© Плотников С. А., 2016

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2016

© «Центрполиграф», 2016

Флоя давно уже убедилась: за пределами звёздных систем Коалиции[1] люди очень отличаются от её соотечественников. Настолько, что можно было бы говорить о другом виде с иной логикой, не сохрани человечество единое генетическое поле. Правда, потом, уже гораздо позже, она поняла, что ошибалась в своём первоначальном предположении, точно так же, как и большинство других представителей Коалиции, по тем или иным причинам вынужденных контактировать с внешниками. Логика у зовущих себя разумными гоминид была совершенно одинаковая (так как задавалась структурой мозга, куда денешься?), различались только способы её использования, точнее, НЕиспользования. И вот с этим смириться, принять, научиться учитывать было особенно сложно. Но выбора не было: вернуться Флоя не могла. Куда угодно, только не домой. Впрочем, как оказалось, домашние проблемы сами могут найти тебя в любой части освоенного людьми космоса…

Когда чужая мелкая кибернетическая платформа выкатилась буквально под ноги форсировавшим проход в гермопереборке мехнам Флои, сигнализируя на кодированном аварийном канале Коалиции, что обладает информацией высокой важности, девушка без зазрения совести воспользовалась предоставленным маленьким роботом доступом к своей памяти, без труда взломав тактическую сеть отряда противника, и только потом занялась важной информацией. С точки зрения немехна, дроид «Бури» совершил чуть ли не предательство, фактически сдавшись врагам своего опекуна (из лучших побуждений, конечно, но всё-таки), однако сама Флоя думала совсем иначе. Пусть собственный разум Чоки слаб, тем не менее его разумная инициатива спасла и людей, и дроидов от совершенно ненужной, как выяснилось буквально через минуту, эскалации конфликта. А ведь за эту самую минуту, не деактивируй она «умные» оружейные системы имперского производства, всё же прорвавшиеся за гермоворота, мехны Флои, скорее всего, уничтожили бы всех. Это… было бы плохо. Очень плохо.

Мехнов – ни людей, ни чересчур самостоятельных роботов – не любили нигде за пределами Коалиции. В некоторых случаях терпели, иногда даже уважали, но, как правило, старались держаться подальше, изредка в экспрессивных выражениях прося «убраться куда подальше». Привычно и даже в чём-то вполне логично: после длительного опыта проживания на внешних территориях женщина-техспек научилась понимать такие нюансы. С младенчества имея возможность использовать интегрированный в мозг вычислительный кластер и напрямую подключаться к любым коммуникационным сетям, люди, родившиеся во внутренних территориях, жили в мире, в котором было на одно измерение больше. Зачем долго и нудно подбирать слова для общения, когда мысль можно передать практически напрямую, в виде синтез-картинки или пометок в изученном документе (вместе с самим документом конечно), или… да в общем-то возможностей хватает. Достаточно сказать, что сообщество Коалиции состояло не из граждан, а из гуманитарных единиц, и лишь часть из них были людьми или когда-то людьми. Между искусственным интеллектом и искусственным разумом лежит поистине огромная пропасть, и большей части мехнов-искинов её никогда не преодолеть. Вот почему машинам, способным вести себя, обязательно требовались опекуны (именно опекуны, а не хозяева) – логичный поступок не всегда равняется разумному, и наоборот. Внешники же, несмотря на то что каждый человек на подавляющем большинстве планет точно так же с детства был буквально окружён информационными технологиями, очень редко (обычно только профессионалы) разбирались в кибернетике достаточно для того, чтобы понять причины и мотивы нечеловеческих поступков. А то, что не понимаешь, всегда кажется угрожающим, верно? И резкое ограничение в использовании полноценных искинов другими государствами объяснялось именно этим фактом. Тем удивительнее было наткнуться на исключение из правил… И какое!

Новый напарник (четырнадцатый по счёту) сначала не показался Флое человеком, способным долго удержаться на подсунутом ему кадрово-интендантской службой посту. Тем более, являясь, как и любой другой мерх, специалистом широкого профиля, в узконаправленных частностях Миш не обладал ни опытом, ни знанием особых хитростей, присущих любому делу, особенно такому сложному, как ремонт и поддержка космического корабля в «полевых» условиях. Собственно, девушка-техспек и не пыталась как-то подстроиться под коллегу, успев убедиться ещё у предыдущего перед «Панцирной рыбой» нанимателя, что делать это бессмысленно. Вот только мерх с позывным Мерх повёл себя совершенно нетипично! Он не шарахался от Пака и Ена, а даже настоял на своём участии в ремонте собственноручно повреждённой в бою машины, он не просто не гнушался учиться у безоговорочно признанной старшей напарницы, но и активно подстраивался под её график и под взаимодействие с выделенным ему помощником[2]. Когда от совместной работы Миш перешёл к прямому общению с кибернетической платформой (пусть это и выглядело как поглаживание котёнка величиной с человека и видом ближе к муравью), Флоя решила, что нарвалась на редкое исключение, возможно даже, человека с дефектом психики. Однако тут из каюты наконец выбрались восстановившие силы дети мерха.

К этому моменту всю информацию, переданную маленьким роботом нофо Нурс, женщина-мехн уже изучила. И даже дважды, чтобы не пропустить каких-нибудь значимых деталей. Память средней киберплатформы оказалась частично повреждена, но и того, что смог достать Чоки, хватило на серьёзный и длительный разбор. У выходцев из Коалиции было своеобразное представление о личном и необходимом, когда дело касалось информации, хранившейся в коммуникационных сетях, так что робот некоего Ланцета (идентификатора при имени-позывном, как ни странно, не было) накопировал себе для анализа массу сведений, записей камер безопасности, документов и прочего. Там же хранились и записи о последних минутах жизни робота, пожертвовавшего собой ради выполнения приказа опекуна.

Изначально ни о какой возможности передать часть найденных данных у Флои даже мысли не было – далеко не все люди, даже свыкнувшись с условной самостоятельностью дроидов Коалиции, адекватно реагировали, узнавая, что большая часть личной информации окружающих для искинов и их опекуна как открытая книга. Любой мехн по умолчанию был отличным ломщиком – противостоять искусственному интеллекту или тем более усиленному собственным вычислительным кластером и прямым интерфейсом подключения к сетям полноценному разуму автоматизированные, но не интеллектуальные системы защиты данных, как правило, не могли. По-настоящему важные данные и секреты правительств и корпораций так, разумеется, было не достать, там работали живые кибернетики и специалисты своего дела, однако отряду вроде «Рыбы» такой сотрудник был просто не по карману. Почему мехны Ланцета так свободно чувствовали себя на имперском военном объекте, куда их даже близко подпустить не должны были, – это был хороший вопрос… Как и тот, почему у рекомого Ланцета было больше дюжины помощников, хотя даже опытный житель Коалиции не уследит более чем за тремя-четырьмя. Помощники – в какой-то мере как дети. Лиши детей игр и внимания, нагрузи монотонной работой – и кого получишь, когда они повзрослеют? Не гуманитарную единицу, уж точно.

Собственно, дети Мерха и убедили Флою попытаться наладить с напарником… более доверительный контакт, скажем так. Ен, которого самовольно присвоили себе брат и сестра, стремительно прогрессировал по сравнению с Паком, продолжавшим выполнять роль независимого ремонтника либо её, техспека, «удалённых рук». Вдвойне удивительно было то, что дочь и сын Миша явно были псиониками и чувствовать в «куске композита с манипуляторами» живое существо не могли, что автоматически вычёркивало саму возможность нормального контакта… точнее, должно было вычеркнуть, но почему-то всё выходило строго наоборот. Логика заставляла предположить, что дело тут в генетических параметрах отца и отпрысков… Однако девушка никак не могла избавиться от навязчивого чувства, что просто-напросто видит перед собой нормальных людей. Без имплантов в головном мозге и за пределами внутренних территорий Коалиции. Эмоции – это часть работы разума, так её учили. Нельзя поддаваться эмоциям, но и отбрасывать чувства тоже нельзя. А чувства, когда женщина-мехн наблюдала за вознёй детей и робота, возникали довольно неожиданные, например странное тепло в груди… которое хотелось испытать ещё и ещё раз!

За несколько дней общения Ен накопил приличную словарную базу некоего русского языка, на котором общались между собой Гор и Лисса, и даже выделил часть правил построения фраз и предложений. Как раз после перевода некоторых фраз о матери, которую они с отцом ищут, Флоя и решила скомпоновать и передать мерху запись… на которую мужчина отреагировал непредсказуемо, просто ненормально. Миш покинул корабль и не вернулся ни через час, ни через три, ни через пять. Связаться с его бронёй или терминалом не удавалось – Йорк даже в столичном регионе, несмотря на свой статус, местом был ещё тем. Недаром капитан разрешила своим наёмникам посещать только те заведения, которые имели покрытие провайдера космодромной сети… Короче, в какой-то момент техспек «Панцирной рыбы» поняла, что не просто волнуется (с чего бы это?!), но и чувствует себя виноватой (!!!) перед напарником и его детьми. Чуть ли не впервые в жизни с момента, как её признали взрослой, Флоя не смогла совладать со своими эмоциями, и никакие доводы логики не помогали. Разум, да… Что ж, в таком случае способ оставался один – поступить согласно ощущениям. Ошибка допущена? Но она знает способ, как искупить вину. Нет, не пойдёт искать Миша по Йорку, а сделает по-настоящему нужное дело.

– Добрый утро. – Звуки голоса женщины-мехна заставили сонных Гора и Лиссу, выбравшихся из своего жилого модуля, не только подпрыгнуть, но и сразу же проснуться. – Ен запомнить ваши слова, я – записать и заучить. Говорить.

– З-здорово… – Кажется, Егор не знал, как прореагировать на такую новость. – А папа, то есть Миш…

– Отсутствует. Дело. – Говорить на незнакомом языке оказалось сложно, и, если бы не вычислитель, вряд ли бы сложные слова девушка выговорила правильно с первого раза и без жуткого акцента. – Потому, пока нет, хочу предложить помочь.

– Э-э-э… помощь? Нам? – Василиса восприняла информацию скорее благодаря своему пси-дару, серьги ГБШ[3] мехн не носила. – Но чем?

– Чувствовать меня хорошо? – Женщина дождалась кивка и переспросила: – А сейчас?

– Ой! – Возглас вырвался у детей хором.

Неудивительно: когда человек, чьи эмоции они только что хорошо ощущали, внезапно «растворяется», пропадает в пси-чувстве, оставаясь физически на месте. Ничуть не похоже на серьги-генераторы, забивающие фон от человека помехами.

– Специальный механизм… вставка… в голову. Могу управлять своим… мозги-голова, – объяснила на ломаном русском Флоя. – Так могу управлять память тоже. Так хочу помогать.

– Э-э-э… память?

– Язык учить. Дереш. Из моей память как псионик переписать. – Девушка полностью «откатила» свою ментальную блокировку, дабы собеседники поняли, что именно она предлагает. – Вы ведь так умеете делать? Вас двое, один принять «грань», и я принять «грань», второй – писать.

– Это…

– Мы согласны, – твёрдо заявила младшая девочка.

– Но отец… – Её брат беспомощно развёл руками.

– Обязательно запретит. – Флоя вдруг поняла, что видит выражение той самой Наты на лице её дочери – и насколько они, мать и дочь, похожи! – Потому надо делать сейчас. Уменьшим концентрацию – объём передаваемого будет небольшим.

– Но… – Егор аж опешил от такого напора.

Да и сестра его слегка испугала, настолько непоколебимую уверенность она испытывала в своём выборе, раз за разом транслируя только одну мысль родственнику: «Соглашайся!»

– Я чувствую, что это правильно, – надавила ещё и голосом сестра.

И Гор сдался.

А вот причину, по которой Лисса была так уверена в своём выборе, ни Флоя, ни её брат понять так и не смогли. Зря женщина-мехн понадеялась, что сможет продемонстрировать только часть своих эмоций. В отличие от толстокожего брата (мужчина, что поделать!), Вася прекрасно смогла сложить два и два. Как наивно считать, что клипсы с шумогенератором помогут что-то скрыть от близкого человека, привыкшего в условиях блокировки псионики полагаться прежде всего на глаза и мозги! Горечь и раскаяние на дне чувств Флои, поведение папы, старающегося ни минуты не сидеть без дела и ночью поскорее забыться сном без сновидений, могло означать только одно: мамы она больше не увидит никогда. Что-то такое всё-таки в подземном комплексе отец нашёл, что убедило его в бесполезности дальнейших поисков. И даже понятно, почему он признался в этом посторонней и красивой женщине, а не им.

