17 июля 1936 г. военные гарнизоны в двенадцати городах метрополии и в пяти североафриканских городах одновременно подняли мятеж, за которым в Мелильи (порт в Испанском Марокко) последовало столкновение одной из частей испанского Иностранного легиона и толпы, предводительствуемой коммунистами. На следующий день мятеж вспыхнул во всех крупных городах Испании. После гибели 20 июля 1936 г. в авиационной катастрофе генерала Санхурхо главным руководителем мятежа стал генерал Франсиско Франко Баамонде, бывший начальник генерального штаба, смещенный правительством народного фронта и сосланный в качестве командующего гарнизоном на Канарские острова. Он прилетел в Мелильи, принял командование, организовал передислокацию войск из Марокко в Испанию. Руководители мятежа рассчитывали в кратчайшие сроки сломить сопротивление верных республиканскому правительству частей и взять власть в свои руки.

В первую неделю из 145-тысячной армии поддержало мятежников 100 тысяч солдат и офицеров. Гарнизоны Бургоса, Сарагосы и Уэски в Северной Испании сосредоточились в Бургосе под командованием генерала Эмилия Молы. Восстание военных в Барселоне потерпело поражение, его лидер генерал Мануэль Годед был схвачен республиканцами и расстрелян. Мадрид, портовые города на восточном побережье и часть баскских провинций оставались верными правительству. Однако Севилья и Кадис выступили на стороне мятежников, как и кадеты военной академии в Толедо, поддерживавшие своего начальника Хосе Москардо и засевшие в крепости Алькасар, осажденной частями республиканской милиции. К мятежникам присоединились и около половины кораблей испанских ВМС.

Немедленный результат переворота сказался в самом худшем виде. Восставшие не смогли сбросить правительство, однако установили контроль над половиной территории страны — значительной частью на северо-западе и небольшой территорией на юге — кроме Испанского Марокко, которое поставляло лучшие войска. В июле во главе 30-тысячной регулярной армии, состоящей из испанцев и марроканцев, генерал Франсиско Франко двинулся в направлении Бадахоса; генерал Э. Мола с 15 тысячами солдат начал продвигаться на юг. По плану мятежников, они должны были соединиться под Мадридом и начать наступление на столицу. Таким образом, попытка переворота, планировавшегося как сугубо военная операция, быстро превратилась в полномасштабную войну, которая была одной из самых кровопролитных в Европе перед Второй мировой войной[1].

Испанская гражданская война 1936–1939 гг. не была простым событием. Во-первых, она являлась типично испанским явлением, замешанным на старых распрях, включая каталонский сепаратизм и особое положение римской католической церкви. Причем столкновения происходили в отсталой, крестьянской стране, с патриархальной, по сути дела, феодальной психологией масс. В народный фронт входили местные группы с самыми различными идеями и целями, что приводило к усилению противостояния. Для Франко гражданская война носила ярко выраженный идеологический характер. Он не зря называл своих противников, либеральных республиканцев, «красными» — они ему такими представлялись. Во-вторых, с международной точки зрения ее можно рассматривать как столкновение двух господствующих идеологий — как бы генеральной репетицией того более крупного столкновения, которое начнется в год ее окончания — во Второй мировой войне 1939–1945 гг. Враги генералиссимуса считали его фашистом, но это неточно: Франко являлся сторонником консервативных ценностей и изоляционизма. Он был стопроцентным антиподом коммунизма, тогда как нацизм и фашизм — сложными гибридами.

Из своего участия в этой войне военные круги Германии, Италии, СССР сделали определенные выводы, перед объявлением собственных военных доктрин и выработали направление их материального обеспечения в будущей войне.

Однако именно этот аспект испанской гражданской войны в нашей стране как раз хуже всего и известен. Вернее скажем так: известен без особых деталей. Больше всего повезло ВМФ: тут адмирал Н. Г. Кузнецов не только достаточно полно рассказал о действиях надводных и подводных сил флота в своих мемуарах, но и написал ряд подробных аналитических статей. Материалов по авиации вроде бы много, но все они сильно «размазаны» по самым различным изданиям, так что свести их воедино не так уж и легко. Однако меньше всего повезло танкам. Практически всюду имеются упоминания о тех неудачных выводах, которые были сделаны руководством нашей страны на основе их боевого применения в Испании, но… обычно этим информация исчерпывается. Причина подобного явления в общем-то достаточно прозаическая. Западными источниками наши историки долгое время пользоваться не могли. Что же касается бывших советских военных советников в Испании, то большинство из них впоследствии стали видными военачальниками, поэтому рассказывать про свои собственные ошибки, хотя бы и сделанные из желания угодить всемогущему вождю, им было явно не с руки. К тому же и так очевидно, что в отличие от них германские военные специалисты сумели использовать опыт Испании гораздо более результативно.

Между тем этот опыт помимо чисто академического интереса имеет и сугубо практическое значение: во-первых, гражданские войны и локальные военные конфликты все еще продолжаются, во-вторых, по результатам эффективного применения вооружения и боевой техники в ходе них все так же продолжают делать выводы, в-третьих, отсутствие своевременного и квалифицированного информирования затрудняет решение многих важнейших вопросов современного развития военного искусства, попросту не учит людей размышлять. Поэтому этот экскурс в историю использования танков в гражданской войне в Испании 1936–1939 гг. должен послужить уроком для нас сегодня.

Начнем с того, что до сих пор неизвестно точное количество советских танков Т-26 и БТ-5, направленных республиканской Испании. В данном случае это имеет принципиальное значение, так как именно танки этих типов имели решающее огневое превосходство над танками других стран, с которыми сражались на испанской земле. Западные историки их количество обыкновенно преувеличивают, наши — преуменьшают.

Так, в своей последней монографии «Т-34» И. П. Шмелев — признанный в нашей стране специалист по истории бронетанковой техники (БТТ), сообщает, что в Испанию было отправлено 362 танка, а по другим данным — всего 347. Испанский историк Рафаэль Тревино Мартинец приводит другие цифры: около 500 танков Т-26 и 100 штук БТ-5, и это не считая бронеавтомобилей (БА).

Эту цифру — 362 — сообщает и французский историк БТТ Раймонд Сурлемонт в журнале «Арморед кар», но добавляет, что кроме танков СССР поставил в Испанию еще и 120 бронеавтомобилей ФАИ-1 и БА-З/БА-6 с пулеметным и пушечным вооружением.

В то же время английский историк Хью Томас, чья монография по гражданской войне в Испании 1936–1939 гг. выдержала на Западе несколько изданий и считается наиболее солидным исследованием на эту тему в англоязычных странах, указывает, что всего русских танков в Испании было около 900, да еще 300 БА. Вообще, судя по его данным, иностранная военная помощь сражающейся Испании в годы войны распределялась следующим образом (см. табл. 1,2).

Руководство СССР по просьбе сформированного в сентябре 1936 г. республиканского правительства, нарушая соглашения о невмешательстве, решило продать республиканской Испании военную технику. 26 сентября 1936 г. в порт Картахена прибыла первая партия из 15 советских танков Т-26, а всего до конца года в Испанию было доставлено 105 Т-26 и 31 бронеавтомобиль. Одновременно СССР направлял в вооруженные силы республиканцев советников-добровольцев, в числе которых были и специалисты бронетанковых войск. Они начали прибывать в Испанию в начале октября 1936 г. Среди первых танкистов были П. Арман, С. Быстров, С. Кривошеин, П. Куприянов, А. Новак, Д. Погодин, С. Осадчий, Н. Селецкий.

Первые доставленные советские танки и многих прибывших специалистов предполагалось использовать для обучения испанских танкистов на учебной базе в небольшом курортном городке Арчена, расположенном в 90 км северо-западнее Картахены. Однако в конце октября 1936 г. главные силы генерала Франсиско Франко перешли в наступление на Мадрид. Это были лучшие силы испанской армии, вставшие на сторону мятежников.

Франсиско Франко в первые годы службы офицером.

Они казались несокрушимыми, а захват Мадрида являлся ключом к успеху националистов, поэтому на его защиту были брошены все силы республиканцев. В связи с усложнившимся положением на фронте из курсантов и инструкторов учебного центра сформировали танковую роту в составе 15 боевых машин Т-26. 27 октября она была переброшена к испанской столице.

Ротой командовал капитан РККА Поль Арман (латыш, настоящее имя Петр-Павел Тылтынь. В 20-е гг. он был на подпольной работе в странах Европы и владел несколькими иностранными языками). Несмотря на отсутствие боевого опыта, боевой дух советских танкистов был значительно выше, чем у испанцев. Так, узнав что у мятежников 15-тысячная армия, а силы республиканцев значительно меньше, Арман заявил испанскому генералу: «Положение не так уж безнадежно, у них 15 тысяч солдат, у нас 15 танков, силы равные».

Танковая рота П. Армана получила задачу поддержать испанскую пехоту при атаке деревни Сесинья. Однако пехота опоздала к моменту начала атаки, и танки пошли в бой одни. Утром 29 октября 3 танка двинулись в разведку, за ними через 20 минут тронулись остальные 12 машин. Действуя неожиданно и дерзко, танкисты смяли позиции марокканского подразделения на окраине селения, уничтожили идущую навстречу колонну грузовиков с солдатами и до двух эскадронов кавалерии. Пройдя Сесинью, танки устремились вперед к селению Эскивиас, где Т-26 Семена Осадчего таранил итальянский легкий танк CV-3/35 и сбросил его в ущелье, вторая танкетка также была уничтожена, а две другие повреждены.

Танк Т-26 республиканской армии. Окраска нестандартная. Каталония. 1938 г.

Танкетка «Фиат-Ансальдо» CV-3/35. Барселона. 1939 г.

Танковая рота П. Армана продвинулась на 35 км в тыл франкистов, где действовала в течение 10 часов, а затем вернулась в свое расположение. Однако на обратном пути в той же Сесиньи марокканцы использовали против танков бутылки с бензином (это был первый в истории случай применения такого вида оружия) и сожгли Т-26 лейтенанта Н. Селецкого. Экипаж сгорел вместе с машиной. Всего же за день боя рота потеряла 3 танка, погибло 6 советских и 4 испанских танкиста.

В этот же период начали действовать на фронте и другие танковые части и подразделения республиканцев. Так, 1 ноября 1936 г. под Вальдеморо (5 км южнее Сесиньи) нанесла удар по франкистам танковая группа полковника С. Кривошеина в составе 23 Т-26, 6 броневиков БАИ и 3 ФАИ.

Огнеметная танкетка «Фиат-Ансальдо» CV-3/35L. Гвадалахара. 1937 г.

На части машин были испанские экипажи, о действиях которых С. Кривошеин вспоминал так: «Надо заметить, что с испанскими экипажами, впервые вступившими в бой после десятидневной подготовки, случались казусы. Возвращается танк. Спрашиваю командира танка: „Почему уходишь с фронта?“ — „Авария“. — „Что за авария?“ — „Танк не идет“. — „Почему?“ — „Не знаю“. Залезаю в танк, обнаруживаю, что он поставлен на замедленную скорость, а поэтому двигаться быстрее не может. Переключаю рычаг и разъясняю это командиру танка. Он поворачивает танк назад, довольный, что „авария“ исправлена. Возвращается другой танк, спрашиваю: „Почему возвращаетесь?“ — „Авария“. — „Какая?“ — „Не стреляет пушка“. — „Почему?“ — „Не знаю“. При осмотре обнаруживается, что пушка поставлена на предохранитель». Но несмотря на такие «казусы», группа уничтожила до трехсот вражеских солдат и захватила пять орудий, потеряв при этом два танка.

Однако удачные контрудары республиканских танков не остановили продвижения мятежников. Отход республиканцев к Мадриду продолжался. 6 ноября 1936 г. франкисты начинают осаду Мадрида, правительство республиканцев перебралось в Валенсию. Начались тяжелые бои в предместьях столицы. Группа республиканских танков в составе 9 Т-26 и 6 «Рено» FT контратаковала мятежников в районе Мостолес и Карабанчель Альто. Успех был исключительным: танки уничтожили до двух батальонов пехоты, 4 полевых батареи, 8 противотанковых орудий и пулеметную роту в составе 12 станковых пулеметов, а также 10 танкеток.

Бронеавтомобиль БА-6. Республиканские вооруженные силы. 1937 г.

Легкий бронеавтомобиль ФАИ. Республиканские вооруженные силы. 1938 г.

Также в период обороны Мадрида 8 танков «Рено» FT находились в расположении боевых колонн и перевозились на грузовиках для огневой поддержки и поднятия боевого духа пехоты. При контрударе по силам франкистов у Мадрида 13 ноября 1936 г. в ударную группу входило 17 батальонов пехоты с 11 орудиями и рота из 16 танков Т-26 под командованием А. Войновского. Однако эти атаки не увенчались успехом. В дальнейшем танки А. Войновского действовали из засад, как неподвижные, хорошо замаскированные огневые точки. Обычно они занимали позицию за высокой стеной, в которой делалась нужных размеров амбразура и через нее велся обстрел позиций противника.

Т-26 с зенитным пулеметом. Республиканские вооруженные силы. Арагонский фронт. 1938 г.

В общей сложности в Мадридской операции принимали участие 36 Т-26,15 советских БА, 20 «Рено» FT и около 30 броневиков испанской постройки.

