Когда они ехали на коктейль, который устраивался в старинной виргинской усадьбе, Флора сидела бледная, стиснув зубы. Ее мутило. Наверное, следовало бы подождать выкладывать Шону свою новость, но она так хотела поделиться ею и надеялась, что он все поймет и тоже обрадуется.

Не тут-то было.

Пытаясь заглушить нестерпимую боль, она дала волю охватившему ее гневу.

— Поговорим об этом позже, — сказал он, загоняя машину на стоянку.

При звуке его голоса, в котором сквозили деловые нотки, ее охватила ярость. Она же не одна из его подчиненных, которым платят за то, чтобы они беспрекословно выполняли его поручения. Флора сама себе хозяйка, у нее своя жизнь, свои мечты, она вправе самостоятельно принимать решения.

Он открыл дверцу машины и улыбнулся. Резко опустив ноги, она выбралась из машины, окинув его красивое лицо ледяным взглядом.

Молча пройдя по короткой ухоженной аллее, они оказались у парадного входа в загородный дом. Красивое старинное здание с большим, причудливо изогнутым крыльцом, находилось в глубине великолепного парка, разбитого по последней моде. Такой дом стоит кучу денег, однако, говорят, у владельцев «Монтана групп» денег куры не клюют.

Вышколенный лакей проводил их через мраморное фойе в просторный зал с высоким потолком. Прием был в полном разгаре. Повсюду, разговаривая и улыбаясь, небольшими группами стояли мужчины в строгих вечерних костюмах и женщины в элегантных платьях. Переливаясь, сверкали бриллианты, рекой лилось шампанское. Между гостями ловко сновали официанты с подносами, уставленными напитками и блюдами с закусками.

— Вон он, — сказал Шон. — Тот, что потирает рукой подбородок.

Флора обернулась. Интересующий ее мужчина выглядел именно так, как она себе и представляла: высокий, изысканно одетый, с высокомерным хладнокровием взирающий вокруг себя. Безукоризненно сидящий темный костюм, ослепительно белая сорочка, аккуратно подстриженные волосы. Зеленые глаза, мерцающие хищным светом, пронизывали насквозь, когда он обводил ленивым взглядом гостей. Перед ней стоял облеченный властью и деньгами один из владельцев «Монтана групп» — семейной фирмы, которой принадлежали фешенебельные отели и туристские курорты по всему миру. Сегодня все собрались отметить начало работы над новым проектом — строительством большой гостиницы для туристов в эквадорской сельве. Мероприятие совсем не в ее вкусе.

Взгляд зеленых глаз остановился на ней. По телу Флоры пробежали мурашки, сердце на мгновение перестало биться. Казалось, что даже волосы на затылке зашевелились. Не сводя с нее глаз, он направился к ним, непринужденно и уверенно пробираясь сквозь толпу.

Подойдя ближе, он вежливо улыбнулся.

— Шон, я очень рад, что ты смог прийти, — произнес он звучным голосом, в котором сквозили едва уловимые певучие нотки, присущие уроженцам Юга. Но тон, которым были произнесены слова приветствия, оставался холодным, как и его глаза, смотревшие на Шона.

Ему не нравится Шон, успела подумать Флора, но тут ледяной взгляд зеленых глаз пронзил ее, и он протянул руку.

— Дэн Монтана, — произнес он, не давая Шону возможности их познакомить.

У него твердая рука, отметила Флора про себя, отвечая на рукопожатие. Сердце заколотилось, когда она почувствовала, с каким интересом он разглядывает ее. А может, всему виной его зеленые глаза, смотрящие на нее довольно бесцеремонно.

Волосы у него были густые, темно-каштанового оттенка. Нос с горбинкой — то ли римский, то ли греческий, она точно не знала. Может, кто-то сломал ему нос в припадке гнева? Она уверена, что такой мужчина может вызывать сильные чувства. От этой мысли она опять почувствовала сильное волнение. Странно, отметила про себя Флора, ведь мы с ним совсем незнакомы.

— Флора Мэлоун, — представилась она и попыталась высвободить руку.

Он пожимал ее пальцы чуть дольше, чем принято, и она смутилась.

— Флора… Интересное имя. Мне нравится.

— Благодарю вас, — вежливо ответила она. — Мне тоже.

Его губы изогнулись в усмешке.

— Проходите, пожалуйста. Не хотите ли что-нибудь выпить?

Шон сразу попросил виски. Флора ограничилась бокалом шампанского и, незаметно отойдя, юркнула в примыкавшую к залу комнатку, в центре которой стоял стол, а на нем — миниатюрный макет будущего отеля и прилегающей к нему территории. Стены комнаты были увешаны картами, фотографиями, чертежами и эскизами.

Для реализации проекта следовало вырубить первозданную сельву на площади двадцать пять акров. Потом провести дороги, в джунглях проложить пешеходные троны, а на берегу реки построить пристань. Предполагалось, что богатые туристы будут толпами стекаться в отель, откуда им откроется чудо — сельва, а также быт живущих в тех краях туземцев.

Осмотрев комнату, Флора вышла. Шон увлеченно беседовал с двумя мужчинами. Он улыбался и выглядел оживленным.

Шон красив, обаятелен и умен. Больше всего ее привлекало в нем обаяние. По крайней мере, так было несколько месяцев назад, когда они познакомились. Но в последнее время оно начало ее раздражать, так как он демонстрировал свое обаяние чаще, чем следовало. Его умные фразы, которыми она так восторгалась раньше, теперь ничего, кроме раздражения, у нее не вызывали. Флора слишком поздно заметила, что Шон помыкает ею — черта характера, от которой ей хотелось убежать далеко-далеко и дать волю слезам.

В машине, по пути на прием, они чуть не поругались, как только она упомянула о командировке в Мексику. Шон тут же принял чопорный вид, и она почувствовала, что ему это не нравится.

— На месяц? — недоверчиво переспросил он.

— Да.

— Флора, но ты же не можешь взять и уехать на целый месяц! Ты нужна мне.

Эти слова должны были ее растрогать. Ее любят, в ней нуждаются. Но они привели ее в ярость. А ведь разозлить ее непросто. Глядя немигающим взором в окно, она пыталась успокоиться, найти смешное в ситуации. Но Шон вел себя так эгоистично, что, честно говоря, смеяться было не над чем.

Она наблюдала за ним теперь, когда он наслаждался вниманием слушателей, окруживших его, чувствуя себя в своей стихии. А у нее сердце сжималось от горя. Что-то не ладится. Но почему она опять испытывает подступающее чувство одиночества, которое так часто охватывает ее?

Ведь от Джоша у нее никогда не было секретов, они вместе строили планы, вместе мечтали. Он считал, что она волшебно снимает все своим фотоаппаратом. А она утверждала, что он виртуозно пишет, ярко и смело работая авторучкой.

Вздохнув, она немного отпила из бокала. Ей двадцать семь лет, и по всей видимости, она уже никогда не найдет мужчину, которого смогла бы полюбить. Наверное, ей суждено окончить свои дни печальной, незамужней и бездетной женщиной. Одинокой и несостоявшейся. Она грустно усмехнулась. Вот расчувствовалась! Иной раз, если с юмором отнестись к своим слезам, глядишь, и легче становится.

И все-таки одной прожить восемь лет — это много. Никому из мужчин, которых она знала после Джоша, не удалось заполнить пустоту в ее жизни. Может, с ней что-то неладно? Может, подсознательно она выбирает не тех мужчин?

Через распахнутые застекленные створчатые двери виднелся изумительный парк, манивший к себе. И она пошла навстречу прохладному вечернему воздуху.

Стоял восхитительный весенний вечер, небо было усыпано звездами, ярко светил месяц. Искусно спрятанные наружные лампы слегка освещали парк, создавая романтическую, сказочную атмосферу. Выйдя из особняка, Флора почувствовала себя лучше. Коктейли ей никогда особенно не нравились, а этот — и подавно. Люди в зале олицетворяли власть и богатство и, казалось, были далеки от всего мирского. Это слегка пугало, особенно если ты привыкла общаться больше с пауками и белками, чем с себе подобными. Она все время боялась сказать что-нибудь невпопад. Это был один из ее недостатков: иногда слова слетали с губ, прежде чем она успевала подумать, стоило ли вообще говорить об этом.

По дорожке послышались шаги. Флора обернулась и узнала Дэна Монтану. Она замерла в напряжении. Ей не понравилось, что он вызывал в ней какие-либо чувства.

— Хороший вечер, — сказал он, медленно поднося бокал ко рту и делая небольшой глоток.

— Да.

Дэн казался настоящим великаном. Хотя рядом с ней, на фоне ее пяти футов двух дюймов, кто угодно может показаться великаном.

— Вы видели макет?

— Да.

— Что скажете?

Он с интересом смотрел на нее, словно ее мнение ему небезразлично. А ведь в принципе ему наплевать. Она же не может вложить деньги в проект и вообще не имеет к нему никакого отношения. Это что, вежливый способ поддержать разговор?

И думать нечего, отметила она про себя. Он не из тех, кто тратит время на болтовню. Скорее всего он завел беседу с какой-то целью, но с какой — неизвестно. И почему он хочет знать, что она думает о проекте? Флора колебалась. Думай, что говоришь, предостерегающе напомнила она себе. Он посмотрел на нее сверху вниз и чуть улыбнулся.

— Ну, начинайте!

— Отель должен получиться великолепным, да и территория рядом, я уверена, будет выглядеть изумительно.

— Но?

— Я не сказала «но».

Он испытующе взглянул на нее.

— И, тем не менее, — растягивая слова, произнес Дэн. — По глазам вижу, вы не со всем согласны.

Да, не со всем. Она отчаянно пыталась найти подобающие случаю вежливые слова.

— Мне не известны все детали проекта, я никогда не была в Эквадоре. И я не люблю высказывать свое мнение, не зная сути дела.

Вот завернула! Флора даже возгордилась.

Его губы изогнулись в усмешке.

— Весьма похвально. И все-таки, надеюсь, собственное мнение у вас есть?

— Конечно.

Непонятно почему, но его вопросы выводили ее из себя. Флора сделала небольшой глоток из бокала и отвела взгляд, всматриваясь в парк, погруженный во мрак. Она очень старалась следить за тем, что говорит, но сделать это было непросто.

Он вопросительно посмотрел на нее.

— А вы не познакомите меня с ним?

Он просто невозможен! Флора медленно вздохнула.

— По правде сказать, мистер Монтана, проект меня тревожит. Отель очень большой. В нем будет жить масса народу…

— Тем больше денег можно будет заработать.

Ее охватило раздражение. Деньги! Как будто они все оправдывают.

— Да. Но меня не это тревожит.

— Вы имеете в виду деньги?

— Нет. Нет ничего дурного в том, чтобы зарабатывать деньги. Важно — как, какой ценой и для чего.

Прищурившись, он мгновение пристально смотрел на нее.

— Значит, вы сомневаетесь, что реализация проекта даст возможность зарабатывать деньги, сознавая лежащую на нас ответственность, — четко проговаривая каждое слово, утвердительным тоном произнес он.

Флора решила не церемониться.

— Если верить тому, что говорилось на презентации, отель будет расположен в отдаленном районе первозданной сельвы. Судя по представленным фотографиям и антропологической справке, туземцы ведут там традиционный образ жизни и мало общаются с окружающим миром. Приезд множества богачей с Запада нарушит нормальный ритм жизни сельвы и ее населения.

Ну вот, она все сказала. Он сам напросился. Его лицо было скрыто в тени, отбрасываемой тускло светившей лампой.

— В наше время сельва притягивает туристов как магнитом.

Такая постановка вопроса еще больше возмутила ее.

— Это я понимаю, — резко ответила она. — Но отель, битком набитый людьми с фотоаппаратами, кинокамерами и другой аппаратурой, окажет на те места заметное влияние, причем влияние совсем не благотворное! — Флора перевела дух. — В мире уже не осталось места, которое не пострадало бы от нашествия туристов! — Теперь ее уже было не остановить. — В Кении флора и фауна просто стонут, так как присутствие огромного числа туристов нарушает их естественное развитие. Рифам в тропиках нанесен колоссальный ущерб, целые виды рыб вымирают, потому что слишком много развелось любителей подводного плавания! Мы искореняем культурные традиции многих племен, приобщая их к благам современной цивилизации!

Она оборвала себя и глубоко вздохнула. Охрана окружающей среды трогает ее за живое, но она не хочет, чтобы он принял ее за пылкую активистку, склонную к демагогии.

— Прогресс нельзя обратить вспять, — тихо сказал он.

Что за глупый предлог, захотелось возразить ей, но вместо этого она, стараясь сохранить хладнокровие, продолжила:

— Прогресс можно понимать по-разному. Можно подходить к нему ответственно, а можно — безответственно. Судя по тому, что я видела и слышала о вашем проекте, могу однозначно признать его безответственным. Это, разумеется, еще мягко сказано. На самом деле он просто позорен. И уверена, что я не единственная, кто высказывает подобные мысли.

Он чуть наклонил голову, лицо, как ей показалось, оставалось непроницаемым.

— Нет, не единственная. — Он показал рукой в сторону дома. — Впрочем, здесь таких нет, так что советую вам держать свое мнение при себе.

Вот нахал!

— Я и держала бы его при себе, если бы вы меня не спровоцировали! Вы хотели услышать мое мнение, вот я его и высказала!

Он скривил губы в усмешке.

— Да, верно. И я восхищен тем, сколь дипломатично вы изъяснялись. Мне приходилось выслушивать аналогичное мнение в куда менее лестных выражениях. — Он пригубил напиток, не сводя с нее глаз. — Что ж, пожалуй, я вернусь в дом, к гостям. А вам желаю наслаждаться природой.

Она глядела ему вслед, пока он шел к дому. Неужели рассердился? Так ли это, она не знала, да и не хотела знать.

«Наслаждаться природой». Пожалуй, так она и сделает. Она не настроена общаться с людьми, уничтожающими природу с единственной целью — приумножить свое богатство. Флора глубоко вдохнула благоуханный воздух и огляделась. Внушительных размеров старые деревья — дубы, пеканы, болиголовы — окружили дом. Изящные японские клены придавали пейзажу удивительную изысканность. В глубине парка яркими пятнами светились крупные азалии.

Однако ей не суждено было побыть одной.

Через несколько минут после ухода Дэна к ней подошел Шон и по-хозяйски обнял за талию. Она невольно вздрогнула и замерла. Такого раньше она за собой не замечала. Это знак, и она хорошо знала, что он означает: между ними все кончено. Она его не любит, потому что не может любить его. Ощутив ком в горле, Флора с трудом проглотила слюну.

— А я тебя искал, — сказал Шон, легко целуя ее в щеку. — Классная вечеринка. А что ты здесь делаешь?

— Дышу свежим воздухом.

Судя по всему, он сменил гнев на милость, но она не забыла ссору, происшедшую в машине, и теперь не будет безучастной к его эгоизму и неуважению, с которыми Шон к ней относится.

— Как тебе Дэн?

— Производит сильное впечатление. Самоуверенность так и прёт.

Шон рассмеялся.

— Жаль, нет его брата Брека! Он сейчас на Дальнем Востоке, ведет переговоры по одной сделке. Вдвоем они кому угодно утрут нос. Думаю, мне есть резон урвать свой кусок, — произнес он удовлетворенным тоном, в котором сквозило самодовольство. — Сейчас каждый норовит поглазеть на сельву.

Шон входил в число тех, кто собирался вложить средства в реализацию проекта, и был настроен в высшей степени оптимистично. Он не посвящал ее в детали, и она не имела понятия о масштабах проекта, пока сегодня не увидела макет и прочие экспонаты. У нее не было желания разговаривать с ним на эту тему, которая может привести к очередной ссоре. По ссоре в день с нее достаточно, и Флора промолчала.

Он погладил ее по шее.

— Я тебя расстроил. Но что касается командировки, прошу, будь благоразумна.

Ее снова охватил гнев. С трудом сдерживая себя, она отстранилась. Представление Шона о благоразумии складывается в зависимости от того, насколько оно совпадает с его желаниями.

— Тебе ведь не нужно туда ехать, не так ли? — спросил он, не дождавшись ответа.

К ярости добавилось отчаяние — настоящая гремучая смесь. Он остался при своем. Он не воспринимает ее работу всерьез. Флора пыталась «не взорваться».

— И да, и нет. С одной стороны, мне необходимо ехать: глупо упускать такую уникальную возможность. А с другой — в общем-то, это не приказ босса.

— Выходит, ты сама хочешь ехать?

Она рассердилась по-настоящему.

— Конечно, хочу! Это будет полезно для карьеры. Неужели ты не понимаешь? Скажи честно, почему ты не хочешь, чтобы я ехала в командировку?

— Опасно ночевать в дебрях под открытым небом. Еще подхватишь какую-нибудь заразу.

Он смотрел в сторону, словно не осмеливаясь взглянуть ей в глаза.

Она невольно усмехнулась.

— Бога ради, перестань! Не смеши меня.

Он выдумывал предлоги, пытаясь уверить, что его возражения продиктованы заботой о ее благе, а не соблюдением собственных интересов.

— Тебя долго не будет.

Вид у него был мрачный.

— Месяц. Ты спокойно сможешь обойтись месяц без меня.

— Придется отменить планы на ближайший уик-энд.

— Да. Мне очень жаль.

Один из его друзей пригласил их провести уик-энд на роскошной яхте, отправляющейся в плавание по изумительному заливу. Она с нетерпением ждала этой прогулки, но иной раз приходится чем-то поступиться. Неужели изредка просить мужчину с пониманием отнестись к стремлению женщины сделать карьеру — значит требовать от него слишком многого?

Шон нетерпеливо вздохнул.

— Флора, мне позарез нужно отдохнуть! В последнее время я вкалываю как проклятый, и мне необходимо расслабиться!

— Поезжай без меня, Шон.

Она устала от этого беспредметного, бесполезного разговора. Он просто отказывается ее понимать.

Шон стиснул зубы, в его серых глазах появилось ледяное выражение.

— Мы так не договаривались. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Знаю, но иногда планы приходится менять, — утомленно проговорила она.

Он ведет себя, как избалованный ребенок. Не самое лучшее качество в мужчине.

— Я думал, ты хочешь быть вместе со мной. Думал, нас… что-то связывает.

Ты ошибаешься, грустно констатировала она про себя.

— А я думаю, ты ведешь себя, как самый отъявленный эгоист, Шон. Как мне доказать тебе, что командировка важна для моей карьеры?

Он не ответил. Наступило на редкость красноречивое молчание.

— Ты что, не придаешь этому никакого значения. — Ее голос прозвучал глухо, и в нем отчетливо проступили отстраненные нотки. — По-твоему, это что-то вроде хобби для меня?

— Из фотожурналистов успеха добиваются единицы, Флора. Ты и сама это знаешь.

— Ну и что же? А я получу признание, Шон. Мне ведь уже кое-что удается. Вспомни прошлый год! — Ее серия «Надежда» выставлялась в одной из престижных галерей в Вашингтоне. Она получила несколько очень выгодных заказов. Чтобы преуспеть, нужно время и упорство в достижении намеченной цели. Плюс каторжный труд. — Я сама зарабатываю на жизнь, плачу налоги, никому ничего не должна и живу в собственном доме.

— В сарае, Флора, — словно отмахиваясь от нее, произнес Шон. — Ты живешь в сарае.

Он сказал это таким тоном, будто она спит на соломе, рядом со свиньями.

Флора на самом деле жила в сарае, в перестроенном, старом красном сарае, и ей там очень нравилось. Спору нет, для жилища место довольно странное, но просторное, удобное, единственное в своем роде и полностью ее устраивало. Само собой, Шону с его утонченными запросами оно не подходило.

— Ты не уважаешь мою работу, не ценишь то, чем я занимаюсь, тебе не нравится, где я живу, — резко сказала она. — Не пойму, почему ты вообще мной интересуешься и не можешь месяц без меня прожить?

— Не начинай скандала, Флора, — предостерегающе сказал он.

Она презрительно фыркнула, усталость как рукой сняло, и ее прорвало.

— Ничего я не начинаю! Но хочу кое с чем покончить! Я больше не желаю терпеть неуважение к себе, господин генеральный директор! Может, вы — большая шишка, и денег у вас куры не клюют, но умом вы не блещете!

Круто развернувшись, она ушла, чувствуя, что ноги ее еле держат. С какой стати, черт побери, он решил, что может держаться с ней свысока? Она вихрем ворвалась в большую гостиную и, проскочив через первую попавшуюся дверь, резко ткнулась в чью-то крепкую широкую грудь.

Налетев на препятствие, Флора остановилась. Прижимаясь к мягкой ткани сорочки, она почувствовала свежий аромат скрытого под ней мужского тела, щекой ощутила его тепло. От такого прикосновения сильное волнение охватило ее.

— Ну и ну! — растягивая слова, произнес Дэн. — Вы что же, убегаете с приема?

Он успокаивающе обнял ее за талию. Она попыталась высвободиться, изо всех сил желая обрести самообладание.

— Я бы не прочь, — заметила она, — но придется ждать, чтобы меня отвезли домой.

Обратная дорога будет не из приятных, подумала она.

Дэн вопросительно взглянул на нее.

— Вам что, тут не нравится? Может, стол не удался?

— Да нет. Мужчины не удались.

— Неужели на всем белом свете нет ни одного достойного?

— Вот я и зла на весь белый свет.

Он расхохотался. Его смех был настолько заразительный, что она не сдержала улыбки. Чувство юмора взяло верх. Его блестящие глаза пристально смотрели на нее.

— За словом вы в карман не лезете. А мужчины чем вам не угодили?

— Тщеславны, высокомерны и мелочны, — надменно сказала она.

— Может, выпьете что-нибудь, заодно и успокоитесь. А?

— Скажите, если бы деловой партнер вышел из себя, вы бы тоже предложили ему выпить? — как бы, между прочим, спросила Флора.

Обдумывая ответ, он нахмурился.

— Да, но иначе.

— Вы бы хлопнули его по плечу и сказали: «Пошли, старик, тебе надо выпить».

— Боюсь, если бы я вас хлопнул по плечу, вы бы рухнули, не сходя с места.