Вот только он совершенно напрасно считает, что Лисса так и осталась плаксой и слюнтяйкой, какой была в восемь лет, а ведь ей уже давно десять (почти одиннадцать!), и были ещё и события последнего месяца. Она – сильная, и силу свою осознать вполне успела. Она – дочь мамы, а мама была военной здесь, во Вселенной-1! Единственное, что мешает им с братом нормально помогать отцу, – незнание языка, который выучить в четырёх стенах и общаясь только с молчуном-роботом невозможно. Так что нельзя упускать возможность… Заодно она немного покопается в голове у… этой. Может, даже не сломает ничего. В принципе она на вид ничего так… А мужчине – мама всегда ей это говорила – очень тяжело быть одному…

[4]

Гипертекстовый документ: «Описание и ТТХ среднего атмосферно-космического транспорта „Первопроходец 2М-РТ”»

…в том числе предназначен для посадки на слабо-подготовленные и, в случае установки дополнительного специализированного посадочного оборудования, не подготовленные для посадки площадки в широком диапазоне метеоусловий. Данная возможность позволяет владельцу отказаться от практики приобретения, перевозки и обслуживания специально подготовленных грузовых шаттлов, что, в свою очередь, значительно снижает стоимость трансфера единицы груза. Судно серии «Первопроходец» штатно оборудовано аппарелями, обеспечивающими сход с борта и самостоятельный заход на палубы самодвижущейся техники, что позволяет при необходимости использовать средний транспорт как ролкер…[5]

Это я разгребаю ту кучу файлов, что щедрой рукой мне отсыпала Флоя за две недели совместной работы. Я отнюдь не фанат длинных занудных текстов, но прекрасно знаю: инструкции и нормативные документы, описывающие то, с чем работаешь, надо читать. Хотя бы потому, что в нужный момент, даже имея под рукой продвинутый поисковик, найти необходимую информацию в тех же файлах практически нереально. Просто из-за того, что составители документов, как и все нормальные люди, вначале раскрывают общие черты описываемого и обозначают термины, а всю специальную информацию подают потом в расчёте, что термины и общие сведения пользователю уже известны. Потому я давно привык в свободное время читать мануалы, по крайней мере тогда, когда они лезут в голову. Вот как сейчас: иди себе по прямой, как стрела, бесконечной улице, разглядывай хоть и разные, но примерно однотипные строения по сторонам и… ну, в общем, особого выбора больше нет, как-то я не догадался вовремя пошарить по местным сетям в поисках беллетристики или ещё чего развлекательного. Остаётся только возблагодарить создателя очков-компьютера… и напарницу, предпочитающую общаться через командную строку интерфейса. Н-да.

Вынужденная прогулка под ласковым, немного оранжевым местным солнышком по столице Йорка меня изрядно повеселила. Город… если это можно назвать городом… находился в зоне наиболее благоприятного планетарного климата, благодаря чему по-настоящему капитальных строений здесь почти не было. Не было и высотных домов, по крайней мере, я не разглядел со своей улицы ни одного. Народ лепил себе жилища из неопластиковых листов кто во что горазд, но в основном получались… гм, коробки. Этакий Дикий Запад в дешёвых инопланетных декорациях. Правда, в отличие от киношного образца, в Йорке жило приличное количество людей, что в результате превратило город в бескрайний… одноэтажный супермегаполис, что ли?

Очень атмосферное местечко, если бы не две вещи: тут не ходит общественный транспорт, вообще никакой – раз, и два – местные жители сделали всё, дабы без особых оскорблений указать чужакам на их место. А я ещё не сразу, признаться, сообразил, к чему было предупреждение портье (или как он там – администратор гостиницы?) о том, что «при пересечении границы частной собственности владелец имеет право открыть огонь без предупреждения… и, скорее всего, так и сделает». Простые люди – простые нравы. Вот я и тащился по солнцепёку в сторону нужного космодрома (сервис, аналогичный GPS, местные заботливо не отключили… единственное, что здесь предоставлялось «за так»), и предстояло мне это делать, судя по уже пройденному пути, ещё часов шесть. Ну не сволочи, а?

Редкие прохожие на улицах оружием на поясе себя не утруждали. Через некоторое время у меня даже закралась мысль, что вот эти пожилые дяденьки в широкополых шляпах и фигуристые тётеньки в тёмных очках на пол-лица – этакие местные полицейские, только без формы, уж больно они друг на друга походили, как мороженое в вафельном рожке на другое такое же из одного автомата. Мороженое, кстати, не помешало бы… и шляпа местного фасона, а то припекает всё сильнее и сильнее все те места, что выше воротника спецброни. Надо было взять шлем… Хотя, судя по моему состоянию на вчерашний вечер, мне ничего не стоило потерять его где-нибудь. Не уверен, что смог бы сейчас сказать, где мы вообще останавливались между первым баром недалеко от космодрома и гостиницей, где я проснулся, по крайней мере, трекинг перемещения на терминале показывал нечто странное, решительно не совпадающее ни с тем, что я видел перед глазами, ни с доступной мне частью карты столицы.

К счастью, Ракель, капитан «Панцирной рыбы», зная специфику планеты, заранее указала в пакете с рекомендациями координаты стоянки корабля, спасибо ей! Это оказалось кстати, потому что, как выяснилось, у меня не было денег. В смысле, не вообще, а нужных: я ведь уже говорил, что местные сделали всё, дабы оградить себя от посторонних и чужаков.

Территория Йорка, в том числе и столицы, оказалась разбита на множество локаций, общей карты которых ни у кого не было. Безналичный расчёт и прочие блага товарно-денежного обмена действовали локально для каждой зоны, межзональные же расчёты шли либо натуральным обменом, либо ещё как-то. С учётом того, что бесплатно здесь даже доступа к сети передачи данных «по воздуху» не было, для рядового обывателя, выросшего во Вселенной-1 и внезапно оказавшегося в «гостеприимной» столице вроде как одной из самых процветающих планет на много звёздных систем окрест, это было равносильно китайской пытке тишиной и темнотой. Всё вышеперечисленное, кроме личного вывода о возможном наличии в прошлом Йорка древних китайцев-попаданцев, я почерпнул у очередного «полицейского», который с удовольствием и неторопливо мне всё это пояснил. Собственно, узнать я хотел совсем другое – насчёт попить и купить-таки шляпу, но услышал вежливое и как бы даже сочувственное разъяснение вкупе с предупреждением, что все заведения типа кафе и ресторанов-магазинов тоже находятся на частной земле, наступив на которую… ну и далее по тексту. Кстати, как выяснилось, мимо многих таких мест я прошёл: действительно, зачем вывеска на стандартную «коробку», если есть «дополненная реальность»? А что у чужаков она не работает, это лишний плюс. Да и банк здесь тоже есть, но вот беда: земля под ним опять же частная, а значит… Естественно, есть и нормальные магазины и прочие нужные места, но вокруг космодромов, разумеется. Нет, просьба вызвать воздушный или наземный экипаж-такси добровольным милиционером принята быть не может – не его функция… а особенно с предложением денег в не ходящей на этой территории валюте, это была бы взятка. Душевные люди здесь живут, как есть душевные. Чёрт, какой уже раз нарываюсь на незнание местных условий!

…В общем, стоит ли удивляться, что к моменту возвращения на борт «Панцирной рыбы» я не только узнал много нового и интересного из технических документов, но и практически постиг дзен путём просветления? По такой жаре (как выяснилось, день на Йорке в полтора раза длиннее, чем на Каллиге, где он примерно совпадает со стандартным) да с непривычки в обычной земной одежде и обуви я утонул бы в собственном поту, натёр и сбил бы ноги, но во Вселенной-1 о таких проблемах уже давно забыли. Даже голову сумел сберечь – вежливо предложил помощь одной благообразной бабушке (страшно представить, сколько ей лет при таких медтехнологиях!), с матом пытавшейся запустить автоматическую газонокосилку (а также поливалку и прочее). Знания мерха не подвели, а в награду я попросил воды и что-нибудь на голову (спасибо мужику с пистолетом, о натуральном обмене я запомнил). В общем, моё спокойствие, обретённое культурным отдыхом в виде принудительной прогулки, а до того упорными усилиями Латты и крепким сном, было подобно бетонной стене противоатомного бункера. И оно даже почти не треснуло, когда на входе в жилой блок на мне радостно повисла очень довольная дочь, поздоровавшись:

– Привет, папка!

На дереше.

Та-ак, мне кажется или я что-то пропустил?

– Так, ещё раз, проверим, правильно ли я понял. Егор и Флоя приняли «грань», и ты перекачала брату знания дереша. Верно?

– Да, пап. – Примерная девочка-солнышко сидела на койке, сложив ладошки на коленках. Ей бы ещё платьице невинного белого или синего цвета, а так эффект портила всё та же спецброня, визуально увеличивающая размеры ребёнка чуть ли не на треть. Голова у Лиссы из-за этого казалась меньше… что мне очень импонировало: человек с нормальной головой, наверное, не стал бы проводить эксперименты на себе, брате и по чти незнакомой женщине, внезапно обратившейся к нему на ломаном русском.

– Теперь у Гора в голове полноценные знания языка, а ты пользуешься им при разговоре как сервером, постепенно осваивая разговорный дереш сама. Тоже правильно?

– Именно так, папа! Поэтому мне нужно больше говорить…

– Потому что брат пробудет в таком состоянии около суток?

– Н-ну, может, и чуть-чуть больше, я не сразу сообразила, что дозировки мерха рассчитаны на взрослого человека… – Девочка покаянно опустила глаза.

А я проглотил всё, что у меня просилось на язык. Воспитывал детей со взрослой ответственностью? Получи! По большому счёту я даже отругать их не имею права: не знаю, что нашло на мехну (или как там величать женщину-мехна?), но идею пошарить в чужой голове я в любом случае не запретил бы. Язык за пару дней в искусственной отключке? Всё лучше, чем несколько месяцев учить традиционным способом. Собственно, вся вина отпрысков была в их дикой самодеятельности. Но я был вне зоны доступа, да и не уверен, что такие вещи стоит обсуждать вслух. Да, кстати.

– Скажи, с донором языковой памяти тоже всё в порядке и я не остался единственным инженером на «Рыбе»?

– С тётей Флоей всё в порядке. Она с Паком и Еном что-то делает в мастерской, – послушно проговорил ребёнок.

– С тётей? – Почему-то это обращение мне показалось подозрительным… Так, стоп! – Действие «грани» на неё уже закончилось?

Если так, а Егор всё ещё в отрубе, потащу его к врачу.

– Эм… нет. – Вася подняла на меня свои огромные глазищи. – Она… Я не совсем поняла, но тётя Флоя может переключать что-то в голове. Она сейчас как будто очень глубоко спит, но на самом деле вовсе не спит.

– Это как?

– Пап, я в дереше только тренируюсь, а на русском она совсем плохо говорила, как чукча.

– Почти все чукчи идеально говорят по-русски, если хотят, конечно, – автоматом поправил я дочь, думая совсем о другом. – В мастерской, говоришь? Сейчас сам всё выясню.

Напарница-спек действительно находилась на технологической площадке в компании обоих мехнов-помощников. И даже – верх вежливости! – соизволила повернуться ко мне, оторвавшись от сортировки расходников из свежевскрытых упаковок – не иначе как, пока я «гулял», привезли то, чего не нашлось в изъятом на Каллиге. Мы секунд тридцать смотрели друг на друга… и молчали. Выражение лица у девушки было не обычно застывшее, похожее на закрытое изнутри окно, а очень-очень спокойное… Кажется, она просто не знала, что от меня ждать. Ну и ладно. Всё равно взывать к здравому смыслу и размахивать руками уже бессмысленно, процедура переноса памяти закончилась ещё до моего прихода. И если подумать, то рисковали прежде всего не дети, а донор воспоминаний, да и то не так сильно. Если уж в Империи «грань» считается полицейским спецпрепаратом, чем-то вроде сыворотки правды с поправкой на возможности определённой группы населения, наверняка разработчики позаботились об относительной безопасности этого нейротропа. Правда, лучше всё-таки выяснить, как мехне удалось так быстро избавиться от последствий инъекции: как вспомню свои «замечательные» ощущения, так до сих пор плохо становится.

– Флоя, спасибо за помощь с детьми… и за остальное тоже, – немного скомкано озвучил я результат размышлений. – С тобой… эм, всё в порядке?

– Воздействие препарата скомпенсировано внутренними ресурсами, – ответила Флоя непонятно. Полюбовалась на выражение моего лица и с явным сомнением добавила: – Временная потеря активности биологической части нейросети эмулирована через интегрированный кластер.

Мне потребовалось секунд десять, чтобы полностью осознать, что я сейчас услышал. А когда осознал, проникся. Мать, мать, мать… Нет, логично, что интегрированная в головной мозг вычислительная машина, способная принимать мысленный запрос и формировать такой же ответ, по сути является частью мозга. О жителях Коалиции злые языки частично повторяют что-то вроде «мозг вынут, железка вставлена»… Но кто ж знал, что это осуществлено настолько в прямом смысле! Нет, я уверен, что «кому надо», всё знают, но… Чёрт возьми!

Сказать, что новая информация выбила меня из колеи, было бы не совсем корректно, всё-таки я более-менее понимал, насколько неполно представляю на основе чужих воспоминаний человечество во Вселен-ной-1. Но это получается, что Флоя и не человек вовсе? Киборг, причём в древнеголливудовской трактовке, с заменой части мозга на протез… Хотя – стоп. Если сложить только что полученную информацию с тем, что я уже знаю об использовании искинов в дроидах Коалиции (а пообщавшись с Еном, знаю не так уж мало), и с общеизвестными данными об интеграции вычислительного кластера мехнам чуть ли не при рождении… Как интере-есно… Получается, моя коллега с самого рождения такая. Не компьютер, частично управляющий телом человека, а личность, развившаяся с использованием той материальной основы сознания, какая у неё была. А раз так, для неё фокусы с компенсацией части ресурсов одной структуры другой и наоборот должны быть чем-то вроде переключения полушарий у дельфинов[6]. Кстати, довольно логичный ход, наверняка реализованный штатно, – живая плоть в некоторых случаях куда более уязвима, а так можно втянуть «себя» в программные модули и пережить смерть собственного тела? Круто! Хотя не сказал бы, что я тоже так хочу – думаю, для взрослого человека подобный имплант в голове будет сродни заявке на шизофрению… или нет. Но всё равно не хочу. Или хочу?

– А вырастить, если известен геном и структура на момент сканирования, новый мозг можно? – Клянусь, я сначала ляпнул и только потом понял, что именно.

Мерх никогда не слышал, чтобы хотя бы на одной планете воскрешали умерших – но вдруг? Ведь в биолабе под Центром дальней связи Нату наверняка про-сканировали… как минимум. Нужно только найти вывезенное оборудование, точнее, модули памяти! Безумная мысль, согласен, но тогда она показалась мне чуть ли не гениальной.

