ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N.

(https://vk.com/kn_books)

Сейчас утро понедельника, и городские улицы набиты людьми, идущими на работу или ведущими детей в школы. Даже в таком небольшом городке как Лейк-Освего, утром движение может быть очень интенсивным. Я спешу добраться до офиса, прежде чем выпадет еще больше снега, и потому нетерпеливо постукиваю пальцами по рулю. Светофор переключается, и мы начинаем двигаться. Хотя передо мной было всего пять машин, я не успеваю проехать перекресток, и светофор снова переключается на красный. Разочарованно сжимаю руки на руле и трясу его, как будто пытаясь выбить из него все дерьмо. Осматриваюсь вокруг, в надежде, что никто не видел этой вспышки гнева, и замечаю справа от себя красивую блондинку, которая переходит улицу и садится в белый Lincoln MKX.

Снегопад усилился, но я все еще могу разглядеть ее внешность. Она одета в мягкое белое пальто и белую шляпу, которая прикрывает ее голову, но при этом не скрывает длинных светлых волос, волнами ниспадающих по ее спине и плечам. Они выглядят такими шелковистыми. Меня так и тянет зарыться в них пальцами, когда я притяну ее к себе и поцелую. Мой член реагирует на нее, и такой реакции не вызывала ни одна женщина в течение вот уже более шести лет. Черт, не думаю, что он хоть когда-то так реагировал на женщину, ни разу с тех пор как мне было тринадцать лет.

Я останавливаюсь на перекрестке, в попытке получше ее рассмотреть. Разглядываю ее формы сверху вниз, скольжу взглядом по сексуальным изгибам, которые не скрывает пальто. Что же я хочу с ней сделать? Я прикусываю губу, представляя, как эти пышные бедра обвивают меня, пока я трахаю ее. Она закрывает дверь своего внедорожника, но даже не смотрит в мою сторону. Я хочу схватить ее и украсть, увезти в свой дом и трахать весь день, но тут кто-то позади меня начинает сигналить, отрывая меня от мыслей о похищении, и я уезжаю прочь от этой красоты.

Я, как обычно, вовремя приехал в офис, но, по правде говоря, не помню, как добрался сюда. Мыслями я все еще на Ривер-Роуд, где у меня было видение в белом. Я хотел бы вернуться туда, но какой в этом смысл? Когда я заметил ее, она уже была готова уезжать. Как только закрываю глаза, я снова вспоминаю о ней. В своей белой одежде она напоминает мне снежного кролика.

Женщина, севшая во внедорожник, не была высокой — ростом, вероятно, мне по грудь. Из-за этого мне хочется быть ближе к ней, заботиться о ней. Я представляю, как ее голова лежит на моем прессе, когда она сворачивается рядом со мной после хорошего траха. Я так поглощен своим снежным кроликом, что по пути к офису едва узнаю своего помощника.

Я с трудом работаю, не могу сконцентрироваться и, вероятно, испорчу несколько сделок, стоимостью в миллионы. Мои деловые и организационные навыки стали столь же дерьмовыми, какими они были, когда дядя впервые привел меня сюда. Мне лучше собрать все свои мысли в кучу или пойти искать дамочку в белом. Так или иначе, мне нужно что-то предпринять, прежде чем моя фирма вылетит в трубу. В спешке собираю все, что необходимо мне для следующей встречи. Я как раз собираюсь покинуть свой офис и отправиться на последнюю встречу на сегодня, когда звонит моя домработница.

— Что случилось, Эрни? — спрашиваю я с улыбкой. Она ненавидит, когда я ее так зову, но мне нравится ее подкалывать. По правде говоря, это единственное развлечение, которое у меня есть.

— Ничего Берт, — шипит она. Это ее обычный ответ. Она сорокалетняя дева, которой нравится работать на меня, неважно, как она от этого бесится.

— Тогда почему ты звонишь мне на работу? — раздраженно спрашиваю я, ведь в данный момент я должен быть в другом месте, а все, о чем могу думать — мой Кролик. Мысли о ней заставляют меня терять терпение. Поэтому я хочу знать, почему Эрни звонит. Это не похоже на нее — если она звонит, значит, что-то не так. Пытаюсь быстро сообразить: может, что-то сломалось или какая-то протечка в доме. Сегодня я не в настроении для домашних неприятностей.

С тех пор как купил этот дом, проблемы возникают одна за другой, проблемы, на решение которых у меня, и правда, нет времени. Большинство ремонтных работ я делаю сам, потому что не люблю незнакомцев в собственном доме. Это — одна из многих моих причуд. Думаю, это потому, что незнакомцы постоянно приходили в наш дом, когда я был маленьким.

— У кого-то сегодня плохой день. Знаешь, тебе действительно нужна женщина, — она даже понятия не имеет, как близка к правде. Мысленно я возвращаюсь к Кролику, к ее бедрам и круглой попке, и мой член становится таким твердым, что чуть не выпрыгивает из боксеров. Я ужасно хочу одну конкретную женщину, и это разрушает мою хорошо организованную жизнь.

— Не надо, я и так это знаю, — ворчу я. Черт, мой член так сильно прижимается к молнии, что скоро на нем останется отпечаток.

Я слышу, как Эрни разгневанно фыркает и снова продолжает свое бормотание.

— Да, но ты ведешь себя, как шестидесятипятилетний старикашка, а не двадцатидевятилетний мужчина. В любом случае, приехали новые соседи, и мистер Мейсон пришел познакомиться.

Черт, я забыл, что тот пустой дом рядом с моим, продан. А одна из многих вещей, которые я ненавижу — это появление новых людей. Верно также и то, как говорит Эрнестин, что я — старикашка. Я купил дом, потому что он был за городом и в радиусе мили больше никто не жил. И для меня загадка, почему новые соседи почувствовали потребность сказать мне «привет». Они что, не слышали сплетен в городе? Я считаюсь отшельником в своем старом, жутком особняке. Многие не видели меня или не знают лично, поэтому все думают, что я такой скрытный, потому что уродлив. Мне смешно, потому что я мог бы дать фору любому из тех чурбанов в Голливуде, которые готовы тратить любые деньги на свою внешность. Я высокий, мускулистый, и мое лицо считает сексуальным каждая женщина, которую я когда-либо встречал.

— Так, ты отправила им приглашение? — не хочу, чтобы они думали, будто я приглашаю их в свой дом, или что планирую как-то ответить на их жест.

— Я просто сказала, что ты на работе и будешь дома в шесть, так что они могут прийти на ужин сегодня вечером.

— Что?! — ору я в телефон, в то время как она продолжает трещать на другом конце линии. Она хихикает, как гиена, и я не уверен, это от того, что она им сказала, или эта женщина просто таким образом пытается достать меня. Лучше бы последнее, потому что я захлопну дверь перед их носом, как только они придут.

— Просто подколола тебя, ты, старый ублюдок! — она продолжает смеяться, и мне хочется пнуть ее под зад. Я всерьез решаю уволить ее на днях.

— Я предполагаю, ты хочешь остаться без работы, — угрожаю я. Но она никогда не воспринимает мои угрозы всерьез.

— Что бы ты ни говорил, ты не уволишь меня, так как я управляю всем, — она права. Мне нужен кто-то, кто будет покупать продукты и убираться. Не то чтобы она работала на меня каждый день. Эрнестин приезжает ко мне дважды в неделю, чтобы удостовериться, все ли у меня есть, и проверить, не нуждаюсь ли в чем. Я могу делать это и сам, но обычно я работаю до десяти вечера, а в такое время затруднительно ехать в магазин или заниматься стиркой.

— Итак, что произошло? — мое терпение на исходе. Меня расстраивают мысли о людях, вторгающихся в мое личное пространство.

— Он просто зашел, чтобы сообщить, что они будут заселяться в ближайшие несколько дней и что газовики и электрики пару дней поработают поблизости.

— Хорошо. Ну, к счастью, я буду работать. А теперь извини, но у меня встреча через две минуты, — я рад, что они не пригласили меня на ужин. Пока я занят делом, мне не до ужина с незнакомцами. Случилось так, что пока я не встретился со своим дядей, у меня никогда не было настоящего друга или того, на кого можно положиться. Я играю в покер на регулярной основе с несколькими ребятами, с которыми меня познакомил дядя еще когда я только приехал в город, однако, я не общаюсь с ними чаще, чем раз в неделю во время вечерней игры.

Я прибываю на встречу за несколько минут до ее окончания и во время презентации, которую ведет мой ведущий исследователь, успеваю несколько раз потерять связь с реальностью.

— Спасибо, Уилкокс. Я пробегусь по информации и вернусь к вам в пятницу, — говорю я, перед тем как подняться, заканчиваю совещание и иду в свой кабинет. Меня не интересует светская беседа, мои сотрудники знают это, и никто не обижается. Они считают меня эксцентричным одиночкой, но мне все равно. Я хорошо им плачу и не заставляю работать до смерти, поэтому за несколько лет никто из них не ушел.

Я пытаюсь поработать еще несколько часов, стараясь не думать о блондинке в белом, но это кажется невозможным, поэтому я собираюсь и еду домой. Черт побери, ее ноги, я готов пройтись по всей их длине своими руками. Она не была высокой, во всех смыслах, но ее ноги были такими чертовски сильными и сексуальными в тех обтягивающих белых леггинсах. И я начинаю ревновать, когда думаю, что кто-то еще так же восхищается ее ногами. У нее есть парень? Я мчусь домой, злясь и представляя ее с другим мужчиной. Проезжаю мимо новых соседей, не удостоив их и взглядом. Я не хочу давать им шанс увидеть меня, мне хочется, чтобы они уехали.

Оказавшись дома, врываюсь в свой личный спортзал. Моя потребность забыть ее, те ощущения, которые она во мне вызывает, взвинчивают сильнее, чем обычно. После того как я довел себя до полуживого состояния, я поднимаюсь вверх по лестнице и принимаю холодный душ, надеясь прогнать или хотя бы ослабить мои мысли о ней. Это не работает и мой член снова оживает. Я не мастурбировал больше месяца, но знаю, что не смогу уснуть, пока не сделаю этого.

Я потерял целый день, знаю. Это потому, что я выпил такое количество алкоголя, что хватило бы убить лошадь. Это не помогло выбросить девушку из моей головы, но я должен двигаться дальше. Я забыл сказать Дюку, чтобы он прекратил поиски, но сделаю это позже, когда приду в офис.

Я еду по дороге, ведущей в офис, и, к сожалению, застреваю в пробке перед перекрестком, где увидел ее впервые. Каждый раз, когда замечаю белый внедорожник, я провожаю его взглядом. Но это не она, и даже зная, что это гиблое дело, я все еще высматриваю ее. И вот, с правой стороны от меня через улицу стоит белый MKX. Там она. Тащит в обеих руках продукты. Внезапно, я чувствую радость от того, что багажник ее внедорожника нельзя открыть ногой.

Только я собираюсь выпрыгнуть из своего грузовика, как Бобби Коул подходит, чтобы помочь ей. Он помощник местного шерифа — это на самом деле все, что я о нем знаю, потому что не представляю, какой хренью занимается большинство горожан.

Я рычу про себя, когда он помогает ей открыть багажник. Ревность поглощает меня. Это чувство прямо-таки стало нормой в последние несколько дней, и я нисколько не рад этому. Она замужем, а я испытываю к ней больше чувств, чем испытывал к своим родителям или дяде. Так недалеко и до помешательства, но я собираюсь проигнорировать это. Опуская окно, не могу перестать пялиться на нее. Если кто-то поблизости смотрит сейчас на меня, то, вероятно, я напоминаю маньяка-преследователя, но мне плевать, я не могу оторвать от нее глаз.

Она улыбается Бобби, и меня так и тянет пойти туда и надрать ему задницу. Ее улыбка незамедлительно привлекает внимание моего члена, и он желает немедленных действий. Не могу припомнить, когда в последний раз он проявлял такой интерес к киске. Понимание того, что это ошибка, по-видимому, его не остановит.

Я знаю, что если остановлюсь возле магазина, то опоздаю, а я не делал подобного почти шесть лет, но я готов на это, лишь бы увидеть ее. Она прекрасна, я ненавижу того человека, за которым она замужем, и нет ни одной причины, по которой она может принадлежать ему. Даже мысль об этом приводит меня в бешенство. Я хочу, чтобы она была моей, и это пугает меня. Действительно ли я готов разбить семью только для того, чтобы обладать ею? Да что со мной такое?

Я выхожу из своего грузовика как раз в тот момент, когда она отступает в сторону, чтобы Бобби мог закрыть багажник ее внедорожника. Я достаточно близко, чтобы слышать, как она говорит: «Спасибо, Бобби». Ее голос путешествует от моих ушей и достигает паха. Если бы не пальто и костюм, каждый мог бы узнать, что даже холоду не под силу справиться с моей реакцией на эту сексуальную блондиночку. Мое лицо, вероятно, выражает неприкрытую ярость, причиной которой является внимание Бобби к ней.