С начала декабря 1936 г. в Испанию в массовом порядке начинают прибывать советские танки Т-26 и бронеавтомобили БА-6 и ФАИ, а также личный состав во главе с комбригом Д. Павловым. Командиры и механики-водители были кадровыми военнослужащими лучших частей РККА: танковой бригады им. Володарского (г. Петергоф), 4-й танковой бригады (г. Бобруйск), механизированного корпуса им. Калиновского (г. Наро-Фоминск). На основе почти 100 единиц прибывшей техники и личного состава начинается формирование маршевых рот, батальонов и 1-й Республиканской танковой бригады. Формирование происходило в учебной танковой школе (г. Арчена). Эти подразделения и части после комплектования сразу бросались в бой.

Например, танковую роту под командованием П. Цаплина в составе 9 танков Т-26 и 6 бронеавтомобилей ФАИ с помощью тяжелых грузовиков 20 декабря 1936 г. перебросили под Теруэль (Арагонский фронт) с задачей поддержать операцию по ликвидации Теруэльского выступа. 27 декабря танковая рота пошла в атаку. За ней следовали бронемашины, открывшие огонь с шоссе по огневым точкам мятежников вправо и влево от дороги. Противник оказывал яростное сопротивление, забрасывая танки бутылками с бензином и ведя огонь из противотанковых пушек. В течение последующих шести дней рота Цаплина еще несколько раз участвовала в атаках, которые не увенчались успехом. В ходе этих боев было потеряно четыре Т-26 и один ФАИ. Основной причиной неудачи этой операции было нежелание испанской пехоты идти вперед. Так, во время атаки танков 1 января бойцы бригады анархистов, обвешанные гранатами и пулеметными лентами, кричали «Вива Россия!», но в бой за танками не шли. Не помог и личный пример П. Цаплина, который вышел из танка и попытался повести доблестных анархистов вперед. Единственная боеспособная пехотная часть -13-я интербригада, не поддержанная испанцами, понесла в этих боях огромные потери. В ее составе сражалась рота бывших русских белогвардейцев. Она почти полностью погибла под Теруэлем.

Осада Мадрида продолжалась. В начале января 1937 г. мятежники возобновили наступление на Мадрид. Командование республиканцев отдало приказ о подтягивании к Мадриду резервов, в том числе и 1-й бронетанковой бригады Д. Павлова, насчитывавшей 56 танков Т-26 и 10 бронеавтомобилей ФАИ и БА-6.

Командир танковой бригады республиканских вооруженных сил генерал Д. Г. Павлов. Испания. 1937 г.

Организационно бригада состояла из четырех батальонов танков и роты бронеавтомобилей и была полностью укомплектована советскими экипажами. Под Мадрид она прибыла 6 января 1937 г. и готовилась принять участие в контрнаступлении республиканских войск в полном составе. С 6 по 10 января в оборонительных боях вместе с правительственными войсками участвовал 1-й танковый батальон капитана В. Баранова. Здесь хорошо показали себя броневики БА-6, которые подбили несколько танков противника. 11 января бригада 2-м и 3-м батальонами атаковала укрепленные позиции франкистов. Во время этой атаки республиканские танки уничтожили до 450 вражеских солдат, 6 полевых орудий, одно орудие ПТО, 30 пулеметов, 10 автомашин.

В этом сражении советские танкисты проявляли чудеса храбрости. Так, В. Новиков, после того как его танк был подбит, а экипаж погиб, продолжал вести огонь по врагу из горящей машины до тех пор, пока не потерял сознание. Ночью комиссар батальона и несколько офицеров попытались его спасти. Однако, потеряв много крови и сильно обгорев, он плохо видел и открыл стрельбу из пистолета по своим, пока вновь не потерял сознание. Товарищи завернули его в одеяло и осторожно вытащили из танка. Очнулся Новиков только на госпитальной койке.

Указом Президиума Верховного Совета СССР в январе 1937 г. за оборону Мадрида звание Героя Советского Союза было присвоено танкистам: капитану П. Арману, лейтенантам Д. Погодину, С. Осадчему, Н. Селецкому, младшим командирам П. Куприянову и С. Быстрову. Позже Героями Советского Союза стали В. Новиков, Д. Павлов.

…К февралю 1937 г. между республикой и мятежниками установилось шаткое равновесие. Маневренная война закончилась. Бои велись на четырех фронтах: Северном, изолированном от основной республиканской территории, Арагонском, Центральном и Южном. Крупная победа республиканцев была одержана под Гвадалахарой 8-16 марта 1937 г., где две итальянские дивизии при поддержке 85 танков пытались отрезать дорогу на Мадрид, но находились в колоннах на раскисшей от дождей дороге, и когда подверглись удару штурмовиков, то были рассеяны по окрестностям.

Последней крупной операцией республиканцев стало сражение на р. Эбро (июль — ноябрь, 1938), ставившее целью соединить Центральный сектор с Каталонией. Для этого привлекались все интербригады и значительные бронетанковые силы, которые к лету 1938 г. были реорганизованы в две бронетанковые дивизии: 1-я (Каталония) в составе двух смешанных бригад (150 танков и броневиков) и 2-я (зона «Центр-Юг») в составе двух танковых и одной бронеавтомобильной бригад (210 танков и броневиков). Кроме того, в составе республиканской армии была 4-я учебная бронетанковая бригада. Однако несмотря на самоотверженность танкистов и иностранных добровольцев, операция была неудачной. СССР постепенно сворачивал свою помощь, понимая неспособность республиканского правительства выиграть гражданскую войну. На конец февраля 1939 г. у республиканцев оставалось 70 танков, 140 бронеавтомобилей.

ОБЩИЙ ВИД ТАНКА БТ-5 (продольный разрез):

1 — передняя дверца; 2 — колонка рулевого механизма; 3 — педаль главного сцепления; 4 — педаль ножного тормоза; 5 — рычаги управления гусеницами; 6 — кулисный механизм для перемены скоростей; 7 — лобовой щиток; 8 — смотровой прибор водителя; 9 — сиденье водителя; 10 — перископ; 11 — гильзоулавливателъ с мешком (откидной); 12 — укладка снарядов на стенке башни; 13 — смотровой прибор башни; 14 — отверстие для стрельбы из револьвера; 15 — укладка снарядов в нише башни; 16 — двигатель; 17 — главный фрикцион; 18 — коробка перемены передач; 19 — бортовой фрикцион; 20 — глушитель; 21 — сиденье пулеметчика; 22 — укладка пулеметных обойм на стенке; 23 — подножка с педалями и приводом для спуска; 24 — укладка снарядов.

Итальянцы за все годы войны в Испании отправили туда всего 149 своих легких танков «Фиат-Ансальдо» CV-3/35, по сути дела танкеток, и… 16 бронеавтомобилей «Лянча-Ансальдо» IZM образца 1917 г., подчинявшихся командованию итальянского экспедиционного корпуса (CTV). Первые 5 CV-3/35 прибыли в Испанию 16 августа 1936 г., бронеавтомобили — 22 декабря, однако в боях участия они не принимали, а были использованы для обучения экипажей из испанцев. 29 сентября прибыло еще 1 °CV-3/35, из них 3 — с огнеметным вооружением. Такими небольшими партиями итальянские легкие танки прибывали на протяжении всей войны. К октябрю 1936 г. из них сформировали роту, состоявшую из смешанных экипажей, которую и продемонстрировали генералу Франсиско Франко на военном параде 17 октября. Боевое крещение этого подразделения состоялось уже 21 октября на одной из дорог, ведущих к Мадриду, возле местечка Навалкарнеро. Рота выбила республиканцев из деревушки, причем одну машину националисты при этом потеряли, зато гордые своей победой, тут же назвали свое танковое подразделение «Навалкарнеро».

29 октября 1936 г. итальянские легкие танки CV-3/35 впервые столкнулись с советскими танками Т-26. Произошла, если можно так выразиться, танковая дуэль, в которой участвовал советский пушечный танк и итальянский огнеметный танк CV-3/35. Итальянский легкий танк под командованием офицера П. Берези был подбит прямым попаданием с Т-26, причем весь экипаж CV-3/35 погиб. Еще один итальянский танк был поврежден. Однако и победоносный русский танк получил весьма серьезные повреждения от огня полевой артиллерии националистов. Всего в боях за Мадрид осенью 1936 г. итальянская танковая рота потеряла 4 машины, 3 человека убитыми, 17 раненными и одного пропавшего без вести. 8 декабря 1936 г. пришло пополнение из Италии — еще 20 «Фиат-Ансальдо» CV-3/35.

11 марта 1937 г. итальянцы применили против 11-й интербригады огнеметные танкетки и прорвали фронт у Трихуэке. Но на следующий день республиканцы, сосредоточив 10 тысяч солдат, 21 орудие и 60 танков 1-й бронетанковой бригады, перешли в контрнаступление. Основной удар танкистов-республиканцев был нанесен группой в составе 20 машин Т-26 с советскими экипажами. Встав в засаду, эта группа спокойно выждала благоприятный момент для атаки и, выдвинувшись по пешеходным тропинкам через труднопроходимую лесистую местность, атаковала во фланг и тыл итальянскую дивизию «Литторио». Эта дивизия уже потеряла около полка пехоты от ударов республиканской авиации и подошла к полю боя морально потрясенная. Появление 20 танков противника на фланге и в тылу дивизии вызвало панику среди итальянцев. В тяжелых боях под Гвадалахарой итальянцы потеряли 45 танков (10 досталось республиканцам), 43 пушки, 170 грузовиков, 35 самолетов и несколько тысяч человек убитыми.

Последовавшие затем боевые столкновения со всей очевидностью показали итальянцам полную непригодность их техники для боев против советских пушечных танков, поэтому они начинают использовать свои легкие танки в составе смешанных подразделений, включающих в себя бронеавтомобили, мотоциклистов с пулеметами, а также кавалерию и мотопехоту националистов. Такие части получили обозначение «быстрых подразделений» (прямо-таки современные части «быстрого реагирования»!) и надо сказать, что эта мера для таких специфических машин, какими являлись итальянские CV-3/35, оказалась полностью оправданной. Именно с их помощью националисты сумели занять Сантандер, а весной (в марте-апреле) 1938 г. уверенно действовали в горах Монтенегро. Позднее, в июле 1938 г. итальянские моторизованные части, к тому же усиленные германскими 37-мм орудиями РАК-36, сумели прорвать фронт республиканцев в районе Теруэля и благодаря своей высокой мобильности, продвинуться вперед более чем на 100 км.

В декабре 1938 г. состоялась последняя поставка 32 танков CV-3/35 из Италии. После этого танковая часть итальянского экспедиционного корпуса в Испании получила название полка и стала состоять из штаба, двух итальянских танковых батальонов, по две роты в каждом, одного батальона с испанскими экипажами, одного моторизованного батальона, роты бронемашин, роты мотоциклистов и роты берсальеров. В него же входил батальон Ордити, а также противотанковый батальон, состоявший из батареи 65-мм итальянских горных пушек, батареи 37-мм германских орудий РАК-36, 47-мм и 45-мм трофейных пушек.

В декабре 1938 г. это формирование приняло участие в наступлении в Каталонии, закончившееся очередным прорывом фронта республиканцев. С каждым новым ударом националистов сопротивление республиканцев ослабевало все больше, но эти поражения старательно скрывала республиканская пресса. Так например, во время отступления республиканских войск 17 января 1939 г. газеты сообщили о подвиге капрала Селестино Гарсия Морено, который поблизости от Санта-Колома-де-Куералт встретился лицом к лицу с 13 итальянскими CV-3/35 и ручными гранатами подорвал 3 из них, а затем открыл у них люки при помощи кирко-мотыги и взял в плен пятерых танкистов, после чего остальные 10 танков ретировались! Между тем 26 января 1939 г. танки националистов вступили в Барселону, а 3 февраля во время штурма г. Героны неподалеку от французской границы был подбит CV-3/35 — последняя танковая потеря итальянцев в этой войне. 10 февраля их подразделения достигли границы, причем в ходе этого наступления частями итальянского экспедиционного корпуса были захвачены 22 танка республиканцев, 50 орудий и около 1000 пулеметов.

28 февраля 1939 г. бронетанковые части итальянцев были реорганизованы в последний раз, после чего они вошли в Аликанте, а затем участвовали уже только в парадах: 3 мая в Валенсии и 19 мая в Мадриде. В ходе военных действий потери итальянцев составили 56 легких танков CV-3/35, однако они сумели в достаточной мере оправдать свой девиз: «Быстро к победе!».

ФРАНКИСТЫ:

1 — лейтенант-танкист в полевой форме и пилотке;

2 — капитан танковой части «De lа bandera de Carroc de Combate de la Legion» в комбинезоне;

3 — офицер из «Raggrupamento carristi» итальянского C.T.V;

4 — испанский механик-водитель в полевой форме, кожаной куртке и итальянском танковом шлеме с пулеметом «FIAT-35».

Первые 9 германских легких танков Т-1Ф (Pzkpfwg 1/SIRfz 101/ausf А) появились в Испании в конце августа 1936 г., а в середине сентября — еще 32 машины. Созданное на их базе танковое подразделение в легион «Кондор» организационно не входило, а получило обозначение «танковой группы Дрон» и кодовое название «Имкер». Командовал подразделением подполковник Вильгельм Риттер фон Тома. Вначале группа «Дрон» имела следующую организацию: штаб; 2 танковые роты по три секции в каждой. Каждая секция состояла из 5 танков, плюс одна командирская машина. Подразделения поддержки состояли из секции транспорта, полевой ремонтной мастерской, противотанкового артиллерийского и огнеметного подразделений. 6 октября началась подготовка испанских танкистов. Фон Тома нашел, что «испанцы быстро учатся, но также быстро забывают то, что выучили», поэтому в смешанных германо-испанских экипажах наиболее ответственную часть работы в первую очередь выполняли сами немцы.