– В физиологическом смысле – да, но не в электрохимическом, – почти без запинки ответила Флоя, выражение сомнения на лице которой сменило лёгкое удивление. Потом она поняла, что смысл фразы до меня не дошёл, и пояснила для «чайников»: – Человек будет думать так же, но помнить не будет ничего. Даже как ходить.

Проклятье. Впрочем, этого следовало ожидать: ТАКУЮ технологию, способную перевернуть общество, было бы сложно скрыть.

– У тебя такой проблемы, если кластер сохранится, не будет. – Я вдруг почувствовал страшную усталость: заныли перетруженные ноги, и вообще я слишком много нервничал в последнее время.

– У… жителей Коалиции не будет, у меня – будет, – серьёзно ответила техспек.

Н-да. А я скотина, оказывается. И почему я решил, что проблемы могут быть только у меня?

– Давай я помогу с сортировкой.

Флоя бросила на меня нечитаемый взгляд и кивнула.

«Панцирная рыба» простояла «на грунте» в общей сложности двое местных суток – три стандартных дня. В конце второго, очень буднично и без всяких «приятных» сопроводительных ощущений очнулся Егор. Я не поленился и потратил на разговор с сыном достаточно времени, дабы выспросить всё до мельчайших подробностей. Старшенький, терпеливо отвечая отцу (то есть мне) о нюансах самочувствия и нестандартных ощущениях, судя по страдальческому выражению лица, проклял всё. Обстоятельный, подробный разговор, если он не очень приятен собеседнику, как я неоднократно имел возможность убедиться ещё на своей земной работе, гораздо более действенное наказание, чем эмоциональная ругань. Заодно новоприобретённые знания дереша проверили.

Егор в итоге обучился языку на отлично, чего не скажешь о Васе: её словарный запас оказался куда скромнее, да и в построении фраз она иногда путалась. Впрочем, досадные проблемы если кого и смущали, то только не мою дочь: получив наконец возможность говорить с кем-то кроме меня и брата (последнего она понимала обычно и вовсе без слов), девочка вовсю болтала… и объект для общения у неё был один. Девушка-мехн. Свои подозрения, что мелкая что-то такое нашла в голове у нового донора памяти, из-за чего так вцепилась в «тётю Флою», я держал при себе: догадался – ну и молодец. В способности мехнов подслушать (и подсмотреть) что угодно и где угодно на корабле я ничуть не сомневался. Также не сомневался, что вместе с детьми вхожу в группу повышенного интереса для коллеги и её помощников и что просто не смогу отследить засунутый в прошивку брони программный код, позволяющий воспользоваться её внешними датчиками как удалённой камерой и микрофоном. Может, Фомка и нашёл бы… Вот только менять шило на мыло? Даже не так: после наших двух разговоров я узнал о напарнице много довольно личной информации и, как мне теперь казалось, лучше других понимал её. То есть немного понимал, в отличие от остального экипажа.

Уж не знаю, что такое произошло, что Флою выперли из Коалиции, и, честно говоря, знать не хочу. Важно другое – она была… достаточно человеком, чтобы явно не получать удовольствия от вынужденного одиночества и стены, выстроенной в социальном плане между ней и экипажем. Символично, что других таких же изгоев она нашла в лице иномирца, да ещё и с детьми-псиониками… Н-да. В любом случае терпеть связанные с нашим пребыванием рядом неудобства мехна оказалась готова: Лисса буквально ходила за старшим техспеком хвостом и спрашивала, спрашивала, спрашивала… А потом к ней присоединился и Гор. Делалось всё это под благовидным предлогом «ой, а это что за штука, а как она работает?», и привычная схема: «Вот инструкция с пометками, на и отвяжись», работавшая со мной, тут дала сбой – разумеется, брат и сестра понимали далеко не всё и немедленно начинали выяснять непонятное. Я не вмешивался, в конце концов меня и отпрысков вписали в штатное расписание «Рыбы» как техническую группу (на одну общую ставку, кстати), и желания объясняться «что делают два лишних рта на борту» у меня никакого не возникало. Станки и большая часть оборудования в реммодуле были достаточно простые, если их использовать на уровне «нажми на кнопку, получишь результат», да и лишние руки, пусть даже и детские, занятые нужным трудом, внезапно оказались совсем не лишними. И самое странное, Флое действительно нравилась вся эта возня.

Удивительное дело: три дня на Йорке, три дня в космосе, а я уже практически не видел, чтобы лицо старшей коллеги застывало такой знакомой мне по первым дням совместной работы отрешённой, ничего не выражающей маской. Чудеса, да и только!

Посадка на планетоид с тяготением менее одной сотой g[20] для стороннего наблюдателя довольно скучное зрелище. Стойки опор, двигатели ориентации – всё это имеет пусть и большой, но конечный ресурс, и нормальный собственник, разумеется, старается уменьшить износ частей своего корабля. Особенно если это карго-корабль, а не бронированный рейдер наёмников или бандитов, те-то влёгкую «отбивают» расходы на каждый рискованный и затратный манёвр. Не сказать, что «контрабасы» зарабатывают сильно меньше, но, как говорится, «копейка рубль бережёт». Зачем напрягать генераторы искусственной гравитации, гася ненужный манёвр, когда можно не напрягать? Опять же ценный груз целее будет. В итоге здоровенная «галоша с крылышками» финальную часть траектории непосредственно над посадочной площадкой скорее проползёт… Впрочем, лично я пока никуда не тороплюсь. А персонал базы уже никуда не торопится. Увы, они знали, на что шли, когда трудоустраивались в организованную преступность: возможно, приятно осознавать, что в случае чего за тебя отомстят, но нужно понимать и обратное: оппонент сделает всё, чтобы адресата для мести просто не нашли. Древняя формула: нет человека – нет проблемы. Всегда работает.

Рутина. Скрытое десантирование, незаметное проникновение и уничтожение защитников объекта изнутри, используя технологическое, тактическое и силовое преимущество. В первый раз – смертельное испытание, во второй – появляется понимание, в пятый – накапливается опыт… к восемнадцатому исполненному заданию это становится работой. Опасной, рискованной, но обыкновенной. Хотя с сомнительной моральной стороной вопроса… пока не начинаешь задумываться, откуда возникают излишки запасов ресурсов или дорогостоящей техники и оружия, привлёкшие внимание наводчиков Рамира. Правда, случаи вроде торговли рабами, прошедшими психологическое перепрограммирование в секте, составляли меньшинство, обычно мы потрошили или банальных, но удачливых по местным меркам разбойников (до звания пиратов они не дотягивали), или талантливых рэкетиров, эффективно занимающихся крышеванием и сбором дани. Захват лёгкого транспорта для последующего использования его в качестве троянского коня для нас тоже был уже не нов: пользовались аж четыре раза из семнадцати, теперь будет пятый. Как ни посмотри, типовая операция, разве что отличается оснащённость врага. Возможно, для местных отличие стало бы фатальным, но не для мерха и мехны, прошедших подготовку в околоцентральных мирах и имеющих снаряжение оттуда, и не против псиоников, в подготовку которых вложил знания и опыт имперский офицер, по совместительству – родная мать. Рутина. Хорошее, правильное слово, означающее полноценную и всеобъемлющую подготовку заранее.

Ознакомившись вместе с остальным некомандным составом нофо «Панцирной рыбы» с «типовым краткосрочным разовым контрактом» по приходу в систему НК-4, заключённым с корпорантами, я никак не ожидал, что его исполнение растянется больше чем на год. Медицина, способная продлевать срок человеческой жизни без ограничения, – фактор, кардинальным образом влияющий на восприятие времени. Второй фактор – масштабы космического пространства: в любой звёздной системе счёт только крупных планетоидов идёт на миллионы. Сотням тысяч людей, когда каждая малая группа имеет свой лёгкий космический транспорт, не просто хватает места, чтобы не толкаться, – звёздная система остаётся всё такой же пустой, как и в самом начале колонизации. Жизнь более-менее зримо кипит у удобных планет-гигантов, в данном случае у местного «Сатурна», расположившегося на орбите между двумя поясами астероидов и «осёдланного» инфраструктурой Корпорации, и у «Нептуна», дальнего от звезды системы серо-зелёного газового гиганта. Казалось бы, такая низкая плотность жителей на единицу пространства делает любые резкие действия глупыми и ненужными в ближайшие лет сто… Но только казалось.

«Нептун» в своих едва различимых кольцах в последнее время собрал настоящий флот из вытесняемых НК-4-ПЛ конкурентов. Скопление экономических противников, внезапно обнаруживших общего врага, организовалось недавно: корпы долго, тщательно и даже нежно перетрясли сначала людей, постоянно работавших на объектах своей орбитальной группировки, потом столь же долго да ещё и с уговорами «принимали в семью» добытчиков астероидов и шахтёров, имеющих постоянные экономические связи с их торговым каналом… А потом на разом перевооружённых кустарным образом малых судах при поддержке трёх настоящих средних боевых кораблей резко и точечно принялись «нагибать» самых крупных из «нехороших» во Внутреннем Поясе. Учитывая, что «по невероятному стечению обстоятельств» несколько групп, обладавших непропорционально мощным потенциалом ПКО, пали жертвой диверсионных атак неизвестных, а демонтированные пушки, ракеты и системы наведения теперь красовались на переделанных Рамиром грузовозах, все те, кто предпочитал свободу работе, внезапно обнаружили, что на старых местах им… неуютно. Кто-то рванул во Внешний Пояс искать новый дом, самые умные свалили из системы вообще, а все остальные – перекупщики, владельцы медицинских и ремонтных сервисов, всякие доморощенные «борцы за наш дом», решившие, что «стрелять интереснее, чем копать», чувствуя себя одинокими и несчастными, сбились в большой клубок в предсказуемом месте. Логика – все эти «выдающиеся личности» и «героические группы» жили за счёт ресурсов шахтёров, проходивших через их руки, прятаться – означало потерять доход. Попутно, разумеется, им пришлось как-то договариваться между собой и, на радость «доставке», поназаказывать дорогое вооружение и расходники к нему.

То есть сделали как раз те вещи, которые делать ни в коем случае не стоило.

Шаттл, уже совсем медленно преодолевающий последние метры до поверхности посадочной площадки, возвращался пустым: «ответная благодарность» заказчиков уходила из системы совершенно легально и в объёмах, не предназначенных для лёгкого карго-борта. Перевалочная база служила, как говорят профессионалы, «логистическим хабом», позволяя развозить заказанное конечным потребителям разными судами и не имея на борту дорогостоящего груза для других клиентов: один рейс – один получатель. Собственно, в ситуации вроде нынешней использование «склада подскока» было вообще излишним, но бюрократия и инерция мышления, похоже, будут преследовать человечество по пути прогресса ещё очень долго. «Сильная точка» превратилась в слабую, но никто не почесался изменить отлаженный маршрут. Зачем? Всё же и так работает.

Впрочем, нарушать работу мы и не планировали, даже сами загрузим всё, что есть, по списку и доставим. Главная проблема захвата «троянского коня» – не поцарапать транспорт. Довольно сложная задача, учитывая, что гражданский на вид корабль имел внутри военные модули искусственной гравитации, а штатные корпус и броня изначально были рассчитаны на противостояние атмосферам далеко не самых спокойных планет. Настоящая западня для желающих устроить абордаж.

Касание! Опоры мягко гасят излишек инерции, одновременно накрепко «присасываясь» к поверхности планетоида. Опускается грузовая рампа, позволяя заглянуть внутрь: пустой трюм с парой колёсных погрузчиков, никаких диверсантов. На грузовую палубу спускается экипаж, аж восемь человек. А дальше события раскручиваются, как сжатая до упора пружина! Удар сердца – и два «снаряда», выпущенные без единой вспышки или всплеска энергии, влетают внутрь грузового объёма шаттла. Ещё удар – и ещё два. Первыми «финишируют» об людей Пак и Ен – это их зашвырнули в трюм мои дети. Сами псионики идут второй волной – добить уцелевших и нейтрализовать капитана. Срабатывает система контрштурмовой обороны судна, сама, отреагировав на странное движение и признав события нештатными… параноики чёртовы! Было бы всё куда проще, если бы можно было выпустить всех с корабля… Но, увы, изобразить возвращение кого-нибудь из экипажа и возню техников у нас точно не выйдет. Местные, несмотря на падение автоматизированной обороны и многочисленные проблемы из-за намеренных разгерметизаций и прочих прелестей, сопротивлялись отчаянно, даже пришлось пострелять из «дыроколов», которые мы уже после второй миссии заменили «игрушками» попроще. В смысле, стоимость выстрела из которых не равняется моей месячной зарплате без боевых надбавок в отряде нофо, а заряды и вовсе вне зоны имперского протектората почти не достать. И потому… мой выход!

Со стороны я смотрелся, наверное, очень… эпично: пришлось напялить на себя настоящий экзоскелет, на который навешена настоящая танковая броня. В чём-то подобном ходят безопасники Корпорации. Кстати, танковая – в смысле по толщине и количеству активной защиты: к броне прилагалось соответствующее оружие – точно так же кустарно, но не на коленке собранная пушка – линейный ускоритель с навешенным на казённик ствола реактивным двигателем-компенсатором! В условиях микрогравитации (читай, в невесомости) отдачей может реально унести в космос… или, что хуже, впечатать во что-нибудь твёрдое. Даже полицейская спецброня под низкотехнологичной «скорлупой» меня от этого не спасёт.