— Здравствуйте, мистер Давенпорт, — говорит Бобби. Он хитро мне ухмыляется, его взгляд направлен на мою недоступную незнакомку. Да, я заклеймил ее в своих мыслях, но понимаю, что большего мне не светит. Выражение моего лица смягчается, как только я поворачиваюсь к ней и мгновенно попадаю в плен ее льдисто-голубых глаз. — Это ваша новая соседка, Лили Мейсон.

«Лили», — проговариваю про себя, позволяя ее имени просочиться в меня. Черт, это выше моего понимания, но я готов кончить только от звука ее имени. Что это за дерьмо? Она выглядит, как маленький херувим с волнистыми светлыми волосами, собранными в неаккуратный «конский хвост», и покрасневшим от холода круглым личиком с яркой улыбкой на нем. Мой взгляд скользит вниз по ее телу, исследуя. Может, она и не высокая, но это единственный ее недостаток, потому что в остальном она прекрасна. Даже под объемным пальто, которое скрывает ее попку, я все еще могу разглядеть очертания округлой груди, прижимающейся к вырезу, и чувствую, как мой рот наполняется слюной. Я беру себя в руки и представляюсь. Мне хочется, чтобы она думала обо мне и звала в своих мечтах, или когда будет ласкать себя.

— Лили, очень приятно. Я Трент, — снимая перчатки, я высвобождаю свою руку для того, чтобы поздороваться с ней. Конечно, я снимаю их, чтобы иметь возможность прикоснуться к ее обнаженной коже. Сразу же я замечаю, что на ее руке нет обручального кольца, и во мне вспыхивает надежда. Может, Эрни ошиблась?

Девушка неуверенно делает маленький шаг вперед, и я не знаю, это из-за тяжелого снега под ногами или я раздражаю ее. Между нами небольшое расстояние, но оно кажется мне бесконечностью. В тот момент, когда Лили протягивает мне свою руку, она спотыкается об наледь и тяжело приземляется на меня. Ее грудь задевает мою жесткую эрекцию, спрятанную за молнией брюк. Мое тело мучается с удовольствием и болью, член требует удовлетворения. Я быстро ставлю ее на ноги, потому что, несмотря на кучу слоев одежды между нами, она пробуждает огонь в моем теле.

Ее щеки розовые от холода, но я вижу, как она покраснела. Возможно, с тех пор прошло много времени, но я все еще могу понять, когда женщина западает на меня, а мой Кролик на меня точно западает. Я пытаюсь думать о холоде, уничтожающем мое тело. Может, когда я и мой член почувствуем холодный воздух, мы успокоимся? Иначе я буду вынужден отправиться домой и сменить одежду и еще больше опоздать на свою утреннюю встречу. Чем дольше я на нее смотрю, тем больше нерешительности в ней вижу, и я наслаждаюсь этим. Она делает шаг ко мне, при этом, не сказав и слова.

— Извините. Мне очень жаль, — говорит она, пытаясь вернуть себе самообладание. Черт. Ее голос в скором времени меня погубит. Когда окажусь дома, я намереваюсь узнать о ней все. А потом я напоминаю себе — это все моя фантазия, она замужем.

— Вы можете падать на меня в любое время, — слова вылетают из меня прежде, чем я могу себя остановить. Она улыбается, пряча подбородок за воротником. Я гневно впиваюсь взглядом в предмет одежды, который мешает мне смотреть на это великолепное создание. Она крошечная, идеальная упаковка, которую я планирую позже развернуть. Черт побери, я вспоминаю, что она замужем, но без кольца, и задаюсь вопросом, нравится ли ей играть с другими мальчиками.

— Я должна идти. Отец ждет меня дома.

Она дарит мне робкую полуулыбку, обходит меня и садится в свой внедорожник.

Я позволяю ей уйти, потому что у меня нет слов. Она не замужем. Эрнестин говорила, что мистер Мейсон живет со своей женой и детьми. Я не ожидал, что она окажется его дочерью. Понятия не имею, сколько ей лет, но собираюсь выяснить. Она живет со своим отцом. Облегчение наполняет мое тело. Черт, надеюсь, что она совершеннолетняя. Я буду ждать ее, несмотря ни на что, потому что знаю, что она не может быть настолько молодой. Наверняка, ждать не больше года.

Бобби, черт бы его побрал, хихикает. Я поворачиваюсь и смотрю на него таким убийственным взглядом, что он должен был уже сбежать отсюда, но бесстрашный помощник шерифа со смехом говорит мне:

— Ей двадцать один год. Удачи, мужик. Она привлекла внимание каждого свободного парня, который видел ее сегодня. Ее отец — какая-то шишка из Финикса, вот почему я помог ей. Она приглянулась Девину, Кольту, Джои и Элайдже.

— Она моя, — рычу я.

Я должен был обозначить это. Демонстрация силы раньше никогда не являлась частью моего делового поведения, и, учитывая это, я не могу поверить в то, что сделал. Так или иначе, это ни имеет значения: те парни должны знать — Лили для них недоступна.

— Вас понял, мистер Давенпорт.

Он идет к своей патрульной машине, продолжая хихикать себе под нос, а я возвращаюсь к своему грузовику. Она ушла, таким образом, мне незачем там оставаться. Дорога очистилась, пока мы разговаривали, и теперь я должен ускориться, чтобы добраться на работу вовремя.

Всю дорогу Лили не выходит у меня из головы. Заезжая на свое парковочное место, я вижу свою помощницу. Ее глаза широко открыты и она смотрит на меня так, словно все же боялась, что я не приду. После вчерашнего разговора, я уверен, что сегодня она должна была появиться возле моей двери с куриным бульоном или еще с каким-то дерьмом.

— Спокойно, Дана. Я человек. И могу опоздать.

Я прохожу мимо нее, потому что она смотрит на меня так, как обычно — голодная и жаждущая мой член. Я готов был уволить ее в прошлом году, но она действительно упорно работает для меня. Я догадываюсь, что она думает, будто я влюблюсь в нее, но этого не случится. Она милая женщина моего возраста, но, как по мне, у нее слишком скучный характер. Особенно теперь, когда я нашел своего снежного Кролика…

Я сижу за своим столом, пока мои сотрудники начинают делиться идеями и потенциальными возможностями, но все, о чем я могу думать — моя маленькая белоснежная Лили. Ее лицо раскраснелось от холода, но я не могу дождаться ее румянца, после того как оттрахаю ее. Я не обращаю внимания на мужчин передо мной, поскольку уплываю в мечты о том, как однажды, холодной зимней ночью, она окажется у моей двери с какой-то просьбой. И я поступлю, как любой другой хороший сосед — приглашу ее войти и согреться. Тогда я буду держать ее в своем доме, так же, как держало чудовище красавицу Белль. Я готов даже обустроить библиотеку для ее удовольствия — что угодно, лишь бы было похоже на сказку. У меня будет она.

Кеннет прерывает мои фантазии:

— Итак, вы думаете, это сработает?

— Послушайте, оставьте мне свои отчеты, я посмотрю их позже. У меня сейчас голова от боли лопнет, я не могу сконцентрироваться. Я прекращаю заседание.

Они все в шоке смотрят на меня, но я поднимаю бровь, давая им понять, что не стоит даже спрашивать. В прошлом я никогда не брал выходной, так как пять лет тому назад унаследовал компанию от своего дяди, поэтому понимаю их беспокойство. Что бы ни случилось, я был здесь, работал в холод, жару… всегда, при любых обстоятельствах.

Концентрация на работе помешала мне стать подобием своих родителей и превратиться в наркомана. Я знаю, что превращаюсь в своего дядю, старого скрягу. Прошлое десятилетие я провел, беспокоясь о неспособности уравновесить свою жизнь. Мне едва исполнился двадцать один год, когда прямо со дня рождения, меня, в невменяемом состоянии, упекли в тюрьму. После этого я пообещал себе, что не буду пить снова. Так что с вечеринками были покончено. Искушение может разрушить человека, и я знаю — Лили, возможно, мое разрушение. Но все же я готов рискнуть.

Теперь мой дядя выглядит намного лучше, чем когда я встретил его. Мы не были знакомы до моих двадцати двух лет. Я был сантехником, когда меня попросили приехать в этот особняк и починить кое-какие неисправные трубы. Поскольку дело было в соседнем городе, проблем это не создало. В первый раз, когда я встретил Джона Давенпорта, я понятия не имел, кто он. Мои родители никогда не упоминали о нем, потому что задолго до того как я родился, у них были какие-то проблемы и они умерли прежде, чем смогли их исправить. Джон также не знал обо мне. Только потом мы осознали свое родство. Он не мог поверить, что родители отказывались говорить мне о нем. Он действительно отличный парень. Он усердно работал, чтобы иметь возможность рано уйти на пенсию.

Когда прошел шок от взаимного узнавания, все улеглось и встало на свои места. Всю свою жизнь мой дядя посвятил работе, таким образом у него никогда не было детей, и он так и не нашел женщину, на которой хотел бы жениться. Даже при том, что я взрослый мужчина, он относится ко мне, как к собственному сыну. Открывая двери своего дома и предоставляя шанс поработать в своей компании, он словно дал нам обоим шанс начать новую жизнь. Именно из-за него я стал тем, кто есть сегодня.

— Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, босс, — мурлычет Дана.

Теперь, и правда, болит не только та голова, что в штанах. Я не встаю, пока все сотрудники не выходят из кабинета, ведь мой член создает огромную выпуклость в штанах. Я знаю, что Дана не возражала бы увидеть ее, но это не предназначается ей. Все это для моей Лили, которая получит это, как только я смогу заполучить ее в свой дом. Это было давно, но я все еще знаю как трахаться. У нас с Лили будет восхитительный секс. Я уверен в этом.

Это был адский день, а всего только три часа дня. Трент везет меня в свой дом, и это просто удивительно. Его дом — старый трехэтажный, по-видимому, отреставрированный особняк, путь к которому проходит как раз мимо развалин отцовского дома.

Поскольку на мне все та же одежда и его пальто, он не позволяет мне идти в дом, вместо этого несет меня в свой дворец. Я протестую, но мои слова ничего не решают — он ничего не желает слышать. У меня такое чувство, что Трент добивается всего любыми путями, постоянно. У меня нет выбора, так как он спас меня, но самое безумное, это то, что я не возражаю. Его контроль и стремление защищать впечатляют. Все это вызывает эмоции, которые были потеряны, когда моя мама умерла. И если честно, то мне нравится находиться в его сильных больших руках.

Он несет меня по своему мини-замку и поднимается вверх по лестнице в спальню. Я осматриваю комнату, вжимаясь в его грудь и вдыхая запах. Это опьяняюще, и я издаю легкий вздох, который выдает меня с головой.

— Кролик, тебе нравится, как я пахну?

— Да, — признаюсь я.

Черт, вероятно, я сказала это вслух. Я улыбаюсь, пойманная с поличным моим красивым рыцарем. Он улыбается в ответ так, как будто одержал надо мной некую победу. Я ожидаю, что он поставит меня на ноги, но он этого не делает. Он несет меня к своей королевских размеров кровати и укладывает на подушки. Это, должно быть, его комната. Осознание этого пугает и волнует одновременно. Взобравшись на меня, он разводит мои бедра, и я решаю, что он собирается перейти к следующему уровню, но он не делает этого.

Глядя вниз на меня, он рычит:

— В точности так, как я и представлял себе. Ты смотришься идеально на наших подушках.

Я не упускаю слово «наших» и пропускаю его через себя. Может ли этот парень быть серьезным?

Он снова целует меня, и это точно так же напористо, как и в первый раз. Я сказала бы, что это прожигающий трусики поцелуй, но на мне их нет, потому что я покинула дом, думая, что это только на минутку. Даже при отсутствии одежды, я не чувствую себя смущенно или неловко. Он поднимает свое лицо к моему, перед этим вздыхая. Если бы я не чувствовала огромную выпуклость, упирающуюся в меня, то подумала бы, что он разочарован в поцелуе.

— Сейчас вернусь. Не двигайся, — приказывает он глубоким строгим тоном, перед тем как выйти из комнаты, и я еще больше увлажняюсь.

Увидев его эрекцию, я вспоминаю, что произошло в больнице. Моя девственная киска никогда не чувствовала даже отдаленно ничего настолько близкого к удовольствию, которое он доставил мне. Я стону, когда вновь оживляю в памяти его прикосновения.

— Ты, как предполагается, должна отдыхать, не думая о том, что я собираюсь с тобой сделать завтра.

— Завтра? — не хочу показаться нуждающейся, но он оставил мою киску влажной и пульсирующей. Его взгляд говорит, что он доволен моим ответом.

