надо только умело подтолкнуть человека на нужный путь работы мысли и чувства. Как мутное и потрескавшееся волшебное зеркало, карта открывает все новые и новые черты образа по мере того, как в нее вглядывается человек. А возможности создать в воображении человека именно тот образ, который нужен идеологам, огромны. Ведь карта — не отражение видимой реальности, как, например, кадр аэрофотосъемки. Это визуальное выражение представления о реальности, переработанного соответственно той или иной идеологии.

В то же время карта воспринимается как продукт солидной, уважаемой и старой науки и воздействует на сознание человека всем авторитетом научного знания.

Первыми предприняли крупномасштабное использование географических карт для идеологической обработки населения немецкие фашисты. Они быстро установили, что чем лучше и “научнее” выполнена карта, тем сильнее ее воздействие на сознание в нужном направлении. И они не скупились на средства, так что фальсифицированные карты, которые оправдывали геополитические планы нацистов, стали шедеврами картографического издательского дела.

В нашей стране мы все недавно были свидетелями, как во время перестройки идеологи, помахав картой Прибалтики с неразборчивой подписью Молотова, сумели полностью парализовать всякую способность к критическому анализу не только у депутатов Верховного Совета СССР, но и у большинства нормальных, здравомыслящих людей. А попробуйте спросить сегодня: какую же вы там ужасную тайну увидели? Почему при виде этой филькиной грамоты усомнились в самой законности существования СССР и итогов Второй мировой войны? Никто не вспомнит. А на той карте ничего и не было. Просто наши манипуляторы хорошо знали воздействие самого вида карты на сознание. И успех был обеспечен…

Магической силой внушения обладает и число, которое тоже имеет свойство застревать в мозгу необратимо.

Манипулирующая сила числа многократно возрастает, когда числа связаны в математические формулы и уравнения — здравый смысл против них бессилен. Здесь возник целый жанр манипуляции, особенно в сфере экономики, где одно время даже господствовала целая “наука” — эконометрия.

Именно в словах, числах и других знаках люди не только обмениваются информацией, но и организуют свое мышление.

Действительно, большинство европейски образованных людей просто не задумывается над тем, насколько хрупким и деликатным является это недавнее приобретение — умение мыслить логически. Лишь глубокое изучение антропологами выявило огромную несхожесть типов мышления.

Логическое мышление прозрачно, и его структура прекрасно изучена. Значит, в него можно вторгнуться и исказить программу, лишив человека возможности делать правильные умозаключения. Уже внеся хаос в логическую цепочку, манипулятор достигает очень многого: человек чувствует свою беспомощность и сам ищет поводыря. А если удается так исказить логическую программу, что человек “сам” приходит к нужному умозаключению, тем лучше. С помощью этих приемов у значительной части населения удается отключить способность к структурному анализу сообщений и явлений — анализ сразу заменяется идеологической оценкой. Отсюда — чудовищная аморальность, двойные стандарты. На деле же болезнь опаснее: люди стали неспособны именно анализировать.

Сейчас, когда подведены итоги многих исследований массового сознания в годы перестройки, психологи ввели в оборот термин “искусственная шизофренизация сознания”, одним из характерных симптомов которой является утрата способности устанавливать связи между отдельными словами и понятиями. Когда удается искусственно “шизофренизовать” сознание, люди оказываются неспособными увязать в логическую систему получаемые ими сообщения и не могут их критически осмысливать. Им не остается ничего иного, как просто верить выводам приятного диктора, авторитетного ученого или популярного актера. Потому что иной выход — с порога отвергать их сообщения, огульно “не верить никому” — вызывает такой стресс, что выдержать его под силу немногим.

Маленький, но хорошо изученный социологами и психологами эпизод — успешная манипуляция сознанием со стороны компании АО “МММ” Сергея Мавроди. Это был своего рода эксперимент, в ходе которого большую выборку граждан убедили снести свои деньги группе дельцов без всякой разумной надежды получить их обратно. Несмотря на абсурдность идеи, люди поверили в нее с помощью рекламы, сделанной по классическим западным канонам. Удивительно, но даже после потери своих кровных 75% “акционеров” верят Сергею Мавроди и избирают его депутатом парламента. Даже после полного и окончательного краха кампании 29 июля 1994 года тысячи людей стояли в очереди, чтобы купить со скидкой билеты “МММ”.

Несколько групп исследователей изучали структуру мышления этих людей, и результат не вызывает сомнения: на некоторое время логика их рассуждений была “расщеплена”. При опросах вкладчиков им был задан вопрос: “Понимаете ли Вы, что такая прибыль, которую обещало “МММ”, не могла быть заработана?” 60% ответили утвердительно. Понимали, но… шли и отдавали свои деньги.

Каков же состав вкладчиков АО “МММ”? В основном это представители научно-технической интеллигенции в возрасте до 40 лет. Из них 67% — служащие, 9% — коммерсанты (тоже в основном бывшие интеллектуалы) и 6% — рабочие. Остальные — пенсионеры и безработные. Таким образом, соотношение интеллигентов и рабочих составляет 13:1. И это при том, что вся реклама “МММ” как бы ориентировалась на Леню Голубкова — простоватого рабочего!..

Сегодня, наблюдая печальные плоды перестройки и реформы, мы обязаны с горечью признать, что интеллигенция России шаг за шагом пришла к тому, что отошла от “русского стиля мышления”, во всяком случае в том, что касается политических и социальных проблем. Этот русский стиль был особым и заметным явлением в истории мировой культуры, и он как раз был всегда очень устойчив к манипуляции.

В конце ушедшего века мы видели, что политически активная часть русской интеллигенции впала в какой-то пошлый и наивный рационализм, совершенно вычистив из своих рассуждений и “заветы отцов”, и евангельские принципы, и философскую мистику, заменив ее дешевыми суррогатами — астрологами, Кашпировским и иже с ним.

Поразительная легкость, с которой в ходе перестройки людей соблазняли экономическими авантюрами, во многом объясняется тем, что на время удалось отключить в массовом сознании этические контролирующие механизмы — тот внутренний голос, который спрашивает: “А хорошо ли это будет?” Можно сказать, что проблема Добра и Зла была вообще устранена из мыслительного процесса, все свелось к совершенно пустым рациональным критериям — “эффективности”, “рентабельности” и т. п.

В фундаментальной “Истории идеологии” сказано, что создание метафор — главная задача идеологии. Поэтически выраженная мысль всегда играла огромную роль в соединении людей и программировании их поведения, становилась поистине материальной силой. Метафоры, включая ассоциативное мышление, дают огромную экономию интеллектуальных усилий. Именно здесь-то и скрыта ловушка, которую ставят для нас ловкие манипуляторы нашим сознанием.

Известно, что человек, чтобы действовать исключительно в своих интересах, должен реалистично определить три вещи: нынешнее состояние, желательное для него будущее состояние, путь перехода от нынешнего состояния к будущему. Соблазн сэкономить интеллектуальные усилия заставляет человека вместо изучения и осмысления всех этих трех вещей прибегать к ассоциациям и аналогиям: называть эти вещи какой-то метафорой, которая отсылает его к иным, уже изученным состояниям.

В 1985 году умами людей овладела особая, сложная по составу группа, которая представляла собой целую субкультуру советского общества — условно их называют “демократы”. В окостенелой и затхлой атмосфере брежневской КПСС демократы предстали как группа с раскованным мышлением, полная свежих метафор, новых лозунгов и аллегорий. Они вели свободную игру, бросали искры мыслей — а мы додумывали, строили воздушные замки, включались в эту игру. Придя к власти в СССР в 1985 году, демократы вбросили в сознание целый букет метафор и просто подавили на время способность к здравому мышлению. Всех почему-то заворожили фразы типа “наш общий европейский дом”, “архитекторы перестройки”, “нельзя быть немножко беременной”, “столбовая дорога цивилизации”, “коней на переправе не меняют” и т. д. И хотя все это — товар с гнильцой, плотность бомбардировки была такой, что основная часть общества была подавлена. Она не ответила практически ничем, кроме наивной ругани.

Одним из главных “материалов”, с которым орудует манипулятор, являются социальные стереотипы — неотъемлемые компоненты индивидуального и массового сознания. Обычно стереотипы включают в себя эмоциональное отношение человека к каким-то объектам и явлениям, ибо никто не может прожить без «автоматизмов» в восприятии и мышлении — обдумывать заново каждую ситуацию не хватит ни психических сил, ни времени.

Таким образом, стереотипы как необходимый человеку инструмент восприятия и мышления обладают устойчивостью, могут быть выявлены, изучены и использованы как мишени для манипуляции.

На магической силе стереотипов основаны коммерческая реклама и торговые марки. Частое повторение слов и образов создает стереотипное представление о высоком качестве какого-то товара и загоняет это представление в подсознание. При виде торговой марки (“мерседес”, “адидас” и т. д.) мы, не думая, убеждены, что перед нами хорошая вещь. Работает стереотип. Возникла даже целая «культура» имитации торговых марок — так, чтобы глаз не различал той разницы, которая вносится, чтобы не вступать в конфликт с патентным правом.

Для успешной манипуляции общественным мнением необходимо иметь надежную “карту стереотипов” разных групп и слоев населения — весь культурный контекст данного общества. Очень большой объем исследований был в этой области выполнен американскими специалистами, работавшими над изучением умонастроений влиятельных групп в зарубежных странах с целью повлиять на эти умонастроения в желательном для США направлении. Наибольшие усилия в США были предприняты для изучения культурных стереотипов разных групп населения СССР, особенно интеллигенции. С профессиональной точки зрения дотошность и объективность американских советологов восхищает. Они нашли струны, на которых смогли играть.

Особенно важно использование стереотипов в “захвате аудитории”. “Захват” — одна из главных операций в манипуляции сознанием. В ходе ее выполнения манипулятор привлекает, а затем удерживает внимание аудитории и “присоединяет” ее — делает сторонником своих установок. На этой стадии манипулятор подстраивается под стереотипы аудитории, не противореча им. Его задача — завоевать доверие, он как бы издает клич: “Мы с тобой одной крови — ты и я”.

Главное здесь — не заронить в людей подозрение, что ты собираешься ими манипулировать.

Как правило, в манипуляции используются стереотипы, которые уже отложились в сознании. Но используются готовые стереотипы не прямо, а чаще всего с приемом, который называется канализирование, или подмена стереотипа. Например, в антисоветской пропаганде очень сильно давили на чувство справедливости и уравнительный идеал советских людей. Стереотип неприязни к нетрудовым доходам постепенно подменили стереотипом неприязни, а потом и ненависти к номенклатуре. Неудовлетворенность людей канализировали на работников управления, тесно связанных с образом государства.

Активно был использован этот прием и при разжигании национальных конфликтов. Суть его в том, что постепенно меняется контекст, в который встроен стереотип и образ какой-то социальной группы.

Если удается создать и укоренить большой, сильный стереотип, его потом можно долго использовать для самых разных целей. Так, в конце 40–50-х годов в США были затрачены большие усилия на создание стереотипного представления об СССР как “империи зла”, угрожающей интересам всех американцев. Этот стереотип лежал в основе идеологического оправдания холодной войны против СССР. Затем начальные вложения стали давать большие политические дивиденды, многие акции США стало можно оправдывать необходимостью борьбы против “красной угрозы”.

Антисоветский и антикоммунистический (на деле — антирусский) стереотип так силен, что он действует и через много лет после развала СССР и прихода к власти в России антикоммунистов.

Хорошо разработана технология “создания” политиков с опорой на стереотипы. Жаргонное слово “раскрутка” обозначает целую систему методов продвижения на высшие уровни политики людей независимо от их личных качеств или уже имеющейся популярности.

Одним из самых сложных стереотипов является имидж — специально выстроенный в ходе целой программы действий стереотипный образ политика или общественного деятеля. Как пишут в учебниках, в имидже “главное не то, что есть в реальности, в то, что мы хотим видеть, что нам нужно”. То есть имидж должен соответствовать ожиданиям людей — активным стереотипам массового сознания.

На самом деле СМИ лишь распространяют, внедряют в сознание образ, разработанный специалистами. Они выбирают главные черты этого образа, исходя из уже готовых и “разогретых” стереотипов массового сознания, а затем достраивают и усиливают нужные стереотипы.

В нашей стране интересен опыт подготовки к президентству Б. Н. Ельцина, для которого был выбран и создан имидж “борца с номенклатурой”. Для этого не существовало никакого “реального” материала — ни в биографии, ни в личных взглядах Ельцина. Он сам был едва ли не самым типичным продуктом “номенклатурной культуры”. Тем не менее, за весьма короткий срок и с небольшим набором примитивных приемов (поездка на метро, визит в районную поликлинику, “Москвич” в качестве персонального автомобиля) имидж был создан и прочно вошел в массовое сознание. Даже после 1992 года, когда Ельцин в быту и в повадках открыто продемонстрировал крайнее выражение номенклатурного барства, в массовом сознании не возникло ощущения несовместимости этих образов…

Столь же важным объектом для манипуляции является сфера чувств. Возможно даже, что это — главная сфера, на которую направлено воздействие. Во всяком случае, чувства более подвижны и податливы, а если их удается “растрепать”, то и мышление оказывается более уязвимым для манипуляции. Можно сказать, что в большой манипуляции игра на чувствах — обязательный этап. Основатель учения о манипуляции сознанием массы Г. Ле Бон писал: “Массы никогда не впечатляются логикой речи, но их впечатляют чувственные образы, которые рождают определенные слова и ассоциации”.