Первый выстрел – в механизм привода рампы, не то кластер транспорта её просто закроет и переведёт меня из внутренних угроз во внешние… Кроме того, люк-аппарель закрывает с этой стороны от космической оборонительной турели на днище судна. Контрштурмовые орудия не должны разрушать сам защищаемый объект, а вот ПКО-пушке смешной человечек в тоненькой защите – на один зуб, в смысле – снаряд. Это только некоторые сумасшедшие нофо или ещё более сумасшедшие любители экспериментов над гражданами Империи ставят пушки для внешней обороны как защитные системы внутри помещений. Именно так остановили и ранили Нату… Поворот всем корпусом – я ничего не вешу, но масса и инерция никуда не делись. Захват цели…

Второй выстрел – потолочная турель: я тут на тебя нападаю, а не два механизма и два человека на палубе, что даже оружия не несут. Пока оставленный на стояночное время на вахте дежурный судорожно пытается сообразить, в чём дело, кластер челнока действует, и быстро – из люка в меня безнаказанно летят микроракеты, шары плазмы и откуда-то даёт импульс квантовый генератор! Будь подающие мне картинку сенсоры только в броне, я бы натуральным образом ослеп: срабатывание ячеек активной защиты, дымопостановщика против лазера, одновременно подрывы направленных ЭМИ-зарядов, дестабилизирующих плазму… а в спину толкают двигатели ориентации.

Плохо быть живой мишенью. Мёртвой мишенью, правда, быть ещё хуже.

Увы, оба робота нужны для перехвата контроля над челноком, а сделать самодвижущуюся человекоподобную фигуру за шесть часов из трофейного снаряжения, подготовленного контрабандистами к поставкам, было не на чем. Можно, правда, использовать в качестве платформ для оружия колёсные погрузчики или тупо расставить его в тенях по углам посадочной площадки, но для слишком умной программы защиты корабля эта ситуация прописана как «космодром захвачен, экстренный старт». Чего у межсистемных бандитов не отнять, так это опыта. Да, тяжёлая эта работа – отъём чужой собственности.

Захват цели… Огонь! Ещё одна внутренняя точка автоматизированной обороны в минус. Интересно, сколько там у них пусковых микроракет? Такое впечатление, что они не кончаются, а у меня только двадцать процентов ячеек активной брони оста… а вот это плохо!

Диафрагмы, защищающие маневровые сопла, раскрылись все одновременно и на полный просвет. По счастью, даже пустой челнок оказался слишком тяжёлым, чтобы импульс тяги подбросил его резко. Сомневаюсь, что это было до конца обдуманным решением немного не вовремя вышедшего из ступора и отреагировавшего дежурного, скорее он просто был пилотом и сделал первое, что пришло в голову. То, что умел лучше всего. Люк аппарели не закрывался, что не помешало дать пушке ПКО очередь по тому месту, где я стоял мигом раньше. Полезная штука – виртуальный симулятор: нарабатывает нужные рефлексы. Самый полезный для мерха – не высовываться на линию огня, что в данном случае означало немедленный импульс маневровыми себе под ноги. Буквально секунду мы поднимались почти с одинаковым ускорением, потом тяжёлый корабль вдруг прянул вбок, одновременно тормозя по вертикали… подставляя меня сразу трём бортовым пушкам.

…Выстрела не последовало. Шаттл ещё некоторое время по инерции смещался над поверхностью малой планеты, потом оттормозился и медленно поплыл назад. Похоже, «грань» подействовала на мозг шкипа, и Лисса вытянула коды доступа почти одновременно с тем, как кто-то из мехнов прорвался в кабину и нейтрализовал пилота-оператора. Отлично.

Избавляясь от «скорлупы» экзозащиты, я привычно попытался разобраться в собственных чувствах. Чуть не убили… Но в этот раз не плохая проработка тому виной и не недостаток информации при планировании, просто эти ребята были подготовлены лучше остальных. Немножко лучше. Неприятно, конечно, и немного страшно. С другой стороны, подключившаяся напрямую к оборонным турелям базы «доставки» Флоя, скорее всего, успела бы подбить внешнюю точку обороны, если бы та пересекала трассой выстрелов меня – именно потому изображать стреляющую приманку отправился я, а не она. Конечно, накладки возможны… Но это приемлемая цена. Маленький регулярный риск вместо большого и неожиданного, когда жизнь опять выкидывает тебя к самому краю. С удовольствием разменяю его на ещё более маленький и более регулярный риск получить удар током на службе гражданским мерхом или на отказ двигателя в мобиле при утренней поездке на работу: не собираюсь играть в русскую рулетку, оставаясь в наёмниках, пока «не скоплю достойную сумму на лучшую жизнь».

В отличие от абсолютного большинства нофо, вольных шахтёров и прочих жителей фронтира, я попал сюда по стечению обстоятельств, а не в погоне за лучшей жизнью. Материальный базис почти набран – очень удачно Пушка-Рамир решил предложить «небольшую подработку», и удачно, что она так растянулась. Год прошёл – не сказать, что я прямо-таки врос в местную реальность, но точно стал чужим для какого-нибудь Йорка гораздо меньше, чем много лет живущий по принципу «стреляю, куда прикажут» солдат частного отряда, так что работу «в мирняке» найду точно. Главное, что при этом я буду не на фронтире, который фактически отрезан от всех информационных потоков Ареала, а уже поближе к центральным государствам. И в зависимости от того, что я узнаю, мы – я, Лисса, Гор – решим, что делать дальше. Самое главное, что вариант «просто оставить всё как есть» будет не самым плохим… в отличие от того, что происходит сейчас. Но пока рано мечтать. Решаем проблемы по мере их поступления.

– Готовность к старту! – звонко объявила Вася, поудобнее устроившись в кресле первого пилота.

– Готовность подтверждаю, – почти без паузы отозвался Егор.

– Старт!

– Маневровые активированы… Отрыв! Шасси убраны. Десять секунд до манёвра расхождения! Девять! Восемь!..

Я незаметно для детей чуть покачал головой: чем бы дитя ни тешилось. И ведь не скажешь, что владельцы этих двух довольных мордашек едва не падали от усталости буквально десять минут назад, когда мы закончили с погрузкой. Из-за конфигурации грузовой палубы вчетвером мы рисковали провозиться полдня – автоматизация в трюме была рассчитана на неспешную и размеренную работу, на которую у нас просто не оставалось времени. В результате отпрыскам опять пришлось обратиться к своим суперсилам. При помощи псионики и такой-то матери все погрузочные мероприятия удалось провести в срок, за что юные ударники тяжёлого пиратского труда… запросили себе в качестве бонуса поработать экипажем челнока. Кажется, даже уже ко всему привычная Флоя слегка удивилась.

– …Один! Манёвр!

На самом деле всё было проще простого: рубка атмосферно-космического шаттла очень напоминала кабину самолёта вплоть до штурвалов у пилотских кресел и целой гребёнки рычажков-тяг, позволяющих вручную манипулировать отдельными двигателями. Вот как пилот, оставленный дежурным, смог так ловко закрутить манёвр со взлётом – мужик был настоящим профессионалом и фанатом своего дела… и не иначе как из бывших военных. Прямой контроль полёта, дорогущие армейские гравитаторы… Прямо не челнок, а десантный борт Федерации. Даже интересно, где «служба доставки» откопала эту технику и экипаж и почему засунула в такую дыру…

Брат и сестра, не терзаясь лишними вопросами, чуть ли не истекая слюной, разглядывали выглядящую как ретродекорация систему прямого управления и едва сдерживались, чтобы не потрогать какой-нибудь элемент. Удерживало их только одно – почти стопроцентная вероятность собственноручно угробить набитый трофеями корабль. Потому приходилось ограничиться обменом пафосными, совершенно ненужными репликами, пялиться на обзорные экраны и контролировать автопилот через терминалы – занятие, с которым справился бы и земной третьеклассник после получаса предварительного ознакомления с интерфейсом. Я на всякий случай проверил пальцами клипсы ГБШ на мочках ушей – привык к ним настолько, что не чувствую их, – и беззвучно вздохнул: я, в отличие от Лиссы и Гора, взрослый, но воображение у меня не хуже… Должно же им в конце концов надоесть?

– Начать разгон!

В круговых обзорных экранах поверхность малой планеты вывернулась из-под днища шаттла и оказалась за кормой. Горизонт быстро начал раздвигаться, с соответствующим комментарием Васи заработали главные двигатели. Ещё немного, и экраны с чистой совестью можно будет отключить – на космических расстояниях окружающая картинка для человеческих глаз совершенно статична и абсолютно неинформативна. Кроме того, даже самые красивые из космических видов при длительном просмотре действуют на человеческую психику угнетающе: обилие чёрного, звёзды нескончаемой ночи, ни единого растения – для потомков дневных приматов не самая радостная картинка. Да и после тысяч часов работы в скафандрах в открытом космосе привыкаешь и просто не замечаешь всего этого великолепия. И только в моменты, когда память внезапно подсовывает давно забытый образ, внезапно вспоминаешь: да я же мечтал когда-то о таком! «Загружены в планшеты космические карты…»[21] Р-романтика тоже мне.

Ладно, пусть детки играют, умного взрослого на корабле настоящих контрабандистов на краю освоенной части галактики должно интересовать совсем другое место, а вовсе не рубка. Кухня! В смысле камбуз. Ну, то есть столовая, конечно, которая на плане судна неожиданно значилась отдельно от кают-компании. Н-да. Красиво жить не запретишь – на «Рыбе» вообще не предполагались помещения для общего сбора. И у меня внезапно возникли некоторые подозрения, что «это „Ж-ж-ж” – неспроста»[22]. Интересные ассоциации. Надо бы проверить.

Бинго! В столовой нашлась явно растерянная мехна, первой наткнувшаяся на то, что я предполагал найти. Старший техспек с «Панцирной рыбы» замерла у раскрытого продуктового шкафа, время от времени вытягивала с полки очередной прозрачный контейнер с пищей, рассматривала его и с ещё более недоумевающим лицом ставила назад. Я едва сдержал смешок: девушка-с-компьютером-в-голове очень редко сомневалась в своих действиях – логика рулит и всё такое, но тут нашла коса на камень. Флоя и её помощники, как всегда, проделали огромную работу по обобщению данных из захваченной коммуникационной сети, потому, например, мой терминал с лёгкостью не только выводил подсказки с названием сортированной еды, но и её актуальную розничную стоимость. Ах да, разумеется, это были не обычные «рационы длительного хранения».

Уж не знаю, прикарманивал ли экипаж часть перевозимого, или это, так сказать, входило в рабочий контракт, но факт оставался фактом: простому мерху-наёмнику хотя бы раз в месяц устроить себе гастрономический праздник можно было и не мечтать. Думаю, моей старшей коллеге и тем более даже в голову не приходило спускать свои накопления таким глупым образом – раньше.

Однако сейчас мало того что деликатесы оказались нашим законным трофеем, так и с кораблём предстояло расстаться буквально через несколько часов. Ну действительно, не пропадать же добру? Тем более что основной ассортимент стандартных пищевых рационов успел несколько поднадоесть, пусть сладкое мясное желе уже и перестало лидировать в нашем локальном списке любимых блюд. Главным образом, правда, потому, что наша краса и гордость псионической сенсорики всеми правдами и неправдами не допускалась до готовки. Что интересно, в негласном топ-4 инженерно-технической группы «Панцирной рыбы» лидировал… Егор. Лисса дулась и пыжилась, но свою антикулинарную способность победить никак не могла и даже развела под этот факт целую теорию. Ну-ну.

– Помочь? – не выдержал я, когда мехна в третий раз взялась за «корнеплоды эндемичные „Арун”», судя по подсказке из базы данных и составу представляющие собой какую-то разновидность обычной картошки. Ничего удивительного в этом не было – к распространению жизни во вселенных явно приложил руку, или что там у него, тот же эффект, что используют псионические капсулы и триагнумы Империи, иначе объяснить наличие генетически совместимых людей там и тут было просто невозможно. Ну а раз люди просочились и размножились, то что мешает паслёновым или там крестоцветным? Другое дело, что генно-модифицированные водоросли и дрожжи в плане синтеза исходной биомассы куда выгоднее и проще для переработки, но ведь в эксклюзиве главное – понты, верно?

– Буду рада. – К моему удивлению, девушка смутилась и даже отошла в сторону. – Анализ записей даёт неполный и противоречивый результат…

– Ничего сложного, нужна лишь привычка, – хмыкнул я, вспоминая, как сам учился готовить в общаге. – Ну и желание заполнить желудок чем-нибудь съедобным, разумеется.

Истины ради нужно признать, что в общаге, да и в рядовом московском магазине выбор овощей и фруктов был заметно беднее. Впрочем, сомневаюсь, что господа из «доставки» жрали от пуза натуральные овощи и фрукты каждый день. Более того, после детального ознакомления с ассортиментом у меня закралась мысль, что кухонный шкаф был своеобразной витриной – очень уж в буквальном смысле «с миру по штуке» было надёргано содержимое контейнеров и слишком красиво оно внутри лежало. Для себя так не делают… наверное. Чужая душа – те ещё потёмки. А, ладно. Удивить Флою вкусом блюд я, разумеется, не смогу, но не испортить продукты мне вполне по силам. Итак…

Через два с половиной часа пришлось признать, что я соскучился по Земле гораздо больше, чем считал. Может, не конкретно по родной планете, а по планете с приемлемыми для жизни без скафандра условиями вообще – столько времени кантоваться с борта на борт любому надоест… Как бы то ни было, раньше я всегда старался занять готовкой как можно меньше времени и получить максимум доступной еды, а сейчас неожиданно увлёкся процессом. Нарезать овощи в салат не абы как, лишь бы мельче чем половинками (особенно для капусты актуально), а ровными кубиками, причём самому, а не пропустив через кухонный комбайн. Сварить бульон из найденного мяса неизвестно кого с копытами (название мне, разумеется, ничего не говорило) и использовать его как основу будущего рассольника, обязательно откинув для прозрачности пену, и не бухнуть всё сразу в одну кастрюлю и забыть до полувыкипания. Поджарить «рационные грибы», в которых я с некоторым трудом опознал шампиньоны, до ровного золотистого цвета, что раньше мне вообще никогда не удавалось, тщательно перемешивая в тонком слое кипящего масла, смешанного с приправами…

И все эти подвиги – только с парой довольно стрёмных и неудобных «кухонных» ножей и в стандартном нагревательном шкафу для рационов, дверцу которого я против всяких правил заблокировал в открытом положении. Кастрюль и сковородок вообще не было, как класса, – в первый раз в жизни варил суп сразу в глубоких стандартных тарелках. Правда, с общагой на первом курсе не сравнить – пельмени в электрочайнике и глазунья на «подносе» для станка лазерной резки научат и не такому. Но всё-таки интересно, как бывшие владельцы шаттла демонстрировали потенциальным покупателям эксклюзив? Почему-то так и вижу, как капитан (или кто там двигал пищевые оргии в массы?) отрезает кусочек сырого картофеля себе и клиенту, и потом они вместе, закрыв от «потрясающей гаммы вкусов» глаза, жуют. Попросить, что ли, у Флои найденные кулинарные видеозаписи? Хотя нет, лучше не надо – боюсь, увидев такое, я нормально жрать не смогу, будет с каждой ложки на хи-хи пробивать.