— Да, завтра. Ты слышала инструкции доктора. Она сказала, чтобы ты отдыхала в течение двадцати четырех часов. Поэтому, это то, что мы собираемся сделать, но как только они пройдут, и тебе лучше всего быть готовой к самым лучшим оргазмам в твоей жизни. Я буду трахать тебя до тех пор, пока мы оба не будем в невменяемом состоянии.

Я стону и потираю бедра друг об друга, потому что его слова только еще больше заводят меня. Он тяжело вздыхает и сжимает свой член, наблюдая, как я ерзаю.

— Черт побери. Тебе нужно отдохнуть. У меня есть кое-какие дела, о которых надо позаботиться до завтра, поэтому я буду работать в комнате дальше по коридору. Если тебе что-то понадобиться, просто крикни, и я буду здесь.

Я хочу сказать ему, что то, что мне нужно, находится у него между ног, но он прав, и я не хочу давить на бедного мужчину. Он продолжает пялиться на мою киску, и я знаю, что он хочет ее также сильно, как я хочу дать ее ему. Он поворачивается, чтобы уйти из комнаты, но возвращается, склоняется над моей киской и жадно вдыхает ее аромат, прикусывая лобок.

— Моя, — говорит он, и тогда выходит за дверь.

Я откидываю голову на подушки и немедленно жалею об этом. Головная боль, которая, кажется, отсутствовала, когда Трент был в комнате, ударяет в меня со всей силы. Все болит, и я знаю, что еще часа два мне точно придется помучиться, если я не смогу прямо сейчас принять свой «Ибупрофен». Они предложили мне более сильное средство, но в то время я не чувствовала такой боли. Доктора сказали, что мой уровень адреналина был высок, и он притупил боль, но я не признала, что была действительно сильно травмирована, поэтому отказалась от их предложения использовать «Викодин».

Я, должно быть, была слишком истощена, потому что уснула, а проснувшись, обнаружила Трента, сидящего возле меня с ноутбуком на коленях и в самых сексуальных очках, которые я когда-либо видела. Он представлял собой настолько захватывающее зрелище, что хотелось крикнуть: «Трахните меня жестко, Сэр!» Он продолжает работать с сосредоточенным лицом. Его сильная челюсть сжата, губы напряжены. Я хочу подняться и укусить их. Он, должно быть, принял душ и переоделся, потому что его волосы влажные и он без рубашки. Мое сердце грохочет, а киска пульсирует. Его мышцы больше, чем я думала, а грудь твердая, как камень. Его кожа не гладкая, как у младенца. Нет, она покрыта редкими светло-каштановыми волосками, такого же цвета, как волосы на голове. Он, наверно, почувствовал, что я смотрю на него или, может, это из-за тяжелого вздоха, который я издала, потому что он поворачивается ко мне с улыбкой, разжигающей мою плоть.

— Ты проснулась, Кролик, — говорит он с мягкой приветствующей улыбкой. Он берет свой ноутбук и ставит его на ночной столик, затем толкает мое тело обратно на подушки и склоняется надо мной. — Черт, Кролик. Ты знаешь, что говоришь во сне?

— Говорю?

— Да, говоришь, — он кивает, а его глаза смотрят на меня так многообещающе.

— Что я сказала? — я знаю, что это не могло быть что-то настолько ужасное, потому что он улыбается.

— Я услышал, как ты стонешь и что-то выкрикиваешь, поэтому помчался в спальню, думая, что у тебя кошмар, но это не был плохой сон. Просто знай, что тебе чертовски повезло, что это было мое имя, потому что иначе я был бы вынужден проникнуть в твой сон и вытащить оттуда мудака, избив его до смерти. Ты моя, — от его слов мое тело плавится, и я нахожусь на грани оргазма. Я не должна его хотеть. Он просто мой сексуальный сосед, который, по слухам, является нелюдимым отшельником.

— Тебе больно, мой Кролик? — я только киваю, потому что мое тело ноет, когда он смотрит на меня. — Если будешь хорошей девочкой, я устраню твою боль. Ты будешь хорошей девочкой?

Я киваю снова, но он требует словесного подтверждения.

— Да, я буду хорошей, — задыхаюсь я. Он ухмыляется, прежде чем опуститься на кровать, стаскивая одеяло с моего тела. Я ахаю, когда чувствую прохладный воздух, овевающий мою голую киску.

— Я голая.

— Я знаю, я не смог устоять. Было так чертовски хорошо гладить свой член, размышляя, как сильно я хочу погрузиться в твою киску, — его глаза впиваются во влажность, которую он видит на моих бедрах.

Трент взбирается на кровать и руками нежно разводит мои ноги, его глаза фокусируются на мне, но он не прекращает дразнить меня. Он массирует мои лодыжки и затем начинает продвигаться вверх. Когда достигает моих бедер, он небрежно разводит их, забыв, что я все еще восстанавливаюсь. Я резко вскрикиваю от боли.

— Кролик, прости, я забыл.

— Все хорошо, Трент. Я тоже забыла, — я дарю ему дерзкую ухмылку, сообщая, что все еще хочу его.

В раскаянии, он наклоняется, чтобы поцеловать каждое бедро. Его губы твердые и одновременно мягкие, поскольку они прижимаются к моей плоти. Каждая частичка моего тела пульсирует, и боль в голове магическим образом исчезает. К черту таблетки, мне нужен Трент, чтобы облегчить боль! Двигая своим языком вверх по моему бедру, он добирается до моего клитора, медленно облизывая его, и я не могу сдержать крик.

— Ахх!

Он немного приподнимает голову, удерживая зрительный контакт, и озорно улыбается мне.

— Вот так, Кролик. Кричи так громко, как сможешь. Никто не услышит.

Я сжимаю свои бедра и чувствую, как приятное ощущение путешествует по моему телу. Он резко разводит мои бедра, приподнимает мою попку над кроватью и поглощает мой жар своим ртом, поедая меня, как будто умирает от голода. Его животные звуки достигают прямо моей сердцевины, что влечет за собой мой первый настоящий оргазм, который я когда-либо испытывала. Я задыхаюсь и выгибаю спину, в то время как перед моими закрытыми глазами взрываются звезды. Когда мое тело возвращается с небес на землю, я открываю глаза и вижу, что Трент смотрит на меня, его член у него в руке, а глаза наполнены жаждой.

Я смотрю на огромный орган, который он держит, и через мгновение девственной паники понимаю, что от его штуки я просто сломаюсь пополам. Трент видит мой страх и прячет свой член обратно в боксеры.

— Лили, я не собираюсь трахать тебя сегодня. Я говорил тебе это. Не смотри так испуганно.

— Дело не в этом, это просто… это, ну,… чертовски огромное и я… эм… хорошо, у меня нет опыта, — он просто таращится на меня, как будто переваривая то, что я сказала.

Замешательство горит в его глазах.

— Подожди,… ты говоришь мне, что ты девственница? — я киваю, потому что смущена. Осознав, что меня никогда не касались мужчины, его лицо озаряется.

— Кролик, просто чтобы ты знала, тебе придется привыкнуть к моему члену, потому что он — единственный, который ты когда-либо узнаешь. Обещаю, завтра я возьму тебя медленно, но моя потребность сделать тебя своей усилилась, — он наклоняется и целует меня. На этот раз поцелуй глубокий, жесткий и полон решимости, и им он закрепляет свои права. Поцелуем Трент борется с моим самообладанием, и моя киска снова хочет его, как и тогда, когда он лизал меня, а затем он прерывает поцелуй и встает с кровати. — Кролик, ты проголодалась?

Я знаю, он говорит о еде, но все, чего я хочу, это обратно его волшебный рот на любую часть моего тела, какую он захочет.

— Не смотри на меня так. Меня и так терзает искушение проигнорировать предписание доктора, — он наклоняется, и его рука сжимает мою киску, затем легонько шлепает ее. — Позже, Кролик.

Он оставляет меня в полубессознательном состоянии, и я хочу его укусить. Просунув голову обратно в дверной проем, Трент рычит.

— Я видел этот взгляд, Кролик.

— И что ты собираешься делать с этим? — я дразню его, в надежде, что он передумает.

— Я собираюсь трахать тебя до тех пор, пока это выражение не уйдет с твоего лица. И успокойся, мой член тоже страдает, — я хихикаю, когда он хватается за член и опять уходит с расстроенным видом.

Черт бы меня побрал, она доведет меня до смерти. Я уже три часа как разгуливаю со стояком, почти на грани, и, возможно, нуждаюсь в медицинской помощи. Завтрашний день все никак не наступит. Я уже подумываю о том, чтобы забить на все и заклеймить ее киску, но я не настолько эгоистичный болван.

Когда готовлю ужин, звонит мой телефон. Смотрю на номер и понимаю, что он мне не знаком, но я набирал его несколько часов назад. Предполагаю, что звонит отец Лили.

— Алло, — говорю я, заранее настраивая себя на беседу с тем, кому пофиг на собственную дочь.

— Здравствуйте, это Тэд Мейсон. Я звоню по поводу моей дочери.

«Черт, нет, отвали», — думаю про себя.

— Здравствуйте, мистер Мейсон, я Трент Давенпорт и, к сожалению, Лили сейчас в душе.

Девушка еще не там, но я занят приготовлением ужина для нас обоих и не хочу ее расстраивать. В больнице стало ясно, что она не уверена в том, что отцу не наплевать на нее. Возможно, Лили не сказала это вслух, но все было написано на ее лице.

— Да, хорошо… она в порядке?

Опять-таки, судя по тону голоса, мужчина не слишком-то обеспокоен. Я помню, как поранился в школе, и мои родители волновались за меня, хоть и были навеселе. Они приехали в больницу, пусть под кайфом, но все же они были там. Жаль, что наркотики, в конце концов, свели их в могилу.

Так что я отвечаю с неприязнью в голосе и даю ему понять, что не наслаждаюсь этим разговором.

— Лучше, чем могло быть, учитывая случившееся.

— Мы узнали об этом на пути домой, когда возвращались после ланча и кино. Я понятия не имел. Надеюсь, она чувствует себя хорошо. Могли бы вы передать ей, чтобы она позвонила мне, когда выйдет из душа? Я должен знать, что Лили в порядке, — он оправдывается, но его дерьмовая ахинея по поводу беспокойства такая же фальшивка, как имена стриптизерш.

— Я скажу ей позвонить вам после ужина. Где вы остановились? — я пытаюсь закончить этот разговор, не хочу, чтоб Лили зашла в комнату, пока я беседую с этим человеком.

— Мы собираемся поселиться здесь же, в «Мэрриот».

— Хорошо, я дам ей знать, что вы переживаете.

Я вешаю трубку, но боюсь говорить Лили об этом звонке. Мне совершенно не хочется врать ей, но меня не радует этот разговор. Беспокойство мистера Мейсона звучало чертовски фальшиво, я слишком хорошо знаю этот тон. Сам часто слышал его на протяжении многих лет. Мейсону плевать на нее, а ведь он должен заботиться о ней. Я еще больше задумался над тем, как произошел тот взрыв.

Две минуты спустя, Лили входит в комнату с заинтересованным взглядом на лице. Думаю, меня поймали с поличным.

— С кем ты только что разговаривал? — спрашивает она подозрительно.

— Мне казалось, ты собиралась в душ? — моя реакция выдает меня.

Девушка приподнимает бровь и бросает на меня взгляд, который говорит: «колись или ты в полном дерьме». Как, черт возьми, это произошло так быстро? Я пляшу под дудку собственной женщины. Она так легко обвела меня вокруг пальца, что это вызывает жалость.

— Детка, звонил твой отец. Он спрашивал о тебе.

— Хорошо, но ведь ты не сказал ему о том, что мы близки, не так ли?

Я пытаюсь сохранять спокойствие, но немного оскорблен.

— Нет, не говорил. Это не то, что обычно говорят отцам девушек: «Эй, сэр, я только что трахал вашу дочь».

— Я собираюсь в душ, — угрюмое выражение лица Лили сменяется румянцем и улыбкой, когда я пристально смотрю на нее.

— Отлично, ужин будет готов через несколько минут. Так что поторапливайся. Кстати, захвати кое-какую одежду в комоде. Не думаю, что смогу спокойно ужинать, если ты будешь в одном полотенце.

Услышав, как включился душ, я набираю другой номер. Уверен, Дюк достанет любую информацию, которая мне необходима — я хочу досье на мистера Мейсона.

Дюк отвечает прежде, чем я успеваю хоть что-то сказать.

— Я как раз отправлял тебе список на почту.

— Не утруждайся. Я нашел ее. Она моя новая соседка или, скажем так, была ею. Теперь она моя. Но Лили и есть причина, почему я звоню.

— Что такое? Хочешь сверить данные?