О черт! Опять одно и то же! Хрупкая блондинка, Флора вызывала в мужчинах желание оберегать ее, что совсем неплохо, если ты свалилась с сильным воспалением легких и нуждаешься в уходе. Но в повседневной жизни эта мысль ее страшно бесила.

— Я не такой человек, чтобы рухнуть, не сходя с места. На самом деле я очень сильная и… Да, пожалуй, я бы выпила. Что-нибудь покрепче шампанского, на ваше усмотрение.

Дэн внимательно, с лукавым любопытством посмотрел на нее.

— Сейчас.

Считанные секунды спустя Флора держала бокал виски с содовой и, грациозно поднеся его ко рту, сделала глоток. Она не особо жаловала крепкие напитки, но иной раз была не прочь выпить.

— Мне нравится ваше платье, — произнес он, окидывая ее взглядом. — Очень… э-э… напоминает лес.

Платье было короткое, очень незамысловатого покроя и выглядело бы сдержанно-изящным, если бы не экзотический рисунок на шелке. Напоминающий листву узор, состоящий из множества оттенков зеленого цвета, контрастировал с ярко-красными, желтыми и голубыми пятнышками, которые при ближайшем рассмотрении можно было принять за перья попугаев, прятавшихся в чаще.

— Благодарю, — живо ответила Флора. Интересно, искренне он сказал это или нет. — Не все думают так же, как вы.

Шон особого восторга не проявил, поинтересовавшись, почему она не могла надеть что-нибудь менее кричащее, скажем, черное платье, которое годится на все случаи жизни. Но она не любит строгий черный цвет. Он ее угнетает, а угнетенное настроение — далеко не самое лучшее.

— В черном ты смотрелась бы элегантнее и утонченнее, — наставлял он ее.

Флора подняла его на смех.

— Шон, я думала, ты уже заметил, что я не принадлежу к числу элегантных и утонченных женщин. Я только и делаю, что ползаю по лесу, общаясь с жуками и птицами. В этом платье я чувствую себя такой, какая есть.

Она любила природу. Ей нравилось фотографировать деревья, кустарники, птиц, а что до попугаев, то их она просто обожала. На презентации проекта строительства отеля в сельве она решила, что такое платье будет как нельзя более кстати. Флора купила его на распродаже. Раньше оно стоило кучу денег, но, видимо, дамы, у которых они водятся, сочли его чересчур экстравагантным.

Глаза Дэна разгорелись.

— По-моему, особенно занятны попугаи.

— Королевские попугаи с острова Папуа-Новая Гвинея.

— Ага, так вы — орнитолог!

— Фотограф, — покачав головой, простодушно улыбнулась она. — Идя через лес, я всегда высматриваю попугаев. И ни разу ни одного не видела.

Дэн усмехнулся.

— Позвольте совет. Искать тропических попугаев в виргинском лесу — пустое занятие.

Закусив губу, она хотела удержаться от улыбки, но тщетно.

— Нехорошо разбивать чужие мечты.

Он не отводил от нее взгляда.

— Мне почему-то не кажется, что я этим грешу.

Не ответив, Флора отпила из бокала, чувствуя, как все учащеннее бьется сердце, и смутно чего-то опасаясь.

— А чем вы еще интересуетесь, кроме фотографирования попугаев? — спросил он.

Почему она не верит, что он так беспечен, как хочет казаться? Почему в его вопросе ей чудится какой-то скрытый смысл?

— Люблю путешествовать, но возможностей для этого немного. Мне нравится бродить, ночевать под открытым небом, плыть на плоту по стремнине.

— Да ну? — удивленно воскликнул он. Флора кивнула.

— Да.

Она уже привыкла к тому, как, глядя на нее, трудно поверить, что такие нагрузки ей под силу. Миниатюрная, с роскошными белокурыми волосами, она выглядела слишком женственной. Даже ее короткая, спортивная стрижка не могла заставить отделаться от такого впечатления.

— А вы? Чем вы занимаетесь в свободное время? Играете в гольф? Катаетесь на лошадях?

Он наклонил голову.

— Конечно.

Дэн осушил бокал, затем кто-то отвлек его, и Флора грациозно отошла.

Ей хотелось домой. Хватит на сегодня вежливых улыбок и бесед, которые приходится вести приличия ради. Конечно, Шон хотел бы остаться. Подобные мероприятия в его вкусе. Ей тоже не следует их сторониться. В конце концов, никогда не скажешь заранее, откуда последует новый заказ, а тут полно влиятельных людей, которые от скромности не умрут. Но сегодня она пас. Хочется домой, поплакать, поваляться на кровати, сгорая от жалости к себе.

Невольно сцепив руки, Флора старалась унять охватившую ее дрожь. Так сложилось, что в девятнадцать ей казалось: жизнь ее кончена, и она до конца дней своих останется несчастной. Но в двадцать купол, который она возвела вокруг себя, начал рушиться, и постепенно оптимизм и жизненный тонус сменили депрессию и отчаяние.

Она была так юна, так идеалистически настроена, так мечтательна. Словно тогда у нее была другая жизнь. Теперь иной раз она самой себе казалось мудрой, старой и циничной.

Оглядев зал, Флора не заметила Шона. Голова разламывалась от боли, что, в общем, неудивительно. Вчера она допоздна засиделась, корпя над бумагами и читая про Мексику. Ненадолго заснула, но спала урывками, сны снились какие-то странные. Теперь еще ссора с Шоном… Проведя рукой по лбу, она поняла, что истощена как физически, так и душевно.

Где же он? Сгорая от нетерпения, она отправилась на поиски. Ноги болели. Флора не привыкла к туфлям на высоких каблуках, хотя от этого становилась чуть выше и элегантнее, что очень ее радовало. Прошло минут десять, а Шон все не появлялся. Она чувствовала себя все скованнее, головная боль усиливалась. Повинуясь безотчетном порыву, она выскользнула из дома через парадное и пошла искать белый «понтиак-фьеро» Шона. Сейчас она очень пожалела, что не приехала на своем автомобиле, маленьком, допотопном джипе небесно-голубого цвета. Тогда не пришлось бы дожидаться Шона, чтобы он отвез ее домой. Хотя джипу, пожалуй, было бы неуютно среди роскошных лимузинов на стоянке, подумала она, обводя взглядом впечатляющую коллекцию дорогостоящих машин. «Понтиака-фьеро» нигде не было.

Он уехал, что было видно по просвету между сверкающим «мерседесом» иссиня-черного цвета и голубым, с металлическим отливом БМВ.

Мгновение она стояла, не шевелясь, не веря своим глазам. Шон уехал! Уехал без нее! Мерзавец!

Флора не была знакома ни с кем из присутствовавших на приеме. Они с Шоном проехали много миль, добираясь сюда, в провинцию, в стоящую на отшибе старую усадьбу. Она даже не знала точно, где находится. За рулем был Шон, и Флора не обращала внимания на дорогу.

Он ее бросил. Другого слова и не подберешь. Ясное дело, Шон отомстил ей, оставив одну. Чего от него еще ждать! Флора и раньше считала его мелочным. Вот лишнее тому подтверждение. Как она вообще могла любить его? От мысли, как слепа она оказалась, ей стало страшно. И она еще на что-то надеялась! Какая же я была дура, отрешенно подумала девушка.

Кровь стучала в висках, и она помассировала их руками. Войдя обратно в дом, Флора направилась в бар. Нужно выпить сока или воды. Только бы перестала болеть голова, а то она уже начинает плохо соображать. Да еще это легкое головокружение…

Надо придумать, как вернуться домой. Обводя взглядом зал, Флора пристально рассматривала гостей. На всех мужчинах дорогущие костюмы, на всех женщинах — шикарные платья, но ни у тех, ни у других «ничего общего с попугаями». Ни одного знакомого лица, никого, к кому можно обратиться с просьбой подбросить ее до дома. Дорога обратно занимает почти час. О такси можно забыть. Иначе придется истратить деньги, отложенные для покупки продуктов на месяц.

Попросив бокал апельсинового сока со льдом, она пошла искать укромный уголок, где можно посидеть. В мраморном фойе никого не было. Если она здесь немного побудет, может, голова и пройдет. Взгляд остановился на приоткрытой двери, в проеме которой были видны письменный стол, книжный шкаф и большой диван.

Диван! Распахнув дверь настежь, Флора вошла и притворила ее за собой.

Нужно хоть ненадолго прилечь, иначе она упадет в обморок. Поставив на массивный дубовый стол бокал, подложив под него конверт, который достала из корзины для канцелярского мусора, Флора сбросила туфли на высоких каблуках, легла на диван, закрыла глаза и попробовала ни о чем не думать. Какое блаженство! Снаружи доносились приглушенные обрывки беседы и взрывы хохота. Тишина, царящая в кабинете, действовала на нее, как целебный бальзам, и головная боль постепенно проходила. Еще немного, и она встанет и решит, как быть с транспортом.

Когда Флора проснулась, на часах было три часа ночи, и в доме стояла гробовая тишина. Ее охватила паника, но она взяла себя в руки. Это ведь не конец света. Просто на редкость глупо все получилось.

Флора с трудом удержалась от того, чтобы не расхохотаться. Господи, вечно она попадает в разные истории! С трудом выпрямившись, она села на диване и уставилась перед собой, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. В комнате было не так уж мрачно. В окно проникал лунный свет, отчего массивный стол казался посеребренным.

Головная боль прошла. Это радовало.

Ей очень захотелось принять ванну, но, если пустить воду из крана, она наверняка разбудит этого зеленоглазого тигра, который спит где-нибудь в доме. Боже мой! Флора представила, что ей предстоит… Разыскивая ее, он явится сюда в черной шелковой пижаме, и тогда ей несдобровать.

Что ж, выбора нет. Выйдя на цыпочках из кабинета. Флора прошла по восточному ковру в фойе, выложенному мрамором. Большая, витая лестница, по которой шествовать только коронованным особам, вела на второй этаж.

Найдя ванную комнату, она стала молиться, чтобы он не услышал звук воды в туалете и в ванне. Посмотрев на себя в зеркало, Флора пришла в ужас. Тушь для ресниц и карандаш для глаз размазались. В ярком свете белокурые волосы торчали в стороны бесформенной копной. И это при том, что она их не красит. Самая что ни на есть натуральная блондинка, но сейчас почему-то выглядит, как шлюха, тем более что платье измято до неузнаваемости. Бедные попугайчики, не повезло им!

Закусив губу, она хихикнула.

Все так же, на цыпочках, Флора вернулась в кабинет, присела на диван, и, затаив дыхание, стала ждать, когда в доме послышатся шаги. Ответом была тишина. Прошло несколько минут, дышать стало легче. Нужно собраться с мыслями.

О том, чтобы самой покинуть дом, не может быть и речи. Своей машины у нее нет, к тому же она очень приблизительно представляет, где находится. Отсюда, по меньшей мере, час езды до ее сарая, а это не то расстояние, которое она может одолеть пешком. Можно среди ночи позвонить подруге Бет или матери, чтобы сделали милость и приехали за ней, но так не годится. Она же не знает, куда ехать. А раз так, то остается дождаться утра, дать знать о себе и попросить о помощи. Помощи у Дэна Монтаны, который дрыхнет где-то в своем громадном особняке.

Ясное дело, три часа ночи — не самое подходящее время, чтобы идти его искать. Закрыв глаза, Флора представила его спящим на большой кровати почему-то в черной шелковой пижаме, а то и в чем мать родила. Может, так оно и есть.

Она вообразила, как дотрагивается до его руки, пытаясь разбудить, как он, голый, рыча, словно зверь, вскакивает с постели… Ничего себе сценка, усмехнулась она про себя.

Скорее бы наступило утро! Вздохнув, Флора расправила платье. В шелковых платьях спать вообще-то не полагается. А утром вид у нее будет просто ужасный.

На письменный стол упал мягкий лунный свет, и в глаза бросилась стоящая на нем фотография в рамке. Флора не устояла перед искушением взглянуть на нее. Семейная фотография, от которой так и веяло чопорностью: отец, мать и двое сыновей-подростков. Один из них — Дэн, второй мальчик — видимо, младший брат. Фото такое официальное, что дальше некуда. На отце — костюм в тонкую полоску, вид у него мрачный. На матери — скромное, но очень элегантное платье, нитка жемчуга на шее. Она вымученно улыбается. Оба мальчика — в пиджаках, рубашках и при галстуках, волосы строго зачесаны назад. Улыбки детей напоминают застывшую гримасу. А вот глаза… В глазах Дэна мерцают те же лукавые огоньки, на которые она еще вчера обратила внимание. По спине вдруг пробежали мурашки, и она почувствовала, что не хочет встретиться с ним утром.

Вернувшись к дивану, Флора легла и закрыла глаза. Пожалуй, надо еще немного поспать. Делать все равно нечего. Если бы только она могла позвонить и рассказать все Бет! Та умрет со смеху. Но не в три же часа! Флора почувствовала, как голову, словно тисками, сжало от боли, но усилием воли она попыталась заглушить ее. Через пару месяцев Бет и Кевин уезжают в Северную Дакоту. Уже много лет, еще со времени учебы в колледже, она не мыслит жизни без них. Только они, двое ее самых близких друзей, знали Джоша. Когда они уедут, ей будет страшно не хватать их.

Когда она проснулась, уже светало. На душе было муторно. Через незашторенные окна проникал утренний свет, впечатление было такое, что на дворе не весна, а какое-то другое время года. Хоть бы солнышко чуть-чуть выглянуло, тогда это наверняка придало бы ей смелости. Судя по всему, сейчас начало восьмого.

Как же ей хотелось чашечку крепкого кофе! Флора тихо подошла к двери и приоткрыла ее. Откуда-то доносились приглушенные звуки. Кто-то бродил по первому этажу.

Неужели Дэн Монтана?

Едва дыша от страха, она юркнула в ванную, умылась и вымыла руки. С помощью предусмотрительно оставленных кем-то кусочков ткани и лосьона она стерла остатки туши для ресниц и карандаша для глаз. Достав из сумочки гребень, расчесала волосы. А вот с платьем уже ничего не поделаешь. На него нельзя было смотреть без слез.

Быстро, стараясь не шуметь, она вернулась в кабинет и надела туфли. Затем, выпрямившись в полный рост, стараясь держаться прямо, Флора сделала глубокий вдох и приготовилась к встрече с «тигром». Но сначала надо найти его. Она приблизительно знала, где находится кухня. По идее, поиски нужно начинать именно с нее.

Дверь на кухню была закрыта, но не успела Флора протянуть руку, как она неожиданно распахнулась, и на пороге появился Дэн Монтана. На нем были свободного покроя хлопчатобумажные брюки и рубашка с открытым воротом. В руке он держал чашку кофе.

От изумления он было открыл рот, но вдруг прищурился, его губы изогнулись в хищной усмешке. На мгновение повисла мертвая тишина.

— Так, так, — растягивая слова, сказал Дэн. — Ну и сюрприз!

При звуках его голоса сердце Флоры екнуло, и она ощутила нервную дрожь в коленях. Раньше она этого за собой не замечала. Начало явно не из приятных.

Про себя она уже решила, что единственный выход из этой глупейшей ситуации — не ходить вокруг да около, а откровенно рассказать, как было дело. Но его тон не отличался дружелюбием и не давал Флоре почувствовать уверенность в себе.

Этот мужчина постоянно выводил ее из равновесия, и она невольно занервничала.

— Я заснула у вас в кабинете. Извините.

Поставив чашку на стол, он сунул руки в карманы брюк и окинул ее подозрительным взглядом.

— Занятный способ, — спокойно отозвался он. — И часто с вами такое случается?

— Способ? — непонимающе переспросила она.

Он кивнул.

— Я слышал, женщине сейчас трудно найти мужчину себе под стать. Об этом даже книги пишут.

Что? Флора не верила своим ушам. За кого он ее принимает? Она не помнила себя от гнева и унижения. Понадобилось призвать на помощь все свои силы, чтобы успокоиться и заговорить.

— Никогда не считала нужным прибегать к таким способам, мистер Монтана. Но даже если бы это было так, позвольте заверить, я избрала бы другую жертву. Вы не в моем вкусе.

Действительно, это герой не ее романа. Слишком высокомерен и самоуверен. Уничтожает сельву, которая так прекрасна.

— Неужели? — осведомился он.

— Да. — Она пристально посмотрел в его холодные глаза.

Конечно, нелегко держаться с достоинством, когда на тебе измятое платье с рисунком, напоминающим джунгли, но разрази ее гром, если она покажет ему, что испугалась.

Он смерил ее взглядом.

— Тогда объясните, пожалуйста, зачем вы тут спрятались.

— Да не пряталась я! Просто прилегла на диван в кабинете. Страшно болела голова. — К тому же я очень устала и чувствовала себя такой несчастной, добавила она про себя.

— Болела голова? — повторил он, давая понять, что воспринимает ее слова как шутку.

— Просто раскалывалась от боли. Поверьте, у меня и в мыслях не было соблазнять вас или кого-то другого.

Круто повернувшись, Флора решительно направилась к двери. Придется, видно, возвращаться пешком, решила она. Остановить любую первую попавшуюся машину и попросить водителя подбросить до дома. Только бы побыстрее отделаться от этого невыносимого мужчины, который возомнил, будто она укрылась у него в доме с какой-то целью.

Неожиданно Дэн схватил ее за запястье.

— Вы куда? — грозно спросил он.

— Ухожу! — Огромной ручищей он сжал ей ладошку так, что стало больно. — Отпустите!

— Вы на машине?

— Нет. Пойду пешком!

Дэн разжал пальцы.

— По-моему, не стоит. — Он бросил многозначительный взгляд на измятое вечернее платье и туфли на высоких каблуках. — Сейчас пойдет дождь, а для прогулки по проселочной дороге в субботу, да еще в семь утра, вы не так одеты.

Конечно, не так. Флора с ненавистью посмотрела на него.

— Вы еще будете просить прощения, — процедила она сквозь зубы.

— Только после того, как выясню, почему вы здесь оказались.

— Я уже сказала!

— Почему-то не верится, что у вас разболелась голова. С чего бы это?

— Откуда я знаю!

И что только нашло на этого человека? Почему он так смотрит на нее? Почему так действует на нервы?

Приняв беспечный вид, он прислонился к косяку и скрестил руки на груди.

— Что ж, посмотрим, что мы о вас знаем. Флора Мэлоун. Фотожурналистка.

— Да, — подтвердила она, пристально глядя на него.

— Предположим, вы приехали с Шоном Кендаллом.

— Не предположим, а так оно и есть.

— Ладно, пусть так.

— Вы не потрудитесь объяснить, что все это значит? — раздраженно спросила она. — Я не желаю, чтобы меня допрашивали в семь утра!

Он согласно кивнул.

— Наверное, по этикету я должен предложить вам сесть и выпить чашечку кофе. Пойдемте.

Распахнув дверь кухни, он жестом пригласил ее войти. Истинный джентльмен, ничего не скажешь. Она присела к чисто выскобленному деревянному столу. Выбирать все равно не приходится.

Большая, но уютная кухня, типичная для загородного дома, оказалась очень светлой, и в ней аппетитно пахло свежим кофе. Пока он наливал ей чашку, она наблюдала за ним. Рука у него загорелая, мускулистая, покрытая темным пушком, а ладонь большая и сильная. Ощутив легкое… волнение, а может, смутный страх, она глубоко вздохнула.

— Сахар? Сливки? — вежливо предложил он.

— Пожалуйста, и то и другое.

Он поставил перед ней чашку с сахарницей и маленькую упаковку со сливками, которую достал из холодильника, и, налив себе еще кофе, уселся напротив.

— Вы сказали, что заночевали не потому, что имели на меня виды, — сказал он. — Если дело не в этом, то в чем?

— Я позарилась на ваше фамильное серебро, — в тон ему ответила Флора. — Хотела обобрать вас подчистую и смыться еще затемно.

— Вся штука в том, что в доме есть сигнализация, и если бы вы попробовали смыться, шум поднялся бы несусветный. — Он отпил немного кофе. — Ну и как, нашли что-нибудь интересное? — насмешливо спросил он.

— Нет, не нашла, — ответила она и, решив себе ни в чем не отказывать, положила в чашку три полные ложечки сахара.

— Уже хорошо. — Он поймал ее взгляд, пока она размешивала ложечкой сахар. — Вы что, сластена?

— Вообще-то нет, но мне, похоже, нужно взбодриться. — Флора сделала большой глоток, чувствуя, как по телу разливается сладкий горячий напиток.

Дэн откинулся на спинку стула.

— Значит, дело не во мне и не в серебре. Занятно.

Допив кофе, он стал испытующе разглядывать ее поверх чашки, словно красивое, но опасное насекомое.

— Вы всегда с таким подозрением относитесь к людям? Как у вас с психикой? — поинтересовалась Флора.

— До недавнего времени все было в порядке. — Он улыбнулся, но не дружески, и ей стало еще страшнее. Но кофе, похоже, придал ей немного уверенности.

— А что произошло за последнее время? — как можно беспечнее спросила Флора.

Он внимательно посмотрел на нее.

— На меня подали в суд.

Она заметила, как он стиснул зубы.

— В самом деле? Сторонники защиты окружающей среды объявили вам войну?

Не в силах совладать с собой, она улыбнулась.

— Вас это забавляет? — удивился он.

Флора улыбнулась еще шире. Будь что будет!

— В общем, да. Строить отель в Эквадоре — безумие.

— Так вы мне вчера и сказали.

— Выходит, я — преступница?

— Нет, не преступница.

Встав, он взял кофейник и налил кофе ей и себе.

Флора положила в чашку четыре ложечки сахара, ощущая его взгляд, от которого становилось не по себе. Может, он думает, что она хотела пробраться в самое логово жадного до денег тигра и разузнать, что к чему. При рассмотрении дел в суде злостная клевета — не редкость. Подняв глаза от чашки, Флора обнаружила, что он пристально смотрит на нее.

— Если вы меня обвиняете, я вправе знать в чем. — Флора стиснула руки. — Я лишь заснула на вашем диване, а вы устраиваете мне допрос, словно преступнице! Я понятия не имею об этом иске, и пришла не для того, чтобы собирать на вас компромат, если вы это имеете в виду!

— К сожалению, ваши слова меня не убеждают.

— Думаете, я лгу?

Он пожал плечами.