– Кушать подано! – Я так вошёл в роль, что эти слова произнёс по-русски, от полноты чувств, что называется.

Готовить оказалось неожиданно приятно: не просто ностальгический привет из прошлого, но ещё и внезапно найденное нечто, что я могу приготовить лучше многих. Бонус попаданца прям-таки! Ещё бы посуду нормальную, а не эти стандартные одноцветные ёмкости из неопластика: термостойкость у них отличная, конечно, но список достоинств этим исчерпывается. Кажется, обычные тарелки я видел за всё время здесь только в барах на Йорке – затесалась парочка между многочисленными фантазиями на тему стаканов и фужеров… Ой.

– Извини! Ты сама хотела готовить, а я тебе даже подойти к плите не дал… – Только вспомнив, как мы с Латтой самовольно устроили «революцию в органической химии в отдельно взятом помещении» на Йорке, я понял, что несколько вольно истолковал термин «помощь».

Всё время, пока я «священнодействовал», мехна смирно простояла в уголке помещения. Учитывая, что свои подвиги на ниве борьбы с продуктами я сопровождал ещё и соответствующими комментариями, далеко не всегда корректными и связными… Ну, хотя бы впечатления Флоя получила по полной. Ай, стыдно!

– Это был… очень захватывающий процесс. Мне понравилось, – прочувствованно сообщила мехна, разглядывая меня с каким-то новым выражением лица.

Примерно так я сам смотрел бы на шамана, который после часа плясок вокруг костра внезапно вызвал бы из чистого неба дождь.

– Результат тебе тоже понравится, – уверил я и неожиданно для себя галантно выдвинул девушке стул.

Вот ведь! Никогда не подозревал за собой таких… гм, рефлексов: с Натой мы как-то особо по ресторанам не ходили, других молодых особ женского пола я тоже никуда не сопровождал… Н-да. Погружение в воспоминания о прошлом – коварная штука. Впрочем, пока я соображал, что для незнакомого с этикетом моей родины человека жест выглядит чуть ли не как насильственное «садись и жри», мехна грациозно скользнула за стол и непринуждённо позволила себе помочь. Ну и хорошо. Пора завязывать с «вечером воспоминаний», пока не довспоминался ещё до чего-нибудь.

– Гор! Лисса! Не хотите присоединиться? – в пространство вопросил я.

Бытовые информационные технологии Вселенной-1, что ни говори, очень быстро вызывают самое настоящее привыкание: не нужно думать, где находится собеседник, и даже канал связи автоматически устанавливается, стоит терминалу распознать маркеры-имена. И объяснять, зачем зову, не нужно: уж что-что, а подключаться к видеосенсорам дети научились даже слишком хорошо, без зазрения совести дёргая роботов-помощников мехны. Впрочем, даже на Земле уже есть подобные сервисы, тот же голосовой поиск Гугла…

– Пап, нет. Мы тут очень заняты! – немедленно и подозрительно бодрым голосом откликнулась Вася. – Мы совершенно точно никуда не выйдем из рубки в течение часа.

– Заняты чем? – Я даже открыл системную сводку о состоянии челнока и убедился, что корабль уже полчаса как вышел из микропрыжка и теперь дрейфует далеко за пределами облака Оорта[23] системы НК-4, ожидая прибытия группы усиления в точке рандеву.

– Ну, э-э-э…

– Мы проходим обучение пилотированию лёгких кораблей в атмосфере под прямым ручным управлением, – вклинился в беседу Егор.

– Точно! – почему-то ещё больше обрадовалась дочь и затараторила в своей любимой пулемётной манере: – Пак нам помог, то есть помогает сейчас сделать адаптивный симулятор! А то когда ещё в настоящей пилотской кабине удастся позаниматься, понимаешь, пап? Надо пользоваться выпавшим шансом, вот мы и пользуемся. Ты тоже пользуйся! Нужно же отдыхать, расслабляться…

– Не уверен, что смогу отдохнуть и расслабиться за штурвалом челнока, у которого автопилот отключён. Скорее наоборот, – честно признался я. – Так что развлекайтесь без меня. И да, еды я на вас приготовил, подходите, если надумаете.

– Папка, ты лучший! Мы обязательно воспользуемся твоим предложением! Удачи!

– Удачи в обеде? – спросил я сам у себя, созерцая системную надпись «связь прервана». – Неужели со стороны моя еда так подозрительно выглядит?

Флоя, поймав мой взгляд за очками терминала, слегка пожала плечами.

И вдруг привычное освещение в столовой потухло.

Первым моим побуждением было вскочить из-за стола и бежать вскрывать контроллер управления электропитанием – ну не должен на космическом корабле быть полумрак, да ещё такой, тревожно-мерцающий. Правда, до меня тут же дошло, что причина – явно не поломка системы управления низкого уровня. Я даже не знаю, что надо сделать с управляющим узлом, чтобы получить такой эффект, устройство-то простое, как кирпич! Больше похоже не на сбой, а на сложную программу, перехватившую электропитание осветительных эффекторов по сложному алгоритму… Так, стоп.

– Флоя?

– Ты сказал: расслабиться и отдохнуть. Постарался с пищей… – Мехна для наглядности даже вилкой указала на тарелку с салатом. – Хотела тоже сделать… что-нибудь. Нравится?

– А знаешь… Да, и очень. – Я ещё раз оглядел помещение, отметив скользящие блики по полутёмным поверхностям и непривычный, оранжево-жёлтый, тёплый и живой оттенок гуляющих по потолку световых пятен. – Как пламя костра ночью или несколько горящих свечей. Флоя, да ты настоящий талант! Обязательно сохрани профиль настроек, я даже не знал, что так можно!

– Раньше тоже не пробовала. – Из-за подсветки было не понять, но мне показалось, что щёки девушки залились румянцем. – Идея тоже не моя.

– Зато реализация – на пять баллов. Будто камин горит в доме посреди леса! – Я действительно был очарован. Чувство, которое возникло у меня во время приступа кулинарной активности, внезапно вернулось, но уже в несколько иной форме. Не сожаление-дежавю, а… даже не знаю, как сказать. Словно не вытащенный кусочек прошлого, а создаваемое сейчас заново… Я, повинуясь внезапному порыву, снял очки, и, ещё раз оглянувшись вокруг, подвинул к собеседнице одну из чистых тарелок. – В такой атмосфере просто необходимо правильно есть хорошую еду, потому начнём с супа и салата. Я сам наложу тебе – это тоже часть «правильно есть».

Как там говорила Нурс? «Планирование для неудачников, выпал шанс – надо пользоваться»? Так и поступлю. В конце концов, у меня целый час свободного времени…

Н-да. Меня должно было насторожить уже то, что я недавно несколько раз подряд вспомнил о Нурс. «Группа усиления», мать её, она же – бывший отряд, ныне обособленное подразделение штурмовая формация «Буря» в составе «Панцирной рыбы» – прошу любить и жаловать! Интересно, каким именно образом нужно было выпендриться, чтобы тебя и твоих людей обозвали «формацией»? Латта, как всегда, в своём репертуаре…

– Милый кораблик! У кого отжали? – услышал я вместо «привет» или хотя бы «здрасте».

Правда, для компенсации девушка с милой непринуждённостью повисла на моей шее. Учитывая, что поверх чёрной спецброни она напялила сбрую пространственной ориентации и ракетный ранец, к которому были принайтовлены кофры с оружием, удовольствие получилось… сомнительным. Довершал картину (и весовую нагрузку, впрочем успешно нивелируемую бронёй) знакомый ручной метатель, сейчас, как и в первый день нашего знакомства, заряженный Чоки. Как ещё шлем догадалась снять заранее?

– У «доставки». – Смысла скрывать такую информацию не было. Точнее, даже наоборот, стрёмного, но всё же союзника стоило предупредить о возможных проблемах. – А этого не было в брифинге?

– Ну вы красавчики! – восхитилась нофо и рассеянно отмахнулась от второй фразы: – Брифинг? Терпеть не могу эту мутотень…

– Ну да. Ещё план операции ненароком заранее составить можно, – понимающе покивал я. Удержаться от комментария оказалось выше моих сил.

– Рубишь фишку, сладкий! – хищно ухмыльнулась девушка: с таким выражением лица пятнадцатилетний хулиган пугает пятиклассников – мол, ого, кто это тут такой храбрый, чтобы вякать?

Учитывая, что меня ещё не отпустили, смотрелось убойно: всё-таки Нурс умеет выделываться, этого у неё не отнять. Год назад от такой гримасы меня передёрнуло бы, но сейчас я только хмыкнул, понимая подлинный смысл демарша: зараза банально решила меня проверить – типа, год не виделись, остался чувак лохом или где? Собственно, «радушное приветствие» было из той же серии – умение носить даже такую продвинутую спецброню не приходит само, нужен опыт и тренировки. Что ж, в эту игру можно играть вдвоём… точнее, нужно.

– Ну, хватит! Может, мы уже выйдем из этого долбаного шлюза, а?

Я и наёмница понимающе переглянулись, после чего Латта наконец отлипла от меня: узнала, что хотела. Высший класс, мне до таких вершин, как до Китая ползком… что ещё раз вызывает интересные вопросы о возрасте «девушки». Однако спутники её оставались кадрами заметно попроще, вот и в этот раз первым не выдержал Юн.

Честно сказать, у меня на лицо так и норовила выползти глуповатая улыбка: несмотря ни на что, мне было дико приятно встретить единственных старых знакомых в этой Вселенной, даже таких.

И пусть в последний раз мы расстались, когда те попытались бросить меня и детей в транспортном терминале Центра дальней связи на Каллиге и в итоге втянули в бой с мехнами Флои… Как говорится, сколько воды утекло с тех пор! Мне-тогдашнему рядовое, в общем-то, происшествие виделось настоящим предательством, однако теперь, с высоты опыта последнего года, я понимал: «Буря» выказала к незнакомцам, волею судьбы попавшим в переплёт, настоящий альтруизм и чуть ли не самопожертвование. Нас защищали, не кинули на часть добычи после операции в Танисе, не попытались зажать или отобрать дорогущий обвес и оружие и не прикончили даже тогда, когда выяснилось, что я и отпрыски как-то связаны с мутной историей в лаборатории под ЦДС. Уже это дорогого стоило, а ведь не следует также забывать, что именно Нурс устроила меня на «Рыбу», да и при нашей последней встрече очень обстоятельно и прочувственно извинилась. Ну, в том числе извинилась, в своей манере, конечно.

Это не значит, что я всё забыл или простил и оставил в прошлом, но и как дурак вставать в позу не собирался. Главное, работать с «Бурей» можно…

– Привет, мерх!

– Привет-привет, – вздохнул я и догнал специально остановившихся подождать меня едва знакомых соседей по жилому кварталу, чтобы пожать им руки.

Не везде, даже в пределах одной планеты, распространённый обычай, но здесь первые поселенцы здоровались друг с другом именно так, вот и пошло. А в последнее время рукопожатие вообще превратилось в некий чуть ли не сакральный жест…

– Ваш магистральный увлажнитель теперь нормально работает?

Пришлось немного напрячь память, чем я заслужил такое преувеличенно радушное обращение.

– Да! Даже лучше, чем до поломки! – Я вежливо улыбнулся, даже не пытаясь представить, как может лучше или хуже работать простая как валенок дождевальная установка – пятнадцатиметровая труба с насадкой-лейкой на верхнем конце, примерно раз в пятнадцать минут (по показаниям раскиданных на территории вокруг датчиков) выплёвывающая вверх и в стороны полтонны воды. Маразматическое на первый взгляд устройство здесь жизненно необходимо: Сандра, в отличие от той же Каллиги, позволяет спокойно жить на своей поверхности без куполов и не требует создания сети подземных тоннелей, вот только – она очень сухая. Зоны нормальной влажности есть только у полюсов, где раньше и селились местные: в средне– и низкоширотных областях планеты воздух способен за пятнадцать минут вызвать пересыхание всех слизистых оболочек и глаз, а за несколько часов без полностью изолирующего от внешней среды костюма гарантированно убить: источников открытой воды здесь просто нет.

Правда, до недавнего времени типичный для планеты климат мало кого волновал: места для жизни и в зонах полюсов должно было хватить ещё на много поколений и для потомков первопоселенцев, и естественному притоку мигрантов. Но тут пришла Империя и включила Сандру в свой протекторат. Без толики сомнения безусловно пригодные для жизни области планеты оказались очень быстро поделены, и на всех, как это водится, их не хватило. Угадайте, кому больше всех «повезло»?