Чувственная ступень отражения стоит ближе к внешнему миру, чем мышление, и реагирует быстрее, непосредственнее. Поэтому ее легче “эксплуатировать”. В области чувств легче создать “цепную реакцию” — эпидемию чувств, так как податливость внушению есть свойство толпы.

Уже в Средние века были подробно описаны возникавшие стихийно эпидемии массового чувства, доходившего до уровня истерии или мании. Так, в 1266 году Италию охватила эпидемия самобичевания, в 1370 году по большой части Европы распространилась “танцевальная” эпидемия, позже в Голландии — мания тюльпанов (за луковицу хорошего тюльпана отдавали богатый дом или корабль). Массовые эпидемии чувств наблюдались в годы установления власти фашизма в Германии.

Поэтому общей принципиальной установкой в манипуляции массовым сознанием является предварительное “раскачивание” эмоциональной сферы. Главным средством для этого служит создание или использование кризиса, аномальной ситуации, оказывающей сильное воздействие на чувства. Это может быть крупная технологическая катастрофа, кровавое насилие (акция террористов, преступника-маньяка, религиозный или национальный конфликт), резкое обеднение больших групп населения, крупный политический скандал и т. д.

Особенно легко возбудить те чувства, которые в обыденной морали считаются предосудительными: страх, зависть, ненависть, самодовольство. Вырвавшись из-под власти сознания, они хуже всего поддаются самоконтролю и проявляются особенно бурно. Менее бурно, но зато более устойчиво проявляются чувства благородные, которые опираются на положительные ценности. В манипуляции эффективно используется естественное чувство жалости и сочувствия слабому, беззащитному.

Для манипуляции сознанием годятся любые чувства, если они помогают хоть на время отключить здравый смысл. Но начинают манипуляторы всегда раскачивать те чувства, которые уже “актуализированы” в общественном сознании. Вспомним, как “раскачивали” в советском человеке уязвленное чувство справедливости. Задумаемся над очевидным фактом: советский человек стал испытывать почти ненависть к номенклатуре за то, что она пользовалась “льготами и привилегиями”. На этой почве и произошло сотворение Ельцина как временного кумира.

С точки зрения же разумного расчета, руководители высшего звена в СССР были самой “недооплаченной” категорией — это сообщила даже идеолог перестройки Т. И. Заславская. Почему же их маленькие блага и слабости вызывали ярость, а к хамской роскоши нуворишей или невероятным доходам приватизаторов проявляется такая терпимость?

Дело в том, что в глубине сознания, а то уже и в подсознании множества людей жила тайная вера в то, что социализм будет именно царством справедливости и равенства. Советский проект был изначально основан на утопии, в которую люди поверили: секретарь райкома обязан быть нам братом, а не наемным менеджером. И вся перестройка была основана как раз на эксплуатации этой утопии и уязвленного чувства.

Преимущество новой демократической номенклатуры в том, что она перестала врать. Более того, телевидение специально убеждает людей, что новые чиновники, как правило, нечисты на руку. Молоденький аппаратчик может получать в месяц жалованье как 100 профессоров МГУ. Но особых претензий это не вызывает, потому что к этому все быстро привыкли.

Едва ли не главным чувством, которое шире всего эксплуатируется в манипуляции сознанием, является страх. Есть даже такая формула: “общество, подверженное влиянию неадекватного страха, утрачивает общий разум”. Поскольку страх — фундаментальный фактор, определяющий поведение человека, он всегда используется как инструмент управления.

Уточним понятия. Есть страх истинный, отвечающий на реальную опасность. Этот страх есть выражение инстинкта самосохранения. Он сигнализирует об опасности, и на основании сигнала делается выбор наиболее целесообразного поведения (бегство, защита, нападение и т. д.). Но есть страх иллюзорный, “невротический”, который не сигнализирует о реальной опасности, а создается в воображении, в мире символов, “виртуальной реальности”.

Для манипуляции главный интерес представляют именно неадекватный, иллюзорный страх и способы его создания, особенно в условиях расщепления сознания. Важно также отключение, подавление истинного, спасительного страха — достижение апатии, равнодушия, психологического привыкания к реальной опасности.

Когда читаешь о случаях массовой паники в странах “рационального” Запада, трудно верить фактам — настолько они непривычны. Имеется множество описаний коллективного страха, охватившего США во время передачи радиопостановки по роману Г. Уэллса “Война миров”.

Дело было в 1938 году. Радиопостановка “Вторжение с Марса” передавалась как репортаж с места событий. Население восточных штатов, на которые вещало радио, в массе своей поверило, что речь идет о реальном событии, и испытало массовый приступ страха. Этот непреднамеренный случай искусственно созданной паники стал предметом многих исследований и дал важное знание. Один из выводов гласил, что условием для такой странной и заразительной внушаемости массы американцев была общая неустойчивость эмоциональной сферы, вызванная длительным экономическим кризисом (Великая депрессия) и тем возбуждением, которое породили Мюнхенские соглашения и ожидание войны.

Впоследствии уже в порядке эксперимента радиопостановка “Вторжение с Марса” была повторена в странах, переживших социально-экономическую нестабильность или кризис — с тем же результатом, что и в США. В ноябре 1944 года эта передача вызвала массовую панику в Сантьяго де Чили. А в феврале 1949 года паника, вызванная этой передачей в столице Эквадора Кито, закончилась человеческими жертвами, увечьями и сожжением здания радиостанции.

Новая волна иррационального страха охватила Запад с началом холодной войны. Бесполезно было взывать к рассудку и объяснять, что СССР не желает и не может угрожать США войной. Дошедший до психоза страх перед СССР был вызван вполне сознательно.

Сфабрикованный в США массовый страх стал продуктом крупнейшей (до перестройки) программы по манипуляции сознанием. Именно опираясь на страх, американцев убедили, что СССР угрожает им войной.

Но особенно сильный страх овладел средним американцем, когда стало известно, что СССР также стал обладателем атомной бомбы. Это явление известно как “ядерный страх”. Он сразу же приобрел такие массовые черты, что Федерация ученых-атомщиков США организовала крупное исследование психологов с целью найти средства ввести этот страх в разумные рамки. В результате в начале 50-х годов эксперты считали, что главную опасность для США представляют уже не сами атомные и водородные бомбы СССР, а та паника, которая возникла бы в случае войны. Подобного страха в СССР не возникло, так как советские средства массовой информации не занимались нагнетанием страха, а интенсивно распространяли знание об использовании атомной энергии в мирных целях.

Почему же эта способность создавать в воображении преувеличенный образ страха стала основой для целой стратегии манипуляции сознанием? Потому что иррациональный страх — очень действенное средство “отключения” здравого смысла и защитных психологических механизмов. Потрясенный страхом человек легко поддается внушению и верит в любое предлагаемое ему “спасительное” средство. Массовый страх как предпосылка для программирования поведения проверен психологами рекламных агентств в ходе многих крупных торговых кампаний.

Когда мы окидываем мысленным взглядом нашу историю, сравнивая ее с историей становления человека Запада, сразу бросается в глаза разница: никогда русскому человеку не вводился в сознание вирус мистического страха. Этого не делало ни Православие, ни народные сказки про Бабу Ягу. Наши грехи поддавались искуплению через покаяние, и даже разбойник мог надеяться на спасение души.

Смерть и проблема спасения души занимали большое место в мыслях и чувствах православного человека, но философия смерти была окрашена лирическим чувством, любовью к земле, к оставляемым близким и к тем, кто ушел раньше. В первом томе труда В. Даля “Пословицы русского народа” смерти посвящен самый большой раздел. Но нет в нем ни одной пословицы, отражающей экзистенциальный страх.

Само событие встречи со смертью представлено пословицами как дело давно продуманное и не представляющее катастрофы: “Умирать — не лапти ковырять: лег под образа, выпучил глаза, да и дело с концом”. “Люди мрут, нам дорогу трут. Передний заднему — мост на погост”.

В России жестокие правители, от Ивана Грозного до Сталина, внушали русским людям страх вполне разумный, реалистичный. Не успел возникнуть в России и “внутренний” страх перед возможной потерей буржуазного статуса, не нагнетали у нас страха и перед ядерным апокалипсисом. Когда после аварии на Чернобыльской АЭС из городка было срочно эвакуировано население, перед милицией встала немыслимая для Запада проблема: жители, тайными тропами обходя заслоны, повадились возвращаться в покинутые жилища за вещами. А потом и жулики потянулись — стянуть, что плохо лежит. В зараженную зону!

Можно принять как общий вывод: вплоть до последнего времени в культуре России не играл существенной роли экзистенциальный страх — страх как важная сторона самой жизни. Православие и выросшая на его почве культура делали акцент на любви. “В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви” (Первое послание Иоанна, 4, 18).

Однако в той части советских людей, которые были проникнуты рациональным способом мышления и западническими иллюзиями, в ходе перестройки удалось раскачать невротический страх. Речь идет о страхе внушенном, основания которого сам интеллигент-либерал не может объяснить. В него запустили идею-вирус, а он уже сам вырастил монстра, который лишил его способности соображать. Вот большинство интеллигенции проголосовало в 1996 году за Ельцина (особенно красноречива позиция научных городков). Социологи, изучавшие мотивы этого выбора, пришли к выводу: в нем доминировал страх… перед Зюгановым!

Никаких позитивных причин поддержать Ельцина у интеллигенции тогда уже не было. Полностью растоптан и отброшен миф демократии. Всем было ясно, что режим Ельцина осуществляет демонтаж промышленности и вообще всех структур современной цивилизации, так что шансов занять высокий социальный статус интеллигенция при нем не имеет.

Если рассуждать на холодную голову, то овладевшая умами людей вера (“Придет Зюганов и начнет всех вешать”) не могла быть подтверждена абсолютно никакими разумными доводами. Тем не менее, предвыборная стратегия Ельцина, основанная на страхе, оказалась успешной.

В целом культивирование страха было важной составной частью всей программы перестройки и реформы. Для этого были использованы все возможные темы: репрессий 1937 года, голода, дефицита, технологических катастроф, преступности, СПИДа, экологических опасностей, межнациональных войн и полицейского насилия. При этом в каждой теме образы страха накачивались в массовое сознание с невероятной силой, всеми средствами государственной машины пропаганды, а потом и “независимого” телевидения. Нам непрерывно показывали ужасные сцены разгрома Бендер, а потом бомбардировок Грозного, избиения демонстрантов и, наконец, расстрела Верховного Совета РСФСР, заснятого как спектакль заранее установленными камерами.

Второй индикатор страха — общая уверенность бизнесменов и высших чиновников, что их телефон прослушивается. Этот страх также приобретает уже характер паранойи. Простой обыватель, видимо, этим невротическим страхам не подвержен. Для него обычен вполне реальный и здоровый страх перед расплодившимися преступниками при полной недееспособности правоохранительных органов. Сейчас страх за свою жизнь влияет на многие решения россиян — судьи боятся обвиняемых, налоговые инспекторы — своих подопечных, а милиционеры — преступников. Водители смертельно боятся даже случайно ударить другой автомобиль, ибо “жертва” может потребовать компенсации, равной стоимости новой машины или квартиры.

Все эти страхи создают основу для искусственного превращения их в страх шизофренический с целью создания благоприятной обстановки для манипуляции массовым сознанием — прежде всего в политических целях. Например, для приведения к власти “крутого” генерала, обещающего навести порядок железной рукой.

Для России сегодня актуальным стал давно разработанный на Западе страх терроризма как эффективное средство манипуляции сознанием. Понятие террора (terror значит ужас) ввел Аристотель для обозначения особого типа ужаса, который овладевал зрителями трагедии в греческом театре. Постепенно террор в “войне всех против всех” стали использовать и политические силы, борющиеся с государством. Так возник терроризм как средство устрашения общества и государства в политических целях. Он также возник как своего рода политический театр, зрители которого испытывают ужас. Главной целью его является не убийство конкретных личностей, а именно воздействие на чувства широкого круга людей. Таким образом, терроризм — средство психологического воздействия. Его главный объект — не те, кто стал жертвой, а те, кто остался жив. Его цель — не убийство, а устрашение и деморализация живых. Этим терроризм отличается от диверсионных действий, цель которых — разрушить объект или ликвидировать противника.

Цель террористов — создание исключительно невротического страха. Деморализованные и запуганные люди сами потребуют от властей действий, которые этим людям вовсе не выгодны. Иногда эти действия выгодны террористам, хотя чаще — их заказчикам. Иногда самый большой выигрыш получают политики, которые бесплатно пользуются “чужим” терактом.

На самом деле опасность стать жертвой теракта на три порядка (в тысячу раз) меньше, чем вероятность стать жертвой катастрофы за рулем автомобиля. Из 15 миллионов водителей в России ежегодно гибнет один на тысячу. От терактов — один на миллион…

Почему же мы не боимся ездить на машине, но боимся террористов? Прежде всего потому, что сильные мира сего не заинтересованы в том, чтобы мы боялись автомобиля. Поэтому телевидение и не показывает нам с утра до ночи изуродованные трупы жертв автокатастроф.

Терроризм возник вместе со СМИ и связан с ними неразрывно. Современный терроризм — родной брат телевидения. Бомбардировки Ирака, расстрел Дома Советов или взрыв в Печатниках не имели бы смысла, если бы телевидение не донесло их в каждый дом.

Мы не можем жить без газет и телевидения, но эти средства могут быть пособниками террористов в создании неадекватного страха, а могут быть “антитеррористами”. В СССР терроризма не было — во многом потому, что цели его были недостижимы. Советские СМИ не брали интервью у убийц и не транслировали ужас. А сегодня телевидение России вдумчиво и творчески делает именно то, что требуется террористам.