Легкий танк Pzkpfwg-1A. Батальон de Carros de Combate. Теруэль. 1937 г.

Легкий танк Pzkpfwg-1B. Agrupacion de Carros de Combate. Севилья. 1939 г.

Уже первые бои показали слабость германских танков Т-1 А, и с декабря 1936 г. в Испанию начали поставляться «улучшенные» танки модификации T-1B. В августе 1937 г. генерал Л. Оргас провел реорганизацию танковых сил националистов, которые стали состоять из штабной роты, четырех германских танковых рот с танками Т-1А и Т-1В, — прозванными испанцами «негрилос» за темно-серый цвет, в который они были окрашены, — одной танковой роты трофейных советских танков, транспортной роты, моторизованной противотанковой роты, а также двух ремонтных мастерских — оружейной и шасси. Новая организационная перестройка ожидала испанские танковые силы в начале 1938 г., когда их переименовали в «Бандеру» под общим командованием испанского Иностранного легиона, имевшего свой штаб в Испанском Марокко. В 1938 г. германские танковые части в Испании насчитывали 4 батальона, состоявшие из 3 рот по 15 танков в каждой. 4 роты (60 танков) составляли советские трофейные Т-26, которые немцы с успехом использовали. О большом значении, которое придавали в войсках генерала Франко советским пушечным танкам, свидетельствует тот факт, что за захват танка Т-26 их командование выдавало премию в размере 500 песет — сумму, приблизительно равную месячному жалованию американского летчика на службе у республиканцев, советские «сталинские соколы» получали там значительно меньше, чем пилоты из других стран, причем особую активность проявляли в этом деле марокканцы. Всего же в качестве трофеев франкисты сумели заполучить более 150 танков Т-26, БТ-5 и БА-10, причем это только те машины, которые они смогли ввести в строй. К моменту окончания войны танковых рот, состоящих из машин германского и советского производства, насчитывалось уже 7. Имелась отдельная танковая школа, танковое депо, рота противотанкового оружия, ремонтная мастерская, рота снабжения и штаб.

Легкий командирский танк Pzbejwg-1B. Agrupacion de Carros de Combate. Барселона. 1938 г.

Легкий танк Pzkpjwg-1A, с 20-мм пушкой Breda mod. 85. 1939 г.

Легкий бронеавтомобиль ФАИ. Вооруженные силы франкистов. Малага. 1938 г.

Бронеавтомобиль БА-6. Вооруженные силы франкистов. Валенсия. 1938 г.

В октябре 1938 г. «Бандера» была выведена из подчинения легиону и вновь переименована на чисто испанский манер (Agrupacion de Carros de Combate) и вместе с танковыми частями Южного фронта, сформированными в конце 1938 г., завершила свое участие в войне.

Немцы чувствовали себя совершенно независимыми от испанцев. И когда однажды сам Франко потребовал от командовавшего ими полковника фон Тома, чтобы тот послал свои танки в атаку вперемежку с пехотой — «в обычной манере генералов принадлежавших к старой школе», — тот не побоялся ему ответить следующим образом: «Я буду использовать танки не распыляя их, а концентрируя». Франко на такой ответ пришлось промолчать.

ФРАНКИСТЫ:

1 — капитан из Agrupacion de Carros de Combate в полевой форме;

2 — майор танковой группы легиона «Кондор» в комбинезоне поверх полевой формы;

3 — сержант-инструктор танковой группы легиона «Кондор» с ручным пулеметом MG-34.

Интересно, что в это время танковые силы фон Тома с точки зрения противостояния танкам республиканцев были не так уж и сильны. Его «танковый корпус» состоял из 4 батальонов по 3 танковые роты в каждом, а каждая рота насчитывала 15 танков, так что его общая численность составляла 180 машин. Огневую поддержку подразделений «танкового корпуса» осуществляли 30 рот ПТО, имевшие каждая по шесть 37-мм орудий РАК-36. Всем этим силам приходилось действовать на довольно широком участке фронта, тогда как только в Каталонии, например, республиканцы имели до 200 советских танков и БА одновременно. В основном это были Т-26, причем, командование Каталонского фронта даже такие машины оценивало как слишком тяжелые и… недостаточно эффективные!

Хотя на практике они не раз подтверждали свою высокую эффективность. Так, например, в феврале 1937 г. бригада Д. Г. Павлова вместе с отдельной танковой ротой участвовала в сражении на реке Харама. Батальоны и роты танков, приданные стрелковым подразделениям, отбивали атаки лучших частей противника — марокканской пехоты и Иностранного легиона. Так как обе стороны готовились к наступлению, бои за удержание плацдармов на берегах реки и за господствующую высоту Пингаррон были очень кровопролитными. Атаки мятежников отбивались пулеметным огнем и короткими контратаками пехоты и танков, которые предпринимались многократно, не менее пяти-шести раз. Республиканские танки буквально сметали пехоту противника, а немецкие танки Pz.1 и танкетки CV-3, принадлежащие мятежникам и имевшие лишь пулеметное вооружение, не могли оказать достаточной помощи своей пехоте, поскольку они были бессильны против Т-26.

Легкий танк Т-26В. Вооруженные силы франкистов: 3-я рота 2-го батальона Agrupacion de Carros de Combate. Каталония. 1938 г.

Закономерен вопрос: какой эффективности требовали испанцы от советских танков, если им противостояли такие германские машины, как Т-1А и Т-1В, а также итальянские легкие танки CV-3/35? Ведь ни одна из них пушечного вооружения не имела, и, следовательно, их даже нельзя считать полноценными противниками Т-26 и БТ-5, вооруженных 45-мм орудием. Господство авиации националистов, якобы наносившей большие потери танкам республиканцев, также нельзя считать достаточно установленным. Дело в том, что если на уничтожение одного понтонного моста в наступлении на реке Эбро франкисты расходовали до 500 бомб, то что же тогда говорить о количестве бомб, необходимом для уничтожения всего-навсего одного танка? Кроме того, в самые критические дни ноября 1936 г. Т-26, «Чатос» и «Москас» вовсе господствовали на полях сражений и в воздухе над Испанией!

Все это заставляет думать о том, что в первую очередь важнейшими факторами победы франкистов в испанской войне стали боевая выучка, дисциплина и умелое командование. Пехота националистов, особенно марокканская, не в пример республиканцам, неся большие потери от танков, не покидала окопов и не отходила. Солдаты противника забрасывали боевые машины гранатами и бутылками с бензином, а когда таковые отсутствовали, марокканцы с карабинами наперевес бросались прямо под танки, били прикладами по броне, хватались за гусеницы.

Известный журналист Михаил Кольцов в своей книге «Испанский дневник» несколько раз сообщает о том, что в армии франкистов специально выделенные сержанты расстреливали отступавших и струсивших, что позади частей франкистов сплошь и рядом ставились пулеметы. Сержанты имели приказ стрелять в офицеров, командовавших подразделениями, отступавшими без письменного приказа из штаба. Интересно, что среди националистов-карлистов (сторонников монархии) имело хождение такое выражение: «Всякому, кто убьет „красного“, скостится год в чистилище». И действовало это, как свидетельствуют примеры, не хуже угроз. Однако и республиканский генерал Энрико Листер также отдавал приказы расстреливать солдат за отступление. «Каждый, кто допустит потерю хотя бы дюйма земли, ответит за это головой», — говорилось в одном из его обращений к войскам. И, тем не менее, республиканские части несли поражение за поражением.

Танк T-R6B. Вооруженные силы франкистов: 3-я рота 2-го батальона Agrupacion de Carros de Combate. 1938 г.

Легкий быстроходный танк БТ-5. Вооруженные силы франкистов. Арагон. 1938 г.

Пересеченная местность, характерная для Испании, как нельзя более подходила для конных бойцов, так как танки и авиация еще не были настолько мощными, чтобы кардинально изменить характер сражений.

До 1936 г. испанская армия имела вполне боеспособную кавалерийскую дивизию, которая состояла из 3 бригад. Бригада включала в себя 2 полка, для их поддержки придавался батальон мотоциклистов. В группу поддержки входили также рота бронеавтомобилей и батальон конной артиллерии, состоявший из 3 батарей 75-мм орудий. Дополнительно в дивизию входили 4 отдельных кавполка и один пулеметный эскадрон. Особую экзотику армии придавали 5 таборов (подразделений, несколько меньших, чем батальон) марокканской кавалерии. Табор состоял из 3 марокканских кавалерийских эскадронов и одного испанского пулеметного эскадрона.

Испанский кавалерист был по сути дела тот же пехотинец, только имевший дополнительно коня и саблю и обученный фехтованию. Правда, эскадрон хотя и был эквивалентом пехотной роты, по огневой мощи едва дотягивал до пехотного взвода, так как имел на вооружении только винтовки и 3 ручных пулемета. Поэтому для огневой поддержки служил чисто пулеметный эскадрон и эскадрон, вооруженный 40- и 60-мм минометами, позже усиленный противотанковыми и зенитными орудиями.

Легкий танк Pzkpjwg-1 ausf В. Вооруженные силы франкистов: 4-я рота Agrupacion de Carros de Combate. Теруэль. 1937 г.

Легкий танк Pzkpjwg-1 ausf В. Agrupacion de Carros de Combate de Legion.

С началом боевых действий на сторону генерала Франсиско Франко перешла большая часть 7 кавалерийских полков, один эскадрон гражданской гвардии и, конечно, вся кавалерия марокканцев. Дополняли силы франкистов несколько эскадронов милиции «Испанской фаланги». Республиканцев же поддержали 3 кавполка, 8 эскадронов гражданской гвардии, 2 эскадрона гвардии де Асальто и персонал учебных лагерей.

В обеих армиях пехотные бригады и дивизии в течение всей войны тесно взаимодействовали с кавалерийскими подразделениями, где только это было возможно. Кавалерия и бронеавтомобили использовались для ведения разведки и сопровождения колонн. При этом растянутая на более чем 2,5 тысячи миль линия фронта позволяла кавалерии скрытно просачиваться через линию обороны противника и совершать рейды в его тылу.

В полевых условиях кавалерия маневрировала в открытом боевом порядке. Отряд был разделен на взводы — по 3 или более отделения в каждом, а каждое отделение включало одну или две группы. В группу входили три-четыре всадника. На открытой местности отделение могло быть растянуто на расстояние до 45 м, т. е. более 5 м между всадниками. Для огневой поддержки придавался эскадрон, вооруженный ручными пулеметами Браунинга. Часто применялись и малые танки (танкетки), вооруженные пулеметами — для подавления огневых точек противника.

«…Марокканцы медленно приближались, угрожающе надвигаясь в громадном облаке пыли. Глядя на эту волнующую картину, у меня в сознании возникло невольное сравнение с воинством какого-нибудь римского императора, прибывающего на битву. Подойдя на расстояние выстрела нашей артиллерии и перестроившись в боевой порядок, они начали атаку. Дикие вопли, залпы орудий, разрывы шрапнели в воздухе, крики раненых и ржание обезумевших лошадей — все перемешалось в этой адской какофонии звуков. После первых залпов треть всадников была буквально скошена, другие продвигались в беспорядке. Когда они подошли поближе, среди них мы увидели два танка, вооруженных пулеметами», — так вспоминает о тех событиях их участник, республиканец Раймон Сендер из 5-го пехотного полка.

ФРАНКИСТЫ:

1 — офицер кавалерии — каид марокканских войск;

2 — майор в повседневной форме и кавалерийских бриджах;

3 — каид в полевой форме с ручным пулеметом «Браунинг» и с гербом Арагонского корпуса на левом плече.

Примечателен по своей массовости боевой эпизод Альфамбры, 6 февраля 1938 г. Две бригады всадников из состава франкистской дивизии генерала Монастерио, построившись в 2 шеренги (всего около 2 тысяч сабель), лавиной обрушились на позиции республиканцев, за ними следовала третья бригада с приданными для поддержки итальянскими CV-3/35. В результате такого взаимодействия дивизия республиканцев была разгромлена, националисты захватили всю артиллерию, пулеметы и даже полевые кухни.

Схема атаки была для того времени, можно сказать, классическая. Кавалерия, сопровождая танки, двигалась параллельно дороге. Когда головной отряд завязывал бой с противником, всадники спешивались и занимали позиции, позволявшие развернуть 65-мм орудия. Танки наносили удар с фронта, одновременно кавалерия атаковала с флангов и с тыла. Блокируя позиции противника, кавалеристы предоставляли возможность пехоте завершить операцию.

Однако так воевали в основном франкисты. Что же касается республиканцев, воспитанных к тому же на лучших традициях нашей собственной гражданской войны и лихих кавалерийских атаках Чапаева и Буденного, то подобную тактику они применяли так редко, что это практически не зафиксировано ни одним из источников. И это в условиях, когда приоритет кавалерии в качестве главной ударной силы сухопутных войск еще практически никем не оспаривался, традиционные стереотипы были весьма прочными, да и охотников их ломать находилось немного. В Соединенных Штатах Америки танковые части назывались бронекавалерийскими вплоть до начала Второй мировой войны, к совместным действиям с конницей готовились и танкисты Красной Армии, вот только в Испании положительный опыт использовался почему-то только франкистами. С другой стороны, возможно, советских военных советников там просто не слушали? «Большое количество русских офицеров в Арагоне ставит испанских солдат в положение колонизируемых аборигенов», — гласила телеграмма из штаба Арагонского фронта военному министру Испанской Республики. И этот пример отношения к ним вовсе не является единичным.