— Нет, не о ней. Это ее отец, думаю с ним что-то не так. Она сегодня чуть не погибла в собственном доме от взрыва. Не знаю, был ли это несчастный случай или предумышленный.

Слышу удивленное «ах», потом Дюк говорит:

— Черт, это хреново, чувак. После того как я видел, что произошло с женой Джексона, нет ничего, что я не мог бы откопать о прошлом людей. Как его зовут?

— Тед Мейсон.

Дюк делает паузу, затем отмечает:

— Эй, в этом списке нет никого с фамилией Мейсон. Он из другого штата?

— Думаю, да. Я не спрашивал у нее, откуда они приехали, — отвечаю я. — Нужно сегодня узнать об этом.

— Что ж, я просмотрю всю информацию на него и отправлю тебе отчет завтра утром.

Я как раз заканчиваю готовить ужин, когда Лили входит в кухню в одной из моих футболок и паре боксеров. Одежда облегает ее силуэт, привлекая внимание к пышным изгибам. Я смотрю на нее голодным взглядом, под которым девушка краснеет, а ее соски твердеют.

— Ужин готов. Я знаю, ты, должно быть, голодная.

— Умираю с голоду… — говорит она с похотливой усмешкой.

Я не отвечаю на ее флирт, потому что вся кровь снова отхлынула от верхней головы. Отодвигаю для нее стул, девушка подходит, чтобы сесть, и я в шутку слегка щипаю ее за попу. Чувствую, как тело девушки дрожит, и с ухмылкой на лице медленно отодвигаюсь. Месть — та еще сучка. Я приношу из кухни тарелки с едой, которые приготовил заранее. Надеюсь, ей нравится стейк. Ставлю тарелку перед ней и тут же получаю ответ на этот вопрос.

— На вид очень вкусно. Я так голодна, — говорит Лили, облизывая губы.

Мы не ели весь день. Ну, вообще-то, я ел… черт, она снова меня сделала. Мой член скоро заработает себе чертово воспаление, прежде чем я им воспользуюсь.

— Спасибо, детка. Как твое самочувствие?

— На самом деле, намного лучше. Горячий душ — то, в чем я действительно нуждалась, — отсутствие энтузиазма противоречит ее словам.

— Ты выглядишь так, как будто что-то задумала.

— Я просто думала о том, насколько близка к смерти я сегодня была.

Грусть, появившаяся на ее лице, разбивает мне сердце и тревожит. Я не хочу даже думать, что было бы, если бы Лили шла слишком медленно или наоборот быстро. Это иная реальность, с которой я не хочу иметь дело.

— Это ужасно, Кролик. Не думай об этом прямо сейчас. Наслаждайся ужином и, надеюсь, моей компанией.

— Так и сделаю. Знаешь, на днях, когда я постучалась в твою дверь, я была настроена на встречу с противным ворчливым стариком, но ты, определенно, не тот, кого я ожидала увидеть.

— Потому что это была ты. Если бы кто-то другой постучал в мою дверь, они бы наткнулись именно на того, кем меня считают. Я не общительный человек.

— Значит, слухи правдивы…, я должна опасаться?

Лили меня дразнит, но, в действительности, мысль о том, что она боится меня, приводит в ужас.

— Ты не должна бояться меня, никогда.

— Я знаю, — шепчет она, серьезно и искренне глядя в мои глаза.

Мое сердце быстро колотится, облегчение от ее слов заполняет меня, и я надеюсь, что встретил того, кто заполнит ту пустоту во мне.

— Итак, откуда ты?

— Финикс.

— Я никогда там не был. Тебе нравится там?

— По большей части. Ты родился здесь? — спрашивает она меня.

— Я из Портленда, — это все, что я могу ей рассказать, потому что мое прошлое это не то, что бы ей хотелось узнать. — После того как сделал себе имя, я купил этот дом.

Лили пытается помочь мне убрать беспорядок после ужина, но я ей не позволяю. Она все еще восстанавливается, а я, в свою очередь, еще учусь впускать кого-то в свое личное пространство. Я не рассказал ей о своей семье, но собираюсь это сделать. Хочу, чтобы она знала, почему меня считают ворчливым стариком, живущим на холме.

— Хочешь посмотреть фильм?

— Конечно, — отвечает она, сладко улыбаясь.

Я беру ее за руку и веду из кухни в игровую комнату. Просмотр фильмов является моим любимым времяпрепровождением. Мне нравится расслабиться и упорхнуть в иной мир. У меня есть стеллажи с дисками с каждой стороны моего восьмидесятидюймового Vizio, в котором куча Blu-ray-дисков. Еще я подписан на Netflix (Примеч. Netflix — американская компания, поставщик фильмов и сериалов на основе потокового мультимедиа), но все же отдаю предпочтение своим любимым фильмам.

Лили выбирает «Парк Юрского Периода» — хороший фильм. Я купил его в первый же день после официального выхода.

— Я еще не смотрела его.

— А другие три смотрела?

— Да, смотрела. Мне нравится первая версия Юрского Парка.

— И мне.

Когда я все подключил, мы садимся, и она утыкается мне в грудь, что окончательно подтверждает мою власть над ней. На Лили моя одежда и это чертовски сексуально.

Я чувствую, как девушка ерзает на моей груди и… о, чудо, это невероятно, но я вижу, как она беззастенчиво таращится на мой член.

— Дьявол, Лили. Прекрати смотреть на него. Мне и так не просто.

Она хихикает, ей кажется это охрененно забавным, а мне с моим красноголовым другом не терпится погрузиться в этот хихикающий ротик. Я засовываю руку в свои боксеры и поглаживаю член, но облегчение это не приносит.

— Трент, это действительно так плохо? — спрашивает она. Я вижу беспокойство в ее прекрасных голубых глазах, пока девушка усаживается по-турецки на диване.

Честность — единственная вещь, которую я себе позволяю.

— Кролик, я не был с женщиной последние шесть лет и не предполагал, что упускаю что-то важное, пока не встретил тебя, — я смотрю вниз на свой ствол и добавляю, — Он тоже.

— Но ты говорил, что тебе только двадцать девять лет?

Шок на лице Лили развеселил бы меня, если бы не ее широко открытый рот. Всего один взгляд на него, и с моего дружка прямо в боксеры сочиться несколько капель.

— Так и есть. Когда дядя взял меня под свое крыло, я работал только для успеха. Считал, что женщины будут только отвлекать меня. Желая заработать одобрение дяди, я упорно работал. А добившись результатов, уже не мог себе представить, что свяжусь с женщиной, которая плевала на меня, пока я был сантехником, и вдруг решила заметить меня, когда я стал тем, кем есть сейчас.

Ее рот все еще широко открыт, Лили внимательно слушает то, что я только что ей сказал. С дерзкой улыбкой, она садится на пятки и говорит:

— Это удивительно, что ты остался свободным, Трент, но ведь есть что-то, чем я могу тебе помочь сейчас?

— По правде говоря, я хотел бы ощутить твои губы вокруг моего члена, но ты должна отдыхать.

— Мне не нужен отдых.

Она посылает мне похотливую улыбку и хватается за пояс, вытаскивая пульсирующий член из моих боксеров. Я хватаю ее волосы, убирая их с лица девушки, чтобы не загораживали мне вид. И прежде чем у меня появляется шанс отреагировать и подготовиться к такому сладкому нападению, Лили обрушивает свой рот на мой член. Ее язык облизывает влажную головку, и еще одна струйка смазки появляется снаружи. Лили стонет, готовая ощутить и почувствовать мой оргазм, от которого меня отделяет совсем немного. Обхватив ствол рукой, она поглаживает его и берет головку в рот. Я знаю, что не продержусь долго.

Я стону, на выдохе произнося ее имя.

— Лили.

Я так чертовски близко к освобождению, а она буквально заглатывает его. Лили погружает в себя мой член настолько глубоко, насколько может, захватив примерно половину твердой плоти, прежде чем высвободить, отодвигаясь, и взять его до конца, почти как профессионал, или это мне так кажется. Я могу чувствовать стенку ее глотки, пока девушка сосет меня, взяв еще глубже в свое горло.

— Блядь, Кролик, я сейчас кончу, — я хватаю ее волосы, готовый осуществить сказанное, но Лили просто заглатывает мой ствол еще глубже и со стоном сосет меня. Я взрываюсь глубоко в ее горло, а она проглатывает все до последней капли.

Лили выпрямляется, но отказывается смотреть на меня, на ее лице стыд.

— Посмотри на меня, Лили, — она делает то, что я ей сказал, не отрывая от меня своего пристального взгляда. Ее подчинение возвращает к жизни мой полутвердый член. — Не стесняйся сосать меня подобным образом. Черт возьми, Кролик, это было чертовски хорошо. Я хочу еще раз чуть позже.

— Тебе понравилось? — ее оживленность по поводу успеха ударяет по мне. Такая невинность творит чудеса с моей эрекцией. Я никогда не был так тверд.

— Я бурно кончил в твой ротик. Думаю, ты заметила, что я наслаждался этим и, кстати, мой член снова стоит, — я хочу притянуть ее лицо обратно к моему дружку, но мне кажется, что она уже передумала. Ведь Лили уже дважды заставила меня потерять контроль.

— А тебе обязательно говорить эти пошлости?— стесняясь, спрашивает она.

— А что, Кролик, тебе не нравится это?

Сняв свои трусики, Лили взбирается ко мне на колени и широко расставляет свои бедра по обе стороны от моих ног. Девушка начинает тереться своей киской о мой уже полностью твердый ствол. Она стонет, а ее затвердевшие соски, превратившиеся в твердые пики, задевают мою обнаженную грудь, еще сильнее распаляя.

— Черт, мне нравится, это так возбуждает, — я практически стону, потому что вернулся к тому, с чего начинал — болезненная твердость.

Ее бедра раскачиваются, киска трется о мою эрекцию, которую мы не спрятали обратно в боксеры. Головка члена задевает клитор, и я чувствую, насколько она влажная. Лили снова потирается об меня. Обхватив бедра девушки, я помогаю ее киске плотнее прижаться к моему члену. Боже, я схожу с ума. Буквально разрываюсь между желанием подождать и послать все к черту, вонзив своего дружка в ее киску.

— Трент, — мое имя, слетающее с ее губ, волшебно действует на мой член. Я уже готов взорваться, но должен взять ее с собой. Я откидываю голову на спинку дивана и рычу.

— Поцелуй меня, — я просто счастлив исполнить ее требование. Я погружаю ладони в ее светлые волосы и притягиваю Лили ближе.

— Ты моя, Кролик, — наши губы встречаются. Это не нежный поцелуй, я переполнен желанием немедленно ее пометить, показать свою власть. Лили должна осознать, что принадлежит мне, даже если я пока не внутри ее влажной киски. Девушка играет с моим языком так, если бы трахала им меня. Чувствую, что она уже близко, ее движения становятся беспорядочными. Я снимаю ее футболку, бросаю на пол и позволяю нашим телам тереться друг об друга. Хочу, чтоб светлые волоски на моей груди дразнили ее затвердевшие соски. Контакт кожа к коже — это намного больше, чем я могу выдержать. И я кончаю на ее клитор и живот. Когда мои брызги летят на нее, Лили тоже кончает, выкрикивая мое имя.

Она опускается на мою грудь, и мы сидим так, в нашем липком беспорядке до тех пор, пока я не восстанавливаю дыхание, а кровь не приливает обратно к верхней голове. Черт возьми, она так красива. Я вспоминаю, с чего все началось, и благодарен Богу, что девушка оказалась моей соседкой. Мне нужно снова ее поцеловать, даже несмотря на то, что мы оба истощены. Я страстно целую Лили в губы, потому что мне необходимо показать ей все свои чувства.

Фильм, который мы собирались посмотреть, давно забыт. На улице уже темно, я смотрю на часы — почти десять, время ложиться спать. Завтра у нас большой день, надо купить одежду для моей любимой. Может, что-то из моей одежды подойдет ей, но я не уверен. А пока она будет спать в моей одежде или вообще без нее. Второй вариант мне нравится намного больше.

— Трент, что сказал мой отец, когда звонил. Он разве не хотел поговорить со мной? — я слышу боль в ее голосе, но не хочу врать ей.

— Он спросил, может ли поговорить с тобой. Я ответил, что ты в душе и позвонишь ему позже. Хочешь позвонить ему сейчас или подождешь до утра?

— Нет, все хорошо. Я позвоню ему утром, — ее настроение тотчас же пропадает.

— Кролик, не грусти. Должно быть хорошее объяснение тому, что, черт возьми, сегодня произошло. Газовщик мог напортачить или из-за морозов трубы пришли в негодность. Давай ты выпьешь «Ибупрофен», и пойдем спать. Ты должна отдыхать, вместо того, чтобы напрашиваться на мой член весь день, — она обиженно выпячивает губы, и я держусь из последних сил, чтобы не трахнуть ее.

