распахнув дверь, Нильс закричал с порога:

— Пит! Эй, где ты, Пит? Я сдал, слышишь? Где ты там?

Он заглянул на кухню — она была пуста, зато из ванной слышался звук льющейся воды. Нильс швырнул в сумку и стукнул кулаком по двери.

— Вылезай, довольно плескаться.

— Это ты? — раздалось оттуда.— Сейчас.

Через минуту дверь открылась, и из ванной вышел высокий сероглазый юноша в полосатом махровом халате с полотенцем в руках, которым он тер свои рыжеватые вихры.

— Сдал? — сразу спросил он.

— Конечно, сдал,— самодовольно ответил Нильс, раз­валившись в огромном кресле в своей излюбленной позе: сноги через один подлокотник и упершись спиной в другой.

Его густые вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы были взлохмачены так, словно он только что участвовал в ожесточенных спортивных состязаниях, а не сдавал экзамен по химии в одном из самых престижных университетов Англии — Кембридже. Несмотря на бессонную голубые глаза задорно блестели на густо усеянном веснушками открытом лице со слегка вздернутым носом.

— Долго он тебя мучил? — поинтересовался Питер.

— По всему курсу гонял, а все из-за тебя. Не дружи я с тобой, отделался бы вдвое быстрее. Всю душу из меня вытряс, чтобы не подумали, будто профессор Мортаг делает скидку друзьям своего племянника. Из-за его нелепой щепетильности я угробил на органику вдвое больше времени, чем следовало,— сказал Нильс, пытаясь носком левой туфли стащить правую.

— Ты зачем туфли снимаешь? — спросил Питер, заметив его манипуляции. — Кто, по-твоему, пойдет в ма­газин?

— Разве моя очередь? — притворно удивился Нильс.

— А чья же? Прошлый раз я ходил, и раньше тоже я. Теперь твоя очередь. Надо было зайти по дороге.

— Я думал, в холодильнике что-нибудь еще есть.— Нильс с унылым видом опустил ноги на пол.— Вчера там оставались ветчина и банка крабов.

— Ты же сам их съел, забыл? И джем ты прикончил, целую банку! Когда это ты успел?

— Не могу же я зубрить всю ночь без перерыва! А в перерывах надо чем-то заняться, чтобы не заснуть,— объяснил Нильс.— Ладно, я пошел.

Он вышел в прихожую, взял большую коричневую сумку и захлопнул за собой входную дверь.

Нильс с Питером жили очень дружно, все недоразуме­ния между ними сводились к препирательствам по поводу того, чья очередь заниматься хозяйством или кто засунул неизвестно куда какую-нибудь вещь. Вселились они сюда шесть месяцев назад, до этого Нильс жил один, а Питер — с дядей, профессором Мортагом, преподававшим органи­ческую химию. Отец Питера состоял на дипломатической службе и последние двенадцать лет вместе с семьей жил в Вашингтоне; полагая, что старший сын должен получить образование на родине, он отправил ничего не имеющего против Питера в Англию, сделав выбор в пользу Кембрид­жа из-за профессора Мортага. Профессор относился к племяннику с искренней симпатией, но, будучи старым холостяком, никогда не имевшим своих детей, чересчур серьезно, по мнению Питера, воспринимал возложенную на него обязанность присматривать за юным родственни­ком. Оставив родителей на другом континенте и обретя свободу, Питер вовсе не желал вновь попасть под опеку и потому уговорил дядю разрешить ему поселиться вместе с Нильсом, объяснив, что вместе им будет удобнее зани­маться. Профессор Мортаг воспринял этот аргумент весь­ма скептически, однако на переезд согласился.

В ожидании возвращения Нильса из магазина Питер улегся на диван и раскрыл кулинарную книгу, доставшуюся им в наследство от прежних жильцов. Когда они въехали, Нильс собрался ее выбросить, однако Питер за­интересовался иллюстрациями и, к удивлению Нильса, внимательно изучил ее, а затем задумчиво сказал, что было бы любопытно проверить, действительно ли все получается так, как здесь написано. Нильс счел его слова пустой болтовней и поэтому был потрясен, когда, придя однажды домой, застал его за приготовлением торта. Любивший вкусно поесть, Нильс, доедая последний кусок, заявил, что Питер подошел к вопросу не как простая домашняя хозяйка,  а как настоящий ученый-химик. Успех и похвалы вдохновили Питера, и с тех пор он время от времени принимался сооружать очередной затейливо украшенный торт (специализировался он исключительно на тортах и достиг завидного совершенства); при этом он любил рисковать и питал склонность к смелым комбинаци­ям. Нильс оставался стойким приверженцем его творений, несмотря на то, что раза два эксперименты Питера при­веди к прискорбным последствиям для их желудков.

Вернувшийся Нильс, кроме сумки, принес еще объемистый мешок, доверху чем-то набитый. Зайдя на кухню, он рассовал по полкам свои приобретения, поставил опустев­шую сумку возле вешалки и с мешком в руках вошел в гостиную. Усевшись в кресло напротив Питера, Нильс поставил мешок рядом с собой на пол, достал оттуда гроздь бананов, оторвал один, очистил и начал есть.

— Сладкие,— сказал он, покончив с одним и прини­маясь за следующий.— Надо было больше взять.— Ба­наны были его слабостью.

Питер смерил мешок оценивающим взглядом:

— Куда уж больше!

— Бананы — это не еда. Так, одна видимость.

— Какой смысл тебя кормить? — заметил Питер, от­кладывая книгу.— Глядя на тебя, трудно понять, куда все девается.

Несмотря на то, что Нильс любил хорошо поесть, фигура у него была худощавая, он был ниже Питера и у́же в плечах.

— А ты хочешь, чтобы я растолстел? Тогда вставай и принимайся за торт.  Я и ром купил для пропитки.

— С чего ты решил, что я собираюсь делать торт?

— Как это с чего? Надо же отметить тот факт, что, несмотря на происки твоего дяди, с экзаменами покончено. Сделай «Вавилонскую башню». Сливки я тоже купил. Вставай, довольно валяться! — Из них двоих Нильс был более подвижным и инициативным.

К радости Нильса,  Питер не требовал, чтобы тот помо­гал ему, считая, что вреда от его помощи будет больше, чем пользы. Нильс включил магнитофон, великодушно по­ставил запись, которая особенно нравилась Питеру, и за­нялся уборкой: вся его комната была завалена лежавши­ми где попало учебниками по химии, конспектами и от­дельными листками с формулами. Нильс дошел даже до того, что вынес в прихожую теннисные туфли и повесил на крючок ракетки (такой порядок обычно наводится лишь по большим праздникам), после чего заглянул на кухню и спросил:

— Сегодня в теннис будем играть?

Неугомонный Нильс вечно куда-нибудь тащил прияте­ля, сидеть на месте он не любил, а сейчас, после несколь­ких проведенных в четырех стенах дней, когда он готовил­ся к последнему и самому трудному экзамену, его прямо распирало желание двигаться.

— Или торт, или теннис,— коротко ответил Питер,— что-нибудь одно.

— Лучше торт,— сделал выбор Нильс.

— Сними трубку, кажется, звонят!

— Тебя,— сказал Нильс, выключая магнитофон. — Твой отец.

Чем дольше Питер слушал, тем больше мрачнел, а ког­да положил трубку, вид у него был столь понурый, что Нильс отложил тряпку,  которой вытирал пыль с книжного шкафа, и обеспокоенно спросил:

— У тебя дома что-то случилось?

— Дома — ничего, это со мной кое-что случилось, — скорбно сказал Питер. Нильс внимательно оглядел его с ног до головы, но не заметил никаких роковых изменений. — Вместо Флориды мне придется поехать в Шотлан­дию. Отец решил, что кто-то из нашей семьи должен навестить мисс Прайс.

— Кто это?

— Наша очень дальняя престарелая родственница. Она регулярно пишет пространные письма, а отец имеет обыкновение читать их всем нам вслух. Пока я жил с родителями, мне иногда казалось, что она тоже живет вместе с нами.

— С какой стати тебе к ней ехать?

— Спроси моего отца! Ему, видите ли, взбрело в голо­ву, что это будет ей приятно, а будет ли это приятно мне, его не интересует. Она написала, что была бы рада увидеть кого-нибудь из нас, вот он и решил, что я должен навестить старушку и пожить там.

Нильс был расстроен не меньше приятеля. Ему хоте­лось поскорее оказаться в Майами у своего американ­ского родственника и опекуна Крэга. Нильс был с ним в прекрасных отношениях и охотно проводил там все каникулы; на этот раз он собирался ехать к Крэгу вместе Питером.

— Мы же договорились! На тебя нельзя положиться! — воскликнул он с досадой.

— Я же не виноват, что так получилось, — удрученно сказал Питер. — Думаешь, мне очень хочется провести полмесяца в деревенском захолустье? Никуда не денешь­ся, с отцом спорить бесполезно. Кстати, он сказал, что ты тоже можешь поехать, только ты ведь не захочешь...

— Удовольствие ниже среднего,— протянул Нильс. — Старушка, наверно, занудная. Раз она обожает сочинять длинные письма, значит, и поговорить любит.

— Может, все не так уж и плохо! Отец сказал, там еще много народу будет: два ее племянника — студенты из Эдинбурга и еще американец, который прошлым летом снимал у нее комнату. Сейчас он тоже собирается при­ехать.

— Она сдает комнаты?

— Нет, это в виде исключения. В прошлом году она писала, что один американец уговорил пустить его на пиру недель. Он увлекается археологией и заинтересовался старинными развалинами поблизости от ее дома. От города далековато и дороги плохие, а гостиницы там нет, вот она его и пустила.

— От него там веселее не будет, — ворчливо сказал Нильс, — Если он второй раз по доброй воле проводит летнее время в такой глуши, значит, он из тех ненормаль­ных, которые восхищаются всяким старьем только потому, что ему много лет. По мне, камни не становятся привле­кательнее оттого, что их приволокли римские легионеры. Он настоящий археолог или любитель?

— Понятия не имею. Его зовут Рональд Стентон, это все, что я знаю.

На унылом лице Нильса появилось некоторое оживление.

— Я знаю одного человека с таким именем! Но это вряд ли он,— добавил Нильс, поразмыслив.

— Почему?

— Тот, кого я имею в виду, не поедет в захолустье, он вовсе не археолог, а один из знакомых Крэга.  Любит путешествовать, но по более интересным местам. Когда я видел его в последний раз перед Рождеством, он рас­сказывал о своей поездке по Египту и о египетских храмах.

— Видишь, интересуется стариной  —  может, это все-таки он и есть? Вдруг он обнаружил в развалинах следы древних сокровищ? — сказал Питер, улыбаясь, однако Нильс воспринял его слова серьезно.

— Ерунда!  Стентон не станет тратить время на поиски сундука со старыми монетами. Он слишком богат, чтобы они интересовали его как деньги, а как историческая реликвия —  тоже вряд ли. Во всяком случае, не настолько, чтобы он поехал в сельскую глушь во второй раз. Он же не профессиональный археолог! Нет, это не он, — заклю­чил Нильс,— но я все же спрошу у Крэга. Крэг, должно быть, знает, где Стентон собирается провести это лето. Сейчас позвоню и все выясню.

Телефонный разговор с Крэгом длился довольно дол­го. Нильс начал с красочного описания своих успехов (он был не прочь похвастаться) и лишь потом, когда Крэг спросил, приедут ли они к нему, задал вопрос про Стентона.

— Похоже, это он,— сказал Нильс, когда разговор был окончен.— Стентон недавно уехал в Шотландию, куда именно, Крэг не знает. Вероятно, там не такая уж скучи­ща, как нам кажется.

Питер воспрянул духом.

— Ты поедешь со мной?

— Так и быть, поеду,— милостиво согласился Нильс.— В худшем случае я могу в любой момент сбежать оттуда. Твоя старушка одна живет?

— С племянницей, дочерью покойной сестры. Ее роди­тели умерли, когда она была совсем маленькой.

— Сколько ей лет?

Питер задумался, что-то подсчитывая в уме, затем ска­зал:

— Лет семнадцать.

— Надеюсь, она не считает, что все должны за ней ухаживать?

Питер выглядел несколько смущенным.

— Лучше я сразу тебе скажу... Девчонка не совсем... — Он запнулся, подыскивая выражение.— Как бы сказать... не то чтобы вовсе ненормальная, но немного отсталая. Замедленного развития, так про нее говорят. Туповатая, но тихая.

Нильс присвистнул.

— Болтливая старушка и сумасшедшая девчонка — отличная компания!

Питеру пришлось пустить в ход все свое красноречие и воззвать к дружеским чувствам Нильса, прежде чем тот нехотя повторил свое первоначальное согласие поехать к мисс Прайс. Питер просиял, а Нильс, отнюдь не разде­лявший его радости, протянул руку к тряпке, чтобы закон­чить уборку, но вдруг застыл, принюхиваясь, затем корот­ко, но очень выразительно произнес:

— Торт!

Питер ринулся на кухню, Нильс — следом с воплем:

— Сгорел?!

— Нет, в самый раз. Не мешай, я тебя позову, когда будет готово. Куда ты ром поставил?

— Вон там, сзади, за тобой.

Когда Питер отвернулся, Нильс быстро запустил лож­ку в снежно-белую массу, которой предстояло увенчать многослойное сооружение.

— Совесть надо иметь! — Питер отобрал у него ложку и вытолкал из кухни.— Иди отсюда. Ты собирался схо­дить постричься, как раз успеешь.

Нильс стал разглядывать себя в висевшее в прихожей большое овальное зеркало, прикидывая, надо ли стричься или можно еще подождать. Придя к выводу, что постричь­ся необходимо, он направился в парикмахерскую, оповес­тив об этом Питера и потребовав, чтобы к его возвраще­нию торт был готов.

Вечером, съев бо́льшую часть творения Питера, приятели занялись сборами.

Нильс прищурился, потом прикрыл ладонью глаза, глядя против солнца на движущуюся по дорожке фигуру.

— Пит, иди сюда,— позвал он, узнав приятеля.

— А, вот ты где! — Питер расстелил плед рядом с шезлонгом Нильса. — Диллоны все купаются?

— Обещали прийти к ленчу. Спрашивали, будем ли мы сегодня играть в теннис.

— Будем?

— Лично я не буду.— Нильс передвинул свой шезлонг поглубже в тень.— Слишком жарко.

— Я бы сыграл,— сказал Питер, лениво пережевывая травинку.

— Предложи Стентону. Я видел, как он играл с Крэгом; если он будет в паре с тобой, Диллонам не поздоро­вится.

— Бесполезно, он же всегда отказывается.

— Сегодня согласится,— уверенно заявил Нильс,— Вчера Линда говорила, что к ним приезжают гости и ей надо будет развлекать их — значит, сегодня она здесь не появится и Стентону делать нечего.

Нильс и Питер жили у мисс Прайс пятый день. Когда они приехали, братья Диллоны и Рональд Стентон были уже здесь. С Диллонами они быстро подружились и обычно проводили время вчетвером. Стентон иногда тоже присоединялся к ним, но большей частью он гулял где-то, с Линдой Бэнвилл, чьи родители жили в доме за развали­нами древней крепости, которую предание относило ко временам римлян. Мисс Бэнвилл оказалась страстной любительницей старины и целыми днями бродила там в обществе Стентона. Двадцатидвухлетняя Линда Бэнвилл обладала фигурой, позволяющей демонстрировать изделия самых взыскательных модельеров или красоваться на журнальных обложках; черноволосая, с блестящими карими глазами и здоровым румянцем, она привлекала свежими, яркими красками, а улыбка, от которой на щеках появ­лялись ямочки, делала ее еще очаровательнее. К тому же она держалась с подкупающей простотой, равно свобод­ной и от кокетства, и от чрезмерной наивности. Впрочем, для того, чтобы нравиться, Линда Бэнвилл не нуждалась ни в каких ухищрениях. Когда приятели узнали, что Стен­тон познакомился с ней в свой прошлый приезд, они много­значительно переглянулись и Нильс с ехидной ухмылкой изрек: «Теперь ясно, за какими древностями он сюда явился».  

Питер перевернулся на живот, подставляя солнцу го­лую спину.      

— Смотри, кто-то приехал.— Нильс указал на остано­вившуюся возле дома машину.

— Наверно, брат мисс Прайс, мистер Диллон.

— Отец Майкла и Дэна?

— Да.

— Почему у нее другая фамилия? Они не родные?

— От разных отцов, их мать дважды была замужем. От первого брака родились мисс Прайс с сестрой, а мистер Диллон — от второго. Странно, что он приехал.— Питер махнул рукой, отгоняя назойливую муху.— Отец говорил, взаимоотношения у них довольно прохладные. Хотя, раз она пригласила Майкла с Дэном, она, должно быть, с ним помирилась.       

— По-моему, мисс Прайс — безобидная старушка. Чего они не поделили?

— Недоразумение вышло из-за дома.

— Этого? — Нильс кивнул на большой старый дом.

— Да, этого. Он достался Диллону от его отца, а мисс Прайс после смерти своей сестры захотела уехать из города и купить какой-нибудь сельский дом. Диллону дом не нужен, он постоянно живет в городе и потому был не прочь избавиться от него. В результате она купила эту развалину, а потом была недовольна, что дом оказался менее приспособленным для жилья, чем казалось вначале. Сетовала, что благоустройство обойдется чересчур дорого. Она нам очень пространно писала про это, каждый год вспоминала свою неудачную покупку.

— Словом, братец ее надул?

Питер пожал плечами.

— Она же видела, что покупала. Очевидно, думала  что ремонт будет стоить дешевле, но расчеты не оправда­лись. Она расстроилась и предъявила брату претензии.

— Можно было найти что-нибудь поменьше,— сказал Нильс, бросая взгляд на увитые плющом стены.— Зачем ей такая громадина? Одна башня чего стоит!

— Башня — самая старая часть дома. Сначала тут был настоящий замок, но его разрушили во время набега. Владельцы замка были воинственным родом и нажили множество врагов. Во время одного из сражений замку пришел конец, только башня уцелела. Остальное значительно позже достраивали, то ли отец Диллона, то ли дед.

— Откуда ты все это знаешь?

— Майкл вчера рассказывал.

Следующие четверть часа приятели лежали молча, затем Нильс, изнемогая от жары, предложил перебраться к дому, в тень высоких стен, в надежде, что там будет прохладнее. Едва они устроились на новом месте, как из открытых окон донесся мужской голос:

— ...как она всегда утверждала, но никто не верил, что она когда-нибудь уедет.

— Ты думаешь, ее родственники будут рады? — Это был голос мисс Прайс.

— Наоборот. - В голосе мужчины явственно прозвучала ирония.— Миссис О’Рорк можно выносить очень ограниченное время, лично у меня в голове начинает гудеть после получаса.

— Ты несправедлив к ней,— осуждающе заметила мисс Прайс.— Она чересчур шумлива, это верно, но в общем довольно милая женщина... А как поживают суп­руги Грей?

— В очередной раз ждут прибавления семейства. Ри­чарду это уже не в радость, он едва справляется со всей оравой, а тут еще один. Когда я видел его на прошлой неделе, он был настроен очень мрачно.

— А Мэри?

— С ней я не встречался, но Ричард говорил, что она довольна и чувствует себя прекрасно. По сути, ему забот прибавится значительно больше, чем ей. Ты же ее знаешь... Ричард уже подумывает, не пора ли подыскивать новый дом, побольше, в прежнем им будет тесно. Кстати, насчет жилья: ты, помнится, была недовольна этим домом,— с некоторым смущением сказал мужчина.— Мне очень неприятно, что тогда так получилось.

— Не стоит без толку ворошить старое,— суховато ответила мисс Прайс.

— Видишь ли, тогда я находился в стесненных обстоятельствах и мне было бы трудно вернуть тебе деньги, но крайне неприятно, что ты раскаиваешься в покупке. Сейчас мои дела улучшились, и я готов возвратить тебе всю сумму.

— Ты предлагаешь выкупить дом обратно? — В тоне мисс Прайс сквозило удивление.— Зачем он тебе?

— Не то чтобы он был мне нужен, просто я хочу уладить это недоразумение, ведь ты недовольна покупкой. Если тут все как следует отремонтировать, дом вполне можно продать кому-нибудь, хотя бы Ричарду. Для такой большой семьи он будет в самый раз.

— Прошло столько лет...

-  Извини. Мне следовало вернуть деньги сразу, одна­ко, как я уже говорил, тогда у меня были серьезные затруднения.

— Я уже привыкла жить здесь,— после паузы сказала мисс Прайс,— хотя, конечно, это совсем не то, на что я рассчитывала.

— Я помогу тебе найти что-нибудь подходящее в городе. Ни к чему тебе жить в такой глуши, с больным серд­цем лучше иметь врача под рукой, и содержать в порядке большой дом тебе тяжело.

— Мне помогает Урсула.

— Одной мисс Хендрон на такой дом маловато, тут трем-четырем служанкам дело найдется.

— Держать столько прислуги мне не по средствам.

— Вот я и говорю... Подыскать тебе дом поменьше? Или квартиру в городе? И Алисе была бы польза, а то она здесь все больше дичает.

За окнами все стихло, и Питер, перед этим вырази­тельным жестом показавший Нильсу, что надо отсюда уйти, чтобы не подслушивать чужой разговор, лег на прежнее место. 

— Именно из-за Алисы я никуда отсюда не поеду,— снова раздался голос мисс Прайс. Вопреки предположению Питера, решившего, что собеседники вышли из комнаты, они никуда не ушли, просто мисс Прайс долго обдумывала свой ответ.— Алисе лучше жить в уединении. В городе, среди людей, ей будет плохо. Ты же знаешь, Джон, бедная девочка не слишком сообразительна... Как бы не стали над ней посмеиваться, люди-то всякие бывают. Нет, никуда я не буду переезжать, доживу свой век здесь, недолго уж осталось.

— Дело твое, однако зря ты отказываешься. Мне было бы спокойней, если бы ты поселилась в городе. Слышала про Уайлдера? Тот, который прошлой весной снимал коттедж за домом Деккера. Оказалось, никакой он не Уайлдер, а известный контрабандист, занимающийся нар­котиками. Полиция давно за ним охотилась, едва он вернулся в Штаты, как его арестовали.

— Надо же, а на вид вполне приличный джентльмен! Два сезона «Сиреневый коттедж» пустовал, и Джозеф был очень доволен, что у него появился сосед. По вечерам они играли в карты.

— Этот партнер доставил бы Деккеру мало удоволь­ствия, если б он знал, что тот собой представляет. Такому прикончить человека все равно что комара раздавить.

— А казался очень обходительным джентльменом... Он и Линдой интересовался, она произвела на него силь­ное впечатление. Хорошо, что он пробыл у нас недолго.

— Потому я и говорю, что...

Продолжения фразы Нильс и Питер не слышали: поки­нув лужайку возле окон, они перебрались на другое место.

К ленчу за столом собрались девять человек: Майкл, Дэн, их отец, Нильс, Питер, Рональд Стентон, мисс Прайс, ее компаньонка мисс Хендрон и племянница Алиса Кэрол. Алиса сидела между тетей и мисс Хендрон — высокой, ширококостной особой лет пятидесяти с одутловатым лицом и рядом с ней выглядела особенно маленькой и невзрач­ной. Она по обыкновению уткнулась в свою чашку и сиде­ла тихо как мышь, ни на кого не глядя и не произнося ни слова. Глаза ее постоянно были опущены, и Нильс не смог бы сказать, какого они цвета, хотя провел под одной крышей с этим созданием пять дней. Ее присутствие смущало Нильса, словно присутствие тяжелобольного, и он, в свою очередь, избегал смотреть на нее, заметив, что чужие взгляды приводят ее в замешательство; каза­лось,  ей было хорошо только тогда, когда никто не обра­щал на нее никакого внимания. Худенькая, маленького роста, с неловкими, лишенными женской грации движе­ниями, Алиса походила на нескладного подростка. Лицо ее отличалось болезненной бледностью, словно она совсем не бывала на свежем воздухе, губы тоже были очень блед­ными и часто подрагивали, будто она собиралась что-то сказать, но не решалась. В довершение всего она была начисто лишена вкуса и не умела использовать даже то немногое, чем наделила ее природа. У нее были длинные и густые русые волосы красивого оттенка, которые она заплетала в косу и укладывала на затылке, очень низко; эта прическа совсем не подходила к ее худенькому личику. Одевалась она постоянно в серые, наглухо закрытые платья с беленькими воротничками. Когда Нильс впервые увидел ее в этом нелепом наряде, а в такую жару странном вдвойне, то весьма удивился, но потом понял, что она ходит так и зимой, и летом. В первый же день мисс Прайс удрученным тоном сказала новоприбывшим, что чем меньони будут обращать внимания на Алису, тем для бедняжки будет лучше. Приятели последовали совету. Нильс первое время чувствовал себя очень неловко, а за­тем привык; Диллоны не замечали ее вовсе. При виде этого тихого создания, бесшумно скользившего вдоль стен с вечно опущенным взором, у Нильса возникало ощущение, что она живет в каком-то своем мире, наглухо отгородившись от окружающего, с которым связана лишь через мисс Прайс. Несмотря на свой почтенный возраст, мисс Прайс сохранила живость движений, и ее румяное лицо выглядело намного здоровее, чем у племянницы. По мет­кому замечанию Питера, мисс Прайс олицетворяла собой домашний уют, сдобные булочки и длительные чаепития со словоохотливыми соседками.

Разговор за столом не клеился. Вероятно, мистер Диллон испытывал неловкость оттого, что его попытка исправить старое недоразумение потерпела неудачу. Майклу и Дэну, похоже, передалось подавленное настроение отца, и они, вопреки обыкновению, молчали. Братья были похожи друг на друга как два варианта — один погрубее, другой поизящнее — одной модели, выполненные в разных тонах: Майкл, старший, — темных, а Дэн — в светлых. Майкл был выше и массивнее, Дэн явно уступал брату в физической силе, однако более четкие и выра­зительные черты лица отражали живой, острый ум, и по­тому было трудно определить, кому из них принадлежит роль лидера. Рональд Стентон, высокий шатен с бронзо­вым загаром, полученным явно в других краях, был не в духе, очевидно, из-за отсутствия Линды Бэнвилл. При­влекательная внешность сочеталась в нем с умением говорить и слушать: в свои тридцать два года он многое успел повидать и обычно был приятным и интересным собеседником, однако сегодня держался замкнуто и был на редкость молчалив.

После ленча мистер Диллон уехал. Питер предложил Стентону сыграть в теннис, тот согласился. Стентон играл великолепно, и, как предсказывал Нильс, Диллоны проиг­рали. Середину дня все провели в доме, спасаясь от жары.

— Такого лета я не помню. Можно подумать, что мы находимся в Сахаре,— бормотал Нильс, слоняясь по ком­нате в поисках уголка попрохладнее.— Если так будет продолжаться и дальше, мне грозит тепловой удар.

Вечером все выбрались, из дома и расположились снаружи. Настроение у Стентона, судя по всему, улучши­лось, и за ужином он охотно участвовал в общем разгово­ре. Ужинали в беседке впятером: Диллоны, Питер, Нильс и Стентон. Мисс Прайс считала, что вечером есть вредно, и пятичасовым чаем трапезы в ее доме заканчи­вались, исключение делалось только для гостей, ради кото­рых она временно наняла кухарку, толстую и добродуш­ную женщину, редко появлявшуюся за пределами кухни. Стол в беседке накрывали мисс Хендрон и Алиса. Глядя на тонкие запястья Алисы, Нильс подумал, что поднос с тарелками слишком тяжел для нее, и хотел было помочь, но вовремя вспомнил, как неудачно закончилась на днях подобная попытка (Алиса сильно смутилась и уронила все, что держала в руках), и сел обратно. За посудой Алиса пришла потом одна — мисс Хендрон, пока они ужинали, легла спать.

— Позвольте, я вам помогу,— сказал Стентон, когда она сложила все на поднос.       