Терроризм — одно из самых сильных средств манипуляции сознанием и отвлечения внимания общества от махинаций верхушки. Вот почему нигде не стремятся искоренить терроризм, а лишь поддерживать его в заданных пределах.

…Большая кровь в Москве сломала препоны, и в такой момент можно сказать прямо: благополучной рыночной экономики в России не может теперь быть уже и потому, что возник терроризм.

Это значит, что создан заколдованный круг. С одной стороны, резко усилилась тенденция к укреплению полицейского государства, которое вынуждено накладывать все новые и новые ограничения на все свободы, включая свободу предпринимательства.

Второе условие — сдвиг в культуре. Терроризм обязательно требует оправдания в достаточно большой части народа. Иначе ни за какие деньги молодежь не пойдет в ряды боевиков. Наемные убийцы — совсем другой тип. Рядовые террористы убивают и умирают за идеал, и чтобы его создать, надо сначала исковеркать их систему ценностей. Их надо убедить, что в отношении их этнической группы совершена нестерпимая несправедливость, которая может быть смыта только кровью. Тогда человеком движет чувство мести, которая как бы уничтожает несправедливость и восстанавливает равновесие в мире.

Речь не идет о том, чтобы оправдать тех, кто пошел в боевики и террористы. Но если не понять их мотивы и видеть только патологическую кровожадность или корысть, то нет никаких шансов на то, чтобы лишить терроризм легитимности в среде чеченского народа. А без этого, только силовыми средствами, искоренить терроризм невозможно.

После взрывов в Москве и Волгодонске политики и телевидение, принадлежащие “олигархам”, поторопились заявить, что “террористическая война” объявлена всем нам, всей России. Мол, нация должна объединиться. Этой войне настойчиво пытаются придать национальный и религиозный характер. Это — дешевая демагогия. За “чеченским” следом тянется след гражданской, социальной войны. Взорвать богатый дом в центре Москвы не труднее, чем на рабочей окраине — офисов и магазинов там даже побольше. И шуму было бы до неба. Но, видно, нельзя — там “свои” для Хаттаба и его покровителей-миллиардеров, да и не напугается тогда население…

Когда слушаешь политиков, нельзя понять — циники ли они, сознательно дурящие людей, или сами не ведают, что творят. В руках этих людей в инструмент разрушения России превращается любое действие — даже война за сохранение России. В этих людях и установленном ими порядке — корень терроризма.

Поражает, как легко и даже с радостью принимают многие русские самую дешевую демагогию. Что значит “особый порядок” в Москве? Просто беззаконие. Как можно этому радоваться! Все силы милиции брошены на выявление тех “лиц кавказской национальности”, у которых документы не в полном порядке. И москвичи рады, они думают, что именно у террористов и не хватило денег на хорошие документы. Печально видеть эту искусственно наведенную страхом массовую тупость».

Помимо мышления и чувств важнейшим объектом манипуляции сознанием является воображение. «Вдумаемся в само слово: во-ображение! — предлагает С. Г. Кара-Мурза. — Понятно, что воображение неразрывно связано с восприятием, оно лишь новым образом комбинирует то, что мы когда-то познали на опыте и зафиксировали в памяти.

К воображению тесно примыкает предчувствие, которое также порождает в сознании образы, построенные из элементов познанной ранее реальности. Воображение и “внешняя” реальность тесно связаны. Образы, созданные воображением, существуют, они могут быть столь же реальными, как физические обстоятельства. Отсюда понятно, что для контроля за поведением людей очень важно влиять на оба процесса — выработки образов исходя из реальности и выработки стратегии и тактики поведения исходя из возникших в сознании образов.

Очень большая часть людей подвержена грезам, их воображение скатывается к “праздношатающейся фантазии”, уводящей их все дальше и дальше от реальности. У других воображение, наоборот, сковано, они не могут выработать собственных образов, самостоятельно освоить реальность мысленно. И те и другие наименее защищены от манипуляции их сознанием.

Максимальной подвижностью и уязвимостью перед манипуляцией обладает сочетание двух “гибких” миров — воображения и чувств. Говорят, что эмоции — основные деятели в психическом мире, а образы — строительный материал для эмоций.

На сочетании воображения и чувств основано, например, одно из самых мощных средств воздействия на общественное сознание — терроризм, соединенный с телевидением. Образ изуродованной взрывом невинной жертвы доводится телевидением буквально до каждой семьи, а воображение “подставляет” на место жертвы самого телезрителя или его близких, и это порождает целую бурю чувств. Затем уже дело техники — направить эти чувства на тот образ, который подрядились разрушить манипуляторы (образ армии, федерального центра, исламских фундаменталистов, чеченцев и т. д.). В этой акции необходима лишь цепочка: террористический акт — телевидение — воображение — чувства — нужное поведение. Желательно при этом отключить здравый смысл, потому что террор не является реальным средством уничтожения и даже не создает значительной реальной опасности. Его цель — устрашение, т. е. создание неадекватного чувства страха.

Учение об аутизме (от греческого слова аутос — сам) создал в начале века швейцарский психиатр Э. Блейлер, автор учения о шизофрении (и автор самого термина). Аутизм — болезненное состояние психики, при котором человек концентрируется на своей внутренней жизни, активно уходит от внешнего мира. Для нас важен коллективный аутизм, искусственно вызванный с помощью манипуляции сознанием. Перестройка в СССР была эффективной программой по мобилизации аутистического мышления у большой части городского населения СССР.

Для понимания процессов массового сознания важно, что воображение тесно связано с имитацией — мы “воображаем себя на месте кого-то”. При этом имитация часто производится непроизвольно и ускользает от критического самоанализа. Так воображение, если его умело направлять, может привести к массовому “заражению” настроением и даже действием. Некоторые лидеры (“харизматические”) обладают искусством провоцировать такие состояния.

Вспомним, как в годы перестройки у большой части интеллигенции было создано ощущение страшного горя от того, что было затруднено оформление выезда из СССР. Стало действительно казаться, что это — вопрос жизни и смерти. Ради удовлетворения острой потребности в свободе выезда было не жалко лишиться работы, мирной жизни (и даже возможности поехать за границу — в научную командировку или по туристической путевке).

При сбалансированном взаимодействии мышления, воображения и чувства человек воспринимает реальность в образах, которые выстраиваются в соответствии с укорененной в сознании шкалой ценностей. Этим и определяется поведение человека. Если же манипулятор ставит перед собой задачу изменить поведение человека, заменить его “программу”, ему надо на время исказить шкалу ценностей — заставить людей “захотеть того, чего они не хотят”. Такая задача, как правило, стоит и перед коммерческой, и перед политической рекламой.

XX век был переломным в деле манипуляции общественным сознанием. Возникли новые технологические средства, позволяющие охватить интенсивной пропагандой миллионы людей одновременно. Возникли и организации, способные ставить невероятные ранее политические спектакли — и в виде массовых действ и зрелищ, и в виде кровавых провокаций.

Западные философы, изучающие современность, говорят о возникновении общества спектакля. Мы, простые люди, стали как бы зрителями, а сцена — весь мир. Невидимый режиссер и нас втягивает в массовки, а артисты спускаются со сцены в зал. И мы уже теряем ощущение реальности, перестаем понимать, где игра актеров, а где реальная жизнь. Что это льется — кровь или краска? Здесь возникает процесс превращения людей в толпу, на которую нереальное действует почти так же, как и реальное, и она имеет явную склонность не отличать их друг от друга».

Речь идет о важном сдвиге в культуре, о сознательном стирании грани между жизнью и спектаклем, о придании самой жизни черт карнавала, условности и зыбкости. Помните, Юрий Любимов начал идти к этому «от театра»? Он устранил рампу, стер грань. У него уже по площади перед театром на Таганке шли матросы Октября, а при входе часовой накалывал билет на штык. Актеры оказались в зале, а зрители — на сцене, все перемешалось. Сегодня эта режиссура перенесена в политику, на улицы и площади, а на штык накалывают уже женщин и детей.

Ценность этой технологии для власти в том, что человек, погруженный в спектакль, утрачивает способность к критическому анализу и выходит из режима диалога, оказываясь в социальной изоляции.

В СССР перестройка стала тем этапом, когда ложь политиков по важным вопросам нашей жизни перестала вызывать какую бы то ни было общественную реакцию.

К обману примыкает, как к ритуалу спектакля, обстановка секретности. Секретность становится важнейшей и узаконенной стороной жизни, так что задавать вопросы и требовать ответа становится чем-то неуместным и даже неприличным. Мы давно уже не знаем, кто, где и почему принимает важнейшие для нашей жизни решения. Когда и зачем был взят на Западе огромный кредит? Кто решил принять для России программу МВФ? О чем докладывал Чубайс Бильдербергскому клубу в мае 1998 года? Никаких объяснений не дается, но, чудесным образом, никто их и не просит — ни оппозиция, ни свободная пресса. Мы лишь можем смотреть на сцену и гадать.

Тем более, что фальсификации на экране практически узаконены мировой системой СМИ. Всем стало ясно, что истинное отныне есть не более чем один из моментов в необходимом движении ложного. Таким образом, правда и ложь становятся практически неразличимыми…

Но, несмотря на предупреждения, массы людей смотрят на телеэкран так же, как раньше. Мы не сделали усилия и не поставили в нашем сознании блок актерам и режиссерам политического спектакля.

Прекрасный пример — «Горбачев-путч» в августе 1991 года, когда Горбачев переиграл свою команду — и Павлова, и Язова с Янаевым. А они хоть и быстро поняли, что попали в ловушку лицедея, уже ничего не смогли предпринять — такого сценария не ожидали. Но зато Ельцин, как считается, переиграл Горбачева — очень быстро и четко среагировала его команда и победила, хотя фальсификации в ее спектакле были совершенно очевидны. Но и Горбачев, и Ельцин, чувствуется по всему, были актерами одного и того же спектакля, режиссер которого вряд ли выйдет на сцену раскланиваться…

Важнейшими мишенями, на которые необходимо оказывать воздействие при манипуляции сознанием, являются память и внимание. Задача манипулятора — в чем-то убедить людей. Для этого надо прежде всего привлечь внимание людей к его сообщению, в чем бы оно ни выражалось. Затем надо, чтобы человек запомнил это сообщение, ибо многократно проверенный закон гласит: убедительно то, что остается в памяти.

Для этого манипуляторы сознанием разрабатывают сложные и изощренные технологии, иногда кровавые.

Понятно, что люди активно используют свою способность к изменению направленности внимания, к его переключению. Они переводят его, как прожектор, на те объекты, которые в данный момент посчитали более значимыми. Таким образом, для манипулятора возникает возможность заместить объект — увести важный в тень, подсунув человеку служебный отвлекающий объект.

Так, искусственно рассеивая внимание, распределяя его на несколько объектов, можно и без полного отвлечения внимания от важного для человека объекта значительно снизить возможности его восприятия и осмысления.

Для успешной манипуляции вниманием важно также верно оценить такие характеристики аудитории, как устойчивость и интенсивность внимания. Они зависят от уровня образования, возраста, профессии, тренировки людей и поддаются экспериментальному изучению.

Совсем недавно весь мир стал свидетелем мощной манипуляции вниманием с помощью настойчивого транслирования через СМИ факта принятия российского гражданства французским актером Жераром Депардье. Как пишет в статье «Отвлекающий маневр» (АиФ, № 4, 2013 г.) политолог и депутат Законадательного собрания Санкт-Петербурга Борис Вишневский, «в то время как страна утопает в коррупции, на суд общественности выносятся проблемы, достойные КВН или арены цирка». По словам автора статьи, он безуспешно пытался призвать людей бесконечно не обсуждать эту «новость», однако все его усилия оказались тщетны — ленты социальных сетей и СМИ были посвящены большей частью именно этой теме.

«Опомнитесь, друзья! — призывает Б. Вишневский и тут же вопрошает: — Сколько можно “вестись” на эти отвлекающие маневры? Тратя свое время на эту туфту, практически никто не обсуждает новый закон об образовании, который “аукнется” десяткам миллионам граждан России».

Оказывается, 30 декабря (!) 2012 года премьер-министр подписал распоряжение, утверждающее некий план мероприятий в сфере образования и науки до 2018 года. За это время нагрузка на преподавателей в средней школе возрастет на 19%, в высшей — на 28%. При этом будет сокращено 87 тысяч учителей и 140 тысяч вузовских преподавателей. По справедливому мнению автора статьи, «это станет самой настоящей катастрофой и обернется крахом всей системы образования. В любой другой стране этот “план мероприятий” разносили бы с утра до вечера на всех национальных каналах, а тот, кто его подписал, был бы вынужден оправдываться. Но не у нас…»

Беспокоит Бориса Вишневского и то, что практически никто не обсуждает у нас и тот факт, что «Скорая помощь» переходит с 2013 года на систему ОМС и не будет бесплатно помогать людям без страхового полиса. Практически отодвинут на второй, а то и третий план общественного внимания и печально известный «закон Димы Яковлева». Зато вовсю обсуждается, что делать теперь с Депардье. Кто-то прочит его в министры культуры Мордовии, кто-то — художественным руководителем петербургского БДТ…

«Когда-то он был хорошим актером, — с горечью отмечает автор статьи, — но сейчас это кукла, которую используют в постыдных целях. И все это уже не смешно, а просто неприлично».