Интересно, что именно здесь, на Арагонском фронте произошло одно из наиболее массированных танковых наступлений республиканцев. В плане понимания неудач наших танков в Испании его пример является весьма показательным, вот почему есть смысл рассказать о нем поподробнее.

Танкетка «Фиат-Ансальдо» CV-3/35 и огнеметная танкетка. Италия.

Следует отметить, что части регулярной армии, доставшиеся испанским республиканцам, были дезорганизованы, слабо вооружены и политически ненадежны. Кроме того, испанское понимание слова «дисциплина» довольно далеко от общепринятого. Целые подразделения могли запросто уйти с фронта на отдых в ближайшую деревню или передумать наступать на неприятеля. Самыми организованными и дисциплинированными были отряды испанских коммунистов (не только по членству в партии, но и по духу), составившие в будущем основу лучших частей Испанской народной армии, а также добровольцы-антифашисты из разных стран мира, объединенные в 5 интербригад (с 11-й по 15-ю) общей численностью около 40 тысяч человек. В течение 1937–1938 гг. интербригады были ударной силой испанского республиканского командования.

Подразделения на танках Т-26 и бронетанковый отряд испанской республиканской армии оказались исключительно боеспособными соединениями, что было в общем нехарактерно для правительственных войск начала гражданской войны.

Легкий танк Т-26В. Республиканские вооруженные силы. Арагон. 1938 г.

Легкий танк Т-26В. Республиканские вооруженные силы. Теруэль. 1937 г.

Совершенно недостаточным являлось и производство военной продукции на заводах республиканской Испании.

Военные неудачи 1936 г. заставили правительство республиканцев существенно реформировать свою армию: по примеру франкистов заменить добровольный принцип комплектования всеобщей мобилизацией, свести все части в бригады и дивизии. Республиканские танковые части насчитывали более 160 танков и 150 броневиков. Все это позволило республиканским вооруженным силам начать решительное наступление на Арагонском фронте в 1937 г. Осуществить же его предполагалось при помощи новой техники, только что полученной из СССР: танков БТ-5 и Т-26, имевших преимущество перед чисто пулеметными танками мятежников.

Одним из этапов наступления должно было стать взятие небольшого городка Фуэнтес-де-Эбро, через который пролегала важная стратегическая дорога на Сарагосу, до которой оставалось не более 50 км. Командовать операцией было поручено генералу Карелу Сверчевскому — поляку, известному в Испании под псевдонимом Вальтер. Из состава 35-й дивизии ему выделили 15-ю Интернациональную бригаду, включающую 4 пехотных батальона (по 600 человек) и батарею противотанковых орудий. Командовал батареей хорват Владимир Копик, служивший в австро-венгерской армии еще в годы Первой мировой войны. Наиболее «обстрелянным» в бригаде был английский батальон. В него входили 3 пехотные роты, имевшие на вооружении советские винтовки Мосина, и пулеметная рота, вооруженная легкими пулеметами Дегтярева и станковыми «максимами». К началу кампании половину личного состава батальона составляли испанские волонтеры. Следующим был объединенный в июле 1937 г. из двух в один американский батальон «Линкольна-Вашингтона», бойцов которого называли просто «линкольнцы». В 24-м Испанском батальоне кроме испанцев были даже кубинцы и латиноамериканцы. «Мак-папе» — так прозвали солдат канадского батальона (сокращенно от «Маккензи-Папино» — в честь двух лидеров канадского восстания в 1837 г. против Англии).

ТАНКИСТЫ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ АРМИИ:

1 — капитан-танкист в полевой форме и с автоматическим пистолетом «Астра»;

2 — альферес (мл. лейтенант) в комбинезоне-моно и советском танковом шлеме;

3 — сержант-танкист в кожаной куртке, пилотке и с пулеметом «Дегтярев-танковый»;

4 — капрал в комбинезоне-моно и советском танковом шлеме.

Прибывшие 10 августа 1937 г. 50 танков БТ-5 были сформированы в «полк тяжелых танков», включающий также роту бронеавтомобилей и роту противотанковых пушек. БТ-5 был, несомненно, лучшим в своем классе легких танков, участвовавших в испанской войне, не столько по вооружению и броне, сколько по маневренности. Командовал этим полком советский офицер, подполковник С. Кондратьев. Большинство его помощников также были русскими, заместитель — болгарин, командир автотранспортного батальона — испанец. Организованно в него входили 3 роты, по 3 отделения в каждой, в свою очередь каждое отделение насчитывало 5 машин. Механиками водителями и радистами стали советские специалисты, а наводчиками и заряжающими — иностранные добровольцы и обстрелянные испанские танкисты. Командирские танки были радиофицированы, некоторые имели квадратные или прямоугольные отличительные знаки белого цвета, но в основном опознавание происходило по индивидуальным номерам, наносившимся на броню по бокам башни.

На Арагонском фронте республиканцам противостоял 5-й корпус франкистов, основные силы которого были сосредоточены в гг. Бельчите и Фуэнтес, организованные по системе круговой обороны. Гарнизон последнего был частью 52-й дивизии и включал в себя 3 роты 17-го пехотного полка, роту милиции «Испанской фаланги» (из-за скудного боевого опыта использовавшейся во втором эшелоне обороны) и одну батарею легких пушек 10-го артполка. Позже на помощь гарнизону были посланы еще 3 дивизии и итало-испанская бригада «Голубые стрелы». На октябрь 1937 г. они имели (на участке фронта, в который входил Фуэнтес): 3 табора марокканских войск, включая кавалерию; 225-й батальон, 4 артбатареи с 65-, 75-, 105- и 155-мм орудиями, один батальон Иностранного легиона и остатки «Испанской фаланги». С помощью немецких инженеров-фортификаторов здесь была создана система оборонительных позиций с окопами полного профиля, железобетонными блиндажами, минными полями и разного рода противотанковыми препятствиями. Многие каменные дома были превращены в доты.

Несмотря на некоторое затишье, установившееся на фронте в октябре, план операции разрабатывался в спешке — без анализа шансов на успех. Изначально предполагалось с помощью ударных танковых групп взять город с флангов, но после того, как авиация националистов уничтожила колонну грузовиков с топливом и боеприпасами, элемент неожиданности был потерян и от этой идеи пришлось отказаться.

В конечном итоге было решено наступать по всему фронту при поддержке артиллерии и авиации. Причем предполагалось, что танковый десант, прорвавшись через укрепления противника, ударит с тыла. Но к разработке этой, экспериментальной по своей сути, идее отнеслись без должного внимания, способы взаимодействия танкистов с пехотинцами не были отработаны вплоть до начала операции.

При штурме Фуэнтес-де-Эбро почему-то забыли и о весьма удачном опыте взаимодействия артиллерии и танков при успешном взятии г. Квинто в августе 1937 г. Надо добавить также, что люди были измучены жестокими боями за Бельчите, а длительные суровые условия окопной жизни никак не способствовали укреплению боевого духа солдат. Сыграл свою роль и тот фактор, что поскольку бригада была интернациональная, морально-политическая обстановка в ней была сложной и противоречивой.

Однако, несмотря на разногласия офицеров штаба по поводу плана операции, от него решили не отступать, и 11 октября республиканцы начали наступление на город в юго-западном направлении.

Легкий быстроходный танк БТ-5. Республиканские вооруженные силы. Сражение у Эбро. 1937 г.

С. Кондратьеву был передан приказ командования о поддержке танками атаки испанской пехоты под Фуэнтес-де-Эбро. В 4 часа утра Кондратьев собрал офицеров своего полка и после уточнения некоторых деталей операции находившиеся всего в 5 км от города танки начали выдвижение в зону атаки. Это заняло гораздо больше времени, чем ожидалось, к тому же от своих позиций до места десантирования пехоте пришлось добираться пешком. Таким образом, начало действий явно не сопутствовало успеху операции.

Не успев занять линию атаки под покровом темноты, 15-я Интернациональная бригада была обстреляна и, еще не начав наступления, уже понесла потери. До первой линии окопов «Н» на разных участках было от 400 до 800 м, и батальоны бригады оказались растянутыми вдоль фронта почти на 4 км. Англичане сосредоточились у реки, на их левом фланге растянувшись до дороги находились «линкольнцы», за дорогой начинались позиции «мак-папе», тянувшиеся вверх, через холм к плато.

Местность представляла собой равнину, изрезанную оврагами и ирригационными каналами, местами покрытую растительностью. Артподготовка началась лишь в 10 часов утра, да и назвать ее таковой можно было лишь весьма условно: несколько залпов силами двух батарей. Вскоре ее пришлось прекратить. Об элементе неожиданности смысла говорить уже не было, да и эффект от подобной «артиллерийской подготовки» был почти что нулевой.

Решено было ожидать подхода танков, которые остановились для дозаправки. К полудню воздух наполнился нарастающим гулом, и в небе появились 18 легких одномоторных бомбардировщиков Р-5, которые бойцы называли «Наташами». Сделав всего один заход над позициями франкистов, они удалились так же, как уходят настоящие женщины: больше занятые «эффектом» своего появления, нежели тем, зачем они появились. Результат бомбардировки был аналогичен результату артподготовки — все надежды были возложены на стремительный танковый прорыв с десантом на броне, роль которого пришлось выполнять 24-му Испанскому батальону[2].

Надо сказать, что БТ-5, имея высокую и узкую моторную часть и слишком выступающий глушитель, вряд ли был хорошо приспособлен для перевозки десанта; имевшаяся на командирских танках БТ-5У радиоантенна, смонтированная на башне в виде поручня, в этом смысле себя мало оправдывала.

Бронеавтомобиль UNL-35. Республиканские вооруженные силы. 2-й дивизион бронемашин. Барселона. 1937 г.

Бронеавтомобиль UNL-35. Вооруженные силы франкистов. Agrupacion de Carros de Combate del Ejercito del Sur. Севилья. 1937 г.

Около 14 часов был отдан приказ начать атаку. По количеству танков, участвовавших в бою — между 40 и 48,- это было одно из грандиознейших сражений гражданской войны в Испании 1936–1939 гг. Танки БТ-5 не были оборудованы селекторной связью — приказ о начале движения командир отдавал водителю толчком ноги в спину. Ведя беглый огонь, с ревом и грохотом, «броня» стремительно понеслась в направлении города. Не обошлось без конфуза — непроинформированная пехота с перепугу стала палить по невесть откуда взявшимся у нее в тылу танкам, дезориентированный танковый десант ответил им тем же. Как только танки «пролетели» свои траншеи, пехота их оставила и попыталась следовать за танками, но оказалась далеко позади.

Роберт Гладник закрыл башенный люк своего танка и посмотрел в перископ. Танк двигался по полю, заросшему травой, и все, что он видел — шпиль церкви Фуэнтес в 90 м впереди. Прыгая на ухабах, Гладник растерял почти весь свой десант, когда его танк угодил в глубокий овраг. По радио ему никто не отозвался, но танк мог двигаться, и ему удалось выбраться. Расстреляв весь боезапас в направлении церкви, он вышел из боя…

Вильям Кардаш находился в центре наступающей танковой роты. Ему удалось удачно преодолеть овраг, но у самых вражеских позиций его танк был подожжен бутылкой с зажигательной смесью. Двигатель не заводился, пытавшихся приблизиться к горевшему танку националистов Кардаш отсекал огнем. Лишь тогда, когда огонь подобрался к боевому отделению, экипаж покинул машину и был спасен подоспевшим на выручку экипажем другой машины.

Скорость танкового броска была такой, что некоторые десантники оказались сброшенными с брони, другие были сметены шквальным огнем противника. Ко всему прочему, механики-водители не были знакомы с местностью, и несколько машин угодили в ирригационные каналы и овраги и уже не могли выбраться без посторонней помощи. Нескольким танкам все же удалось прорвать все три линии укреплений и подойти к Фуэнтес по бездействующему каналу оросительной системы, войти в город, но узкие улочки затрудняли маневрирование, и, потеряв несколько машин, танкистам пришлось отступить.

Легкий танк «Рено» FT-17. Республиканские вооруженные силы, интербригада. Мадрид. 1936 г.

В своем первом бою командир английского пехотного батальона Гарольд Фрай лично возглавил атаку, но был почти сразу же убит, а его батальон залег, прижатый плотным пулеметным огнем. Американцам из батальона «Линкольна-Вашингтона» удалось пройти почти половину расстояния до вражеских окопов, но из-за массированного огня им пришлось окапываться буквально «под носом» у националистов. Солдаты обоих батальонов понимали, что только последний рывок поможет им добиться цели и избежать печальной участи своих товарищей. «Мак-папе» находились дальше всех от окопов противника. Понеся большие потери, им все же удалось продвинуться на несколько сотен метров. Когда вражеские пули скосили командира и комиссара, Джо Даллет принял командование на себя и повел роту вперед, но был смертельно ранен и приказал оставить его. Два пулеметные отделения «мак-папе» попытались прикрыть продвижение, но старые русские «максимы» били неточно и не дали желаемого результата. Тем временем капитан Томпсон приказал пулеметчикам прикрыть брешь, образовавшуюся между «мак-папе» и «линкольнцами», но посланный с этим распоряжением сержант Милтон Херндон пал, сраженный пулей, а находившийся с ним адъютант пулеметной роты был серьезно ранен.

Бронеавтомобиль «Шевроле» ААС 37. Каталонский фронт. 1938 г.

В это время командир артбатареи получил нелепый по своей сути приказ: «Выдвинуться вперед вместе с орудиями!» Но приказ есть приказ, хотя каждый понимал, что это означает потерю выгоднейшей с точки зрения тактики позиции.