— Я вас совсем не знаю, не так ли? То, что вы оказались в доме, кажется мне очень подозрительным. Я просто пытаюсь выяснить все, как есть. — На мгновение он умолк. — А вы мне рассказываете сказку про головную боль.

Закрыв лицо руками, она застонала. Как убедить его, что она ни в чем не виновата?

— А что случилось с Шоном? Помнится, вы говорили, что приехали вместе.

— Да.

Отняв руки от лица, Флора сжала их и положила перед собой на стол.

— Но не уехали с ним. Почему?

— Он уехал без меня.

Господи, как унизительно… Она старалась не смотреть на крохотный завиток темных волос на груди, видневшийся в открытом вороте рубашки. Похоже, все выводит ее из себя — и его глаза, и голос, и эти чертовы волоски на груди.

— Пожалуй, он не слишком воспитан, как по-вашему?

— Вот именно. По-моему, он обиделся.

— Обиделся? Я думал, обижаются дети.

— Иные мужчины — тоже, — бросила Флора. — Когда женщины, что называется, из себя выходят, чтобы им угодить.

— Ясно. Стало быть, вы не соизволили этого сделать.

Она чуть не прыснула от смеха.

— Пожалуй. Я собираюсь на месяц уехать в Мексику, а Шон… В общем, из-за этого мы и поссорились, когда вышли погулять в ваш прекрасный парк.

— A-а, помню, потом вы еще кинулись мне в объятия. Знаете, мне понравилось. А вам? — Флора окинула его уничтожающим взглядом, и он слегка улыбнулся. — Да, кстати… Когда ко мне прижимается женщина, я чувствую все ее тело, тут уж ничего не поделаешь.

Она представила себя наедине с ним, и сердце учащенно забилось. Господи, какое это было бы блаженство прижаться щекой к его крепкой груди!

— Надеюсь, вы получили большое удовольствие, — съязвила она.

— Да. — Дэн улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. — А теперь скажите, почему бы вам не поехать в Мексику?

— За мной дело не станет. По-моему, это отличная возможность для карьеры.

— Но Шон так не считает.

— Да, не считает, только вас это не касается.

Он начинал здорово ее раздражать. Ей не нравилось, как горят его глаза, в которых странным образом сочетались лукавство и подозрительность. Она не могла понять, что у него на уме и что он думает о ней.

Дэн оценивающе посмотрел на нее.

— Шон решил, что не сможет без вас так долго. Он отказывается верить, что вы решили ехать в Мексику, вместо того чтобы остаться с ним.

Ее охватила ярость.

— Он что, вам сказал?

— Нет. Просто мы не первый день знакомы, и я попробовал представить, как он поведет себя в такой ситуации. А зачем вам Мексика?

— Мой друг работает там во главе научной экспедиции, и меня пригласили принять участие в ней в качестве фотографа. Платят мало, зато можно набраться опыта. К тому же страна мне в диковинку, а это всегда интересно. — Снова начинала побаливать голова, и Флора закусила губу. — Увы, Шон не придает моей работе большого значения. Вчера он так и сказал.

Ей внезапно изменил голос.

— Вы не хотите уладить дело миром?

— Нет. Я сказала ему, что не собираюсь мириться с таким неуважением к себе и… — Флора осеклась, а потом вдруг неожиданно для себя продолжила: — В общем, я вчера высказала все, что думаю о нем. Видно, ему это не понравилось, и он решил отомстить, уехав без меня.

— Какое ребячество! — Дэн улыбнулся. — Итак, теперь вы одна.

Похоже, мысль показалась ему забавной.

Допив кофе, она отодвинула чашку.

— Будьте добры, сообщите адрес дома, и я попрошу маму приехать. Вчера я не обратила внимания, по каким местам мы проезжали.

— Вы живете с матерью?

— Нет. У меня свой дом, но родители живут неподалеку.

— Интересно, что подумает ваша мама, когда, приехав, увидит вас в таком виде?

Флора пожала плечами.

— Расскажу, что случилось. Эта история здорово ее позабавит. Мама отлично понимает шутку. К тому же она мне доверяет.

— В самом деле. А почему?

Флора вздохнула.

— Потому что нет повода не доверять.

— Рад слышать, — подчеркнуто серьезным тоном ответил он, и ей захотелось швырнуть в него чашкой с кофе. Однако она взяла себя в руки.

— И все же давайте не будем с утра доставлять никому хлопот. Я сам отвезу вас.

— Не стоит. Отсюда до меня почти час езды.

— Ничего. Но сначала мы позавтракаем.

Так, ясно, этот мужчина привык поступать по своему усмотрению, а если она станет спорить, ни к чему хорошему это не приведет.

— Благодарю, я не хочу. Я мечтаю поскорее добраться до дома, раздеться и принять душ. А то в этом дурацком платье я сама не своя.

— Снять платье и сходить в душ можно и здесь. — Дэн поднял руку, предупреждая ее возражения. — Раз уж вы здесь, будьте моей гостьей.

— Мне не во что переодеться. Я не была готова к подобной… экскурсии.

— Мы наверняка подыщем что-нибудь подходящее. Идемте. Примите душ, а я пока приготовлю завтрак.

— Почему бы просто не отвезти меня домой?

Он беспечно пожал плечами.

— Я не тороплюсь.

И правила игры буду определять я, сказали его глаза. Без меня ты никуда не поедешь.

— Мне кажется, вам нравится меряться со мной силами, — с холодным презрением проговорила Флора.

— Меряться силами? — насмешливо повторил Дэн. — Давайте без пафоса, ладно? Просто перед началом рабочего дня я предпочитаю легкий завтрак и предлагаю вам присоединиться ко мне. Я лишь стараюсь быть гостеприимным. — Он вежливо улыбнулся и показал на распахнутую дверь. — Прошу.

Флора стала подниматься за ним по витой лестнице, чувствуя себя расстроенной и сбитой с толку. Ей это не нравилось. В его отношении к ней странно сочетаются обаяние, все та же подозрительность и вежливость, совладать с которыми непросто.

Дэн вошел с ней в большую спальню.

— Ванная вон там, — указал он на дверь посередине комнаты. — Берите все, что понадобится. — Он открыл платяной шкаф, потом быстро, оценивающе посмотрел на нее. — Вы наверняка найдете здесь что-нибудь по вкусу.

Дорогие, модные вещи аккуратно висели на вешалках.

— Чьи они? Вашей жены?

— Нет. Если бы у меня была жена, поверьте, отдельной комнаты или отдельной кровати у нее не было бы. И то и другое у нас было бы общее.

— Наверное, ей бы самой этого хотелось, — вдруг выпалила Флора.

Пристальный взгляд мгновенно остановился на ней.

— Разумеется, — растягивая слова, многозначительно произнес он.

— Вы, я вижу, уверены в себе? — насмешливо спросила она.

— О да, очень. — Он обвел взглядом комнату. — Это… э-э… комната сестры.

Ясное дело. Флора с сомнением посмотрела на него, и в его глазах снова заплясали лукавые огоньки. Он направился к двери.

— Я пока займусь завтраком. Может, вы чего-то не переносите или у вас на что-то аллергия?

— Нет. Я ем все.

— Женщина моей мечты, — сказал он, и уже во второй раз за последние несколько минут у нее возникло желание запустить в него чем-нибудь.

Притворив за собой дверь, Дэн ушел.

— Все до одного мужчины — мерзавцы, — заявила ей недавно пятнадцатилетняя кузина с оттенком значительности и вселенской мудрости в голосе.

Флоре начинало казаться, что малышка права. Все, кроме Джоша, машинально поправилась она, сердито глядя на закрытую дверь. Но Джоша уже не вернуть. Господи, каким он был замечательным! У них было лишь свидетельство о браке, крохотная квартирка, уютная кровать. Денег было мало, зато они буквально купались в мечтах.

Ничего подобного этому, пожалуй, больше не будет. Она уже не невеста, не девчонка, витающая в облаках. Да и такого, как Джош, видимо, она никогда уже не встретит. Конечно, много воды утекло с тех пор. Она и сама повзрослела, делает карьеру, жизнь не стоит на месте. Да и знакомые мужчины теперь были постарше и занимали солидное положение.

Флора огляделась. Спальня… э-э… сестры просто великолепна. Такие спальни встречаешь на страницах дорогих журналов. В центре — гигантская кровать с пологом, покрытая белоснежным кружевным постельным бельем. Старинная мебель матово поблескивает. Все отдавало спокойствием, красотой и благополучием.

Ванная комната изумительна: роскошная ванна стояла на полу, выложенном блестящей белой плиткой. Из подвесного цветочного горшка водопадом струился огромный, пышно разросшийся папоротник. Он казался таким совершенным, что Флора не удержалась и дотронулась до него. Интересно, настоящий он или из шелка. Настоящий… На незастекленных полках стопками лежали пушистые полотенца бледно-зеленого, нефритового, нежно-розового и белого цвета. Из туалетных принадлежностей чего здесь только не было! Дорогие сорта мыла, пена для ванны, шампуни, лосьоны для тела!

От нее не убудет, если она примет ванну здесь. Так что не стоит терять времени.

Лежа в напоенной благоухающими ароматами воде, Флора перебирала в памяти поклонников, которые окружали ее после того, как в девятнадцать лет она осталась вдовой. Радоваться нечему. Ни один не смотрел на ее карьеру как на нечто само собой разумеющееся и не принимал всерьез ее профессию — фотографа, снимающего флору и фауну. Милое хобби, благодаря которому она кое-что зарабатывает, но собственная карьера представлялась им куда более важным, серьезным и прибыльным делом. Чем больше зарабатываешь денег, тем выше престиж и солиднее положение в обществе.

Что ж, Флора ничего не имела бы против того, чтобы зарабатывать больше, но категорически не согласна, чтобы ее карьера измерялась в денежном выражении.

Она была знакома сначала с архитектором, потом с владельцем консалтинговой фирмы и вот теперь — с Шоном, генеральным директором фирмы по разработке компьютеров. Флора замечательно проводила с ними время. Все они милы и обаятельны. Все дарили цветы, приглашали поужинать, и все хотели с ней спать. Каждый из них считал ее очаровательной, забавной и наслаждался ее обществом. Они даже говорили, что у нее отличные снимки, но никто из них никак не мог взять в толк, почему она не переберется из грубо сколоченного сарая в приличный домик где-нибудь в городе, поближе к цивилизации, скажем, в Вашингтоне или Ричмонде? Неужели она не может работать там? Ей наверняка бы было куда уютнее.

Почему ей все время попадаются не те, кого она хотела бы встретить? Просто проклятье какое-то! Наверное, ей уже не удастся отыскать своего единственного мужчину. Нужно просто поставить на всем крест и перестать надеяться на невозможное. Она и одна может жить полной жизнью. Во всяком случае, так утверждают в журналах. Ведь путь к счастью не обязательно лежит через брак. Иной раз брак ведет прямо в ад.

Пожалуй, она выбросит мужчин из головы и полностью сосредоточится на карьере. В конце концов, должны же оценить по достоинству ее незаурядные работы, творческие находки, профессионализм. Тогда она получит крупные заказы и объездит весь мир. Устроит выставки работ в престижных галереях. Ее первая персональная выставка уже состоялась и имела колоссальный успех. За ней обязательно последуют другие. Прошлый год в этом отношении был очень многообещающим.

Мужчина ей ни к чему. Звучит смело, уверенно. Но почему она не чувствует себя смелой? Почему на самом деле ей так одиноко и страшно? Почему она лежит в теплой, пенящейся воде, а по лицу текут предательские слезы?

Через полчаса Флора вышла из ванной — благоухающая, чистая, вновь взяв себя в руки после мимолетного взрыва чувств. Завернувшись в сухое полотенце, она вернулась в спальню и стала прикидывать, что надеть.

Тщательно перебирая вещи, она попыталась представить женщину, которой они принадлежат. Здесь было все что угодно — от вечерних платьев до джинсов и легких брюк. На всех вещах красовались ярлыки с названиями известных и дорогих фирм. Несомненно, этот гардероб принадлежит молодой и красивой женщине с великолепным вкусом, привыкшей одеваться по последней моде. И что самое чудесное — она такого же невысокого роста, как и Флора.

Она остановила выбор на белых легких брюках и черной футболке, которая была настолько велика, что доходила почти до середины бедра. Надев черные матерчатые кроссовки, Флора посмотрелась в зеркало. Для пасмурного майского субботнего утра вид несколько лихой, но у нее нет ни малейшего желания наряжаться в чужую дорогущую шелковую блузку и фирменные джинсы. Не дай Бог, еще что-нибудь прольет на себя, испортит вещи, и тогда придется покупать новые, а это обойдется в целое состояние, которого у нее нет.

Флора открыла дверь на кухню, в нос ударили восхитительные запахи бекона и тостов, и она почувствовала, что страшно проголодалась.

Дэн стоял у плиты, но, услышав, как она вошла, повернулся и окинул ее удивленно-лукавым взглядом.

— Черный цвет? Отказавшись от умопомрачительного попугайского туалета, вы решили предстать передо мной в черном?

— Я в трауре, — мрачно ответила Флора, садясь.

— А в чем причина траура? — усмехнулся он.

— Оплакиваю безвозвратно ушедшие иллюзии, театральным тоном произнесла она. — Отныне не подпущу к себе ни одного мужчину.

— Вы, несомненно, талантливая актриса. — Он налил ей бокал апельсинового сока. — Шон, наверное, вас окончательно достал, да?

— Не он один. Были и другие, ничем не лучше. Моя кузина, ей пятнадцать, говорит, что все мужчины — мерзавцы. — Она тяжело вздохнула. — Я пришла к печальному заключению, что девочка права.

— И при этой мысли ваше сердце обливается кровью, — заключил Дэн, и на лице у него не дрогнул ни один мускул.

Пусть думает, что хочет, решила Флора. Ведь он понятия не имеет, что у нее на душе. Она и виду не подаст, если хватит выдержки.

— По большому счету, — она сделала небольшой глоток, — у меня с плеч, будто камень свалился, когда я, наконец, пришла к этому выводу. — Флора весело улыбнулась. — Теперь с легким сердцем выброшу их всех из головы и заживу своей жизнью. Отныне никаких мужчин! Все! Кончено! Завтра надену красное и начну жить в свое удовольствие.

Дэн медленно покачал головой.

— Какая скучная жизнь вас ждет! Долгие ночи в одиночестве. Ни объятий, ни поцелуев…

Он посмотрел ей в глаза, и сердце у нее сильно забилось. В его взгляде мелькнуло какое-то неуловимое выражение, отчего ей вдруг стало легко и весело. Переборов себя. Флора еле заметно пожала плечами.

— В жизни много радостей и без секса, — чопорно сказала она.

Дэн бросил на нее удивленно-озорной взгляд.

— В самом деле? И какие же?

Мечты, ответила она про себя, а вслух произнесла:

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

— Мне смешно.

— А мне нет. Расскажите, что за дело возбудили против вас в суде.

Оживление с него как рукой сняло. Повеяло холодом.

— Не стоит. А то потеряю аппетит. — Его губы неприязненно дрогнули.

— Я имею право знать, в чем вы меня обвиняете.

— Я вас ни в чем не обвиняю.

— Хорошо, подозреваете!

— Забудьте и не вспоминайте.

Флоре очень хотелось что-нибудь из него выудить: надо же ей в конце концов знать, почему он так не доверяет ей. Но достаточно было только посмотреть на плотно сжатые губы и непроницаемое выражение лица, чтобы понять, что он не скажет ничего. Флора повертела в руках бокал с соком. Только что он излучал дружелюбие и мило улыбался, а сейчас у него такой неприступный вид. Да. Опасное сочетание.

Флора отпила немного сока, решив, что лучше не продолжать разговор на эту тему.

— Расскажите, чем вы занимаетесь. Сколько гостиниц у вашей компании?

Дэн достал из холодильника несколько яиц.

— Лучше вы расскажите, чем занимаетесь. Работаете в какой-нибудь компании или в учреждении?

Такая реакция ее немного удивила. В большинстве своем люди предпочитают не слушать, а рассказывать.

— Я работаю не по контракту. Подвертываются заказы — выполняю. Для журналов, учреждений, да мало ли для кого еще. Мои интересы представляет одно акционерное общество, оно рассылает снимки журналам, компаниям, выпускающим календари, некоторым фирмам, словом, всем, кому мои фотографии могут понадобиться.

— Вам нравится работа?

— Очень! Я не променяла бы ее ни на какую другую.

Флора посмотрела в окно. На улице по-прежнему было пасмурно, солнце никак не могло пробиться сквозь тучи, нависшие низко над землей. Похоже, такое хмурое утро выдалось под стать ее настроению.

Через несколько минут завтрак был готов. Дэн уселся напротив. Яйца были сварены именно так, как требовалось, то же самое относилось к поджаренному бекону и тостам. На столе стояла банка меда померанцевого цвета и банка с ежевичным джемом.

— Я думала, здесь куча слуг, — заметила она, намазывая масло на горячий тост.

— Они все в отпусках, кроме миссис Лампкинс. Она придет попозже.

Зазвонил телефон.

— Прошу прощения, — сказал он и, сняв трубку на стене, назвал себя. — Привет, Мишель! Как ты?

Мишель. Женское имя. Пока он разговаривал, Флора наблюдала за ним.

— Я не слышал, как ты звонила. — Пауза. — Нет, не спал. Только что позавтракал. Как тебе в Риме?

Он выслушал ответ, на лице появилось хитрое выражение.

— Хорошо. Почему бы тебе не рассказать подробнее? — Слушая, он стал что-то быстро писать в блокноте, потом улыбнулся. — Молодчина, Мишель! Отлично сработала! Когда возвращаешься? — Кивнув, он сделал пометку. — Конечно, встречу. Ты только скажи, сколько еще чемоданов с тряпками купила. Может, приехать на микроавтобусе? Или сойдет «мазерати»?

Неизвестно, что ответила женщина, но он усмехнулся.

— До встречи, — сказал он и повесил трубку.

— Ваша… э-э… сестра, я полагаю? — съязвила Флора.

— Да. В бизнесе голова у нее соображает здорово. Она меня сильно выручила с одним дельцем в Риме.

— Как, наверное, приятно иметь такую незаурядную сестру.

— Я — счастливый человек. Хотите еще сока?

— Нет, спасибо. Пора собираться. Поскольку ничего интересного из серебра я так и не нашла и, кроме попугайского платья, у меня больше ничего нет, то мне, вероятно, также подойдет «мазерати».

Флора с победным видом улыбнулась ему. В такой нелепой ситуации, сколько ни старайся, ничего, кроме как продолжать дурачиться, не остается.

Зеленые глаза блеснули.

— Что ж, «мазерати» так «мазерати».

Спустя некоторое время они ехали по длинной тенистой аллее, которая вывела на узкое шоссе, лениво вьющееся по холмистой местности.

Они вели непринужденную беседу. Но Флора никак не могла отделаться от ощущения, что в каждом его вопросе скрыт тайный смысл. Спустя полчаса на лобовое стекло упали первые крупные капли, и вскоре разразился настоящий ливень. Дворники бегали взад-вперед, но не могли справиться с потоками воды, низвергавшейся с небес.

— Надеюсь, вы хорошо знаете дорогу, — сказала она громко, чтобы он услышал ее сквозь шум дождя, барабанящего по крыше. Она не очень любила кататься на машине под проливным дождем.

— Я могу по ней проехать с закрытыми глазами, — заверил ее Дэн.

По всему чувствовалось, что машину он водит мастерски, но Флора, тем не менее, решила не отвлекать внимание Дэна от дороги. Она стала разглядывать его лицо. Мужественный, грубоватый профиль, словно у резного деревянного идола, нос с горбинкой, квадратная, надменно выступающая вперед челюсть. Он сидел, широко расправив могучие плечи, прямо держа спину, всем видом демонстрируя уверенность в себе.

Внезапно монотонный гул дождя, который не прекращался ни на минуту, был нарушен страшным треском. Затем раздался глухой стук — такое впечатление, что рядом упало что-то тяжелое. Выругавшись сквозь зубы, Дэн снизил скорость, притормозил у обочины и, прищурившись, стал всматриваться в лобовое стекло.

— По-моему, какой-то предмет загораживает дорогу.

Включив габаритные огни, он вышел из машины и через мгновение скрылся за дождевой завесой. Промокший до нитки, он вернулся через несколько минут.

— Свалился высохший сук. Сейчас я его уберу, а вы оставайтесь на месте.

— Я помогу! — предложила она и потянулась к дверной ручке.

— Нет! — рявкнул он. — Я сам! Сидите в машине!

— Вы, наверное, шутите, — пробормотала она про себя, одним прыжком выбираясь из салона.

В лицо сразу же ударили холодные капли дождя, и в считанные секунды одежда промокла так, что хоть выжимай. Следом за Дэном она прошла несколько ярдов, туда, где поперек дороги лежал высохший сук, который загораживал встречные полосы. Он был не очень большой, но длинный. Если бы Дэн вовремя не затормозил, они могли бы врезаться. Если бы он ехал с чуть большей скоростью, сук вполне мог упасть на машину и расплющить ее.

— Вы что, с ума сошли? — крикнул он. — Я же сказал, что сам справлюсь!

— Я обожаю дождь, — крикнула она в ответ. — А вдвоем мы справимся быстрее. — Флора посмотрела на препятствие на дороге. — По-моему, надо…

— Я попробую сдвинуть его, взяв с этой стороны, — перебил он и обрушил на нее град наставлений, которым она безропотно следовала, по крайней мере, до тех пор, пока, оступившись в грязной луже у обочины, не упала боком в жижу. Бормоча про себя проклятия, Флора поднялась.

Далеко не сразу, но им все-таки удалось убрать сук с дороги. Правда, они вымазались так, что стали похожи на двух искупавшихся в грязи грызунов. Несмотря на то, что Дэну удавалось довольно твердо держаться на ногах, вид у него был ненамного лучше, с удовлетворением отметила про себя Флора.

Бегом вернувшись к машине, они забрались в салон, притащив с собой воду, грязь, листья и ветки деревьев. «Мазерати», выглядевшая как игрушка, теперь преобразилась. Переводя дыхание, они переглянулись.

Флора чуть не прыснула со смеху. Трудно было вообразить, что респектабельный магнат в безукоризненном костюме, с которым она вчера познакомилась, и перепачканный грязью, вымокший до нитки мужчина, сидящей перед ней, — один и тот же человек.