Мне хочется врезать ее отцу, ведь он должен сейчас колотить в мою дверь, чтобы убедиться, что Лили в порядке. Не то чтобы я впустил этого мудака, но она должна чувствовать, что ее жизнь важна для него. Но Лили важна для меня. Даже если предположить, что отец не любит ее — или не так сильно, как должен любить настоящий, любящий отец — я знаю, что отдам ей всю свою любовь. Я беру Лили на руки и укладываю в кровать, наплевав на то, что мы липкие. Не хочу, чтобы завтра она была словно выжатый лимон, потому что собираюсь трахнуть ее киску. Так что в душ сходим утром.

Я даю ей таблетки, и она принимает их без всяких возражений. Ранее Лили говорила мне, что не нуждается в них, что болит не так уж и сильно, но я знаю, она просто пыталась казаться стойкой.

Девушка прижимается спиной к моей груди, и я жду, когда она уснет. Мне необходимо закончить с кое-какими делами, но я не хочу, чтобы Лили услышала. Как только она уснет, я смогу подумать над возможными причинами взрыва. Лили отключилась уже через десять минут, но покидать ее так тяжело, она такая славная. Я не хочу уходить, но мне нужно найти хоть какие-то ответы.

Я иду в свой кабинет и закрываю дверь, ведь мне не хочется, чтоб она неожиданно вошла сюда. Мой первый звонок Дону. Я должен узнать, что на данный момент им известно о взрыве.

— Дон, привет, я знаю, что поздно, но мне нужно узнать, связался ли ты с ее родителями?

— Да, связался, — он кажется сбит с толку моим вопросом.

— Они хоть спрашивали о ней?

— В двух словах, но только после того, как я упомянул, что она жива. Что за вопрос? Она разве не разговаривала еще с ними?

— Они не говорили с ней, но звонили мне, три часа назад.

— Я говорил с ними около восьми часов назад.

Я безумно злюсь. Тот кусок дерьма солгал мне. Я знал, что ему было почти все равно на свою дочь, но и представить себе не мог, что он вешает лапшу мне на уши разговорами о том, что он узнал о взрыве недавно.

— И какого хрена они тянули со звонком? Тот мудак соврал мне, когда позвонил. Он сказал, что они не знали о пожаре до тех пор, пока не вышли из кино.

— Мне жаль, Трент. Я не знаю, что сказать, но если они так реагируют на взрыв, который почти убил их дочь, то я бы посоветовал ей выкинуть случившееся из головы и двигаться дальше.

— Спасибо, Дон. Она так и поступит. Дьявол, из-за их равнодушия я начинаю думать, что они хотели ее смерти в том пожаре.

— Как только узнаем причину взрыва, мы будем знать, причастны ли они.

Я заканчиваю разговор с Доном и звоню Теду Мейсону.

— Алло? — отвечает он нервно.

— Послушай меня, Мейсон. Лили больше не будет иметь с вами никаких дел. Я как раз выяснил, что вы узнали о пожаре сразу же после случившегося, ты лживый кусок дерьма. Я понятия не имею, почему вы не стали звонить ей, но это наводит меня на мысль, что пожар не был несчастным случаем.

— Я не стал бы убивать свою дочь. И не стал бы звонить ей сразу же, потому что моя жена была на грани нервного срыва.

— Значит, жена важнее собственного ребенка?

— С Лили будет все хорошо. Она жила отдельно от нас долгое время. Я знаю, она будет в порядке с кем-то вроде вас, а у моей жены была паническая атака.

— Ладно, мне плевать на твои гребаные оправдания. Ты тянул время, вместо того, чтобы побеспокоиться о своей дочери, и я тебе этого не прощу. Она теперь моя, и я буду заботиться о ней. Если Лили захочет общаться с вами, так тому и быть, но ее жизнь больше не связана с вами.

Я не жду его ответа и вешаю трубку, потому что уже на грани. Я чувствую желание разнести все в щепки, но, если закричу, то могу разбудить моего снежного Кролика. Я иду обратно в спальню и, к счастью, вижу, что она не проснулась. Откинув одеяло, устраиваюсь позади нее. Лили прижимается ко мне, как будто мы делали это всегда, и я знаю, что так и должно быть.

Трент будит меня поцелуем, и я улыбаюсь, не открывая глаз. Я отдала свою девственность мужчине и просто вырубилась. Все мое тело расслаблено, и я не хочу шевелиться — только, может, для второго раза. Никогда не думала, что это может быть так. Трент был удивительным, и я испытала невероятное удовольствие.

— Лили, детка. Ты должна проснуться. Я приготовил нам поесть, — он шепчет и осыпает поцелуями мое плечо.

— Ммм… еда… — мурлычу я. Я проголодалась, но хочу остаться с ним в постели чуточку дольше.

— Давай, Лили. Мне что, нужно перекинуть тебя через плечо и отнести? — спрашивает он.

Я открываю глаза и моргаю.

— Это не такая уж и плохая идея, но я предпочла бы лежать здесь, когда ты так нежно меня касаешься.

— Нет, нельзя, Кролик. Я приготовил нам немного еды, тебе нужна энергия.

— Ну, тогда мне нужно сохранить свою энергию, я доверюсь тебе, чтобы ты отнес меня, — я ухмыляюсь.

Мужчина качает головой, глядя на меня, но не отказывается от этой обязанности.

— Хорошо, принцесса.

Трент стягивает одеяло, сгребает меня с кровати, а ведь я все еще с совершенно голой задницей, и несет на кухню. Я в ужасе, потому как забыла, что обнажена. Замешательство написано на моем лице, и Трент при виде этого улыбается. Он сажает меня на кухонный островок, не на стул, а на совершенно холодный гранит. Это немного облегчает легкую боль от потери девственности, но также отправляет пульсацию в мою киску. Я испускаю легкий стон, который притягивает ко мне его взгляд, и этот взгляд полон желания. Трент хочет того же, что и я. «Ура!» — ликую про себя. Я смотрю в его похотливые глаза и хочу, чтобы Трент трахнул меня прямо здесь, на этой кухонной поверхности. Его бедра между моих, и я знаю, он разрывается между желанием накормить меня едой или своим членом. Я хочу и то и другое, но я изголодалась больше по нему.

Мы смотрим друг на друга, молча общаясь. Прежде чем кто-нибудь из нас издает хоть звук, его рот уже на моем, жадно целуя. Рука мужчины опускается под пояс, вытаскивает член и направляет в мою киску.

— Это будет быстро. Не хочу, чтоб твоя еда остыла. Я собираюсь трахнуть тебя, а ты кончить. Хорошо?

Он командует. Трента раздражает, что он не может управлять собой, но мне все равно. Я хочу, чтоб он выпустил зверя наружу.

Я киваю, потому что уже почти кончила. Мое тело вибрирует и дрожит от желания. Я могу просто смотреть на него, и уже от этого практически кончить. Трент хватает меня за бедра и толкается вперед, погружая свой член глубоко в меня. Я ощущаю, как мои внутренние стенки растягиваются, легко впуская его. Чувствую, как он входит в меня, заполняя до предела, и эти ощущения потрясающие.

— Ах, Трент, — стону я, приводя его в неистовство.

Он хватает меня за волосы и тянет их назад, заставляя выгибать шею. Трент захватывает ее, всосав мою плоть между зубов. Я чувствую острую боль от его метки, впрочем, я приветствую зверя, которого выпустила.

Его движения жесткие и быстрые, полностью отличающиеся от нашего первого раза, но это так хорошо. Я фактически насаживаюсь на его тело, наслаждаясь твердым членом, который он мне дает. Трент берет меня на краю столешницы, проскальзывая в мою влажную киску. Схватив его голову, я тяну мужчину к себе и страстно целую, мой оргазм вибрирует в теле, и я откидываюсь на его грудь, пока Трент изливается во мне.

— Не смей засыпать, Кролик. Ты должна поесть. Тебе нужны силы.

— Почему? У тебя на меня какие-то планы? — спрашиваю я, когда он несет меня к столу. В этот раз Трент усаживает меня на стул и быстро отходит.

— Я ничего не планировал, так как надвигается шторм, поэтому мы не можем никуда выйти. Я должен доделать кое-какую работу сегодня, но ты можешь посидеть у меня в кабинете в это время, если хочешь.

Кажется, Трент боится меня разочаровать.

— Я должна перезвонить своему отцу.

— Ты не обязана, если не хочешь, — замечает он.

Я нахожу его замечание странным, но, возможно, отсутствие энтузиазма выдает мои реальные чувства. Не то чтобы я когда-либо скрывала свое отношение к отцу и его детям. Знаю, мои братья не виноваты, но я не могу оставить в прошлом свою ненависть к этой семье.

— Почему ты это говоришь?

— Детка, я слышу грусть в твоем голосе, когда ты о нем говоришь, — значит, мои чувства заметны. Я не хочу говорить Тренту про отцовскую затею по поводу Трента и меня. Если расскажу, боюсь, что он подумает, будто я играю с ним, но я должна сознаться.

— Трент, как ты думаешь, между нами произошло бы это, если б мой дом не взорвался?

— Я не думаю, Кролик, я знаю.

— Но…

— Никаких но. Единственное, о чем я думаю, это о том, что могло бы случиться, если бы ты вчера не вышла из дома, и это я даже не хочу себе представлять. Я хотел тебя с того момента, как увидел на улице. Я готов был пойти на что угодно, чтобы сделать тебя своей.

— Я так растеряна сейчас, Трент.

— Слушай, Лили, я знаю, что вчера весь твой чертов мир перевернулся, но ведь и мой тоже. Я жил в одиночестве и мне нравилась каждая минута такой жизни. В какой-то момент я встретил тебя, и это все показалось пустым и одиноким. Я, наконец, начинаю понимать своего дядю.

— Что ты имеешь в виду?

— Он сказал мне, что я трачу свою жизнь впустую. Ему потребовалось сорок пять лет, чтобы найти любовь всей его жизни. Если бы он присматривался, то, возможно, нашел бы и раньше, но как только он встретил ее, все остальное перестало иметь значение. Работа отошла на второй план. Сделать ее счастливой стало его целью, — Трент откусывает кусок от яичницы, в то время как я просто сижу и смотрю, как двигаются его губы. Эти движения напоминают мне о другом месте и обо мне, голой и возбужденной. Теряясь в своих развратных мыслях, я почти пропускаю то, что он говорит.

— Я хочу тебя точно также. До встречи с тобой я никогда не работал меньше десяти часов, по шесть дней в неделю, а иногда бывало и семь. Я впервые ушел с работы после всего двух часов из-за моего маленького снежного Кролика.

— Спасибо тебе, Трент.

— Нет, спасибо тебе, Лили.

— Есть кое-что, что я должна рассказать тебе. Не хочу, чтобы ты разозлился на меня, но я должна это сделать, — его лицо меняется, но вместо гнева я вижу боль и страх.

— Продолжай, — призывает он.

— В тот вечер, когда я приходила к тебе, я делала это по просьбе своего отца. Я думала, этот визит для того, чтобы высказать дружелюбие, но когда я так быстро вернулась домой, отец рассердился на меня.

— Почему? — внезапно его взволнованное выражение лица меняется на хмурое.

— Потому что он надеялся, что ты заинтересуешься мной и, возможно, он убедил бы тебя сотрудничать с ним, а я была бы бонусом.

— Что? Ты говоришь мне, что он послал тебя соблазнить меня? — Трент качает головой.

— Но я не знала этого, когда приходила… — его ярость пугает меня, и я вжимаюсь в спинку стула.

— Нет, не вставай. Я не злюсь на тебя. Я бы предпочел вырубить его. Он отправил свою дочь, подобно проститутке, для деловой сделки. Его поступок вызывает у меня отвращение. Сейчас я рад, что не задержал тебя здесь тем вечером. Я бы не вынес мысли о том, что ты отдалась мне ради бизнеса.

— Я не сделала бы ничего подобного, я так и сказала ему. Отец угрожал мне. Перед тем, как они уехали вчера, я сказала им совершенно однозначно, что не собираюсь с тобой спать.

— Ты молодец, Кролик. Я не хочу быть мишенью для алчных людей.

— Мне жаль. Я не хотела тебя расстраивать.

— Я зол, но не на тебя. Я бы рассердился на тебя, если бы ты скрыла это. Когда говорил с ним ранее, твой отец мне не понравился, но я был вежлив ради тебя. Больше не буду. Не могу поверить, что он послал тебя, чтобы осуществить деловую сделку. У него что-то произошло, что он нуждается в поддержке?

— Я не знаю, не могу сказать даже, как он живет. И я не знаю, чем ты занимаешься.