Отделавшись общими фразами от шапочных знакомых и клятвенно заверив, что обязательно как-нибудь загляну, я продолжил свой путь на работу. Пешком. Кому-то может показаться, что это верх маразма – в эпоху повсеместного летающего транспорта тратить сорок минут только на то, чтобы неспешно пройтись до входа на работу. Этому кому-то я искренне пожелаю пожить этак с годик на космическом корабле, пусть даже не таком маленьком, как буксир, а потом уже выступать с претензиями.

Небо над головой! Дорога, которая не заканчивается после ближайшего поворота. Воздух, наполненный тысячью и одним запахом, даже сейчас кружит голову после безликой стерильности атмосферы маленькой каюты и внутри гермошлема, как вино после многих дней на одном физрастворе. Оценить и понять это может только тот, кто долго жил, вынужденный без всего этого обходиться.

Когда-то здесь всё начиналось так же, как в НК-4, и спускаться в гравитационный колодец только для того, чтобы потом подниматься, никому из старателей даже в голову не приходило. Артели старателей прилетают в системы фронтира зашибить бабло и свалить в цивилизованные места, наслушался я уже подобной риторики. Деньги для таких людей на первом месте, а комфорт – и свой и чужой – на последнем. Планета в зоне жизни звезды была попросту никому не нужна, пока на смену свободным людям не пришли корпорации. «Душители свободы», сделавшие систему Сандры местом своего постоянного бизнеса.

О естественной рекреационной и жилой зоне немедленно узнали и, разумеется, тут же решили использовать: здесь теперь их дом, а дом должен быть уютным и удобным. Когда планируешь, что твои дети станут расти рядом с тобой, а потом и их дети – сразу становятся выгодными и не ограниченные стенами просторы, и естественная равномерная гравитация без перепадов «тут есть, а тут – невесомость», и отсутствие возможности влезть в такое место, куда и взрослый в тяжелой броне не рискнёт сунуться без крайней необходимости… Однако недаром говорят, что истории свойственно повторяться: шесть лет назад местные жители внезапно узнали, что они в одночасье стали из свободной колонии системой под протекцией Империи.

Одно из трёх сильнейших государств Ареала обитания человечества ничуть не интересовало мнение горстки людей, живущих здесь, хотят они там присоединяться или не хотят… Что за вопрос вообще? Конечно, хотят! Экономика, стремительно зашагавшая к недоступному даже старым однопланетным государствам уровню, лучшее в обитаемом космосе образование и потенциальная возможность для рождённых в пределах протектората детей получить полноценное гражданство – это ли не предел мечтаний для любого жителя периферийного мирка? Ну и походя всем ныне живущим на планете и в космосе прямо сразу причинили добро и нанесли справедливость, так и вырос в районе, где у Земли располагаются субтропики, город при промышленно-производственном центре рода Райн.

А то, понимаешь, сидела куча народа и занималась банальным неэффективным обслуживанием вдвое меньшего числа действительно работающих в космосе на орбитальных заводах. Парикмахерские какие-то зачем-то придумали (кто вообще сейчас волосы вручную укладывает?!), кафе и рестораны понаоткрывали (санитарные нормы плачут в три ручья), некоторые делают вид, что занимаются пародией на благоустройство или строительство (ещё и со скоростью раненой улитки, если посмотреть с точки зрения имперцев). Пусть нормальным делом займутся, так и быть, научим. Даже бесплатно. В общем, я думаю, и без дополнительных объяснений понятно, почему Корен рим Фог засунул меня именно сюда?

Промышленно-производственный центр конкурентов и соперников рода Фог вызывал у меня целую гамму разнообразных чувств. Зная, какой в переводе на русский язык приобретает смысл сокращение ППЦ[31] (которым здесь все величали градообразующее предприятие), его употребление всякий раз выжимало у меня кривую вымученную улыбку: совсем не смешная шутка, здесь и сейчас понятная только мне. Да уж, иногда Вселенная умеет дать прозрачный намёк…

Здание ППЦ было построено как бы по всем канонам пресловутого имперского дизайна, я уже успел насмотреться на панорамы и фотографии, которыми с недавнего времени начали закидывать меня по почте дети. Я записывал им коротенькие голосовые послания каждый день и реже отправлял текстовые письма – и то у меня половина немаленьких для мерха доходов буквально улетала в трубу… в смысле в антенны провайдера межсистемной связи. Правда, подозреваю, что Фоги разбазаривания своего бюджета на пересылку почты даже не замечали – так, карманные расходы детишек. Поработав на младшую ветвь рим Райтов, я уже проникся масштабами доступных даже не самым высокоранговым аристо средств…

Так вот, о дизайне: Империя на своих планетах, в отличие, например, от Федеративного Союза Систем, строго следила, чтобы её постройки были не просто функциональными коробками, а обладали изяществом, создавали впечатление единого архитектурного дизайна и вписывались в рельеф. Разумеется, в зоне протектората подобного контроля не было – бюджет не каждой планеты может позволить себе глобальный ландшафтный план: сначала сделайте, чтобы жить и работать было комфортно, а потом уже…

Но тем благородным, которые оказались привязаны к зонам своей ответственности, очень не хотелось ждать несколько сотен лет, а хотелось соответствовать прямо сейчас. Вот и появлялось… такое.

Комплекс из сильно приплюснутых куполов, будто перетекающих друг в друга, и низких башен смотрелся на фоне занявшей немалую площадь малоэтажной застройки города при Центре на редкость… неуместно. Архитектора тоже можно понять – производство диктовало определённый диапазон внутренних требований, да и климат не добавлял пространства для фантазии. С другой стороны, от здания-промзоны и вовсе пришлось построить нечто промышленно-брутальное совершенно земного вида (с поправкой на размеры): причальный комплекс для специального среднего транспорта, способного спускаться в атмосферу с забитым «кольцевым» льдом трюмом. Ближайшим месторождением никому не нужной воды, смешанной с разными сопутствующими газами и так замёрзшей, служили кольца газового гиганта.

В принципе, будь Сандра непригодной для обитания совсем, можно было бы за пару лет натащить супертяжами нужное количество льда и в дроблёном виде просто скинуть в атмосферу – лет тридцать бурь и парникового эффекта, и можно не париться с дождевальными установками-переростками. Но – имеем что имеем: лёд прямо под стапелем-причалом плавили, отделяли сопутствующие газы, а воду по большей части просто расплёскивали над городом, создавая примерно те же условия, что и на занятых имперской инфраструктурой территориях. Люди морщились и ругались вполголоса, но постепенно привыкали.

Хотя по мне, так гигантские «одуванчики», то тут то там «расцветающие» над городом и пускающие переливающиеся в солнечном свете радуги струи, смотрелись очень оригинально и красиво… Ну да ладно. Хотят быть недовольными – пусть будут. В конце концов, кого-то же я должен буду снабдить оружием и оказать помощь «профессиональными советами», когда придёт время платить нанимателю по всем счетам. То, что за пять месяцев это время ещё не настало, вовсе не означало возможности просто поплёвывать в потолок и наслаждаться условиями жизни в ожидании команды умереть. Я же вроде решил выжить, а с этим ожидались определённые проблемы, которые никак не получалось с гарантией решить.

Мой договор с Кореном рим Фогом был предельно прост и конкретен, я вообще заметил, что он старается избегать сложных нагромождений условий и указаний, отдавая предпочтение решениям, которые могут сами себя… регулировать. Одним из таких для аристократа стал я. «Наниматель» сразу сообщил мне, что не намерен как-то ограничивать моё общение с детьми и контролировать его: как только им разрешат врачи, Гор и Лисса получат доступ к сети и возможность обмениваться сообщениями с кем угодно. Но если информация о готовящейся акции попадёт к посторонним лицам до срока либо будет передана позднее постфактум, до моих отпрысков будет кому дотянуться из рода Фог. Детей до благородного совершеннолетия можно просто забрать из школы или иного места пребывания, и, пока они у родственников, особого расследования не будет, если никто из граждан государства об этом не попросит. Вот после совершеннолетия – другое дело. Имперская, мать её, специфика…

Аналогично обстояли дела и с моим выживанием или срывом народных выступлений не важно по чьей вине: «Ничего личного против вас, Миш, просто страховка». И всё. Просто. Надёжно. Ловушка, в которую пленник забрался совершенно добровольно и добровольно должен там подохнуть.

Соответственно, выбор у меня оставался небольшой: спасаться можно начинать только после того, как вооружённая мной толпа сцепится с пришлыми, составляющими в составе персонала Центра меньшинство. Но перед тем как исчезнуть, нужно инсценировать свою гибель достаточно правдоподобно, желательно даже при свидетелях или на записях объективных средств контроля.

Не самая простая задача, да, но дальше – хуже. Убраться с Сандры после того, как Империя соизволила взять планету под своё крыло, стало можно только через один из двух гражданских таможенных терминалов, взлетевший из какой-нибудь другой точки корабль, не находящийся в реестре разрешённых для свободного взлёта и посадки, просто собьют. Это при условии, что я вообще смогу такой корабль найти.

Та же проблема с подделкой ИД: при первом прохождении таможни мне выдали постоянное удостоверение личности для территорий протектората Империи на основе регистрационных данных с Йорка. Насколько трудно создать «левую» запись в такой системе учёта, я знал уже по Каллиге: на что в Танисе царил развал после ухода имперцев, и всё равно даже Нурс не знала, с какого конца подступиться к этому делу. Смутную надежду оставлял авантюрный план попасть в систему технических коммуникаций космопорта и пролезть на стартовое поле, а там как-то подсесть на чужой корабль, чем-то подкупив экипаж. Или запугав. Или перебив незаметно для контроля порта. Чёрт! Возможно, мой «туз в рукаве» что-то в конце концов найдёт, или я сам смогу выйти на канал контрабандистов, например. Должны же они были появиться, раз появилась таможня? Шесть лет – срок достаточный…

Восточная проходная. Добрался я не торопясь и без приключений. Толпы здесь никогда нет, график каждого сотрудника проработан отдельно, ППЦ работает круглосуточно. Толпы нет, но людей всё равно достаточно.

Даже более чем достаточно!

– Привет! Привет. Привет. Приветик! Добрый день. Здравствуйте.

Рукопожатие, рукопожатие, кулак к кулаку, пожатие с лёгким наклоном головы, вежливая улыбка…

Задалбывает, но надо терпеть. И со всем радушием предлагать свою помощь – бесплатно, разумеется. Как и на Каллиге, здесь с мерхами напряг – ответственная и непредсказуемая работа, не настолько высокооплачиваемая, как у нормального техспека. Конечно, мы же для начальства помесь сантехников с электриками и эникейщиками, хорошо, мусор не заставляют выносить… Зато как что – так «срочно сюда!», ага. Та часть меня, что приняла воспоминания донора памяти, вообще была в перманентном шоке: как, взять и идти на общение со всеми и каждым добровольно?! Помогать соседям, коллегам и приятелям, заведённым на работе, на прогулках и во время посещения нескольких баров? Ещё и бесплатно?!

Зато для местных я стал почти своим – да, трудовой мигрант, но из такой же системы, только на хрен никому не нужной. Про Йорк здесь многие слышали и охотно «кушали» бородатые истории типа «ну мы такие выходим из шлюза, а там уже два десятка набежало, и все с ручными лаунчерами!». Семейные обстоятельства тоже выдумывать не пришлось: «Детей отправил учиться в нормальное место, жена моя (тут молчаливо принимаемая пауза), короче, теперь тут вкалываю».

Думаю, когда здесь полыхнёт «народный гнев», все эти «знакомые и приятели» сами ко мне полезут с криками «Сделай нам оружие!», никакого указания на «надёжного человека» от координатора заводил восстания не понадобится. Корен рим Фог всё-таки своего рода гений – я ведь сам, получается, активно играю на его стороне. Одно радует: судя по всему, команда от босса на переход из режима внедрения к готовности для активной работы (и началу моего личного конца) последует ещё не скоро: несколько месяцев точно есть. Скорее всего, подготовка «подножки» для Райнов ещё не закончилась: да, у аборигенов принято «захватчиков» ругать и показное неприятие имперцев демонстрировать, но…

Если это и «сопротивление», то совершенно пассивное. Перевести его в активное постараться надо, и это не моя задача.

Кстати, о задачах.

Терминал высветил длинную «простыню» текущих дел – от профилактики и проверки до замены второстепенных узлов и ремонта переключившихся на резерв цепей. Рутина. Мой «кабинет» – личная рабочая зона без окон, без дверей, ниже уровня земли. По техническим коммуникациям Центр сильно напоминает пресловутые стены города Таниса – одна и та же инженерно-архитектурная школа. И пока я доберусь до ремплощадки, можно закрыть часть задач, каждый раз так делаю. А ещё…

Я опять не смог отследить, откуда буквально выкатилась Тайна: в отличие от Чоки «девочка» не сдерживала себя в передвижениях. Возможно, дело в самодельном корпусе: да, я собирал его по чертежам Флои, но из того, что нашлось под рукой и не учитывалось строго, потому позволил себе толику технического творчества. Тай, как мне казалось, новшества пришлись по вкусу: сказать не могла, но носилась каждый раз вокруг меня как угорелая. Разумеется, только по техническим уровням и только так, чтобы никто её не засёк, включая редкие здесь видеосенсоры. Жучок в системе, блин.

Думаю, если бы рим Фог узнал о наличии у меня дроида из Коалиции, его бы хватил удар – конкурент конкурентом, но это уже тянуло на полноценный шпионаж в пользу потенциального противника. В том, что помощница сольёт все собранные данные первому встречному мехну по первому же требованию, я даже не сомневался: прецедент с Чоки случился на моих глазах. Но меня это полностью устраивало. Как говорится, не я это начал, я только поднял ставки. Точнее, Корен вынудил меня это сделать. Корен и сволочь Кобра, фактически продавшая меня и детей, да ещё и ханжески замаскировавшая этот акт под «оказание помощи».