Не менее важна и технологическая база манипулятора. Телевидение, которое оперирует одновременно текстом, музыкой и зрительно воспринимаемыми движущимися образами, обладает исключительно высокой, магической способностью сосредоточивать, рассеивать и переключать внимание зрителя. Эффективность телевидения связана с тем, что оно мобилизует периферические системы внимания, что обеспечивает большую избыточность информации в центральной интегрирующей системе. Чем больше избыточность, тем меньших усилий требует восприятие сообщения.

Понятно, что для целей манипуляции одинаково важны приемы привлечения и удержания внимания на убеждающем сообщении (захват аудитории), и в то же время отвлечения внимания от некоторых сторон реальности или некоторых частей сообщения — всегда предпочтительнее не лгать, а добиваться, чтобы человек не заметил «ненужной» правды.

Исследование способов отвлечения или переключения внимания как необходимого условия успешной манипуляции проводилось в 60-е годы в США. Довольно быстро было обнаружено, что сообщение оказывается более эффективным, если в момент его передачи отвлечь внимание получателя от содержания сообщения. В этом случае затрудняются осмысление информации получателем и выработка им контрдоводов.

Эксперименты 60-х годов повысили эффективность манипуляции в прессе и на телевидении. Газеты стали применять «калейдоскопическое» расположение материала, разбавление важных сообщений сплетнями, противоречивыми слухами, сенсациями, красочными фотографиями и рекламой. Телевидение стало по-новому компоновать видеоряд, точно подбирая отвлекающие внимание образы.

Исключительно сильным отвлекающим действием обладают уникальные события — беспрецедентные или неповторимые. По отношению к ним у человека возникает «двойное внимание» — люди, как говорится, не верят своим глазам и вынуждены все сильнее всматриваться в объект, сосредоточивая на нем свое внимание. Под прикрытием такой сенсации политики торопятся провернуть все свои темные дела.

Иногда, наоборот, жестко запрограммированные события могут быть использованы для отвлечения внимания от политической акции, которая в другое время вызвала бы повышенную общественную активность. Так, очень умело был выведен в отставку Ельцин — 31 декабря 1999 года, когда все люди готовились встретить Новый год, а потом пребывали в долгом похмелье.

В целях манипуляции сознанием приходится воздействовать на все виды памяти человека разными способами. С одной стороны, надо, чтобы человек запомнил какую-то мысль, метафору или формулу. С другой — бывает необходимо «отключить» его краткосрочную или историческую память, которые создают психологический барьер против внушения.

Если люди быстро забывают реальность, то всякую проблему можно представить ложно, вне реального контекста. И обсуждение, даже если бы оно и было, теряет рациональные черты — результат достигается на эмоциях.

Интуитивно люди чувствуют, что их связь с историей — огромная и жизненно важная ценность, хотя редко могут обосновать это логически. Почему такое беспокойство вызывает решение снести какой-нибудь старый дом? Потому что он — реальный свидетель давних событий, и нам кажется, что мы можем опереться на него в нашей связи с историей. Еще более необъяснимым на первый взгляд является тот священный смысл, который придается архивам. Почему сама опасность их утраты кажется нам страшной? Потому что подлинные документы — свидетели истории. Чтобы манипулировать сознанием людей, надо эту связь разрывать.

Рассмотрим сначала важность запоминания. Когда человек получает какое-то сообщение, его взаимодействие с памятью делится на два этапа: сначала происходит пассивное запоминание. Затем информация перерабатывается рассудком, и если она признается мало-мальски убедительной, эмоционально окрашенной и представляющей интерес, она «внедряется» в память и начинает воздействовать на сознание.

Для внедрения в сознание информация должна быть упакована в такую форму, чтобы она запечатлелась в памяти. Человеку всегда кажется убедительным то, что он запомнил, даже если запоминание произошло в ходе чисто механического повторения, как слова назойливой песенки. Внедренное в сознание сообщение действует уже независимо от его истинности или ложности. Еще Геббельс подчеркивал: «Постоянное повторение — основной принцип всей пропаганды».

Исследователи пришли к печальному для простого человека выводу: то, что в результате частого повторения прочно запоминается, действует на сознание независимо от того, вызывает ли это утверждение возражения или одобрение. Тот, кто «вперился» в экран телевизора и десять раз в день слышит одно и то же сообщение, подвергается манипуляции, даже если он каждый раз чертыхается от возмущения.

Этот вывод проверен на коммерческой рекламе. Мастера рекламы знают, что для ее эффективности неважно, вызывает она положительную или отрицательную реакцию: важно, чтобы она застряла в памяти. Так возник особый вид — «раздражающая реклама», подсознательное влияние которой тем больше, чем сильнее она возмущает или раздражает людей.

Квалифицированные редакторы телепередач доводят текст до примитива, выбрасывая из него всякую логику и связный смысл, заменяя его ассоциациями образов, игрой слов, пусть даже глупейшими метафорами.

Во всем балансе разных видов памяти (образной, словесной, звуковой и т. д.) главной для манипуляции сознанием является эмоциональная память. Запоминается и действует больше всего то, что вызвало впечатление. Само слово говорит за себя — то, что впечаталось. Любая информация, если она не подкреплена «памятью чувств», быстро стирается, вытесняется.

Роль самых разных чувств в запоминании тщательно «взвешена», так что имеется целый ряд математических моделей, позволяющих делать количественные расчеты, «конструируя» передачи и выступления политиков. Одни сообщения целенаправленно внедряются в долгосрочную память, другие в краткосрочную, а третьи используются как нейтральное прикрытие, создающее общую правдоподобность.

Очень важна связь эмоциональной памяти и узнавания. В манипуляции узнавание играет ключевую роль, потому что порождает ложное чувство знакомства. Это становится предпосылкой согласия аудитории с отправителем сообщения — он воспринимается аудиторией как свой. Для «захвата» аудитории узнавание гораздо важнее сознательного согласия с его утверждениями. Поэтому так важно «намозолить» людям глаза с телеэкрана.

Действуя через средства массовой информации, манипуляторы главную ставку делают на непроизвольное запоминание. Поэтому для них гораздо важнее создать поток сумбурных сообщений, чем изложить одну связную идею, которую человек обдумает и преднамеренно запомнит. Сумбурные сообщения откладываются в латентных, дремлющих слоях памяти и действуют подспудно, больше на подсознание. Они оживляются ассоциациями, новыми образами и сообщениями, которые их «будят». При этом для манипулятора даже неважно, как отнесся человек к сообщению, которое он непроизвольно запомнил.

Миф — обобщенное представление о действительности, сочетающее и нравственные, и эстетические установки, реальность с мистикой. Иногда миф есть способ заместить в сознании невыносимый образ страшной действительности, с которой сложно «ужиться».

Структура мифа и характер его восприятия общественным сознанием хорошо изучены, что позволило создать целую индустрию, фабрикующую и внедряющую мифы с целью манипуляции сознанием и поведением людей. Новые политические мифы никогда не возникают спонтанно, они не являются диким плодом необузданного воображения. Напротив, они представляют собой искусственные творения, созданные умелыми и ловкими «мастерами».

Методы подавления и принуждения всегда использовались в политической жизни. Но властители не интересовались при этом чувствами и мыслями людей. Современные политические мифы действуют, как змея, парализующая кролика перед тем, как атаковать его. Люди становятся жертвами мифов без серьезного сопротивления.

«Современные политики прекрасно знают, что большими массами людей гораздо легче управлять силой воображения, нежели грубой физической силой. И они мастерски используют это знание.

Увы, нам было свойственно недооценивать эту силу. Когда мы впервые услышали о политических мифах, то нашли их столь абсурдными и смехотворными, что не могли принять их всерьез. Теперь всем стало ясно, что это было величайшим заблуждением. Необходимо тщательно изучать происхождение, структуру, технику и методы политических мифов. Мы обязаны видеть лицо противника, чтобы знать, как победить его», — справедливо считает Кара-Мурза.

Мы не будем здесь касаться подробно таких мифов, как евроцентризм, как идея о непрерывности процесса культурной эволюции и смены формаций, как утверждение, что Запад, якобы, — христианская цивилизация, продолжающая традиции античной цивилизации, и пр. О том, как буквально «лабораторным способом» создаются эти мифы и легенды, написано много книг. Подробно и убедительно пишет о смысле таких мифов и Кара-Мурза, которого мы продолжаем выборочно цитировать.

«Надо сказать, — продолжает автор, — что даже в самой западной мысли эти мифы, в большинстве своем опасные для судеб человечества, подвергаются резкой критике. Разные историки отрицают саму механистическую идею о существовании одной “правильной” цивилизации, путь которой должен быть принят за столбовую дорогу человечества.

Однако миф о развитии других стран по пути Запада эксплуатируется все интенсивнее по мере того, как все более наглядной и очевидной становится невозможность его осуществления.

На деле не было и нет развития Запада “с опорой на собственные силы”, которое “отставшие” страны могли бы взять в качестве примера и воспроизвести на своей почве. Непрерывно повторяемое приглашение “следовать путем Запада” противоречит и реальной политике самого Запада. Достаточно упомянуть труды историков Индии и Египта, показавших, что именно европейские колонизаторы целенаправленно разрушали структуры капитализма, возникавшие в этих странах.

На деле, одним из главных “завоеваний” евроцентризма является подавление исторического чувства в людях. К тому же Запад, будучи хозяином разнообразной техники и машин, обнаруживает при этом полное незнание об использовании и возможностях той высшей машины, которой является человеческое тело. Напротив, Восток обогнал Запад в этой области на несколько тысячелетий — там созданы такие обширные теоретические и практические системы, как йога Индии, китайские методы дыхания, гимнастика внутренних органов у древних маори и пр…»

Этот миф играл центральную роль во всей программе манипуляции в годы перестройки в СССР. Сейчас его приглушили, но в сознании среднего интеллигента он уже сидит как стереотип, и никакими бомбежками сербов его оттуда не вышибло.

И интеллигенция стала звать народ в эту «правильную цивилизацию Запада» так, будто отношение там к нам будет как к «своим», а не как к низшей расе. Примитивным этот подлог можно назвать хотя бы потому, что никаких поводов рассчитывать на это сам Запад никогда не давал. Напротив, мириадами мелких знаков он показывал свое истинное отношение к «низшим расам» и, в частности, к русским людям.

С конца XIX века одной из главных проблем психологии, философии и культурологии стало массовое сознание. Эта проблема особенно остро встала в ходе быстрой урбанизации в 60-е годы XX века, что и повлекло возникновение массового человека и массовой культуры.

Ле Бон в своей основополагающей книге «Психология масс» пишет:

«В толпе сознательная личность исчезает, чувства и идеи всех отдельных единиц, образующих целое, принимают одно и то же направление. Образуется коллективная душа, имеющая, конечно, временный характер, но и очень определенные черты… Индивид, пробыв несколько времени среди действующей толпы, под влиянием ли токов, исходящих от этой толпы, или каких-либо других причин, приходит скоро в состояние загипнотизированного субъекта… Индивид в толпе приобретает сознание непреодолимой силы, и оно дозволяет ему поддаваться таким инстинктам, которым он никогда не дает волю, когда бывает один. В толпе же он менее склонен обуздывать эти инстинкты, потому что чувство ответственности, сдерживающее всегда отдельных индивидов, совершенно исчезает в толпе».

Человек в толпе обладает удивительно высокой восприимчивостью к внушению. В толпе всякое чувство, всякое действие заразительно, и притом в такой степени, что индивид легко приносит в жертву коллективу свои личные интересы. Подобное поведение, однако, противоречит человеческой природе, и потому человек способен на него лишь тогда, когда он составляет частицу толпы…

«Толпа никогда не стремилась к правде, — говорит Ле Бон, — она отворачивается от очевидности, не нравящейся ей, и предпочитает поклоняться заблуждению, если оно прельщает ее. Кто умеет вводить толпу в заблуждение, тот легко становится ее повелителем; кто же стремится образумить ее, тот всегда бывает ее жертвой».

Ле Бон много внимания уделяет изменчивости толпы — ее удивительной способности моментально реагировать на импульсы, получаемые от вожаков. Это показывает, что человек в толпе действительно обладает новым качеством, становится элементом новой системы. Он не обдумывает свои действия, а мгновенно подчиняется полученному каким-то образом сигналу.

Такой человек легко сбрасывает с себя чувство ответственности, в чем ему активно помогают и политики всех мастей.

Безответственность внушается средствами идеологии как национальная ценность! Чтобы снять возникающие иногда синдромы раскаяния, совершаются даже военные акции типа абсурдной агрессии. В 1977 году президент США Картер сформулировал принцип, согласно которому «американцы не должны извиняться, испытывать угрызения совести и принимать на себя вину», поскольку они всегда действуют исходя из благих побуждений.

В последние десять лет мы и в России видим целенаправленные действия по превращению народа в толпу — через изменение типа школы, ослабление традиций и осмеяние авторитетов через воздействие рекламы, телевидения и массовой культуры. Налицо все признаки технологий «толпообразования», на которые обращали внимание исследователи. Дело пока что идет медленно, но если люди не осознают опасности, то их стихийные механизмы защиты не справятся с таким нажимом.

Автономия государства от морали — вот величайшая опасность, угрожающая западной цивилизации.

Замена всеобщей этики контролем принятых в парламенте законов — кредо демократии западного типа. Эта демократия устраняет из политики понятие греха, а по сути, и совести и заменяет его исключительно понятием права. «Разрешено все, что не запрещено законом!»