Глядя ей в глаза, он улыбнулся.

— Вы в самом деле меня удивляете, Флора Мэлоун, — произнес он.

Она не могла отвести взгляда от него и с удивлением почувствовала, что ей трудно сохранять хладнокровие наедине с ним.

— Почему? — беспечно спросила она. — Потому что вышла из машины под дождем и помогла вам?

— Глядя на вас, не скажешь, что вы на это способны.

Конечно, не скажешь, ведь она выглядит очень хрупкой женщиной. Флора отвела с лица мокрые пряди.

— А я именно такая.

Дэн внимательно посмотрел на нее. В выражении его глаз было что-то особенное, тревожное и возбуждающее, отчего ее внезапно охватило сильное волнение.

— Флора… — нежно сказал он, словно лаская ее имя. — У вас красивое имя.

— Оно мне тоже нравится, а моего брата, которого я очень нежно и преданно люблю, зовут Рокки, — неожиданно добавила она.

— Рокки? — Лицо Дэна стало бесстрастным, потом на нем снова появилось холодное, безжалостное выражение. — Ясно, — не торопясь, произнес он. Глаза смотрели устало.

Атмосфера внезапно переменилась. Интересно, подумала она, что на него нашло. Ей было неприятно, как он смотрит на нее: словно пронзает взглядом насквозь. Флора нахмурилась.

— А чем вам не нравится имя Рокки?

— Да нет, хорошее имя. Просто оно кое о чем напомнило.

Повернув ключ зажигания чуть быстрее, чем нужно, он завел мотор и выехал на дорогу.

— Что-то случилось?

Он невидящим взглядом уставился перед собой.

— Я вымазался в грязи, промок и замерз. Нам еще долго ехать? — В его голосе сквозили равнодушно-нетерпеливые нотки.

— Миль десять.

Они продолжали ехать, не проронив больше ни слова. Что-то случилось, и она понятия не имела, что именно. По-прежнему шел дождь, но когда они выехали на усыпанную гравием дорогу к ее дому, он почти перестал.

— Сюда, — показала Флора.

— Я вижу красный сарай.

— Он самый. В этом сарае я и живу.

Дэн притормозил, не заглушая мотор.

— Зайдите, почиститесь. Долг платежом красен, душ обещаю, но с чистой одеждой проблема, — предложила она. — Я могу выстирать и высушить ваши вещи, но для этого нужно по меньшей мере час.

Только бы он не согласился, взмолилась она.

— Это ни к чему. Я только умоюсь и ополосну руки.

— Да, конечно. Могу дать вам банное полотенце, накиньте его на плечи, так будет не очень холодно.

Открыв дверцу машины. Флора выбралась наружу. Обойдя дом, они подошли к черному ходу, от которого было ближе к ванной комнате, и сняли обувь. Войдя следом за ней на кухню, Дэн стал озираться. Она следила за выражением его лица, стараясь догадаться, о чем он думает, пока осматривает место, которое она называет своим домом.

Для сарая оно маловато, для дома — слишком велико, тем более что стен внутри нет, кроме одной, которая окружает ванную. Стойка бара отделяет кухню от просторной гостиной, заставленной удобной мебелью, отдельные предметы которой причудливо сочетаются между собой: огромный, овальной формы журнальный столик и большие кушетки, стоящие на полу. Практически везде были комнатные растения с крупными листьями. У одной из стен — массивная чугунная печка, растапливаемая дровами. Благодаря ей она всю зиму провела в тепле и уюте.

Потолок отсутствовал, и, подняв голову, можно было увидеть непокрашенные балки, служившие перекрытиями. Примерно на равном удалении от пола и крыши, чуть в стороне, виднелся сеновал, который сейчас использовался в качестве спальни. Добраться туда можно было по грубо сколоченной деревянной стремянке. Со всех сторон сеновал был огорожен деревянным поручнем, с которого свисал цветастый индийский ковер.

— Интересно, — сказал он, переводя на нее взгляд. — Вы что, сами здесь все поменяли?

— Помогал брат и кое-кто из друзей, но я сама захотела, чтобы здесь было именно так. Мне нравится простор. Терпеть не могу маленькие комнаты, стены, двери.

— Ваш брат, наверное, на редкость безотказный человек.

Флора улыбнулась.

— О да! Мастер на все руки. Одна бы я не справилась. Сначала казалось — ничего не выйдет. Раньше здесь была мастерская одного художника. Дом изолировали от атмосферных воздействий, провели водопровод, но жить здесь постоянно было нельзя. — Она рукой отвела мокрую прядь со лба. — Ну ладно, ванная вон там. Полотенце можете взять любое. А я пока сварю кофе.

Он направился к двери в ванную.

— Не беспокойтесь, пожалуйста.

Вымыв лицо и руки, Дэн вернулся через несколько минут. Большое голубое полотенце было перекинуто через плечо.

— Не хотите выпить чашечку кофе?

— Благодарю, нет.

Он открыл входную дверь.

— Спасибо, что подвезли, — сказала Флора, не зная, что еще можно сказать.

Он посмотрел на нее в упор, но взгляд его оставался непроницаемым.

— Было… интересно с вами познакомиться.

Дэн вышел и притворил за собой дверь. Выглянув в окно, Флора видела, как, пройдя по кирпичной террасе, он скрылся, завернув за угол сарая, где был припаркован «мазерати».

Флора облегченно вздохнула, невольно расслабившись. Она и не подозревала, насколько скованно себя чувствовала. Да, Дэн Монтана — властная натура, и она рада, что, наконец, избавилась от него. Теперь пора под горячий душ, и чем дольше она там пробудет, тем лучше.

Через десять минут, ополоснувшись и смыв всю грязь, Флора взобралась по стремянке на сеновал, чтобы переодеться. Джинсы и хлопчатобумажная трикотажная рубашка, пожалуй, будут в самый раз. Надевая рубашку через голову, она усмехнулась про себя. Все-таки куда лучше радоваться жизни, чем заниматься самокопанием. К черту плохое настроение, пусть на душе всегда будет легко.

Одевшись, Флора сварила кофе и, пока он остывал, быстро выскользнула за дверь, чтобы проверить почтовый ящик.

Бегло просмотрев кипу почты, которая, похоже, состояла большей частью из всякой макулатуры, она вдруг обратила внимание на яркую открытку, на которой был изображен идиллического вида остров где-то в тропиках. Внизу шла надпись, из которой следовало, что Фиджи — настоящий райский уголок. Открытка была от Рокки. Улыбнувшись, она принялась разбирать наспех набросанные строчки.

Взяв газету, Флора взглянула на отчеркнутую заметку. Понять, что так рассердило мистера Дэна Монтану из «Монтана групп», было нетрудно. Статья сулила серьезные неприятности как ему, так и его компании, так как речь в ней шла о якобы сомнительных деловых операциях и о привлечении к суду.

Теперь до нее стало кое-что доходить. Будучи человеком на редкость практичным, он, видимо, решил, что здесь не обошлось без ее участия. Да, с одной стороны, это можно было принять за шутку, над которой она бы вдоволь посмеялась. Она, самая обычная фотожурналистка, снимающая на лоне природы, причастна к очернению огромной компании? Подумать только! Как захватывающе! Как романтично! Но с другой стороны, смеяться было не над чем, и ее охватил гнев.

Усилием воли заставив сохранять спокойствие, Флора смело взглянула на него.

— Не знаю, что вы имеете в виду. С вами я знакома с прошлой пятницы. А о «Монтана групп» впервые услышала, когда недавно Шон при мне упомянул, что приобрел ее акцию.

Боже! Неужели Шон имеет к этому отношение? Он же хотел, чтобы она поехала с ним на коктейль. Само по себе это еще ни о чем не говорит, но все же… Флора почувствовала замешательство. А ведь Дэну не нравится Шон. Она еще тогда поняла это по выражению его глаз. Может, он и подозревает ее, так как она знакома с Шоном?

Вид у Дэна был мрачный.

— А Шон ничего не говорил об этих утверждениях, которые ни в какие ворота не лезут? — Он бросил на газету презрительный взгляд. — Это он вам говорил о «Монтана групп»?

Флора уставилась на него, кипя от негодования и обиды.

— Ничего. Я не помню. Он говорил только об отеле в Эквадоре и о том, сколько денег на нем заработает.

— Сколько денег заработает?

— Да, за счет вложенных средств.

— Вы уверены?

— Больше он ничего не говорил! И я ничего не знаю! О привлечении к суду он тоже не упоминал, если вас это интересует. В этом же все дело, да?

— Когда вы в последний раз виделись?

— В пятницу, на приеме. — Флора грустно усмехнулась. — Вы что, допускаете, что я снова буду встречаться с ним после того, как он со мной обошелся?

Дэн равнодушно пожал плечами. Поймав испытующий взгляд, Флора с вызовом посмотрела на него.

— Ну все, по-моему, хватит! Я не намерена больше мириться с тем, чтобы вы унижали меня, допрашивая у меня же в доме. Уходите!

— Я уйду тогда, когда захочу.

Круто повернувшись, Флора направилась в кухню. Ноги ее дрожали. Выкинуть его за дверь ей, конечно, не под силу, но уйти она всегда может. А вдруг он пойдет следом?

Так и вышло. Он вошел в кухню и очень близко остановился перед ней.

— А брат никогда не говорил вам обо мне или моей компании? — спросил он, не сводя с нее глаз.

Этот вопрос так ее поразил, что Флора тупо уставилась на него.

— Кто? Рокки?

— Да, — выдохнул он. — Рокки.

Флора невольно расхохоталась. Вопрос прозвучал так нелепо, что она просто не могла отнестись к нему серьезно. Что может быть общего между ними? Подозревать легкомысленного, но кристально честного Рокки так же нелепо, как обвинять в чем-то ее. Рокки уже который месяц бороздит на яхте воды Тихого океана с группой каких-то чудаков. Она не видела его с самого Рождества. Флора снова чуть не прыснула со смеху.

— Вы с ума сошли, — сказала она и прикусила губу.

В гробовой тишине ее слова гулким эхом повисли в воздухе. Она почувствовала, что ее непреодолимо тянет к нему. Его глаза потемнели так, что теперь ей уже было не до смеха.

— Может быть, — чуть слышно сказал Дэн, — я действительно сошел с ума.

Загипнотизированная его взглядом, тихим, чарующим голосом, Флора ощущала на щеке его дыхание, ей даже показалось, что она слышит биение его сердца. Кровь застучала в висках, и сильное волнение охватило ее. Она хотела оттолкнуть его и убежать, но ноги не слушались. Еле дыша, она закрыла глаза и вдруг ощутила поцелуй на своих губах.

Она была захвачена внезапно нахлынувшей страстью. Поцелуй был таким жарким, что Флора сдалась под натиском целующих ее теплых губ, переполненная зарождавшимся томительным желанием. Она изо всех сил пыталась вдохнуть всей грудью воздух, чтобы обрести утраченное благоразумие. Она не может, не должна позволять ему вот так сломить ее сопротивление. Извиваясь, Флора вырвалась из его объятий. Ее вдруг охватил неудержимый гнев и на себя, и на него. Как могла она так непростительно забыться? Дать волю чувствам? Но ведь чувства разуму неподвластны…

— Что, черт побери, вы себе позволяете? — спросила она охрипшим от возбуждения голосом.

— Дьявольское наваждение, — ответил он, мрачно улыбаясь. — Это дьявол меня заставил.

Флора отстранилась, чувствуя, как подкашиваются ноги, и призывая на помощь всю волю, чтобы взять себя в руки и не выглядеть дурехой, потерявшей голову от счастья.

— Мне это не нравится, — сказала она, изо всех сил пытаясь сохранять хотя бы внешнее достоинство, но дрожащий голос выдал ее с головой.

— Не лгите, — произнес он высокомерным тоном, который выводил ее из себя. — Вы бы хотели, чтобы не нравилось, ан нет.

Закрыв за собой дверь, он ушел.

Слабея, она прислонилась к стойке и закрыла глаза. Один поцелуй, а она вся размякла. Никуда не годится. Да и незачем. Она не хочет, чтобы Дэн Монтана так на нее действовал. Ничего хорошего это не сулит. Внезапно ее охватило странное, дурное предчувствие, и она закрыла лицо дрожащими руками.

От поцелуя у Флоры перехватило дыхание. К такому повороту событий она совсем не была готова. Когда он заключил ее в объятия, Флору охватило такое возбуждение, что она была не в силах справиться с собой. Его мягкие, чувственные губы, дразнящий, волнующий язык доставляли такое безумное наслаждение, что, казалось, время остановилось. Он прижал ее к себе еще крепче, и она всем своим существом ощутила прикосновение его тела. Казалось, душа пела от восторга.

Неприступность, благоразумие оказались отброшены перед неожиданно нахлынувшим чувством, которого она словно жаждала, к которому готовилась и на которое теперь отвечала с такой радостью и самозабвением, на какие только была способна. Все отступило перед невольным проявлением страсти.

Флора была будто под гипнозом, впала в состояние упоительного транса, наслаждаясь каждым его прикосновением. Она отвечала на его поцелуи так необузданно и пылко, что не могла, да и не хотела следить за собой.

— Вы знаете, что созданы не для того, чтобы жить, не подпуская к себе ни одного мужчину? — шепнул он, не переставая ее целовать.

Его слова дали возможность хотя бы отчасти одуматься. Флора призвала на помощь все свое благоразумие, а ведь ей так трудно было сделать это сейчас. Ведь только что ее поцеловали так, что она чуть не лишилась чувств, и что кривить душой: она не сдержалась и ответила на его поцелуй.

Застонав, Флор попробовала отстраниться, усилием воли заставляя себя оторваться от его губ.

Дэн не стал ее удерживать, но, выпустив, не отстранился. Она хотела сказать, чтобы он больше не приходил, что она ему не доверяет, что не хочет заводить с ним роман. Не хочет, чтобы он снова целовал ее. Но язык не слушался ее.

Глядя ей прямо в глаза, Дэн пленительно улыбнулся и слегка прижал палец к ее губам.

— Ничего не говорите, — тихо произнес он. — Спокойной ночи, Флора.

И, повернувшись, ушел.

Силы вконец оставили ее. Флора опустилась на диван и закрыла лицо руками. Что он хочет доказать? Что она в его власти? Что он может контролировать все ее поступки? Но почему она чувствует себя такой несчастной? Неужели обманывает себя, делая вид, что он ее не привлекает?

Но этот мужчина действительно привлекателен. Он знает, как целовать женщину. У него потрясающие глаза, а при звуках его голоса сердце у нее так сильно бьется. Конечно, он ее привлекает. А может, все дело в низменном плотском влечении, и к настоящему чувству это не имеет никакого отношения?

Флора не хотела заводить ничего не значащую интрижку, какой бы волнующей та ни обещала стать. В конечном счете, за все пришлось бы расплачиваться слишком дорого. В глубине души она, наверное, так и останется романтически настроенной идеалисткой, которой нужно настоящее чувство, когда все общее — и обещания, и обязательства, и мечты! Ничего этого она не может ждать от такого мужчины, как Дэн Монтана. Флора знает и понимает это. Тогда почему ее так влечет к нему?

Да потому что я — непроходимая дура, заключила она. Потому что по какой-то дурацкой причине влюбляюсь не в тех мужчин, в которых нужно. Но сколько бы она ни твердила себе, что жадный до денег осквернитель тропических лесов ее нисколько не интересует, она не могла заставить себя перестать думать о нем. Его образ преследовал ее повсюду: когда она бродила по лесу в поисках объектов для съемок, когда ночью лежала на сеновале, уставившись на стропила… В нем была тайна, что-то такое, что не вязалось с ее представлением о нем, и это интриговало и тревожило ее одновременно.

Для нее явилось полной неожиданностью, что он знает, как нужно разделывать рыбу. Вспомнив об этом, она невольно улыбнулась, восстановив разговор в памяти.

— Где вы этому научились? — спросила она тогда.

— Там же, где учился резать курицу и забивать барана.

— На ферме?

— Да, пожалуй, можно сказать и так.

Что-то в этой фразе ее поразило. Что же это была за ферма, где такой мужчина, как Дэн, мог научиться забивать баранов?

— Мне страшно, — сказала она подруге Бет, которая заехала в гости, привезя в подарок творожный пудинг в шоколаде. — Я так не уверена в себе.

— Почему?

Откинув назад длинные темные волосы, Бет поддела вилкой кусок пудинга и отправила его в рот.

— Не знаю. — Флора беспомощно развела руками. — Черт побери, он ведет себя так, словно поймал меня на спиннинг, как рыбку, и теперь тянет, наматывая леску на катушку, а я только трепыхаюсь на крючке.

Бет чуть не поперхнулась.

— Я просто в восторге от такой картины, — сидя с набитым ртом, выговорила она. — Все так… так наглядно.

— Спасибо, — сухо отозвалась Флора, но, глядя на улыбающуюся Бет, не смогла удержаться от улыбки. — Я не знаю, что делать! — жалобно сказала она. — Посоветуй!

Бет состроила презрительную мину.

— Я пас. Тебе надо обратиться к какой-нибудь прорицательнице.

Флора смерила ее уничижительным взглядом.

— Хороша подружка, нечего сказать! Я вся извелась, отчаялась, а ты даже не хочешь мне ничего посоветовать!

Бет тяжело вздохнула.

— Хорошо, давай все обсудим без эмоций. Что мы с тобой имеем? Богатый, респектабельный бизнесмен, у которого свой загородный дом, построенный давным-давно, чертовски привлекательный, ухаживает за тобой. Не хочу обидеть тебя, Флора, но, предположим, его интерес к женщинам, как правило, не распространяется на фотожурналисток, снимающих дикую флору и фауну и рыскающих повсюду в заляпанных грязью джинсах и ботинках? Кроме того, он до сих пор подозревает тебя в каких-то загадочных преступлениях, но ни в какую не желает рассказать, в чем дело. Сначала он был подозрительным и агрессивным, теперь вдруг стал обаятельным и притягательным. Этому парню что-то от тебя надо, Флора. Мне это не нравится.

Флора вздрогнула.

— Именно это я и боялась услышать.

— А если посмотреть на ваши отношения иначе?

— «Надежда умирает последней». Я-то думала, ты сможешь представить наши отношения не в таком мрачном свете. То, что ты сказала, меня страшно угнетает.

— Съешь еще кусочек. Великолепное лекарство для тех, у кого голова идет кругом.

— Ну да, от холестерина произойдет закупорка артерий, я умру, и все мои проблемы отпадут сами собой.

— Замолчи и ешь, — сказала Бет, кладя ей на тарелку еще кусок пудинга.

— Тебе хорошо говорить, ты скоро уедешь. А мне что делать? С кем я буду советоваться?

— Со мной. По телефону. Конечно, такие разговоры обойдутся в кругленькую сумму, но это все же дешевле, чем обращаться за помощью к терапевту.

Они поговорили о предстоящем переезде Бет и Кевина в индейскую резервацию в Северной Дакоте, где он будет главным врачом в местной поликлинике, а она — учительницей в начальной школе. Все их друзья в один голос твердили, что они сошли с ума, но эта пара стояла на своем.

Проводив Бет, Флора села за кухонный стол и стала готовиться к проводам, которые они с друзьями хотели устроить Кевину и Бет. Вечеринка была назначена на субботу, и Флора предложила собраться у нее. Она составила список того, что предстояло купить. Поистине ей требовалось расслабиться, чтобы внести успокоение в смятенную душу.

— Вот и отлично, — спокойным, под стать ей, тоном произнес Дэн. — Давайте обсудим детали.

Выяснилось, что в одном из принадлежащих компании гостиниц в Юго-Восточной Азии сейчас кризисная обстановка, и ему необходимо ненадолго съездить в Таиланд. Он сказал это так обыденно, словно речь шла о командировке в Нью-Йорк или Чикаго. Жаль, подумала Флора, что я не могу так же, мимоходом обмолвиться о кратких поездках в разные экзотические места. Она мысленно представила, как говорит сама. Я не могу успеть к обеду в субботу — уезжаю в краткосрочную командировку в… Она не успела придумать, куда. Понаблюдать за слонами, знаете ли. Нет, в следующем месяце тоже не получится — еду в Индию охотиться на леопардов.

Дэн сказал, что улетает сегодня же вечером и не сможет сразу приехать на остров. Ей придется отправляться одной. Она с облегчением вздохнула, так как была в восторге от того, что поедет одна. Чем меньше она будет его видеть, тем лучше. А то нервы совсем расшатались.

— Нет проблем, — спокойно ответила Флора.

— Не знаю точно, когда приеду. Может, на следующей неделе, в пятницу или в субботу.

Он говорил таким деловым, на редкость обыденным тоном, что с трудом верилось, что это тот самый человек, который всего несколько дней назад держал ее в объятиях и целовал так, что дух захватывало. Нет, думая так, она просто обманывает себя. Совсем нетрудно в это поверить. Даже в деловых нотках, сквозивших в его голосе, она ощущала ту колдовскую силу, которая действовала на нее безотказно.

Закрыв глаза, она заставила себя не думать об этом и сосредоточиться на том, что в это время говорил ей Дэн.

— Мне нужно вам кое-что передать: контракт, билеты, карту, чек на сумму задатка, а также ключи от машины. Ключи от дома не понадобятся.

— От какой машины? От какого дома?

— От моего дома на острове и от моей машины. Вам же нужно будет где-то жить и на чем-то передвигаться.

Да, конечно, мысленно поддержала разговор Флора.

— Миссис Дрейке присматривает за домом, когда в нем никто не живет. Она обо всем позаботится, пока вы будете там находиться.

В жизни за нее еще никто никогда не готовил и не убирал. Впрочем, она была бы не против.

— Спасибо, — поблагодарила Флора.

— А теперь я вынужден просить вас об услуге. Я улетаю сегодня вечером, но вопрос с отъездом решился в последний момент, и мне нужно вернуться домой, чтобы кое-что взять. Я приеду домой часа в четыре и привезу все ваши документы. Вы не могли бы прийти и подождать меня? Мы подробнее обсудили бы заказ и любые вопросы, которые могут у вас возникнуть. Заодно отдам вам ключи от машины. Они остались дома.

Не может ли она отказать тигру в любезности нанести визит в его логово? Флора обреченно закрыла глаза.