Рука Алисы дрогнула, однако на сей раз ронять было нечего, она уже поставила на поднос последнюю, тарелку.

— Не надо,— сказала она едва слышно, потом, словно спохватившись, заученно добавила: — Благодарю вас.

Стентон, очевидно, решил, что его помощь все же принята, взял поднос и направился на кухню, а Алиса пошла за ним следом. После ее ухода четверо молодых людей несколько минут молчали, охваченные каким-то тягостным чувством. Стентон вернулся — похоже, настроение у него снова испортилось — и заявил, что пойдет спать; за ним разошлись и остальные.

Спал Нильс плохо, часто просыпался, вертелся с одного бока на другой, вставал пить воду, открывал то окно, то дверь, которые от сквозняка закрывались, пока он не подпер дверь чемоданом, а окно — книгой.

День с утра обещал быть таким же жарким, как и накануне. Диллоны и Нильс с Питером пошли на реку, а Стентон остался дома. К обеду в доме мисс Прайс появилась Линда Бэнвилл. 

— Как ваши гости, дорогая? — спросила ее мисс Прайс.

Линда скорчила забавную гримаску.

— К счастью, вчера вечером они уехали. Невероятно скучные люди. Я просто умирала от скуки.

— У нас интереснее, не правда ли? — с улыбкой заметила мисс Прайс.

— О, вне всякого сомнения!— воскликнула Линда.— Боюсь только, что я вам изрядно надоела.

— Что вы, Линда, я всегда вам рада. Так приятно видеть вокруг молодые и веселые лица.— Старушка вздохнула.— Глядя на вас, я и сама молодею.

— Спасибо, мисс Прайс, вы очень добры ко мне. Мама приглашает вас и мисс Хендрон сегодня на чашку чая. Она говорит, что вам, верно, будет, приятно посидеть в тишине и покое, она ведь думает, что гости превратили ваш дом Бог знает во что.

— Нет-нет, я очень довольна, что у меня столько гостей. А к вам я приду непременно. Да, Линда, раз мы с Урсулой уйдем, вам вечером придется быть тут за хозяй­ку. Вы знаете, что где лежит, а если нет, спросите у Алисы, на это бедняжка еще способна. Справитесь?

— Конечно, не беспокойтесь.— Щеки Линды раскраснелись, белые зубы блеснули в задорной улыбке.— Мы будем вести себя примерно, ничего не разобьем и вымоем всю посуду. Да, чуть не забыла!  — Линда повернулась к стоявшему чуть поодаль Стентону. — Дайте, пожалуйс­та, мою сумку. — Порывшись в ней, она вытащила три мотка темно-серой шерсти, — Вот, мама вчера привезла из города. Вам такой цвет подойдет?

— Именно то, что надо. — Мисс Прайс взяла шерсть и поднесла к окну, чтобы лучше оценить цвет. —Я вам очень благодарна, Линда, и миссис Бэнвилл тоже. В мои годы самой выбраться в магазин становится проблемой. К зиме я свяжу Алисе кофту.

— Доктор Макинтайр как-то говорил маме, что вязать очень полезно для нервной системы — вам надо научить Алису вязать самой.

Старушка горестно покачала головой.

— Что вы, Линда, разве она сумеет! Я уже не раз пробовала, да куда там. Она с трудом освоила самую простую вязку, и то может вязать лишь прямое полотно. Сама свяжу, а она пусть носит. Долго ли связать кофту! Как раз к октябрю управлюсь, а то и раньше. Это у вас, молодых, время быстро летит, а для стариков оно медленно тянется, особенно вечером, вот я и повяжу на досуге, все веселее будет, чем сидеть сложа руки. Читать долго мне уже тяжело, глаза не те стали, а вязать — пожа­луйста.  

— Для глаз вам лучше что-нибудь посветлее вязать,— сказала Линда.

— Что ж поделать, если Алиса любит серый цвет. Свяжу, чтобы ей понравилось.— Мисс Прайс поправила очки.— Кто-то к нам идет! Не разгляжу, кто это. Линда, посмотрите, пожалуйста, кто там.

Линда выглянула в распахнутое настежь окно.

— Это мистер Деккер.

— Взгляну, как обстоят дела с обедом, — озабоченно сказала мисс Прайс. — Линда, если вас не затруднит, скажите Урсуле, чтобы поставила еще один прибор.

Мисс Прайс удалилась на кухню, а Линда отправи­лась разыскивать мисс Хендрон. Стентон остался в гости­ной.

— Идем, пора обедать. — Нильс отложил журнал и по­вернулся к двери, соединяющей его комнату с комнатой Питера. — Пит, ты идешь?     

Ответа не последовало. Нильс заглянул в комнату приятеля — его там не было. Полчаса назад они обсуждали конные состязания, которые на днях смотрели по телевизору, и Нильс удивился, что не слышал, когда Питер ушел, — дверь между своими комнатами они обычно дер­жали открытой. Бросив взгляд на часы, он заторопился: мисс Хендрон не любила, когда к столу опаздывали, и встречала опоздавших весьма недружелюбно. В тот момент, когда Нильс уже протянул руку, чтобы открыть дверь столовой, там раздался пронзительный женский крик.

— Что, что это? — Дрожащим пальцем мисс Прайс указывала на что-то возле своего прибора.— Что это та­кое?— Голос ее прервался.

Кроме нее, в столовой находились Стентон и Питер. За спиной Нильса послышался топот ног бегущих Диллонов.      

— Кажется, кто-то кричал? — спросил запыхавшийся Майкл.

— Что случилось? — раздался голос Линды. Она шла впереди пожилого полного мужчины с приятным, хотя и некрасивым лицом, в котором что-то — то ли выражение глаз,  выдающее внутреннюю  усталость, то ли линия крупного рта с чуть опущенными уголками — создавало ощу­щение, что перед вами человек, у которого жизнь не сложилась.— Мистер Деккер утверждает, будто слышал чей-то крик, — добавила Линда, подходя к столу.

Все столпились возле стула мисс Прайс;  последней подошла мисс Хендрон. На белоснежной скатерти возле прибора мисс Прайс багровело огромное кровавое пятно, совсем свежее. Посередине пятна чья-то рука вонзила стол окровавленный кинжал с узким и тонким лезвием.

— Более глупую и неуместную шутку трудно приду­мать,— холодно сказал Стентон и, взявшись за рукоятку, резким движением выдернул кинжал.

— Разрешите взглянуть. — Деккер протянул руку. — Любопытная вещица, — заверил он, повертев кинжал. — Вторая половина семнадцатого века.

— Откуда вы знаете? — подозрительно спросила мисс Хендрон.

— Здесь есть клеймо, посмотрите. Вам же известно, мисс Хендрон, старинное холодное оружие — мой конек. Да, несомненно, кинжал подлинный, а не современная подделка.

— Уберите эту гадость,— Мисс Прайс, стараясь не глядеть на кровавое пятно, махнула рукой в сторону пола и, тяжело опираясь на руку Деккера, заковыляла окну. — Будьте добры, откройте пошире, мне душно...

Кинувшаяся к ней Линда тотчас распахнула обе створки.

— Вам плохо, мисс Прайс?

— Ничего, ничего, дорогая. Урсула, принесите, пожа­мои капли.

Майкл услужливо пододвинул ей кресло, а мисс Хендрон опрометью бросилась за лекарством.

— Нельзя так шутить, молодые люди,— укоризненно сказал Деккер.— Такие проделки хороши друг с другом, а не с пожилыми людьми. Как это вам пришло в голову?

Четверо юношей переглянулись.

— Мы и не думали,— сказал Майкл, нахмурясь.

— Разумеется,— энергично подтвердил Питер.

Однако было видно, что Деккер им не верит.

— Только последний негодяй способен на такую безобразную выходку.— Звонкий голос Линды был полон негодования.

— Тише, детка, не волнуйся,— слабым голосом сказала мисс Прайс, — Мне уже лучше. Забудем эту неприят­ность. А где Алиса?

— Ее здесь нет,— ответил Дэн. — Поискать?

— Да, будь добр.      

Дэн, хотя сам вызвался разыскать девушку, отправился выполнять поручение с откровенной неохотой: оба Диллона старались общаться с Алисой как можно меньше.

— Она у себя и сказала, что не будет обедать,— сообщил он, вернувшись.

Наконец все, кроме мисс Прайс, которая удалилась в свою комнату, перешли на застекленную веранду, где мисс Хендрон с помощью Линды снова накрыла на стол.

— А знаете, я уже видел однажды такой кинжал,— сказал Деккер.— Возможно, даже именно этот. Помните, мисс Хендрон, прошлым летом мисс Прайс любезно разрешила мне осмотреть подвал под башней? Там валялись пара алебард, сломанная шпага и два кинжала. Готов побиться об заклад, что сегодняшний — один из них.

— Не желаю слушать об этом безобразии,— сердито сказала мисс Хендрон,— Если у кого-то нет ни стыда, ни совести и он смеха ради готов до смерти напугать старую, больную женщину, то уж хоть вы, мистер Деккер, не гово­рите больше об этом.

Сразу после обеда почтенная компаньонка ушла к мисс Прайс.

— Примечательно, что это случилось именно сегод­ня,— задумчиво сказал Деккер после ее ухода.

— Почему примечательно? — спросила Линда, — Чем знаменателен сегодняшний день?

— Сегодня исполняется ровно триста лет со дня трагической кончины последних Уорбертонов. Вижу, вам это имя ни о чем не говорит. Мрачная история... Три веки назад в десяти милях отсюда возвышался грозный замок могущественного рода Уорбертонов. В здешних землях у них был лишь один соперник — проживавший здесь род Монтегю.

— Где здесь? — спросила Линда.

— Здесь.— Деккер повел рукой вокруг.— В том замке, который стоял на этом самом месте. От него осталась одна башня. Монтегю и Уорбертоны издавна были смертель­ными врагами и отняли друг у друга много жизней. Нако­нец последний барон Монтегю заявил, что хочет положить конец кровавой вражде. Главой рода Уорбертонов был тогда молодой Джон Уорбертон. Собственно, их было всего двое: он и его сестра Бренда. Бренда славилась красотой и обходительностью, и их замок был полон молодых рыцарей, мечтающих добиться ее благосклонности. Юный Уорбертон не стремился продолжать вековую вражду    и охотно откликнулся на призыв соседа заключить мир. Затем Монтегю предложил Уорбертону породниться и отдать ему в жены свою сестру. Предание говорит, что Бренда противилась этому браку, однако в конце концов подчинилась желанию брата и дала свое согласие. Венча­ние должно было происходить в часовне замка Монтегю. Барон сказал Уорбертону, что не стоит устраивать пыш­ную свадьбу и приглашать много народу: как бы родст­венники и приверженцы двух дотоле враждебных родов во хмелю не вспомнили старое и не затеяли ссору. И вот в тот злополучный день брат с сестрой прибыли в замок Монтегю в сопровождении немногих слуг. Слуг задержали во дворе и всех их убили, а Уорбертонов втащили в замок. Там Монтегю надругался над девушкой на глазах у связанного и беспомощного брата, а затем заколол его. Легенда утверждает, что перед смертью Джон Уорбертон проклял Монтегю и поклялся, что даже мертвым будет преследовать его и всех его потомков до тех пор, пока не испустит дух последний представитель ненавистного рода.— Помолчав, Деккер добавил: — Говорят, барон Монтегю умер при странных обстоятельствах: его нашли задушенным в собственной постели.

— А что стало с девушкой? — тихо спросила Линда.— С Брендой?

— Она выбросилась из окна, — вместо Деккера ответил Стентон.

— О, вы тоже знаете эту историю? Откуда?

— Слышал от кого-то,— неопределенно сказал Стен­тон. — Однако не станете же вы утверждать, — спокойно продолжил он, обращаясь к Деккеру, — что кинжал в стол всадил дух покойного Уорбертона? И что на столе была его кровь?

Деккер смущенно улыбнулся, отчего его лицо сразу покрылось сетью мелких морщинок, и развел руками.

— Я лишь обратил внимание на поразительное совпа­дение даты.

— К тому же нелепо думать, что объектом потусто­ронней мести станет безобидная мисс Прайс. Опасаться духа скорее следует Майклу с Дэном. — Линда скорчила забавную гримасу, показывающую, что ее слова следует воспринимать как шутку.— Дом достался их отцу по наследству, и они находятся в родственной связи с коварным бароном.

Дэн громко расхохотался.

— В наше время смешно говорить о привидениях. Уж чем-чем, а привидением меня на запугаешь.

— Вы, конечно, правы, но я бы не хотела жить в доме, с которым связаны всякие ужасы, — уже серьезно ответила Линда. — У меня слишком богатое воображение, мне снились бы кошмары.

— Мне пора. — Деккер поднялся.— Всего хороше­го.— У порога он обернулся.— Не шутите больше так, мо­лодые люди...        

Питер негодующе фыркнул.

— Он нам не поверил!

— Вполне естественная реакция,— заметил Стентон.

— Что вы хотите этим сказать? — воинственно вопросил Дэн.

— Было бы странно, если бы мистер Деккер думал иначе, — бесстрастно произнес Стентон.— В доме гостят четверо студентов — кого еще считать шутником, если не кого-то из них? Ведь пятно и кинжал не могли возникнуть сами по себе. Автор этой неудачной шутки находится среди нас. Если только это шутка,— задумчиво добавил Стентон, и от его слов повеяло холодом.

— Кстати, о пятне,— сказала Линда с нарочитой  громкостью, словно желая звуками своего голоса прогнать неприятное, тревожное ощущение.— Почему вы решили, что на столе была кровь, а не кисель, к примеру?

— Я проверил,— ответил Майкл.— Это была кровь.

 В четыре часа мисс Прайс вышла из своей спальни и сказала, что пойдет к миссис Бэнвилл. Мисс Хендрон заявила, что чувствует себя очень плохо и не в состоянии сопровождать ее. Мисс Прайс ответила, что в таком случае отпра­вится одна; прогулка и чай у миссис Бэнвилл помогут ей лучше любого лекарства.

— Я провожу вас, тетя,— вызвался Майкл.

Перед уходом мисс Прайс сказала Линде:

— Вам все равно придется быть за хозяйку — Урсула легла в постель.

Дав Линде массу наставлений насчет ужина, мисс Прайс а сопровождении Майкла направилась к дому Бэнвиллов. Питер пошел к себе, сказав, что почитает часик. Дэн устроился в гостиной писать письма. Нильс, предо­ставленный самому себе, слонялся по дому, размышляя, чем бы заняться.

— Вы играете, мистер Стентон? — донесся до него голос Линды.—- Сыграйте, пожалуйста.       

Нильс остановился, решив послушать, хорошо ли Стен­тон играет. Стукнула крышка пианино, затем раздалось несколько протяжных звуков — Стентон перебирал кла­виши.  

— Вы будете разочарованы,— сказал он.— Пианист из меня весьма посредственный.

— А мне почему-то кажется, что вы хорошо играете,— возразила Линда.

— Сейчас вы убедитесь, что заблуждаетесь.

Девушка казалась взволнованной, а голос Стентона звучал спокойно. За эти дни у Нильса сложилось впечат­ление, что Стентон вообще по натуре человек флегматич­ный; прежде, у Крэга, он казался более живым.

— Что вам сыграть?

— Посмотрим.— Раздался шелест бумаги — Линда перебирала кипу старых нот, которые валялись, на пианино. Для чего они там лежали — непонятно, так же как неясно было для чего стояло само пианино, ведь из постоянных обитателей дома никто на нем не играл.— Вот это. Или нет, лучше это.

— Не надо,— вдруг сказал Стентон странно изменившимся, напряженным голосом.

— Что не надо?

— Оставьте ноты.

Последовала минута тишины, потом зазвучала музыка.

«Что он играет?»—силился определить Нильс и не мог.

Чарующие, нежные звуки... Это было словно объясне­ние в любви. У Нильса возникло чувство, что, слушая эту игру, он как будто присутствует при чужом интимном разговоре. Он тихо отступил назад и пошел прочь. Эта музыка была предназначена не для него. Однако перед тем как уйти, Нильс, не удержавшись, бросил взгляд внутрь: Стентон сидел спиной к двери, и он увидел лишь его затылок, Линда стояла, облокотившись о пианино, и смотрела на Стентона с нежной и чуточку растерянной улыбкой.

Выйдя из дома, Нильс обнаружил, что был не единственным посторонним слушателем игры Стентона: напротив открытых окон комнаты, за стволом старого дуба, стояла Алиса. Маленькие руки ее были сжаты в кулачки, рот полуоткрыт, а на лице застыло выражение величайшей муки.

«Лучше б это несчастное создание вовсе ничего не понимало,— с жалостью подумал Нильс, отступая в зарос­ли боярышника,— Наверно, она сейчас думает, что никто и никогда не будет так играть для нее. Все же что он играет? Неужели импровизация? Может, он не флегматик, как я думал, а просто очень застенчив? До сих пор назы­вает Линду «мисс Бэнвилл», хотя любому видно, что она ему нравится».

Когда Нильс вошел в гостиную, Дэн все еще писал письма.    

— Все при деле, кроме меня,— констатировал Нильс.

— Я уже закончил,— сказал Дэн, складывая листы почтовой бумаги.— Сыграем в шахматы?

— Можно.— Нильс открыл доску, расставил фигуры и, взяв черную и белую пешки, завел руки за спину. — Которая?

— Правая.

Нильс разжал кулак: черная. Повернув доску белыми за свою сторону, он сделал первый ход. Для шахмат Нильс был чересчур непоседлив, играл плохо и обычно всем проигрывал. На сей раз ему, однако, повезло. Собственный выигрыш сильно удивил его, и перед тем как объявить мат, он долго разглядывал позицию на доске, опасаясь подвоха. Оба Диллона были сильными шахматистами. Если противником Нильса были Питер или Линда (Стентон в шахматы не играл и на устраиваемых турнирах присутствовал в качестве зрителя), он в начале игры тешил себя надеждой на победу, с Диллонами же заранее был готов к проигрышу, поэтому неожиданный успех поверг его в величайшее изумление.

— Кажется, я выиграл,— неуверенно сказал он.

Дэн хмуро взирал на доску.

— Как это я прозевал,— пробормотал он.

— Не все вам выигрывать, а мне проигрывать, — засмеялся Нильс.

Играть дальше он отказался, резонно полагая, что дважды подряд такого везения не бывает, и направился к себе.

— Пит, что ты делаешь? — спросил он, заглянув к приятелю через их общую дверь.       

Комната была пуста, однако едва Нильс повернул обратно, как из коридора появился Питер и озадачил его вопросом:

— У, тебя случайно нет бинта?

— Какого бинта?

— Обыкновенного, чтобы руку перевязать. Перед обе­дом я порезался.   

Питер отогнул манжету рубашки и сумрачно воззрился на обмотанный вокруг запястья платок, на котором проступила кровь.

— У меня бинта нет, но я спрошу у кого-нибудь.

— Не надо,— остановил его Питер, — лучше завяжи другим платком.

— Из платка настоящая повязка не получится, подо­жди, поищу бинт.

— Сказал, не надо! Если узнают, что у меня порезана рука, все подумают, что кровь на столе моя. Будут считать, что я порезался, когда втыкал кинжал.

Нильс присвистнул.

— Вот это да! А я и не подумал! Садись, сейчас что-нибудь сделаю.

Он достал пару чистых носовых платков, а Питер из­влек из кармана брюк пузырек с йодом.

— На кухне нашел,— пояснил он.— Там никого не было.

Нильс помазал довольно глубокий порез и начал старательно, но неумело накладывать повязку.

— Как ты умудрился так здорово порезаться?

— Нож соскочил, когда я резал яблоко.

— А почему ты сразу не сказал?

— Когда сразу? Это как раз перед обедом было. Я кое-как приладил платок, чтобы кровь не капала, и пошел в столовую. Думал застать там мисс Хендрон или мисс Прайс и попросить йод и бинт, но там был один Стентон. Потом сразу за мной вошла мисс Прайс и не успел я рот раскрыть, как она увидела пятно на столе и закричала. Сам-то я до этого на стол не смотрел. Тогда я решил, что мне лучше помалкивать, и думал только о том, как бы платок не промок.

— Слушай, Пит, когда ты вошел в столовую, что делал Стентон?

— Ничего. Стоял и смотрел в окно.

— К столу спиной?

— Да, а что? Ты думаешь, он заметил пятно и кинжал раньше, чем мисс Прайс?.

— Нет... Если ты ничего не заметил, то и он мог не обратить внимания.

— А если он все же заметил и промолчал... В этом есть смысл только в том случае, если он это и сделал, что совсем нелепо. Стентон уже не в том возрасте, когда развлекаются подобным образом.

Разговор был прерван стуком в дверь.

— Войдите,— сказал Нильс, в то время как Питер то­ропливо натягивал пиджак: повязка получилась довольно неуклюжей и скрыть ее под рубашкой было невозможно.

Дверь открылась, и на пороге показался Майкл.

— А, вы оба здесь,— сказал он, не входя в комнату,— а я думал...  

Он не закончил, смущенно улыбнулся, пробормотал извинение и вышел.

— Что это с ним? — удивленно спросил Питер.

Нильс в ответ лишь недоуменно пожал плечами.

Когда приятели вошли в гостиную, взволнованный Майкл что-то быстро и тихо говорил Дэну. Дэн выслушал брата с явным недоверием и насмешливо сказал:

— Майкл рассказывает страшные истории. Разыгры­вает нас, а потом сам же будет смеяться.

Однако Майкл мало походил на человека, который собирается смеяться.

— Говорю тебе, я ничего не выдумываю. Когда вернется тетя, спроси у нее, если не веришь.

— О чем вы спорите? — спросил Нильс, усаживаясь в кресло-качалку.

— Он утверждает,— Дэн кивнул на брата,— что за ним кто-то следил.

— Майкл, расскажите нам по порядку,— попросил Питер.

— Сначала я хотел бы узнать, где Стентон.

— Здесь, наверное,— сказал Питер.— А какое это имеет значение?

— Стентон недавно точно был здесь,— заявил Нильс.— Я его видел, он играл на пианино для Линды.

— Нильс подтвердит, что я тоже сидел тут,— заметил Дэн,— а то ты, чего доброго, заподозришь, что это я под­шутил над тобой.

— Тогда я вовсе ничего не понимаю,— нервно сказал Майкл.— До сих пор я все же думал, что это был кто-то из нашей компании. Дело в том, что, когда мы с тетей шли через развалины, следом за нами кто-то крался.

— Почему именно крался? — спросил Нильс, раска­чиваясь в кресле.— Может, просто кто-то шел рядом, там же столько тропинок, а из-за кустарника и камней в двух шагах ничего не видно.

— Нет, просто идут совсем по-другому. Солнце светило вовсю, и, если б он не прятался, я непременно хоть раз увидел бы его. И еще: когда мы два раза останавливались, он тоже останавливался. И шел за нами очень тихо, шагов было не слышно, только иногда ветка хрустнет или камеш­ки осыпятся.

— Собака за вами увязалась, и все дела,— сказал Дэн.

— Это был человек.— Майкл упрямо сдвинул брови.— Не могу точно выразить свое ощущение, но я абсолютно уверен, что за нами шел человек. Один раз я даже слышал его дыхание... У стены, которая начинается у красного камня. Мы были по одну сторону, а он по другую.

— Взял бы и посмотрел, кто там.

— Стена в том месте слишком высокая. Конечно, я мог бы забраться, но тетя здорово перепугалась, вце­пилась в меня и не отпускала ни на шаг. Если б я и полез, он все равно успел бы скрыться в кустарнике.

Доводы Майкла поколебали скептицизм Дэна.

— Подведем итоги.— Дэн запустил пальцы в свою русую шевелюру.— Ты утверждаешь, что в развалинах следом за вами шел какой-то человек, причем шел, ста­раясь не попадаться вам на глаза. Все мы, то есть те, кого можно заподозрить в розыгрыше, в это время нахо­дились в доме: Нильс видел Стентона и Линду, а я играл с ним в шахматы. Гм... а вы, Питер, где были?

— В своей комнате. Нильс заходил ко мне после того, как ушла мисс Прайс,— ответил Питер, бросая на Нильса выразительный взгляд.

— Да,— не моргнув глазом, подтвердил Нильс,— перед тем как играть с вами в шахматы.

— Итак, у всех есть алиби... кроме мисс Хендрон. — Все четверо дружно улыбнулись, представив себе, как грузная компаньонка бесшумно крадется среди разва­лин.— Ее мы не будем принимать в расчет. Что же получается? — Дэн сделал эффектную паузу, откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу.— Очень просто! За вами увязался бродяга, мечтающий поживиться тетиным кошельком.

— Нас было двое.

— Потому он и не напал, а шел следом в надежде, что вы разойдетесь в разные стороны.

— Объяснение разумное,— сказал Питер.— Летом в развалинах бродяга даже поселиться может. Надо спросить Стентона, не встречал ли он там какую-нибудь подозрительную личность.

Когда Майкл повторил свой рассказ для Стентона с Линдой, те дружно заявили, что никого постороннего ни в развалинах, ни в другом месте не видели. На Стентона сообщение Майкла не произвело особого впечатления, но Линда восприняла его более серьезно и до ужина выпытывала у Майкла мельчайшие подробности.

— Тетя просила, чтобы после ужина мы с Дэном зашли за ней,— сказал Майкл, допивая компот.— Для возвращения в вечернее время одного меня она посчитала недостаточно надежной охраной.

Дэн встал из-за стола.

— Тогда пошли.

Майкл тоже поднялся.

— Из-за меня придется идти медленно,— сказал он извиняющимся тоном.— На обратном пути я на всякий случай пошарил в развалинах и ушиб колено, теперь поба­ливает.      

— Оставайтесь дома, Майкл,— сказал Стентон.— С Дэном пойду я, мы проводим мисс Бэнвилл туда, а отту­да заберем вашу тетю.

— А Питер с Нильсом уберут со стола и вымоют посу­ду.— Линда задорно рассмеялась, и на ее щеках отчетливо обозначились ямочки.— Поручений хватит на всех! Идем­те. Кто-нибудь видел мою кофту?

— Она лежала в гостиной на качалке, я переложил на диван,— сказал Нильс.— Принести?

— Спасибо, я сама, где-то там еще моя сумка. Дэн, возьмите с собой фонарик, скоро начнет темнеть, а у нас фонарь вчера перегорел.

— Надо было нам раньше собраться,— заметил Дэн.— Когда пойдем обратно, в развалинах точно будет темнеть, как бы тетя не стала там спотыкаться. Кто знает, где фонарь?

— Я спрошу у мисс Хендрон,— сказала Линда,— вы пока одевайтесь, уже прохладно.

Нильс с Питером занялись посудой, тем временем Линда собрала свои вещи. Фонаря она не обнаружила: дверь комнаты мисс Хендрон была заперта изнутри, и на стук она не отозвалась.        

— Спит, должно быть.— Линда застегнула кофту и повесила через плечо сумку.— Я готова, только как же насчет фонаря?

— Надо спросить у мисс Кэрол,— предложил Дэн, не двигаясь с места и предоставляя сделать это другим; общаться с Алисой охотников было немного.— По-моему, она на кухне.

— Хорошо, я схожу,— вздохнув, отозвалась Линда и сняла сумку.

В кухне Нильс составлял грязную посуду с подноса на стол, а Алиса возилась возле раковины. Выслушав вопрос Линды, она, ни слова не сказав, вышла и, вернув­шись вскоре с фонарем, так же молча поставила его на стол.   

— Спасибо, — сказала Линда и, не обращая больше на Алису внимания, повернулась к Нильсу: — Мы пошли. Спокойной ночи. Завтра непременно сведу всех вас на реку, — добавила она уже в дверях.

— До свидания. Проверьте, горит ли фонарь! — крикнул ей вслед Нильс.