— Я владею инвестиционной компанией. Я весь день занимаюсь подсчетами и наблюдаю за своими менеджерами. Занимаюсь этим с тех пор, как дядя привел меня в свой бизнес шесть лет назад.

— Что ты делал до этого? Учился в колледже?

— Ха. Нет. Мне повезло найти работу. Я окончил среднюю школу, когда начал работать сантехником. У меня не всегда были деньги. Кролик, расскажи мне больше о себе.

— Больше? Все, что тебе известно обо мне, так это то, как мне нравится кончать, — он самодовольно улыбается мне и пожимает плечами, поэтому я просто качаю головой. — Я росла в достатке. Первые двенадцать лет моей жизни со мной обращались, как с принцессой. Но потом благодаря отцу все изменилось. У него был роман с нашей горничной. Моя мать узнала и была просто убита горем. В последний раз, когда я видела ее, она оставила меня у школы и направлялась на встречу с адвокатом. Они разводились. В тот день она так и не вернулась, чтобы забрать меня. Когда мама не приехала, позвонили моему отцу, чтобы тот приехал за мной. Тогда мы узнали, что ее ограбили и убили по дороге к адвокату. Они никогда не искали человека, который сделал это.

Я начинаю плакать. Трент поднимается на ноги и обходит вокруг стола, прежде чем я могу заметить, и берет меня на руки.

— Мне жаль, Лили, — то, как он утешает меня, ослабляет мою боль. Я ощущаю себя любимой. Возможно, это принятие желаемого за действительное, поскольку мы едва знаем друг друга, но я думаю, что он любит меня. Я избавляюсь от этой бредовой мысли и беспечно отодвигаю ее, потому что не хочу, что мои чувства к нему были сильнее, чем его ко мне.

— Спасибо, Трент. Я в порядке. Мне тяжело даже говорить об этом, но ты выслушал меня, и это помогло.

— Это нормально. Мне не нравится видеть твои слезы, но если тебе от этого становится легче, то я буду твоей опорой, когда бы тебе это ни понадобилось, — его слова только закрепляют те сумасшедшие мысли. — Ты ходила на ее могилу?

— Я хожу в день ее смерти и своего рождения, — признаюсь я.

— Твой день рождения? — я вижу замешательство в его глазах, потому как дни рождения обычно являются счастливыми днями.

— Да — это день ее смерти.

Трент развеял мои тревоги насчет горничной, но не знаю, смогу ли я когда-нибудь чувствовать себя комфортно с горничной или няней.

— Мне жаль, я буквально с ума из-за этого сходила.

— Лили, я понимаю. И не собираюсь когда бы то ни было испортить то, что есть между нами. Когда я говорю, что ты моя, то имею в виду именно это. Как только погода улучшится, я пойду к ювелиру и куплю тебе кольцо с самым большим камнем, который смогу найти. Затем мы отправимся в Вегас с моим дядей Джоном и Эрни.

— Серьезно?

— Да, серьезно. Всю свою жизнь я ждал кого-то, кто смог бы заставить меня почувствовать себя живым, и именно ты делаешь это со мной.

— Ты тоже делаешь это со мной, — шепчу я и наклоняюсь к нему.

Большим пальцем он приподнимает мое лицо за подбородок и смотрит мне прямо в глаза. Если бы я была в трусиках, то они были бы сейчас мокрыми.

— Любимая, я обещаю, ты никогда не должна будешь скрывать свои чувства.

Мужчина наклоняется и нежно меня целует. Поцелуй превращается из нежного в страстный за секунду. Трент укладывает меня спиной на кровать и, прежде чем я успеваю вдохнуть, срывает с меня простынь. Я приподнимаюсь и улыбаюсь ему. И вот он уже скользит во мне. Мы стонем вместе от чувства обладания.

— Ты принадлежишь мне, — рычит Трент.

— Ты принадлежишь мне, — приподняв бровь, возвращаю ему его требование.

— Чертовски верно, я твой, — он сильнее врезается в меня, напоминая, что теперь мы единое целое. — Лили, — выдыхает Трент мое имя, перед тем как поцеловать снова.

Один лишь этот благоговейный шепот посылает меня через край, и я сильно кончаю.

— Детка, давай просыпайся и тащи свою милую попку в душ, — я шлепаю Лили по заднице. Она покачивается, и я издаю стон, потому что это чертовски сексуально.

— Ты знаешь, мы еще не принимали душ вместе, — намекает Кролик. Она понятия не имеет, как заманчива эта идея, но я знаю, что мы опоздаем в офис, если пойдем в душ вместе.

Я объясняю ей это, молясь о том, чтобы она пошла в душ до того, как я передумаю.

— Знаю, но я должен быть сегодня на работе, а нам еще нужно купить тебе хоть какую-то одежду.

— Ох, хорошо, — вздыхает девушка и в спешке вскакивает с кровати. Ее нагое тело покачивается при движении.

Неожиданно я испытываю желание послать все к черту и снова остаться дома.

— Не надо спешить, Кролик.

— Я знаю, просто не хочу заставлять тебя ждать. И так уже семь тридцать.

— У нас есть время. Пойду, приготовлю нам что-нибудь на завтрак.

Я уже почти выхожу из комнаты, когда она говорит:

— Парень, серьезно. Ты знаешь, как избаловать женщину.

Я возвращаюсь к ней, хватаю за подбородок и озвучиваю абсолютную истину.

— Ты единственная женщина, которую я когда-либо буду баловать.

— А если у нас появится дочка? Ты не будешь ее баловать?

— Она никогда не будет для меня женщиной. Она будет моей маленькой девочкой — всегда, — я наклоняюсь вперед и дарю ей быстрый поцелуй, при этом хорошенько ущипнув ее круглую попку. Затем покидаю комнату до того, как поддамся соблазну забить на работу.

Мы завтракаем яичницей-болтуньей, она легко готовится и не оставляет после себя мусора. Лили одета в мои штаны для бега, топик, который был на ней в тот день, и в мою толстовку с капюшоном. Захватив одно из своих пальто, я укутываю ее в него и даю пару резиновых сапог Эрни, стоящих в прихожей в задней части дома. Они немного великоваты ей, но это лучше, чем если бы они оказались малы.

— Мне жаль, Кролик, но это все, что у нас тут есть. Мы заглянем в первые попавшиеся на пути открытые магазины одежды и обуви.

— Нам придется. Я не могу выйти на улицу без обуви.

Мы приезжаем в город, но все закрыто. Поэтому мы едем в сторону автострады по направлению к торговым центрам. Магазин уцененных вещей — единственное открытое место. Я чувствую себя задницей, потому как она выросла при деньгах, что означает, что Лили не привыкла носить дешевую одежду и обувь. Я надеюсь, она не будет против.

— Перестань смотреть на меня так. Я не расстроена, покупая одежду в дисконтных магазинах. Ты видишь, во что я одета? Я выгляжу, как бродяжка. Кроме того, я делала покупки в комиссионках чаще, чем ты можешь себе представить. Я росла в достатке, но как только уехала в колледж, то была вынуждена жить за счет страховки моей мамы, которую получила в семнадцать.

— Я не осуждаю это место, но я — миллионер, и покупка одежды для моей невесты в магазине уцененных товаров…

— Да все в порядке. Я просто хочу что-то, что будет хорошо смотреться на мне.

— Думаю, ты восхитительно смотришься в моей одежде.

— Мы уже говорили об этом. Я не могу разгуливать на публике в твоей одежде.

— Тогда давай поспешим и найдем тебе что-то.

Час спустя мы покидаем магазин с двадцатью пакетами одежды, обуви и пальто. Лили выглядит такой милой, и теперь я не хочу брать ее в офис.

— Почему ты насупился? Я выгляжу слишком просто?

— Кролик, ты выглядишь настолько чертовски горячо.

— Тогда почему ты такой несчастный?

— Потому что я не только должен работать, но и взять твою сексуальную задницу с собой.

— Я всегда могу найти, чем заняться, пока ты работаешь.

— Нет, не можешь. Я не готов отпустить тебя куда-либо одну.

— Я не нервничаю.

— Послушай, я буду нервничать, поэтому просто дай мне немного времени, прежде чем убежать от меня.

— Все будет нормально.

— Женщина, я пытаюсь быть вежливым, но я сказал тебе, что ты никуда не пойдешь без меня.

— Ты не можешь запереть меня.

— А ты проверь, Лили.

— Не испытывай меня, Трент. Я, как тебе известно, могу бросить вызов.

— Меня считают злым чудовищем, живущим на холме. Не делай это правдой.

— Ты уже подтвердил этот слух.

— Садись в чертов грузовик, Лили.

— Нет.

— У меня нет времени. Грузи свою задницу в грузовик.

— Ты козел.

Даже не знаю, зачем мы ругаемся. Я переживаю за нее, а она ведет себя, как избалованный ребенок.

Когда мы оказываемся в грузовике, я завожу его, но не двигаюсь. Поворачиваюсь к ней и вижу, как девушка сосредоточенно смотрит в окно. Я нежно беру ее за подбородок, чтобы заставить посмотреть на меня.

— Лили, я не собираюсь запирать тебя. Не то чтобы это идея была действительно плоха, но это не то, что я пытаюсь сделать. Я пытаюсь защитить тебя. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, ты слишком много значишь для меня. Мне жаль, если мои чувства тебя душат.

— Они не душат меня. Они пугают меня.

— Я обещаю, что никогда не сделаю что-то, что причинит тебе боль. Я никогда не поднимал руку на женщину.

— Я не боюсь того, что ты шлепаешь меня по заднице. Я боюсь, что ты заберешь это все у меня. Ты заставляешь меня чувствовать себя особенной и желанной, и я никогда не чувствовала такого. Я всегда хотела быть для кого-то важной. Последние несколько дней с тобой были удивительны, и если ты решишь, что не хочешь меня больше, ну, это сломает меня.

— Черт, Кролик. Никогда не думай так. Я не позволю тебе уйти. Никогда. Я скорее запру тебя с нашими детьми в доме, чем позволю оставить меня.

— Она ушла.

Я звоню своему дяде, потому как не знаю, что еще мне сделать. Я искал ее целый день, но Лили действительно бросила меня. Никто в городе не мог мне ничего о ней рассказать. На меня странно таращились, как будто я псих. Хотя, на самом деле, я не могу винить их за то, что похож на чокнутого.

— В каком смысле она ушла?

Следующие десять минут я рассказываю Джону всю историю наших отношений, начиная от первой встречи и до момента, как она ушла от меня.

— Я не знаю, что моя помощница сказала ей, но Лили убежала, сказав, что не может выйти за меня замуж.

— Ты проверял местные отели? — спрашивает он. Знаю, дядя пытается быть полезным, но я так напряжен, что хочу отгрызть ему голову.

— Да, и ни в одном, похоже, ее не видели. Я надеюсь, ее отец не нашел Лили и... боюсь даже представить.

— Я не знаю, сынок. Ладно, мы выезжаем. Я в замешательстве от того, куда она могла пойти, учитывая, что у нее ничего нет, кроме одежды.

— Это и пугает меня.

— Не волнуйся, мы будем через несколько часов.

— Хорошо, спасибо.

Второй день поисков не принес результатов. Погода испортилась снова, и снега намело уже по колено. На четыре дня мы оказались в ловушке собственной беспомощности. Я просто схожу с ума.

Позже мы наконец-то выбираемся в город, но здесь немноголюдно и большую часть дня совсем пустынно. Мы с дядей идем по Мэйн-стрит, выискивая хоть какой-то признак Лили, когда я сталкиваюсь с ее ублюдком отцом.

— О, это Мистер Высокомерный собственной персоной. Где моя маленькая принцесса? Ты ее уже вышвырнул?

— Где она?

— Что ж, ты действительно потерял свою игрушку или кто-то ее у тебя украл?

— Я сейчас тебе врежу. Где Лили? Что ты с ней сделал?

— Я не видел ее после взрыва.

— Ты лжешь.

— Тебе следовало бы почаще появляться в обществе, тогда, возможно, ты мог бы сказать, кто лжет.

А затем он, посмеиваясь, идет прочь. Тогда я напоминаю ему о взрыве.

— Мейсон, не думай, что я забыл о пожаре. Если ты хоть как-то к нему причастен, ты покойник.

В ярости он поворачивается в мою сторону и усмехается:

— Она мертва? Ты убил ее? Ты пытаешься выглядеть убитый горем любовником? Что ж, если ты это сделал, я рад, что маленькая сучка мертва.

Я бросаюсь на него, но дядя хватает меня за плечо раньше, чем я успеваю ему врезать.

— Он не стоит того. Мы найдем ее.

— Запомни, что я сказал, Мейсон. Я убью тебя, если ты навредишь ей.

Четвертый день поисков оказался ничем не лучше. Из-за дерьмовой погоды, большинство людей не выходит на улицу, и Эрни решила просто завалить мой дом рождественскими украшениями.