К концу дня интербригада залегла между линиями, и солдаты начали окапываться, роя одиночные ячейки в каменистом грунте. Санитары, вытаскивая раненых, закончили свою работу ближе к ночи. Однако еще до наступления сумерек бригада была отведена на прежние позиции, собрав раненых и вытащив некоторые наименее поврежденные танки.

В первом бою «мак-папе» потеряли 60 человек убитыми и более 100 ранеными. Из трех командиров рот двое оказались убитыми, третий был тяжело ранен. «Линкольнцы» потеряли 18 человек убитыми, включая командира пулеметной роты, и было около 50 раненых. Англичане потеряли меньше всех — шестерых, хотя раненых было много. Большие потери понес и 24-й Испанский батальон, личный состав которого был посажен «на броню». Он терял своих бойцов как во время танкового прорыва, так и после того, так как десант, оказавшийся в тылу и лишенный поддержки, был окружен и уничтожен. В артбатарее было всего несколько раненых.

Потери танкового полка были огромны. Из боя не вернулись 16 экипажей, в том числе погиб и заместитель командира полка Борис Шишков, который сгорел в своем танке. Это были самые большие потери, которые понесли советские танкисты в этой войне за один день. В источниках сообщается о разном количестве подбитых танков — от 16 до 28, но в среднем около 38 % от первоначального числа машин.

Нужно отметить, что печальный опыт с использованием танкового десанта в том виде, в каком он имел место при Фуэнтес-де-Эбро, не был впоследствии учтен советским командованием. Более того, десант «на броне» широко применялся и в начале Второй мировой войны, пока большие потери не вынудили наших военачальников ограничить эту практику.

После приведения матчасти в порядок и пополнения личным составом полк С. Каменева перебросили на теруэльский участок Восточного фронта. Город-крепость Теруэль был хорошо укреплен, а его гарнизон насчитывал 20 тысяч человек. Наступление на Теруэльский выступ предполагалось проводить силами пяти армейских корпусов республиканской армии. Пехоту поддерживала бронетанковая группа, сформированная на базе полка С. Каменева (42 танка БТ-5 с советскими экипажами), который был усилен батальоном бронемашин (30 БА-6 с испанскими экипажами), и несколькими ротами Т-26 (всего в операции участвовало 92 танка и 60 броневиков).

Ночью 14 декабря 1937 г. без артиллерийской и авиационной подготовки войска республиканцев неожиданно начали одновременно наступление с севера, юго-востока и юга. 16 декабря Теруэль был окружен. 11-я и 64-я дивизии республиканцев заняли оборону на внешнем полукольце окружения, а их 34-я дивизия должна была захватить город. В этих боях 2-я и 4-я роты танкового полка взаимодействовали с 34-й дивизией, первая рота и батальон бронемашин под общим командованием полковника С. Кондратьева наступали на Теруэль вдоль западного берега реки Турия, а 3-я танковая рота поддерживала наступление частей 68-й дивизии. 20–21 декабря республиканские подразделения ворвались на окраины города. В бой была введена 70-я дивизия, которая вместе с бронетанковой группой Кондратьева должна была овладеть городом. Через сутки эту задачу выполнили, однако сам С. Кондратьев был тяжело ранен, поэтому командование принял на себя начальник штаба полка майор В. Кольнов. Танки и бронеавтомобили в составе смешанных танкострелковых групп втянулись в уличные бои, в ходе которых боевые машины понесли большие потери. 27 декабря пал последний оплот франкистов — здание банка, и операция по взятию города блестяще завершилась. Но вместо того чтобы продолжить преследование противника и отодвинуть фронт на 50–60 км западнее Теруэля, операцию объявили законченной. Эта пассивность республиканцев дала возможность франкистам собрать резервы и 30 декабря 1937 г. их войска перешли в наступление. Республиканские части при поддержке танкового полка смогли удерживать противника на подступах к городу два месяца 22 февраля 1937 г. франкисты вновь вошли в Теруэль.

Эти бои сильно подорвали боеспособность танкового полка. Из 42 танков и 30 бронеавтомобилей кое-как передвигались 15 танков и 8 броневиков, а из специальных и транспортных автомобилей уцелели лишь единицы. Потери в людях достигали 60 %. После восстановления боеспособности танковый полк сражался под Монтальбаном на Восточном фронте (март, 1938), вел тяжелые бои с частями марокканского корпуса в районе Каспе, Ихар, Альканык, поддерживал республиканские части под Андоррой и Алькорисой. Понесший в этих боях большие потери 30 марта 1938 г. полк был выведен в резерв, затем укомплектован испанцами и переформирован в танковую бригаду.

Как известно, печальной оказалась впоследствии судьба первого командира танкового полка С. Каменева, который стал комкором. Его соединение попало в тяжелое положение на Карельском перешейке, требуемая помощь так и не пришла, и он, выходя из окружения, покончил жизнь самоубийством, прекрасно понимая, что отступления без приказа ему не простят. В 1941 г. был расстрелян и Герой Советского Союза генерал армии Дмитрий Григорьевич Павлов, командовавший войсками Западного фронта, тоже «испанец», во многом способствовавший тому, как именно в нашей стране был использован опыт Испании. Впрочем, совершенно очевидно, что в данном случае речь должна идти в первую очередь о сталинском руководстве СССР, а никак не о стране в целом.

А как же танки самой Испании? Начало их истории можно отнести к 1914 г.[3], когда испанская армия закупила во Франции 24 БА Шнейдер-Крезо. Это были весьма крупногабаритные БА, изготовленные на шасси парижских автобусов. Машины имели бензиновый двигатель мощностью 40 л. с. и карданный привод на задние колеса. Сами колеса — стальные, с литыми шинами, передние — одинарные, задние — двойные. Толщина брони составляла всего 5 мм, крыша для большей защищенности имела А-образный наклон бронелистов.

По хорошей дороге машина могла развивать скорость до 35 км/ч. Запас хода составлял 75 км. Постоянное вооружение не устанавливалось. Просто этот броневик имел по 6 больших люков-амбразур с каждого борта, служивших также для вентиляции, позади которых могли ставиться пулеметы, либо находиться стрелки со своим личным оружием, поэтому экипаж машины мог состоять из 10 человек! Эти броневики неплохо показали себя во время войны на территории Испанского Марокко, а после были использованы даже в гражданской войне.

Бронеавтомобиль «Лянча-Ансальдо IZ» образца 1916 г.

Также испанцы получали танки из Франции. Вначале это были танки «Шнейдер» CAI, поступившие в Испанию после Первой мировой войны, а затем и знаменитые «Рено» FT-17, поставляющиеся с пулеметным и пушечным вооружением, в литых и клепанных башнях. Получила испанская армия и танки управления — FT-17TSF, с радиостанцией в рубке корпуса. Испанцы относились к этим машинам бережно, поэтому до роковой схватки сумели дожить даже такие танки, как «Шнейдер».

В 20-е г. испанцы закупили во Франции экспериментальные колесно-гусеничные танки «Сен-Шамон», колесно-гусеничные броневики «Ситроен Кегресс-Шнейдер» Р-16 мод. 1929, несколько опытных танкеток «Карден-Лойд» в Англии, танки Фиат-3000 — в Италии. В 1928 г. в Испании была построена бронемашина, которая могла иметь пулеметное и пушечное вооружение. С 1926 г. на государственном заводе «Трубиа» под руководством капитана Руиса де Толедо были начаты работы по созданию собственного испанского танка, который получил официальное обозначение «быстроходный танк пехоты», или же «Модель „Трубиа“. Серия А».

Первоначально планировалось, как и у французов, выпускать его в двух вариантах — пулеметном и пушечном, причем, рассчитывали использовать пушку собственного производства калибра 40 мм, с дальностью стрельбы 2060 м и начальной скоростью снаряда 294 м/с. Однако пушечный вариант не удался и танк был изготовлен с тремя 7-мм пулеметами Гочкис под маузеровские патроны (7х57).

Танк этот внешне слегка походил на «Рено», однако имел и целый ряд «национальных» отличий. Так, в двухъярусной конической башне с независимым вращением каждого яруса было два пулемета, по одному в каждом ярусе, причем находились они в шаровых установках, что позволяло менять сектора обстрела без поворота самой башни. Кроме того, для наблюдения за полем боя на крыше башни помещался стробоскоп. Прибор этот представлял собой два цилиндра, которые вставлялись один в другой, причем внутренний был неподвижен, а внешний вращался с большой скоростью. Поверхность внешнего цилиндра покрывали вертикальные щели шириной меньше диаметра пули, тогда как на внутреннем имелись смотровые окна, закрытые пулестойким стеклом. Когда внешний цилиндр начинал быстро вращаться, срабатывал стробоскопический эффект и окружающая наблюдателя бронировка как будто «таяла».

Бронеавтомобиль «Шнейдер» образца 1909 г. Марокканский корпус. 1936 г.

Легкий танк «Трубиа» 75НР. Серия А. Образца 1926 г.

Тяжелый танк «Шнейдер» СА.1. Образца 1916 г. Толедо. 1936 г.

Полугусеничный бронеавтомобиль «Ситроен Кегресс-Шнейдер Р-16» М29.

Стробоскопы обеспечивали обзор на 360°, но требовали хорошей освещенности и специального привода, который на танках нередко выходил из строя. На этот случай предусмотрели специальные смотровые лючки на башне танка, которые можно было одновременно использовать для стрельбы из личного оружия. Поверх стробоскопа сделали броневой колпак, служивший для вентиляции. Третий пулемет устанавливался в носовой части танка и еще имелись две стрелковые амбразуры по бортам.

Носовая часть корпуса в отличие от «Рено» выступала за гусеницы, поэтому конструктор оснастил ее узким катком для преодоления вертикальных препятствий. Сзади на «Трубиа» стоял традиционный «хвост». Ходовая часть была полностью забронирована, да еще и закрывалась надгусеничными полками со скосами, впоследствии демонтированными. Гусеница имела весьма оригинальную конструкцию. Внутренняя часть траков скользила по направляющим полозьям внутри бронированного обвода, а внешняя часть каждого второго трака охватывала эту бронировку снаружи!

Таким образом, ходовая часть танка была хорошо защищена от попадания в нее пуль и осколков снарядов, а также от грязи и камней, однако отсутствие подрессоривания делало ее весьма ненадежной. Не было на траках гусениц и развитых грунтозацепов, что отрицательно сказывалось на проходимости. Танки «Трубиа» в Испании применялись в боях, например, при обороне Овиедо и у Эстремадуры, причем для боев в городских условиях их пулеметного вооружения оказалось вполне достаточно. Однако их было так мало, что говорить о каком-то реальном значении этих машин не приходится: с таким же успехом испанцы могли бы их и вовсе не иметь[4].

Командирский танк FT-17 TSF. Вооруженные силы франкистов. 1936 г.

Легкий танк «Рено» FT-17. Вооруженные силы франкистов. Agrupacion de Carros de Combate. Арагонский фронт. 1937 г.

Уже в ходе войны на базе артиллерийского трактора «Ландеса», имевшего сходную с «Трубиа» ходовую часть, была предпринята попытка создать «боевой пехотный танк» — танк «Трубиа» мод. 1936, или «Трубиа-Наваль», по названию финансирующей организации, хотя среди республиканцев этот танк был известен и под другим названием — «машина Эускади».

Танк получился совсем маленьким, очень легким, однако экипаж состоял из 3 человек и почему-то вооружался 2 пулеметами «Льюис» калибра 7,7 мм в шаровых установках, хотя по проекту и должен был иметь орудие в башне. Танк довольно широко применялся в боях, но опять-таки их было очень мало.

В 1937 г. специалистам этого же завода командованием националистов было поручено создать собственный пехотный танк, который бы превосходил как советские машины, так и машины итало-германских союзников. Броня должна была защищать от бронебойных пуль калибра 7,92 мм, а вооружение — эффективно поражать пехоту и танки. Новый танк получил обозначение C.C.I. «Тип 1937» — «боевой танк пехоты», причем заказ предусматривал выпуск серии из 30 машин.

Конструкторы позаимствовали ходовую часть от итальянской танкетки CV 3/35, вооружив машину спаркой 7,92-мм пулеметов Гочкис справа от водителя, но при этом установили еще и башню с 20-мм автоматической пушкой Бреда мод. 35–20/65, эффективность которой в боевых условиях была опробирована на германских танках Т-1А, где она устанавливалась вместо пулеметов. Танк развивал скорость 36 км/ч и оказался достаточно удобен для непосредственной поддержки пехоты и для борьбы против танков противника. К тому же, в отличие от бензиновых на всех остальных, танк имел дизельный двигатель.

Следующей, чисто испанской машиной оказался танк, существовавший, впрочем, только на уровне прототипа: «пехотный танк» Вердеджа, названный так в честь его конструктора капитана артиллерии армии националистов Феликса Вердеджа. К разработке машины приступили в октябре 1938 г., и уже весной 1939 г. ее начали испытывать. Ходовая часть напоминала ходовую часть танка Т-26, однако моторно-трансмиссионное отделение располагалось целиком спереди, а механик-водитель сидел за ним, как и на современных израильских танках «Меркава». Вооружение танка, состоявшее из советской 45-мм пушки и германского пулемета «Дрейзе» МГ-13, располагалось в башне в задней части корпуса.

Легкий танк «Трубиа-Наваль». Республиканские вооруженные силы. Образца 1936 г.

Легкий танк «Трубиа-Наваль». Вооруженные силы франкистов. Образца 1936 г.

Опытный легкий танк СС.1. Вооруженные силы франкистов. Образца 1937 г.

Опытный легкий танк «Вердеджа». Вооруженные силы франкистов. Январь 1939 г.