Линда махнула рукой в знак того, что все в порядке. Нильс пошел за оставшейся посудой, за его спиной разда­вались тихие шаги Алисы. Наклоняясь над столом, он увидел ее лицо с широко раскрытыми глазами — два чистейших аквамарина, неправдоподобно ярких на блед­ном, словно бескровном лице. Она смотрела вслед уда­ляющейся Линде с выражением сильнейшей неприязни.

— Дэн, где вы? — крикнула Линда, подойдя к откры­той входной двери, возле которой снаружи уже стоял Стентон.

— Он пошел сменить обувь, — сказал Стентон. — Боится далеко идти в новой паре.

— Давайте пойдем в обход развалин,— предложила Линда.— Будет немного дальше, зато там место открытое и тропинка ровная, и мы сможем идти быстрее.

— Неужели вы боитесь какого-то мифического бродя­гу? Даже в нашем обществе? — с улыбкой спросил Стен­тон.    

Линда вспыхнула.

— Не смейтесь! У местных фермеров эти развалины пользуются дурной славой.

— Что же там происходит необычного? — с прежней насмешливой интонацией спросил Стентон.

— Слухи всякие ходят... Случается, забредшая туда овца бесследно исчезает, и собаки, говорят, порой воют там ночами.

Стентон иронически рассмеялся, затем сказал:

— Простите мой смех, если он кажется вам неумест­ным, однако должен заметить, что, как я убедился на собственном опыте, трудно отыскать сельский уголок, где бы не было своего «проклятого местечка». Как правило, это место связано со стариной: остатками древней по­стройки или хотя бы преданием о кровавой драме... На худой конец, просто место, которое в темноте выглядит зловеще. Человеческое воображение создает игрушки и потом тешится ими.

Линда покачала головой, и ее черные длинные волосы заколыхались.

— Не сочтите меня трусихой, но после рассказа Майк­ла мне не по себе.

— В его рассказе нет ничего страшного. Положим, за ними действительно шел какой-нибудь бродяга. Так неужели вы думаете, что он теперь засел в развалинах и караулит следующую жертву? Вас напугала игра собственного воображения. Этого бродяги, если он и сущест­вует, в чем я далеко не уверен, давно и след простыл. А развалины... до сих пор вы прогуливались среди них с удовольствием и находили это место очаровательным.

— Мне нечего вам возразить, но я ничего не могу с собой поделать. Как вспомню про то, как Майкл слышал чье-то дыхание по другую сторону стены...

— Вам мерещится шайка бандитов, которые сидят там в засаде и ждут не дождутся, когда мы попадем в их логово?

Линда вымученно улыбнулась. Стентон испытующе посмотрел на нее.     

— А вы и вправду боитесь... Подождите немного, я сейчас вернусь.

Он ушел в глубь дома, и Линда увидела, как в окне его комнаты зажегся свет. Когда он вернулся, Дэна все еще не было.

— Надеюсь, теперь вы успокоитесь.— Стентон вынул из кармана пиджака большой револьвер, — Хотя на мой взгляд, это излишне.     

— О! — Глаза Линды округлились.— Зачем он вам?

— Я много путешествую и отнюдь не всегда по местам столь же безопасным, как эти.— Стентон сунул револьвер обратно в карман.— Что-то Дэн задерживается.

— Извините,— подбегая, сказал запыхавшийся Дэн.— На шнурках затянулся узел, было никак не развязать, пришлось разрезать.

— За это вы понесете мою сумку.— Линда проверила, там ли фонарь, и передала сумку Дэну.— Не забыть бы нам потом вынуть оттуда фонарь, а то я так и заберу его домой. Держите.

— С удовольствием,— галантно сказал Дэн, беря сумку.— Бог мой, что у вас там лежит? — воскликнул он, взвешивая ее на руке.— Пара кирпичей или мешок песка?

— Сущие пустяки: три альбома по рукоделию, кото­рые мисс Прайс возвращает моей маме.

— Альбомами надо было днем нагрузить Майкла,— с шутливым сожалением сказал Дэн, закидывая сумку на плечо.— Он у нас крепкий, вечно по утрам с гантелями носится и меня заставляет, а теперь улегся в кровать со своей ногой и изображает больного.

— Идемте быстрее, а то мисс Прайс уже, наверное, волнуется,— поторопила Линда.

Она больше не заговаривала о том, чтобы идти в обход, и они направились кратчайшей дорогой через развалины. Было еще достаточно светло, и шли очень быстро. Ничего подозрительного в развалинах они не обнаружили, хотя Линда беспрестанно озиралась по сторонам и прислуши­валась. Когда они благополучно миновали развалины, она совсем успокоилась и даже стала подшучивать над своими недавними страхами.

Увидев, кто пришел, мисс Прайс облегченно вздохнула.

— Теперь я спокойна, с мистером Стентоном и Дэном я ничего не боюсь,— сказала она миссис Бэнвилл.— Майкл такой легкомысленный мальчик, хотел ловить того человека, а обо мне совсем не подумал. Каково бы мне было стоять там одной?

— Тетя, вам совершенно не о чем волноваться,— торжественно заверил Дэн.— Мы будем охранять вас с двух сторон.

Тут Линда стала рассказывать, как она вначале тоже боялась, а теперь убедилась, что Стентон абсолютно прав и никого в развалинах нет, и все смеялись. Потом миссис Бэнвилл заговорила о каком-то узоре из тех альбомов, которые они принесли, и обсудила с мисс Прайс способы вязки, сверяясь с рисунком. Когда же они, наконец, пустились в обратный путь и уже отошли от дома Бэнвиллов на сотню ярдов, Дэн вспомнил о фонаре, который они и впрямь забыли вынуть из сумки Линды, и побежал об­ратно, а мисс Прайс со Стентоном остались ждать его на месте. В результате, когда они подошли к развалинам, уже стемнело.

Мисс Прайс вышагивала между Стентоном и Дэном, при таком сопровождении она чувствовала себя в безопас­ности. Шедший первым, Дэн зажег фонарь. Тропинка была узкой, и они шли друг за другом. Внезапно Дэн остано­вился, мисс Прайс с ходу ткнулась ему в спину. Луч света заметался справа от тропинки, выхватывая из тем­ноты переплетения ветвей и причудливые нагромождения камней.

— Что случилось? — спросил Стентон.

— Там кто-то есть,— не оборачиваясь, свистящим шепотом ответил Дэн.

— Вам почудилось, я никого не видел. Идемте дальше.

Дэн что-то невнятно пробормотал и медленно двинулся вперед. Мисс Прайс, к которой разом вернулись все стра­хи, судорожно вцепилась сзади в его левую руку. Дэн сошел с тропинки, чтобы идти рядом с ней, но, лишившись прикрытия и оказавшись лицом к лицу с тем неизвестным, что таилось где-то рядом в темноте, старушка перепугалась еще больше и застыла на месте.

—Тетя, вы лучше идите за мной,— сказал Дэн, занимая прежнюю передовую позицию на тропе.

Ярдов через десять он снова остановился.

— Дэн, вы долго будете топтаться на месте? — нетер­пеливо спросил Стентон.  

— Вы ничего не слышали?

— Ровным счетом ничего, если не считать наших собственных шагов.

— А мне показалось... Ладно, пошли.

Однако не успели они сделать и двух шагов, как теперь уже слева от тропы отчетливо раздался шорох осыпающихся камешков — кто-то шагал по тянущейся вдоль тропы насыпи.

— Теперь слышите? — прошептал Дэн.

— Оснований для паники нет,— спокойно произнес Стентон.— Если кому-то охота здесь шляться, нам-то что до этого? Дайте мне фонарь, я пойду впереди, не то мы застрянем здесь надолго.

Едва Стентон, обойдя охваченную ужасом мисс Прайс, протянул руку за фонарем, как вдруг из-за насыпи раз­дался дикий, нечеловеческий вопль и к их ногам скатился большой камень. Стентон быстро щелкнул выключателем фонаря, который продолжал держать в руках растерянный Дэн, и в наступившей темноте толкнул юношу и повисшую на нем в полуобморочном состоянии мисс Прайс в сторону от тропы.

— Стойте тихо,— прошептал он.

Прошло две-три минуты — со стороны насыпи не раз­давалось ни звука. Стентон хорошо знал развалины: уйти с насыпи совсем бесшумно было невозможно, и тот, кто там прятался, затаился и ждал.

— Дайте мне фонарь,— тихо сказал он Дэну на ухо,— и оставайтесь здесь.

— Куда вы? — так же шепотом спросил Дэн.

Вместо ответа Стентон вынул из кармана револьвер, однако Дэн, как видно совершенно потерявший голову, вместо того чтобы следовать полученным указаниям, схватил Стентона за полу пиджака и при этом уронил фонарь на ноги мисс Прайс. Почувствовав, как что-то упало на нее, она издала душераздирающий крик и кину­лась прочь, сильно толкнув Дэна, а тот, в свою очередь, едва не сбил с ног Стентона; в это время кто-то быстро побежал по насыпи.

— Отпустите! — сердито крикнул Стентон, вырывая из рук Дэна свой пиджак,— Какого черта?!

— Вы его все равно не поймаете! Мы только потеряем друг друга, а вы еще и расшибетесь! — Дэн и не думал отпускать его.— Здесь слишком опасно бегать в темноте.

Пока они препирались, за насыпью все стихло, и Стен­тон понял, что преследование уже бесполезно.

— Если б вы в меня не вцепились, я бы его поймал! — с досадой сказал он.

— Мы должны защищать тетю, а оружие есть только у вас. Если мы разойдемся, то в темноте можем оконча­тельно потерять друг друга.— Напряженный, прерывис­тый голос Дэна выдавал сильное волнение.

В его доводах была доля истины, и Стентон не стал возражать, однако про себя подумал, что Дэн, похоже, испугался не столько за мисс Прайс, сколько за самого себя.

— По правде говоря, мне и самому жутко,— извиняю­щимся тоном сказал Дэн, подтверждая его мнение.— Если б у меня тоже было какое-нибудь оружие, тогда другое дело, а с голыми руками... Я и не знал, что у вас есть револьвер. Вы всегда его с собой носите?

— Нет, конечно. Я взял его для успокоения мисс Бэнвилл.

— Очень кстати,— резюмировал Дэн.— С оружием спокойнее.

Из-за темноты Дэн не видел, каким насмешливым взглядом одарил его Стентон. Фонарь при падении раз­бился, поэтому дальнейший путь занял много времени, хотя никто больше их не тревожил. Когда они, наконец, добрались до дома, Нильс с Питером уже подумывали, не пора ли отправляться на розыски. У мисс Прайс, едва она переступила порог своего дома, подкосились ноги, и она рухнула на руки Дэна и подоспевшего Майкла.

— Тетя, вы вели себя героически,— сказал Дэн, усаживая ее с помощью брата на диван.— Если б я не уро­нил фонарь, мы бы ему показали!

Стентон иронически усмехнулся, но Дэна это ничуть не смутило, и он принялся очень живо описывать их приключения. Приукрасить собственную роль он не ста­рался, честно сказав, что совершенно растерялся, посколь­ку прежде считал все это плодом разыгравшегося вооб­ражения Майкла.

— Когда мы выходили от Бэнвиллов, я тоже думала, что нам с Майклом почудилось,— подала голос немного оправившаяся мисс Прайс.— Тогда мало что было слыш­но, у Майкла слух острее, а я всего два раза шорох слыша­ла, и все. Подумать только, этот негодяй ждал, когда мы пойдем обратно!

— Вот уж поистине странный бродяга,— заметил Пи­тер.        

— Где Урсула? — спросила мисс Прайс.—  Позовите се, пусть поможет мне.

— Мисс Хендрон после ужина спала,— ответил Питер.— Мы тогда искали фонарь, и у нее дверь была отерта.

— Постучите посильнее, сегодня мне без нее не обойтись.

Питер пошел будить компаньонку.

— Мисс Хендрон! — Он громко стукнул в дверь. — Мисс Хендрон!

Наконец его призывы были услышаны, мисс Хендрон отозвалась и сказала, что сию минуту выйдет, только оденется.

Когда все разошлись по своим комнатам, был уже первый час ночи.      

— Нильс, ты спишь? — спросил Питер, уже лежа в кровати; дверь между своими комнатами они, как обычно, оставили открытой.

— Нет, а что?   

— Тогда в гостиной я сказал Диллонам, будто ты заходил ко мне, когда мисс Прайс ушла с Майклом. С этим дурацким порезом я и так неловко себя чувствовал, а если бы еще оказался единственным, не имеющим алиби на то время...

— Сказал так сказал, чего уж там.— Нильс встал, не зажигая света, босиком прошлепал по комнате и с ногами забрался в огромное, старое полукруглое кресло возле кровати Питера,— Слушай, Пит, я все хотел тебя спросить... Ты только, пожалуйста, не обижайся.

— О чем?

— Скажи честно, это правда не ты соорудил пятно с кинжалом?

Пружинный матрац под Питером пронзительно за­скрипел.

— Начинается,— угрюмо произнес он, усаживаясь на кровати.— Уж если ты мне не веришь...

— Если ты дашь честное слово, что это не ты, я тебе поверю. Только не ври, я тебя в любом случае не выдам. Как бы там ни было с развалинами, а пятно с кинжалом соорудил кто-то из тех, кто был в доме.

— Зачем мне, по-твоему, пачкать скатерть своей кровью?

— Ты не хотел сюда ехать и зол на старушку, что из-за нее все-таки пришлось поехать.

— А потом я тайком улизнул из дома, в развалинах догнал ее вместе с Майклом и напугал их? Что за чушь! — Питер в сердцах пнул кулаком подушку.— Еще друг называется...

— Зря ты злишься, я же не утверждаю, что так было, а лишь спрашиваю.

— Так вот я тебе отвечаю: я не пачкал скатерть, не втыкал в стол кинжал и не следил в развалинах за мисс Прайс. Теперь ты удовлетворен?

— Я-то тебе верю, а вот поверили бы другие, это вопрос.

— Хорошо еще, что на обратном пути на них напали,— мрачно сказал Питер,— Поскольку я в это время сначала мыл в твоем обществе посуду, а потом тоже был вместе с тобой, ты не можешь думать, что и это моих рук дело.

— Не злись, я же тебе верю. Кинь мне что-нибудь, а то ноги замерзли.

— Так тебе и надо! — Питер швырнул ему плед. — Держи.

— Я просил бросить мне, а не в меня,— кротко сказал Нильс, выбираясь из-под свалившегося на голову пледа.— Улавливаешь разницу? — Он повозился, устраиваясь по­удобнее, затем спросил: — Пит, как ты думаешь, все это проделал один человек или нет?

— Разные. Сначала я, а потом, ввиду моей занятости мытьем посуды, мисс Хендрон.

—А если серьезно?

— Скорее один, но меня сбивает с толку то обстоятель­ство, что сделать пятно с кинжалом мог лишь кто-то из тех, кто был тогда в доме. Положим, это любой из нас.— Питер очертил в воздухе воображаемый круг.— Затем некто крадется за мисс Прайс с Майклом, причем в это время Стентон, Линда, Дэн и ты находитесь в доме.

— И Алиса, ее я тоже видел.

— Значит, они отпадают.

— Вроде бы да... хотя всех их, кроме Дэна, я видел сразу после того, как мисс Прайс с Майклом ушли, а потом уже не видел. Если бежать, то теоретически любой из них мог догнать их в развалинах.

— Хорошо, давай вычеркнем одного Дэна.— Питер взмахнул рукой, словно отсекая часть своего круга.— Братья Диллоны отпадают. Потом на мисс Прайс напали, когда она шла обратно в обществе Дэна и Стентона,— значит, отпадает и Стентон. И я тоже. Уберем и Линду, она была у себя дома.

— Это нам пока неизвестно,— возразил Нильс.— От­куда ты знаешь, была она там или нет? Было бы в высшей степени странно, если бы оказалось, что это она запустила камнем в мисс Прайс, однако, опять же теоретически, она могла незаметно пойти за ними.

— Пусть будет по-твоему,— согласился Питер.— По­ка подозреваются все, кроме Диллонов, Стентона и нас. Претендентов остается крайне мало, и все на редкость не­подходящие: мисс Хендрон, Алиса и Линда — все женщины. И еще кухарка,— добавил Питер с коротким смешком.

Оба представили дородную и низкорослую кухарку мчащейся среди развалин и единодушно решили, что из списка подозреваемых ее надо убрать.

— А мисс Хендрон? — спросил Питер.

— У нее вес еще больше. — Нильс переменил положение и уселся по-турецки, поджав ноги.— Готов допустить, что вопреки первоначальному впечатлению, она способна развить достаточную скорость, но шума от нее будет не меньше, чем от бегемота средних размеров.

— Прекрасно, остались всего двое: Линда и Алиса,— Питер громко расхохотался.— Богатый выбор.

— Послушай, Пит, а почему ты начал после ужина мыть посуду? — задумчиво спросил Нильс.— Кто ее обычно моет?

— Днем — кухарка. Она уходит сразу после того, как приготовит ужин, а вечером моет или Алиса, или мисс Хендрон, точно не знаю, как у них принято. Сегодня мисс Хендрон заперлась у себя, а у Алисы все падало из рук; мне показалось, что ей нехорошо, и я сказал, чтобы она шла отдыхать, а я вымою посуду.

— И больше мы ее не видели...

— Нильс, тут что-то не так,— после недолгого молчания сказал Питер.— Глупо всерьез говорить о ней, она всегда такая тихая и вообще... сам понимаешь. И еще я видел, как Стентон выдергивал кинжал: у него рука напряглась, он даже перехватил рукоятку поудобнее, а он человек физически очень сильный, по фигуре видно.

— Вдруг Алиса не просто отсталая, а настоящая сумасшедшая? — Нильс почему-то перешел на шепот.— Я читал, что сумасшедшие во время припадков делаются необычайно сильными, гораздо сильнее, чем в нормальном состоянии. К тому же все эти действия абсолютно бессмысленны, а она — единственный человек, чьи поступки могут не иметь смысла.

— Ты так считаешь? — В голосе Питера слышалось сомнение.        

— Иначе у нас остается одна Линда. Это, на твой взгляд, более правдоподобно?

— Еще менее. Зачем Линде причинять неприятности - Прайс? У Линды нет причин для недовольства, мисс Прайс постоянно приглашает ее сюда и вообще старается создать ей подходящие условия. Вчера мисс Прайс сказачто из Линды и Стентона получится превосходная пара.     

— Мы зашли в тупик,— сделал неутешительное заключение Нильс.— Алиса или никто?.. Подумаем еще раз, нс упустили ли мы что-нибудь. Давай думать каждый сам по себе, а потом обсудим.        

Несколько минут приятели молчали, затем Нильс спросил:  

— Есть идеи? — Питер отрицательно покачал голо­— А мне пришли в голову два соображения. Первое: мы упустили из виду того мужчину, который приходил к обеду, забыл его фамилию.

— Деккер, Джозеф Деккер, он живет тут неподалеку, за речкой. Его дом с красной крышей виден с того места, где мы купаемся. 

— Мне кажется, его следует рассматривать наравне с другими.

— А кинжал? Когда он успел его взять?

— Мы именно от него услышали, что раньше кинжал здесь, в подвале. Даже если он и вправду лежал там когда-то, где гарантия, что Деккер не взял его оттуда заранее? Он же сам сказал, что прежде осматривал подвал под башней. И что он делал после того, как преподнес нам свою кровавую историю трехсотлетней давности? По­шёл домой или пробрался в развалины?

— Зачем ему пугать мисс Прайс?

— Зачем, зачем! — сердито сказал Нильс.— Откуда я знаю! Кроме Алисы, любой должен иметь хоть какую-то Если это не Деккер, а другой, разве отгадаешь зачем? Он тут живет, мало ли какие у него отноше­ния с мисс Прайс. Что-нибудь в прошлом, к примеру.

— А что, Деккер даже очень подходяща фигура,— оживился Питер,— Пожилой, но вид у него бодрый. Да и гнаться ему никуда не надо было, заблаговременно неспеша добрался до развалин и ждал там. По-моему, он  немного чудаковатый. Увлекается старинным оружием... Решил пошутить?.. Постараюсь завтра выяснить, что он собой представляет. А второе, какое у тебя сооб­ражение?        

— Сам не пойму, почему оно пришло мне в голову, — медленно сказал Нильс; после того как Питер с энтузиаз­мом воспринял первую идею, у него пропало желание гово­рить о второй.— Видишь ли, когда мы рассуждали про все это, то подразумевали, что в центре всех событий находится мисс Прайс. Кто-то либо так глупо шутит, либо пугает ее.

— Ты хочешь сказать, что не она является объектом этих шуток? Или не шуток? — Снова улегшийся было Пи­тер приподнялся на локте, — Но тогда кто, если не она?

— Диллоны. За столом Дэн сидит рядом с ней, так что еще неизвестно, рядом с чьей тарелкой было пятно. И в развалинах с ней оба раза был один из Диллонов, сначала Майкл, а потом Дэн.

Питеру почудилось, будто в его ушах зазвучал голос мистера Деккера: «...даже мертвым будет преследовать его и всех его потомков до тех пор, пока не испустит дух последний представитель ненавистного рода».

Под утро Нильс проснулся от холода. За ночь температура резко упала, и из оставленного с вечера открытым окна после прошедшего недавно дождя несло холодом и сыростью. Поеживаясь, Нильс вылез из-под одеяла и закрыл окна у себя и у Питера.

После завтрака Питер сразу исчез, туманно сообщив Нильсу, что отправляется на поиски нужной информаций. Стентон тоже куда-то ушел, причем Нильс заметил, что правый карман его куртки оттопыривается, а на ногах надеты спортивные туфли, в которых удобно бегать. Ре­шив, что Стентон пошел обшаривать развалины, Нильс пожалел, что он не взял его с собой. Но по характеру Стентон принадлежал к людям, предпочитающим действоватьодиночку, к тому же вчерашнее поведение Дэна окончательно отбило у него охоту иметь спутника. Из окна видел, как тот направился в сторону развалин, потом его фигура скрылась в зарослях орешника.

После полудня появилась Линда и затеяла с Диллонами какую-то веселую игру в гостиной; чем они занимались, Нильс не видел (прихватив книгу, он занял наблюдатель­ный пост на верху башни, откуда хорошо просматривались окрестности), зато слышал взрывы смеха. Поборов искушение присоединиться к веселящейся в гостиной троице, Нильс стойко продолжал нести свою вахту на башне, хотя сам толком не представлял, что именно рассчитывал оттуда высмотреть. Единственным достойным внимания наблюдения был дом Деккера, однако он нахо­дился слишком далеко, так что отчетливо виднелась толь­ко красная крыша. Никого постороннего Нильс тоже не обнаружил, а человек, вынырнувший из расстилавшихся за мисс Прайс густых зарослей орешника, при ближайшем рассмотрении оказался возвращающимся с про­гулки Стентоном. Заинтересованный, Нильс спустился вниз, но Стентон, поздоровавшись с Линдой, сразу ушел в свою комнату, и Нильс решил, что он не нашел в разва­линах ничего интересного. Однако, когда Стентон, переодевшись, присоединился к остальным и Линда попросила его сыграть что-нибудь, он ответил, что не может, так как, поскользнувшись, ушиб правую кисть о камень. Приглядевшись к его руке, Нильс отметил, что у Стентона повреждены костяшки пальцев, как если бы он сильно ударил кого-то кулаком. У Нильса даже мелькнула мысль обследовать его куртку, чтобы подсмотреть, нет ли оторван­ной пуговицы или еще чего-нибудь в этом роде, что доказывало бы, что он участвовал в драке. Но проделать это он не решился. Зато позже Питер предоставил ему возможность сколько угодно любоваться своими измазанны­ми в грязи ботинками и мокрым низом брюк — земля после ночного дождя еще не просохла. Переодевшись, он бросил испачканные брюки на спинку стула, а сам с заго­ворщицким видом развалился в том кресле, где ночью сидел Нильс.

— Потрясающие новости! — заявил он торжествующим тоном.       

Питер прямо-таки излучал самодовольство, и Нильс с досадой подумал, что тот, занявшись сбором информа­ции в одиночку, поступил не по-товарищески; в душе Нильс воспринимал происшествие с кинжалом как затеянную кем-то игру и хотел сделать свой ход.

— Квинтэссенция местных сплетен? — иронически осведомился Нильс.

— Что значит «сплетен»? В разговорах рождается истина. — Питер назидательно поднял палец, он был на­столько горд достигнутыми успехами, что никакая ирония не могла его смутить.— Впрочем, если выслушивать местные сплетни ты считаешь ниже своего достоинства, то не буду утомлять твой слух.

— Ладно, не тяни! — сдался Нильс.— Рассказывай, что тебе удалось узнать.

— Лично мне теперь все ясно: кинжал воткнул в стол Деккер! — выпалил Питер.— И нам еще крупно повезло, что Деккер воткнул его в стол, а не в чье-нибудь горло. Он и на это вполне способен!

— Он преступник?

— Лучше я расскажу тебе все с самого начала. О Диллонах забудь, все дело в мисс Прайс. Деккер приехал эти края, когда ему было лет тридцать пять, и влюбился и нее. Она тогда жила вместе со своей младшей сестрой Каролиной, которая только что вышла замуж за Реджи­нальда Кэрола. Деккер ухаживал долго и упорно, но все без толку, год проходил за годом, а она не давала согласия. Окружающих ее отказ удивлял. Она была уже, как говорится, весьма в возрасте, младшая сестра замужем, а она отказывает приятному и уважаемому человеку с при­личным состоянием. Наконец, она прямо сказала Деккеру, чтобы он забыл о ней, она, мол, довольна теперешним положением и не собирается расставаться с сестрой. Сестры v детства очень любили друг друга, а мистер Кэрол обла­дал прекрасным характером и был человеком обаятель­ным и отзывчивым — после замужества Каролины все трое жили очень дружно. О том, чтобы создать собствен­ную семью, мисс Прайс, очевидно, уже перестала думать к тому времени, когда появился Деккер. Она даже немного старше его. Деккер вроде бы оставил ее в покое, однако когда у Кэролов родилась дочь Алиса, возобновил свои домогательства. К тому времени он уже купил тот дом, где живет сейчас. Мисс Прайс снова отказала ему, но он проявлял упорство. Так продолжалось три года, а потом случилось несчастье: Каролина и Реджинальд Кэрол по­гибли. Произошло это так. У Реджинальда начался от­пуск, и Кэролы должны были утром уехать в Лондон и затем в Италию, а мисс Прайс собиралась провести но время у своей старой знакомой — у той был дом под Данди. Алису (она была тогда нормальным, милым ребенком) мисс Прайс хотела взять с собой, чтобы дать возможность Кэролам отдохнуть вдвоем. Накануне вечером у них ужинало много народу, в том числе и Деккер. Мисс Прайс надо было выезжать очень рано, значительно раньше, чем Кэролам, и утром она сама одела девочку и уехала с ней, не заходя в спальню Кэролов, чтобы дать сестре выспаться после гостей. Служанка к Кэролам с того дня не приходила, они отпустили ее на месяц, поскольку нее уезжали, а соседи думали, что все они уже уехали утром.

— У них был отдельный дом?

— Да, маленький домик на самой окраине города. Словом, прошло много времени, прежде чем кто-то почувствовал запах... Оба они лежали в спальне мертвые. Было установлено, что их отравили, однако через такой срок определить все точно не удалось. Хотя все подозревали Деккера, доказать его виновность не смогли.

— Чего ради ему убивать Кэролов?

— Как ты не понимаешь?! Семья Кэролов была его соперником! Деккер считал, что, когда Кэролов не станет, мисс Прайс согласится выйти за него замуж. Очевидно, он надеялся, что его ни в чем не заподозрят.

— Ясно... А дальше что было?

— Дальше? Репутация его была полностью погубле­на. Он окончательно переселился сюда, и в городе практически не появляется, да и здесь мало кто поддерживает с ним знакомство. Когда мисс Прайс купила этот дом, он первое время вроде избегал ее, а теперь изредка наведы­вается.

— Зачем она с ним общается, раз он убил ее сестру?