Через устранение понятия греха современное общество «раскрыло» ниши порока, превратив его в морально приемлемый бизнес. Массовой и узаконенной стала в буржуазном обществе проституция, вплоть до того, что возникают профсоюзы проституток, они получают время на телевидении. В городах США «работают» 300 тысяч малолетних проституток в возрасте от 9 до 12 лет. Одним из важных видов туризма стали секс-туры с Запада в страны Юго-Восточной Азии. В Германии туристическая реклама приглашает в Шри-Ланку как в «рай педерастов».

То же самое произошло буквально на наших глазах с оборотом наркотиков. Его рынок искусственно создается, в производство и распространение наркотиков вовлечены миллионы человек. Более того, и средствами культуры, и авторитетом науки общество готовят к легализации этого бизнеса.

Резкое расширение ниши аморальности и распространение ее на все общество необходимы для установления гегемонии «манипулятора». Человек с подорванной моралью легко манипулируем! Разрушение традиционной морали и перманентная «сексуальная революция» — важнейшее условие устранения психологических защит против манипуляции сознанием. Вот почему и в России так быстро возникает «индустрия аморальности», создающая и одновременно удовлетворяющая «спрос».

Сто лет назад пресса и литература могли «аморализовать» только читающую публику. Сегодня донести продукт индустрии аморальности до каждого взялось телевидение. Особенно эффективно снижает устойчивость сознания резкое изменение структуры и интенсивности аморальности. Обычно оно и производится в тот момент, когда необходимо провести крупные манипулятивные воздействия (например, отвлечь общественное внимание от непопулярных социальных программ типа приватизации или конверсии промышленности). К привычным видам аморальности (порнографии, проституции, эротической рекламе и т. п.) общество довольно быстро адаптируется и «не замечает их», так что действенность снижается. Однако изобретательность творцов аморальности не иссякает.

Формирование общества, в котором главным средством господства является манипуляция сознанием, во многом зависит от типа школы.

Поэтому создание человека с новыми характеристиками, облегчающими манипуляцию его сознанием, обязательно предполагало перестройку принципиальных основ школьного образования.

Добуржуазная школа, основанная на христианской традиции, вышедшая из монастыря и университета, ставила задачей воспитание личности, обращенной к Богу (шире — к идеалам). Для нового общества требовался манипулируемый человек массы, сформированный в мозаичной культуре.

Нам много приходилось слышать упреков в адрес советской школы, которая была построена по типу гимназии, за то, что она дает «бесполезные в реальной жизни знания». Эти попреки — часть общемировой кампании, направленной на сокращение числа детей, воспитываемых в лоне целостной «университетской культуры».

В действительности эти попреки — чистая демагогия. Задача школы, конечно, не в том, чтобы дать человеку навыки и информацию для решения частных практических задач, а в том, чтобы «наставить на путь».

«Школа не имеет более важной задачи, как обучать строгому мышлению, осторожности в суждениях и последовательности в умозаключениях», — писал Ницше. Человек массы этого, как правило, не понимал.

Через полвека эту мысль продолжает В. Гейзенберг: «Образование — это то, что остается, когда забыли все, чему учились. Образование, если угодно, — это яркое сияние, окутывающее в нашей памяти школьные годы и озаряющее всю нашу последующую жизнь».

Новое, буржуазное общество нуждалось в школе лишь для фабрикации субъектов, которые должны в качестве обезличенной рабочей силы заполнить фабрики и конторы. В этой школе Бог был заменен наукой, а в умы учеников внедрялось нужное представление о времени и пространстве.

Школа, «фабрикующая субъектов», не дает человеку целостной системы знаний, которая учит свободно и независимо мыслить. Из школы должен выйти «добропорядочный гражданин, работник и потребитель». Для выполнения этих функций и подбирался запас знаний, который заранее раскладывал людей «по полочкам». Таким образом, школа оторвалась от университета, суть которого — именно в целостности системы знания. Возникла «мозаичная культура», возник и ее носитель — «человек массы», наполненный сведениями, нужными для выполнения простых операций.

Но было бы ошибкой считать, что все буржуазное общество формируется в мозаичной культуре. Господство через манипуляцию сознанием предполагает, что есть часть общества, не подверженная манипуляции или подверженная ей в малой степени. Поэтому буржуазная школа — система сложная. Здесь для подготовки элиты, которая должна управлять массой разделенных индивидов, была создана небольшая по масштабу школа, основанная на совершенно иных принципах. В ней дается фундаментальное и целостное, «университетское» образование, воспитываются сильные, уважающие себя личности, спаянные корпоративным духом. Так возникла раздвоенная, социально расслоенная школьная система, разделяющая детей на два потока.

Для этого школьники младших классов тщательно разделяются на две неравные массы, которые направляются в два разных типа образования: длительное, предназначенное для меньшинства, и короткое — для большинства.

С точки зрения методики преподавания, в школе «второго коридора» господствует «педагогика лени и вседозволенности». Опросы учителей и администраторов этой системы показали, что главная задача «полусредней практической» школы — «занять» подростков наиболее экономным и «приятным для учеников» образом. Используемый здесь «активный метод» обучения поощряет беспорядок, крик, бесконтрольное выражение учениками эмоций и прививает подросткам такой стереотип поведения, который делает совершенно невозможной их адаптацию к системе полной средней школы, уже приучившей их сверстников к дисциплине и концентрации внимания.

В «неполной» школе ученики пишут, конечно, диктанты и изложения, но оцениваются они лишь по точности передачи текста и числу ошибок — сам язык становится здесь ловушкой и гарантирует массовую неуспеваемость.

В итоге сеть полной средней школы производит из каждого индивидуума активного выразителя буржуазной идеологии. Напротив, сеть «неполной практической» школы сдвинута к формированию пролетариев, пассивно подчиняющихся господствующей идеологии… Она готовит безответственных, неэффективных, аполитичных людей.

В то время как будущие пролетарии подвержены жесткому и массовому идеологическому воздействию, будущие буржуа из сети полной средней школы овладевают умением использовать инструменты господства идеологии.

Советский строй сделал огромный шаг — порвал с капиталистической школой как «фабрикой субъектов» и вернулся к доиндустриальной школе как к «воспитанию личности». Он провозгласил принцип единой общеобразовательной школы. В СССР и бедная деревенская школа претендовала быть университетом и воспитателем души.

Увы, одной из задач нынешней образовательной реформы в России стала трансформация советской единой школы в школу «двух коридоров». Для этого прилагаются большие усилия по переделке советской школы в учебное заведение по западному типу.

Наука тоже стала инструментом господства, так как вместе с ней возникла идеология. Она быстро стала паразитировать на науке. Ведь любая идеология стремится объяснить и обосновать тот социальный и политический порядок, который она защищает, через апелляцию к естественным законам. Так устроен мир и такова природа человека — вот конечные аргументы, которые безотказно действуют на обычную публику. Поэтому идеологи тщательно создают модель человека, используя для этого научные сведения, легенды, верования и даже дичайшие предрассудки.

Сегодня статус науки оказался выше статуса религии. Наука заняла место церкви в общественной, культурной жизни и, конечно, в системе образования.

В современной политике на Западе одной из важных фигур стал эксперту который убеждает общество в благотворности или опасности того или иного решения. Часто при этом возникает конфликт интересов могущественных сил, за которыми стоят финансовые и промышленные воротилы. Если они не приходят к тайному сговору, обывателя и депутатов развлекают спектаклем «научных» дебатов между противоборствующими группами экспертов.

Здесь политики, имитируя беспристрастность науки, заменяют проблему выбора всех граждан проблемой принятия решений, которая есть внутреннее дело политиков и экспертов. При таком подходе вообще исчезают вопросы: «Хорошо ли бомбить Югославию?» или «Хорошо ли приватизировать землю?», они заменяются вопросами «Как лучше бомбить Югославию?» и «Как лучше приватизировать землю?»

Таким образом, власть получает возможность мистификации проблемы под прикрытием авторитета науки. Это красноречиво выявилось в связи с катастрофой на Чернобыльской АЭС.

Завоевавшая авторитет наука дала идеологии убедительный метод создания сообщений для прессы. Так возникли средства массовой информации, родившиеся от брака науки и искусства. Самое энергичное дитя СМИ — телевидение.

Английский писатель С. Батлер сказал: «Общественность покупает свои мнения так же, как покупают молоко, потому что это дешевле, чем держать собственную корову. Только тут молоко состоит в основном из воды».

Свобода слова (гласность) — есть ключевой принцип гражданского общества и либерального порядка жизни. Однако мы знаем даже на обыденном уровне: полная гласность сделала бы совместную жизнь людей невозможной. Человеческие связи разрываются зачастую просто оттого, что «доброхоты» сообщают тебе то, что ты и так знаешь, но знаешь про себя.

Наличие этических табу, реализуемых через какую-то разновидность цензуры, является необходимым условием для того, чтобы сдерживать разрушительное действие информации ниже приемлемого критического уровня. Быть может, есть даже обратная связь — без цензуры многие писатели и режиссеры вообще ничего путного создать не могут. В известном смысле установление цензуры — признак уважения к слову, признания его силы.

Проблема свободы сообщений по-новому встала в городском обществе в последние десятилетия, когда средства массовой информации почти полностью вытеснили личное общение. Из процесса получения информации ушел диалог, который создает важнейшую защиту против манипуляции сознанием. Получатели сообщений превращаются в толпу, которая может лишь пассивно воспринимать сигналы от «коммуникатора-суггестора».

Фактически проблема ставится так: нужно заставить определенную группу людей думать и действовать определенным образом. Как этого достигают? Людям не говорят прямо: «Действуйте так, а не иначе», — но находят психологический трюк, который вызывает соответствующую реакцию. Этот трюк называют стимулом. Он и вызывает определенные действия, определенные чувства, определенные мистические порывы.

Средства массовой информации стали главным инструментом для распространения сообщений, воздействующих на общественное сознание. И современный человек фактически не может уклониться от воздействия СМИ.

Удивительно, что на Западе никто особо и не скрывает, что СМИ служат интересам господствующей олигархии и ни на какую объективность не претендуют. Американский король прессы Г. Люс в своем обращении к сотрудникам журнала «Тайм» заявил: «Мнимая журналистская объективность, то есть утверждение, что автор подает факты без какой-либо ценностной оценки, является современной выдумкой, не более чем обманом. Я это отвергаю и осуждаю. Мы говорим: к дьяволу объективность…»

Отметим главные методические приемы, которые повышают эффективность СМИ в манипуляции сознанием.

Некоторые специалисты по исследованию СМИ считают, что прямая ложь (фабрикация фактов) не применяется лишь в тех случаях, когда ее легко обнаружить, когда есть угроза разоблачения. А когда разоблачение затруднено недоступностью информации или обходится слишком дорого, пресса лжет без зазрения совести. Особенно легко лгать, когда ложь опирается на заложенный в подсознание стереотип.

Основные методы фабрикации фактов были отработаны уже в ведомстве Геббельса. Они были во многом новаторскими и ставили в тупик западных специалистов. Так, фашисты ввели прием подстраховки ложных сообщений правдивыми, даже очень для них неприятными. В такой «упаковке» ложь проходила безотказно. Большое внимание уделялось провокациям с тем, чтобы снять пропагандистский фильм. Так, жителям оккупированного Краснодара было объявлено, что через город проведут колонну советских пленных и что им можно передать продукты. Собралось много жителей с корзинками, полными продуктов. Вместо пленных через толпу провезли машины с ранеными немецкими солдатами — и сняли фильм о «встрече».

Манипуляция, как правило, несовместима с диалогом и общественными дебатами. Поэтому перестройка в СССР стала беспрецедентной по эффективности программой манипуляции — все средства массовой информации были в руках одного центра и подчинялись единой программе.

Сложность заключалась лишь в том, чтобы создать у адресата иллюзию независимости, иллюзию плюрализма каналов информации. Для этого создается видимость многообразия СМИ по типу организаций, политической окраске, жанрам и стилям. Реально вся эта система подчиняется единым главным установкам. Идеальный случай — создание оппозиционных источников информации, которым разрешается извергать самую непотребную хулу на власть…

Поэтому для правдоподобия наличия свободы слова оставляется небольшой сектор рынка для оппозиционной печати, которую обычно удается зажать в узкие рамки. Ей разрешается ругаться последними словами, но не выстраивать целостное, когерентное представление о реальности.

Если же появляется неконтролируемый источник информации, то чаще всего операция по манипуляции свертывается, поскольку утрата иллюзии независимости резко усиливает психологическую защиту аудитории.

Хорошо построенной системой СМИ является та, что при изобилии изданий и передач, разнообразии «позиций» и стилей создает и использует одни и те же стереотипы и внушает один и тот же набор главных желаний. Различие взглядов конструируется — разрешается быть и буржуазным консерватором, и анархистом, но при условии, что структура мышления у них одинакова. Сегодня СМИ не оставляют места для диалога и даже для постановки вопросов. Их хозяин может заявить жестко: «Вопросы здесь задаю я!»

Информационные монополии ограничивают выбор информации во всех сферах деятельности. Они предлагают лишь одну версию действительности — свою собственную.

Изъятия фактов и проблем из реальной действительности чудовищны по своим масштабам. Например, в западных СМИ практически отсутствует серьезная информация об Азии. Из Китая, Индии и даже Японии поступают сообщения лишь экзотические (лунный Новый год, каратэ, китайская кухня), либо отвратительные (секс-туризм, проказа, мафия), либо возбуждающе-политические (терроризм, религиозное насилие, публичные казни торговцев наркотиками и т. п.).