Судя по фотографиям, танк имел башню германского танка Т-1, но с увеличенной бронемаской, в которой закреплялись цапфы орудия. Еще на одном снимке на танке стоит уже цилиндрическая башня, с боковыми двустворчатыми дверцами по обеим ее сторонам. Танк получился примерно на четверть ниже советского Т-26. Толщина брони башни составляла 16 мм, лобовой бронеплиты корпуса — 30 мм.

Танк был продемонстрирован генералу Франсиско Франко, однако поскольку война к этому времени уже завершилась, налаживать его производство не стали.

Танкам «Виккерс 6 т» тоже довелось повоевать в Испании. В 1937 г. президент Парагвая продал республике значительное количество вооружения и в том числе танки этого типа, захваченные в ходе войны Парагвая с Боливией. Три танка типа «А» — пулеметные и один — тип «В» — пушечный. Интересно, что среди наших советских Т-26, отправленных в Испанию, тоже было несколько экземпляров двухбашенных пулеметных машин.

Что же касается самого массового испанского бронеавтомобиля периода гражданской войны, то им оказался «Бильбао», названный так по имени города на севере страны, где находился завод-изготовитель. В 1932 г. он был принят на вооружение корпусом карабинеров и широко применялся обеими воюющими сторонами. Всего было произведено 48 таких автомобилей на шасси коммерческого грузовика «Форд» 8 мод. 1930, которые выпускались в Барселоне.

Легкий танк «Виккерс 6-тонный». Тип А. 1937 г.

Бронеавтомобиль «Лянча IZM». Образца 1917 г. Малага. 1937 г.

Бронеавтомобиль «Бильбао». Республиканские вооруженные силы. Мадрид. 1937 г.

Гусеничный тягач «IGC Садурни». Образца 1937 г.

Кроме 3 членов экипажа, внутри машины помещалось еще 5 стрелков, но вооружена она была слабо: одним пулеметом «Гочкис» калибра 7 мм, не считая личного оружия стрелков. В конце войны этих машин осталось всего 7, а до настоящего времени «дожил» всего лишь один «Бильбао».

Вторым по массовости стал созданный уже в ходе войны бронеавтомобиль UNL-35 или «Юнион-Наваль де Леванте Т-35» по названию завода, где он выпускался с января 1937 г. В создании этого БА важную роль сыграли советские специалисты: инженеры Николай Алимов и Александр Воробьев. Машины выпускались на шасси коммерческих грузовиков «Шевроле»-1937 и советского ЗИС-5, в связи с чем они отличались размерами, имели разную скорость и запас хода. Однако по бронированию и вооружению оба этих образца были идентичны: республиканцы ставили на них по два 7,62-мм пулемета «Напо», а националисты — два «Дрейзе» МГ-13[5]. Машины этого типа широко применялись во время боевых действий в Леванте, на Центральном и Южных фронтах и получили высокую оценку командования националистов, для которых они в качестве трофеев всегда были желанным приобретением. О высоких боевых качествах этих БА свидетельствует то, что они состояли на вооружении испанской армии вплоть до 1956 г.

Гусеничный тягач «IGC-Садурни» с бронированным корпусом.

Гусеничный тягач «Ландеса».

Гусеничный тягач с бронированным корпусом «Трубиа Ландеса».

Гусеничный тягач «Secn-Навалъ». Образца 1937 г.

Совершенно особую главу в истории бронетехники гражданской войны в Испании 1936–1939 гг. вписали самодельные БА, которых там применялось великое множество. Дело в том, что практически каждый город или даже небольшой поселок в Испании постарался обзавестись в это время большим или меньшим количеством самодельных БА, которое зависело от их экономических возможностей. Хотя бы как-то систематизировать их и описать оказалось не по силам даже самим испанским историкам, так много их выпустили и так мало сохранилось о них какой-либо информации за исключением фотографий.

Чаще всего это были кустарные БА, бронированные «котельным железом», безбашенные, с амбразурами для стрельбы из ручного оружия.

Несколько более совершенными являлись машины, бронировавшиеся на отдельных крупных заводах и верфях. Тут имела место даже некоторая «серийность» их выпуска, причем на многих из них вооружение устанавливалось в башнях. Есть фотографии, на которых можно увидеть весьма совершенные БА с башнями в виде купола и даже с башнями от наших танков Т-26 и БТ-5. Где и кем строились такие машины, к сожалению, неизвестно, хотя, судя по фотографиям, они принадлежали франкистам и участвовали в посвященном их победе параде в Севилье в 1939 г. Интересной особенностью этих БА являлись колеса, внешние из которых были меньшего диаметра и, видимо, предназначались для повышения проходимости на сыпучих грунтах и в грязи.

Следует отметить, что командование националистов в целом импровизированные БА не одобряло, а если и использовало их в начале войны, то только наиболее совершенные или же однотипные. В частности, на базе машины «Форд Таймс» 7V националистами был выпущен БА, который применялся в качестве самоходного миномета. На нем имелся открытый сверху бронекузов, в котором располагался 81-мм миномет, забронированные капот и кабина. Пулемет мог также устанавливаться, а со снятым минометом эту машину использовали для перевозки солдат. В составе подразделений, куда входила различная боевая техника, эти машины себя неплохо зарекомендовали.

Сами испанцы все эти импровизированные БА называли «тизнаос» (серые), хотя судя по фотографиям многие из них раскрашивались весьма прихотливым камуфляжем. Очевидно, все дело в том, что по инструкции 1929 г. все бронемашины испанской армии должны были краситься в «артиллерийский серый» (средне-серый цвет)[6]. «Бильбао» тоже называли «тизнаос», поскольку и они, и самодельные БА в начале войны окрашивались точно так же. Интересно, что по этой же инструкции все образцы бронетехники должны были нести на бортах деревянные панели размером 70х35, выкрашенные в черный цвет, на которых белыми буквами писалась их армейская принадлежность, например, «Артиллерия» или «Инфантерия», а также должен был указываться номер машины. Позднее этого правила уже не придерживались, но что касается импровизированных БА, то многие из них кроме раскраски несли на себе еще и множество надписей и сокращенных названий синдикалистских организаций — UHP, UGT, CNT, FAI, которым они принадлежали. Иногда на одной машине было по несколько подобных обозначений, что свидетельствовало о «единении» этих организаций к моменту постройки данной бронемашины. Эти импровизированные бронеавтомобили, бронированные тракторы и танки «Шнейдер» СА1 чаще всего использовались для патрулирования улиц и других вспомогательных действий.

Какие же обозначения несли на себе германские танки в Испании, какие опознавательные знаки, в какие цвета их окрашивали?

Первые машины, как уже отмечалось, были окрашены в традиционный для германских панцерваффе серый (панцер грей) цвет, из-за чего их и прозвали «негрилос». Очень скоро поверх основного цвета на них стали выкрашивать большие расплывчатые зеленые или коричневые пятна, причем граница цветов была расплывчатой, поскольку наносился этот камуфляж при помощи распылителя. Уже на этих машинах для опознавания их с воздуха люк башни закрашивался черным, после чего на нем белой краской рисовали косой белый крест св. Андрея. На лобовой броне некоторых машин наносили изображение черепа со скрещенными костями — традиционную эмблему германских черных гусар.

В вооруженных силах националистов на бортах первых трофейных советских танков чаще всего просто рисовали испанский флаг.

К 1937 г. камуфляж танков националистов представлял собой черные полосы, нанесенные поверх основного зеленого цвета.

Вскоре на танках появились трехзначные номера, наносившиеся на броню спереди и сзади. Цифры соответствовали порядковому номеру машины, взводу и роте. Например, номер 313 показывал, что это 3-й танк 11-го взвода 3-й роты. Кроме номера обозначением роты служили цветные ромбы и круги, обычно наносившиеся на подбашенную коробку спереди слева, а сзади справа. Командирские танки обозначались буквой «М» внутри соответствующей геометрической фигуры, показывавшей принадлежность машины к 1-му (ромб) или 2-му (круг) танковым батальонам. Такие же знаки несли и советские трофейные танки, причем и на германских, и на трофейных машинах очень часто накрашивался трехцветный испанский флаг, который на танках Т-1 обычно располагался на подбашенной коробке спереди, слева от смотровой амбразуры механика-водителя, а сзади — на башне.

Следует иметь в виду, что столь часто изображаемая на танках националистов эмблема испанского Иностранного легиона — скрещенные алебарда, мушкет и арбалет — могла появиться на них никак не раньше 1938 г., хотя ее продолжали рисовать даже после октября 1938 г.: на танках Т-1 ее помещали посредине лобовой бронеплиты водителя.

Для лучшего опознавания с воздуха с марта 1938 г. белый крест на черном фоне башенного люка Т-1 был заменен на черный, теперь уже на белом фоне: точно такие же кресты стали рисовать и на всех других машинах франкистов. Следует отметить, что, принадлежа к регулярной армии Испании, машины националистов практически не имели на себе каких-либо надписей или лозунгов, чем сильно отличались от машин республиканцев, нередко исписанных вдоль и поперек.

Как уже отмечалось, танковые соединения националистов в основном формировались на основе германских Т-1, а уже к их подразделениям добавлялись трофейные советские машины. Поэтому вполне естественно, что и осваивали их в первую очередь тоже германские инструкторы и сражались на них вместе с испанцами. Уж больно ценными были эти машины, чтобы отдавать их в руки одних только испанцев — людей, конечно, отважных, однако, чисто по-русски, весьма безалаберных.

Раскраска этого Т-26 вооруженных сил националистов несколько необычна, однако это не вымысел художника; отсутствие эмблемы Иностранного легиона при наличии полного набора опознавательных знаков указывает на то, что машина использовалась в 1937 г.

Т-26 вооруженных сил националистов в наиболее типичной раскраске, использовался в 1936 г.

Наиболее массовый камуфляж танков республиканцев состоял из полос песчаного цвета по оливково-зеленому.

Номеров на танках республиканцев либо вообще не было, либо они были малозаметными.

На бортах первых трофейных машин сначала чаще всего просто рисовали испанский флаг (рис. 1).

К 1937 г. система распознавания в какой-то степени стандартизировалась и стала выглядеть несколько иначе — камуфляж представлял собой черные полосы, нанесенные поверх основного зеленого фона (рис. 2). Раскраска танка Т-26, изображенная на рис. 3, несколько необычна, однако это не вымысел художника; обращает внимание отсутствие эмблемы Иностранного легиона при наличии полного набора опознавательных знаков, что прямо указывает на то, что машина использовалась в 1937 г. Наконец, на рис. 4 мы видим Т-26 наиболее типичной раскраски, использовавшейся после 1936 г. Правда, на одном из парадов 1938 г. Т-26, кроме номеров и креста св. Андрея на крыше башни, других знаков не имели. Заметим, что песочный камуфляж на машинах Т-26 был позаимствован националистами у республиканцев, поскольку они просто накрашивали свои эмблемы на трофейные машины.

Встречались среди республиканских Т-26 и машины, камуфляж которых состоял из полос коричневого цвета с более светлой обводкой по краям. Основной фон — насыщенный зеленый цвет (форест грин), принятый в Красной Армии.

Что же касается непосредственно республиканских танков, то их внешний вид был гораздо менее затейливым и броским. Первые танки, поступившие в Испанию из СССР, были окрашены так же, как в Красной Армии. Впоследствии наиболее массовым стал двухцветный камуфляж из полос песочного цвета по оливковому зеленому (олин грин) фону. Номеров на этих машинах либо вообще не было (рис. 5), либо они были малозаметными (рис. 6). Однако встречались среди республиканских Т-26 и более интересно окрашенные машины. Раскраска, изображенная на рис. 7, заимствована из английского издания «Испанская гражданская война 1936-39 гг.», № 74, правда, там указано, что основной фон — насыщенный зеленый цвет (форест грин), принятый в Красной Армии, но есть источники, указывающие на то, что этот цвет — кремовый (крим), а по нему проведены полосы коричневого цвета (мидбраун) с более светлой, скорее всего песочной, обводкой по краям.

Легкий танк Рено FT-17 с клепаной башней и пулеметом 8 мм. Франция.

Рассказ о бронетанковой технике гражданской войны в Испании 1936–1939 гг. нельзя завершить без хотя бы краткого обзора тех средств борьбы, которые там использовались в борьбе против танков. Известно, что множество танков и бронемашин на полях Испании было сожжено при помощи бутылок с бензином, многие танкетки итальянцев и германских Т-1 подорваны знаменитыми «динамитьерос» (динамитчиками) при помощи пакетов и мешков со взрывчаткой, однако главный урон бронетехнике там нанесла артиллерия. Для ведения огня по танкам в Испании применялись и 88-мм германские орудия РАК-36 (появились в Испании уже в конце октября 1936 г.) и целый парк самых разнокалиберных орудий из разных стран мира: 70-мм горные пушки Шнейдера М. 1908, 75-мм пушки Круппа М. 1896 и даже итальянские 65-мм горные гаубицы М. 1913, которых в Испанию было отправлено 248 штук.

45-мм противотанковая пушка. Образца 1932 г.

Также там оказалось и достаточно много вполне современных по тем временам противотанковых пушек, среди которых прежде всего нужно отметить германские и советские противотанковые орудия калибра 37 мм и 45 мм. Основным орудием для борьбы с танками у итальянцев служила 47-мм пехотная пушка Бреда М-35, а непосредственно у испанских подразделений обеих сторон: 40-мм пехотная пушка «Рамирес де Ареллано» мод. 1933. Кроме них для целей ПТО использовались также 37-мм автоматические пушки Бофорса и Маклена, последняя образца еще 1917 г.