— Во-первых, это не доказано. Хотя все в округе считают, что Кэролов отравил Деккер, мнение самой мисс Прайс нам неизвестно. Во-вторых, не забывай, что он со­вершил преступление ради нее — говорят, женщины снис­ходительны к таким преступникам. И потом, прошло уже столько лет... с годами все сглаживается.

— Хорошо, положим, все так и было. Однако чего ради Деккер теперь воткнул в стол кинжал? — спросил Нильс.

Питер пожал плечами.

— Дебри чужой психологий... Он человек сильных эмоций и привык не стесняться в их выражении.

Нильс недоверчиво хмыкнул.

— В его-то годы?

— Характер с годами не меняется. Я не знаю, что именно побудило Деккера напугать мисс Прайс, а лишь утверждаю, что он — наиболее подходящий человек на эту роль. Может, она сказала, чтобы он больше не при­ходил, и он решил отомстить. Или что-нибудь иное... Теперь вообще трудно определить, как он к ней относится. Вполне возможно, что Деккер озлобился и видит в ней виновницу всех своих неудач.

— И что ты теперь предлагаешь нам делать?

— Пятно на скатерти и слежка в развалинах — не предмет для обращения в полицию, да и доказательств против него нет,— ответил Питер,— Сейчас вопрос заклю­чается в следующем: исчерпал Деккер свою программу или мы были свидетелями лишь вступления?

— Ты хочешь сказать, что...

— Я ничего не утверждаю,— произнес Питер мрачным тоном,— ровным счетом ничего, кроме того, что мистер Деккер представляется мне человеком, способным на мно­гое... Да, я узнал еще одну интересную деталь: прошлой весной у Деккера появился сосед, некий Уайлдер снял Сиреневый коттедж. Деккер очень быстро сошелся с ним, и они часто проводили вместе вечера; а затем Уайлдер неожиданно исчез без всякого предупреждения. Потом стало известно, что его арестовали в Штатах и что это связано с наркотиками.

— Любопытно, что он здесь делал. Просто отдыхал?

— Я думаю, его соседство с Деккером случайно,— решительно сказал Питер.— Деккер много лет живет очень уединенно, и приписывать ему участие в торговле наркотиками глупо. Притом наркотики никак не вяжутся с нападением на мисс Прайс. Допустим, Деккер связан с Уайлдером — зачем им пугать старушку? А что Деккер быстро подружился с приезжим, легко объяснимо: мест­ные его избегают.

Остаток дня прошел без происшествий. Когда вечером Стентон собрался проводить Линду, Дэн деликатно пред­ложил пойти вместе с ними, однако Линда отклонила его предложение, сказав, что они пойдут другим, безопасным путем, в обход развалин. Нильс заметил, что Стентону их разговор не понравился. Линда тоже уловила его недо­вольство и добавила, что в ее глазах развалины утратили прежнее очарование. Стентон ничего не ответил. Когда же девушка прямо спросила его, не возражает ли он против изменения маршрута, он сухо ответил, что готов проводить ее любым путем, каким ей угодно. Нильс подумал: «Похо­же, Стентон расценивает слова Линды как сомнение в том, что он способен защитить ее. Или, возможно, его больше, привлекает привычный путь и он злится, что должен уступить».    

Линда со Стентоном ушли, Диллоны были у себя (у Майкла все еще побаливала нога, а Дэн составлял ему компанию), и Нильс с Питером вдвоем сидели в беседке среди старых дубов. Нильс поинтересовался:

— Ты не помнишь, Линда или мисс Прайс говорили при Деккере, что миссис Бэнвилл пригласила ее к чаю?

— Не знаю. Наверное, говорили, иначе с чего бы ему бродить в развалинах? — ответил Питер и, зевнув, доба­вил: — Пора спать ложиться!

— A y тебя нет желания прогуляться? — спросил Нильс.

— Куда?

— Здесь есть только один занимательный маршрут. Бьюсь об заклад, что обратно Стентон пойдет через раз­валины.   

— И что?

— Ничего особенного, но вот что интересно: утром Стентон ходил в развалины, после чего у него оказалась поврежденной правая рука.

— Он же сказал, что ударился.

— Да, я слышал,— Нильс кивнул,— однако это боль­ше похоже на то, что он кому-то здорово врезал.

— Зачем ему врать?   

— Вот и я хотел бы знать: зачем?

— Если он соврал, то из-за Линды, я думаю,— сказал Питер, поразмыслив.— В итоге-то он упустил того, с кем дрался, и при ней не хотел сознаваться, что оказался ничем не лучше растяпы Дэна.

— Может и так... Идем посмотрим, как он пойдет обратно.

— У тебя сплошные фантазии! Но если хочешь, идем. Где лежит тот фонарь?

— Он сломан,— напомнил Нильс.

— Я и забыл. Как же мы будем без фонаря?

— Зачем тебе фонарь? Ты же не мисс Прайс, и так не споткнешься, надеюсь. Свет только привлекает внима­ние. На всякий случай возьми спички.

— Подожди, поищу на кухне.

— Только незаметно, и не говори никому, куда мы идем,— предупредил Нильс,— а то Майкл с Дэном смеяться станут.

— Им-то лучше помалкивать,— возразил Питер,— особенно Дэну. Будь на его месте я, мы со Стентоном поймали бы того типа.

— Поэтому Дэн и не упустит случая позлословить на чужой счет, был бы повод. Если мы проходим там впустую, он наверняка начнет потешаться над нами, Сыщики-самоучки и все такое...

Питер пошел за спичками, Нильс ждал в беседке. Пи­тер вернулся с фонарем.

— Зачем ты его взял? Он же сломан.

— Это другой, работает.— Питер включил фонарик, и луч света упал на пробивающуюся в щели между досками траву,— Видишь? Я нарвался на мисс Хендрон, пришлось сказать, что мы идем прогуляться к реке. Она дала фонарь, чтобы на обратном пути не заблудиться.

— Она не удивилась, что мы идем гулять так поздно?

— Я сказал, что ты обожаешь купаться в темноте.

— Холодно же!

— Она тоже так сказала.   

— А ты что?

— Объяснил, что ты обожаешь плескаться именно и холодной воде. Ты же сам предупреждал, чтобы я по­малкивал насчет развалин.

— Почему бы тебе не сказать, что это ты любишь плескаться по ночам в холодной воде? — сердито спросил Нильс.— Интересно, кого она теперь считает идиотом: тебя или меня?   

— Стоит ли обращать внимание на подобные пустя­ примирительно заметил Питер.— В конце концов, ты мог сам пойти за спичками и объясняться с ней.

Едва они вышли из беседки, как перед ними возникла мисс Хендрон.

— Вы забыли взять полотенце,— заметила она с не­проницаемым видом, оглядев их пустые руки.

— Мне не нужно полотенце,— с ожесточением сказал Нильс.— Вся прелесть купания в холодной воде заключа­йся в том, чтобы потом не вытираться, а до посинения сохнуть на ветру.

— Новейший способ, по методу хатха-йоги,— вставил Питер, пытаясь спасти положение.

На тонких губах мисс Хендрон промелькнула усмешка.

— Чего нынче не придумают,— проговорила она и по­вернула к дому.

Нильс, кипя негодованием, ринулся в противополож­ную сторону.

— Обожди, куда ты так несешься? — воскликнул Питер, хватая его за рукав. Нильс молча рванул руку.— Я же не виноват, что она тут появилась,— оправдывался Питер. — Никто не тянул тебя за язык плести всякий вздор.

Нильс не отвечал, и Питер решил, что лучше его сейчас трогать. Им и раньше случалось сердиться друг на друга, но размолвки всегда были крайне непродолжитель­ными. Так было и на сей раз: через несколько минут Нильс замедлил шаг, поджидая отставшего приятеля, и, когда тот догнал его, спросил со смехом:

— Что это за метод хатха-йоги?

— Кто его знает! Слышал такое название от кого-то. От Джексона, должно быть.       

Когда до развалин оставалось около сотни ярдов, Нильс остановился.

— Надо разработать план. Давай пойдем так: ты справа, а я слева от тропы, по которой ходят к дому Бэнвиллов.

— Хорошо,— согласился Питер без всякого воодушев­ления.— А если там кто-то есть?

— Ты и впрямь думаешь, что там кто-то прячется? — спросил Нильс, вглядываясь в смутные очертания древ­них укреплений.

— Если ты думаешь иначе, чего ради мы сюда явились? — резонно заметил Питер.

— Вдруг у него есть какое-нибудь оружие? — сказал Нильс, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.— Надо было хотя бы нож какой-нибудь взять.

— Не стоит нам идти порознь, пойдем вместе за на­сыпью,— предложил Питер.— Оттуда слышно, как идут по тропе.

— Отличная мысль! — Нильс явно обрадовался.— Вдвоем надежнее. Ты только не топай как слон.

Они добрались до начала насыпи. Юркий Нильс легко взобрался наверх и, напрягая зрение, оглядел всю равни­ну до дома Бэнвиллов.

— Никого,— сказал он, на всякий случай понизив голос.— Стентон еще там.

— Или пошел другой дорогой.

— Подождем.

Нильс спустился вниз и уселся на плоский камень, а Питер примостился на стволе поваленного дерева; насыпь оказалась между ними и тропой.

— Все-таки я не понимаю, почему ты думаешь, что здесь что-нибудь случится?— через некоторое время спро­сил Питер.

— Я не утверждаю, что что-то обязательно случится, просто не хочу повторять утреннюю ошибку, когда я дал Стентону уйти одному, а потом гадал, что произошло с его рукой.

Когда Нильс снова полез на насыпь, было уже темно. Хватаясь за ветки кустарника, он поднялся на самый верх и прислушался: ни звука. Он повернулся, чтобы спуститься к Питеру, и в этот момент чья-то рука схватила его сзади за шиворот. Изо всех сил лягнув неведомого противника, Нильс ринулся вперед, оступился, упал и покатился по насыпи. Выстрел грянул, как ему показалось, над самым ухом. Ошеломленный внезапным нападением неизвестного, вмиг поменявшим их ролями и превратившим его из охотника в преследуемую дичь, Нильс, вскочив на ноги, метнулся к кустарнику. Когда первые ветки хлестнули по лицу и он, защищая глаза, поднял руки и одновремен­но пригнулся, чтобы ловчее нырнуть в заросли, земля под его ногами исчезла, и он, полетев куда-то вниз, с головой погрузился в холодную воду. Барахтаясь и судорожно хватая ртом воздух, он безуспешно пытался уцепиться за что-нибудь, но пальцы всюду натыкались на гладкие, скольз­кий стены, край был где-то выше, а ноги не доставали до дни. Он уже порядком наглотался воды, когда кто-то снова крепко схватил его за шиворот и потянул вверх. Вместо того, чтобы обрадоваться своему спасению, испуганный Нильс, едва почувствовав под собой твердую землю, сделал попытку вырваться, получил сильный толчок в бок и растянулся на краю наполненной водой узкой и глубокой ямы, откуда его только что извлекли. Затем вспыхнул свет фонаря, и над ним прозвучало изумленное восклицание, и потом раздался громкий смех.

— Бог мой, Нильс, как вы здесь оказались?—сказал неизвестный голосом Стентона. — Надеюсь, вы не очень пострадали?

Он протянул ему руку, чтобы помочь подняться, но Нильс этой помощью не воспользовался. Рядом вспыхнул торой фонарь, в руках Питера.

— А, вы вдвоем... Вот уж не думал, что гонюсь за вами, Нильс. Сильно ушиблись?

— Нет, — буркнул Нильс, сгорая со стыда.

— Вы в него стреляли,— укоризненно сказал Питер.

— Я выстрелил в воздух, — поправил его Стентон. — Ни буду же я стрелять в человека лишь оттого, что он кажется мне подозрительным. Нильс, вы замерзли и рискуете простудиться. —Он снял куртку. — Возьмите.

Отказываться было глупо — Нильс молча взял куртку и, стянув мокрый джемпер и рубашку, надел ее.

— Теперь вам надо побыстрее двигаться к дому, — сказал Стентон. — Чем скорее вы ляжете, тем лучше. Пожалуй, вам полезно пробежаться, чтобы согреться.

— Бежим! — Питер потянул Нильса вперед.— Не то еще заболеешь!

— Не заблудитесь?— спросил Стентон, и Нильс, сооб­разив, что бежать вместе с ними он не собирается, тотчас рванулся вперед.

Несмотря на то, что Питер был выше, Нильс бегал бы­стрее. Сейчас он мчался вовсю, и сопение Питера посте­пенно отдалялось; Нильс предпочитал переживать свой позор в одиночестве. Когда. Питер вошел в его комнату, он уже успел раздеться и облачиться в длинный махро­вый халат.

— Отнеси Стентону куртку,— попросил Нильс.

Питер взял куртку и пошел к двери, но вдруг повернул­ся к Нильсу, задыхаясь от хохота.

— Что ты веселишься?— подозрительно спросил Нильс, которому ситуация представлялась скорее драма­тической.

— Купание,— давясь от смеха, едва выговорил Пи­тер,— по методу этих... новейший способ. А мисс Хендрон не верила...

Нильс мгновенно вспыхнул и одарил приятеля испепе­ляющим взором, однако Питер продолжал безудержно хохотать. Нильс отвернулся, стараясь придать себе холод­но-безразличный вид. Наконец Питер успокоился.

— Тебе надо принять горячую ванну, чтобы как следу­ет прогреться,— отдышавшись, сказал он,— и выпить что- нибудь погорячее. Принести чай или кофе?

Ответом ему было гробовое молчание.

— Не валяй дурака,— сказал Питер.— Если мне смешно, я имею полное право смеяться, и нечего из-за этого дуться. Так как, принести? Я что-нибудь приготов­лю,— сказал он, не дождавшись ответа,— а то будешь тут чихать и кашлять.

Он ушел. Вскоре после этого в дверь постучали, и по­явился Стентон.

— Я принес вам виски.— Он поставил на стол бутылку «Баллантайна». — Вы сильно замерзли?

— Нет,— коротко ответил Нильс, мечтая об одном: чтобы Стентон оставил его в покое.

Стентон окинул его внимательным взглядом, затем мягко сказал:

— Право, Нильс, мне очень жаль, что так получилось, но вы сами виноваты. На кого, собственно, вы устроили там засаду? Не на меня, надеюсь?     

— Мы с Питером гуляли и решили заодно посмотреть, не случится ли что-нибудь, когда вы пойдете обратно.

— Неужели вы решили, что на меня кто-то нападет? Что за странная фантазия! Не хватает только, чтобы из-за  этой глупости вы еще и простудились.— Стентон взял и налил туда виски, — Пейте.

Взяв наполовину наполненный стакан, Нильс отпил глоток и поморщился виски ему никогда не нравилось.

— Пейте, для вас это сейчас как лекарство,— сказал Стентон, и Нильс проглотил все залпом.— Если не согреетесь, выпейте еще, бутылку я вам оставляю.

— Спасибо,— выдавил из себя Нильс.

Здраво рассуждая, упрекать Стентона было не в чем. Нильс прекрасно понимал, что тот не намеренно загнал его в яму с водой, но все равно не мог преодолеть возник­шее чувство неприязни. Продолжалось это, однако, очень недолго — до следующего утра, когда Нильс, еще лежа в постели, услышал под своим окном разговор Стентона с братьями Диллон.

— Мистер Стентон, вы вчера вечером видели кого-нибудь в развалинах? — спросил Майкл.

— Не стоит ходить там в темноте в одиночку,— добавил Дэн.

— Я никого не видел,— ответил Стентон и этим ответом заслужил горячую признательность Нильса, с тоской ожидавшего, что Диллоны, в особенности насмешник будут потешаться над ним, если узнают о его приключении.

Возвращение Нильса в мокрых брюках и куртке Стентона прошло вчера незамеченным, и он лелеял надежду, что бесславное завершение его предприятия удастся скрыть от остальных. Однако перед самим собой Нильс был вынужден признать, что потерпел позорное фиаско — счет мистеру Деккеру увеличивался.

 Около одиннадцати Питер в который раз оглядел горизонт, безнадежно махнул рукой и заявил, что нет смысла куда- либо идти, поскольку вот-вот начнется дождь. Диллоны были не столь категоричны и предлагали прогуляться вдоль реки. Дебаты прекратила Линда, заявив, что не собирается мокнуть где бы то ни было, возле реки или в дру­гом месте.

— Я дам вам зонтик,— предложила мисс Прайс, но Линда отказалась.

— Терпеть не могу сырости! Если будет дождь, трава сразу станет мокрой и зонт не поможет.— Она посмотрела на свои изящные босоножки.— Дальше ста ярдов от дома я не пойду.  

— Чем же мы займемся?—вопросил Майкл.

— Будем играть! — воскликнул Дэн.— Вчера я обна­ружил на чердаке такую прелесть! Сейчас принесу.

— Во что мы будем играть?— спросила Линда, но Дэн уже исчез.

Пока он отсутствовал, все, заинтригованные, сидели на веранде, строя предположения относительно того, что он принесет. 

— Вот, смотрите! — Дэн осторожно сдул пыль со сло­женного вчетверо большого картона, затем разложил его на столе и бережно разгладил сгибы.— Забавная игра, в детстве мы с Майклом страшно увлекались такими вещами.

— Я тоже,— с улыбкой сказала Линда.— А кубик есть?

Дэн жестом фокусника вытащил из кармана кубик и горсть разноцветных фишек.

— Одновременно играют не больше пяти человек. — Дэн обвел глазами присутствующих,— Нас шестеро — один лишний. Пусть каждый бросит кубик, у кого будет меньше очков, тот в первом туре не участвует.

— Играйте без меня,— сказал Стентон.— Пока нет дождя, схожу на почту, мне надо отправить письмо.

Линда бросила на него быстрый взгляд, и Нильс без колебаний поставил бы свой новый магнитофон против пачки сигарет на то, что она сожалеет о своем категорическом отказе удаляться от дома.

Стентон прошел мимо веранды и открыл наружную дверь, и в этот момент его догнал Питер.

— Мистер Стентон, вас не затруднит заодно отправить и мое письмо?

— Пожалуйста,— после некоторой заминки ответил Стентон, — но если будет дождь, я вернусь.

Пристроив свое послание, Питер присоединился к компании, поджидавшей его на веранде.

— Нильс, прикройте, пожалуйста, окно, сквозит, — попросила Линда.

Подойдя к окну, Нильс увидел Стентона: он повертел в руках врученный Питером конверт, затем попытался насунуть его в кармашек рубашки, однако он туда не поместился. Несмотря на хмурившееся небо, Стентон был без куртки, в голубой рубашке и джинсах, задние карманы которых закрывались на «молнию», туда в итоге он и поло­жил письмо. Целиком конверт не влез, и край его торчал из кармана.

«Интересно, где у него лежит его собственное послание?— подумал Нильс, отходя от окна.— Он же говорил, что идет на почту отправить письмо...»

— На что будем играть?— спросила Линда.— Просто так неинтересно.

— Мы с Майклом в детстве играли так: выигравшему доставалось все сладкое, которое нам давали на двоих,— сказал Дэн.

Линда засмеялась.

— Давайте так: кто проиграет, тот завтра с утра едет в город и покупает нам самый большой торт.

Все согласились, и игра началась. Первым к финишу пришел Нильс, у которого все время выпадали то шестерка, то пятерка, затем Линда и Дэн. Последний этап сра­жения развернулся между Майклом и Питером, они шли к финишу одинаковыми темпами. В последнем броске Питеру выпала тройка, а Майклу — пятерка.

— Торт за вами, Питер,— сказал Дэн.— Линда, какой вы любите?

— С безе и орехами.

— А я люблю с шоколадным кремом. Какие пожела­ния у вас, Нильс?

— Что хорошего в готовых тортах?— сказал Нильс, изобразив на лице величайшее отвращение и бросая на Питера лукавые взгляды.— Все они отвратительны. Я против того, чтобы Питер покупал торт в городе.— Нильс снова посмотрел на приятеля и отметил, что тот, хотя уже наверняка понял, к чему он клонит, не проявляет признаков недовольства. — Если мы попросим, Питер испечет торт сам.

Все как по команде уставились на Питера.

— Вы, конечно, шутите?— спросила Линда, выразив общее мнение.

— Как вам сказать,— медленно произнес Питер, за­думчиво глядя мимо них куда-то в пространство. Умудренный опытом, Нильс знал, что такой отрешенный вид бывает у Питера при обдумывании плана создания очередного кулинарного шедевра, и был готов поклясться, что вообра­жение его уже рисует огромный торт, украшенный безе, орехами и шоколадным кремом. — Вообще-то это правда.

— Питер, вы в самом деле умеете печь торт? — Майкл все еще не верил. — И его можно есть?

— Можно, и еще как,— с энтузиазмом заверил Нильс.— Особенно потрясающе получается торт под на­званием «Вавилонская башня».

— Для «Вавилонской башни» надо очень много все­го,— сказал Питер, — вряд ли тут все найдется. Попробую сделать что-нибудь попроще, если хотите.

— Вы правда испечете нам торт?—Линда захлопала в ладоши.— Питер, вы прелесть!

Питер благосклонно, с чувством собственного достоинства кивнул и пошел выяснить у мисс Прайс, какими ресурсами он располагает. Старушка была потрясена его намерениями и послала мисс Хендрон вместе с ним обследо­вать кладовку и холодильник. Почтенная компаньонка отнеслась к делу скептически. Питер предпочел бы вместо нее иметь дело с тихой Алисой, но мисс Прайс послала ее к Деккеру. Выставив указанные Питером продукты на большой кухонный стол, мисс Хендрон величественно удалилась.

Обозрев то, что имелось в его распоряжении, Питер погрузился в глубокомысленные размышления, затем, придя к определенному решению, посмотрел на часы и убрал часть продуктов обратно в холодильник, а оставшиеся отодвинул на угол стола, чтобы они не мешали кухарке готовить обед.

— Торт будет к пяти часам,— сообщил он.

Ожидаемого дождя все еще не было.

— Напрасно мы не пошли купаться,— сказал Майкл.

— Солнца нет.— Линда посмотрела на небо.— И сегодня уже не будет, — добавила она.— Если завтра погода улучшится, обязательно прогуляемся к реке.

— Сразу после завтрака,— поддержал ее Дэн.

Обычно Стентон ходил довольно быстро, и все же Нильс удивился, когда увидел, что тот возвращается: он шел вместе с Алисой, которую посылали к Деккеру, а для того чтобы от почты попасть к дому Деккера, надо было сделать большой крюк. Заметил их Нильс издалека, с единственного места, откуда были видны луга за кустарником, — с вершины старой башни, куда он забрался, чтобы взглянуть на развалины.

— Питер, к сожалению, я забыл отправить ваше письмо, — сказал Стентон, подходя к беседке, где Питер вместе с Дэном разгадывали кроссворд; Алисы рядом с ним уже было. Нильс успел спуститься с башни и тоже подошел к беседке. — Вспомнил уже на обратном пути. Извините.

— Ничего, завтра я сам схожу,— сказал Питер, забирая свое письмо.— Все равно мне еще надо будет послать телеграмму. Во сколько часов почта закрывается?

— Я не обратил внимания,—- с некоторым замешательством ответил Стентон. — Спросите у мисс Хендрон, она наверняка знает.

«Налицо два очевидных факта,— подумал Нильс.— Факт первый: он не ходил на почту и, судя по тому, что ебыло некуда засунуть конверт Питера, вообще не собирался туда идти. Факт второй: он шел вместе с Алисой, но перед домом избавился от нее, а Алиса ходила к Деккеру. Вывод: Стентон тоже был где-то там и, должно быть, встретил ее на обратном пути. Где же он был? За домом Деккера ничего нет, кроме «Сиреневого коттеджа», который сейчас пустует. Судя по времени, далеко уйти он не мог... Куда же он ходил? Если к Деккеру, с которым вроде бы практически не знаком, значит, их что-то связывает. Стентон жил здесь прошлым летом, а Деккер интересуется старинным оружием... Знакомство на почве общего увлечения стариной? Но тогда зачем врать про почту вместо того, чтобы сказать прямо, что он идет к Деккеру? Стран­но, очень странно...»

— Мистер Деккер сказал, что принесет журналы сегод­ня после обеда,— услышал Нильс тихий голос Алисы, разговаривавшей с мисс Прайс.

«Итак, Стентон навестил Деккера, а тот после этого явится сюда,— подытожил Нильс.— Что-то затевается?..»

Деккер пришел, когда Питер уже удалился на кухню готовить торт. Обычно он обходился своими силами, но сейчас попросил Нильса помочь, поскольку собирался испечь торт намного больше, чем делал прежде для них двоих. Это вовсе не привело Нильса в восторг, потому что он, во-первых, вообще не любил возиться с продуктами, а во-вторых (это в данный момент было более существен­но), лишался возможности наблюдать за Деккером. Однако уклониться не удалось, и ему пришлось размешивать, взбивать и растирать в соответствии со строгими указаниями. Когда почти все было готово, Питер, приказав Нильсу никого не пускать на кухню (как всякий творец, он не любил показывать свои произведения незавершенными), отправился в кладовку за сахарной пудрой.

— Нильс, принеси фонарь или спички! — крикнул он оттуда.— Лампочка перегорела, ничего не видно.

Прихватив спички, Нильс направился к нему. Кладовку отделял от кухни длинный коридор, пересекающий проход с веранды в холл; когда Нильс с Питером шли обратно, они увидели направлявшегося на веранду Деккера.

Посыпав торт сахарной пудрой, Питер отступил назад и предался безмолвному созерцанию. Дверь приоткрылась. «Кондитер» молниеносным движением загородил торт большой доской для резки мяса.

— Можно войти?—смиренным тоном спросил Дэн, просовывая в щель голову. — Мне нужны спички.

— Зачем? — подозрительно спросил Питер.

— У Майкла пропала зажигалка. Он утверждает, что это я куда-то ее засунул, когда брал его сигареты, и велел без зажигалки или спичек не возвращаться, а у меня спички кончились,— обстоятельно объяснил Дэн.

Питер протянул ему коробок,  Дэн одной рукой взял его, а другой проворно схватил со стола кусок бисквита, который был испечен отдельно, чтобы опробовать плиту.

Возмущенный Питер не успел ничего сказать, как похититель вместе с добычей исчез за дверью.

— Что за манеры! — Питер был не на шутку рассержен. — Хватает без спросу.

— Если б он спросил, ты бы все равно не дал,— сказал Нильс, основываясь на своем опыте.— Зачем же зря спра­шивать?

— Ну и логика у тебя! — покрутил головой Питер,— Впрочем, зная твои собственные гнусные привычки, легко понять, почему ты его не осуждаешь.

— Еще как осуждаю! — с жаром возразил Нильс. — Я сам хотел съесть этот кусок, он у меня, можно сказать, изо рта его вырвал.

— Так тебе и надо.

— Я-то чем виноват? Работал тут целый час как раб, а тебе бросового куска жалко.

— Поешь вместе со всеми. Что за дурацкая привычка хватать все не вовремя?

— Конкурентов будет много,— с сожалением сказал Нильс, оглядывая торт и прикидывая свою долю.— Хорошо, если Стентон не любит сладкого.

— Надеюсь, за столом ты будешь вести себя прилично, — в тоне Питера слышалось сомнение,— и не станешь выбирать кусок побольше.

— За то время, в течение которого ты имеешь честь наслаждаться благами совместного проживания со мной, уже давно можно было убедиться, что я хорошо воспитан, — напыщенно сказал Нильс, шаря взглядом по тарели мискам — не осталось ли чего-нибудь еще.

— Что-то я не заметил,— иронически отозвался Питер. — У нас дома нет микроскопа, а без него столь мизерные величины не видны.    

— Не желаю выслушивать всякие оскорбления и поэтому удаляюсь, — сказал Нильс, убедившись, что больше ничего нет.  

— Подожди, чайник уже закипел. Неси чайник, а я возьму торт.

Появление Питера с огромным тортом было встречено громкими аплодисментами. За столом уже собрались все, гриме Дэна и Алисы, которая пошла за сахаром. Питер торжественно водрузил свое творение на, середину стола и вручил Линде нож.