Не думаю, правда, что спёртое Нурс и компанией имущество «доставки» ей этим удалось отбить – хоть что-то приятное…

Тайне через пару минут надоело ласкаться и носиться кругами – в этом молодой искин вёл себя не умнее котёнка, иногда заставляя меня жалеть, что я всё-таки не решился сделать шарообразный корпус пушистым. Единственное, что меня остановило, – это соображения маскировки: роботу достаточно было зацепиться в гуще кабельных линий и замереть, чтобы даже специалист не стал задаваться вопросом, что тут за прибор такой круглый. А вот волосатый силуэт паукообразного существа, промелькнувший на границе поля зрения, думаю, не оставил бы случайного зрителя равнодушным.

Ну, раз страшилки «оно глядело на меня из вентиляции» пока не рассказывают во время собраний ремгруппы, значит, у Тай с игрой в прятки всё хорошо. Ладно, моя хорошая, покажи, что ты сегодня мне нашла?

О, любопытно. Я раскрыл карту Сандры с нанесёнными на оба полушария планеты отметками и ещё раз похвалил свою бессловесную подругу: кажется, к возможному плану побега добавился новый вариант. Имперцы, оказывается, успели понатыкать на пустых ранее площадях множество автономных погодных и сейсмических станций, пунктов контроля неба и ещё чего-то. Среди всех этих объектов затесались обитаемые – некие базы и предназначенные для временного проживания аварийные маяки – регламентированно расположенные автономные модули со средствами вызова помощи, аварийным запасом предметов первой необходимости, пищи и воды.

Зуб даю, вместо полёта через полконтинента шаттл к месту поломки системы телеметрии такого вот маяка спустится с орбиты… если сломать аккуратно, конечно, иначе прилетит борт с отрядом внутренних войск. Н-да. Может, лучше наведаться туда, где люди есть? Лично я бы жить вне поселения без средств экстренного выхода на орбиту не рискнул…

– Мерх, срочная заявка!

Начинается…

– Я на минус втором у шестого сектора, – на всякий случай доложился я начальнику технической службы ППЦ, любящему начинать любой инструктаж удалённо, с вопроса «ты где?». Как и упоминал, датчики позиционирования в служебных и коммуникационных коридорах есть далеко не везде, и все мерхи умеют этим пользоваться – для своих нужд. Но в этот раз не прокатило.

– Не вкручивай! Я и так знаю где, ты там только что замену закрыл! Быстро руки в ноги и на шестнадцатый ярус восьмой башни!

– Я даже переодеться не успел! – огрызнулся я на ходу, торопясь в сторону лифтового ствола.

– Да насрать, этим долбаным психам нужно показать, что мы тут в поте лица вкалываем, а кроме тебя этого никто не умеет! Шевели булками, в темпе!

– Всё будет в ажуре, босс! А что случилось?

– Да сволочи! Опять у них климат-контроль в конференц-зале «сильно дует, разберитесь уже окончательно!». Нет чтобы поляризацию включить! Не-е-ет, пусть солнышко в окна шпарит, аж как в печке, а «климатуха» должна воздух охлаждать, не двигая его!

– Всё понял, приступаю.

В отличие от большинства населения города я не ношу клипсы ГБШ. На самом деле контроль эмоциональной сферы – достаточно простая техника, не требующая генома псионика или специальных навыков. Не нужно накручивать себя, как я хотел делать каждый раз перед беседой с рим Фогом… Смешно, но это первое, чему он же сам меня и научил. Техника безумно простая, но требуются долгие тренировки, дабы ею действительно овладеть. Удерживать в голове нужное ощущение одновременно просто и невероятно сложно – например, постоянно представлять, что в затылок светит тёплая жёлтая лампа.

Для того чтобы я без помех мог пройти формальное собеседование на таможне в миграционном контроле, мне требовалось продержаться примерно двадцать минут. Но у меня был самый серьёзный во Вселенной стимул – две капсулы гибернации в грузовом отсеке катера Фогов, и к концу полуторанедельного путешествия я уже свободно держал сферу около часа. Кстати, на полном серьёзе, возможно, это упражнение стало одним из самых полезных навыков в моей жизни: мало что может так хорошо организовать собственное сознание, чем такая своеобразная «медитация». Корен как-то рассказал, что через некоторое время эта практика так въедается в рефлексы, что псионика может выдать в разговоре лицо, но не эмосфера.

Ната наверняка и детей этому научила, но даже не попыталась – меня… Правда, боюсь, тут я вряд ли бы справился. Как не справляются обычные люди и в этой Вселенной – просто мотивации нет. Зачем, если можно надеть генераторы белого шума… Ага, по сути нацепить на себя мишень для дистанционного воздействия на мозг, фактически персональный шокер себе в голову воткнуть. Спасибо Гору, Лиссе и рим Фогу за демонстрацию – ни одной вещи с пси-кристаллами на мне или при мне теперь в жизни не будет.

– Разумеется, рун Сонор, нужно всего двадцать минут, – уверенно соврал я, успокаивая клерка, и тот наконец позволил мне закрыть двери в зал… и врубить через терминал вентиляцию на полную. Сделать, чтобы не дуло? Запросто: охладить заранее весь объём, а потом поддерживать циркуляцию на самой малой тяге: как раз пятнадцати минут и хватит. Были бы стены сплошные, кстати, диффузионные сопла прямо в фальшпанелях сделали бы. Но нет, надо же показать, какой ты главный начальник и сидишь выше всех в башне. А какой же выпендрёж без стеклянной стены? Правильно, никакого. А ещё можно было всё то же самое проделать вообще из нашего подвала. Но без бегающего мерха тоже как-то не круто.

Планеты и времена меняются, сидящий этажом ниже псион может работать ходячим детектором лжи и чувствовать в километровом радиусе ближайшие самые вероятные события, но ритуалы – это святое.

В Коалицию, что ли, податься, если удастся спастись? В зону, аналогичную имперскому протекторату, по идее должны пустить.

Я, машинально поддерживая «трудолюбивый и уверенный» эмофон и рассеянно думая о том, насколько мехны – нелюди, подошёл к окну. Посадку и взлёт дальнего «родственника» «Панцирной рыбы» мне вживую уже удалось понаблюдать трижды, но ни разу из столь удачной точки. Тоже похожий на водного обитателя, но заметно более пузатый криотанкер неуклюже заходил на стыковочную площадку, опираясь на струи пламени работающих на форсаже посадочных атмосферных двигателей как раз примерно на той же высоте, что находился я.

Расстояние до борта было внушительное, и в такие моменты я как никогда хорошо понимал маленьких детей, с открытым ртом наблюдающих за проходящим поездом или летящим самолётом. Да, я взрослый… но и игрушечка тут побольше. Жаль, что на транспорте уйти нет шансов: не найдётся идиотов заходить на посадку там, где гражданские возмущения. Да и сопротивленцы без воды быстрей уймутся. Вода здесь, пожалуй, самый важный фактор…

Со стороны обращённого ко мне борта вспыхнула бело-синяя вспышка. Я даже не успел понять, что это, когда на моих глазах бок грузовой палубы среднего транспорта буквально разорвало пополам. Совершенно беззвучно. Я сначала увидел, как из пролома вырывается циклопический язык бело-синего, на глазах переходящего в жёлтое пламени, и только потом понял, что мелкая дрожь мне не чудится, это здание поймало и по большей части отразило и перенаправило вверх и в стороны (слава архитектору – любителю куполов!) ударную волну от взрыва.

Криотанкер всё ещё висел в воздухе, его медленно разворачивало реактивной тягой чудовищного подобия газовой горелки, но казалось, что корпус выдержит, что экипаж сможет хотя бы отвести судно в сторону от города… Увы, чуда не случилось. Корабль разломился пополам в месте повреждения – даже сквозь герметичный прозрачный композит «стекла» я услышал «стон» разрываемого металла – и обманчиво медленно рухнул прямо на причальные конструкции.

Пол ударил меня по пяткам: я увидел, как соседние башни качнулись, а по поверхности куполов пробежала волна от сейсмического удара. Но здание выдержало и столь близкий подземный толчок. В окне терминала с безумной скоростью замелькали предупреждения о поломках, вышедших из строя устройствах и разрывах в линиях сетей коммуникации и электропитания, и только после этого ожили обычно неиспользуемые динамики громкой связи в стенах. Древний анахронизм, активацию которого мне один раз продемонстрировала Нурс.

– ВНИМАНИЕ. ЭКСТРЕННАЯ СИТУАЦИЯ. ВСЕМ СОТРУДНИКАМ НЕМЕДЛЕННО СОБРАТЬСЯ У ПУНКТОВ ЭВАКУАЦИИ. ВНИМАНИЕ. ЭКС…

Над бывшим посадочным терминалом вверх поднималось пламя, пронизанное дымными нитями: космический лёд испарялся, минуя стадию таяния, и вырвавшийся сопутствующий газ вспыхнул. Пол ещё раз качнулся, потом ещё дважды, но всё слабее и слабее: где-то детонировала, воспламеняясь, газовоздушная смесь. Надо и в самом деле отсюда выбира… Вдруг меня как током ударило – город! Вылететь в холл и распахнуть двери зала напротив было делом трёх секунд: автоматика в режиме ЧС разблокировала все замки. Но, на удивление, город был почти цел: несколько жиденьких, по сравнению с пожаром за спиной, струек дыма не в счёт.

Да это же было не настоящее землетрясение, да и корпус Центра закрыл собой поселение – возможно, это заранее заложили в проект. Всё, пора спускаться.

Я быстрым шагом направился к лестнице, прикидывая, что руководители ППЦ (вот уж точно ППЦ!) уже должны быть на пути вниз: оказаться между напуганной толпой и выходом в мои планы точно не входило. Аварийная лестница… Я чуть не споткнулся, когда поверх дублирующего навязчивый речитатив из динамиков громкой связи окно-транспарант перекрыло другим. Тоже высший приоритет – сам настроил такое оповещение, лишь бы не пропустить.

– Помнишь, у Кира Булычёва в «Алисе» такое было. Ну, пункт вызова флаера? – Егор указал сестре на ровный круг с единственной одинокой консолью на штанге, торчащей у специальной площадочки для ожидания.

Миниатюрная площадка – только встать человеку или двоим. И – ни дорожки, ни тропинки…

– Здесь не флаеры, а транспортёры, и использование ни фига не бесплатно, – ворчливо отозвалась девочка, скептически оглядывая своё платье. – Так что незачёт.

– Для нас – считай, бесплатно. Фоги наши скромные расходы с радостью оплатят. А конкретно сейчас – вообще школа будет платить.

– Если у тебя получится, – педантично уточнила сестра.

– Разумеется, получится, – фыркнул Гор. – Что тут сложного вообще? Один чип вытащил, другой вставил – и всё. Меня больше напрягает, что мы без терминалов будем.

– «Одарённому, владеющему своими способностями хотя бы на минимальном уровне, на родных планетах терминал просто не нужен», – нарочито надменным голосом процитировала «любимого» преподавателя Лисса. Получилось похоже. – Лично меня больше волнует то, что на нас надето.

– Только не начинай! – Зачем-то воровато оглянувшись по сторонам (подойти незаметно к псионику? Ха!), мальчик вытянул мерховское стило и в три движения вскрыл корпус консоли.

Внутри небольшой коробочки обнаружился блок кристаллосопряжения – самая обычная блочная сборка – и два одинаковых чипа: один контрольный со стороны школьной администрации, другой – со стороны службы общественного транспорта. Егор уверенно вытянул нужный и заменил на принесённый с собой.

– «Не начинай»! – передразнила Вася брата. – Вот повяжешь не ту ленту не к той стороне воротника – и смертельно оскорбишь какого-нибудь долбаного рема, нагнувшись напротив него завязать шнурок.

– Ненавижу этикет. По-моему, ничего более бесполезного вообще придумать нельзя, – поморщился Гор, заращивая корпус консоли обратно. Потом он чуть повернул голову, искоса глянул на сестру и доверительно сообщил: – Тебе ещё рано нагибаться около какого-нибудь рема. Хотя, знаешь, в нужных местах ты так прилично округлилась, так что – да, нагибайся, но осторожнее…

– Ах ты скотина! – Попытка отправить брата в полёт псионическим импульсом привела только к взрыву обидного хохота: Егор, как обычно, с лёгкостью развеял воздействие. Прокачал контроль дара, сволочь такая. – Мне всего двенадцать лет, идиотина, а у тебя одна похабщина на уме! Думай, что говоришь…

– А мне целых четырнадцать, и думать я больше ни о чём не могу. Нам, пацанам, так психолог и сказал: «Это нормально». Кстати, мои друзья, кажется, тоже ни о чём другом думать не способны… А, нет, ещё пожрать и псибол.

– Чёртов интернат для умственно отсталых! – Настроение у девочки окончательно испортилось. – Ну, вызывай такси уже, чего ждёшь?

– Команды от любимой сестры, разумеется, – преувеличенно серьёзно отреагировал Гор, но вызвал графическое меню на верхней грани консоли и стремительно выбрал нужный пункт. – Есть полный доступ для моего ИД. Выбираю аккаунт обращения… О, от «группы учебного процесса» вызвал. И это у них называется «безопасность»?

– Да хоть от группы контроля чистоты сортиров вызывай, лишь бы убраться уже отсюда хотя бы часа на три! – фыркнула Лисса.

– Нет, ты что! От них точно нельзя: небось каждый вызов директором отдельно учитывается и персонально согласуется!

Чуть успокоилась Лисса, только когда летающее такси набрало высоту и территория школы-пансионата осталась за его кормой. Она опять принялась рассматривать и одёргивать свой наряд, потом переключилась на брата. Поскольку выбор заказа одежды он полностью оставил на сестру, в его костюме упомянутых лент, составляющих своеобразный орнамент, было едва ли не больше, чем у девочки.