— Что это за херня, Эрни? Я не отмечал праздники с тех пор, как был мальчишкой, и без Лили я чертовски уверен, что не захочу теперь. Убери это дерьмо.

— Нет. Тебе нужно немного веры. Эта девушка не появилась бы в твоей жизни просто так. Ты не жил до этого. Она дала тебе причину существовать за пределами работы. Может, однажды ты сможешь забыть ее и двигаться дальше.

— Я никогда не забуду Лили. Я хочу вернуть ее, и я найду ее.

Проходит три дня, но Эрни не убирает это дерьмо, а я просто не обращаю на него внимания.

Сидя перед камином, я смотрю на рождественскую елку, вспоминая о том, как впервые увидел своего Кролика. Она тогда садилась в свой белый внедорожник. И меня озаряет. Не могу поверить, что не подумал об этом раньше. «Твою мать!» — кричу я, со стуком швыряя свою рюмку с водкой в огонь. Мой дядя влетает в комнату, явно обеспокоившись моим душевным состоянием.

— Что такое, Трент? — спрашивает он, смотря прямо мне в глаза.

— Не могу поверить, что не подумал об этом прежде, но ее внедорожник. Где ее внедорожник? Насколько я помню, он не сгорел при пожаре. Мне необходимо позвонить Дону.

— Сейчас два часа ночи, сынок. Хотя бы до утра подожди.

— Мне нужны ответы сейчас, — я игнорирую его пристальный взгляд, потому что если бы это была Эрни, он сделал бы то же самое.

Дон отвечает после пары гудков. Его голос сонный, и я знаю, что разбудил его.

— Эй, Трент. Что случилось?

— Ее внедорожник. Где он?

— На штрафстоянке. Его осмотрели в качестве улики после пожара, затем отогнали, но мисс Мейсон его не забрала, так как была с тобой. Я могу проверить утром, когда они откроются, и перезвоню тебе.

— Черт, я должен дожидаться утра? — я знаю, что веду себя как псих, но мне необходимо знать, что с ней все хорошо.

— Да. Но чтобы ты знал, если его там нет, это будет хороший знак.

— Да, — это означало бы, что она уехала и находится где-нибудь в безопасности.

Канун Рождества, и в моем доме сегодня вечером будет полно народу. От имени своей невесты я согласился устроить небольшую рождественскую вечеринку в компании с несколькими знакомыми мне людьми, а также их близкими и друзьями. Приедет Дюк, который обещал привести гостью.

— Кролик, как ты себя чувствуешь?

— Я чувствую себя замечательно. Спасибо, что настоял на том, чтобы отправиться с Эрнестин и Джоном за покупкой платья. Чувствую себя вполне прилично.

Девушка игриво кружится, предоставляя моему взору шикарный вид на свои роскошные бедра. Она улыбается мне, и я так чертовски счастлив. Думаю, пора. Я хочу представить ее как свою невесту, с кольцом на пальце.

— Ты выглядишь сексуально, и мне придется заехать кое-кому по морде, если к тебе подкатят.

— Они твои друзья! — хихикая, отвечает Лили.

— Они мужчины и, по словам Коула, уже заигрывали с тобой.

— О, мой Бог. Ты позвал тех идиотов из продуктового магазина?

— Так уж сложилось, что они — одни из тех, кто играет со мной и Доном в покер.

— Ох, понятно. Бобби сказал мне, что они только прикалываются, но далеки от азарта.

— Как раз таки не далеки. В чем бы ни состоял смысл состязания, они играют до конца.

— Забавно, но был один, который на самом деле не флиртовал со мной. Было похоже на то, что он не заинтересован.

— Какой из них?

— Понятия не имею, на самом деле я не очень его запомнила, помню только, что он блондин с хвостиком.

— О, ты имеешь в виду Девина. Он всегда очень тихий во время покера. Ну, хватит разговоров о других мужчинах. Я думаю, ты выглядишь потрясающе, но тебе не хватает одной вещи, — говорю я и опускаюсь на одно колено.

У Лили округляются глаза, и она так широко улыбается, что любая нервозность, которая у меня была, сразу исчезает.

— Лили, мой прекрасный снежный Кролик. Ты отдала мне свое сердце и взамен взяла мое. Я люблю тебя так сильно, ты — все, о чем я думаю. Ты выйдешь за меня замуж?

И тут кто-то стучится в дверь. Судьба издевается надо мной!

— Пошли вон! — кричим мы.

— Хорошо, хорошо. Я просто хотел, чтоб ты знал — Дюк с остальными уже в пути.

— Отлично. А теперь убирайся, — кричу я.

Мне нужен ответ и больше никаких вмешательств.

— До того как нас снова прервут, да. Да, я люблю тебя и хочу стать твоей женой.

Я надеваю на палец Лили изготовленное на заказ кольцо, которое забрал неделю спустя после ее ухода. Потом поднимаюсь на ноги, скользнув руками вокруг ее талии, я прижимаю Лили к себе. Прижимаюсь ртом к ней еще до того, как я добираюсь до нашей кровати. Я планирую оставить на Лили свою метку и иным способом. Хочу, чтобы каждый уяснил, что она моя. Подобно животному, помечающему свою территорию, я собираюсь оставить свой запах по всему ее телу, и свое семя внутри нее.

Лили визжит и протестует.

— Они скоро будут здесь.

— Кролик, они прибудут сначала в аэропорт в Портленде. То есть, еще дорога сюда, детка. У нас есть время, — я рычу ей на ухо. — Ты — моя.

— Но у меня не останется времени принять душ, перед тем как гости приедут.

Я одариваю ее злобной ухмылкой.

— В этом мой план. Я хочу, чтобы ты чувствовала меня на всем своем теле сегодня вечером. Хочу, чтобы каждый знал, что ты моя.

— Думаю, кольцо и статус невесты, наверняка убедят в этом других, но если ты чувствуешь потребность доставить мне удовольствие, я более чем готова, — мурлычет она, скользя своей ногой вдоль моей твердой эрекции.

Я издаю животный рык, перед тем как пробую на вкус ее шею. Покусывая и посасывая, я отмечаю биение ее пульса зубами.

Лили стонет.

— Позволь мне снять платье. Я не хочу помять его.

Я отодвигаюсь, но только для того, чтобы снять с нее платье и бросить его на стул.

— А ты ловкач, — одобряет она идеальное приземление платья.

— Я ловок еще кое в чем, что хотел бы на тебе опробовать.

— Будь любезен. Я думаю, ловкость твоего языка надо бы немного подтянуть.

— Ты читаешь мои мысли, Кролик, — я развожу ее бедра и становлюсь между ними. Я рад, что на ней кружевные трусики, но я срываю их, так как не могу ждать. Она хочет возразить, но мой рот уже прилип к ее сладкой киске. Захватывает клитор, пульсирующий от того, что мой язык напирает на него. Лили стонет, и ее соки просачиваются из киски. Мне нужно больше. Ее аромат такой же опьяняющий, как и всегда. У меня чувство, что я не могу получить ее достаточно, поэтому мои руки присоединяются к атаке на ее сладкое местечко. Я настолько близко к освобождению. Блядь… в мои боксеры уже выступил предэякулят. Я нажимаю большим пальцем на ее центр удовольствия, посылая через тело девушки дрожь. Я издаю стон, не думаю, что смогу продержаться. Мысль о моем запахе, исходящим от нее перед другими мужчинами, слишком заманчива. Мой ноющий член просит об освобождении. Я скольжу в нее двумя пальцами, чересчур стимулируя киску, и это посылает Лили через край. Она выкрикивает мое имя несколько раз подряд. Я встаю, позволяя ей отдышаться и прийти в себя от оргазма, пока снимаю свои штаны. Достав член и направив его, вхожу одним плавным движением.

Мне по барабану, что я все еще одет, мне на это совершенно плевать.

— Трент, жестче. Я кончаю, снова.

— Черт, Лили. Давай. Я тоже сейчас кончу.

Опустив руку между ее бедрами, я толкаюсь под углом и нажимаю рукой на ее холмик, большим пальцем дразня клитор. Черт. Я чувствую, как мои шары сжимаются, а пот течет по спине. Склонившись, захватываю ее сосок губами и сильно сосу. Ощущение, как ее киска сжимается и всасывает в себя мое семя, невероятное. Я сильно кончаю, издавая низкий рев удовлетворения.

Спустя пару минут я заваливаюсь на Лили сверху, забыв про маленького человечка внутри. Мысль об этом отрезвляет меня, и я пытаюсь подняться, но она не позволяет мне.

— Не вставай еще. Так хорошо чувствовать, как твоя сила окружает меня.

— Что насчет ребенка? — в панике спрашиваю я.

— Говорит мужчина, который только что вколачивался в мою киску, пытаясь выбить из нее весь дух.

— Дьявол, я не подумал об этом.

— Успокойся. Пока со мной все хорошо, с ребенком будет также. Наверняка это пока всего лишь горошинка. Он в безопасности внутри меня.

— У тебя мой ребенок, — я чувствую, что могу свернуть горы прямо сейчас, я так чертовски счастлив. — Я люблю тебя, Кролик.

— Я люблю тебя, Трент. Но ты должен выйти из меня сейчас.

— Я делаю тебе больно? — спрашиваю я, разворачивая ее и перекатываясь на спину.

— Нет, мне нужно пописать, — я пытаюсь не рассмеяться, но серьезность на ее лице уморительна.

— Продолжай смеяться. Скоро я буду ходить писать каждые две минуты и выблевывать все внутренности.

— О нет, никакой рвоты. Говорю серьезно, я не выношу рвоту. Это как спусковой крючок для меня. Я не знаю, как буду иметь с этим дело.

— Не думаю, что смогу долго это удерживать в себе. Я попытаюсь выбежать, как только почувствую себя не хорошо. Надеюсь, это произойдет, когда ты будешь на работе.

— Нет, это не правильно. Кто тогда будет здесь, чтобы позаботится о тебе?

— Это уже неважно.

— Это важно для меня.

— Почему? — спрашивает она, вставая с кровати.

Я встаю и начинаю снимать испачканную одежду. Несмотря на то, что я хочу, чтобы Лили пахла мной, я не хочу пахнуть ею. Не хочу, чтобы все знали, какой фантастический у нее аромат.

Надев чистую рубашку, зеленый свитер с V-образным вырезом и чистые джинсы, я присоединяюсь к ней в ванной комнате. Девушка умывается, а я стою и смотрю. Не думаю, что она знает, как прекрасна. Мысль о том, что ей будет плохо, вызывает во мне болезненные воспоминания.

Прислонившись к тумбочке, я смотрю на нее. Лили вытирает лицо, затем повернувшись, внимательно смотрит на меня.

— Когда мне было десять, моя мать чуть не умерла у меня на глазах. Она проводила со мной особенный день в воскресенье. Это был один из лучших дней в моей жизни. Она была настолько любящей, такой, какой должна быть мать. Затем пришел отец с одним мужчиной, который постоянно бывал у нас в доме, и они ушли на кухню. Они провели там много времени, и я устал ждать, поэтому подошел к двери и услышал выразительный звук всасывания носом кокаина. Мать выпрямилась и вдруг потеряла контроль над своим телом. Она заблевала все вокруг, рвота лилась фонтаном. Я ринулся через дверь, меня не заботило, что они увидят меня, мама нуждалась во мне. Я схватил полотенце, висевшее на ручке печи, и вытер ее лицо, но ей все также было плохо, и я умолял папу сделать так, чтобы ей стало лучше. Он не мог ничего предпринять, потому что тоже был под кайфом. Папа запаниковал, но другой парень кому-то позвонил. И он увез моих родителей в машине.

Лили подходит, становясь между моих ног, и прижимает руку к моей груди, утешая и успокаивая меня. Ее прикосновения, как обычно, действуют на меня.

— Это последний хороший день, который у нас был. Позже вечером мама вернулась домой, а утром уже была в норме. Два дня спустя я пришел домой, а мои родители были мертвы.

— Я не собираюсь оставлять тебя. То, что должно произойти со мной — это плод нашей любви, и это со временем пройдет. Поцелуй меня, Трент.

Я целую ее так, будто от этого зависит моя жизнь. Она мой мир, и я ни за что не хочу потерять ее. Скользнув руками в мои волосы, девушка потягивает и дергает, жадно требуя большего. Я поднимаю Лили так, что ее попка оказывается на тумбочке, а бедра обхватывают мою талию.

— Лили, продолжай и дальше меня так целовать, и ты добьешься еще одного траха.

— Мне действительно не помешало бы сходить в душ, — намекает она. Я помню, что мы ни разу не принимали душ вместе, как планировали. Я отпускаю ее и включаю для нее воду.