—  Он очень крошится, поэтому лучше сразу разрезать ни столько частей, сколько здесь человек.

Линда сосчитала присутствующих.

— Восемь плюс один и еще Дэн, итого десять.

— Пополам, а потом каждую половину на пять частей,— посоветовал Майкл.  

— Мне поменьше, только чтобы попробовать,— сказал Стентон,— я не любитель сладкого.

Нильс ухмыльнулся и выжидающе посмотрел на ту сторону стола, где сидели мисс Прайс, Деккер и мисс Хендрон — по его мнению, в их возрасте, есть сладкое было вредно.

— На вид очень привлекательно. — Мисс Прайс поправила очки.— Попробуем, каково на вкус. — Ожидания Нильса не оправдались.

Линда разложила торт по тарелочкам.

— Где же Дэн? — спросила она, положив на его тарелку последний кусок.

— Сейчас явится, — ответил Майкл. — Сладкоежка Дэн своего куска не упустит.

Мисс Прайс взяла ложечку, подцепила кусочек бело­снежной массы и поднесла ко рту. В этот момент дверь рез­ко распахнулась, и в столовую влетел Дэн с искаженным от ужаса лицом.     

— Торт отравлен! — хрипло выкрикнул он.

Ложечка мисс Прайс звякнула, ударившись о блюдце.

— То есть как отравлен?! — воскликнул Питер, ме­няясь в лице.— С чего вы взяли?

Оглядев стол и убедившись, что никто торт еще не ел, Дэн немного успокоился и перевел дух.

— Тот кусок, который я взял в кухне, помните?— Питер кивнул.— Это был один бисквит. Я решил намазать его сверху вареньем и пошел в беседку, там утром стояла банка с абрикосовым джемом. Около беседки лежал Тим. — Речь шла о старом спаниеле, пес уже еле ходил, и мисс Прайс собиралась усыпить его.— Я отломил кусочек бисквита, совсем маленький и дал ему. Тим съел с удо­вольствием, а я намазывал свой джемом, как вдруг он захрипел и задергался. Он сдох.

Собравшиеся онемели. Первым опомнился Стентон,

— Где собака?

— Возле беседки. Я ее не трогал.

Не сказав больше ни слова, Стентон вышел вместе с Дэном.

Подойдя к беседке, Стентон наклонился и пощупал тело спаниеля: собака действительно была мертва.

— Куда вы дели свой кусок?— спросил он, оставив пса.

Дэн огляделся по сторонам.

— Он где-то здесь... Я бросил его, когда увидел, что пес умирает. Сейчас поищу.

Однако, сколько он ни ползал в беседке и вокруг нее, бисквит бесследно исчез.

— Похоже, собака действительно сдохла от яда,— сказал Стентон.— Вы не почувствовали какого-нибудь особенного запаха?

— Пожалуй, да. Очень слабый запах, он показался мне необычным, и я подумал, что Питер воспользовался какими-то особенными специями.

Когда они вернулись в столовую, Алиса была уже там. Стентон поднес к лицу свой кусок торта и понюхал.

— Пахнет нормально.

Дэн тоже понюхал свой кусок.

— Тут всего столько наложено, что посторонний запах не чувствуется, а у меня был один бисквит.    

— Логично,— сказал Стентон.— Питер, откуда у вас взялся отдельный бисквит?

— На нем я опробовал плиту.

— А где он потом лежал?

— На столе.

Стентон задумался, затем спросил:

— Подумайте хорошенько: не могли вы по ошибке воспользоваться чем-нибудь ядовитым? Подождите, дайте мне сказать! Вы ведь, наверно, не все пробуете, прежде чем класть. Соль, к примеру, или песок. Берете щепотку чего-то белого, думая, что это соль, а на самом деле это средство для уничтожения крыс или что-то другое в том же роде. Откуда вы брали продукты?

—  Мне дала их мисс Хендрон.

Мисс Хендрон воинственно вскинула голову.

—  Все без исключения? Когда это было?— спросил Стентон.

— Еще до обеда. Скоропортящиеся продукты я убрал обратно в холодильник, а остальные поставил на угол стола.

— И они какое-то время стояли там без присмотра? — Питер кивнул.— Надо спросить у кухарки, что она выстав­ляла на стол, когда готовила обед. Хотя вряд ли она ста­вила на кухонный стол какую-нибудь отраву...

В этот день кухарка после обеда ушла домой, однако мисс Хендрон решительно заявила, что ничего ядовитого ни в кухне, ни в кладовке не хранится; такие средства дер­жат отдельно в чулане.

— Тогда не знаю, в чем тут дело, других идей у меня дет,— сказал Стентон.

— Если бы не собака, мы бы отравились,— прошептала Линда.

— Роль собаки сыграл бы я, — мрачно сказал Нильс. — Я собирался съесть тот кусок.

— Пойдемте на кухню и посмотрим, нет ли там чего-либо подозрительного,— предложил Майкл.

Диллоны, Нильс с Питером и Стентон пошли на кухню, женщины суетились вокруг мисс Прайс, которой стало нехорошо. Линда внешне владела собой, хотя было заметно, что она испугана, а мисс Хендрон бормотала себе под нос: «Так я и знала, что эта затея добром не кончится», у Алисы дрожали руки, а глаза были совершенно обезу­мевшие. Проходя мимо нее, Нильс подумал, что она нуждается в помощи больше, чем мисс Прайс.

Первым на кухню вошел Стентон.

— Сюрприз номер два,— сказал он, подходя к окну.— Полюбуйтесь!

В подоконник был воткнут кинжал, точь-в-точь такой, какой прежде красовался на обеденном столе.

— Когда мы отсюда уходили, его не было.— Питер потрогал рукоятку.— Крепко воткнут.

— В этом кинжале должен быть какой-то смысл,— задумчиво сказал Стентон.— Если кто-то, подсыпав яд,  потом возвращается на место преступления, значит, это ему зачем-то надо...

— Окно открыто, его можно было воткнуть и снару­жи,— заметил Майкл.— При вас, Питер, оно тоже было открыто?

— Да, это я его и открыл. От плиты было очень жарко.

Кроме кинжала, ничего примечательного на кухне не обнаружилось: мука, соль, песок, сиропы и прочее, чем пользовался Питер, подозрений не вызывали. Когда они, забрав кинжал, вернулись в столовую, Линда махала сложенной газетой перед лицом мисс Прайс, Алиса отсчитывала капли, а Деккер успокаивал мисс Хендрон.

— Бога ради, выбросьте эту гадость! — простонала мисс Прайс, услышав о кинжале.— Чтоб мне его больше никогда не видеть!

— Вы будете вызывать полицию?— спросил Деккер,—

Лично я сомневаюсь, что торт действительно отравлен. Это еще одна глупая шутка.

— Не надо никакой полиции, оставьте меня в покое! Выкиньте этот торт!

Повинуясь желанию хозяйки дома, Дэн с Майклом собрали куски торта и выбросили их, а Нильс с Питером долго и тщательно мыли и споласкивали всю посуду. Оба были мрачнее тучи. Питер переживал оттого, что отрав­ленный торт был испечен им, а Нильс все не мог успокоиться из-за куска, который собирался съесть еще на кухне.

— Если допустить, что, когда я пошел к тебе в кладов­ку со спичками, в кухню заходил Деккер, то кто воткнул кинжал! Когда мы вошли с тортом в столовую, он уже был там и потом даже не вставал со своего стула,— сказал Нильс, в десятый раз поливая водой ложки.— Все уже были в столовой, кроме Алисы и Дэна, а потом выходил Стентон, чтобы посмотреть на собаку, но вместе с ним был Дэн. Алиса?

— Если ты и прав, ей не под силу задумать что-либо самостоятельно. Максимум, на что она способна, это дей­ствовать по чужой указке.        

— Сегодня она ходила к Деккеру... Все же какова роль кинжала? Символ?

— Говорю тебе, тут все связано с прошлым! Не трехсотлетним, конечно, как намекал прошлый раз Деккер, а теми временами, когда он ухаживал за мисс Прайс.

— Пит, что же получается?— Нильс отложил ложки.— Старый мерзавец едва не перетравил всех нас, а мы будем сидеть сложа руки и преспокойно ждать следующей попытки? В конце концов он и правда отправит кого-ни­будь на тот свет.

— Что ты предлагаешь? Раз мисс Прайс против полиции, мы не можем туда обратиться.

О полиции Нильс был чрезвычайно низкого мнения.

— Сказал бы я тебе, что представляет собой полиция, да не хочу вспоминать,— пробормотал он, подразумевая случай, который изменил его жизнь, сведя с дальним родственником — американцем Стивеном Крэгом.— Нам надо самим взяться за Деккера. Для начала купим би­нокль, чтобы следить за его домом. И надо спросить у мисс Хендрон, куда девался тот кинжал, который прошлый раз был в столовой.

Вопрос с кинжалом выяснился быстро. Мисс Хендрон сказала, что тогда же отнесла его обратно в подвал под башней. Перепуганная, мисс Прайс попросила Майкла взять оба кинжала и немедленно выбросить их в омут у Белого столба.

Вечером провожать Линду отправились всей компанией и сделали крюк к Белому столбу, как местные жите­ли называли столб из светло-серого камня, поставленный неизвестно кем в очень давние времена.

— Дайте мне на них взглянуть, Майкл,— попросил по дороге Стентон.— Интересная вещица,— сказал он, повертев в руках один из кинжалов, — А второй, — Майкл вынул из большой спортивной сумки и второй, — Одина­ковые... Я бы с удовольствием купил их у мисс Прайс, но она предпочитает отправить их на дно реки. Сегодняш­ний торт произвел на нее очень тягостное впечатление. Мне сейчас кажется, что мы поторопились выбросить его, сначала надо было точно узнать, отравлен он или нет. Вполне вероятно, что вся история не стоит выеденного яйца: торт был нормальным и кусок Дэна тоже, а собака умерла естественной смертью.

— Но вы сами говорили, что она сдохла от яда! — возразил Дэн.

— Мне так показалось вначале, но теперь я сомнева­юсь. Что касается остатков бисквита, которые вы бросили, то их склевали птицы, когда вы убежали из беседки.

— А кинжал?     

— Если торт не отравлен, не стоит придавать ему большое значение. Жаль, что мисс Прайс твердо решила утопить кинжалы.

Он вернул оба кинжала Майклу, тот завернул их в тряпку и положил обратно в сумку. Они подошли к реке. Берег был крутой и обрывистый, темная вода внизу крутилась зловещей воронкой.

— Какое неприятное место,— поежившись, сказала Линда. — Эта черная, будто масляная вода...  В прошлом году здесь утонули два студента. Первый стал тонуть, второй попытался спасти его и тоже погиб. Местные знают, что здесь нельзя купаться, а они приезжие были. Бросайте скорее, Майкл, и пойдемте, меня уже знобит.

Стентон снял пиджак и набросил ей на плечи. Майкл размахнулся и бросил тяжелый сверток прямо в середину воронки.

— С кинжалами покончено,— с удовлетворением констатировал Питер.

Ночью Нильс спал плохо. Ему снились причудливые сны: отравленные кинжалы и буйные пиры прошлых веков, окутанная дымкой красавица и изнурительная скачка по ка­менистому плато в погоне за кем-то, кого он не знал, но кого обязательно надо было поймать. Просыпаясь, он переворачивался на другой бок и несколько минут лежал открытыми глазами, чтобы избавиться от тягостных сно­видений, но как только засыпал, все начиналось сначала. Все, что происходило в его снах, сопровождалось мучи­тельным беспокойством и подавленностью, словно он знал: конец будет плохой, знал и ничего не мог поделать.

Утром Нильс проснулся с тяжелой головой.

— Выспался? — Питер подсел к нему на кровать. — Пойдем искупаемся. Я чувствую себя совсем разбитым, будто на мне вчера камни возили. Надо освежиться, опять жара наступила.

— У меня голова болит.

— Ночью очень душно было,  а у тебя еще окно закрыто.— Питер помолчал, затем сказал: — Ты заметил, что Стентон вечером постарался представить отравление все­го лишь как недоразумение?

— Может, он прав?

— Почему же он вначале говорил, будто пес сдох от яда? По какой причине его мнение изменилось? Лично я такой причины не вижу.

—  А я сейчас вообще ничего не соображаю,— заявил Нильс, потирая лоб.— Когда пойдем купаться?

— Сразу после завтрака. Возьмем с собой побольше бутербродов, чтобы до обеда не возвращаться.

Когда Нильс с Питером вошли в столовую, мисс Прайс  там не было, она попросила принести завтрак ей в комнату, Диллоны же повели себя по меньшей мере странно.

— А вот и он! — со смехом сказал Майкл.— Питер, как вам удалось придать своей коже такой великолепный трупный оттенок?

— И где вы раздобыли столь прекрасный саван?— добавил Дэн.

Питер поспешно бросил взгляд на свое отражение в большом овальном зеркале, висящем в простенке между окнами, и нашел цвет своей кожи нормальным. Одежда его — джинсы и кремового цвета рубашка с короткими рукавами — тоже никак не походила на саван.

— О чем вы говорите?—спросил он с недоумением.

— Бросьте, Питер, не прикидывайтесь! Мы отдаем должное вашей выдумке, хотя она... гм... не совсем подо­бает нынешней ситуации. Все же истлевший саван был столь великолепен, что я вас прощаю,— сказал Майкл.— Признаться, был момент, когда я даже испугался. Здорово вы исчезли, когда Дэн проснулся и хотел схватить вас. Мы с ним столкнулись нос к носу и так и не поняли, куда вы делись. Пока зажгли свет, вас и след простыл. И все без малейшего звука!

— Вы оба рехнулись! — грубо сказал Питер с поба­гровевшим лицом.

Грубость его тона произвела впечатление большее, нежели многословные отпирательства.

— Вы хотите сказать, что не были у нас ночью, при­мерно в полночь?

— Именно это я и говорю,— сердито отрезал Питер. — За каким дьяволом мне ломиться к вам? Я в это время спал.

— Странно,— сказал Майкл, постукивая пальцами по столу.— Мы решили, что это вы, поскольку он был высокого роста, выше Нильса.

— Кто «он»? —спросил Нильс.

— Я проснулся как от толчка, — начал Майкл. — Было тихо, и я уже собрался повернуться на другой бок и спать дальше, как увидел возле двери фигуру в чем-то светлом и бесформенном, вроде балахона. Если бы я был в комна­те один, то, наверно, закричал бы, но так я не очень испугался, потому что рядом был Дэн и я мог в любую минуту разбудить его. К тому же я подумал, что нас кто-то разыг­рывает, и лежал тихо, даже прикрыл глаза, делая вид, будто сплю. Фигура приблизилась к моей кровати. На ней было что-то вроде длинной ночной рубашки, а еще больше это походило на саван, и он трепетал от сквозняка. Она подходила все ближе с протянутыми ко мне руками, из-под савана торчали одни кисти. Они были серо-синего цвета. Потом она потянулась к моему лицу. — Майкл вздрогнул. — Тут мне стало жутко, и я вскрикнул. Фигура в саване отпрянула назад, а Дэн соскочил с кровати и ки­нулся ко мне. Я тоже вскочил, и посреди комнаты мы стол­кнулись.— Майкл замолчал, а потом добавил: — Если это был не Питер, мне это не нравится. Вдруг эта тварь обиралась вцепиться мне в горло?

— Почему вы подумали на Питера? — спросил Стен­тон.

— Из-за роста. Она была как Питер или вы. Мы реши­что это Питер.

— А вы уверены, что все это вам не приснилось? — скептически спросил Стентон. — Смею вас заверить, что я тоже у вас не был.

— Уверен,— серьезно ответил Майкл.— Я видел ее вполне отчетливо.

— А лицо?

— У нее был капюшон, закрывающий всю голову.

— В доме завелось привидение, — сказал Стентон ка­ким-то странным тоном. — Привидение оскорбилось, что Майкл выбросил его кинжалы, и решило отомстить. Бе­регитесь, Майкл, — В непроницаемых глазах Стентона таилась усмешка. — Привидения — народ злопамятный.

Майкл нерешительно улыбнулся, не зная, в шутку или всерьез воспринимать его слова.

— Я все же думаю, что вам приснился кошмарный сон,— выразил свое мнение Питер.— Ночь была душной, Нильсом тоже спали плохо. Иногда бывает, что, когда проснешься, не сразу различаешь, где сон, а где явь. Особенно если действие во сне происходит там же, где вы на­ходитесь на самом деле. Однажды мне приснилось, будто я лежу в кровати и слышу настойчивые звонки. Я проснулся и решил, что слышал звонок наяву, и пошел открывать дверь. Там, конечно же, никого не было.

— Нет, вы меня не переубедите, — упрямо сказал Майкл.— Я видел его наяву. И потом, Дэн его тоже видел. Не приснился же нам обоим одинаковый сон.

— Дэн, что конкретно вы видели? — спросил Стентон.

— Что-то колышущее, светлое. Быстро промелькнуло и исчезло.

— Все равно что ничего. Пятно от лунного света или колышущаяся занавеска, к примеру, — сказал Питер. — Дэн, вы проснулись внезапно, от крика Майкла, и, по-существу, ничего не разглядели, а когда Майкл рассказал вам про привидение, решили, что тоже его видели.

— С кровати занавеси мне не видны, — возразил Дэн.

— Значит, вы превратили в привидение лунный свет, — стоял на своем Питер, — Раз никто из нас у вас не был, иного варианта просто нет. Не станете же вы утверждать, что вас посетило настоящее привидение?

— Загадочный визит в полночь развеялся как дым, — подвел итог Стентон, однако по лицам Диллонов было видно, что доводы остальных если и поколебали их, все же не убедили полностью, особенно Майкла, хотя больше они об этом не заговаривали.

Искупаться выразили желание все. Диллоны и Питер с Нильсом ушли сразу после завтрака, Стентон сказал, что придет попозже, и Нильс решил, что он остался ждать Линду. Но Стентон пришел через полчаса один.

— Мисс Хендрон пересказала мисс Прайс ваше сегод­няшнее приключение с привидением,— сказал он Диллонам, снимая рубашку.— Думаю, сегодня она уже не опра­вится.

В тоне, каким он произнес последнюю фразу, прозву­чали нотки, заставившие Нильса насторожиться. Он за­труднился бы определить их одним словом, но они явно были не такими, какими следовало. Стентон сложил свою одежду, придавил ее сверху камнем, чтобы не унесло ветром, и спустился к воде.

— Какой у него загар! — восхищенно сказал Майкл.

— Южный. В Англии такого не получишь, — отозвался Питер, с завистью рассматривая ровный, бронзового оттенка загар Стентона.— Всегда мечтал о таком, но но получается, начинаю краснеть и облезать.

— У Линды есть какое-то средство для загара. Когда мы прошлый раз загорали, она чем-то мазалась из баноч­ки,— сказал Нильс. — А, вон и она идет!

Дэн встал и замахал рукой.

— Линда, идите сюда!

Линда была одета в платье цвета неспелого миндаля с широкой юбкой и глубоким овальным вырезом. Черные волосы, перехваченные такого же цвета лентой, тяжелой волной ниспадали на плечи.

— Успели без меня загореть? — весело спросила она, устраиваясь между Дэном и ковриком Стентона с ярким узором из цветов и диковинных птиц, наверняка куплен­ном где-то на Востоке. — Вы уже купались?

— Сначала хорошенько прогреемся. Как вспомню ночь, меня до сих пор озноб пробирает, — сказал Майкл.— Ах да, вы ведь еще не слышали, что приключилось со мной сегодня в полночь!

— Надеюсь, не отравленная вода в графине? — с нервным смехом спросила Линда.      

Она уже сняла одну босоножку и взялась за ремешок второй, но застыла в ожидании ответа.

— Нет, но я видел мерзкое привидение.

И Майкл повторил свой рассказ.

— Как вам это нравится?

— Вам привиделся чудной сон. — Линда рассмеялась, на сей раз искренне. — Относительно привидений мое мнение твердое: их не существует.    

— Другие тоже так думают, а между тем я убежден, что это был не сон и не игра лунного света. Хотя, конечно, я тоже не верю в привидения, — добавил Майкл, чтобы не прослыть суеверным.

— Пора искупаться,— сказала Линда, меняя тему разговора.

— Мы еще не прогрелись. — Дэн подставил солнцу другой бок. — Попозже.

— Как хотите, а я пошла.

Линда встала — она была уже в купальнике — и на­правилась к воде. Стентона не было видно, он переплыл реку туда и обратно, а затем ушел к излучине. Линда потрогала ногой воду, крикнула: «Теплая!», но окунаться не стала и отправилась в том же направлении. Берег, на котором расположилась вся компания, у поворота реки резко повышался, река здесь была глубокой, а дальше широко разливалась и становилась мелкой. Купаться у излучины считалось опасным, дно было густо усеяно кам­нями, на которые сильное течение швыряло пловца. Большие камни выступали над поверхностью, более мелкие, скрытые под водой, грозили искалечить смельчака, рискнувшего проплыть над ними.

Нильс надел очки с дымчатыми стеклами и повернулся ни спину.    

— Сними, иначе у тебя под очками кожа будет белая,— сказал Питер. — Или закрой все лицо. Дать полотенце?

Нильс мотнул головой и тихо, так чтобы Диллоны не слышали, спросил:

— Пит, а ты как считаешь, было привидение или нет?

— Стентон не поверил, Линда тоже. Почудилось им. Если бы это произошло у мисс Прайс, тогда стоило бы подумать, а так... Кому понадобится душить Майкла, да еще в таком нелепом костюме? Ему снились кошмары, а Дэн испугался от его крика и со сна не разобрал, что к чему.     

— Мне тоже снилось что-то близкое к привидениям. — сказал Нильс. — Средневековые пиры, погони...

— Кинжал выбил нас из колеи, и мысли у всех приняли определенное направление. Майкл тоже думал о чем-то таком, вот ему и приснилось. Про дверь они не говори­ли, запирают ее на ночь или нет?

— Майкл! — громко позвал Нильс.— Вы дверь на ночь запираете?

— Нет, зачем?

Нильс повернул голову и бросил вопросительный взгляд на Питера, но тот никак не отреагировал на сооб­щение Майкла, очевидно, ответ не поколебал его убежденности во вздорности рассказанной Диллонами истории.

— Пора купаться,— сказал Нильс, продолжая лежать на спине. Никто не отозвался, все четверо, разморенные зноем, лежали без движения. Кругом царила тишина, на­рушаемая лишь жужжанием пролетавших стрекоз.— Кто-нибудь идет купаться?— вопросил Нильс с тем же результатом.

— Когда на одного из нас сядет стрекоза, тогда все купаемся, — внес предложение Дэн.

— А если она никогда не сядет? — спросил Нильс.

— Сядет, — уверенно сказал Питер. — Недавно одна по моей ноге ползала. Большая, зеленая.

— Будем ждать. — Нильс прикрыл лицо полотенцем. — Если сядет на полотенце, не считается, — добавил он, — потому что мне не видно.

— Так тебе вообще ничего не видно, — заметил Питер.

— Почему ничего?— возразил Нильс.— Я прекрасно вижу свои ноги.

— Это очень мало. Я буду за тобой наблюдатьсказал Питер, усаживаясь.

— Зачем ты сел? Твоя посадочная площадь в сидячем положении уменьшается, и вероятность того, что стрекоза сядет, следовательно, тоже уменьшается.

— Лежи, математик! Не двигайся,— напряженно прошептал Питер через пару минут.— Она летает над твоей головой.

Диллоны тоже заинтересованно следили за стрекозой.

— Сядет на полотенце, — высказал свое мнение Майкл.

— Улетит,— не согласился с ним Дэн.

По всему было видно, что для купания они еще не созрели. Стрекоза не улетала совсем, но и не садилась; слов­но чувствуя всеобщее внимание, она летала взад-вперед над Нильсом, кокетливо поблескивая крылышками, и на­конец спикировала ему на локоть.

— Села,— торжествующе оповестил Питер.

— Щекотно! — вскрикнул Нильс и встряхнул рукой.

Стрекоза улетела.

— Договорились, так пойдемте,— сказал Майкл.

— Пойдемте, — согласился Нильс, не делая даже ма­лейшей попытки встать.

— По справедливости, первым должен идти тот, на кого села стрекоза,— сказал Дэн.

— Такого уговора не было,— живо откликнулся Нильс. — Договорились купаться все вместе. Если уж де­лить, кто первый, а кто последний, то я имею право быть последним, я и так уже перетрудился.

— Каким образом?— поинтересовался Майкл.

— В то время как вы праздно валялись без всякого толку, я послужил посадочной площадкой для стрекозы и теперь имею право на отдых, — важно сказал Нильс.

Майкл и Дэн дружно рассмеялись. Питер, поскольку спорить с Нильсом было бесполезно, решил вопрос более действенным способом: воспользовавшись тем, что Нильс снова надвинул на лицо полотенце и ничего не видит, он схватил его за лодыжки и поволок по траве. Нильс отчаян­задергался, стараясь освободить хотя бы одну ногу, чтобы лягнуть Питера, но тот держал крепко. Отчаявшись высвободиться, Нильс пошел на попятный и стал кричать, чтобы его отпустили, он пойдет сам первым, если уж им так хочется. Питер отпустил его у самой воды. Нильс тотчас дал ему пинка, Питер, падая, схватил его за руку, и они вместе шлепнулись в воду. Нильс рвался на берег, а Питер старался затащить его на глубину. Барахтаясь, они поднимали тучу брызг, а Дэн давал Питеру советы, как лучше достигнуть цели и заставить Нильса окунуться с головой.

Неожиданно со стороны излучины раздался пронзительный женский крик.

— Линда! С ней что-то случилось! — воскликнул Майкл, и оба Диллона помчались к излучине.

Выскочив на берег, Нильс с Питером бросились следом. С их стороны берег зарос высоким, хотя и негустым кустарником, и им не было видно, что там происходит. Добежав до открытого пространства, они увидели только Стентона как раз в тот момент, когда он прыгнул вниз с высокого обрыва; его вытянутое тело ушло под воду без ма­лейшего всплеска. Вынырнул он точно возле черноволосой головы беспомощно барахтающейся Линды. Реакция его была молниеносной: моментально оценив силу течения и расстояние до того места, где вода начинала бурлить и пениться вокруг камней, он сразу выбрал то направление, которое давало шанс добраться до берега раньше, чем их снесет на камни. Когда Диллоны, опережавшие Питера с Нильсом, добежали до излучины, было уже ясно, что Стентон и Линда вне опасности. Хотя Линда была в созна­нии, на берег Стентону пришлось вынести ее на руках. Когда он опустил ее на траву, она несколько секунд лежала с пугающей неподвижностью, потом слабо шевельнулась. Стентон помог ей сесть.

— Меня кто-то столкнул в воду. — Губы Линды дрожали. — Я стояла на самом краю и вдруг меня сильно толкнули в спину. Я закричала и упала в воду. Вода... я чуть не захлебнулась! Потом почувствовала, как вы меня держите.

— Вы не ошиблись? —спросил Майкл. — Когда мы сюда бежали, там никого не было.

— Мы же не смотрели по сторонам,— сказал Питер. — Если в кустах и был кто-нибудь, мы промчались мимо.

— Я тоже ничего не заметил,— заявил Стентон. — Правда, я лежал лицом вниз, пока не услышал крик. Мо­жет быть, у вас просто закружилась голова и вы упали?

— Меня столкнули,— повторила Линда.

— Как вы себя чувствуете? Идти можете?

-— Да, мне уже лучше.        

С помощью Стентона она встала, и все медленно двинулись назад. Диллоны и Нильс попутно прочесали примыкающие к берегу кусты, но никого не обнаружили. Впро­чем, заросли тянулись до самого леса, а времени, что­бы убраться отсюда, у напавшего на Линду было достаточно.

Линда натянула платье прямо на мокрый купальник, ее нею трясло.

— Успокойтесь, все уже позади,— сказал Стентон.