– Ну хватит, а? Я тебе не кукла! – Довести подростка подобным вниманием оказалось делом одной минуты. – Лучше бы мы в школьной форме пошли: вот она точно по всем стандартам сделана.

– И чтобы на меня все смотрели как на идиотку, причём клиническую? – Василису аж передернуло. – Нет уж!

– Никто не смотрел на нас как на идиотов в прошлый раз.

– ВСЕ смотрели. Просто ты толстокожий, как… слон.

– Зато за время этой так называемой «экскурсии» мы разжились всем, что было нужно для прогулки сегодня, – с намёком произнёс Егор, похлопав по карману, куда убрал стило. Потом вздохнул и признал: – Хотя ты в чём-то права. Нас тут вообще почти ничему не учат, кроме обращения с даром. Так действительно дебилом стать недолго…

– Задержки и аномалии в развитии пси-способностей просто обязаны идти рука об руку с проблемами с мозгами. – Вася многозначительно постучала себя согнутым пальцем по виску. – А те, кто нормально соображал, пока сюда не попали, расслабляются и опускаются на общий уровень: их ведь никто не дёргает, если по пси-дисциплинам есть прогресс.

– Ага. Вообще как дети малые: пытался объяснить, а меня даже не понимают.

– Да, вот мы с тобой – взрослые, – искоса посмотрела на брата сестра.

Тот машинально кивнул:

– Вот именно… Эй!

Дети переглянулись – и дружно фыркнули. Атмосфера разрядилась.

– Ничего, если не запалят, будем сваливать из школы регулярно, – подвёл черту под рассуждения Гор. – Сегодня всё недостающее наберём спокойно и без присмотра этих куриц-«сопровождающих» и как короли будем. И вообще – всего полгода потерпеть осталось…

– Меня, признаться, это одновременно радует и пугает, – поёжилась Василиса. – Новая школа на другой планете, ещё и у кого-то из рим Фогов жить придётся, как я понимаю?

– Серьёзно, ты считаешь, это страшнее, чем пробираться по астероидной базе, ожидая любой подлянки в любой момент? – Парень, что-то разглядывающий через прозрачный борт транспортёра, опять повернулся к сестре. Внимательно на неё посмотрел… и молча покачал головой. У Лиссы мгновенно вспыхнули щёки.

– То было совсем другое! Там хотя бы убить можно было… всех!

Егор снова молча покачал головой и отвернулся, скрывая улыбку: какая же у него сестра… мелкая ещё!

– О, смотри! Там, впереди – видишь башни из-за леса? Это начинается Сард!

Освоенный человечеством во Вселенной-1 космос поделён между тремя крупными многосистемными (многозвёздными) государствами и множеством однопланетных государств (последние образуют Ассамблею свободных миров). Многосистемными государствами являются Федеративный Союз Систем (ФСС), Империя (государство, где у власти стоят псионики-аристократы) и Коалиция (мехны).

По классификации Коалиции, не достигший уровня гуманитарной единицы искин не признаётся самостоятельным и имеет статус помощника. Пак и Ен – мехны-помощники Флои.

Серьги, или клипсы с генератором белого (псионического) шума, – единственный способ защитить себя от чтения эмоций и чётко ощущаемых намерений псиоником. Очень распространены в Империи (у не-псионов) и на планетах имперского протектората.

Здесь и далее в качестве названия частей использованы строки из стихотворения А. Теннисона «Улисс».

Ролкер – судно для перевозки грузов на колёсной базе: автомобили, грузовой транспорт, ж/д вагоны. Принципиальное отличие данного вида судов заключается в горизонтальной загрузке (как правило, с кормы судна) через откидывающийся нос или корму, которая называется аппарель. Разумеется, на дереше название другое, просто подобран ближайший аналог для русского языка.

Дельфин запросто может захлебнуться во сне или умереть от удушья. Для этих необычных животных дыхание – осмысленное усилие. Поэтому дельфин, пока жив, никогда не спит. А чтобы ликвидировать усталость нервной системы, большие полушария его головного мозга работают по очереди, сменяясь приблизительно раз в час. Фактически эти китообразные – природные шизофреники с двумя «личностями», насколько у дельфина вообще может быть личность.

Имеется в виду газовый гигант, экзопланета типа Юпитера, Сатурна, Нептуна или Урана в Солнечной системе.

Имеется в виду пояс астероидов, аналогичный такому в Солнечной системе. Звёздная система может иметь более одного пояса астероидов.

Калька с английского Deathmatch, принятое сокращение для компьютерных игр, когда борьба идёт всех против всех. В дереше есть специальное слово для обозначения такого вида состязаний, пришедшее из игрового лексикона, как это произошло в русском языке в 1990–2000-х годах у нас (и продолжает происходить).

Шаттл-рама, он же в просторечии «раскладушка», – простейший, строго пустотный тихоходный транспорт, предназначенный для перевозки на небольших расстояниях между объектами в открытом космосе любого груза, не способного маневрировать самостоятельно. Название и прозвище этот агрегат получил из-за конструкции, элементы которой могут складываться для компактного хранения. По сути, весь аппарат – это складная пространственная рама с маневровыми двигателями, в рабочем состоянии между элементами каркаса можно растянуть специальную входящую в комплект неткань, изолируя транспортный объём от излучений открытого космоса, и даже заполнить воздухом. Этакая помесь кабриолета и складного велосипеда, причём, как правило, грузовая. Несмотря на кажущуюся хлипкость конструкции, крайне востребованная и распространённая вещь.

Буксир, или буксировочный корабль, – специализированный к/к, предназначенный для обеспечения логистики несамоходных сцепок грузов, космических кораблей (в т. ч. и аварийных) и выполнения иных схожих задач. Популярна кустарная переделка такого спецсудна в майнер, или шахтёрский корабль, позволяющий легко и на внешней подвеске буксировать фрагменты заинтересовавшего небесного тела или даже небольшие астероиды и кометные ядра целиком. Отличительные особенности судна: мощная двигательная группа, энергетическая установка и четыре силовых стрелы-манипулятора, закреплённые на носу. При швартовке к не оборудованной стыковочной площадкой поверхности последние могут использоваться как посадочные опоры.

Майнер – «добытчик», горнопроходческий комбайн, корабль для добычи полезных ископаемых из астероидов.

Лидар – лазерный радар, работает как обычный радар, только вместо направленного радиосигнала использует лазерное излучение. В настоящее время лидарами пользуются, например, сотрудники патрульно-постовой службы для удалённого измерения скорости движущихся автомобилей.

У ФСС нет разделения на военно-космический флот, космические десантные войска, войска обеспечения и т. п., тогда как у Империи, наоборот, ВКФ и космодесант относятся к разным группам подчинения, отдельно выделяют космическую мобильную пехоту и т. д. Связано это прежде всего с тем, что элитные подразделения комплектуются исключительно псиониками, когда в обычных ВС преобладают нормалы. Что касается Коалиции, то структура её вооружённых сил остаётся загадкой. Странно такое слышать, но от общности разумных, как-то обходящейся без правительства, аппарата управления и прочих признаков государства, можно ждать и не такое.

Такая картина наблюдается потому, что расположение звёздной системы НК-4 в галактике похоже на расположение нашего Солнца – дальняя часть звёздного рукава. Пояс астероидов (в данном случае один из нескольких) располагается, разумеется, в плоскости эклиптики, то есть совпадает с плоскостью самой галактики. Значит, с одной стороны НК-4 даже ночная часть небесных тел относительно неплохо освещена тысячами ярких звёзд аналога нашего Млечного Пути, а с другой стороны светить просто нечему, кроме редких и ещё более далёких от центра галактики звёзд (центр галактики и звезда системы в одной стороне). Ещё один момент: если бы у Миша было время постоять неподвижно, дабы видеосенсоры брони успели собрать достаточно тех редких фотонов, что всё-таки долетают до поверхности астероида и отражаются, хватило бы и десяти минут для создания панорамной фотографии. Именно так делают снимки отдалённых от Солнца объектов земные автоматические станции, включая аппарат НАСА, так впечатляюще заснявший Плутон. Что касается ситуации у Миша, панорамная фотография послужила бы для создания модели местности для дополненной реальности, и герой «прозрел» бы (но увидел бы только детали ландшафта, а не то, что движется, и только до горизонта астероида, разумеется).

Бионика – раздел прикладной науки, позволяющей «украсть» у природы готовое решение какой-либо проблемы и создать на его основе технический аналог. Примером успешного копирования можно считать, например, сонар, пористые стройматериалы и беспилотные аппараты с машущим полётом.

Пси-фон – фоновый шум, создаваемый живыми людьми, который может быть «принят» разумом псионика или даже обычного человека под действием специальных препаратов типа «грани» (см. первую книгу «Космооперы» «Пропавшая»). Псионики, как правило, подсознательно блокируют помехи, точно так же, как слух человека может избирательно блокировать постоянные шумы (гул шоссе, например). Одарённым, чтобы услышать пси-фон, нужно приложить определённые усилия, тогда как у обычного человека после многократных применений психотропов, структурирующих сознание, такая чувствительность может развиться бесконтрольно и вызывать бессвязные видения во время нахождения под эффектом препарата (как было у мерха – донора памяти). Кроме того, на заселённых планетах фон, как правило, во много раз сильнее, чем на космических кораблях и станциях, – сказывается зависимость от числа разумных в определённом объёме пространства.

Эпизод из книги «Пропавшая».

Если кому интересно, как это работает, объясняю: броня постоянно мониторит параметры пульса, давления и, что самое важное, снимает упрощённую ЭЭГ, электроэнцефалограмму. Обычно мониторинг волн ЭЭГ используется для упрощения взаимодействия автоматики защитного комплекта и его пользователя (см. «Пропавшую»), но также предназначен для отслеживания критических ситуаций психики бойца. Как правило, невменяемое состояние, если оно реально есть, а не придумано для суда, действительно можно отследить по атипичным волновым процессам в коре головного мозга. Ну а препараты-психотропы немедленного действия, гасящие аномально сильные эмоции, известны уже сейчас.

«Служба доставки», или просто «доставка», – сленговое общее название организаций и групп людей, специализирующихся на контрабанде. В случае работы таких людей в удалённых системах фронтира Ареала под «контрабандой» стоит понимать не запрещённое к ввозу (кому за этим следить?), а запрещённое к вывозу оттуда, где оно было украдено. Обычно нелицензионное высокотехнологичное оружие, техника, фармакологическая продукция и т. д.

g – усреднённое ускорение свободного падения на Земле, составляет примерно 9,8 м/с². Разумеется, у человечества во Вселен-ной-1 есть свои эталонные размерности, но в книгах приводятся уже конвертированные в привычные для читателя единицы значения.

В оригинале песни «Четырнадцать минут до старта» в планшеты космические карты заправлены, потому что имеется в виду армейский планшет для бумаг, до сих пор являющийся частью экипировки офицера ВС РФ. Однако простим ГГ оговорку – при его работе профдеформация неизбежна.

Цитата из русского мультфильма «Винни-Пух», ставшая мемом.

Облако Оорта – гипотетическая сферическая область звёздной системы, служащая источником долгопериодических комет. Инструментально существование облака Оорта не подтверждено, однако многие косвенные факты указывают на его существование.

Ганшип – вооружённый, обязательно гражданский транспорт, этакий аналог пикапа с пулемётом из африканских армий (правда, конкретно наземное авто обычно называют гантраком). У нас на Земле ганшипом обычно называют переделки гражданских самолётов под цели уничтожения живой силы противника и небронированной техники стрелковым оружием в условиях отсутствия какой бы то ни было ПВО.

Стандартное обозначение планеты в звёздной системе: имя системы – номер планеты от ближайшей к звезде к дальним.

АСМ – Ассамблея свободных миров, более сотни монопланетных (монозвёздных) государств (и несколько двухзвёздных), никак не объединённых между собой. Приняты формальные общие законы, формальное же признание действия которых автоматически даёт признание государству, как члену Ассамблеи (свободная торговля, таможенный кодекс, хождение конвертируемой валюты, соблюдение базовых прав человека и участие в едином информационном пространстве ареала человечества и т. д.). Нахождение в Ассамблее даёт право на запрос помощи как у соседей, так и у крупных госформаций вроде ФСС и Империи в случае внешней агрессии (ни одного зарегистрированного случая, как и случая нахождения следов инопланетян человечеством), глобальных стихийных бедствий и т. п.

Так, например, записывается индекс на почтовых конвертах. Только у нас это введено для автоматизированной обработки писем, а на Йорке – чтобы клиенты, почти поголовно не владеющие письмом от руки, могли нарисовать что-то более внятное, чем каракули.

Фаервол (с англ. Firewall) – комплекс аппаратных и программных средств в компьютерной сети, осуществляющий контроль и фильтрацию проходящих через него сетевых пакетов в соответствии с заданными правилами. Основной задачей сетевого экрана является защита сети или отдельных её узлов от несанкционированного доступа. Также сетевые экраны часто называют фильтрами, так как их основная задача – не пропускать (фильтровать) пакеты, не подходящие под критерии, определённые в конфигурации.

Дословно: Киран с Корна. Такая форма образования полного имени обычна для псиоников в первом поколении или их потомков, по каким-то причинам ещё не получивших родовое имя от императора.

Офицер – низшее звание, которое может иметь одарённый в имперской армии, следующее звание – лейтенант.

ППЦ – в цензурной форме «полный песец». Я думаю, никому из читателей не требуется объяснять, символом чего у русскоговорящих является милая толстенькая полярная лисица.

Имеется в виду полицейское оружие, с которым Миш столкнулся в городе Танис: дротики пробивают любую неткань за счёт нарушения локальной самоорганизации молекул «умного» полимера, само оружие снабжено простым прицельным анализатором, не позволяющим владельцу выстрелить по критическим местам тела человека вроде головы, шеи или сердца.

Заряды.

Мах – общепринятое обозначение скорости звука в воздухе.