Конечно, почему бы и нет?

— Уже собирался вас искать, — гневно произнес он, даже не поздоровавшись. — Разве я не говорил, чтобы вы одна не ходили в лес?

Флора с трудом сдержалась, чтобы не ответить «Хорошо, папочка», но, взглянув на него, осеклась. Перед ней стоял сильный мужчина, привыкший к безоговорочному подчинению, а она, мелкая сошка, которую временно взяли на работу, осмелилась ослушаться.

Разломив ветку, он бросил ее в костер.

— Я же просил, чтобы вы не отлучались далеко от дома!

От злости он чуть не заскрипел зубами. Флора еле заметно пожала плечами.

— В самом деле? Не помню, — беспечно ответила она, снимая с плеча сумку с фотоаппаратурой.

Он поджал губы.

— Все вы помните, черт бы вас побрал! А почему лазали по Скалам? Если верить миссис Дрейке, там вы уже тоже побывали?

Это уж слишком. Он ей не опекун и не тюремный надзиратель.

— Я всегда делаю только то, что считаю нужным! И я знаю, что делаю! Вы поручили мне заказ, так дайте возможность выполнять его по собственному усмотрению! Я не справлюсь, если не смогу ходить туда, куда захочу, не так ли?

— Вы что, не могли подождать несколько дней, черт побери, пока я не приеду и сам все не покажу?

— Вы же сами говорили, что у вас тут дела. Я и не думала, что, пока буду работать, вы станете водить меня за ручку.

— Я знаю самые красивые места, где непременно нужно побывать. — Дэн зло посмотрел на нее. — К тому же сам собирался прогуляться с вами по сельве и по Скалам. Одной там небезопасно.

— Ценю ваше внимание, — дрожащим голосом произнесла она, — но я не такая глупая, как вам кажется, и не стану рисковать по пустякам. Терпеть не могу работать, когда кругом люди. Предпочитаю находиться в тишине, ведь, в конце концов, мне же надо сосредоточиться!

— А кто вам мешает?

— Вы! Вы меня просто выводите из себя.

— Не думаю. — Он пристально посмотрел на нее. — Во всяком случае, не так, как бы вам хотелось.

— Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое! — Ужас охватил ее при мысли, что он понимает то, в чем она самой себе боится признаться. — Для начала забирайте рюкзак и убирайтесь!

— Никуда я не пойду, — мрачно, с холодной решимостью сказал он.

— Значит, уйду я!

— Нет, и вы никуда не пойдете. Скоро совсем стемнеет.

— Если не верите, смотрите!

Флора сама не знала, какой бес в нее вселился. Она знала, бродить по лесу на ночь глядя опасно. Даже думать об этом глупо, но безумство уже овладело ею. Нагнувшись, она выдернула из земли колышек палатки. Дэн схватил ее за запястье.

— Хватит! Не глупите!

Но Флора уже закусила удила.

— Вы что, будете удерживать меня насильно?

— Если вы меня вынудите.

— И как вы себе это представляете?

— Мне придется посадить вас на привязь, — спокойно заметил он.

Ах так! Ну ладно, даром ему это не пройдет!

— Вы что, дикарь? Какая невоспитанность!

Она попыталась выдернуть руку, но тщетно.

Дэн сжал ее, словно тисками. Ее снова охватил безудержный гнев.

— Я вас ненавижу! — с силой прошептала она.

— Нет, не ненавидите, — беспечно ответил он, выпуская ее руку. — По-моему, Флора, вы питаете ко мне слабость, но не хотите в этом признаться. Вас тянет ко мне, но вы пытаетесь перебороть себя.

Какое высокомерие! Какая наглость!

— Как вы могли подумать такое! — Не в силах сдерживаться, она сорвалась на крик, и пара птичек, круживших рядом, испуганно взметнули ввысь. Но Флору было не остановить. — Мне не нравитесь ни вы, ни то, чем вы занимаетесь!

Наступило напряженное молчание. Казалось, даже птицы умолкли.

— Должен признаться, вы — первая, кто так считает, — холодно произнес он. — Не припомню женщины, которая говорила бы мне это в лицо. — Выдержав паузу, он внимательно посмотрел на нее. — Тогда скажите, что же я собой представляю и чем занимаюсь, что вас так отталкивает от меня?

— Вы слишком высокомерны, черт побери! Вертите людьми, как вам заблагорассудится! Воображаете, что можете получить все, что захотите! Уничтожаете сельву! Посылаете туда толпы туристов, которым совершенно там нечего делать! И все это ради денег, ради безумной прибыли!

Суровое выражение его лица несколько остудило пыл Флоры.

— Черт побери, на моей совести нет ни дюйма вырубленной сельвы! Прежде чем обвинять, хотя бы ознакомились с фактами!

— Но вы же собираетесь это делать! Если не вы сами, то ваша компания! Гостиница, которая будет построена в Эквадоре, — это что, мотель на шоссе в Нью-Джерси?

— Этот проект все равно никогда бы не осуществился, — ответил он. — Я же вам говорил.

— А как насчет остальных?

Дэн посмотрел на нее так, что мурашки побежали по всему ее телу.

— Вот где наши отели расположены: Французская Ривьера, Коста-Брава в Испании, Гонконг, Сингапур, Рио-де-Жанейро, Калифорния и так далее. — Он многозначительно помолчал. — Пожалуй, эти места при всем желании нельзя назвать неосвоенными туристами, не правда ли?

Пожалуй… Флора терпеть не могла попадать впросак, и теперь, переваривая полученную информацию, чувствовала себя не в своей тарелке.

— Да. — Флора смешалась и уставилась на костер. Она винила себя за то, что в гневе утратила контроль над собой. С трудом она заставила себя посмотреть на него. — Извините, — смущенно проговорила Флора. — Что-то я сегодня не то говорю.

— Может, хотя бы теперь избавитесь от подозрений.

Сделав несколько шагов по тропинке, он поднял сухую ветку, давая понять, что разговор окончен.

Флора чувствовала себя совершенно опустошенной. Порывшись в рюкзаке, она вытащила сумочку с туалетными принадлежностями, полотенце, чистое белье и направилась вдоль течения реки. Оказавшись в укромном местечке, она разделась, чтобы искупаться.

Холодная вода освежила ее, и это дало возможность собраться с мыслями. Его внезапное появление застало ее врасплох. Она вела себя чересчур напористо, гнев был защитной реакцией, за которой скрывался страх. Да, она боится Дэна, боится себя самой, боится собственных чувств…

Флора вытерлась полотенцем и натянула хлопковые брюки свободного покроя и футболку. Теперь надо постараться сохранять хладнокровие, решила она. Поежившись, она направилась обратно к костру и, увидев Дэна, вздохнула поглубже, надеясь, что это придаст ей сил.

Дэн тем временем установил маленькую палатку недалеко от ее и, удобно прислонившись к дереву, что-то пил из зеленой эмалированной кружки.

— Не хотите вина? — спросил Дэн, поднимая бутылку.

Говорил он спокойно, держался непринужденно. «Давайте забудем, что произошло», — казалось, говорил он всем своим видом.

Буря миновала, и Флора решила ему подыграть.

— Да, пожалуйста, — ответила она.

Вынув из рюкзака эмалированную кружку, Флора передала ее ему и достала небольшую кастрюлю, собираясь набрать воды из реки и приготовить поесть.

— Я сам займусь ужином, — опередил ее Дэн. — Если, конечно, вы не имеете ничего против риса и телятины с карри, предусмотрительно замороженной миссис Дрейке.

— Спасибо, я не против. Несколько дней назад она уже кормила меня таким ужином. Было очень вкусно.

Флора уселась на траву, привалившись к дереву, и сразу почувствовала себя лучше. Сделав небольшой глоток вина, она заметила птичку с голубовато-белым оперением, сидевшую на ветке неподалеку и щебетавшую вовсю.

— Как прошел день?

— Отлично. Здесь необыкновенно красиво.

Ей казалось, что разговор с ним отнимает все ее силы, без остатка. Да и сама беседа не очень-то клеилась.

— Попугаи не попадались? — заинтересованно спросил он.

— Нет. — Флора покачала головой. — Все глаза проглядела.

— Их не так просто найти. — Встав, он взял с земли полотенце и кое-что из вещей. — Я скоро вернусь. Помешайте разок-другой телятину, хорошо?

Когда он вернулся, искупавшись в речке, они с аппетитом отведали сытной, острой пищи. Миссис Дрейке рассказывала, что на острове телятина — широко распространенное блюдо. И вдруг Флора вспомнила один из последних разговоров с Дэном, где он вскользь упоминал о какой-то ферме, где учился резать курицу и забивать барана. Почему ей это именно сейчас пришло в голову — трудно сказать. Но его фраза ее тогда заинтриговала, что не давала покоя, и она спросила его, что он имел в виду.

— Ферма — это не совсем точное определение. Скорее лагерь, где обучали искусству выживания, — усмехнулся Дэн.

— Лагерь выживания?

— Да. Правильнее сказать — исправительное учреждение для несовершеннолетних.

Зачерпнув ложкой рис, приправленный карри, он отправил его в рот.

Флора была так удивлена, что не сразу сообразила, о чем идет речь.

— Исправительное учреждение для несовершеннолетних? А вы-то что там делали?

— Исправлялся, — сухо отрезал он.

Ложка выскользнула у нее из рук и упала на землю.

— Вы хотите сказать, что были?.. — Мысль, пришедшая в голову, была настолько нелепой, что она не могла произнести ее вслух. — Были несовершеннолетним преступником?

Сказав это, она представила подростков, которые грабят операторов заправочных станций, продают наркотики, нападают сзади на беззащитных старушек. Хотя она мало знала Дэна, но у нее в голове не укладывалось, что он мог когда-то решиться на что-нибудь подобное.

— Все шло к тому, чтобы им стать. — Он печально улыбнулся. — Дорогой папаша нарочно упрятал меня в лагерь, иначе дело кончилось бы тюрьмой. Он думал, мне туда и дорога, и собирался заняться мной лично, пока полиция или другие власти не сочтут необходимым обо мне позаботиться. Отцу нравилось держать семью в ежовых рукавицах.

— Понятно, — сказала она, хотя ей далеко не все было ясно.

Она еще не встречала мужчину, который учился забивать барана в исправительном учреждении для несовершеннолетних. Это не сулило ничего хорошего. Судя по тому, что только что было сказано, он — не тот мужчина, которого родители девушки хотели бы пригласить домой на воскресный обед.

— Ничего более приятного в жизни с тех пор не встречал, — непринужденно произнес Дэн. — Я мигом взялся за ум.

— А что вы такого страшного совершили?

— Со мной не было сладу. Я не приходил домой по ночам и терпеть не мог, когда кто-нибудь принимался учить меня жить. И вот как-то раз я… взял у матери машину, хотя водительского удостоверения еще не было, стащил одну из ее кредитных карточек и смотался в Вирджиния-бич, где целую неделю прохлаждался в компании студентов. Дело было во время весенних каникул. Пил, курил, гулял напропалую и разбил машину на стоянке, врезавшись в фонарный столб.

Флора с недоумением посмотрела на него.

— Что это на вас нашло?

— Сам не знаю. Все давалось мне легко, и это меня испортило. Никаких проблем, куча денег, никаких целей в жизни. Я умирал со скуки и искал возможности встряхнуться где угодно, но только не там, где следовало.

Можно себе представить, подумала она.

— Но теперь-то вам не скучно, — докончила Флора вслух.

— Мне ни разу не было скучно с тех пор, как мне сказали, что отныне для того, чтобы зарабатывать на хлеб, надо самому что-то делать. В частности, чтобы добыть пищу, надо ловить рыбу и ходить на охоту. Иначе остается только голодать.

— Теперь я понимаю, что побудило вас к действию.

— Там использовались кое-какие новые методики, которые, несомненно, на меня подействовали.

Флора испытующе взглянула ему в глаза.

— И вот теперь вы — гостиничный магнат. Наверное, вашего папочку теперь распирает от гордости за сына.

— Он никогда не ждал от меня ничего другого, независимо от того, попаду я в лагерь выживания, или нет.

Доев, Дэн поставил пустую тарелку на землю.

— Значит, когда Мишель говорила, что у вас было незаурядное детство, она хотела рассказать про этот лагерь?

— Конечно.

— А долго вы там были?

— Я провел там около двух лет. Когда исполнилось семнадцать, меня выпустили и сразу приняли в Гарвард.

— В Гарвард?

— Никто никогда не считал меня глупым, — насмешливо сказал он. — А вот сумасбродным — да.

Именно так отзывается о нем миссис Дрейке. Флора молча посмотрела на костер. Поводов для раздумья более чем достаточно. Все перепуталось у нее в голове, и этот откровенный рассказ Дэна окончательно перечеркнул ранее составленное о нем и его жизни представление.

Улыбаясь, Дэн налил ей в кружку немного вина.

— У вас смущенный вид. Выпейте еще.

Она не была уверена, что именно это нужно ей в данный момент, но молча согласилась и стала медленно потягивать вино. Потом доела то, что оставалось на тарелке, пытаясь составить наконец мнение о сидящем напротив человеке. Быстро темнело, и, взяв грязную посуду, Флора пошла к речке, чтобы вымыть ее.

Когда она вернулась, Дэн заварил кофе. Было еще не так много времени, но, казалось, что ночь медленно опускалась на землю. То и дело раздавался резкий стрекот цикад. Неба за густыми кронами деревьев почти не было видно, и все звезды на нем будто попрятались.

— А какой курорт вы хотите тут построить? — спросила Флора, беря из его рук кружку с кофе.

Дэн увлеченно начал рассказывать, что несколько лет назад решил, что «Монтана групп» надо осваивать новую область туризма. Предполагалось построить несколько небольших, но первоклассных курортов в самых отдаленных и экзотических уголках мира, привлекающих внимание ищущих приключения богачей, которым привычная размеренная жизнь безумно надоела. По мнению Дэна, они не пожалеют денег ради того, чтобы увидеть и испытать на собственном опыте, что такое жизнь в настоящем, «не испорченном удобствами» мире.

— Местные органы власти все больше отдают себе отчет в том, какую ценность представляют собственные природные ресурсы, в необходимости их рационального использования, и…

— Я знаю. Им нужны деньги для защиты от браконьеров, от компаний, занимающихся заготовкой пиломатериалов, от массового туризма, который оборачивается губительными последствиями.

— Массовый туризм начинал приводить к изменению самой сути всего живого и даже к уничтожению того, ради чего люди, собственно, и отправляются в путь. В конечном счете от этого теряют все.

— Правильно.

Он подбросил хворост в костер. Из-за дыма насекомые держались на почтительном расстоянии. Из кроны дерева разносилось пронзительное кваканье древесной лягушки.

Они пили вино и рассуждали о том, что Сент-Барлоу — идеальное место для небольшого лагеря на лоне природы. Можно было построить несколько непритязательных коттеджей, а в лесу обойтись палатками. Здесь великолепные условия для любителей пеших прогулок, скалолазания, подводного плавания и рыбной ловли. Правительство могло бы взимать высокую пошлину за пребывание на острове, а доходы пошли бы на укрепление местной экономики и на охрану окружающей среды.

Хорошо было сидеть около костра, вслушиваться в таинственные шорохи, раздававшиеся вокруг. Несмотря на то, что было еще не поздно, Флора чувствовала, как на нее наваливается такая усталость, что ей с трудом удается поддерживать разговор. Пожелав Дэну спокойной ночи, она забралась в палатку и мгновенно уснула.

Проснувшись утром от птичьего щебета, расстегнув молнию на палатке и высунувшись наружу, она увидела слабый свет, проникающий сквозь густую листву. Дэн был уже на ногах, над костром висел котелок, в котором булькала вода.

— Доброе утро, — поздоровался он. — Кофе хотите?

— Да, пожалуйста. Я сейчас.

На завтрак у них были плоды дикорастущей гуаявы, сладкий хлеб, испеченный из мякоти кокосовых орехов, и кофе. Спросив ее о планах на день и выяснив, что Флора хочет осмотреть лес, Дэн повел ее выше, в горы, поросшие буйным тропическим лесом, где воздух был душным и влажным, а растительность — насыщенно-зеленой. Повсюду виднелись гигантские папоротники, изящные орхидеи и лианы, размерами напоминавшие толстенные канаты, высохшие стволы деревьев покрывали яркие лишайники и грибковые наросты. Здесь был настоящий рай для нее, и Флора отсняла несколько пленок, чувствуя по ходу работы неподдельную радость, заслонившую все прочие ощущения. Ее смущало только, что Дэн был все время где-то рядом.

Если Флора опасалась, что Дэн станет ее обольщать, то она просчиталась. Все последующие дни Дэн был воплощением вежливости и предупредительности. Он ни разу не дотронулся до нее и не заигрывал с ней, но, несмотря на это, их отношения были несколько натянутыми. Ей было очень неловко находиться вместе с ним в маленьком коттедже.

Благодаря «мини-моке», взятому у приятеля, он быстро завершил дела в Порт-Ройяле и все свободное время проводил с ней, показывая наиболее интересные места, о существовании которых она даже не догадывалась. Он знал остров как свои пять пальцев: потайные гроты, укромные уголки, места, откуда открывались изумительные виды на окрестности, водопады. Здесь он был в своей стихии.

По тому, сколько времени они проводили вместе, Флора также поняла, что дела, на которые он ссылался, не требовали его присутствия в течение нескольких недель.

— Похоже, ваши неотложные дела уже разрешены, — обронила она. — Устав, они присели передохнуть на высохший ствол дерева в лесу.

— Я не мог допустить, чтобы, оказавшись на острове, вы были брошены на произвол судьбы. Вы могли заблудиться. А кроме того, мне хотелось узнать вас получше. Побыть с вами наедине, — сказал он ровным голосом.

Флора бросила на него испытующий взгляд, выдержав короткую, но многозначительную паузу.

— Стало быть, решили обольстить меня, заманили в ловушку, а теперь взяли в плен в этом райском уголке.

Уголки его губ чуть дрогнули.

— Взял в плен? Неужели вы на самом деле считаете себя пленницей?

Флора печально улыбнулась.

— Я сама во всем виновата. Мне нужна была эта работа.

Дэн в упор посмотрел на нее.

— И это единственная причина?

У нее перехватило дыхание. Заставив себя отвести взгляд, Флора старательно разглядывала сочную зеленую листву.

Дэн осторожно взял ее за руку. За пять суток, проведенных на острове, он впервые дотронулся до нее. Она замерла. Только бы сердце не билось так сильно!

— Знаю, у меня нет никакого права просить вас об этом, но я все же попробую. Верьте мне, прошу вас, — проникновенно сказал он и неожиданно добавил: — Посмотрите на меня, Флора.

Проглотив комок, подступивший к горлу, она подняла глаза и взглянула на него.

— Не бойтесь, — нежно проговорил Дэн.

Флора на мгновение закрыла глаза.

— Всегда все выходит не так, как надо, — услышала она собственные тихие слова.

— Почему?

— Я слишком многого хочу и, наверное, многого жду.

Когда-то у нее было все — любовь, преданность, уважение. Сейчас ей снова этого хотелось, но, наверное, теперь уже нельзя требовать так много.

С минуту он стоял молча.

— Вам нужен мужчина, который будет вас любить.

— Да.

— Мужчина, который будет с уважением относиться к вашей работе.

— Да.

Флора отвела взгляд, сосредоточив внимание на птичке с малиновым оперением, которая, сидя неподалеку, вовсю щебетала.

— Мужчина, который будет разделять все ваши надежды и мечты.

— Да.

Как-то раз она сказала ему об этом, и Дэн все запомнил. Его сильная, теплая рука продолжала сжимать ее маленькую ручку. Ей было не по себе. Сердце готово было выскочить из груди.

— Но этого мало?

Флора улыбнулась.

— Да. Я сама хочу любить мужчину, который будет любить меня, и с уважением относиться к его работе.

Дэн усмехнулся.

— В общем, все правильно. Ничего не забыли?

Она покачала головой.

— По-моему, вам нужно не так уж и много.

— Может быть. Возможно, у нас с Джошем все получилось как-то само собой… — Она осторожно высвободила руку и, подняв прутик, стала водить им по земле, усыпанной опавшими листьями, разгоняя букашек, которые бросились врассыпную в поисках укрытия.

Вдруг он накрыл ее руку своей большой ладонью.

— Тс-с… Взгляните-ка!

Флора посмотрела в указанном направлении, и сердце радостно забилось. На свисавшей ветке восседал необыкновенно красивый попугай: в его оперении преобладали оранжевый, изумруднозеленый и черный оттенки. Первый попугай, встретившийся ей на воле. Волнуясь, она машинально протянула руку к фотоаппарату, не сводя глаз с прелестной птицы.

— Это он и есть, — тихо произнес Дэн. — Такие попугаи нигде, кроме как в Сент-Барлоу, не водятся.

Ей удалось сделать несколько снимков птицы, прежде чем та улетела обратно в лес. Снова усевшись на лежащий ствол, Флора восторженно улыбнулась. Дэн улыбнулся в ответ.

— Одна мечта сбылась, хотя, думается, при сложившемся положении вещей это имеет второстепенное значение.

Она рассмеялась.

— Чем чаще мечты будут сбываться, тем лучше для меня.

Дэн пристально посмотрел на нее.

— Вы в этом уверены?

Флора потупилась. Опять этот человек выводит ее из равновесия. Господи! Только бы он не заметил, как она теряется от его вопросов! Неожиданно скользнув с коленей, фотоаппарат упал на землю.

— Черт! — пробормотала она и, быстро подняв его, стала вытирать.

Дэн встал.

— Пойдемте, — резко произнес он.

И все-таки они замечательно проводили время! Дэн не выказывал нетерпения, когда ей хотелось остановиться и поснимать, сколько бы времени ни требовалось на то, чтобы выбрать нужный угол съемок и определиться с освещением. Иной раз она увлекалась настолько, что забывала о его присутствии, а подняв голову, видела, что он здесь — сидит на валуне, или на песке, или на пне и внимательно смотрит на нее.

— Наверное, вам до смерти скучно, — сказала она как-то раз, когда они оказались на пляже, забравшись в потайной грот.

Дэн покачал головой.

— Нет. Мне нравится на вас смотреть. — Он сказал это таким обыденным тоном, как будто изрекал прописные истины.