Линда машинально кивнула, а потом, не выдержав, разрыдалась, уткнувшись лицом ему в грудь. Стентон по­гладил ее мокрые волосы.

— Вы просто испугались, но теперь бояться уже не­чего.

— Рональд, вы спасли меня! — задыхаясь от слез, вы­говорила Линда.— Если бы не вы, я бы утонула или изу­вечилась на камнях. Там так страшно...

— Не думайте об этом! Успокойтесь, перестаньте пла­кать и идемте домой.

Линда послушно вытерла слезы и даже попыталась улыбнуться, но улыбка получилась жалкой. До дома мисс Прайс было значительно ближе, чем до дома Бэнвиллов; расстояние решило вопрос о том, куда отвести Линду. У входа им встретилась Алиса с клетчатым пледом, кото­рый она неловко прижимала к себе локтем. Нильс уловил взгляд, направленный на Линду и поддерживающего за талию Стентона; на бледном личике Алисы промелькнуло выражение горестного изумления.

«Чему она удивилась?» — подумал Нильс. По Линде было видно, что с ней что-то случилось, но лицо Алисы выражало не просто удивление, а словно бы разочарова­ние. Чем она разочарована? Или она имела основания рассчитывать, что никогда больше не увидит Линду? На память ему пришел эпизод, когда он застал Алису подслушивающей, как Стентон играет Линде на пианино.

«Неужели это убогое создание влюбилось в Стентона? Это было бы ужасно. Не говоря о ней самой, она Бог весть что способна натворить... если уже не натворила. Ведь кто-то же столкнул Линду в воду!»       

Когда они вошли в дом, Линда сказала, что чувствует себя уже хорошо, хотя ее вид явно противоречил этому утверждению, и что ей надо только немного полежать. Мисс Хендрон и мисс Прайс, охая и ахая по поводу неосто­рожности Линды (все решили, что незачем пугать их, и сказали, что Линда сама сорвалась с берега), надели на нее теплый халат и уложили на диван в гостиной. Линду знобило.Вечером она собралась идти домой, но, едва поднявшись, из-за головокружения была вынуждена сесть обратно. Стентон сказал, что в таком состоянии ей и ду­мать нечего идти домой, и мисс Прайс стала уговаривать ее переночевать здесь, а чтобы ее родители не беспокои­лись, Майкл или Дэн сходят к ним и предупредят. Линда ответила, что ей совестно доставлять всем столько хлопот, но мисс Прайс энергично замахала руками в знак протеста, а Диллоны заявили, что прогуляться до ее дома им ничего не стоит. Кончилось тем, что они ушли оба, а мисс Прайс задумалась, где бы устроить девушку на ночь. Дом был очень большой, но половина помещений так и не приводилась в порядок и за последние годы окончательно пришла в запустение. Гостиная, где пока лежала Линда, выходила окнами на север, и ночью там было холодновато. Единственная свободная благоустроенная комната была смежной с комнатой Стентона. Мисс Прайс со старомодной щепетильностью сообщила Линде об этом обстоятельстве и добавила, что Стентон, если его попро­сить, наверняка согласится провести одну ночь в гостиной. Линда смущенно отказалась, и мисс Прайс вместе с мисс Хендрон пошла устраивать девушку на новом месте.

Проходя после ужина мимо ее комнаты, мисс Прайс услышала оттуда голос Стентона, очевидно, он рассказы­вал Линде что-то забавное, так как его речь прерывалась ее смехом. Мисс Прайс покачала головой, улыбнулась и отправилась своей дорогой.

— Пит, что ты думаешь насчет Линды?— спросил Нильс, когда они вечером сидели у себя.— Сама она упала или ее столкнули?

— У Линды закружилась голова, когда она стояла на краю обрыва, вот и все. Похоже, что она вообще страдает головокружениями, раз сейчас не смогла из-за этого пойти домой. Если бы она ударилась головой, тогда другое дело, но Стентон перехватил ее до камней, и она практи­чески не пострадала.

— Берег там очень высокий, неудачное падение в воду может оглушить.

— Да, но прошло уже столько времени! Если у нее до сих пор кружится голова, значит, она вообще к этому склонна. А толчок в спину ей почудился. Наверно, она уда­рилась спиной о воду, а потом от страха все смешалось, и теперь ей кажется, что сначала ее толкнули, а потом она упала. Никто на ее жизнь не покушался, из-за этих злополучных кинжалов всем на пустом месте уже мерещит­ся Бог знает что. Займемся лучше кроссвордом. У тебя ручка есть? В моей паста кончилась.

— Есть, только неизвестно, где она,— ответил Нильс, посмотрев на заваленный журналами и всякими мелочами стол. Убирались они сами, и комната Нильса уже успела приобрести все черты, характерные для его жилища.— Поищи где-нибудь на столе.

— Благодарю, уж лучше пойду спрошу у Диллонов.

— Тебе все готовенькое подавай. И ленив же ты, Пит,— осуждающе сказал Нильс и ловко увернулся от запущенной в него вышитой подушечки, которые мисс Прайс раскладывала по креслам.

Когда Питер вышел, Нильс снова внимательно оглядел нагромождения на столе, однако беспорядок, по его мнению, еще не достиг того уровня, когда следовало при­ниматься за уборку. Возвратившийся Питер уселся возле стола и начал там рыться.

— Ты не нашел ни у кого ручки?

— Диллоны уже спят. Когда я постучал, никто не отозвался, и дверь заперта.

— Значит, после вчерашнего визита привидения они стали на ночь запираться. Похоже, Майкл и впрямь сдрейфил. А Стентон? У него ручка наверняка есть.

— У него, может, и есть, только его самого нет.

Нильс вскочил, будто подброшенный пружиной.

— Он ушел из дома? Куда?

— Умерь свой сыскной пыл! Никуда он не ушел, болтает с Линдой в ее комнате, из коридора слышно. Неудобно было мешать им из-за такой ерунды, как ручка.

— Всего-то,— разочарованно пробормотал Нильс, уселся обратно, зевнул и взялся за книгу, раскрыл ее, но и место того, чтобы начать читать, стал с неподдельным интересом наблюдать за стараниями Питера отыскать на поле ручку.

— А убирать кто будет?— самым невинным тоном спросил он, когда Питер, чертыхнувшись, прекратил бес­плодные поиски.

— У тебя еще хватает нахальства говорить про убор­ку?! Можно подумать, что здесь был образцовый порядок, а я его нарушил.

— Во всяком случае, никто не просил тебя копаться на моем столе. Раньше там был мой беспорядок, по определенной системе, а теперь просто беспорядок, бессистемный, и я ничего не смогу там найти.

— А раньше мог?— задал Питер коварный вопрос.

— Разумеется,— ответил Нильс, не заметив подвоха.

— Почему же ты в таком случае не дал мне ручку, если тебе ничего не стоило найти ее?

— Гм... ручка... что такое ручка? — глубокомысленно произнес Нильс.— Мелочь, недостойная моего внимания. К тому же мне кажется, ее на столе вообще нет. Знаешь, посмотри в карманах серого пиджака.

— Если ее там тоже нет, тебе будет плохо,— пригрозил Питер, открывая шкаф.

— Нашел? — с некоторым беспокойством спросил Нильс, следя, как Питер обшаривает карманы; приятель был сильнее его, и оба они это прекрасно знали.

— Нашел, — ответил Питер, извлекая ручку.

— Значит, теперь ты точно должен прибрать на столе, — с вернувшейся самоуверенностью заявил Нильс,

— С какой стати?

— Ты же получил ручку.

— Ну и что?

— Как что? Раз получил ручку, значит, должен навес­ти порядок.— Нильс следовал своей железной логике.

Питер задумчиво посмотрел на стол, потом на Нильса,

— Хорошо бы дать тебе по шее,— довел он до сведения приятеля итог своих размышлений. — Раза два или даже три,— мечтательно добавил он.

— Пит, мне за тебя стыдно! Сыну дипломата не при­стало употреблять такие выражения, как «дать по шее», — На всякий случай Нильс съехал на самый кончик кресла, чтобы быть готовым вскочить в любую минуту, — Ты хотел заняться кроссвордом, не отвлекайся по пустякам.

Питер хмыкнул, затем махнул рукой, вооружился ручкой, уселся на стул и взял журнал с кроссвордом.

— С чего там начинается?— спросил Нильс.

огня у древних греков.

— Гефест. Подходит?

Питер начал писать и расхохотался.

— Эта ручка тоже не пишет! Стоило тратить на нее столько усилий!

— Покажи-ка! — Разглядев ручку, Нильс залился смехом.— Откуда ты ее выкопал? Я о другой говорил, о синей, а эта уже давно не пишет.

— А синяя где?

— Где-где... На столе, должно быть,— ответил Нильс.— Или где-то в карманах.

Посмотрев друг на друга, оба снова дружно рассмеялись и решили ложиться спать.

 Утром Стентон пошел провожать Линду домой. Вернулся он явно не в духе, что было весьма странно: вряд ли Бэнвиллы могли плохо принять человека, накануне спасшего их дочь. Вероятно, плохое настроение было у него с самого утра. Утром Нильс ни его, ни Линду не видел, они ушли очень рано, до завтрака, перехватив что нашлось из еды на кухне. Линда беспокоилась о своих родителях, которые наверняка волновались за нее, несмотря на успокоитель­ные заверения братьев Диллонов. Нильс попытался с по­мощью окольных вопросов выяснить у кухарки — един­ственного человека, видевшего Стентона и Линду перед уходом, в каком они были настроении, но как ни старался, добился лишь детального описания того, что они съели. Наконец, махнув рукой на конспирацию, Нильс прямо спросил ее, какое у них было настроение, на что получил следующий ответ: аппетит у обоих был неважный. Отчаяв­шись услышать что-либо более вразумительное, Нильс оставил кухарку в покое.

Следующие два дня прошли без происшествий. Нильс с Питером съездили в город и обзавелись биноклем. Опро­бовав его со своего наблюдательного поста на башне, Нильс заявил, что дом Деккера виден как на ладони и что теперь тому не скрыться; правда, он затруднялся вразу­мительно объяснить, в чем именно он собирается уличить Деккера при помощи бинокля. Питер не видел в подобном наблюдении особого смысла, но Нильс разом пресек его возражения вопросом: что он предлагает взамен?

Из этих двух дней один Стентон провел в городе. Лин­появлялась — встревоженные родители удерживали её дома. Стентон тоже не ходил к ним. Это, по мнению Нильса, говорило о том, что ночью между ними что-то произошло. Возможно, Стентон вел себя не по-джен­тльменски — тем более теперь ему нечего сердиться. Линда пришла на третий день. Стентон держался с ней очень корректно и предупредительно, однако сама безупреч­ность манер, свидетельствовала о некоторой холодности. Линда, напротив, была нежна с ним настолько, насколько это было возможно при посторонних. Из этой ситуации Нильс сделал вывод, что ночью она выставила его вон, а теперь чувствует себя виноватой и, может быть, даже рас­каивается: было видно, что она влюблена в Стентона.

С пяти часов зарядил мелкий дождь. Линда снова оста­лась ночевать, сказав, что при такой погоде ее родители догадаются, почему она не вернулась домой, и не будут волноваться.

Слушая монотонный шум дождя, Нильс лениво думал о том, как приятно в плохую погоду лежать под теплым одеялом. Он уже задремал, когда Питер что-то громко сказал.

— Что?— спросил Нильс, открывая глаза.

— Я говорю, что наши купальные принадлежности остались на улице. Надо забрать их оттуда.

—- Если бы ты вспомнил о них сразу как только начался дождь, это имело бы смысл, а к чему вылезать теперь, когда они все равно уже насквозь мокрые?

— Если их отжать и повесить под навесом, к утру они высохнут. 

— А что изменится в мироздании, если они не высох­нут? — тоном разочарованного в жизни философа спро­сил Нильс.      

- То, что я не желаю вытираться мокрым полотенцем и лежать на мокрой подстилке.

— Разве у тебя нет другого полотенца? 

— Полотенце есть, а подстилки нет.

— Может, мы завтра вообще не пойдем купаться, если и пойдем, то совсем необязательно лежать на под­стилке.

— Предпочитаешь валяться на сырой земле?

— Если будет сыро, то незачем идти купаться,— сказал Нильс, натягивая одеяло до подбородка.

— Кончай валять дурака! Кидаю монету: кто проиграет, пойдет за вещами.— С кровати Нильса донесся протяжный вздох.— Орел или решка?

— Орел.

Питер подбросил монету. Нильс с неожиданной резвостью соскочил с кровати и кинулся смотреть на резуль­тат.

— Судьба всегда ко мне несправедлива,— мрачно казал он и начал одеваться.— Если до полуночи я не вер­нусь, прошу организовать спасательную экспедицию.

— Будь спокоен,— заверил его Питер,— все будет как надо. Похоронная церемония по высшему разряду, с ор­кестром и венками.

— Что-то я сомневаюсь, смогу ли унести два полотенца и две подстилки,— задумчиво сказал Нильс, натягивая дождевик.— Если будет тяжело, придется твое имущест­во оставить, не надрываться же.

— Тогда пойдешь второй раз,— безжалостно сказал Питер.

В саду было темно и мокро. Пока Нильс добрался до веревки, где они развесили свои вещи, он порядком вымок, несмотря на длинный дождевик. Сад был запущенный, бурно разросшиеся кусты свисали над дорожками, и, за­девая за мокрые ветки, Нильс чувствовал, как струйки воды сбегают по спине. Он ежился и втягивал голову в плечи, но это плохо помогало, и он пожалел, что вышел с непокрытой головой. Кое-как сняв с веревки вещи, он пе­рекинул их через руку и пошел к навесу. Шорох листвы и стук капель о навес приглушали другие звуки, и все же голоса он услышал раньше, чем увидел говоривших. Вер­нее, и слышал, и видел он одного человека — Стентона, стоявшего к нему спиной и закрывавшего собой второго.

— ...любым способом. Без тебя я отсюда не уеду. Уедем вместе, им придется смириться. Эти предрассудки... я люб­лю тебя, мы будем счастливы, а остальное не имеет зна­чения.

Нильс, с ворохом мокрых вещей, отступил назад, ста­раясь не шуметь. Ему было очень неловко, что он оказался невольным свидетелем объяснения Стентона с Линдой. Поспешно ретировавшись, он вернулся в дом.

— Зачем ты притащил все это сюда?— спросил Питер.

— А куда это девать? Под навесом было занято, а в доме я не знаю, где можно повесить. Придется тут приспо­собить. Развесим на стульях.

— Там же много веревок, под навесом. Неужели все заняты?

— Не в веревках дело! Там стояли Стентон с Линдой, и я был им совсем ни к чему. Они разговаривали о своих делах.     

— Странное они выбрали место, чтобы поговорить.

— Наверное, рассчитывали, что там им никто не поме­шает, а в доме мог бы кто-нибудь зайти.

— Не такие уж мы все бестактные,— сказал Питер.— Никто бы не стал им мешать.

Они кое-как развесили свое имущество, и Нильс снова забрался в кровать.

— Пит, ты еще не лег?

— Нет пока,— ответил Питер, подходя к нему.— Что тебе?

— Знаешь, насколько я понял, Стентон уговаривает Линду уехать с ним просто так. Очевидно, он женат и не может или не хочет развестись.

— Тогда все понятно,— сказал Питер,— оттого у них и не ладится. Если бы он предложил ей выйти за него за­муж, она сразу согласилась бы, а так... Слушай, Нильс, ты считаешь Стентона порядочным человеком? Я не о том, что он предлагает Линде,— сейчас двадцатый век и это их дело,— я вообще спрашиваю.  

— По-моему, да, а что?

Питер замялся, потом сказал:     

— Насчет падения Линды с обрыва... Я тут кое-что разузнал у мисс Прайс и мисс Хендрон. Они давно знакомы с Бэнвиллами, и обе в один голос утверждают, что у Линды прекрасное здоровье и ни о каких головокружениях никог­да и речи не было. Очевидно, она действительно очень сильно ударилась о воду и оттого до вечера не могла прийти в себя. Но тогда получается, что ее действительно столкнули. Кто? Мне кажется, посторонних там не было. Положим, мы бежали сломя голову, не глядя по сторонам, но все-таки, если б кто-нибудь убегал от реки, мы бы услы­шали. Тропинка идет вдоль берега, и если он бежал по ней, то столкнулся бы либо с нами, либо со Стентоном, а если мчался без тропинки, то было бы слышно, там су­хих веток на земле много.

— К чему ты клонишь?

— Мне и самому противно так думать, уж очень это подло... Что, если Стентон сам столкнул ее в воду?

— Стентон? С какой целью? Он же кинулся ей на помощь!

— Специально, чтобы она думала, будто он спас ей жизнь, и была уступчивей.

Нильс сдвинул брови.

— Только последний подонок способен придумать такое... Если он эхо сделал... Я все-таки предпочитаю ду­мать, что ее столкнул кто-то другой. Нет, Пит, ты не прав, ведь Стентон рисковал своей жизнью, когда прыгнул за Линдой в воду. Там камни совсем близко.

— Если я прав, то он ничем не рисковал. Ты видел, как он плавает? Если он все рассчитал заранее, то риска практически не было. Это хоть и крайне неприятное, но все же разумное объяснение. Если не Стентон, то кто тогда? Кому понадобилось топить Линду? Только какому- нибудь сумасшедшему.    

Питер осекся и уставился на Нильса, а тот — на него.

— Зачем это ей?  — спросил Питер, понизив голос.

— Есть зачем,— тоже очень тихо ответил Нильс.— Она влюблена в Стентона.

— Она — в Стентона?! Вот это да! С чего ты взял?

Нильс поделился своими наблюдениями.

— Тогда столкнула Линду она! — воскликнул Пи­тер.— И все остальное сделала она!

— А отравленный торт? Если он был отравлен цели­ком, Стентон тоже погиб бы.

— Это ничего не значит,— отмахнулся Питер.— Она окончательно лишилась рассудка, и вполне вероятно, что она намеревалась убить и его тоже: раз не достанется ей, пусть умирает. Мало ли какие мысли бродят в ее безумной голове! Здоровому человеку не понять, какими сооб­ражениями она руководствуется. Взять хотя бы кинжалы...

— Мне не нравится соседство сумасшедшей, которая, не задумываясь, готова всех нас отправить на тот свет,— хмуро сказал Нильс,— Ничего себе общество! Куда ты меня заманил? Говорил, недоразвитая, но тихая. Хороша тихая! Еще горло перережет!

Оба одновременно посмотрели на ведущие из их комнат и коридор двери и, не сговариваясь, заперли каждый свою изнутри.

— Все же с Майклом непонятно,— сказал после этого Нильс.— Положим, она совсем помешалась, но как Майкл не узнал ее и еще сказал, что привидение было высокого роста? Она же маленькая.

— Во-первых, она могла надеть туфли на высоких каб­луках.

— Ты видел на ней такие?

— Нет, но это не означает, что у нее их нет вовсе.

— Судя по тому, как она одевается...    

— Не перебивай! Так вот, во-первых, туфли; во-вторых, необычная одежда, балахон, то есть саван; и в-третьих, Майкл при этом лежал.

— Ну и что, что лежал?      

— Когда лежишь, высота кажется иной, чем она есть  на самом деле,— не очень уверенно сказал Питер.

— Давай проверим! Ты ложись, а я буду стоять.— Нильс встал, а Питер лег на его кровать.— Теперь ри. Я кажусь тебе выше, чем обычно?

Питер долго разглядывал Нильса под разными углами и даже заставил его пару раз пройтись от двери до окна и обратно.

— Не знаю,— сознался он наконец,— Мне кажется, все дело в том, что я знаю, какой ты есть. Завернись в простыню и попробуем еще раз.

Нильс усердно изображал привидение, однако результат не оправдал его стараний: Питер заявил, что находит его не выше обычного.

— Есть другой вариант,— освободившись от простыни, сказал Нильс.— Кто-то использует её помешательство в своих целях. Если к сумасшедшему найти подход, его можно заставить действовать по своему усмотрению.

— Ты имеешь в виду Деккера?

— Во всяком случае, этот человек должен быть знаком с ней, не так-то просто заставить сумасшедшего плясать под свою дудку. А Деккер давно здесь

На следующий день в доме было очень оживленно: мисс Прайс готовилась праздновать свой день рождения. На кухне составлялись грандиозные планы, Диллоны с утра были отправлены в город с массой поручений и вернулись нагруженные покупками, а Питера и Нильса использовали для работ в доме: ожидалось много гостей, и мисс Прайс наводила блеск.

«Вот она, расплата,— уныло думал Нильс, в очеред­ной раз перетаскивая вместе с Питером диван в гостиной, ибо сначала мисс Прайс решила, что гостям будет удобнее, если его поставить между окон, но оказалось, что он плохо гармонирует со стоящими у стены креслами, и его переставили обратно, а затем подвинули ближе к двери.— Живешь как гость, а потом вдруг превращаешься в грузчика. И что его двигать взад-вперед, какая разница, где он будет стоять?»

Уныние Нильса усугублялось мрачными прогнозами на завтра: он полагал, что соберется толпа нудных старушек и придется целый день терпеть их общество. Лучше всего было бы провести этот день вне дома, но это выгля­дело бы неприлично, и Нильс заранее смирился со своей участью, утешая себя тем, что будет мучиться не один, а вместе с Питером, Диллонами, Линдой и Стентоном.

Мисс Прайс предполагала, что некоторые из пригла­шенных останутся ночевать и, считая неприличным помес­тить их в малопригодные для жилья помещения, попро­сила Диллонов временно освободить их комнату и переехать в другое место (они ведь были ее племянниками v поэтому с ними можно было обходиться без особых цере­моний). Мисс Хендрон посоветовала им занять две кро­хотные, но довольно приличные комнатки в башне, и братья перенесли свои вещи туда.       

— Нас тоже выселят?— спросил Нильс у Питера

— Нет, мисс Прайс сказала, что двух комнат будет достаточно.

— Двух?   

— Вторая — пустая, рядом со Стентоном.

— Хорошо, что переезжать пришлось только Диллонам, мне бы не хотелось перетаскивать свое имущество,— сказал Нильс, окинув взором разбросанную повсюду одеж­ду и спортивные принадлежности.— Мисс Прайс не про­сила нас завтра встать пораньше?

— Нет.

— Значит, двигать мебель больше не будем,— с удовлетворением констатировал Нильс. — Когда приедут гост

— В четыре. Кстати, она просила Линду принести магнитофон — есть надежда, что будет не очень скучно.

— Магнитофон? Ну, дает старушка! — Нильс воспря­духом.— Надеюсь, Линда выберет что-нибудь повеселее.

— Мисс Прайс для нас старается. Она сказала, что только молодежи у нее прежде никогда не собиралось.

— А Деккера она пригласила?— поинтересовался Нильс.

— Не знаю, увидим.

— Надеюсь, завтра мы как следует повеселимся.

После упоминания Деккера эта фраза прозвучала как-то двусмысленно.

Среди ночи Нильс проснулся оттого, что кто-то резко трях­нул его за плечо.

— Проснись!

— Что тебе? — сонно пробормотал Нильс, различив в темноте силуэт склонившегося над ним Питера.

— Где-то только что кричали.

Вокруг было темно и тихо.

— Тебе не померещилось?

— Нет, я точно слышал, только не разобрал где.

Оба прислушались, но в доме по-прежнему царила тишина.

— Пойдем посмотрим,— прошептал Нильс, нашарив на спинке стула свои брюки.— Сейчас, подожди, я только оденусь. Кто кричал, мужчина или женщина?

— Непонятно.

Когда Нильс, надев брюки, протянул руку за рубашкой, тишину ночи прорезал пронзительный крик, оборвавший­ся на высокой ноте. Затем раздался жуткий, нечеловече­ский вой, сопровождаемый неистовым грохотом и лязгом чего-то металлического, потом снова прозвучал крик чело­века, в котором можно было различить что-то вроде «По­могите!» Этот отчаянный призыв вывел Нильса и Питера из оцепенения, и они стремглав выскочили из комнаты. Непрекращающиеся крики доносились из башни, где на­ходились новые комнаты Диллонов. Перепрыгивая через ступени, Нильс с Питером помчались по узкой винтовой лестнице наверх и увидели Майкла, который метался возле запертой комнаты брата, пытаясь выбить массив­ную дверь, которая, однако, не поддавалась. Изнутри доносились уже не крики, а придушенные хрипы, пере­крываемые лязгом металла.

— Дэна убивают! — выкрикнул Майкл, — Помогите!

Все трое дружно навалились на дверь, она дрогнула, но устояла. В комнате Дэна все смолкло. Наступившая тишина испугала их больше, чем крики. По команде Нильса все трое отбежали к противоположной стене и с разгона кинулись на дверь. От одновременного удара трех тел  закрытая изнутри задвижка отлетела, и дверь распахну­лась. Дэн навзничь лежал на полу с залитым кровью лицом, кроме него, в комнате никого не было. Нильс высу­нулся в окно: в призрачном лунном свете темнела непри­ступная каменная стена, напоминая о далеком прошлом, когда коварный барон Монтегю погубил последних Уорбертонов.

— Дэн, Дэн! Ты жив, Дэн?— взывал Майкл, припод­нимая безжизненную голову брата.

Став на колени, Питер приложил ухо к его груди:

— Он жив, сердце бьется.

Сообщение Питера придало энергии упавшему духом Майклу.

— Нильс, принесите воды! А вы, Питер, помогите мне положить его на кровать.

Нильс побежал за водой, а Питер с Майклом подняли Дэна. С его губ сорвался слабый, болезненный стон.

— Осторожнее,— сказал Майкл,— вдруг у него есть переломы?

Они уложили Дэна на постель, и Майкл склонился над братом, стараясь определить, насколько он пострадал, затем попросил Питера сходить за фонарем или свечой — освещения в башне не было.

Когда Нильс и Питер вернулись, Майкл уже стер с ли­ца Дэна кровь и вид у того был не столь зловещий, как вначале, когда они увидели его лежащим на полу. Нильс поставил рядом с кроватью кастрюлю с водой, Питер включил фонарь, и Майкл, намочив полотенце, обтер им лицо брата. Веки Дэна дрогнули.

— Дэн, ты слышишь меня, Дэн?

Глаза юноши открылись, взгляд сначала остановился на сидевшем рядом Майкле, затем заметался по комнате.

— Где оно?—с трудом выговорил Дэн.

— Тут никого нет, кроме нас,— успокоил его Майкл.— Это Питер и Нильс, — добавил он, заметив напряженный взгляд Дэна.— У тебя ничего не сломано?

— Не знаю... — Дэн слегка пошевелился. — Кажется, нет. Вы его видели? 

— Когда мы сюда ворвались, ты был в комнате один.

Дэн снова с мучительным недоумением оглядел крохот­ную комнатку, и на его лице отразился суеверный ужас.

— Кто на вас напал? — спросил Нильс.

— Опять оно.... Как тогда на Майкла. Я спал и вдруг почувствовал, что задыхаюсь. Чьи-то руки сдавили мне горло.— Дэн поднес руку к шее.— Если бы не шарф, мне бы пришел конец. С вечера у меня заболело горло, и я обмотал шею шарфом. В глазах у меня потемнело, я понял, что сейчас потеряю сознание, и изо всех сил ударил его. Потом скатился с кровати и очутился на полу. Оно набросило мне на шею что-то жесткое, вроде толстой про­волоки, и я снова стал задыхаться. Я отбивался, кричал, звал на помощь, оно тоже испускало жуткие вопли... потом я потерял сознание.

Питер сделал шаг к окну и наступил на что-то твердое.

— Вот она, — сказал он, поднимая с пола что-то длинное, — но это не проволока. — С его рук свисала старая ржавая цепь.

— О Господи! — вырвалось у Майкла. — Это же цепь из подвала!

— Вы видели ее раньше? — спросил Нильс.

— После того как Деккер рассказал о бароне Монтегю, мы с Дэном спустились в подвал посмотреть. Там была и эта цепь.