Помимо замалчивания «ненужной» информации, СМИ широко используют принцип демократии шума — потопление сообщения, которого невозможно избежать, в хаотическом потоке пустопорожней информации, еще больше осложняющей безнадежные поиски смысла сообщения.

Главная функция СМИ в гражданском обществе состоит в превращении граждан в огромную, но не собранную в одном месте толпу — через массовую культуру и единый поток информации. Средний обыватель верит самым нелепым утверждениям, полностью выключая свой здравый смысл.

Континентальный (а теперь уже и межконтинентальный) размах «толпообразующее» действие СМИ приобретает потому, что они образуют единую сеть, которой действительно накрывают всю массу людей, не имеющих ни времени, ни навыков для критического восприятия сообщений.

Человек массы, продукт мозаичной культуры, был в значительной степени создан СМИ. Такой человек должен воспринимать сообщение без усилий и безоговорочно, без внутренней борьбы и критического анализа.

Мыслящие стереотипами люди утрачивают возможность опереться на устои даже своего собственного привычного порядка, к которому они привержены, — за стереотипами эти устои оказываются неразличимыми.

За операцией упрощения следует семантизация, то есть поиск наиболее подходящих слов, в которые следует облечь примитивную модель. Специалисты прессы создали целый ряд клише, лозунгов, эпитетов, кратких, но расплывчатых фраз, при помощи которых можно описать любую международную новость. Выработка готового сообщения становится чисто инженерной работой.

Упрощение позволяет высказывать главную мысль, которую требуется внушить аудитории, в «краткой, энергичной и впечатляющей форме» — в форме утверждения, без взвешивания всех «за» и «против».

Опираясь на сложившийся в мозаичной культуре тип мышления человека массы, СМИ в то же время стали важнейшим фактором укрепления этого типа мышления.

+Они приучали человека мыслить стереотипами и постепенно снижали интеллектуальный уровень сообщений так, что те превратились в инструмент оглупления. Этому послужил главный метод закрепления нужных стереотипов в сознании — повторение.

Многократное и настойчивое повторение в СМИ одних и тех же слов, фраз и образов сразу бросалось в глаза, когда из СССР человек попадал на Запад. Его это удивляло. Но это просто технология, и мы познакомились с ней в годы перестройки и ежедневно испытываем ее действие сегодня. Это в полной мере используется в коммерческой рекламе.

Повторение — один из тех «психологических трюков», которые притупляют рассудок и воздействуют на бессознательные механизмы, и человек реально тупеет… Оно сводит к минимуму рассуждения и быстро превращает мысль в действие, на которое у массы уже сформировался условный рефлекс, как у знаменитых собак Павлова…

Повторение имеет также функцию связи мыслей. Ассоциируя зачастую разрозненные утверждения и идеи, оно создает видимость логической цепочки. Как только появляется эта видимость, облегчается захват аудитории из интеллигенции. Теперь интеллигент может с легким сердцем верить любому абсурду, потому что не протестует его логика.

Разделение целостной проблемы на отдельные фрагменты — так, чтобы читатель или зритель не смог связать их воедино, — одна из особых и важных сторон упрощения. Это фундаментальный принцип мозаичной культуры. Дроблению служит множество технических приемов: статьи в газете разбиваются на части и помещаются на разных страницах, текст или телепередача разбиваются рекламой.

Дискуссионные программы, преобладающие на радио и телевидении, представляют собой убедительные образцы фрагментации как формы подачи материала. Что бы ни было сказано, все полностью растворяется в последующих рекламных объявлениях, интимных сценах и сплетнях.

СМИ «конструируют» внешне хаотический поток сообщений таким образом, чтобы создать у читателя или зрителя ложный образ реальности. Одним из условий успешной и как бы оправданной фрагментации проблем являются срочность, немедленность информации, придание ей характера неотложности сообщения. Ежедневное, а то и ежечасное обновление информации лишает ее какой-либо постоянной структуры. Человек просто не имеет времени, чтобы осмыслить сообщения — они вытесняются другими, еще более новыми.

При таком положении вещей умственный процесс сортирования, который в обычных условиях способствует осмыслению информации, не в состоянии выполнять эту функцию. Мозг превращается в решето, в которое ежечасно вываливается ворох иногда важных, но в основном пустых информационных сообщений…

Сегодня ничему не придается действительно высокого смысла, это вечное настоящее представляет собой суп-пюре, в котором все растерто и доведено до одного и того же уровня важности и смысла.

Обеспечивать фрагментацию проблем и дробить информацию так, чтобы человек никогда не получал полного знания, позволяет использование сенсаций — сообщений о событиях, которым придаются столь высокая важность и уникальность, что на них концентрируется и удерживается нужное время почти все внимание публики. Под прикрытием сенсации можно или умолчать о важных событиях, или прекратить скандал так, чтобы о нем уже не вспомнили.

Сенсационность — это технология. Выработаны критерии подбора тех событий, которые можно превратить в сенсацию. Рекламодатели заинтересованы в высокой запоминаемости их сигнала, хотя бы на подсознательном уровне. Поэтому они требуют от СМИ увязывать их рекламу с сообщением, которое врезалось бы в память.

Непрерывная бомбардировка сознания действующими на чувства сенсациями, особенно «плохими новостями», выполняет важную функцию поддержания необходимого уровня нервозности. Это ощущение непрерывного кризиса резко повышает внушаемость людей и снижает способность к критическому восприятию. Нарушение стабильной социальной обстановки всегда повышает ситуативную внушаемость.

Подготовка сенсации — кропотливая и дорогая работа, которую выполняют профессиональные специалисты. Замечательно то, что поданная в виде сенсации информация, с ее репортажами с места события, интервью в прямом эфире и т. д., как правило, принципиально искажает происшедшее событие. Но это и не важно, важен эффект, ради которого запускается сенсация. При этом зритель очарован именно тем, что он наблюдает якобы жизненный материал, будто между ним и реальностью нет никакого посредника. Эта иллюзия достоверности — сильное свойство телевидения.

Один из отцов холодной войны Джон Фостер Даллес в свое время сказал: «Если бы я должен был избрать только один принцип внешней политики и никакой другой, я провозгласил бы таким принципом свободный поток информации». Доктрина свободного потока тщательно разрабатывалась много лет и после Второй мировой войны и была включена в концепцию холодной войны. Параллельно расширялся «полусвободный» поток информации, ориентированный на интеллигенцию стран «советского блока».

Доктрина свободного потока информации стала обоснованием «культурного империализма» США. Она сразу была отвергнута странами социалистического лагеря, а потом и большим числом стран «третьего мира» и неприсоединившихся стран. Однако на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе в 1975 году Западу удалось уломать руководство СССР. Перестройка Горбачева не просто полностью устранила все препоны, она органично включила поток информации из США в свою программу.

Как известно, в конце 80-х и начале 90-х годов в СССР произошла «революция сверху». Был изменен политический и государственный строй, разрушено национально-государственное устройство страны (распущен СССР). Была заменена официальная государственная идеология и обновлена управленческая элита страны. Общенародная собственность была приватизирована, и все накопленное национальное богатство передано ничтожному меньшинству населения. Изменились социальная система и образ жизни практически всего населения страны, что красноречиво выразилось в демографических показателях (смертность и рождаемость).

Эта революция была совершена без насилия и даже без явного столкновения крупных социальных сил. Речь идет о революции нового типа, совершенной с использованием современных технологий воздействия на общественное сознание и программирования поведения больших масс людей. Предварительной стадией этой революции послужила перестройка как программа разрушения «культурного ядра» советского общества и подрыва гегемонии советского государства. Эффективность перестройки во многом определялась тем, что ее идеологи, стоявшие у рычагов партийно-государственной власти, выступали в союзе с противниками СССР в холодной войне и получили от них большие интеллектуальные, культурные и технологические ресурсы. Важным условием успеха перестройки стало и то, что в СССР не было гражданского общества и соответствующих ему демократических механизмов, так что противники перестройки и не могли организовать общественный диалог и хотя бы минимальное сопротивление манипуляции сознанием масс. Тоталитаризм государственной власти в советской системе также способствовал ее гибели.

Другим важнейшим условием успеха манипуляции были культурные особенности советского человека, его непонятная для Запада доверчивость, которая вытекала из подспудной веры в святость Слова. В годы перестройки люди столкнулись с незнакомой им ложью — такой, что не распознавалась ими и в то же время разрушала ориентиры.

По сути, перестройка сумела оторвать сознание граждан СССР от здравого смысла и житейской мудрости, заставила их поверить в химеры, зачастую противоречащие очевидным фактам и элементарному знанию.

Например, идеологи перестройки дали советским людям за образец Запад, представленный светлым мифом. Активная часть населения приняла этот пример, оценив собственное жизнеустройство как недостойное. Отвращение к своему образу жизни, внушенное людям, было так сильно, что при опросе в 1989 году 64% читателей «Литературной газеты» заявили, что «наша страна никому и ни в чем не может служить примером». Действуя на чувства людей, идеологи растравили старые раны и обиды, воззвали к мщению и сведению счетов, поставив мирную страну на грань гражданской войны.

Воздействие на массовое сознание было столь эффективным, что образ Запада к концу 80-х годов стал поистине вожделенным, что было немыслимо еще за пять лет до этого. Такая массовая зависть к идеализированному образу «чужого дома» с самоотрицанием своего дома — признак разрыва со здравым смыслом. При ее внедрении в политическую практику она неизбежно должна была повести к национальной катастрофе.

Шопенгауэр в «Афоризмах житейской мудрости» говорит так: «Зависть в человеке естественна, и все же она и порок, и несчастье. В ней мы должны видеть врага нашего счастья и всеми силами стараться задушить ее. На этот путь наставляет нас Сенека прекрасными словами: “будем наслаждаться тем, что имеем, не вдаваясь в сравнения; никогда не будет счастлив тот, кто досадует на более счастливого…” Обуздывая наше воображение, необходимо запретить ему восстанавливать и раскрашивать когда-то пережитые несправедливости, потери, оскорбления, унижения, обиды и т. п.».

С самого начала перестройки была развернута идеологическая кампания по изменению антропологической модели у то есть по внедрению в массовое сознание нового представления о человеке и его правах.

Чуть ли не главным принципом, который надо было сломать в советском человеке, чтобы совершить «перестройку», была идея равенства людей. Эта идея, лежащая в самой основе христианства, была растоптана, а вместо нее была начата и быстро нарастала кампания по внедрению в массовое сознание жесткого и зачастую вульгарного социал-дарвинизма.

Новая антропологическая модель, воспринятая на уровне идеологии, вошла в противоречие с уравнительными идеалами, привела к расщеплению сознания людей, что сделало их более уязвимыми к манипуляции.

Посредством дестабилизации сознания и увлечения людей большим политическим спектаклем удалось осуществить «толпообразование» населения СССР — временное превращение личностей и коллективов в огромную толпу или множество толп. В этом состоянии люди утратили присущее личности ответственное отношение к изменениям жизнеустройства. Без дебатов, без прогноза выгод и потерь большинство населения согласилось на революцию, когда в ней не было никакой социальной необходимости. Это было несовместимо со здравым смыслом.

Обычные люди, не вовлеченные в толпу, обладают здоровым консерватизмом, вытекающим из исторического опыта и способности предвидеть нежелательные последствия изменений. Эти свойства гнездятся в подсознании и действуют автоматически, на уровне интуиции. Этот подсознательный контроль и был устранен из общественного сознания в ходе перестройки.

За время перестройки в сознание советских людей вошло много прекрасных, но расплывчатых образов — демократия, гражданское общество, правовое государство и т. д. Никто из политиков, которые клялись в своей приверженности этим добрым идолам, не излагал сути понятия. Принять язык противника или даже друга — значит незаметно для себя стать его пленником. Это заведомый проигрыш в любом споре.

Положение советского человека оказалось еще тяжелее — перейдя на язык неопределимых понятий, он утратил возможность общения и диалога со «своими» и даже с самим собой. Логика оказалась разорванной, и даже сравнительно простую проблему человек стал не в состоянии сформулировать и додумать до конца. Мышление огромных масс людей и представляющих их интересы политиков стало некогерентным, люди не могли связать концы с концами и выработать объединяющий их проект — ни проект сопротивления, ни проект выхода из кризиса.

Приняв вместо ясно усвоенных житейских понятий идеологические фантомы, многие народы СССР оказались в руках политических проходимцев. Поддерживая предлагаемые ими проекты, предопределяющие их собственную судьбу и судьбу их детей и внуков, миллионы людей следовали за блуждающими огнями чужих фантазий.

Идеологическая машина перестройки произвела большую работу по разрушению коллективной исторической памяти советского общества. Были очернены, осмеяны, перемешаны символы-вехи национальной истории. Затем был создан хаос в системе мер, оценок и даже временной последовательности событий, образующих историческую картину. Была подорвана способность общества вырабатывать коллективную память даже самых недавних событий — они сразу же вытеснялись, стирались из памяти. Общество в целом и каждый человек в отдельности потеряли возможность анализировать прошлое и использовать его уроки для того, чтобы определять свою позицию в конфликтах настоящего.

Один из первых советов Шопенгауэра в его «Афоризмах житейской мудрости» таков: «Чтобы жить вполне разумно и извлекать из собственного опыта содержащиеся в нем уроки, следует почаще припоминать прошлое и пересматривать все, что было прожито, сделано, познано и прочувствовано при этом, сравнивать свои прежние суждения с настоящими, сопоставлять свои задания и усилия с результатами».