Уставившись на фотоаппарат, лежащий на коленях, Флора непроизвольно стала перематывать пленку, потом вынула ее, щелчком вогнав на место новую катушку.

— Вас это смущает?

— Не знаю, — ответила она, стряхивая песок с ног.

— Иди сюда, — вдруг перейдя на «ты», хрипло позвал Дэн. Он привлек ее к себе и нежно поцеловал.

Его губы были теплыми и мягкими, а поцелуй — подобен музыке, сопровождающей изящный, элегантный танец. Дэн целовал ее так, как будто она — самое ценное и красивое, что у него есть на свете.

Флора ощутила страстное желание, которое захватило ее всю, без остатка, и слабо застонала. В ответ он еще сильнее прижался к ее губам, лаская ее шею, плечи, обнаженные руки и бедра. Губы осторожно опускались ниже, пока не остановились, немного не дойдя до груди, прикрытой тканью платья с глубоким вырезом в форме буквы V. Дэн напряженно замер.

Флора прильнула к нему, от охватившего ее желания она совершенно обессилела. Дрожа от страсти, он обнял ее обеими руками и, увлекая за собой, повалил на песок. Лежа на боку, Дэн прижимал ее к себе с такой силой, что она едва дышала. Впервые за много лет Флора желала мужчину с таким неистовством и самозабвением, перед которыми отступали все остальные чувства. Она вела себя раскованно, с трудом понимая, что уже не в силах остановиться.

Солнце согревало тело, а журчание воды было подобно эротической музыке, которую она чувствовала всем своим существом. Внезапно Дэн отстранился, встал и отошел.

— Дэн? — еле слышно шепнула она.

Ответа не последовало. Флора свернулась калачиком, прерывисто дыша. Затем медленно, с трудом выпрямилась, сев на песок, и увидела Дэна далеко в море. Он плыл баттерфляем, рассекая воду мощными взмахами рук.

— Черт бы тебя побрал, — пробормотала Флора, чувствуя, как на глаза навертываются слезы.

Хотя, в сущности, обвинять его не в чем. То, что произошло между ними, было неизбежно, и она должна благодарить судьбу за то, что Дэн сумел вовремя остановиться, сама-то она была не в том состоянии, чтобы проявить благоразумие. Они слишком близко подошли к опасной черте…

Флора видела, как, ступая по мелководью, он вышел на берег. С шортов стекала вода. Когда Дэн подошел, она молча подала ему футболку — жест, в котором сквозило нечто большее, чем простая любезность. Он посмотрел на нее в упор.

— Спасибо, — тихо сказал он и насухо вытер футболкой лицо и волосы.

Собрав фотопринадлежности, они молча сели в машину и поехали домой. За ужином разговор не клеился: слишком велико было напряжение. После ужина Дэн сказал, что должен повидать кое-кого в Порт-Ройяле, и, попрощавшись, быстро уехал. Вечер Флора провела одна, не находя себе места от беспокойства. И хотя рано легла спать, еще долго лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в размеренный шелест пальмовых крон за окном.

На следующий день Дэн пригласил ее на противоположное побережье острова, чтобы посмотреть на мелководные заводи, которые образуются во время прилива, и исследовать морские пещеры. Перед ними расстилалась живописная местность, на которой лежал отпечаток дикой, первозданной красоты. Море здесь было более бурным, чем у западного побережья, а волны, пенясь, разбивались о стоящие особняком каменные глыбы.

Наступил час отлива, и они стали осматривать пещеры, вымытые в скалах. Мелководье кишело множеством живых существ: тут были яркие актинии, мальки угрей, разнообразные рыбы, которые встречаются в подводных скалах, раки-отшельники, морские ежи. Флора была очарована красотой увиденного и поражена глубиной знаний Дэна.

— Ты столько знаешь, — сказала она, откидываясь на спину и вытягивая ноги, которые сводило судорогой после неловких поз, которые пришлось принимать по время прогулки. Они вели себя как старые добрые знакомые, и обращение на «вы» было теперь неуместным.

Флора взглянула на Дэна и вдруг поняла, что, подобно ей, он тоже испытывает наслаждение при созерцании здешних мест. А, кроме того, он рядом потому, что ему самому так хочется. Ему нравится вместе с ней смотреть на образующиеся при приливе заводи, окаймленные скалистыми утесами, карабкаться по скалам, любоваться флорой и фауной острова…

Флора никак не могла убедить себя, что это все тот же респектабельный бизнесмен, с которым она недавно познакомилась. Теперь перед ней был мужчина в заляпанных грязью шортах и футболке, получающий удовольствие от общения с дикой природой, преисполненный решимости создать реальные возможности для развития экологического туризма, обожающий смотреть, как она работает, и считающий, что ее фотографии не лишены волшебства.

Ей давно следовало это понять, но она была сбита с толку подозрением, неверными представлениями и ошибками в восприятии, ослеплена собственным страхом. Флора посмотрела на Дэна. Сидя на корточках, он сосредоточенно рассматривал какое-то существо, ползущее у кромки воды. Господи! Почему она оказалась настолько глупа, что не замечала этого раньше? Ее захлестнула волна чистой, всеохватывающей нежности.

Я люблю его, подумала Флора, и безграничная радость охватила ее. Хотелось лишь одного: сидеть и, не сводя с него глаз, наслаждаться собственным восхитительным открытием, прижимая его к груди, словно ценный приз.

Вскинув голову, Дэн неожиданно посмотрел на нее, как будто почувствовав, что за ним наблюдают. А может, он прочитал ее мысли?

— Почему ты улыбаешься? — спросил он с таким видом, словно что-то сильно его позабавило.

— Просто мне хорошо, — весело отозвалась Флора, сама удивляясь такому быстрому и непринужденному ответу. Подняв руку, она указала вверх, на скалы. — А туда мы подниматься будем? Можно туда взобраться?

Надо сказать, что это восхождение не имело ничего общего с обычной прогулкой по сельской местности. Когда они нашли гладкий, узкий выступ, чтобы присесть. Флора с трудом могла перевести дух. Сверху открывался изумительный вид на окрестности: бурное сине-зеленое море, громадные скалистые утесы и разбивающиеся о них волны, поднимающие пенные брызги. Это место разительно отличалось от моря с обратной стороны острова, где оно, спокойное и прозрачное, было усеяно пляжами с мягким белым песком.

Морской ветерок овевал разгоряченное лицо. Флора прислонилась спиной к теплому, гладкому склону утеса. Распаковав рюкзак, Дэн приготовил поесть. Они не спеша пообедали холодным цыпленком, сдобными булочками и ломтями манго. От солнечных лучей Флору клонило в сон, хотелось, вытянуть ноги и поспать хотя бы несколько минут. Но места не было, одно неосторожно движение — и, кувыркаясь, она полетела бы вниз вдоль скалистых утесов.

— Не спи, — предостерег ее Дэн. Взяв ее за руку, он сжал ее.

Ей передалось прикосновение его теплой ладони, и от этого сердце затрепетало. Они остались сидеть, глядя вдаль, держась за руки, словно подростки. Над головой носились птицы. Слышался гул моря. Прошла, казалось, целая вечность. Неожиданно он притянул ее к себе и поцеловал.

От прикосновения его жарких губ Флора ощутила безумное наслаждение. В его поцелуе не было и тени нерешительности, как не было нерешительности в том, что он хотел им сказать. Его губы были упругими, властными, а сам поцелуй — исполненным страсти. Флора ответила, забыв о сдержанности, желая его с такой силой, что ее уже не трогало, догадается ли он об этом, или нет.

Дэн нежно провел пальцами по ее волосам, потом по шее, еле прикасаясь к ней, отчего у нее возникло восхитительное ощущение. Дойдя до верхней пуговицы блузки, его рука в нерешительности остановилась.

— Можно мне посмотреть на тебя? — сказал он, прерывисто дыша. — Позволь дотронуться до тебя.

Его сладостные ласки доводили ее до исступления, и она, словно в тумане, не чувствовала собственного тела.

Рывком расстегнув блузку, Дэн провел губами по шее и стал медленно целовать нежную ложбинку между грудями. Отстранившись на секунду, он прислонился к утесу, посмотрел на нее в упор и медленно перевел взгляд на груди. Флора почувствовала, как вся напряглась под тонкой кружевной тканью, и часто, прерывисто задышала. Расстегнув застежку спереди, он сорвал лифчик, обнажив грудь. Теплые солнечные лучи скользнули по обнаженной коже, наполняя ее сладострастным ощущением.

Мгновение Дэн не двигался, затем накрыл одну грудь широкой ладонью и большим пальцем нежно погладил сосок. Сердце у нее сладко заныло.

— Ты прекрасна, — сказал он и, опустив голову, прижался к ее груди.

Губы и язык нежно ласкали ее, доставляя такое утонченное наслаждение, что у нее перехватило дыхание. Прижимаясь спиной к нагретому солнцем камню, она ощутила нарастающее желание и, судорожно глотнув воздуха, задрожала всем телом.

Отпрянув, он прислонился к утесу, закрыл глаза и вздохнул.

— Господи! По-моему, я схожу с ума.

Флора стала всматриваться в его напряженное лицо. Вдруг он взглянул на нее с таким голодным вожделением, что она снова задрожала.

— Я хочу заняться с тобой любовью, — хрипло сказал Дэн.

— Мы не можем, — прошептала она.

Он снова глубоко вздохнул.

— Я знаю. — Многозначительно посмотрев на выступ, он перевел взгляд на нее, растягивая губы в улыбке. — Даже если бы я оказался настолько изобретательным, это местечко совсем не для того, чтобы предаваться любовным утехам.

Флора хихикнула, довольная, что его слова помогли снять напряжение. Несомненно, он сделал это нарочно. Справившись с застежкой на лифчике, она принялась дрожащими руками застегивать блузку.

— Но впереди еще вечер, — сказал Дэн, глядя на нее в упор.

Во взгляде бездонных зеленых глаз чувствовался немой вопрос, который требовал ответа.

— Да, — шепнула она, зная, что не может ответить иначе.

Улыбнувшись, он сжал ей руку, потом посмотрел вниз, на утес, по которому они карабкались. Надо было спускаться.

— По-моему, сначала лучше выпить еще по чашечке кофе, а потом мы двинемся вниз.

Большая кровать в спальне Дэна была залита лунным светом. Он обнял Флору и поцеловал. Она ответила на поцелуй с такой страстью, что почувствовала, как ноги подкашиваются от волнения, а голова идет кругом. Гладя ее спину и бедра, он крепко прижимал Флору к себе. Чувствуя прикосновение его сгорающего от желания настойчивого тела, она ощутила, как кровь закипела в жилах.

— Я хочу тебя, — прошептал он, на мгновение отрываясь от ее губ. — Хочу сжимать тебя в своих объятиях, безумно хочу любить тебя.

Щекой она чувствовала его жаркое дыхание, звуки его голоса были подобны теплому вину, медленно разливавшемуся по телу. У нее вырвался невнятный вздох — не то стон, не то шепот. Дэн коснулся кончиком языка ее губ: утонченная, чувственно-эротическая ласка.

— Я мечтал дотронуться до твоего обнаженного тела, целовать всю, с головы до ног. Давно…

— Но все это время ты был таким джентльменом, — с коротким смешком еле слышно ответила она.

Чуть отстранившись, он посмотрел на нее.

— Я желал ухаживать за тобой по всем правилам, — сказал Дэн улыбаясь. — Я не рисковал, а ты вела себя так, что сделать это было нелегко. Ты же не хотела, чтобы тебя соблазняли, вот я и не стал, но ты почти довела меня до безумия. А сегодня, после обеда, когда мы лазали по скалам… — Застонав, он прикрыл глаза, потом, взявшись за блузку, стянул ее через голову, бросил в кресло и, нагнувшись, прижался губами к ее груди.

Флора прерывисто задышала, пылая от страсти. Взлохматив его густые волосы, она нежно погладила его по шее. Она настолько обезумела от желания, что тело, казалось, пело. Ее дыхание смешивалось с налетавшими снаружи порывами ветра, которые шевелили кроны пальм. Сладковатый аромат жасмина, доносившийся через распахнутое окно, кружил голову, опьянял тело, жаждущее любви.

Дэн расстегнул лифчик и стал целовать ее груди, лаская языком соски, отчего у нее возникло томительное ощущение, сродни сладкой пытке. Он стал нарочито медленно раздевать ее, не переставая целовать груди, живот, бедра. Раздев догола, он рывком сорвал с себя одежду и предстал перед ней — красивый, обнаженный, с великолепной мужской фигурой.

Флора нежно коснулась его рукой и принялась водить по груди и животу, чувствуя, как под ее прикосновениями кожа становится горячей. Он со стоном привлек ее к себе, и, прижавшись щекой к его крепкой груди, она уловила громкий стук сердца, бившегося в унисон с ее собственным.

Взяв на руки, Дэн бережно опустил ее на кровать и сам лег рядом. Она сгорала от желания. Протянув руку, Флора дотронулась до его щеки и улыбнулась.

— Я так хочу тебя, — прошептала она.

По всему его телу пробежала дрожь, и со стоном он приник к ней в страстном, жарком поцелуе.

Обхватив его руками и ногами, она прижалась к нему, желая раствориться в каждой клеточке его тела. Флора дрожала, изнывая от желания выразить всю свою любовь к нему. Она целовала его губы, глаза. Руки ласкали его тело, наслаждаясь каждым прикосновением. Он упивался ее ласками, стараясь доставить ей максимальное удовольствие, потом взял ее руки в свои и нежно разжал объятия.

— Не так быстро, — невнятно пробормотал Дэн. — Не могу же я сдерживаться до бесконечности.

— На это я и надеюсь, — еле слышно ответила Флора, чуть не сходя с ума от желания.

— Ты тоже совсем потеряла голову, — прошептал он ей на ухо, снова ложась сверху.

— Не смущай меня. — Изогнувшись всем телом, она увернулась, и он тихо засмеялся.

— Мне это нравится. Нравятся женщины, которые искренни в своей страсти.

Слов больше не последовало. Их место заняло сладкое, невнятное бормотание, шепот, пока они, затаив дыхание, возбуждали друг друга, беседуя на языке любви, который еще более красноречив, чем слова. Ей нравилось, как он прикасается к ней, нравилось щедрое внимание и бескорыстное желание сделать ей приятное. На его страсть она отвечала со всей любовью, на какую была способна, пока их тела не задрожали, унося в водоворот ни с чем не сравнимого наслаждения. Ни о чем не думая, она беспомощно прильнула к нему, и они вместе провалились в сладкое беспамятство.

Прошло некоторое время, прежде чем Флоре удалось восстановить нормальное сердцебиение, и она снова обрела дар речи, да и то лишь для того, чтобы шепотом окликнуть Дэна по имени, уткнувшись в его шею.

— Да? — нежно переспросил он.

— Мне с тобой так хорошо.

— Мы же хотели, чтобы именно так и было, не так ли?

Обняв, он привлек ее к себе, не желая отпускать.

— Да. Мне кажется, что лучше просто быть не может, — сказала Флора, наслаждаясь восхитительным и упоительным ощущением, которое в такие минуты испытывает женщина.

— Если сравнивать с тем, что обычно принято считать хорошим?

Она фыркнула от смеха.

— Да.

— Ну что ж, тогда я открою тебе секрет. — Дэн ткнулся носом ей в мочку уха. — Чтобы так было всегда, нужно обоим хорошенько постараться.

Для этого нужно просто любить, мелькнула смутная мысль, которая еще не один раз возникала в уме, пока наконец ее усталое, пресыщенное тело не сморил сон.

Утром Флора проснулась от прикосновения рук, нежно ласкающих ее тело. Как восхитительно было проснуться вот так, чувствуя себя возбужденной, и еще пребывая в сладкой дреме! Еще окончательно не проснувшись, она наслаждалась удивительно нежными движениями его рук, пока в конце концов поглаживания и поцелуи не сделали свое дело: захваченная страстью, она еще раз испытала райское наслаждение.

Потом они долго лежали на скомканных простынях.

— Ты — удивительная женщина, Флора Мэлоун, — прошептал он, переводя дух. — Поэтому я тебя предупреждаю прямо сейчас, что сколько бы ты мне ни давала себя любить, я буду хотеть тебя все больше и больше.

— Рокки подал в суд на Дэна, — повторила Флора, словно от того, что она скажет еще раз, на душе станет легче.

— Да, — сказала мать. — Рокки не знает, что Дэн поручил тебе заказ. Я ничего ему не говорила. Я не знаю… — Она осеклась. — Я не знала, что у тебя с Дэном…

Флора так сжала трубку, что костяшки пальцев побелели. Господи, подумала она, я этого не вынесу. Господи, сделай, чтобы это было не так! Ей стало трудно дышать.

— Что именно сделал Дэн? Что говорит Рокки?

В ее голосе прозвучали истерические нотки.

— Флора, я…

— Скажи мне, мама! Я хочу знать!

Она с трудом узнала звук собственного голоса.

— Как говорит адвокат Рокки, они намерены доказать, что Дэн исказил истинную цену компании и ее престиж и надул Рокки на крупную сумму, воспользовавшись тем, что тот доверял ему.

Голос у матери был расстроенный.

Флора зажмурилась, пытаясь отделаться от слов, которые только что услышала. Этого не может быть. Здесь какая-то страшная ошибка. С какой стати Рокки нужно поступать так? Разве есть достаточно веские на то основания? Но ведь Рокки всегда было наплевать на деньги. Что же произошло на самом деле? А может, это все-таки не Дэн, и речь о ком-то другом?

— Ты уверена, что это Дэн? Дэн Монтана? — осведомилась она, пытаясь справиться с собой от охватившей ее ярости.

— Да. Дэн Монтана из «Монтана групп». Я бы тоже хотела, чтобы речь шла о ком-то другом. Мне так жаль, дорогая.

Флора не помнила, что сказала под конец разговора и как повесила трубку. Дрожа всем телом, она сидела в кресле. Подступившие слезы душили ее, и, не сдержавшись, она разразилась мучительными рыданиями.

Спустя какое-то время она успокоилась, и теперь старалась воссоздать картину отношений с Дэном с первого дня их знакомства. Сейчас ей казалось, что так просто было заметить тревожные симптомы и сложить их в целостную систему. Ведь она с самого начала чувствовала, что что-то неладно, но гнала от себя все сомнения, потому что влюбилась.

Значит, у Дэна и Рокки было свое дело? Она даже представила, как они познакомились где-то здесь на островах, занимаясь подводным плаванием или парусным спортом.

Бизнесмен из Рокки никудышный. Он очень любит воду и ведет довольно беспорядочный образ жизни, но он — счастливый человек, потому что обожает то, что делает. Он никогда не отличался деловой хваткой, и этим, несомненно, легко можно было воспользоваться, что Дэн и сделал, злоупотребив доверием, которое питал к нему брат. В конце концов, бизнес есть бизнес.

Она закрыла красные от слез глаза, перед которыми сразу же поплыли круги. Я этого не перенесу, в отчаянии подумала Флора. Я не могу это вынести. Нужно уехать.

Мысль о том, чтобы оставаться здесь вместе с Дэном, была невыносима. Она должна тотчас же собрать вещи и покинуть дом, прежде чем он вернется с приема для местных политиканов. У нее нет желания с ним встречаться. Она вообще не желает его видеть.

Ты не можешь взять и уйти, отрезвил ее внутренний голос. По контракту тебе работать еще целую неделю.

Плевать. Я не могу здесь оставаться.

Ты же профессионал. У тебя есть работа. Есть контракт.

Контракт можно расторгнуть. Так обычно и делается.

Ты же профессионал. Нельзя, чтобы личная жизнь отражалась на работе. Ты не имеешь права разрывать контракт. Это может повредить карьере.

Вцепившись в подушку, Флора стиснула зубы. Сначала она с ним поговорит, а потом решит, что делать.

Часы уже давно пробили десять, когда Флора услышала шум подъехавшего «мини-моке». Через несколько мгновений донесся звук его шагов. Она почувствовала боль в сердце. Такое впечатление, будто его безжалостно сжала чья-то гигантская рука. Ей хотелось забиться под простыню и притвориться спящей, но она осталась сидеть на кровати, прижимая к груди подушку, словно та могла придать сил и уменьшить неутихающую боль.

Осторожно войдя в спальню, Дэн подошел к кровати и увидел ее. Его потряс полный необъяснимой скорби взгляд, обращенный к нему.

— Флора? — В голосе послышались обеспокоенные нотки. — Ты плачешь! — Двумя огромными прыжками он подскочил к ней и, обняв за плечи, присел на край кровати. — Что случилось?

От прикосновения его рук Флора застыла. Она не была уверена в том, что сможет говорить.

— Мне звонила мама, — с усилием сказала Флора. — Она рассказала мне об иске, который на тебя подали.

Закрыв на мгновение глаза, он тихо выругался.

Стряхнув его руки с плеч, Флора отшатнулась.

— Ты обманул меня! — крикнула она охрипшим от обиды голосом. — Обманывал с того самого дня, как мы встретились!

Она дрожала всем телом, по лицу струились слезы.

— Нет, Флора, нет…

Не помня себя от бешенства, она утерла слезы кончиком простыни.

— Не смей говорить мне, что это не так! Ты ведь знал, что я — сестра Рокки, и именно поэтому не доверял мне! Думал, что Рокки послал меня шпионить за тобой!

— Да, — устало ответил Дэн. — Конечно, я знал, кто ты.

— Почему ты ничего не рассказал мне?

В слабо освещенной комнате воцарилась жуткая тишина.

— А я знаю, почему, Дэн, знаю! Ты был уверен, что если расскажешь мне, то я уже никогда, слышишь, никогда не буду иметь с тобой ничего общего! А ты ведь не хочешь этого, правда? — Флора говорила зло, желая уязвить его, сделать ему больно, она с трудом сдерживала себя, чтобы не наброситься на него с кулаками, но вместо этого продолжала что есть сил сжимать подушку. — Но ты не хотел, чтобы наши отношения были надолго, потому что хорошо понимал, когда я все узнаю, между нами все будет кончено и…

— Хватит, Флора! — резко сказал он. — Послушай!