— Жаль, что нет освещения. — Нильс пощупал сте­ну. — Здесь наверняка есть скрытый ход, иначе куда бы он делся? Во что он был одет?

— Я не разобрал. Что-то длинное, бесформенное.

— Опять саван? — пробормотал себе под нос Нильс, — А дверь у вас с вечера была заперта?

— Да, на задвижку.

На лестнице послышались тихие, шаркающие шаги, и дрожащий женский голос произнес:

— Здесь есть кто-нибудь?   

— Мы все здесь, мисс Прайс,— отозвался Питер, на­правляя луч фонаря на открытую дверь.

В проеме показалась массивная фигура мисс Хендрон со свечой в руке, в халате, из-под которого виднелась ночная рубашка, а за ней — мисс Прайс в таком же одея­нии. Увидев в руках Майкла полотенце с кровавыми пят­нами, мисс Прайс сдавленно вскрикнула. Краткий рас­сказ Питера поверг ее в совершенно невменяемое состоя­ние.

— Ужас, ужас,— бормотала она.— Гости, полиция... Что же делать? — вопрошала она в растерянности.

— Я против полиции,— неожиданно резко сказал Дэн. — Полиция здесь не поможет. — Взгляд его был при­кован к цепи. — С меня хватит, завтра мы с Майклом уез­жаем. Извините нас, мисс Прайс, это, конечно, очень не­вежливо, так покидать ваш дом, но здесь творятся стран­ные вещи. Я не хочу, чтобы трехсотлетняя тварь,— при этих словах его всего передернуло,— однажды ночью придушила меня или Майкла. Сегодня это ей почти уда­лось.

— Дэн, неужели вы всерьез восприняли рассказ Деккера?— растерянно спросил Питер.

— Я не желаю обсуждать эту тему,— отрезал Дэн.— Думайте обо мне что хотите. Одно скажу: если бы вы, проснувшись, ощутили, что вас душат цепью, ваш скеп­тицизм заметно поубавился бы. И я сожалею, что Майкл выбросил в омут те кинжалы, лучше бы их вернуть на прежнее место, в подвал.

— Что вы говорите, Дэн?!

— Оставьте меня в покое,— истерически крикнул Дэн.— Этот дом проклят! Только последний глупец будет жить здесь! Пока ему не свернут шею,— добавил он, и лицо его исказила нервная судорога.

Нильс тронул Питера за руку и прошептал на ухо:

— Оставь его, видишь, он и так вне себя, еще закатит настоящую истерику.

Дэн заявил, что ни за что на свете не согласится про­вести остаток ночи в башне, уж лучше прямо на улице. С помощью Майкла он добрел до свободной комнаты рядом Стентоном, где оба брата и остались. Реакция Стентона на все происшедшее была довольно странной: при их приближении он, привлеченный шумом, выглянул в коридор (шествие было впечатляющим: впереди Нильс в брюках, по без рубашки, затем Майкл с Дэном, за ними мисс Хенд­рон и в конце мисс Прайс, опирающаяся на руку Питера), потом, не произнеся ни слова, скрылся в своей комнате и закрыл дверь. Почему-то он не поинтересовался, что произошло, и, вопреки обычной любезности, не предложил свою помощь.

— Ты не заметил, как он был одет? — спросил Питер Нильса, когда они вернулись к себе.

— Я не разобрал, он же не выходил в коридор, только путь приоткрыл дверь и выглянул оттуда.

— Жаль. Я думал, раз ты шел первым, то заметил. Странно он себя вел...

— Да... ничего не спросил и закрыл дверь, будто та­кая процессия среди ночи — самое обычное дело.

— И вообще непонятно, почему он не пришел в башню. Если уж мисс Прайс и мисс Хендрон проснулись, то он и подавно должен был услышать крики Дэна, его комната ближе. А если он крепко спал, то чего же потом высунулся? В коридоре мы не очень шумели.

— Если бы не завтрашние гости, мисс Прайс вызвала бы полицию, — сказал Нильс. — И еще Дэн так настроен против полицейских...

— Мало ли что он против, дом-то ее! Мы все уедем, а она останется здесь вместе с мисс Хендрон и сумасшедшей племянницей. И с кем-то еще, кто уже не шутит, а уби­вает.

Едва начало светать, Нильс растолкал приятеля, и они направились в башню. Целый час оба обследовали комна­ту Дэна, ощупывали и простукивали стены и ползали по полу, но не обнаружили ни единой подозрительной щели. Версия с потайным ходом, в существовании которого Нильс ночью был убежден, лопнула. Снова вниматель­нейшим образом была осмотрена наружная стена: и свер­ху, и снизу она была гладкой, лишенной каких бы то ни было выступов, способных послужить опорой.

— Отсюда уйти некуда, — тихо сказал Питер, чувствуя себя как-то неуютно. — Пожалуй, на месте Дэна я тоже здесь не остался бы. — Он вздрогнул и круто повернулся к двери. — Что-то шуршит!

Нильс тоже вздрогнул, хотя никакого шороха не слы­шал, затем подскочил к двери и резким толчком распахнул ее, а сам отпрыгнул в сторону.

— Никого,— сказал он, переводя дух. — Если и дальше так пойдет, мы скоро друг от друга начнем шарахаться. Все-таки здесь должен быть тайный ход, — упрямо продол­жил он, — иначе остается поверить в привидение.

Он снова занялся стенами, Питер сидел на кровати, где-совсем недавно лежал окровавленный Дэн, и пассивно наблюдал за его поисками.

— Даже если ход существует (во что я, признаться, не верю, мы уже все здесь обшарили), к чему цепь? Ты представляешь себе убийцу, который, чтобы задушить жертву, выбирает старинную цепь? Шнурок, ремень, веревка, но цепь... Нелепо.

Нильс прекратил поиски и присел рядом с Питером.

— Давай разберемся. Сначала он душил его руками, а цепью воспользовался потом, когда прикончить Дэна сразу не удалось. Допустим, первоначально он принес цепь с другой целью.

— С какой? Она слишком коротка, чтобы по ней спуститься вниз. А если сверху?..

Оба разом подскочили к окну, чтобы проверить новую гипотезу.

— Тоже коротка,— с сожалением констатировал Нильс, оценив расстояние до единственного, расположенного выше узкого окна, скорее даже не окна, а бойницы, однако бойница навела его на другую мысль.— Черт с ней, с цепью! — сказал он.— Зато я, кажется, понял, и как он попал сюда и как отсюда скрылся: по веревке, спущенной сверху, из бойницы! Никакого хода нет, он влез в окно и через окно же вылез, когда услышал, что мы ло­мимся в дверь.

— Когда мы влетели, ты же сразу бросился к окну.

— Да-а,— в раздумье протянул Нильс.— Так быстро вверх не подняться, каким бы ловким он ни был. Я нахожу лишь одно разумное объяснение: их было двое, и второй втащил его.

— А к чему вся эта дьявольщина: саван, цепь, дикие завывания?    

— Для маскировки.

— Тогда, значит, и остальное для отвода глаз: окро­вавленный кинжал, таинственный человек в развалинах, отравленный торт... Хотя нет, торт не для маскировки, а чтобы отравить Диллонов. Помнишь, ты говорил, что, воз­можно, мисс Прайс здесь ни при чем, а речь идет о Дилло­нах? Сдается мне, что так оно и есть. Много бутафории, а реальны лишь нападения на Диллонов. Сначала на Май­кла, а теперь на Дэна.

— А Линда?

— Что Линда?— Питер пожал плечами.— Раз они бы­ли готовы отравить тортом вместе с Диллонами и всех нас, то и Линду столкнули для отвода глаз. Чтобы создать ви­димость, будто Диллоны — только эпизод в общей цепи событий. Итак, их двое, и один из них точно мужчина, при­чем физически очень сильный.

— Почему один? Как ты представляешь себе женщину: душащей Дэна или вытаскивающей на веревке сообщ­ника?

Однако у Питера уже имелись кандидатуры на обе роли, и поэтому он не собирался легко отказываться от сво­ей гипотезы.

— Если допустить, что веревку вытаскивали не голыми руками, а с помощью какого-нибудь приспособления, на­пример лебедки, то с этим справится и женщина.

— Подъемный кран не хочешь? — язвительно спросил Нильс.— Лебедку ему подавай! Зачем им втаскивать сюда лебедку, если даже она здесь и имеется? При нормальном ходе событий она им не понадобилась бы. Тот, кто влез в комнату Дэна, способен подняться по веревке сам, без по­сторонней помощи.

— Самое обидное,  что никто из нас не догадался тогда подняться вверх по лестнице. Пока мы носились за водой и фонарем, они успели скрыться.

— Или позже, когда мы ушли совсем. Еще вариант: они поднялись на самый верх, вышли наружу и спустились вниз по веревке с другой стороны.

Питер покачал головой. Он все же придерживался мне­ния, что один из преступников — женщина, тогда спуск по веревке с самого верха башни выглядел неправдоподоб­ным.

Вспомнив о предстоящем праздновании дня рождения мисс Прайс, Питер пошел узнавать, не надо ли что-нибудь сделать до приезда гостей, а Нильс решил воспользовать­ся биноклем и понаблюдать за домом Деккера. Для этой цели он облюбовал новый наблюдательный пункт — боль­шой старый вяз. Влезть на дерево было для него сущим пустяком; не прошло и двух минут, как он удобно устроил­ся на развилке. Вяз рос у самого дома. Нильс расположил­ся чуть выше окна комнаты мисс Хендрон. Забираясь на дерево, он взглянул в окно: ее комната была пуста. Деккер не подавал никаких признаков жизни; хотя два окна на обращенной к Нильсу стороне были открыты, но задерну­тые занавески мешали увидеть комнаты. Однако разоча­рование Нильса длилось недолго и тотчас сменилось са­мым напряженным вниманием, когда до его ушей донеслось:

— ...заставлю вас пожалеть!

Это было сказано с такой яростью, что Нильс момен­тально забыл о Деккере и весь обратился в слух, но даль­нейших слов не разобрал. Свесившись вниз, он заглянул в комнату мисс Хендрон — та по-прежнему была пуста..

Он переместился правее и, повторив маневр, увидел: в спальне мисс Прайс вместе с ней находился Стентон, лицо которого было искажено яростью. Нильс изо всех сил на­прягал слух, но окно было закрыто, и услышанная им фраза была единственной. Было похоже, что Стентон чего-то требует и угрожает, а мисс Прайс отказывается. Она стоя­ла к окну спиной, и об ее ответах Нильс судил по отрица­тельному покачиванию головы. Зато лицо Стентона было отлично видно: он был в бешенстве и даже поднял руку, словно собираясь ударить мисс Прайс, потом все же опус­тил ее, кусая губы. Видя, что Стентон целиком поглощен разговором и на окно не смотрит, Нильс решился: протя­нув сверху руку, он осторожно потянул створку окна, на­деясь, что оно не закрыто на крючок. Расчет оправдался: через образовавшуюся щель стало слышно каждое сло­во, но разговор уже подошел к концу.

— Вон из моего дома! — крикнула мисс Прайс.

— Если вы думаете, что будет по-вашему, вы плохо меня знаете,— сказал Стентон. Он овладел собой, и лицо его было почти спокойно, только темные глаза горели не­навистью.

— Вы ничего не можете мне сделать!

Губы Стентона искривились в усмешке.

— Если у меня не будет другого выхода, я просто убью вас, — хладнокровно проговорил он.

Мисс Прайс отшатнулась, словно решив, что он приве­тит свою угрозу в исполнение немедленно, но затем опра­вилась от испуга и даже перешла в наступление. Сделав два шажка к своему противнику, она махнула кулачком перед самым его лицом и крикнула:

— Убирайтесь вон! Чтобы завтра же духу вашего здесь не было!

«Хочет, чтобы при гостях все прошло гладко, поэтому казала «завтра», а не «сегодня»,— пронеслось в голове у Нильса.

— Я вас предупредил,— сказал ей Стентон.— Не ста­новитесь у меня на дороге.

Он вышел, и Нильс начал спускаться. Пробираясь мимо комнаты мисс Хендрон, он заметил там её и Линду, и то­ропливо соскользнул вниз, опасаясь, как бы они, в свою очередь, не увидели его.

Нильс полагал, что Стентон покинет дом мисс Прайс немедленно, однако время шло, а тот сидел на веранде как пи в чем не бывало — что-то удерживало его здесь. Предстоящая встреча с Линдой? Нильс задался целью не упус­кать его из виду и тоже расположился на веранде с книгой в руках.

«Чего он добивался от мисс Прайс?— думал Нильс, машинально время от времени переворачивая страницы.— Деньги отпадают, он во много раз богаче ее. Что же ему нужно?.. Итак, один из той пары — Стентон, но кто вто­рой? И причем здесь Диллоны?»

На веранде Нильс и Стентон сидели вдвоем, Нильс де­лал вид, будто читает книгу, Стентон просматривал —- или тоже делал вид, что просматривает,— газеты. Два раза заходила мисс Хендрон, чтобы взять какую-то посуду, и Нильс каждый раз с замиранием сердца ждал, что она попросит его что-нибудь сделать и ему придется покинуть свой наблюдательный пост. Дважды опасность миновала, а на третий раз его опасения оправдались: почтенная да­ма сказала, что в холле перед наружной дверью требуется его помощь.

— Сожалею, мисс Хендрон, но сейчас толку от меня никакого,— самым чистосердечным тоном ответил Нильс.— Ночью, когда мы выбивали дверь у Дэна, я здо­рово ушиб локоть и теперь ничего не могу делать правой рукой.

Мисс Хендрон поджала губы и вновь проследовала к шкафчику с чайной посудой; летом чай пили чаще здесь, а не в столовой.

— Бэнвиллы скоро прибудут,— обронила она на хо­ду. — Мисс Прайс просила Линду прийти пораньше.

— Она уже здесь,— сказал Нильс,— я ее видел.

— Нет, она только заезжала узнать, не надо ли чего, а потом сразу уехала на станцию встречать своего дядю, брата мистера Бэнвилла, с женой,— сказала мисс Хенд­рон, доставая чашки.— Они придут все вместе. В нашей местности, мистер Стентон, мало развлечений и люди лю­бят чесать языками, когда надо и не надо... Наверно, они приехали, чтобы познакомиться с вами.

Мисс Хендрон закрыла шкафчик и с подносом в руках величественно выплыла из комнаты, а Стентон, отложив газеты, устремил невидящий взор в окно.  

Бэнвиллы действительно прибыли первыми, приехав на машине в полном составе: Линда, ее родители и дядя с супругой. Из своей комнаты Нильс слышал их голоса. Когда он вошел в гостиную, Стентон был уже там, так же и все остальные, кроме задержавшейся Линды. Бэн­виллы окружили мисс Прайс, и начались шумные поздрав­ления; раскатистый бас мистера Бэнвилла перекрывал все голоса. Впорхнувшая в гостиную последней, Линда была само очарование: элегантное светло-сиреневое платье вы­годно оттеняло яркие краски ее лица и загорелую кожу обнаженных плеч. Нильс впервые увидел ее в настоящем вечернем платье и осознал, что Линда не просто миловида ослепительно красива.   

«Для женщины платье и прическа значат много боль­ше, чем для мужчины, — думал Нильс, наблюдая за Бэнвиллами.— У Линды хороший вкус, и она прекрасно раз­бирается в том, что ей идет. И держится она отлично, хотя нервничает. Ещё бы, вряд ли ей приятно, что ее родствен­ники явились разглядывать Стентона. Он не делал ей формального предложения, а то, что он предлагал, она, конечно, не довела до сведения родителей. Похоже, они рас­сматривают его как жениха и тем ставят ее в неловкое положение».

— ...рады познакомиться с вами,— здороваясь со Стентоном, говорил брат мистера Бэнвилла. Его жена стояла рядом с легкой светской улыбкой на губах. Стен­произвел на них приятное впечатление, и улыбка мис­сис Бэнвилл стала менее официальной и более дружелюба ее муж многозначительно повторил: — Очень рады.

Через полчаса начали собираться другие гости. За это время Диллоны (ради дня рождения мисс Прайс они решили задержаться до завтра) вместе с Питером установили и опробовали привезенный Бэнвиллами магнитофон и пересмотрели кассеты. Нильс в этом участия не прини­мал. Устроившись в дальнем углу, он следил оттуда за Стентоном, который тоже держался особняком. Через час в доме было полно народа: мистер и миссис Дуглас — по­жилая благообразная чета, миссис Уикер, доктор Макинтайр, мисс Мортон — длинная и тощая особа неопределен­ного возраста, супруги Роджерс, удивительно похожие друг на друга, так что все посторонние сначала принимали их за брата с сестрой, и семейство Уоткинс; отец, мать и две миловидные дочери — Клер и Джудит, которые при­были с кислыми лицами, но, увидев Диллонов и Питера с Нильсом, разом оживились и весело защебетали. Деккер явился одним из последних. Нильса удивляло отсутствие мистера Диллона, но Майкл объяснил, что дела вынудили отца уехать на несколько дней. Дэн внешне почти полностью оправился от недавнего потрясения, лишь узкая по­лоска пластыря на щеке возле уха напоминала о ночном происшествии. Вместо рубашки он надел тонкий серый свитер с высоким воротом, то ли потому, что был слегка простужен и кутал больное горло, то ли чтобы скрыть оставленные цепью следы на шее.

С появлением Деккера внимание Нильса раздвоилось. Он старался не упускать его из виду и одновременно сле­дить за Стентоном, что из-за большого количества народу в гостиной становилось довольно затруднительно. Нильс подосадовал на то, что не договорился распределить объ­екты наблюдения с Питером, который с подозрительным легкомыслием все свое внимание уделял Джудит Уот­кинс. Стентон зачем-то добровольно взял на себя безра­достную обязанность развлекать мисс Мортон, но делал это очень рассеянно. У Нильса создалось впечатление, что он намеренно выбрал из всех гостей самую непривлекательную особу, чтобы избавиться от остальных. Загля­девшись на Стентона, он выпустил из-под надзора Декке­ра; поискав среди пестрого сборища, он обнаружил его разговаривающим возле двери с незаметно появившейся Алисой. Вместо обычного серого платья Алиса надела темно-коричневое, столь же нелепого покроя, наглухо за­крытое, с воротничком-стойкой и узкими длинными рука­вами; ее туфли представляли собой нечто среднее между галошами и домашними шлепанцами. Нильс махнул ру­кой на Стентона и постарался приблизиться к Деккеру с Алисой, однако почти тотчас девушка вышла. Проклиная возмутительное поведение болтающего с Джудит Питера, по вине которого он вынужден гоняться за двумя зайца­ми, Нильс повернулся к Стентону и увидел, что он вместе с Линдой направляется к выходу. Пойти следом было бы чересчур заметно. Сообразив это, Нильс опередил их и вышел первым, воспользовавшись тем, что стоял у самой двери. «Куда они направляются?» — лихорадочно разду­мывал он.

— Розы у мисс Прайс очень колючие,— донесся сзади голос Линды,— Без ножниц нам не справиться.

«Она хочет приколоть цветок к платью,— сообразил Нильс. — Они пойдут к розам. Прекрасно!»

В саду рос один огромный розовый куст. Нильс нето­ропливой походкой вышел из дома, свернул на дорожку к беседке и, отойдя немного, стремглав бросился к нужному месту. Там он затаился среди рододендронов. Ког­да Стентон и Линда подошли к кусту, он испугался, что его обнаружат: девушка обошла вокруг куста и выбрала цветок с его стороны. Нильс боялся даже дышать.

— Мне нравится этот. — Линда указала на только что распустившийся крупный розовый цветок.

— Сейчас достанем.

Левой рукой Стентон притянул к себе ветку, а правой принялся обламывать стебель.

— Помочь?— спросила Линда.

— Не надо, еще уколетесь.

Линда положила руку на его плечо.

— Мне надо кое-что вам сказать...

— Сначала роза, — не оборачиваясь, быстро, почти перебив ее, сказал Стентон.

Оторвав цветок, он выпустил ветку, но не успел убрать руку — острый шип прочертил на кисти глубокую цара­пину.

— Вы поранились! — воскликнула Линда.— Я же говорила, что надо взять ножницы!

— Пустяки.

— Ничего не пустяки, кровь идет.— Она открыла свою миниатюрную серебристую сумочку и достала кружевной платок,— Надо перевязать, дайте руку.— Чуть наклонив голову, она перетянула ему кисть платком.— Так хорошо или слишком туго?  

— В самый раз. Ваш платок останется мне на память.

— На память?

— Завтра я уезжаю, но если нам доведется когда-ни­будь встретиться еще раз, я непременно вам его верну, — шутливым тоном сказал Стентон.

Линда, с застывшим лицом, на котором живыми оста­вались одни глаза, с минуту в упор смотрела на него, за­тем без всякого выражения сказала:

— Счастливого пути. Пожалуй, я еще немного погу­ляю здесь, а вы идите. Спасибо за розу.

Стентон направился к дому. Как только он отвернулся, лицо Линды исказилось, и взгляд, которым она посмотрела ему вслед, стал взглядом разъяренной тигрицы. Сорванную розу она швырнула под ноги и давила каблуком до тех пор, пока цветок не превратился в грязное, смешанное с землей месиво, затем, уронив сумочку, приложила обе ладони к пылающим щекам и некоторое время стояла неподвижно. Нильс подумал, что она сейчас разразится рыданиями, но до него доносилось лишь тяжелое, прерывистое дыхание. Потом Линда отняла руки от лица, подняла сумочку, постояла еще несколько минут, сосредото­ченно глядя, как казалось Нильсу, прямо на него, затем пробормотала: «Какое мне теперь до этого дело» — и на­правилась к дому.

«Значит, она не согласилась уехать с ним, и он решил с ней расстаться, — думал Нильс, продолжая сидеть в за­саде, хотя Линда уже ушла.— Бэнвиллы смотрят на него как на будущего зятя, а он тем временем распрощался с их дочерью. Судя по тому, как она на него смотрела, дру­гого прощания у них не будет».

От сцены, свидетелем которой он был, у Нильса возник­ло чувство смутного беспокойства; что-то в этой сцене было не так, словно актеры, забыв свои роли, вдруг стали говорить от себя совсем не то, что им полагалось. Почему Стентон сказал ей, что уезжает, как бы между прочим, будто не это было главным? Здесь крылась какая-то фальшь, его поведение не вязалось с тем, что было раньше, словно это не он ночью, под дождем, совсем другим тоном говорил ей, что любит ее и что они будут счастливы. Нильс попал в тупик — чем больше он видел, тем меньше понимал.

— Нильс, Нильс! — вывел его из раздумий голос Питера.

— Не кричи, я здесь.

— А я уже начал беспокоиться,— с облегчением ска­зал Питер.— После того, что было с Дэном, чего только не лезет в голову! Где ты пропадаешь? Все уже садятся за стол.

Места были распределены заранее. Линда сидела ря­дом со Стентоном, оба держались так, словно между ними ничего не произошло. Между Нильсом и Питером распо­ложилась Джудит Уоткинс, а между Диллонами — ее сестра Клер. Алиса, как всегда молча и потупив взор, сидела рядом с мисс Хендрон. В помощь кухарке на этот день были приглашены еще две женщины, которые пода­вали на стол.

После первых торжественных тостов, отдав дань вежливости мисс Прайс, гости почувствовали себя непринуж­денно и заговорили кто о чем. Доктор Макинтайр с удо­вольствием ухаживал за своей привлекательной соседкой миссис Уикер, вдовой, как стало ясно Нильсу, когда док­тор упомянул ее покойного мужа. Супруги Уоткинс через стол переговаривались с мистером и миссис Роджерс; Дугласы обменивались замечаниями — в основном гаст­рономического характера — с хозяйкой дома и мисс Хенд­рон. Деккер сидел возле мисс Мортон. Поведение этих двоих резко выделялось на фоне общего довольства. Дек­кер был поглощен собственными мыслями и крайне рас­сеян, время от времени он поглядывал на Стентона. Мисс Мортон тоже посматривала на Стентона, очевидно досадуя, что сидит далеко от него. Общение с ним произвело на нее чрезвычайно приятное впечатление, его любезность не шла ни в какое сравнение с безразличным молчанием ее теперешнего соседа. Мисс Мортон сначала сердито косилась на Деккера, а затем застыла с кислой миной, оби­женная на всех сразу; она принадлежала к людям, вечно чем-то недовольным.

«Деккер не говорит ничего, и это хорошо, потому что мне все равно не было бы слышно, — думал Нильс.— Стен­тон с Линдой уже все сказали друг другу, и то, что они говорят теперь, предназначено для окружающих, поэтому их тоже слушать нечего. Можно сделать передышку».

— Попробуйте вот это, вам обязательно понравится, — уговаривала мисс Прайс миссис Дуглас.

...непременно посмотрите, не пожалеете,— совето­вал брат мистера Бэнвилла Стентону. 

...и все вышло так, как я предсказывал,— интимно склонившись к миссис Уикер, говорил доктор.— Вы по­нимаете, именно так, как я давно им предсказывал.

Миссис Уикер засмеялась и погрозила ему пальцем.

— А танцевать мы будем?— спросила Джудит.

— Конечно будем, — ответил Питер,— Для чего же здесь магнитофон?

— Вот здорово! — восхитилась девушка,— Обычно у мисс Прайс бывает очень тихо и скучно. Мы с сестрой вначале расстроились, что придется целый вечер скучать, а теперь очень даже рады. Ой, вы только не говорите мисс Прайс, что я тут наболтала, а то она обидится! Конечно, в ее возрасте какое веселье,— сказала Джудит с легкомыслием юности,— а мне с одними старичками было бы тоскливо.

— Льщу себя надеждой, что с нами вам будет весе­лее,  галантно сказал Питер.

Девушка хихикнула и уткнулась в тарелку, исподтиш­ка бросая на Питера лукавые взгляды.

...прекрасно, поистине прекрасно! — восторгалась миссис Дуглас. — Если позволите, я возьму у вас рецепт.

— Я сама его готовила,— сказала мисс Прайс,— Все дело в приправах.

...эти акции. Вечно одна и та же история,— при­глушенным басом вещал мистер Бэнвилл.

— Разумеется, дорогой,— соглашалась его жена.— Ты всегда прав, им не надо было покупать их.

— Где же ваш отец, Майкл?— зычно спросил мистер Бэнвилл.— Опять дела? В прошлый раз мы с ним поспо­рили насчет железных дорог. Сейчас я готов доказать, что он заблуждается.

— Он в отъезде.

— Понравилось вам здесь отдыхать? Верно, жалеете, что отец дом продал?

Майкл и Дэн переглянулись.

— Нет, мистер Бэнвилл, не жалеем. По правде говоря, старые уединенные дома кажутся нам малопривлекатель­ными.

Если учесть, что братья считали каждый час, который им оставалось еще провести в доме, где они опасались за свою жизнь, ответ был правдив более чем на сто процентов.

— Опять тяжба с Тернером?

— Нет, дела по службе,— ответил Дэн.

— А тяжба? Не верится, что она когда-нибудь закон­чится.— Мистер Бэнвилл громко расхохотался, словно речь шла о чем-то чрезвычайно веселом.— Такие тяжбы длятся десятилетиями, пока есть чем платить. Уговорите своего отца бросить эту затею, иначе он окончательно ра­зорится. Земель Тернера ему не получить, помяните мое слово. Зря деньги переводит.

Супруги Роджерс громко обсуждали с миссис Уикер прошлогоднего жильца «Сиреневого коттеджа» и пыта­лись втянуть в это Деккера, но тот уклонился.

— Говорят, он оказался убийцей и фальшивомонетчи­ком,— закатывая глаза, сообщила миссис Роджерс.— Может, он и у нас собирался печатать фальшивые деньги, кто его знает.

— А я слышала, что он известный грабитель, обчистив­ший не менее десятка крупных банков,— сказала миссис Уикер.