— Сегодня вечером мы примем его вместе, но прямо сейчас это отнимет все наше время. Я собираюсь трахать тебя до тех пор, пока не закончится горячая вода, а ты знаешь, у нас большой бак, который нагревает воду для пяти ванных комнат в этом доме. А сейчас пойди и освежись.

— Звучит, как вызов, мистер Давенпорт. А вызов я принимаю всегда. Сегодня вечером, — Лили входит в кабину, виляя бедрами. Я хватаю ее сексуальную, округлую, розовую попку, прекрасно понимая, что она собирается помучить меня.

Сегодня мне нужно поговорить с Дюком по поводу камеры и информации, которую я запрашивал у него после его приезда. Я все еще в шоке от того, что Дюк привез с собой женщину. Она, кажется, юрист в колледже. Он впервые увидел Миранду в офисе прокурора, и насколько я знаю своего друга, в колледже она долго не проработает. Он больше чем заинтересован ею, но утверждает, что они пока еще не вместе. Знакомя меня с ней, Дюк смотрит на нее так же, как я на своего Кролика, когда ее с кем-то знакомлю — взглядом абсолютного собственника.

— Ну, скажи же мне, что тебе выпал шанс поговорить с Джерри Кроллом, — умоляю я, присаживаясь на диван.

Он кивает.

— Поговорил, и прокуратура работает над тем, чтобы законным путем добыть доказательства, которые я собрал. Это не должно занять много времени, так как Кролл согласился на признание вины, если они смогут прижать еще и Мейсона.

— Кролл рассказал тебе, что произошло с ее матерью?

— Да. Он дал показания под присягой, и так как я представитель семьи жертвы, у меня была возможность послушать. Он заявил, что бывшая горничная, теперешняя жена Мейсона, была одной из тех, кто назначил встречу. Она хотела убрать миссис Мейсон из их жизни. После нескольких встреч с ней и одной с Мейсоном, он заключил окончательную сделку. В конце концов, Кролл получил бы часть акций в компании, вместе с правом решающей подписи в качестве бонуса. Но дело в том, что он никогда не работал в компании. Все было только на бумаге, без свидетелей, потому что Кролл как бы работал в маленькой компании-сателлите. Все это дельце пахло дерьмом, но никто и не догадался, в чем дело. Кролл уволился через год, и во всей шумихе вокруг той ужасной смерти никто и не обратил на это внимания.

— Гребаный идиот. Ты знаешь, почему они сделали это в тот день?

— Да, заглянув в документы твоей женщины, пока искал ее для тебя, я отметил дату. Это безумство, так что я специально спросил. Кролл говорит, что Тэд Мейсон хотел причинить своей дочери столько горя, сколько сможет. Из-за произошедшего, она бы никогда не захотела отмечать свой день рождения снова. Со слов Кролла, это только цветочки. Мейсон хотел убить не только жену.

— Лучше молчи, потому что я уже готов убить этого мудака.

— Верно. Он хотел, чтобы Лили была с матерью и ее постигла та же участь, но Кролл отказался. Он не убивал детей, поэтому это даже не обсуждалось. И потом, после смерти жены уж слишком было бы убить свою дочь.

Рождество — семейный праздник. Все вместе мы проводим время за готовкой, поеданием вкусной еды и просмотром рождественских фильмов «Эта замечательная жизнь» и «Скрудж». Мы смеемся над Трентом, называя его Скруджом, но он только отмахивается от нас.

— Да, но мне не нужен Рождественский Дух, чтобы изменить мое настроение, мне просто нужен мой Кролик.

Я таю от его слов, настолько мило они звучат, и я знаю, что он на самом деле имеет это в виду. Не могу дождаться, когда выйду за него. Трент сказал, что хочет сыграть свадьбу в канун Нового Года. Мне нравится идея, но понятия не имею, как мы собираемся ее осуществить. Нужно столько всего, а компании не работают в праздники. Конечно, Трент заверил меня, что все будет нормально, подарив мне тяжелый твердый взгляд, не допускающий возражений, но у меня, все-таки, остались сомнения.

Также я не рассказываю Тренту, что встретила свою злую мачеху в канун Рождества. Она как всегда была жестока, но я отшила ее. Трент сделал меня сильной, как никогда. Наша встреча была недолгой, но закончилась скрытой угрозой. Меня не волновало, что мачеха хотела сказать, поэтому я ушла так, будто это у меня было, чем ей угрожать — а теперь это так и есть. Я рада, что узнала об убийстве своей матери после встречи с мачехой, потому что наверняка бы избила эту злую шлюху до смерти.

Я хочу отомстить за свою мать. Мама ничего не сделала, всего лишь полюбила неправильного мужчину. Он уничтожил ее, женившись на своей беременной любовнице.

Я стучу в дверь мастерской, зная, что Трент разговаривает с Дюком. Я хочу, чтобы они сказали мне, что происходит. Трент подходит и вместо того, чтобы впустить меня, чуть приоткрывает дверь, придерживая рукой.

— Кролик, это не может подождать? — спрашивает он с беспокойством.

— Нет, это не может, — отвечаю я, проталкиваясь в комнату. Я смотрю сначала на Трента, потом на Дюка. — Послушайте, я случайно услышала вас в канун Рождества. Я знаю о смерти моей мамы. Что я хочу знать, так это, что вы собираетесь делать с этим.

— В данный момент, мы работам над тем, как доказать их причастность к взрыву.

— Итак, ты знаешь, что это не был несчастный случай?

Я делаю глубокий вдох и заставляю себя принять то, о чем всегда догадывалась. Угрозы моего отца насчет Трента были серьезными. И если я не собираюсь быть для Трента полезной, то просто потрачу его время впустую.

— Да. Я связался с газовой компанией, они работали в доме за неделю до взрыва. Но в тот день, когда ты ко мне пришла, никаких работ у них не было.

— Но я видела парня и его документ, подтверждающий квалификацию! — я просто ошарашена. Мой папаша и его жена все это спланировали! Мне суждено было стать их следующей жертвой.

— Они наняли того человека прийти и якобы осмотреть трубопровод и газовое соединение в кухне. Его уволили из газовой компании шесть месяцев назад, но он украл документ у другого сотрудника. С помощью Мейсона, его жены и нескольких знакомых они подготовили взрыв.

— Я хочу, чтобы он заплатил за это. Можно я сама убью его?

— Нет, ты не можешь. Я не хочу, чтобы ты села в тюрьму из-за этого подонка.

— Я ненавижу его.

В дверь стучат. Когда Трент открывает, за дверью оказывается девушка Дюка, Миранда.

— В чем дело, куколка?

— Я говорила тебе не называть меня так, — шипит она на Дюка. Мне нравится напряженность между ними. Очевидно, что их влечет друг к другу. Черт возьми, они приехали сюда вместе. Милая парочка.

— Я уже слышал это, но мне пофиг.

— Черт с тобой. Я пришла сюда сообщить вам, что мне только что звонили из прокуратуры.

Девушка смотрит на Трента, спрашивая разрешения говорить то, что только что узнала. Он кивает ей. Я жутко ревную из-за такого простого жеста, которым они совсем по-дружески обменялись.

Я ворчу, Трент замечает и посылает мне самодовольную усмешку. Он обвивает руками мою талию и перемещает нас на диван, но не позволяет мне сидеть возле него, а усаживает к себе на колени. Он гладит мой живот и шепчет мне на ухо:

— Я не хочу никого больше. Твоя ревность милая, но необоснованная. Мне не нужен никто другой. Ты моя, а я твой, — он подтверждает свои слова поцелуем. Я стону, забывая о том, что мы не одни.

— Вы двое закончили? — хихикая, спрашивает Дюк. Вспыхнув, я смущенно киваю но, тем не менее, ерзаю на жесткой выпуклости Трента.

— Прокурор сказал мне, что твоего отца арестуют завтра утром вместе с его женой. Они обвиняются в убийстве твоей матери и в покушении на тебя.

— Они нашли способ получить доказательства? — спрашивает Дюк.

— Да. Кролл хочет свою долю, поэтому назвал Тэда и Дору Мейсон. Он сказал копам, что частный детектив знал о фиктивном трудоустройстве и нападении. Кролл также передал все доказательства, им нужно только открыть свои книги и предъявить всем обвинения.

— Что будет с моими братьями? — без любопытства спрашиваю я.

Я не хочу, чтобы кто-то помешал моему счастью. Меня беспокоят братья, и я не хочу, чтобы они узнали о причинах убийства моей матери. Это звучит эгоистично, но мне насрать.

— Их отдадут в приют, пока кто-нибудь из членов семьи не заберет мальчиков.

— Ох, хорошо.

Трент сжимает меня, затем спрашивает:

— Почему детка? Ты хочешь, чтобы мы приняли их?

— Нет, они любят своих родителей. Как только мои братья узнают, как все это произошло, они возненавидят меня. Мы уживались, но их мать всегда винила меня в своих запоях, поэтому у нас были натянутые отношения.

— Хорошо, Кролик. Если это то, чего ты хочешь, я более чем согласен с этим.

Я знаю это. Трент только освоился со знакомыми, я знаю, он не хочет, чтобы здесь жили дети, которые будут нас ненавидеть. Он постоянно переживал бы за мою безопасность.

Жизнь прекрасна. Не верится, как быстро пролетел год. Почти Рождество и моя жена держит нашего сына на руках, пока я вешаю на елку последние украшения. В этом году празднество будет намного масштабней, чем в прошлом, поскольку у нескольких наших друзей появились детки. Вскоре, после всех этих лет у меня появится кузен. По-видимому, Эрнестин не так уж бесплодна, как думала, и мой дядя полон восторга. Они довольно долго тянули с семьей, но все мы рады за них. Пусть даже Трент-младший и будет немного старше, чем мой кузен. Я спускаюсь вниз по стремянке как раз вовремя — мой снежный Кролик во всем белом передает мне моего маленького мужчину и выбегает из комнаты.

— Я скоро вернусь.

Я слышу, как она бежит в ванную комнату вниз по коридору, и затем до меня доносятся отчетливые звуки рвоты. Я спешу к ней, ведь мой страх потерять ее всегда будет со мной, но заставляю себя успокоиться. К тому времени, как у Лили закончился токсикоз, я научился с этим справляться. Я иду обратно в комнату и сажаю сына в кресло-качалку, пристегиваю его ремнями безопасности и возвращаюсь обратно, чтоб помочь своей жене.

— Кролик, ты в порядке?

— Думаю, я что-то не то съела. Наверное, это были сырные палочки с моцареллой. Они мне не понравились.

— А мне они показались офигенно вкусными. Может, мне удалось заделать тебе еще одного ребенка?

Ее глаза округляются.

— У меня еще не было месячных, но учитывая то, что я кормлю грудью, думаю, это возможно.

— Вау, если это так, это очень рано. Возможно, мне следовало как-то предохраняться.

— Если ты снова натянешь презерватив, то я надеру тебе задницу. Ненавижу запах латекса. Я говорила тебе это.

— Ну что ж, тогда это твоя вина, если ты опять залетела.

— Это твоя вина, в любом случае.

— Ты пояснишь мне свою логику, жена?

— Ну, что ж… если бы ты не был таким сексуальными и не запрещал бы мне выходить из дома, я не горела бы от желания, ожидая твоего возвращения домой с работы. Я не была бы готова сорвать с тебя одежду в тот момент, как ты переступаешь порог дома. Ты превратил меня в одержимую сексом женщину.

— Не вижу в этом проблемы. Мне нравится держать тебя взаперти, сходящей с ума от желания и готовой наброситься на меня, когда я прихожу домой. Поэтому, тут ничего не изменится. Более того, мне нравится наблюдать, как в тебе растет мой ребенок. Мой ребенок. Блядь. Я надеюсь, ты беременна.

— Ты не можешь прекратить ухмыляться, не так ли?

— Конечно, нет. У меня есть жена и красивый сын, и следует надеяться, скоро появится второй. Жизнь идеальна. Ну, почти идеальна.

— Что сделает ее неидеальной?

— Если бы Трент уснул, я мог бы соблазнить тебя попрыгать на моем дружке до потери пульса.

— Я думаю, он собирается вздремнуть.

Лили подмигивает и покидает ванную комнату, чтобы проверить нашего сына.

Маленький карапуз вырубился в своем кресле-качалке. Я хихикаю, отчего он немного вздрагивает во сне.

— О, черт, — стону я.

Я решил уже, что он собрался проснуться, но нет. Так что я хватаю свою жену за руку и тащу в мастерскую.

— Подожди, где радио-няня?

Обычно я параноик, но прямо сейчас мне не до этого. Я знаю, сын в безопасности.

Притянув Кролика к своей груди, я прижимаю свой твердый член к ее теплому местечку.

— Нет необходимости в радио-няне. Мы сможем услышать его отсюда. Теперь давай разденем тебя и оторвемся.