— Нет! С какой стати я должна тебя слушать? Я же знаю, почему ты мне ничего не сказал! Ты не хотел, чтобы я догадалась, что ты за человек. Человек, который пользуется людской доверчивостью ради денег! Заключает беспринципные коммерческие сделки! Неужели этой «болезни» подвержены все, стоит только добиться успеха? Что это, наваждение?

Она понимала, что теряет контроль над собой, но уже не могла остановиться.

— Флора, опомнись! Что ты говоришь?

Он потряс ее за плечо, и она разрыдалась.

— Я ненавижу тебя! — прошептала она. — Ненавижу за то, как ты обошелся со мной и с моим братом! Ты просто дешевый жулик!

На лице у него застыло каменное выражение, зеленые глаза стали холодны, как лед. Воцарилась мертвая тишина. Он стоял и смотрел на нее так долго, будто видел впервые, потом встал и, не сказав ни слова, вышел из комнаты.

Флора не могла заставить себя успокоиться. С одной стороны, она понимала, что чем скорее уедет с острова, тем лучше. Сейчас же нужно собрать вещи, добраться на машине до Порт-Ройяла, снять номер в гостинице «Шугар-бей» и утром при первой же удобной возможности вылететь домой.

Но с другой стороны, у нее же контракт… Работа, которую нужно выполнить. Она, Флора Мэлоун, никогда не была трусихой.

Измученная от пережитого волнения, она уснула, не раздеваясь, и проспала до самого утра. Проснулась она от радостного щебета птиц и чудесного аромата кофе. Кости ломило, тело не слушалось, и, с трудом встав с кровати, Флора поплелась в душ с таким ощущением, словно волочит за собой мешок влажного цемента.

В ванной клубился пар, чувствовался запах мыла и лосьона после бритья. Поскользнувшись на мокром полу, выложенном плиткой, она ухватилась за вешалку для полотенец, чтобы не упасть. Пока она старалась сохранить равновесие, полотенце Дэна упало на пол, и она машинально подняла его. Оно было мокрым. Судя по всему, он недавно принимал душ. Она зарылась в полотенце лицом, но тут же, почувствовав укол обиды, в сердцах швырнула его на пол. Что с ней творится?

Горло болело, глаза жгло, пока она стояла под душем, усилием воли заставляя себя не расплакаться, не давая воли чувствам. Держи себя в руках, повторяла она про себя, насухо вытираясь полотенцем.

— Доброе утро, — весело поздоровалась миссис Дрейке. Сегодня она была в радостном, приподнятом настроении. — Кофе и завтрак на террасе, — сказала она Флоре.

Дэн тоже там, добавила про себя Флора, но она нуждалась сейчас в кофе так же, как утопающий — в глотке воздуха. Поэтому, собравшись с силами, она направилась на террасу. Налив чашку кофе из теплого еще кофейника, она изумилась собственному самообладанию, тому, как спокойно у нее на душе. Дэн читал газету и, казалось, не замечал ее присутствия.

Это ее вполне устраивает. Она больше не желает ни видеть его, ни слышать.

Когда Флора намазывала свежую булочку маслом, он опустил газету.

— Если не терпится уехать, я тебя не держу. Что касается всех твоих обязанностей по контракту, то можешь считать себя от них свободной.

Флора смерила его презрительным взглядом.

— Я приехала работать и выполню свою работу. — Я — профессионал, и не в моих привычках нарушать условия контракта.

— Очень похвально, но при сложившихся обстоятельствах…

— Обстоятельства носят личный, а не служебный характер. Я не допущу, чтобы они отражались на работе. То время, что осталось до истечения контракта, я буду работать одна, а потом уеду домой.

Взяв в одну руку булочку, а в другую — чашку кофе, Флора пошла к себе в комнату. Сев на край кровати, она стала пить кофе, гадая, удастся ли ей пережить следующую неделю. Ведь она по-прежнему будет жить с ним в одном коттедже.

Но вышло так, что в следующие три дня она почти не видела Дэна. Им отлично удавалось устраивать свои дела таким образом, что в доме они почти не бывали и друг друга практически не видели. Когда же они случайно сталкивались в коттедже, то вели себя подчеркнуто вежливо.

Дэн был довольно холоден с ней. Флора платила ему тем же. Нервы ее были напряжены, так как ей с трудом удавалось относиться к нему, как надо, а не так, как она хотела бы.

Однажды, когда Дэна не было дома, позвонил Пол и сказал, что ночью собирается посмотреть на черепах. В здешних местах есть небольшое лежбище, где кожистые черепахи, как правило, откладывают яйца. Может, на этот раз повезет. Нет ли у нее желания составить ему вечерком компанию?

— Что за вопрос? — спросила Флора, и Пол рассмеялся.

— Я ничего не обещаю. Может, нам придется до утра торчать на пляже, и все напрасно, но завтра ночью можно будет еще разок попытать счастья.

— Я обязательно приду. Скажи, где мы встретимся.

Подобную возможность она не упустила бы ни за что на свете.

Пол взял с собой термос с горячим кофе и шоколад, которые должны были поддержать их силы во время ночных бдений. Полная луна озаряла окрестности серебристым светом. На часах было без чего-то два, когда Флора увидела, как из воды вылезла гигантская кожистая черепаха и грузно поползла по песчаному пляжу к Саргассовым водорослям.

— Какая огромная! — благоговейно произнесла Флора.

Казалось, перед ними существо эпохи динозавров — настолько черепаха напоминала древнее, примитивное создание, которое в тусклом лунном свете с трудом ползло по пляжу, направляясь туда, где можно вырыть лунку и отложить яйца. Она по меньшей мере пяти футов в длину, прикинула Флора.

— По-моему, потянет фунтов на девятьсот, — тихо сказал Пол.

Оказавшись посреди саргассовых водорослей, черепаха, помогая себе задними плавниками и взбивая фонтанчики песка, вырыла в грунте лунку. Но когда работа была закончена, ей что-то не понравилось. Решив, что продолжать не стоит, она неуклюже двинулась вдоль зарослей, нашла подходящее место и вновь принялась за работу.

— Почему она это делает? — спросила Флора.

— Мы не знаем. Для науки это загадка. Черепахи могут вырыть несколько лунок, пока не остановятся на той, которая их устроит. Проверяя лунки, мы не можем понять, в чем дело.

Вторая лунка черепаху устроила, и огромная туша уселась поверх вырытого в песке отверстия. Словно зачарованная, Флора смотрела, как в лунку одно за другим посыпались блестящие белые яйца безукоризненно круглой формы. Они осторожно подобрались поближе.

— Ничего страшного, — предупредил Пол. — Откладывая яйца, черепахи впадают в состояние транса и не обращают внимания, что в это время происходит вокруг.

Флора раз за разом щелкала фотоаппаратом, пока черепаха, которая, казалось, на самом деле впала в прострацию, продолжала откладывать яйца, которых, как она насчитала через полтора часа, оказалось свыше восьмидесяти.

Флора не могла поверить в удачу. Она видела это зрелище в документальных фильмах о природе, но самой стоять здесь, на тропическом пляже, в серебристом свете луны, и видеть, как все происходит на самом деле, — такого она даже представить не могла. Ее охватило ощущение волшебства, граничащего с восторгом.

Если бы только Дэн был рядом! Она подумала об этом непроизвольно, сама того не желая. Сердце защемило, на глазах выступили слезы. Понадобилось собрать все силы, чтобы успокоиться и отделаться от этой мысли.

Покончив с материнскими обязанностями, черепаха засыпала яйца песком и, неуклюже переваливаясь, двинулась в обратный путь. По словам Пола, к месту, где отложены яйца, она уже не вернется. Зародыши будут развиваться самостоятельно, примерно через месяц из них вылупятся черепашки, которые сами будут искать дорогу к морю, и жизнь получит продолжение — если, конечно, кто-нибудь не разорит гнездо и не выкопает яйца, чтобы употребить их в пищу. Ведь обнаружить гнездо — проще простого. Достаточно прийти утром и найти следы, оставленные самкой. Флора с Полом постарались по возможности замаскировать гнездо. Усталые, но возбужденные, поздравив друг друга с удачей, они расстались.

Оживленная, подкрепившаяся кофе и шоколадом, Флора поехала на машине к коттеджу, чувствуя необыкновенный прилив сил. Мир, расстилавшийся вокруг, был полон загадок и тайн.

Она тайком ушла ровно в полночь, когда Дэн уже лег спать. Вернувшись, Флора поставила машину неподалеку от коттеджа, и оставшееся расстояние решила пройти пешком. Она собиралась пробраться в дом как можно тише, чтобы ненароком не разбудить Дэна, но когда свернула на тропинку, ведущую к коттеджу, поняла, что ее усилия тщетны.

В гостиной горел яркий свет. Проходя на цыпочках по террасе, она увидела Дэна, сидящего на диване. Журнальный столик был завален газетами, рядом стояла чашка кофе и наполовину пустой бокал со спиртным. Вид у него был усталый, прядь волос свисала на лоб.

— Где, черт побери, ты шлялась всю ночь? — охрипшим от гнева голосом спросил он и, встав, подошел ближе. Зеленые холодные глаза смерили ее взглядом с ног до головы.

При виде разъяренного Дэна всю радость, все приподнятое настроение после бессонной ночи как рукой сняло. Да кто он такой, чтобы спрашивать, как она провела ночь?

Вскинув голову, она сердито посмотрела на него.

— Я была с Полом, — стараясь говорить спокойно, ответила Флора, отлично понимая, что он подумает.

Но сейчас ей было безразлично его мнение, больше всего хотелось уязвить этого человека.

Он до боли стиснул зубы и обвел взглядом ее покрытые песком ноги, влажные, смятые шорты и блузку.

— Резвилась на пляже? — с холодным презрением поинтересовался он. — Или, может, наткнулась на интересный вид ночных ящериц и решила изучить его повнимательнее?

— То, как я провожу ночи, тебя не касается.

Голос задрожал, но усилием воли Флора заставила себя смотреть ему в глаза. Она ни за что не позволит запугивать себя. У него нет никакого права устраивать ей допрос.

Дэн с отвращением взглянул на нее.

— Мне казалось, в тебе больше уважения к себе, — произнес он таким тоном, от которого у нее мурашки побежали по коже. — Ты что, прибегла к такому извращенному способу, чтобы отомстить мне?

— Отомстить? — Флора презрительно рассмеялась. — Не надо преувеличивать. — Отбросив волосы со лба, она шагнула вперед. — А теперь извини. Мне надо зайти в дом и принять душ.

Дэн не двинулся с места и вместо того, чтобы дать ей пройти, больно схватил за плечи.

— Почему? — с усилием спросил он. — Ради всего святого, почему ты размениваешься на какого-то бродягу, помешанного на ящерицах?

Его лицо подергивалось от волнения, в глазах застыла такая непередаваемая боль, столько печали сквозило в его голосе, что все обиды сразу же отступили на задний план.

В горле запершило, и Флора с трудом проглотила подступивший ком.

— Я не сплю с кем попало, — хрипло сказала она. — Мы с Полом ходили на пляж, фотографировали кожистую черепаху, когда она откладывала яйца. Я работала.

Флора пошла к себе в комнату, бросилась на кровать и уткнулась лицом в подушку, прилагая отчаянные усилия, чтобы не разрыдаться.

Именно тогда, когда ей казалось, что хуже просто быть не может, жизнь рассудила иначе. Вернувшись на следующий день домой, Флора увидела на террасе двоих гостей. Брюнетка ей была незнакома. А вот белокурого мужчину, стоящего рядом с ней, она отлично знала. Ее брат Рокки собственной персоной в цветастой, разукрашенной узорами рубашке, с лукавой улыбкой на губах.

— Привет! Солнышко мое!

Он поднял ее в воздух и так сжал в объятиях, что у нее дух захватило. При виде Рокки ее захлестнула волна радости и легкой паники.

— Рокки! — воскликнула она. — Откуда ты взялся?

Опустив ее на пол, он посмотрел на сестру смеющимися голубыми глазами.

— Тебя приехал навестить! А для чего же еще? Ты что, думала, я отправлюсь на другой конец света, не повидавшись с сестренкой? Кроме того, мне хотелось, чтобы ты познакомилась с Тиффани.

Тиффани улыбнулась. Среднего роста, с короткими вьющимися каштановыми волосами, она казалась необыкновенно спокойной. На ней были белые шорты и блузка бирюзового цвета. У нее был здоровый, цветущий вид, но внимание Флоры больше всего привлек взгляд добрых карих глаз.

— Знакомься, это Тиффани, — сказал он. — Тифф, моя сестра Флора.

Они обменялись рукопожатием, улыбаясь, и с любопытством разглядывая друг друга.

— Присаживайтесь, — предложила Флора. — Не хотите ли еще выпить?

Судя по бокалам на столике, миссис Дрейке обращалась к ним с таким предложением.

— Да, пожалуйста, — согласились они.

Несколько минут спустя все с удовольствием пили терпкий, кислый сок с мякотью и разговаривали. Флора молила Бога, чтобы Дэн не вернулся, пока она не найдет способ отделаться от этой парочки.

Вот кошмар-то! Что ей с ними делать?

— Как ты здесь оказался? — осведомилась она.

Рокки рассказал, что, взяв у отца старенький пикап, доехал до Майами, оставил машину у друга, на самолете долетел до Сент-Джона, позаимствовал еще у одного друга яхту с отдельной каютой — и вот они здесь. Таксист, который их подвез, отлично знал дорогу, так что добрались они без особых проблем.

— А теперь расскажи про парня, на которого сейчас работаешь, — сказал Рокки, откидываясь на спинку стула и лениво потягивая сок.

Флора напряглась.

— Тебе-то зачем? Ты ведь и так его знаешь. Мама же тебе все рассказала, не так ли?

Он помрачнел.

— Да.

— Твой приезд ставит меня в очень неловкое положение. Ты это, надеюсь, понимаешь?

Рокки кивнул.

— Да, но нам хотелось повидаться с тобой. — Он огляделся. — Интересное место, но совсем не такое, как я думал.

Нервничая, она одним глотком осушила бокал.

— А что ты ожидал увидеть?

— Роскошную виллу: бассейн, теннисные корты, римские статуи в парке, словом, все, как полагается.

Ну что ж, Флора не могла винить его за это. Она и сама ожидала увидеть примерно то же самое.

— Я хочу все знать об иске, — сказала Флора, глядя на брата в упор. — И о компании, которую вы создали много лет назад.

Он поставил бокал на столик.

— Классная была компания. У нас прекрасно шли дела. — Он вздохнул. — Надо же, если бы я не вышел из игры, то был бы сейчас таким же богатым!

— Ты же не хочешь быть богатым, — быстро вставила Тиффани.

Усмехнувшись, он посмотрел на нее.

— Ну да, ты ведь хорошо меня знаешь. — Он скорчил гримасу. — Подумать только, бухгалтерия, банковские балансы, инвестиции! Решения, которые нужно принимать! Кошмар!

— Я так и знала, что ты это скажешь, — сухо заметила Тиффани.

— Приятно, когда тебя понимают! Особенно теперь, когда я абсолютно уверен, что ты собираешься за меня замуж не из-за денег.

Флора разинула рот от удивления.

— Вы хотите пожениться?

Она не верила своим ушам. Рокки ведь не создан для семьи, во всяком случае, так он сам говорил много лет.

В голубых глазах Рокки блеснули лукавые огоньки.

— Чудеса, Флора, да и только. Не думал, не гадал, что на свете найдется женщина, которая захочет связать свою жизнь с таким бродягой, как я. — Протянув руку, он накрыл ручку Тиффани своей широкой ладонью и с победоносным видом усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что я найду еще одну бродяжку, а?

Тиффани только улыбнулась в ответ. Флора вспомнила, что мать говорила о ней: Тиффани действительно не отличалась словоохотливостью. Ей это тоже импонировало. Ведь Рокки такой болтун, что может говорить за двоих.

— Ну что ж, примите мои поздравления, — взволнованно проговорила Флора.

— Спасибо, — ответили вместе молодые люди.

Флора снова бросила взгляд на Тиффани.

— Значит, у меня скоро будет невестка.

Ее охватило странное чувство при появлении этой мысли. Она же совсем не знает свою будущую родственницу.

Тиффани внимательно посмотрела на Флору.

— С нетерпением буду ждать этого. — Выпив еще немного сока, она огляделась. — Мне здесь нравится. Дом так вписывается в окружающую местность, что, кажется, сама природа распорядилась, чтобы он стоял именно здесь.

— Да, — ответила Флора, чувствуя, как больно першит в горле. — Дом так и был спроектирован. — Собравшись с духом, она спросила Рокки. — Я хочу знать, как именно Дэн тебя надул.

Тиффани уставилась на свой бокал, а на лице брата появилось обиженное выражение.

— Не сейчас. Это грязное дело, а мне тут очень нравится. — Он испытующе взглянул на нее. — Тебя что-то тревожит?

— Конечно, тревожит! Что, если Дэн увидит вас здесь? Он скоро вернется.

Он сделал знак рукой, словно отмахиваясь от ее опасений.

— Положись на меня, Флора. Прошу, не беспокойся.

При виде такой беспечности ее охватило раздражение.

— Он тебя терпеть не может, к тому же он крупнее тебя.

— А это еще что значит? — удивленно воскликнул Рокки.

— О, ради всего святого, Рокки, спустись на землю!

В этот момент Флора услышала шум подъезжавшей машины. Застыв в кресле, она увидела, как Дэн выпрыгнул из автомобиля и направился к дому. Но стоило ему увидеть Рокки, как выражение его лица стало каменным и глаза угрожающе сузились, когда он, сделав последние несколько шагов, вошел на террасу.

Рокки встал навстречу. Мгновение мужчины молча смотрели друг на друга. Потом Рокки протянул руку.

— Привет, Дэн.

Сердце у Флоры готово было выскочить из груди, пока она стояла и глядела на обоих мужчин. Дэн с трудом сдерживался от охватившего его гнева. Сняв пиджак, он демонстративно отшвырнул его и сунул руки в карманы брюк.

— Ты обнаглел настолько, что посмел явиться ко мне в дом.

Дэн был потрясен его визитом и не скрывал своего возмущения.

В ответ Рокки скрестил руки на груди.

— Я подумал, что, может, мы сумеем урегулировать наши разногласия тет-а-тет, не доводя дело до суда, — спокойно ответил он.

Дэн окинул его презрительным взглядом.

— Ты, наверное, спятил. А теперь убирайся.

Не сказав больше ни слова, он вошел в коттедж.

Дрожа всем телом, Флора выдохнула и посмотрела на Рокки с Тиффани. Вид у братца был удрученный.

— Император недоволен. По-моему, теперь нам лучше уйти.

— Твоя яхта стоит в бухте Порт-Ройяла? — спросила срывающимся от волнения голосом Флора.

Кивнув, Рокки протянул руку Тиффани, помогая ей встать.

— Да. У подножия холма, рядом с продуктовой палаткой. — Он усмехнулся по-мальчишески озорной улыбкой. — Флора, я не строил иллюзий относительно того, что нас пригласят разделить праздничную трапезу сегодня вечером. — Он обнял ее за плечи. — Не стой с таким убитым видом. Расслабься. Давай завтра пойдем в море на яхте, а?

Соблазн был велик, но она покачала головой.

— Мне нужно работать.

— Приезжай как-нибудь в другой раз, мы выпьем и поужинаем вместе, — предложила Тиффани.

— С удовольствием.

Они попрощались. Флора провожала их взглядом, пока они шли по тропинке, а потом скрылись за поворотом. Она вошла в дом, чувствуя, что душа уходит в пятки, предвкушая встречу с «тигром». Через несколько минут Дэн вышел из своей комнаты, переодевшись в шорты защитного цвета и черную футболку. В зеленых глазах застыло суровое выражение.

— Это ты их пригласила? — резко спросил он.

— Нет! С какой стати?

Он пожал плечами.

— Бог тебя знает.

Флора задрожала от гнева.

— Он хочет помириться с тобой, урегулировать разногласия, а ты говоришь, что он спятил! Что на тебя нашло?

— Может, тебе есть смысл спросить себя, что на него нашло, — с презрением ответил он. — Разве тебе не интересно, с чего это вдруг у него появилось желание отозвать иск из суда?

Флора уперла руки в бока.

— Почему ты мне все не расскажешь?

У него вырвался отрывистый, сухой смешок.

— Если бы я тебе все рассказал, тебе бы это не понравилось. Просто позволь заверить, что в этой истории у него нет никаких шансов, независимо от того, что он предпримет. — Желваки заходили у него на лице. — А если ты примешь его сторону, то сама окажешься в проигрыше.

Вернувшись в спальню, он с шумом захлопнул за собой дверь. Крошечная ящерица упала на пол с крыши из пальмовых листьев и в ужасе юркнула за книжный шкаф.

Следующий день Флора провела как в тумане и, сколько ни старалась, не могла сосредоточиться на работе. Она ловила себя на том, что бесцельно проводит время, сидя в тени дерева или на утесе, и невидящим взором уставившись в одну точку, не обращая внимания на фотоаппарат, лежащий на коленях.

— Что с тобой творится, Флора? — спросил Рокки, когда она поднялась на борт яхты.

Та поражала размерами и великолепием, и Флора не могла скрыть изумленной улыбки. Он одолжил яхту у друга с такой же легкостью, с какой берут взаймы молоток или дрель. Во всем мире у Рокки друзья, которые ценят его способности, знают, что с ним их дорогостоящие игрушки в надежных руках, друзья, которым он, несомненно, в свое время оказал услугу-другую, потому что у Рокки половина жизни уходила на то, чтобы помогать людям выбираться из жизненных передряг.

Рокки помог ей сесть в кресло, а спустя минуту Тиффани передала чашу с пуншем.

— Спасибо.

Флора сделала небольшой глоток.

— Ты не ответила. Что с тобой?

— Ничего. — Флора беспечно пожала плечами и бросила взгляд на лежащую перед ней крошечную бухту. — Работаю. На следующей неделе все закончу и сразу поеду домой.

— А как же Дэн?

— А при чем тут он?

Голубые глаза посмотрели на нее в упор.

— Ты любишь его, — тихо сказал Рокки.

В ответ она состроила недовольную мину.

— Только не надо меня отговаривать. Я отлично знаю, что он за человек, так что не волнуйся. Сама справлюсь.

Флора старалась говорить убедительно, но не была уверена, что это получается. Рокки нахмурился.