Последние полвека главным фоном общественной жизни была мировая холодная война, главные технологии которой лежат в информационно-психологической сфере. Тот факт, что множество людей не замечали этой войны, есть результат эффективного психологического воздействия и признак ненормального состояния общества.

В этой холодной войне СССР потерпел поражение, в результате чего был ликвидирован сложившийся вокруг Союза блок государств, а затем был распущен и сам Советский Союз. Фактически произошло уничтожение большой страны как «геополитической реальности», причем были созданы такие условия жизни населяющих территорию бывшего СССР народов, чтобы сильная независимая страна не могла уже возродиться. Не раз была декларирована цель реформы — создание необратимостей.

Опубликованные в последние годы сведения о доктрине холодной войны, выработанной в конце 40-х годов в США, показывают, что эта война с самого начала носила характер «войны цивилизаций». Разговоры о борьбе с коммунистической угрозой были поверхностным прикрытием.

Ненависть к России, которой наполнены программные документы холодной войны, можно сравнить с ненавистью крестоносцев к Византии в Средние века. Власть имущие США требовали «без колебания» сбрасывать на промышленные центры СССР атомные бомбы при первых же признаках агрессии.

При этом в нашей стране многие даже не верили в существование холодной войны — считали ее пропагандой. Нам казалось смешным, что на Западе устраивают учебные атомные тревоги, проводят учебные эвакуации целых городов. Нам даже казались надуманными все реальные страхи и угрозы, в среде которых закаляется человек на Западе: угроза безработицы, бедности, болезни при нехватке денег на врача и лекарства. Мы относились к подобным угрозам совершенно беззаботно.

Человек в стране Советов привык к тому, что жизнь может только улучшаться, а все социальные блага, которыми он располагает, являются как бы естественной частью окружающей природной среды и не могут исчезнуть из-за его, человека, политических установок и решений.

Вспомним беловежский сговор о ликвидации СССР. Есть в самом акте преступления что-то загадочное. Убийство совершили средь бела дня, при всем честном народе, но так, что жертва даже не охнула — сидит, как сидела, моргает, улыбается, а уже покойник. Тут же рядом любящие сыновья. Смотрят, как вынимают из сердца нож, аккуратно его вытирают, прикрывают ранку платочком — и ни у кого никакого беспокойства.

Один из потрясающих документов всемирной истории — стенограмма сессии Верховного Совета РСФСР, что утвердила беловежское соглашение. Ветераны, Герои Отечества, генералы Комитета государственной безопасности — все проголосовали послушно, как загипнотизированные, не задав ни одного вопроса. Под глумливые присказки Хасбулатова: «Чего тут обсуждать! Вопрос ясный». Конечно, хотелось бы узнать, почему шесть человек, проголосовавшие против, оказались вне поля какого-то действия, которое отключило ум, совесть, инстинкт самосохранения и даже родительские чувства людей, — всего состава депутатов 150-миллионного народа? Сама мизерность цифры говорит, что это — случайный сбой.

Крах государственности СССР при подрыве его легитимности произошел столь же непостижимо быстро, как и падение самодержавного государства России в феврале 1917 года. Это показывает, насколько хрупко и беззащитно идеократическое государство перед атаками именно в духовной и идеологической сфере, если найдены его уязвимые точки.

Обычные объяснения краха СССР экономическими причинами несостоятельны, ибо экономического кризиса до перестройки в СССР не было. Поддерживался ежегодный рост ВВП 3,5%, а главное, делались не только очень большие капиталовложения в производство, но наблюдался и рост капиталовложений. Эти данные были подтверждены в докладе ЦРУ США 1990 года о состоянии советской экономики.

Не было связано поражение в холодной войне и с отставанием в военной области. Напротив, СССР добился надежного военного паритета с Западом, имел сильную боеспособную армию и самое современное вооружение. Сама возможность уничтожить СССР военным путем была на Западе снята с повестки дня как стратегическая линия — одна из линий холодной войны.

Итак, военное поражение СССР оказалось невозможным, но второй вариант — переворот в политических установках верхушки КПСС — осуществился, несмотря на то, что многим он казался невероятным.

Надо обратить внимание и на странное замалчивание того факта, что против СССР велась еще и настоящая психологическая война, и главным в ней как раз и была манипуляция сознанием. Это упорно замалчивают российские СМИ — между тем, в литературе противников сама доктрина психологической войны и факт ее ведения против СССР обсуждаются спокойно, признавая, что наступательное воздействие политическими, интеллектуальными и эмоциональными средствами на сознание, психику, моральное состояние и поведение населения и вооруженных сил оказывалось постоянно. Иначе чем объяснить, что не только «верхушка» страны, но и сами трудящиеся пассивно приняли главные изменения в стране, и для этого не потребовалось никакого насилия на них — только воздействие на их сознание.

В массе своей трудящиеся абсолютно равнодушно отнеслись к приватизации промышленности. Ни профсоюзы, ни новые рабочие организации даже не захотели вникнуть в текст законопроекта, и их активисты имели о нем совершенно превратное представление. Почему рабочие шаг за шагом отдавали свои предприятия на разграбление и ликвидацию? Ведь это их рабочие места, источник хлеба для их семей.

Возьмем еще более очевидное благо — жилье. Советский строй включил его в число основных бесплатных благ, сделал конституционным правом. 90% семей рабочих уже жили в отдельных квартирах, и положение стабильно улучшалось — СССР был одной из стран, где больше всего строилось жилья. И вот это право отнято — и хоть бы один голос протеста раздался из среды рабочих. Как объяснить, что русские рабочие просто выплюнули такое социальное благо, которое было недосягаемым требованием рабочего движения на Западе? Ведь всем известно, что даже в США огромная бездомность, а свободных квартир полно — только покупай.

То же самое — с медициной. Пусть рабочий поверил, что его районная поликлиника или заводская больница очень плохи — в США лучше. Но разве ему предложили что-то лучшее взамен его поликлиники? Нет, никто ничего не обещал, просто сказали: медицина будет платной. И рабочий согласился! Почему? Откуда следует, что у него будут деньги на врача и на лечение?

США — самая богатая страна, но там 35 миллионов человек не имеют доступа ни к какому медицинскому обслуживанию. По какой неведомой причине в массе россиян вызрело противоречащее здравому смыслу убеждение, что разрушение советского строя жизни и отказ от солидарности будут рабочему выгодны?

Мы можем сделать единственный вывод: согласие на изменение общественного строя в СССР было дано не на основании рационального расчета или практического опыта. Желание этого изменения было внушено массе советских людей, это был результат воздействия на их сознание, а не свободное волеизъявление большинства граждан.

В манипуляции сознанием советских людей не было использовано никаких принципиально новых технологий. Все они были освоены идеологическим персоналом по учебникам, загодя переведенным с английского языка, а также с помощью консультантов. Высокая эффективность программы связана с двумя ее особенностями.

Первая заключалась в том, что население СССР, а потом и России, не было готово к такому воздействию, у него не было иммунитета против него. Вторая особенность в том, что программа манипуляции была проведена как тотальная война против населения, с такой мощностью и безжалостностью, какой не приходилось видеть в других странах. Расстрел людей у здания телебашни — символ этой психологической войны.

Уникальным случаем немыслимой манипуляции сознанием депутатов останется в истории ратификация Верховным Советом РСФСР документа о роспуске СССР в декабре 1991 года. За него проголосовали без всяких прений, перед обедом, как за совершенно ничтожный рядовой документ. Заподозрили неладное и проголосовали «против» только 5 депутатов.

Многие деятели из окружения Горбачева и Ельцина активно настаивают на том, что резкое ухудшение жизни трудящихся произошло как-то стихийно, в результате непредвиденных трудностей «переходного периода». В качестве меньшего зла они принимают упрек в том, что перестройка и реформа велись без продуманной программы. Это — наивная уловка.

Свидетельством того, что существовала не только программа со строгой последовательностью шагов, но и целая система мер по прикрытию и маскировке важных действий, служат потрясающие случаи полной утраты гражданами чувства социальной опасности. В 1988- 1991 годах целые классы и группы нашего общества вдруг потеряли способность замечать действия политиков, которые вели к важнейшим долговременным изменениям в положении этих классов и групп. И дело не только в том, что были блокированы «сигнальные системы», которые могли бы привлечь внимание людей, предупредить об опасности, потребовать диалога и т. д. Представители трудящихся, которых вряд ли можно заподозрить в предательстве и которые имели доступ к информации и даже обязаны были ее изучать, читали тексты — и почему-то не понимали их смысла. Их сознание было отвлечено, как отвлекают ребенка погремушкой.

В Законе 1990 года были изъяты, к примеру, два главных права людей — участие в выработке решений и контроль. Отменены органы народного контроля на предприятии и выборность руководителей. Отменено и важнейшее положение Закона СССР о трудовых коллективах 1988 года. Управленческие же полномочия администраторов, назначаемых собственником предприятия, зафиксированы так жестко, что на это никогда не претендовала пресловутая советская административно-командная система.

Закон 1990 года отменил и контроль за правильностью расчетов заработной платы, которая производилась администрацией предприятия «совместно или по согласованию с профсоюзным комитетом». Теперь именно руководитель предприятия «устанавливает формы и размеры оплаты труда, а также другие виды доходов работников».

По сути, этот закон уже произвел ликвидацию общенародной собственности еще за год до приватизации. Право коллектива участвовать в распоряжении доходами предприятия было одной из форм осуществления рабочими права частичного собственника. Теперь это право изымалось — и никакой реакции со стороны компартии, профсоюзов, самих рабочих.

Рабочие не заметили даже, что по новому закону они лишились и права на обжалование действий администрации в собственный профсоюз. Таким образом, рабочие лишились статуса члена трудового коллектива с определенным перечнем прав и стали просто гражданами, продавшими предприятию рабочую силу и никаких прав не имеющими.

Закон 1990 года отсек от участия в управлении не только работающих по найму граждан, но и рабочих, имеющих акции предприятия, формально его совладельцев. Делалось это невиданными в мировой практике методами — введением статьи о «коммерческой тайне предприятия». Понятно, что, не владея информацией, рабочие и профсоюз полностью отстраняются от участия в управлении. Под отвлекающие крики о советской «административно-командной системе» был принят закон, создающий совершенно новый уклад предприятия с тоталитарной властью собственника. Закон явно писался под будущего собственника-мафиози.

Так вот, и этот закон, который самым радикальным образом порывал и с длительной традицией, и с Конституцией страны, и с конкретным Законом о предприятии, был принят без дебатов и прошел незамеченным. Почему не собрался Пленум ЦК КПСС и не сообщил партии о полном противоречии законопроекта Программе КПСС и всей идеологии партии?

Невозможно посчитать всех, кто имел возможность вчитаться в текст законопроекта, изменниками или агентами влияния. Просто эти люди в результате длительного воздействия отупляющих речей Горбачева, интриг Лукьянова, наукообразной галиматьи Заславской впали в оцепенение, в состояние гипноза. Они, вероятно, читали Закон и не понимали, что там написано. В таком же состоянии были и десятки миллионов рядовых граждан, жизнь которых обрушивал этот страшный закон.

И сегодня эта тенденция продолжается в еще более полной мере, судя по равнодушной реакции россиян на попытку узаконить тотальный контроль за каждым человеком с помощью электронофикации и чипизации граждан.

Особенно ярко рассказывает о последствиях внедрения электронной системы учета журналистка Галина Царева в своем фильме «Мир электронного рабства». Выдержкам из этого фильма и посвящена следующая информация.

«Сейчас, когда цифровая революция произошла и людям дали бесплатный доступ в Интернет, уже ничто не мешает осуществлять этот контроль по бесплатным беспроводным каналам передачи информации. По ним же легко происходит как управление стихийными процессами, так и нашими мозгами.

Система тотального контроля ведется много лет через информационные системы и идентификаторы, которые мгновенно помогают получить всю информацию о человеке через цифровой идентификатор, а проще говоря, через его страховой номер, зарегистрированный в Пенсионном фонде. В этом небольшом кусочке картона в пластике каждая цифра имеет свое значение — от даты рождения до номера записи в определенном регистре. По сути дела, этот номер есть цифровое имя человека, что весьма опасно с богословской точки зрения. Еще Иоанн Златоуст говорил, ссылаясь на Ветхий Завет, что наречение имени — знак владычества, господства над кем-либо.

Несет информацию о человеке и каждая вертикальная полоска на страховом свидетельстве. Через присвоение номера идет обезличивание граждан как в фашистских и сталинских лагерях. Таким образом, созданы все компоненты, чтобы поставить на человеке последнюю печать, согласно Апокалиптическому Писанию о конце света Иоанна Богослова.

Чем страшна и опасна УЭК?

В одном из первых своих выступлений после выборов в президенты Медведев пообещал, что к 2015 году вся страна должна перейти на универсальные электронные карты. И сейчас идет тотальное введение этих УЭК, поскольку наличие данной системы, похоже, — условие существования самой государственной системы и сегодняшних ее руководителей у власти. Как иначе объяснить, что буквально на следующий день после заседания конференции СНН в Лондоне (8 марта 2011 года) по поводу создания электронных карт в России был принят закон об их выпуске (от 09.03.11 г.)?

Главным элементом электронной карты является специальный чип, который является пассивным элементом, но он и дает возможность контроля. А без карт — не получишь доступ к безналичным расчетам и ко множеству современных услуг. Еще одной важной составляющей карты является черная лента, на которую наносится вся информация о человеке. Это своего рода персонификация, закрытая для нас, но открытая для соответствующих считывающих устройств.