Вся эта артиллерия имела на вооружении бронебойные снаряды, но лишь германская и советская пушки, да еще шведский «Бофорс» по своим боевым качествам являлись по-настоящему противотанковыми, так как обладали высокой начальной скоростью снаряда и большой дальностью прямого выстрела. Благодаря небольшим размерам все эти орудия легко маскировались и могли расстреливать танки противника еще до того, как последние их замечали.

Результаты боевого воздействия 37-мм и 45-мм орудий на бронетехнику сказались очень быстро, но… и это самое удивительное, на протяжении всех трех лет гражданской войны никаких мер по усилению броневой защиты танков предпринято не было. Допустим, что было достаточно сложно увеличить толщину брони на тех машинах, что отправлялись в Испанию из СССР, но почему это не сделали на месте? Ведь на самодельные БА броня находилась. Многочисленные заводы Испании могли поставлять 5,8-мм и 12-мм броневые листы, что позволило бы методом экранировки довести суммарную толщину лобовой брони советских танков до 25 мм (13+12) и даже 33 мм (8+12+13). Известно, что в годы Великой Отечественной войны дополнительная броня устанавливалась на танки БТ-5 в Одессе и Ленинграде. Но что мешало точно так же экранизировать эти же танки в Барселоне или Валенсии, совершенно непонятно. По крайней мере, можно было бы «забронировать» танки мешками с песком, как это позднее делали американцы на своих танках «Шерман». Между тем ни одна из фотографий не показывает нам хотя бы как-то дополнительно защищенной машины, как если бы на подобное творчество был наложен запрет. Единственным примером переделки танков в Испании по вооружению стала установка на часть германских танков Т-1 20-мм автоматических пушек Бреда, которыми заменяли малоэффективную спарку пулеметов. Башню при этом наращивали броневым листом по высоте, однако какой-то дополнительной брони на машины не ставилось.

Не было сделано и никаких попыток усилить вооружение итальянских легких танков CV-3/35, которые часто называют танкетками, так они близки к классу малых танков. Спарка пулемета Фиат-14 и пневматического огнемета со 125-литровым запасом огнесмеси (25 % бензина и 75 % газойля), выбрасывавшейся всего на 50–60 м, по-видимому, считалась вполне достаточным вооружением CV-3/35 до самого конца войны.

37-мм противотанковая пушка РАК-35/36.

А вот как были одеты солдаты, сражавшиеся в 1936 г. в Испании.

Перед мятежом испанская национальная армия была обмундирована преимущественно в зеленовато-горчичную униформу. С френчами, имевшими четыре кармана (нагрудные — с байтовыми складками), и короткими куртками с двумя карманами; офицеры носили фасонистые бриджи того же цвета или бежевые, а солдаты — прямые штаны или бриджи с застежкой голенищ на пуговицы сверху донизу. Офицерской обувью служили черные или коричневые сапоги, высокие шнурованные ботинки; с низкими носили краги-голенища того же цвета либо обмотки хаки и белые носки, завернутые плоским валиком. Низки солдатских брюк заправлялись при полевой форме в подобные же носки; ботинки были грубее офицерских.

РЕСПУБЛИКАНЦЫ (слева направо): андалусийский милисиано с винтовкой «Манлихер»; американский доброволец из батальона им. Линкольна с пистолетом-пулеметом «Томпсон»; танкисто русо у танка Т-26; капрал 5-го полка в комбинезоне-моно.

Снаряжение было схоже с французским, как и покрой некоторых предметов военной одежды.

На острых углах воротников, на тульях фуражек, на нагрудных клапанах шинелей-пелерин носились эмблемы рода войск. На околышах больших плосковатых фуражек носились знаки различия офицеров. Знаменитые впоследствии испанские пилотки украшались кантами и кисточкой впереди. Золото было на пилотках генералов и офицеров, в некоторых родах войск и службах кисть имела цветную бахрому. Красные кисточки и канты носили солдаты и унтер-офицеры пехоты, зеленые — авиации. Пилотки и форма кавалеристов имели серебряную отделку и знаки.

Иностранный легион испанской армии носил серо-зеленое обмундирование почти общеармейского типа, украшенное эмблемой в виде скрещенных мушкета, арбалета и алебарды. Расквартированные в Северной Африке марокканские, мавританские и им подобные мусульманские части носили чрезвычайно разнообразное, в градациях восточной, арабской национальной одежды, обмундирование. Расцветки и покрой его, замысловатая эмблематика, головные уборы, наконец, сама манера одеваться были мало схожи со сравнительно скромной армейской униформой.

Знаки различия во всех формированиях были однотипны. Определенным сходством с ними обладали знаки ряда фашистских организаций — фалангистской милиции, милиции «Рекете». Но были у них и собственные, в виде воловьего ярма, стрел, лилий, галунов и шевронов разных цветов и очертаний. Яркие эмблемы и нашивки украшали и без того изобилующую цветными деталями униформу фашистов — особенно бросались в глаза красные береты, с золотыми и серебряными кистями, разлапистые и совсем небольшие.

Длинный — от плеча до локтя — узкий шеврон из красной или зеленой тесьмы носил солдадо де примера — грубо говоря, ефрейтор. Красные тройные галуны (зеленые в авиации), косо нашитые над обшлагами, обозначали чин кабо — капрала. Золотые или серебряные галуны были у сархенто — сержанта. Бриахада (старший сержант, или — иначе — фельдфебель, вахмистр) носил на обшлаге или на груди, а также сбоку пилотки двойную вертикальную галунную нашивку.

Знаки различия носили также и на беретах — спереди или сбоку, в зависимости от чина. Офицерские звезды крепили на передней части пилотки, под кисточкой.

РЕСПУБЛИКАНЦЫ: анархист в кожанке и солдатских бриджах, вооруженный винтовкой «Маузер», пистолетом «Астра» в колодке и двумя бомбами; комиссар в пилотке и в комбинезоне-моно, вооруженный «Длинным Браунингом».

На обмундировании, в зависимости от его покроя и назначения, звезды носили либо в нижней части рукава, либо на цветном клапане на левой стороне груди, выше кармана или на том же уровне, — на плаще, куртке, шинели-пелерине, утепленной одежде.

Красный цвет клапана был присвоен пехоте, зеленый — горнострелковым батальонам, голубой — кавалерии. Красный с черным клапан был у артиллеристов, темнокрасный — у инженерных войск, желтый — у военных медиков, черный — у танкистов. А летчики, при зеленой отделке пилоток, нагрудные звезды и крылышки крепили на красный клапан.

Одну золотую или серебряную шестиконечную звезду носил над обшлагом альферес — младший лейтенант. Теньенте (лейтенант) имел две звездочки, капитан — три, расположенные треугольником. Команданте, майор, обозначался большой восьмиконечной звездочкой на обшлаге; теньенте коронель, подполковник, — двумя звездами: коронель, полковник, — тремя в линию. Хенераль де брихада носил на обшлаге, на перекрестии вышитых золотом сабли и жезла, четырехконечную звезду. Две звезды поменьше по обе стороны эмблемы имел хенераль де девисион. Генеральские знаки различия были и на углах воротника, а на пилотке смещались влево.

Вместо полевых курток и френчей могли употребляться серо-зеленые или бежевые рубашки с нагрудной продольной нашивкой по чину. Кожаные куртки надевали в качестве полевой одежды и при действиях на боевой технике. Стальной шлем испанского образца с почти полусферическим куполом и сильно развитыми назатыльником и козырьком напоминал германский образца 1916–1918 гг. Носили испанцы и французские каски системы Адриана. На касках спереди наносили трафаретом эмблему рода войск.

А эмблемы отдельных частей и соединений, располагавшиеся над локтями, на груди, демонстрировали огромное количество разнообразнейших рисунков, орнаментов и расцветок…

Наряду с регулярной армией в Испанской республике создавались и милиционные формирования Народного фронта — самой разной политической ориентации, но единые в противодействии фашистам. Рабочий комбинезон-моно — серого, зеленоватого, синего цвета стал как бы униформой многих милисианос. В дальнейшем он широко распространился в республиканских войсках — от Страны Басков до Андалусии, от Мадрида до Барселоны. Человек в моно и пилотке стал олицетворением борца за свободу Испанской республики.

В первые месяцы гражданской войны почти не было возможности внешне различить противоборствующие войска. Но 31 октября 1936 г. в республиканской армии ввели свои элементы военной формы.

Знаки различия республиканцев отдаленно напоминали прежние, которые продолжали носить франкисты. Вместо желтых 6- и 8-конечных звезд на рукавах или на груди нашивали окантованную золотом красную звезду и короткие золотые галуны под нею. Золотыми горизонтальными галунчиками над мыском обшлага обозначали офицеров — у капитана их было три. Под мыском располагались более широкие галуны штаб-офицеров, увенчанные звездой. Звезда без окантовки и вертикальные красные нашивки были над обшлагом у бригадира и сержанта. Аналогичные знаки имелись на околыше фуражки по обе стороны эмблемы рода войск, а звезда была на тулье. Капрал носил красный шеврон углом вверх и без нарукавной звезды.

ФРАНКИСТЫ: лейтенант, командир роты милиции «Испанской фаланги» в парадной форме с пистолетом «Астра-600» и полевым биноклем; капрал милиции андалусийских «Рекете» в полевой форме и армейском снаряжении с винтовкой «Маузер» 1893 г.

Политкомиссаров отличала красная звезда в красном круге, а под нею — узкие или широкие красные полоски по чину (должности). Подобно офицерским, эти знаки носились и на нагрудном клапане, часто дополненные красным шейным платком.

Генералы республики носили на рукавах или на груди три красные звезды треугольником и золотые жезл и саблю меж ними. Козырьки генеральских (и многих офицерских) фуражек параллельно краю окантовывались золотом. Посередине околыша сиял золотом испанский герб, но на тулье краснела звезда.

Высшие командиры, генштабисты, прикрепляли над знаками различия до четырех граненых трехлучевых звезд — в зависимости от должности. Командир бригады носил одну звезду, командир армейского корпуса — три. Лучи звезд символизировали единство коммунистов, социалистов и других антифашистских сил.

Офицеры республиканского флота вместо петли на верхнем галуне увенчивали прямые нарукавные нашивки пятиконечной звездой. Сочетание золотых галунов, соответствие чинов, покрой обмундирования были сходны с принятыми во многих флотах мира.

Похоже обозначались и офицерские чины республиканских летчиков. Верхний галун изламывался небольшим мысиком. Над пилотскими нагрудными крылышками, носившимися повыше галунов, была красная звездочка. Золотая эмблема, украшенная летящим орлом, перекрытым четырехлопастным пропеллером, смотрелась более декоративно, чем прямая серебристая у летчиков Франко.

Конный эскорт президента республики сохранял традиционные синие мундиры, красные канты, лампасы и околыши — на них, правда, появлялись республиканские галуны, как и на рукавах, — золотые погоны, эполеты, блестящие кирасы и каски с красными плюмажами, белые лосины и высокие лакированные ботфорты. Стиль XIX века испанцы сохраняли подобно французам.

Но за свободу республики боролись не пышные президентские конвойцы, а одетые в светлую зеленооливковую, часто с брюками навыпуск, форму карабинеры и национальные гвардейцы в синих моно и с красными околышами серо-зеленых пилоток. Синюю форму с серебряными окантовками, знаками и пуговицами носили штурмгвардейцы. В бой они ходили и в серых моно, но при синих с серебром фуражках. Амуниция у них встречалась и черной, и коричневой кожи. Силы безопасности нередко вооружались мощными испанскими маузерами «Астра» с деревянными кобурами-прикладами.

СССР помогал не только пушками, танками, самолетами, боеприпасами, не только в испанских пилотках и беретах воевали за республику, но и в привезенных вместе с советскими боевыми машинами летных и танкистских шлемах, комбинезонах, ремнях.

Что до интербригадовцев, то часть из них одевалась так же, как и другие военнослужащие республиканской армии. Но многие сохраняли и национальные черты обмундирования и снаряжения. Французы, например, носили свои армейские френчи и кожаную амуницию образца 1916 г., и даже новейшую, образца 1936 г. И конечно же, были у французов родные, окрашенные в сизоватый «цвет горизонта» адриановские каски. На американцах были брезентовые ремни-патронташи и плечевые лямки, у англичан над левым локтем нашивался «Юнион Джек», немцев отличали глубокие рогатые шлемы и тройные маузеровские подсумки.

РЕСПУБЛИКАНЦЫ: подполковник в служебной форме; генерал, командир дивизии, в повседневной форме.

Довольно много республиканских бойцов — ополченцев, партизан — было одето в лишь слегка военизированную гражданскую одежду. На рабочие куртки и клетчатые рубахи надевали патронташи, с полосатыми штанами сочетались солдатские бутсы и обмотки, высокие шнурованные ботинки, сапоги. Иногда военный вид придавали только армейская пилотка и винтовка с единственной обоймой, да брючный ремень вместо портупеи. За неимением кожаных башмаков многие защитники республики обувались в альпаргатас — род тапочек на веревочной подошве. Надевали их обычно на белые носки, завернутые на лодыжках, а голени часто еще обвивали армейскими обмотками. Но нередко обуты республиканцы были на босу ногу и в обувь самую произвольную.