— Мне не нравится, когда ты говоришь, что сама справишься.

— Я ведь уже взрослая, — слабо улыбнулась Флора.

Из камбуза показалась Тиффани, несшая поднос с едой, который она поставила на столик. Ужин, протекавший в непринужденной беседе, оказался превосходным.

Вечер удался, и, слушая захватывающие рассказы Рокки о путешествиях, Флора чувствовала, как настроение улучшается. Из него мог бы получиться прекрасный актер, потому что даже самые обыденные случаи он умел преподносить так, что, казалось, речь идет об исключительных вещах. Ей хотелось посмеяться и расслабиться, пусть всего на несколько часов.

— Мне нужно поговорить с Дэном, — сказал Рокки, когда она собралась уходить. — Я вовсе не зациклился на этом чертовом иске. Рассмотрение дела может затянуться, а у меня нет ни малейшего желания несколько месяцев болтаться в Виргинии. И так дел по горло. — Ложечкой он помешал сахар в чашке с кофе. — Завтра вечерком я к вам загляну. Посмотрим, может, к тому времени он сменит гнев на милость.

У Флоры вырвался нервный смешок.

— Ты, наверное, шутишь, Рокки.

— Нет, не шучу, — тихо проговорил он.

Тиффани молчала, но было видно, что она вслушивалась в каждое слово беседы. Флоре показалось, что поведение Рокки ее раздражает. Интересно почему, мелькнула мысль.

Вечером на другой день Рокки, как и обещал, зашел к ним. Флора и Дэн только что поужинали в полном молчании, когда она заметила Рокки, неторопливой походкой входящего на террасу.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он, обращаясь к Дэну.

— Поговори с моим адвокатом, — ответил тот, бросая на стол салфетку и поднимаясь.

— Я по горло сыт разговорами с адвокатами, — отозвался Рокки, — включая моего собственного. Хочу пригласить тебя с сестрой поужинать завтра вечером с нами в городе, в «Шугар-бей».

— Ты что, серьезно? — насмешливо спросил Дэн.

— Да. Я не шучу.

Дэн смерил Рокки уничтожающим взглядом.

— Что, спасаешься бегством?

Рокки слегка улыбнулся.

— Нет, с чего ты взял?

Чувствуя, что силы изменяют ей, Флора опустилась в кресло. Воцарилась тишина, в которой был слышен только стук ее бьющегося сердца. Она с тревогой посмотрела на Дэна. Судя по выражению его лица, казалось, что он что-то прикидывал, испытующе глядя на Рокки.

— Ну что ж, хорошо, — наконец тихо сказал он. — Ужин на четыре персоны. Полагаю, твоя девушка тоже будет?

— Конечно.

Неожиданно Дэн повернулся к Флоре.

— Мы довольно мило обо всем договорились, как ты считаешь?

Она сжала кулаки.

— Если у моего брата есть что сказать тебе, будь любезен, по крайней мере, выслушать его.

Дэн насмешливо поглядел на нее.

— Почему же ты отказала мне в такой любезности, когда нужно было выслушать меня?

Флора вспыхнула.

— Ты обманул меня! Что ты собирался рассказать? Что то, о чем он говорит, неправда…

— Прошу прощения, — вежливо перебил ее Рокки. — Завтра, в семь вечера, жду вас в ресторане гостиницы. — Он посмотрел на Дэна в упор. — Буду очень рад, если соблаговолите прийти.

Губы Дэна изогнулись в усмешке.

— Всенепременнейше.

За столом воцарилось гробовое молчание. Замерев, Флора обвела взглядом сидящих, не уверенная до конца, что сознание не покинуло ее. Дэн бросил взгляд на Рокки, но ничего не сказал, продолжая сидеть с невозмутимым видом.

Рокки поиграл вилкой.

— Я допустил непростительную ошибку и приношу извинения. Я сделаю на этот счет публичное заявление. — Он бросил на Флору умоляющий взгляд. — Извини.

У Флоры закружилась голова, ее охватила такая ярость, что ей самой стало страшно. Шатаясь, она встала и, вне себя от гнева, посмотрела на Рокки.

— Мерзавец! — прошептала она. — Я тебе так верила! Так беззаветно доверяла!

Она понятия не имела, как, оказавшись в старомодной дамской уборной, забилась в кресло с красной обивкой, и свернувшись калачиком, дрожала так, что зуб на зуб не попадал.

Открылась дверь, и в комнату вошла встревоженная Тиффани.

— С тобой все в порядке? — мягко спросила она.

— А как ты думаешь? — отрезала Флора.

— Извини.

— Ты ни в чем не виновата.

— Эта размолвка испортила тебе отношения с Дэном?

— Да.

— Может, тебе удастся поговорить с ним. Он ждет, чтобы отвезти тебя домой.

— Я не могу сейчас с ним видеться, Тиффани, не могу!

Флора заплакала. На душе было так горько, что она была не в состоянии сдерживать свои слова.

— Почему?

— Я не доверяла ему! Сказала, что он — проходимец, что он обманул моего чудесного, доверчивого брата! — Она снова разрыдалась. — Я ведь люблю Рокки. Ради него я готова пойти на все! Я доверяла ему, верила, как самой себе! Как он мог так со мной обойтись?

Тиффани медленно покачала головой.

— Он не хотел, Флора. Он даже не подозревал, что ты имеешь какое-то отношение к Дэну, пока мать все не рассказала ему. Это его очень задело.

— Так и должно было быть! Как ему только в голову могла прийти подобная глупость? Ему же всегда было наплевать на деньги!

Тиффани дала ей несколько бумажных салфеток.

— Дело не в деньгах, Флора. Задетой оказалась его гордость. Неприятно было думать, что его оставил в дураках какой-то парень из Гарварда. Он послушался не тех людей, которых следовало, и ошибся в оценках.

Флора состроила недовольную мину. С этой женщиной невозможно не согласиться. Флора вытерла глаза и высморкалась, но слезы текли ручьем.

— Я совершенно непростительно обошлась с Дэном, — всхлипнула она. — Я люблю его, Тиффани. Но, не разобравшись до конца в этой ситуации и не желая слушать объяснений, набросилась на него, не доверяла ему… Ну, разве это любовь?

— Конечно, любовь. — По лицу Тиффани скользнула добрая улыбка. — О, Флора, ведь когда любишь, делаешь массу глупостей. Но надо уметь не только любить, но и научиться прощать друг друга.

Флора пристально посмотрела Тиффани в лицо и на секунду смутилась.

— И где только Рокки нашел тебя?

В ответ Тиффани тихо рассмеялась.

— На яхте, где же еще?

— Ты любишь его?

— Да. При всей его детской склонности пускать пыль в глаза, при всех его недостатках это самый честный, любящий и верный мужчина, которого я знаю. То, как он поступил по отношению к Дэну, глупо. — Она пожала плечами. — Да я и сама пару раз делала такие глупости, что потом оставалось только диву даваться.

В это трудно поверить, подумала Флора. Казалось, Тиффани так крепко стоит на земле.

— Когда Рокки понял, что неправ, он признал свою ошибку. Не могу сказать, что я была в восторге от того, как он это сделал. Ему обязательно нужно из всего делать спектакль, но ничего не поделаешь, таким уж он уродился.

Флоре оставалось только восхищаться Тиффани. Она с трудом верила, что на свете нашлась женщина, готовая примириться с Рокки и его выкрутасами.

— Ему так повезло с тобой, — искренне сказала Флора.

— А мне повезло с ним. — Тиффани встала. — Пойдем, только немного умойся.

А толку-то что. Лицо, наверное, красное и опухшее. Посмотрев на себя в зеркало, Флора застонала, на глаза снова навернулись слезы, и вокруг все поплыло. Нет, в таком виде она не может показаться Дэну.

— Я не могу сейчас ехать с Дэном домой, — заплетающимся языком сказала она. — Не могу же я предстать перед ним в таком виде.

— Если он тебя любит, то все поймет.

Эти слова прозвучали очень благородно, но Флора сейчас не видела ничего, кроме застывшего лица Дэна, которое стояло перед ее глазами. Она не была уверена, что он все поймет и простит.

— Мне нужно время, чтобы подумать.

— Может, ты останешься с нами на яхте?

Флора покачала головой.

— Рокки я тоже видеть не хочу. Не то не сдержусь и вытворю что-нибудь такое, о чем потом буду жалеть.

— Где ты собираешься ночевать? — спросила Тиффани.

— Не знаю. Здесь, наверное. Мне все равно. Ты только скажи Дэну, что я не еду с ним домой. Придумай что-нибудь.

В комнатке на втором этаже был голый деревянный пол, на окнах висели выцветшие занавески, а на кровати лежало тонкое, потрепанное покрывало. Матрац был слишком мягкий, а железная кровать скрипела. Но все это не имело значения, единственное, чего ей хотелось, — это остаться одной.

Долетавший с моря ветерок нежно шевелил занавески. С улицы донесся смех какой-то женщины. Пытаясь собраться с мыслями, Флора сосредоточила внимание на висящей на стене картине, на которой была изображена босоногая, улыбающаяся девочка-рабыня, несущая на голове ведро с водой. Должно быть, картина провисела здесь лет сто пятьдесят. Возможно, сейчас она стоит целое состояние, а об этом никто даже не подозревает.

Флора заснула, но несколько раз просыпалась ночью, преследуемая холодным, презрительным взглядом Дэна. Она чувствовала себя глубоко несчастной. Ее даже не согревала любовь к нему, ведь она оказалась недостойной мистера Монтана. Неужели гнев так затмил ее разум, что она была не в состоянии выслушать его?

Наутро Флора приняла душ и надела те же вещи, в которых была вчера на ужине. Она решила, что проходит в них весь день. Когда она регистрировалась в гостинице, дежурная нашла ей зубную щетку и пасту. Что касается других вещей, то она попробует обойтись без них.

Флора побродила по городку, жалея, что не может взять билет на самолет. К сожалению, паспорт она оставила в коттедже, с собой были только деньги и кредитная карточка.

Может, вернуться в коттедж, уповая на то, что его там не окажется, уложить вещи и первым рейсом вылететь домой? Нет, она не в силах так поступить: совершила ошибку, имей мужество в ней признаться.

Флора отправилась на рынок в надежде, что веселое буйство красок, звуков, запахов отвлечет ее от тяжелых мыслей. Бесцельно слоняясь между торговцами, она ничего не замечала вокруг, так как думала только о том, как ей следует извиниться перед Дэном, и простит ли он ее. Только сейчас она окончательно поняла, как дорог ей этот человек, которого она так несправедливо обидела.

Флора забыла позавтракать, а когда голод дал о себе знать, перекусила жареным бананом, который купила в придорожной закусочной. Когда она вернулась в «Шугар-бей», то прошла в маленький бар, где заказала пунш. Она пыталась собраться с силами перед предстоящим вечером, старалась придумать, что скажет Дэну, но в голову не приходило ничего, кроме «Извини».

Расплатившись в баре, Флора направилась в небольшой вестибюль, рассчитывая, что кто-нибудь подскажет, как добраться до остановки такси. Но как только она подошла к стойке администратора, входная дверь отворилась, и вошел Дэн.

Сердце у нее ушло в пятки, она побледнела и застыла на месте. Девушка за стойкой, бросив на Флору обеспокоенный взгляд, передала ей сложенный пополам листок бумаги.

— Вам записка.

Сделав несколько размашистых шагов, Дэн оказался рядом.

— Я думаю, что тебе пора вернуться домой, — без обиняков сказал он.

— Я искала такси, — невпопад проговорила Флора.

Ей легче было сквозь землю провалиться, чем стоять рядом с ним. Зачем он только пришел?

— Я на машине.

Не говоря ни слова, Флора пошла следом за ним и молча уселась на сиденье сбоку.

— Прочти записку.

Она повернулась к нему.

— Это ты написал?

— Нет.

Он вставил ключ зажигания в прорезь, но поворачивать не стал.

Расправив на коленях смятую бумажку, она повернулась так, чтобы на записку падал свет.

«Я ни в коем случае не хотел причинить тебе боль. Пожалуйста, прости меня. Рокки».

На редкость краткое для него послание. Судя по всему, даже ее брату изменило всегдашнее красноречие.

— От Рокки, — сказала она. — Просит, чтобы я его простила.

— И что же ты?

Флора закусила губу, изо всех сил стараясь не расплакаться.

— Он же мой брат, — чуть слышно проговорила она. — И я люблю его.

Дэн завел мотор, и они выехали на улицу, запруженную народом. Жизнь шла своим чередом, и повсюду царило оживление. Люди весело разговаривали и смеялись. Из двери бара доносилась ритмичная музыка. В воздухе витал пряный аромат пищи, которую готовились подать к столу.

Они поехали по прибрежному шоссе, и у Флоры еще сильнее защемило сердце. Слезы неслышно струились по щекам, она сидела, отвернувшись к окну. Налетавшие порывы ветра развевали волосы, освежали мокрое от слез лицо.

Не в силах больше сдерживаться, Флора повернулась и посмотрела на Дэна.

— Извини, — сказала она срывающимся от волнения голосом. — Не знаю, что тут можно еще сказать. Извини.

— Ты тоже извини меня, — спокойно ответил он.

Свернув с шоссе, он остановил машину на небольшом выступе утеса, у подножия которого был грот. Изгибающаяся полумесяцем полоска белоснежного песка блестела при свете луны, спокойное море тускло светилось в темноте.

— Я прошу прощения за брата и за проблемы, которые он тебе доставил.

— Тебе ни к чему извиняться за него. Он и сам неплохо с этим справился.

— Наверное, его иск стоил твоей компании массу времени и денег.

Дэн пожал плечами.

— У нас есть юридический отдел, ведь это неотъемлемая часть бизнеса. Само по себе дело просто смехотворное, и если бы оно дошло до суда, уверяю тебя, все бы очень быстро кончилось. После того как я выяснил, о чем идет речь, я и думать о нем забыл. — Сделав паузу, он внимательно посмотрел на нее. — Флора, я боялся потерять не деньги, я боялся потерять тебя.

— Меня? — прошептала она.

— Да. Единственное, чего мне хотелось, — чтобы эта дурацкая история поскорее закончилась, а ты по-прежнему любила бы меня.

На глазах у нее снова выступили слезы.

— Но почему ты ничего мне не сказал? Почему не рассказал, как все было на самом деле?

— Потому что тогда необходимо было выставить твоего брата в неблаговидном свете. Я не мог на это пойти. Ты же любишь его. Ты — на редкость преданная сестра, Флора. Меня это тронуло, и я был не в состоянии одним махом поставить крест на всем. Надеялся, мы сумеем уладить дело так, чтобы ты ничего не узнала, что лишь доказывает, что я просчитался. Я был просто в отчаянии.

— В отчаянии? — боясь поверить ему, повторила Флора.

Дэн улыбнулся.

— В тот вечер, когда я устраивал прием и впервые увидел тебя в том попугайском платье, ты поразила меня в самое сердце. В тебе чувствовалась удивительная свежесть и искренность, еще никогда в жизни меня ни к кому не влекло с такой силой. — Он помолчал. — Я страшно испугался. Я понимал, что веду себя как безумец, который не отдает себе отчета в том, что делает. Я всеми силами пытался противиться этому чувству, но тщетно. — Дэн погладил ее по голове. — Я хотел тебя, Флора. Так хотел, как не хотел никого и ничего в жизни, только… — Он вздохнул.

— Что?

— Только был еще Рокки, горячо любимый тобой брат, подавший на меня в суд и обвинивший в заключении беспринципных сделок. Нужно было время. Чем больше его у меня было, тем больше я имел возможности показать тебе, каков я на самом деле, позволить тебе узнать меня получше. Без этого у меня не было никаких шансов.

Горячие слезы рекой текли у нее по щекам.

— Я говорила тебе такие ужасные вещи, — чуть слышно напомнила Флора. — Мне так стыдно.

— Мне самому стыдно, — с горькой иронией ответил Дэн.

— Я оказалась недостойной тебя.

Прижав руки к глазам, она попыталась перестать плакать. Господи! Она так много плакала в последнее время, а поток ее слез был все сильнее.

Дэн продолжал гладить ее по голове.

— Ты решила помочь брату. Такая преданность и любовь к ближнему приводит меня в восхищение, это просто чудесно, и я понял, что иначе ты просто не можешь себя вести. И я подумал: а с какой стати ты должна доверять мне, а не своему брату? Кто я? Малолетний преступник, с годами решивший взяться за ум. Из-за меня родители были лишены душевного покоя. Да я просто мерзавец, к которому нужно относиться с подозрением. Вполне естественно, что в данной ситуации ты отдала предпочтение Рокки, которого знаешь всю сознательную жизнь, который всегда помогал и заботился о тебе, когда тебе было трудно.

— Я должна была доверять тебе, ведь я люблю тебя, — всхлипнула она. — Просто не понимаю, что со мной творится. Я должна была выслушать тебя. — Флора решительно вытерла слезы. — Теплые отношения между людьми невозможны, если между ними не существует доверия!

— Доверие не возникает на пустом месте, Флора. Его нужно заслужить, а на это требуется время. Когда на тебя буквально свалилась информация об иске, ты испытала сильнейший стресс и потеряла способность мыслить логично. Тем более Рокки ты знаешь лучше, чем меня. Моя гордость была уязвлена, но ничего, я переживу.

— Как ты можешь быть таким снисходительным? — жалобно спросила Флора. — Почему не сердишься?

Взяв ее за руку, он улыбнулся.

— О, я был очень сердит на тебя. Но у меня было время трезво все взвесить. Когда гнев прошел, и я снова обрел способность рассуждать здраво, то понял, что дело обстоит иначе, чем я себе представлял. У тебя было несколько причин не доверять мужчинам, в глубине души ты страшно боялась в очередной раз ошибиться. Твоя реакция не была такой уж странной. В сущности, ты вела себя на редкость здраво.

— Ты был так зол на меня, — прошептала Флора.

— Конечно. У меня тоже есть гордость. Твои обвинения глубоко меня задели, тем более что бросила их женщина, которую я люблю.

— Ты говоришь так, будто все еще любишь меня, — печально проговорила она.

— Да, я люблю тебя, Флора. — Тихо рассмеявшись, Дэн заключил ее в объятия. — Ничего не могу с собой поделать, — нежно произнес он, осыпая поцелуями ее глаза, щеки, губы. — Даже в те минуты, когда был вне себя от злости, я не переставал любить тебя. Наверное, это судьба. Так что советую принять мое сообщение как должное. Что бы ты ни делала, изменить все равно ничего не удастся.

Флора наслаждалась прикосновениями горячих губ, вдыхала знакомый аромат его тела, и ее захлестнула волна любви, облегчения и благодарности. На глаза опять навернулись слезы, но он быстро осушил их ласковыми поцелуями.

— Я хочу, чтобы до конца дней моих ты была рядом. Ты такая жизнерадостная, нежная, любящая. Ты — единственная женщина на свете, с которой мне хочется вместе мечтать, строить планы на будущее.

Прижавшись к нему, Флора успокоилась.

— Ты любишь меня? — вдруг спросил Дэн.

Подняв голову, она посмотрела ему в глаза.

— Да, о да! Я твоя навеки.

Он улыбнулся.

— И ты выйдешь за меня замуж?

Ее охватил такой восторг, что она чуть снова не расплакалась.

— Да, — прошептала она, чувствуя, как от радости кружится голова.

Дэн поцеловал ее, и это был самый упоительный и нежный поцелуй в ее жизни. Потом он взял ее руку в свою, и она почувствовала, как Дэн надевает ей на палец кольцо. Флора не могла оторвать взгляда от роскошного бриллианта, который даже в полумраке изумительно поблескивал и переливался.

— О, Дэн! — воскликнула она. — Какой красивый! Где ты его взял?

— Купил на прошлой неделе, в тот самый день, когда тебе звонила мать.

Сердце у нее болезненно сжалось.

— Нет, только не это, — пробормотала Флора. — Дэн, послушай, я…

Он приложил палец к ее губам.

— Тс-с… теперь это уже не имеет значения. Все позади.

Закусив губу, Флора посмотрела на бриллиант, сверкавший на пальце. Крупный, поражающий великолепием, не имеющий никакого практического применения и слишком элегантный для нее. С восторгом глядя на него, Флора улыбнулась. Эта вещь не из тех, которые можно носить на пальце, пробираясь на четвереньках по грязи или карабкаясь по скалам.

— Заодно я купил тебе и вот это.

Он сунул ей в руки коробочку из бархата. Открыв ее, Флора чуть не прыснула со смеху. Внутри лежало еще одно кольцо — простой, увесистый и блестящий кружок из золота.

— Оно ведь в твоем стиле, не правда ли?

— Да, — рассмеялась Флора.

— Это кольцо ты сможешь надевать, когда будешь пробираться через болота, лазать по деревьям и шататься ночью по пляжам, фотографируя доисторические существа в тот момент, когда они откладывают яйца.

Флора вздрогнула, вспомнив тот злосчастный день.

— Неужели ты и в самом деле допускал, что я могла провести ночь с другим? — хрипло спросила она.

— Нет, в принципе я понимал, что ты на это не способна. Но я был не в себе. Я с ума сходил. Хуже ночи, что я провел тогда, еще не было.

— У тебя был ужасный вид.

Он грустно улыбнулся.

— Да, ужасный, это ты верно сказала. Именно в ту ночь я решил, что еще не все потеряно. Если бы ты на самом деле ничего не чувствовала, то позволила бы мне представить такое, что у меня просто в голове не укладывалось.

— А я уже знала, что люблю тебя, — нежно сказала она.

— Ну что ж, тогда, похоже, плохи наши дела, — усмехнулся Дэн. — Теперь мы никуда не денемся друг от друга. Вместе навсегда? — весело спросил он.

В горле запершило, и она только кивнула в ответ.

— А сейчас, может, мы, наконец, поедем домой, ляжем в постель, будем любить друг друга и строить восхитительные планы на будущее? — Он поцеловал ее, осушив вновь выступившие слезы. — Но с одним условием. Перестань плакать. Не могу же я заниматься любовью с женщиной, у которой глаза на мокром месте.

— Просто я так счастлива…

— Я знаю. Я тоже.

Крепко обняв ее, Дэн завел мотор и повез Флору домой.

Всю ночь напролет они страстно любили друг друга и предавались упоительным мечтам.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.