Сейчас всеми силами пробивается ввод универсальной электронной карты, ибо теперь уже бывший президент заявляет, что это должен быть второй по важности документ, который в отдельных случаях будет иметь даже большее значение, чем паспорт, так как применение его гораздо более широкое. Здесь мы оказываемся почему-то впереди планеты всей — даже многие европейские страны решили отказаться от подобной унификации, ибо полагают, что это может быть мощным средством контроля извне и ограничения личной свободы. По справедливому мнению немецких экспертов, только сам человек должен решать, какие сведения о себе предоставлять, а какие нет. Во Франции единую карту назвали тоталитарной и вредной. В Великобритании единой карты нет до сих пор. А для того чтобы начать ввод таких карт в США, понадобился теракт 11 сентября 2001 года… И это еще один аргумент в пользу его спровоцированности.

На самом деле наличие единых электронных карт еще более угрожает безопасности людей, ибо сведения с них легко могут сниматься и продаваться, с чем мы уже столкнулись сегодня на примере адресных и телефонных баз данных, которые можно купить почти на каждом углу. И это угрожает не только личной, но и национальной безопасности. Отслеживая, к примеру, перемещение силовых структур, можно легко нанести удар по самому слабому, не защищенному охраной месту.

Повсеместная электронизация российского населения способна сделать нашу страну самой крупной колонией США — именно в специализированную базу ЦРУ будет поступать вся информация с УЭК. Вот такая мгновенная и простая колонизация всего общества через компьютерную базу данных, которая дает полную картину о настроениях и состоянии российского общества, выявляя его уязвимые и слабые места.

Таким образом, подписывая согласие на обработку персональных данных, человек подписывает себе приговор.

Япония, прошедшая через единую карту, сейчас отказалась от нее. У нас же поставили задачу перейти на УЭК за один год. Причем в нарушение всех сроков по принятию и обсуждению законодательных решений. Такие карты внедряются сейчас даже в некоторых школах, для чего вводятся электронные рамки на входе.

Наличие личного идентификационного номера позволит со временем выявить любые наши поступки — за кого мы голосовали, в каком движении мы участвуем и каких взглядов придерживаемся. И потенциальным террористом может оказаться человек, просто не согласный с множеством социальных явлений, например, с узаконенной практикой абортов или с рекламой пива на телевидении в вечернее время.

В Америке уже существует на каждого личное досье и есть три списка — красный, желтый и синий, куда вносятся все граждане в зависимости от лояльности к действующему правительству.

Мы тоже идем к такому делению, прикрываясь необходимостью повсеместного введения безналичного расчета. В заботе о гражданах, которые могут потерять не только деньги, но и саму карточку, чип предлагается внедрить под кожу на лбу или на руке.

Опустим вполне реалистическую информацию о том, что весь набор цифр в нем расположен так, что трижды повторяется цифра 6. Отбросив апокалиптический смысл такой печати, представим лишь, что из-за неблагонадежных взглядов вам просто заблокировали карточку: в итоге вы не сможете платить налоги, оплачивать квартиру и коммунальные услуги. В результате весьма скоро человек может просто оказаться на улице…

Пока же до этого дела не дошло, не рекомендуется давать сведений о себе, заполняя анкеты всевозможных частных торговых фирм, вписывать свои данные в компьютерные программы и оставлять информацию о себе в социальных Сетях. Помните, что торговля данными есть и будет всегда. А значит, сведения о вас легко могут стать достоянием криминальных структур.

Особенно осторожным нужно быть с информацией о детях, ибо она легко может послужить поводом для изъятия детей у родителей. Дети представляют сегодня особый интерес, поэтому через компьютерную систему на каждого ребенка будет собрано и передано за рубеж подробное досье. Установка турникетной системы в школах — первый шаг к тотальному контролю за детьми. Это самая высокая зона риска, даже если данные на детей изначально собираются лишь для внутреннего пользования. Похитить их через хакерские системы типа Троян не представляет особой ос ложности. Уж если банковские базы данных взламывают, то что говорить о защите сведений на рядовых носителях». (Нашумевшие романы Ларссона могут быть отличной иллюстрацией к возможностям опытных хакеров и к тому, как этой информацией могут воспользоваться СМИ. — С. Т.)

По мнению одного православного священника, принятие карточки есть измена Христу, ибо она является функциональным аналогом Антихриста. И все это можно было бы считать частным мнением отдельного духовного лица, если бы в Греции — традиционно православной стране — не вышли на демонстрацию около 150 тысяч верующих во главе с огромным числом священников и монашествующих, в том числе и с Афона. На огромной площади православные греки устроили акцию протеста против антихристианских методов персонализации людей.

В нашей стране аналогичную демонстрацию провели представители организации «Много деток — хорошо», возглавляемой Анной Боровик. Сама Анна прямо высказывается против организации глобального концлагеря в нашей стране.

Представитель Патриархии по связям с общественностью Всеволод Чаплин публично заявил в одном из выступлений по каналу «Союз», что власти официально пообещали, что вся электронная регистрация будет добровольной. При нарушении этого права можно будет отстаивать свои интересы через правовые органы или через Синод. Только вот есть большие подозрения, что людей и не станут ставить перед выбором, а просто предложат подписать нужные бумаги, не вчитываясь и не вникая в их смысл. А любые сомнения и страхи перед последствиями убаюкают какой-нибудь убедительной версией. К тому же есть сведения, что внедрение подкожного микрочипа может происходить тайно от нас. А уже через вживленный имплантант возможны мощное управление и манипуляция сознанием.

Но и без всяких тайн молодежь запросто привлекут вживлением микрочипа, который позволит бесплатно сходить на дискотеку или купить со скидкой пиво. Напуганных родителей привлекают к участию скрытой рекламой: не хотите потерять своих детей — вживите им подкожный микрочип, чтобы ребенок всегда был под контролем…

«В соответствии с правительственным постановлением от 27 мая 2012 года в российских паспортах должна присутствовать машинно-считываемая страница, как в нынешних новых загранпаспортах, в которых добавлен еще и биометрический чип человека. Это тоже сделает нас зависимыми от хозяина машино-считывающих устройств, — считает Галина Царева. И продолжает:

Самыми популярными сейчас являются изобретения, посвященные волновому воздействию через специальные приборы на вживленный в нас код. Подобное психотропное оружие позволяет управлять эмоциями и поведением человека, вплоть до его добровольной гибели.

Человек реально может видеть галлюцинации и слышать голоса, управляющие его поведением.

Еще больше возможностей предлагают сегодня нанотехнологии, позволяющие управлять компьютером только силой мысли. Все это позиционируется как расширение человеческих возможностей. Для этого нужно лишь вживить в мозг крохотное умное устройство, которое будет функционировать в нас подобно клеткам головного мозга. Тогда вся информация может храниться в мозгу, как в компьютере. Только вот мы ли одни будем иметь возможность закачивать в наш мозг ту или иную информацию?

Не станет ли наш мозг самой удобной мишенью для радиочастотного биологического оружия, способного изменить наши собственные биоритмы? Господство над мыслями и чувствами людей упростится до предела, и нужда во многих нынешних громоздких и трудоемких механизмах пропаганды и убеждения через СМИ просто отпадет…»

Существует версия, что внедрение наночипов возможно сейчас через лекарственные препараты, которые могут попасть в организм человека просто с током химического вещества…

Сейчас даже некоторые депутаты Государственной Думы прямо заявляют, что нам навязывают электронное рабство, чтобы сделать людей биороботами, полностью зависимыми от власть предержащих.

Особенно популярны и востребованы будут нанотехнологии среди военных. Любую армию можно оснастить по приказу электронными микрочипами, а потом повести ее против своего народа. Впрочем, и сейчас действия полицейских, безжалостно и хладнокровно заталкивающих пожилых женщин в патрульные машины, напоминают управляемых роботов. Стоит только посмотреть фрагмент из фильма Царевой про демонстрацию против чипизации. Выражения лиц молодых сытых борцов против протестующих под окнами Госдумы активисток иначе как бессмысленными и тупоравнодушными не назовешь.

Известный проповедник Олег Стеняев отметил в одном из своих выступлений, что сатана придет в мир не в виде козла с рогами и копытами, а в виде людей или организаций, которые будут звать вас в электронный рай и сулить всевозможные блага, связанные с нашим переходом на электронный способ оплаты всевозможных услуг. К чему приведет этот рай, можно представить, просто прочтя книги известной православной писательницы Юлии Вознесенской «Путешествие с макаронами» и «Паломничество Ланселота».

Редактор отдела газеты «Щит и Меч» Юрий Котенок прямо заявил: «Страшно ощущать себя последними людьми планеты, и каждому сейчас нужно сделать нелегкий выбор — крест или хлеб. И еще каждый порядочный гражданин может делать свое маленькое, но очень важное дело — распространять правдивую информацию о возможностях негативного влияния информации и противостоять таким образом лживым СМИ, успешно превращающим нас в зомби и марионеток».

«Каждому человеку дана свобода выбора, и от нас пока еще зависит, чью сторону занять в борьбе добра и зла. И за труд во благо Господь обязательно укрепит и вознаградит нас», — так завершает свой фильм патриот России Галина Царева. И такой вывод актуален для всех читателей этой книги.

Плакаты с таким содержанием держали перед собой митингующие люди перед зданием Мосгордумы 9 марта 2011 года — именно в этот день принималось на заседании московских депутатов постановление о введении электронных систем в столице России. Именно тогда и произошла та безобразная сцена, когда откормленные милиционеры хватали и заталкивали в машину беспомощных женщин, а там уже били тех, кто особенно возмущался.

Позже одна из задержанных зафиксировала в травмпункте свои синяки и кровоподтеки, которые нанесли ей представители общественного порядка в органах правосудия. Увы, в районной поликлинике ей отказали в выдаче справки о побоях на руки. Удивительно, что на шум за окном никак не среагировали и заседавшие в Думе депутаты. Они спокойно обсуждали необходимость принятия такого постановления, утверждая, что в Москве не зафиксировано ни одного случая жалобы или отказа от принятия единых электронных карт. Выйти же к толпе, стоящей с протестующими плакатами за окном, ни один депутат не решился… Никто не посчитал беззаконием и арест мирных граждан за то, что в руках у них был простой лист с одной короткой фразой: «Мы против УЭК!»

Правда, в ходе самой дискуссии отдельные депутаты выражали протесты против столь поспешного принятия данного постановления. Однако, заслушав 15 депутатов из партии «Единая Россия», голосовавших за введение электронных карт, председаталь собрания практически затыкал рты протестующим представителям других партий, ссылаясь на регламент. Депутат Андрей Клычков от фракции КПРФ пытался объяснить, что нельзя гнать закон без всенародного обсуждения, зачитывал статьи из Конституции РФ, которым противоречит принятие данного постановления. Однако ни одной поправки Клычкова депутаты не приняли, и все его убедительные аргументы были решительно отклонены. Все эти дебаты бесстрастно фиксировала видеокамера. Более подробно запись с данного заседания и нескольких интервью после него можно посмотреть в фильме Г. Царевой «Эра Техногенной катастрофы».

И несмотря на то, что людям предоставляется возможность выбора — пользоваться электронной картой или же бумажными документами, нигде не прописано, что делать человеку, если он будет предъявлять только бумажный документ. Например, талон к врачу можно получить сейчас, предъявив не только паспорт, но и в обязательном порядке — страховой полис и страховое свидетельство. Не заявлять же в суд на каждую тетю из регистратуры, которая даже слушать не станет твои протесты и аргументы…

Однако для спасения детей от влияния СМИ нужно использовать резервы, доступные всем сознательным родителям нашей страны. Это и активное участие в деятельности всевозможных православных организаций, и обращение за помощью в соответствующие синодальные отделы, и обращение к Уполномоченному по делам ребенка при президенте РФ Павлу Астахову. Ведь именно ему принадлежит идея о введении медиа-урока в школах. Дети с раннего возраста должны четко усвоить, какие опасности представляют собой телевидение, Интернет и мобильные телефоны. Конечно, и сами родители должны в первую очередь понимать, что с помощью телевидения и Интернета идет настоящая информационная атака на сознание наших детей. По сути, детство в России сегодня поругано и предано. И уже тот факт, что наша страна является поставщиком порнопродукции, которая идет далее по всему миру, что продают наших женщин на Запад, а детей — на донорские органы, — позор всей нации.

Все вроде всё знают об этом, однако телевизор, разрушительно влияющий на сознание отдельной личности и всей семьи, есть пока почти в каждом доме. Не случайно один деревенский батюшка из-под Пскова встречает паломников стандартной фразой: «Ну как вы там, в городе, смотрите еще свой дебелизор?»

Нужно очень хорошо усвоить: у нас нет идеологически независимого вещания, почти нет независимой прессы. В частности, в нашем славном Санкт-Петербурге независимыми можно назвать только «Новую газету» и газету «Мой район». В большинстве российских городов и того нет.

Журналистка Елена Юрьева в одном из своих выступлений по каналу «Союз» справедливо отметила, что дети сейчас разговаривают языком рекламных слоганов и героев боевиков. Идет активное вовлечение детей в пивоманию, наркоманию, комьютерные игры, телевизионную и онлайн-зависимость. Итог всей этой разнузданной вакханалии поистине трагичен: рождается сейчас в нашей стране примерно одинаковое количество девочек и мальчиков, а к 25 годам на 5 девушек приходится примерно по одному юноше. Именно молодой мужчина, подросток, юноша стал в наше время категорией повышенного риска.

Спасение наших детей, а значит, и нашего будущего — дело сознательных родителей и всего гражданского общества.