Три тысячи анархистов под командованием Буэнавентуры Дуррути обмундированы были добротно, хотя довольно пестро — кто в моно, кто в армейском, кто в бриджах и кожанке. Почти все анархисты носили красно-черный шейный платок, либо красно-черную нашивку на головном уборе. Красно-черная пилотка была у анархистской милиции. Под влиянием просмотренных советских фильмов «Чапаев» и «Мы из Кронштадта» анархисты — и не одни они — картинно обматывались пулеметными лентами. Немало таскали они на себе и лишнего оружия, которым воевать было несподручно, зато можно было произвести внешнее впечатление — если не на фашистов, то хотя бы на прелестных сеньорит. Что поделаешь, вольный народ, анархисты, к тому же — испанцы. Они чтили не только Кропоткина и Бакунина, но и батьку Махно — их имена носили батальоны.

За республиканцев воевали и троцкисты. Их отличали буквы красного цвета — ПОУМ — под нагрудной красной звездой. Иным советским людям контакты с «поумовцами» обернулись потом приговором по 58-й…

Организованная коммунистами рабочая милиция носила синие полукомбинезоны — и мужчины, и женщины. Красные пилотки украшала аббревиатура Народного союза, а на красной повязке над левым локтем несколько непривычно — рукоятками — скрещивались серп и молот.

ФРАНКИСТЫ: легионер 1-го класса в летней полевой форме с карабином «Маузер» 1898 г. и облегченной выкладке.

Боец рабочей милиции в армейской каске и солдатском снаряжении, вооруженный винтовкой «Маузер».

Андалусийские милисианос в широкополых соломенных шляпах и перекрещенных на груди патронташах, одетые по-крестьянски, были похожи на мексиканских повстанцев Панчо Вильи — фильм «Вива, Вилья!» в тридцатые годы был очень знаменит.

Красные колпаки носили каталонские ополченцы. А традиционные баскские береты встречались по обе стороны Северного фронта.

Немцы из легиона «Кондор» одевались в униформу германского покроя, но в испанской горчично-бежевой цветовой гамме. Звездочки над карманом и на пилотках — по испанской схеме чинов — окантовывались войсковыми цветами вермахта. Немецкие унтер-офицеры получили золотые галунчики на испанский манер. Традиционная германская «мертвая голова» с маленькой свастикой под нею красовалась на черных беретах танкистов.

Итальянцы в Испании почти полностью сохраняли национальную униформу, но довольно часто надевали испанские пилотки и шлемы. Впрочем, носили они и итальянские круглые маски, украшенные у берсальеров — элитной пехоты — пучком перьев; раскладные пилотки и кепи. Над левым локтем нашивались разноцветные щитки с эмблемами дивизий — «Литторио», «Фламме Нере» и других. Нарукавные и нагрудные знаки различия, знаки на пилотках повторяли испанскую схему, но на воротники нашивались фигурные петлицы итальянского стиля.

Гражданская война в Испании 1036–1939 гг. окончилась, как известно, победой националистов, т. е. установлением в стране диктатуры Франсиско Франко. В нашей стране его режим осуждался много лет. Однако Франко сумел руководить своей страной так, что Гитлеру и Муссолини не удалось втянуть его во Вторую мировую войну. Казалось бы, помощь со стороны Германии и Италии должна была заставить каудильо присоединиться к «Оси Берлин — Рим»[7] и он действительно подписал «Антикоминтерновский пакт». Но тут Гитлер заключил союз со Сталиным, безбожным коммунистом, и это вызвало у Франко, можно сказать, потрясение.

Потом немцы напали на Польшу, католическую страну. Генералиссимус попытался посредничать, но не получилось. Любопытен один факт.

После встречи с ним в 1940 г. Гитлер сказал в раздражении, что согласился бы скорее на то, чтобы у него вырвали три зуба, чем на еще одну встречу с каудильо. Во время переговоров фюрер попросил, чтобы испанцы помогли вермахту в отвоевании у англичан Гибралтара, обещая потом подарить его Франко, а генералиссимус заговорил о национальной гордости и о том, что он никогда не примет исконно испанскую территорию от кого-то в дар. В мировую войну Мадрид так и не вступил, несмотря на сильное давление.

К Холокосту же генералиссимус испытывал неприязнь — притом, что политических противников истреблял безжалостно и в массовом порядке.

Потом на Франко начали оказывать давление уже англо-американцы. Но он и их поразил своим странным, экзотическим взглядом на войну. Посланцу Рузвельта Карлтону Хайсону каудильо заявил, что идут три разные войны: против коммунизма он готов воевать вместе с Гитлером (и даже послал добровольцев на Восточный фронт), против варварской нехристианской Японии — вместе с США, а в войне между рейхом и Западом придерживается нейтралитета.

Правда, в военной области Испания уже никогда после 1936–1939 гг. не играла сколько-нибудь заметной роли в мировых делах, несмотря на то, что на испанский опыт продолжали ссылаться еще много лет спустя после того, как война там завершилась.

Выводы же, сделанные непосредственно по ее результатам, во многом определили характер грядущей войны, хотя о многих из них судить сейчас можно лишь на основании косвенных данных. Так, германские генералы[8] целиком и полностью уверовали в правильность собственных военных доктрин и превосходство своей новой военной техники. Об этом свидетельствует тот факт, что даже войну против СССР германский вермахт начал все с той же противотанковой пушки РАК-36 калибра 37 мм, вполне достаточной для поражения танков Т-26 и БТ-5, но совершенно непригодной для борьбы против Т-34 и КВ. Толщина брони германских танков была увеличена до 30 мм, что было достаточно лишь для защиты от 45-мм орудий на дальности их прямого выстрела, что опять-таки свидетельствует ни больше ни меньше, как о «головокружении от успехов». Стратегия и тактика — вот что должно было бы компенсировать отдельные недостатки вооружения в войне с СССР, считали немецкие военные специалисты, изучившие опыт войны в Испании.

А вот советские военные специалисты испытали в Испании явный шок, поэтому, докладывая «наверх» о результатах своих наблюдений, в первую очередь нажимали на несовершенство нашей техники и лишь потом вели речь о тактических просчетах командования. Именно из этих обстоятельств и проистекают полученные нашими конструкторами задания на создание таких толстобронных машин, которые бы не могли подбивать никакие снаряды и которые даже при самом плохом и неумелом командовании могли бы побеждать только за счет своей необозримой мощи. Отсюда и последовавшее шараханье в крайность увеличения калибров противотанковой артиллерии, когда достаточно было всего лишь слуха о новых германских танках с очень толстой броней, чтобы 45-мм пушки были и вовсе сняты с вооружения. Уж если, мол, германцы в Испании, а позже и в Европе, на своих легких танках сумели воевать так успешно, то что же тогда будет, когда они на нас пойдут с толстобронными?! Сталинское руководство не могло не понимать, что главным преимуществом России перед другими странами всегда были поистине неисчерпаемые людские ресурсы, вот почему было очевидным и принятое им решение — передать все танки в пехоту и расформировать крупные механизированные соединения. Огромное количество танков, следующая за ними пехота и массовый героизм[9] — вот что по мнению сталинских стратегов должно было решить судьбу грядущей войны.

Интереснее всего, что в итоге все оно именно так и получилось, причем точка зрения на танк, как на хорошую боевую машину при не очень-то умелом командовании — пусть даже она и не была у нас официальной, — сохранялась так долго, что… дожила до сих пор, о чем со всей очевидностью говорят нам чеченские события. Такой подход на протяжении многих лет заставлял нашу страну выпускать десятки тысяч танков, в которые потом сажали солдат-первогодков и только что окончивших училища офицеров, считая, что именно так и создаются полноценные боевые единицы. Обращение к опыту испанской войны показывает лишний раз, что это не так.

Отличавшаяся жестокостью, присущей всем гражданским войнам в Испании, эта война преподала военным наблюдателям еще один наглядный урок: за три коротких месяца оказалось возможным с помощью советских военных советников превратить неорганизованную толпу республиканских ополченцев во вполне боеспособных (по крайней мере, для оборонительных боев) солдат.

Уроки Мадрида, обращенного в руины бомбардировками и артобстрелами, унесшими за время 28-месячной блокады огромное число жизней, не были восприняты со всей серьезностью; казалось бы, доктрина Дуэ о значении деморализующих бомбардировок как практически абсолютного оружия войны, была опровергнута, однако ее сторонники в разных странах остались и остаются при своем мнении до сегодняшнего дня.

Свидетельство этому — авиабомбардировка и обстрел ракетами НАТО Югославии в 1999 г.

Грант Н. Конфликты XX века. М., 1993.

Дюпюи Р. Э., Дюпюи Т. Н. Всемирная история войн. Т. 4. СПб.-М., 1999.

История второй мировой войны. 1939–1945. Т. 2, М., 1972.

Листер Э. Наша война. М., 1969.

Советская военная энциклопедия. Т. 1–8. М., 1976–1979.

Танкомастер. 1998. № 2–3.

Tomas Hugh. The Spanish Civil war. Penguin books. 1990.

Javier de Mazarrasa. Blindados en Espana. La Guerra civil 1936–1939. Quiron ediciones. 1991.

Blindabos у Carros de Combate espanoles (1906–1939). Defensa. № 45. 1996.

Perez Artemio Mortera. Los carros de combate «Trubia» (1925–1939)/ Quiron ediciones. 1994. Turnbull Patrick. The Spanish Civil war 1936–1939. Osprey. 1995.

Brabley Ken. International brigades in Spain 1936–1939. Osprey. 1994.

Цифры потерь указываются в источниках разные — от 600 тысяч до 1 миллиона человек.

Историки БТТ М. Коломиец, И. Мощанский сообщают, что советские военные советники возражали против такого решения, однако «испанские товарищи» поступили по-своему. См: Танкомастер, 1998, № 2–3, с. 8. — Примеч. ред.

Отдельные образцы бронеавтомобилей начали испытываться в Испании еще в 1909 г.

Что касается общего количества испанских танков, то оно и в самом деле просто исключительно мало. Так, по данным испанского историка Кристиана Абада Третера, в июле 1936 г. танков ФТ-17 имелось всего 10 штук — танковый полк в Мадриде (Regimiento de Carros de Combate № 1) и 5 — в Сарагосе (Regimiento de Carros de Combate № 2). В Мадриде было также 4 старых танка «Шнейдер». 3 прототипа танка «Трубиа» имелись в распоряжении пехотного полка «Милан» в Овиедо. 2 машины «Ландеса» находились на заводе «Трубиа» в Астурии. Броневиков «Бильбао» было всего 48 штук, из которых республиканцам принадлежала 41 машина.

Машины, которые выпускались на базе автомобиля «Шевроле» SD, имевшего трехосную базу, имели обозначение АСС-1937, что значило «пулеметно-пушечная машина Шевроле», хотя на первых порах ее вооружение и было чисто пулеметным. Впоследствии по настоянию советского военного советника Д. Г. Павлова на части этих БА пулеметы в башнях были заменены 37-мм пушками Пюто с поврежденных танков «Рено» ФТ-17. Все эти БА активно использовались во время боев в Каталонии, но после разгрома республиканцев в этой части Испании многие из них оказались в руках у националистов. Им вооружение АСС-1937 показалось достаточно слабым и они не только заменили пулеметы ДТ на МГ-13 Дрейзе, но также установили на многих машинах и другие башни, снятые с подбитых советских БА-6, Т-26 и БТ-5. При этом «новые» Б А стали внешне походить на наши БА-З/БА-6, хотя на близком расстоянии различия были хорошо заметны. Интересно, что два автомобиля АСС-1937 вместе с отступавшими из Каталонии республиканскими частями, оказались на территории Франции. Здесь в 1940 г. их захватили немцы и, дав им названия «Ягуар» и «Леопард», отправили их на Восточный фронт. «Леопард» имел 37-мм пушку в башне, но впоследствии ее демонтировали, вооружив этот БА пулеметом со щитовым прикрытием. Как и большинство бронемашин вермахта, оба эти БА использовались для антипартизанских действий, и есть сведения, что в ходе боев их захватили советские части.

Интересно, что германские танки, также окрашенные в серый цвет, испанцами назывались «негрилос» (черные), что явно указывает на гораздо более светлый тон испанской окраски, по сравнению с тем, что был принят на германских машинах.

«Ось Берлин — Рим» — военно-политический союз фашистской Германии и Италии, оформленный Берлинским соглашением от 25 октября 1936 г.

Став генералом, фон Тома неоднократно заявлял, что Испания для Германии представляла собой «европейский Олдершот», намекая на известный испытательный полигон вооружения на территории Англии.

Следует отметить, что ни у франкистов, ни в более поздний период времени в армии Германии «массовый героизм» как таковой не встречался вообще и специально не культивировался. Солдаты вступали в определенные договорные отношения с государством и обязывались их выполнять, причем получали за это вознаграждение пропорционально своей квалификации. Это не мешало им качественно воевать и наносить противнику такие потери, от которых мы, например, не можем прийти в себя до сих пор. Что же касается заботы командования армии националистов о реабилитации своих военнослужащих, то здесь лучшим примером может служить распорядок дня пилота М. Ансальдо, воевавшего на Северном фронте, который был приведен в монографии Хью Томаса: «8.30 — завтрак в кругу семьи; 9.30 — прибытие в часть, полеты на бомбардировку и обстрел позиций республиканцев; 11.00 — игра в гольф в Лазарте; 12.30 — солнечные ванны и купания на пляже в Ондаррето; 13.30 — пиво, легкая закуска и разговоры в кафе; 14.00 — ланч у себя дома; 15.00 — короткая сиеста; 16.00 — второй боевой вылет; 18.30 — кинопросмотр; 21.00 — апперитив в баре с хорошим скотч-виски; 22.15 — обед в ресторане „Николас“ — военные песни, „военное братство“, всеобщий энтузиазм»…