— Вы заблуждаетесь,— вступил в разговор доктор Макинтайр,— на самом деле этот человек был связан с наркотиками, а к банкам и фальшивым деньгам не имел никакого отношения. Все это слухи, а я знаю совершенно точно, знакомые из Нью-Йорка прислали вырезку из га­зеты, где о нем написано. В своем роде он личность очень известная. 

Чета Дугласов, продолжала разговаривать с мисс Прайс.

— У этого соуса какой-то особый, специфический при­вкус,— сказала миссис Дуглас.— Никак не пойму, из чего он приготовлен.

— Вам не нравится?— встревожилась мисс Прайс.

— Нет, что вы, просто вкус необычный.

— За всем не уследишь,— вздохнула мисс Прайс,— годы не те стали. Может, что и не так получилось, как надо. Кое-что делала Алиса.— Она доверительно накло­нилась к мистеру Дугласу и понизила голос.— Под при­смотром, конечно, но все равно... Вы же понимаете...

— Да-да, разумеется,— мистер Дуглас сочувственно закивал головой,— но вы напрасно беспокоитесь, соус превосходный.

Когда заговорили о соусе, Деккер как-то странно по­смотрел на мисс Прайс, а затем перевел напряженный взгляд на Стентона. Взоры их встретились, и Нильс был уверен, что они без слов поняли друг друга. Потом оба посмотрели на уткнувшуюся в свою тарелку Алису. Вопре­ки обыкновению, на ее щеках вспыхнул яркий румянец. Нильс задумался над тем, что бы это могло означать. Реакция Деккера, Стентона и Алисы показалась ему подозрительной.

<<Как бы странный привкус приготовленного Алисой соуса не оказался такого же рода, как и торта,— пронес­лось у него в голове.— Попробовал — и лапки вверх, как бедный спаниель».     

Нильс во все глаза уставился на мистера Дугласа, ожи­дая с минуты на минуту увидеть роковые признаки. Хотя розовое лицо гостя дышало полнейшей безмятежностью и он с видимым удовольствием отдавал должное кулинар­ному искусству, у самого Нильса аппетит начисто пропал; теперь он перебирал в уме уже съеденные блюда, прики­дывая, какие из них могли быть отравлены, если преступ­ники не ограничились одним соусом. Он слышал когда-то, что сильные яды изменяют вкус и запах, поэтому в первую очередь следовало опасаться острых и пряных блюд. Едва Нильс пришел к выводу, что у него есть неко­торые шансы уцелеть, как ничего не подозревавший Пи­тер потянулся к злополучному соусу.

Его надо было во что бы то ни стало остановить.

— Ты что берешь?! — вскричал Нильс.— У тебя же больной желудок, такие вещи тебе противопоказаны.

— Больной желудок? — с недоумением переспросил Питер.    

— Забыть о собственной язве,  это надо же! Врачи ка­тегорически запретили тебе есть острое. Не ешь этого, тебе нельзя, — с максимальной выразительностью сказал Нильс, глядя ему в глаза.

Питер заподозрил неладное и, хотя не понял, в чем дело, но последовал его совету.

— О, у вас язва желудка?— сказала Джудит. — Тогда надо соблюдать диету, при язве диета — самое главное. Давно она у вас?

— Нет, не очень,— промямлил Питер, заливаясь крас­кой.

— Сколько лет?— допытывалась Джудит.— Мы как раз неделю назад проходили язву, я все помню.

К ужасу Питера выяснилось, что Джудит учится на курсах медсестер и теперь горит желанием проявить свои познания. Невзирая на малоподходящую обстановку, она пустилась в пространные рассуждения о язвенной болез­ни, причинах ее возникновения, особенностях и рекомендуемом лечении. Потом она принялась подробно выспра­шивать Питера о его заболевании. Питер сидел красный, как перезревший помидор, не зная куда деваться. Хотя он был не склонен придавать особое значение условнос­тям, но все же считал неуместным обсуждать за столом особенности болезни желудка, тем более якобы его собст­венной. Однако Джудит засыпала его вопросами и советами без малейших признаков смущения. Смятение его увеличивалось еще и тем, что к их разговору подключи­лась мисс Мортон, проявив большой интерес к затронутой теме. Сидела она от Питера через два человека и поэтому говорила громко, подкрепляя свою речь энергичными жестами. Питер в душе проклинал втравившего его в эту историю Нильса и был готов провалиться сквозь землю. Негодование его достигло предела, когда Нильс, желая подыграть ему, в свою очередь заметил, что язва часто передается по наследству и спросил, здоровы ли его ро­дители. Питер ответил ему таким взглядом, что Нильс сильно усомнился в безопасности своего дальнейшего пребывания наедине с ним.

Мистер Дуглас вытащил большой клетчатый платок и вытер лоб. Питер с его язвой тотчас выскочили у Нильса из головы.

«Начинается! — подумал он.— У него уже испарина!»

Нильс внимательно оглядел прочих гостей, отыскивая признаки отравления: лица одних показались ему слишком раскрасневшимися, других — слишком бледными. Проанализировав собственное состояние, он пришел к заключению, что пульс у него учащенный, а в животе по­явились неприятные ощущения. Чем дольше он прислуши­вался к своим ощущениям, тем зловещее они ему казались. Через пять минут он уже не сомневался, что отравлен, а еще через пять решил, что вряд ли дотянет до утра.

— Нильс, вы больны?— воскликнула Джудит, нена­роком посмотрев на него.— Вы ужасно выглядите! Что с вами?

— Уже очень заметно?— слабеющим голосом спросил Нильс, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Вы так побледнели! Вам нехорошо?

— Он тяжело болен,— опередив Нильса, сказал Пи­тер.— У него хроническая почечная недостаточность, и печень тоже больная. Кроме того,— с упоением продолжал Питер,— он с детства страдает припадками эпилепсии.

— Похоже, у него сейчас начнется припадок,— бояз­ливо сказала будущая медсестра.

— Несомненно,— подтвердил Питер.— Это всегда так начинается, уж я-то знаю.

— Эпилепсию мы еще не проходили. — Джудит растерялась.— Кажется, это что-то вроде судорог. Вы видели, как он?..

— Десятки раз,— небрежно сказал Питер,— Начина­ется с того, что он падает на пол и дергает руками и но­гами.

Мисс Мортон достала очки, водрузила их на свой тон­кий, длинный нос и воззрилась на Нильса с неподдельным интересом.

— А потом что?— нервно спросила Джудит, потихонь­ку отодвигаясь от опасного соседа.

— Потом? — Фантазия Питера, питаемая в основном воспоминанием о старинной гравюре, изображавшей из­гнание беса из одержимой, была исчерпана.— Надо уло­жить его в постель, тогда потом ничего не будет. Он за­снет.

— Он не сопротивляется?

— Иногда бывает, тогда приходится применять с

Джудит отодвинулась еще дальше и вплотную прижа­лась к Питеру. Во время этого диалога сам Нильс безмолв­ствовал, будучи абсолютно убежденным в том, что конец его близок. Правда, он подумал, что его последние мину­ты могли бы протекать в более дружелюбной атмосфере, однако стоит ли тратить последние мгновения на бесплод­ные препирательства? Пусть говорят что угодно. Однако минута шла за минутой, а он все еще был жив. Уяснив на­конец, что зловещие симптомы были плодом разыгравше­гося воображения, Нильс перевел дух и тут обнаружил, что является объектом всеобщего внимания. Если обсуж­дение язвы Питера протекало в узком кругу, то эпилепсия заинтересовала всех гостей без исключения.

— Все оттого, что он купается ночами, а затем обсыхает на ветру,— назидательно сказала мисс Хендрон.— Эти новые идеи до добра не доведут.

— От купания в холодной воде бывает насморк, в худшем случае пневмония, но не эпилепсия,— веско заявил доктор Макинтайр.— Вы путаете эпилепсию с простудой, мисс Хендрон.

Нильс не знал, как выкрутиться, и даже подумал, не упасть ли ему и в самом деле на пол, дав Питеру возмож­ность унести его отсюда, чтобы избавиться от направлен­ных на него взоров. Однако мисс Мортон авторитетно заявила, что надо приготовить побольше воды, чтобы об­лить его, когда начнется припадок, и тем самым отврати­ла Нильса от этого намерения. В критическую минуту раз­дался чей-то смех. Все повернули головы: смеялся Стен­тон. Поняв, что их разыграли, одни из гостей засмеялись, другие посмотрели на виновников с осуждением. Мисс Мортон восприняла отсутствие у Нильса эпилепсии как личное оскорбление, сердито сдернула очки и ледяным тоном заявила, что невоспитанность нынешней молодежи поистине перешла все границы; одарив Нильса исполнен­ным презрения взглядом, она демонстративно отверну­лась. Джудит, заподозрив, что язва Питера является та­кой же фикцией, решила, что они подшутили в первую очередь над ней, и надулась. Мысли Нильса вообще были заняты другим, а Питер после перенесенных по ее вине му­чений не испытывал ни малейшего желания налаживать отношения.

Когда на веранде включили магнитофон, гости разде­лились на две группы: молодежь перебралась поближе к музыке, остальные расположились в гостиной. К постоян­ной компании — Диллоны, Питер, Нильс, Линда и Стен­тон — добавились сестры Уоткинс и мисс Мортон, кото­рая, уловив возрастной принцип разделения гостей, по­спешила отнести себя к более юной части и с независимым видом уселась на софе. Возможно, она рассчитывала на общество Стентона, однако тот пригласил танцевать сна­чала Клер Уоткинс, а затем Линду. Линда до конца игра­ла принятую роль, и со стороны можно было подумать, что между ней и Стентоном все по-прежнему. На пятерых молодых людей приходилось четыре девушки, считая мисс Мортон, и Линда, и сестры Уоткинс не жаловались на недостаток внимания. Время от времени к ним присо­единялись гости постарше, чаще других доктор Макинтайр с миссис Уикер. Нильс с удовольствием перешел бы в гостиную, чтобы держать под наблюдением Деккера, предоставив слежку за Стентоном Питеру, однако его присутствие среди пожилых гостей выглядело бы странно. К тому же глядя, как Питер шепчется с Клер, Нильс сом­невался, разумно ли доверять ему надзор за самым энер­гичным из подозреваемых.        

Алиса на веранде не показывалась, танцевать она на­верняка не умела и поэтому делать ей там было нечего. Нильс был убежден, что она сидит возле мисс Прайс, од­нако когда он заглянул в гостиную, то обнаружил, что Алисы там нет, а Деккер спокойно беседует с отцом Линды. Нильс подождал, но Алиса не появлялась. Он вернулся на веранду — там ее тоже не было, хуже того: исчез и Стентон. Нильс выбежал в сад. Обогнув дом, он увидел их обоих возле самой стены и поспешно юркнул обратно за угол. Доносившаяся с веранды музыка заглушала раз­говор, а незаметно подойти ближе было невозможно, Нильсу оставалось только смотреть на них. Со стороны показа­лось, будто Стентон чего-то требует, а Алиса не соглаша­ется. Он говорил, а она отрицательно качала головой, и это напомнило Нильсу похожую сцену между Стентоном и мисс Прайс. Однако дальнейшее развитие событий было иным. С нетерпеливым жестом Стентон что-то сказал, Алиса снова покачала головой, но уже менее решитель­но. Он заговорил, опять и даже взял ее за руку над лок­тем. Алиса молча слушала, больше не отказываясь, но и не соглашаясь. Стентон говорил долго, потом схватил ее и за вторую руку и рванул на себя, так что она едва не упала, затем так же резко отстранил ее, и тогда Алиса кивнула. Потом они разошлись, Алиса вернулась в гости­ную, а Стентон на веранду.

Первыми уехали, как и приехали, Бэнвиллы. Магни­тофон они оставили.

— Нам, к сожалению, пора,— сказала мать Линды, обращаясь к мисс Прайс.— Завтра у мужа дела в городе, ему рано вставать.

— Оставьте Линду ночевать у меня, — предложила мисс Прайс, не догадываясь, что Линде сегодня не до раз­влечений.— Ей ведь хочется еще повеселиться, а место для нее всегда найдется.

— Вы очень любезны, мисс Прайс. Действительно, ей было бы обидно сейчас уезжать с нами. У них там на ве­ранде так весело! Если она вам не помешает...

— Конечно, нет,— сказала мисс Прайс, и вопрос был решен без участия самой Линды, которой вряд ли хоте­лось здесь оставаться.

Она, разумеется, могла сказать, что поедет вместе с ними, но это их удивило бы, вызвало вопросы, и Линда предпочла остаться. Кроме нее, ночевать остались доктор Макинтайр и Деккер. У машины Деккера, на которой они оба приехали, не заводился мотор; к тому времени, когда это обнаружилось, все гости с машинами уже разъеха­лись, а доктор жил далеко. Правда, вначале Деккер ска­зал, что они с доктором пойдут к нему домой пешком, од­нако мисс Прайс заметила, что для доктора это будет не­просто: мистер Макинтайр любил повеселиться и отдал должное наливкам и настойкам. В комнате рядом со Стентоном теперь жили Диллоны, а Линда заняла ту, где они помещались прежде. Последнюю пустую в этом крыле комнату, наспех освобожденную от всякого хлама и при­веденную в порядок, доктор и Деккер долго уступали друг другу, соревнуясь в любезности: одному из них пред­стояло провести ночь в менее пригодном для жилья помещении по другую сторону башни; ночевать в самой башне мисс Прайс уже никому не предлагала. В конце концов туда отправился Деккер.

Когда приятели остались вдвоем, последовало бурное объяснение по поводу язвы и эпилепсии. Возмущение Питера улеглось сразу, как только он все узнал. Сам же Нильс долго поносил приятеля и под конец заявил, что впредь не раскроет рот, даже если Питер на его глазах будет ложками есть мышьяк. Негодование его было таким сильным, что он не поделился с Питером своими сегодняшними открытиями, и тот не узнал ни про бурный разговор Стентона с мисс Прайс, ни про его разрыв с Линдой, ни про сговор с Алисой. Нильсу казалось, что в доме что-то затевается, а поскольку Стентон собирался завтра уехать, времени оставалось в обрез. Он даже подумал, что хорошо бы эту ночь не спать и быть начеку, однако едва голова его коснулась подушки, как он моментально заснул, и проснулся уже утром.

— Пит, вставай, довольно спать! — громко сказал он. Если Нильс просыпался первым, то обычно начинал с того, что будил Питера.

— Отстань,— пробормотал Питер, закрывая голову подушкой.     

Однако отделаться от Нильса было не так-то просто. Чтобы вытащить из постели не желавшего вставать приятеля, он не поленился встать сам и принялся тормошить его.

— Не приставай! Если ты уже выспался, это не значит, что другим тоже не хочется спать. Ты вчера как лег, так сразу и заснул, а я еще час мучился.

— В дополнение к язве тебя поразила бессонница?— спросил Нильс, ухмыляясь.

— Вчера в гостиной кто-то включил телевизор, звук был очень громкий;  и я никак не мог заснуть. Терпел с час, а потом пошел взглянуть, кто это тут такой глуховатый объявился. Оказалось, кто-то включил и ушел, а выключить забыл. Со Стентона и Диллонов мне причитается за то, что я выключил телевизор, им он тоже наверняка мешал.

— А я ничего не слышал.

— Потому что ты соня. Не мешай, я еще часик вздремну.      

— Я соня, а он будет еще дрыхнуть. Где же логика?

Не получив ответа, Нильс оставил Питера в покое, умылся и отправился на кухню: он хотел пить. Кухарка была уже на ногах (эту ночь она провела здесь, так как вчера была занята до позднего вечера) и ставила на под­нос чай для мисс Прайс, собираясь отнести его в спальню. Женщина ушла, а Нильс уселся на табуретку и на­лил в стакан яблочного сока, но не успел сделать и глоток, как перепуганная кухарка влетела обратно.

— Из двери торчит нож! — выпалила она. — Огром­ный!      

— Где?

— В спальне мисс Прайс!

«Проспал!»— пронеслось в голове у Нильса.

Он кинулся к спальне мисс Прайс, налетел на выходившего из своей комнаты доктора Макинтайра и едва не сбил того с ног. В руках у доктора был графин для воды, который в результате столкновения с Нильсом превратился в кучу осколков на полу.

— Куда вы так спешите, молодой человек? — сердито поинтересовался доктор. В коридор выглянул Дэн и спросил:

— Что-то разбилось?

— Из двери мисс Прайс торчит нож! — на ходу бросил Нильс.

Дэн сказал: «Опять!», и его голова поспешно скрылась за дверью. Тут же он выбежал в коридор вместе с Майклом, и, миновав недоумевающего доктора, братья вслед за Нильсом устремились к спальне мисс Прайс. Точно посередине двери был воткнут вовсе не нож, как сказала кухарка, а старинный кинжал. Нильс и Диллоны уста­вились на него как завороженные.

— Тот же самый,— прошептал потрясенный Дэн. — Не может быть, их же утопили!

— Я думал, что-нибудь новенькое, а все опять по-прежнему, — спокойно сказал незаметно подошедший Стентон.

— Почему вы тут столпились? — Из-за их спин кинжал доктору был не виден. — Разбудите мисс Прайс, а ей после вчерашних волнений надо отдохнуть.

Стентон посторонился, пропуская доктора вперед.

— Что это такое?! — воскликнул тот, разглядев не­обычное «украшение» двери.— Кто его сюда воткнул?

— Тот это кинжал или лишь похожий? — спросил Нильс у Диллонов, игнорируя вопрос доктора.

Оба брата твердо заявили, что кинжал абсолютно та­кой же, как и те, что появлялись на сцене раньше.

— Значит, их было не два одинаковых, а три,— сказал Нильс.— Ведь те мы выбросили в омут, не могли же они всплыть!

— В этом проклятом доме все возможно, — даже не пытаясь скрыть свой испуг, сказал Дэн.— Если ночью тебя душит старинной цепью неизвестно кто, то почему бы и кинжалу не вернуться в свой дом? А вы, мистер Стен­тон, как думаете, это третий кинжал или один из тех двух?

— По-моему, это не имеет значения, — невозмутимо сказал Стентон.      

Майкл подошел к двери вплотную, чтобы рассмотреть кинжал в деталях.

— Очень похож на те два, но точно мы никогда не уз­наем.

— Почему же не узнаем? — Стентон отстранил его и, напрягшись, выдернул кинжал.— Смотрите: здесь на рукоятке длинная царапина. Видите? Я еще раньше обратил на нее внимание, когда вытаскивал этот кинжал из стола.

— Так вы уверены, что этот кинжал — один из тех двух, которые мы бросили в омут? — спросил Нильс.

— Я привык доверять собственным глазам.

— Но он должен лежать на дне реки!

Стентон молча пожал плечами. Было похоже, что нынешнее происшествие не произвело на него особого впечатления.

— Заберите это безобразие и пойдемте отсюда, — подал голос доктор.— Какая идиотская выходка, да еще сразу после дня рождения!

Стентон протянул кинжал Дэну, но тот отдернул руку.

— С меня достаточно! Не желаю к нему даже прикасаться.

— Вот как? — Нильсу показалось, что в тоне Стентона прозвучала ироническая нотка.— Тогда возьмите вы, Нильс. Отдайте хозяйке, когда она встанет.

— Вряд ли это ее обрадует,— мрачно заметил Майкл.

Стентон снова пожал плечами. Пока они разговаривали, к ним подошла Линда вместе с кухаркой. Последняя, оправившись, вновь приблизилась к двери с подносом в руках и постучала. Ответа не последовало. Она нажала на ручку — дверь, как обычно, была незаперта и легко отворилась. В следующую минуту вопль кухарки смешался с грохотом упавшего подноса. Остальные уже успели отойти, но, услышав ее крик, кинулись обратно. Их взорам представилась страшная картина: мисс Прайс, в ночной рубашке, лежала, наполовину свесившись с кровати, так что волосы почти касались пола, с простреленной головой. Тело мисс Хендрон застыло на полу ближе к двери; лицо ее выражало смертельный ужас.

— Обе мертвы, — сказал ошеломленный доктор, на всякий случай пощупав руку мисс Хендрон.

Линда закричала что-то бессвязное, бросилась прочь, споткнулась и упала, но никто из присутствующих в пер­вые секунды даже не повернулся в ее сторону. Майкл и Дэн были поражены ужасом, кровь отхлынула от их лиц, превратившихся в две одинаковые белые маски, а со Стентона вмиг слетело все его спокойствие, он казался потрясенным. Над Линдой склонился доктор Макинтайр.

— Помогите мне, молодой человек, — попросил он Нильса, от волнения забыв, как его зовут.

Вдвоем они торопливо довели Линду до ее комнаты и, оставив там, вернулись к спальне мисс Прайс. Диллоны и Стентон вышли оттуда и стояли в коридоре, глядя в комнату через открытую дверь.

— Нам лучше ничего не трогать, — сказал доктор.— До прихода полиции пусть все остается как есть, этим женщинам все равно уже ничего не поможет. Кто пойдет вызывать полицию?

Телефона в доме не было.

— Мы с Дэном сходим, — вызвался Майкл прерывающимся голосом; похоже, он был близок к обмороку. Дэн выглядел не лучше, однако оба настаивали на том, чтобы отправиться к ближайшим соседям позвонить. Казалось, само пребывание под крышей этого дома для них невыносимо.

— Пока мне неясно, отчего умерла мисс Хендрон, что же касается мисс Прайс, то ее застрелили, — сообщил доктор то, что было очевидно и без него. — Огнестрельно­го оружия в доме, полагаю, нет?

Диллоны и Нильс как по команде посмотрели на Стентона.

— Есть, — сказал тот. — У меня есть револьвер. Если хотите, можете взглянуть.

Доктор кивнул, и Стентон направился к своей комнате. Нильс пошел вместе с ними, а братья отправились вызы­вать полицию. Стентон достал из шкафа чемодан, щелкнул замками и откинул крышку. Он еще не укладывал вещи, и чемодан был почти пуст, поэтому сразу стало ясно, что револьвера там нет. Стентон нахмурился, поворошил лежавшие в чемодане мелочи и, пробормотав: «Странно!», начал обшаривать карманы висевших в шкафу пиджаков и куртки. Ничего не найдя, он объявил, что револьвер пропал.

— Очевидно, мисс Прайс застрелена из вашего револьвера, — подвел итог доктор.

— Возможно,— сухо сказал Стентон.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Дней шесть назад, когда я провожал мисс Бэнвилл. Это было в тот день, когда в развалинах кто-то напал на мисс Прайс. — Взгляд его упал на стоявшего позади док­тора Нильса. — Хотя нет, на следующий день я тоже брал его, а потом положил в чемодан и больше не доставал.

— Вы запираете чемодан на ключ?

— Нет, вы же видели. Еще есть вопросы? — ледяным тоном спросил Стентон.

— Думаю, они найдутся у полиции,— ответил почувствовавший его враждебность доктор.— Как-никак, револьвер ваш.  

— Чего нельзя сказать о кинжале, — возразил Стен­тон.  

— Кинжал... Вот уж поистине странная деталь, — сказал доктор.

— Особенно если учесть, что он появляется на сцене третий раз, — заметил Стентон.

— Я все-таки не понимаю, каким образом он со дна реки вновь очутился в доме, — подал голос Нильс.

Стентон промолчал и, чуть приподняв брови, посмотрел на доктора, давая понять, что его визит затянулся.

Нильс и доктор вышли. Доктор отправился к Линде, сказав, что посидит с ней, а Нильс пошел будить все еще спавшего Питера. Однако того на месте не оказалось.   

— Он-то куда подевался? —

Он снова вышел из комнаты и увидел приятеля, идущего по коридору рядом с Деккером.

— Я уже встал, — сообщил Питер, хотя этот факт не нуждался в подтверждении. — Когда мы будем завтракать?         

Ни Питер, ни Деккер еще не знали о случившемся, если только Деккер не был тем человеком, который знал все.   

— Завтракать мы будем в обществе полиции, — отве­тил Нильс, внимательно наблюдая за лицом Деккера. — Мисс Прайс и мисс Хендрон убиты.

На лице Деккера отразилась целая гамма чувств. Здесь были и удивление — действительное или мнимое? — и го­ре — настоящее или искусно разыгранное? — и даже нечто вроде облегчения, и еще, вне всякого сомнения, страх.

— Как она умерла?— спросил он дрогнувшим голосом.

— Ей выстрелили в голову. А отчего умерла мисс Хенд­рон — непонятно.

— А выстрел? Кто-нибудь его слышал?

— Я — нет,— ответил Нильс. — И никто не говорил, что слышал выстрел.       

— Вечером в гостиной был включен телевизор, — сказал Питер. — Из-за громкого звука я долго не мог заснуть а потом встал и выключил его. Если стреляли, когда рабо­тал телевизор, тогда понятно, почему никто ничего не слышал.    

Гостиная отделяла комнаты мисс Прайс и ее компань­онки от тех, где спали остальные гости. О самом Деккере, ночевавшем в дальнем помещении за башней, и говорить было нечего.

— Теперь я начинаю думать, что телевизор забыли выключить не случайно, — сказал Питер.—Тот, кто его включил, и есть убийца.

Деккер сказал, что пойдет к доктору Макинтайру. Нильс и Питер вернулись к себе.

— Где ты встретил Деккера? — спросил Нильс, подробно рассказав приятелю обо всем случившемся.

— Я его не встретил, а можно сказать, освободил из заточения: в комнате, где он ночевал, замок испорчен и сам по себе защелкивается. Он закрыл за собой дверь, а выбраться утром не смог. Как только ты ушел, я услышал его голос. Он открыл окно и звал кого-нибудь, чтобы его выпустили.

— А где ты взял ключ?

— Нигде. Снаружи удалось открыть дверь без ключа, правда, пришлось повозиться.

— Странно, что мисс Прайс поместила его в такой ком­нате, там же полно других.

— Она и приготовила ему другую, он сам сказал, но там сильно дуло, и он сразу перебрался в соседнюю.

— Любопытно... Быстренько переселился в комнату, где как бы сам себя запер. Комната, откуда самому не выйти, — хорошее алиби, как по-твоему?

— Алиби... гм... сомнительно. У него нет свидетеля, который подтвердил бы, что он переехал туда сразу. Ты считаешь, что это он их убил?

— Кто его знает... Я вот о чем думаю: как кинжал вынырнул из реки? Пойдем посмотрим на подвал.

Спустившись по стертым каменным ступеням, Нильс осветил фонариком голый пол.

— Смотри! — воскликнул Питер.— Левее, в углу.

Рядом со сломанными алебардами лежал кинжал.

— Второй! — Нильс нагнулся, взял кинжал, осмотрел его и положил обратно.— Точно, он самый.

— Мы же их не просто в реку, а в омут кинули! Линда тогда еще говорила, что там кто-то утонул прошлым летом, — вспомнил Питер. — Получается, что кто-то, рискуя жизнью, нырнул в омут, чтобы достать их оттуда. В голове не укладывается... Убийство мисс Прайс имеет какую-то причину, но при чем тут кинжалы? Ведь ее застрелили!

— А кинжал торчал из двери.

— Символ, что ли? Для кого? Она уже мертва. Для кого-то из живых? Тогда значит, среди нас есть человек, которому ясно, что произошло.

— Не обязательно. Кинжал может играть роль своего рода надгробной надписи.

— Не понимаю. Риск слишком велик даже для очень хорошего пловца. Если уж говорить об этом, то из нас только один человек держится на воде настолько хорошо, чтобы попытаться нырнуть в омут и выбраться оттуда. О Деккере с его комплекцией и речи нет. Даже если трид­цать лет назад он был чемпионом мира по плаванию, теперь он всплыл бы оттуда лишь в виде утопленника, — сказал Питер.— И еще револьвер...

— Глупо убивать из своего собственного револьвера, особенно когда он в доме единственный.

— Где же взять другой, раз он, как ты говоришь, единственный? — резонно заметил Питер.

— Если он собирался из него стрелять, незачем было до этого его нам показывать. Никто бы и не знал, что у него есть револьвер.

Предоставив Питеру в одиночестве заниматься поис­ками логической конструкции, увязывающей кинжалы с убийством, Нильс, не в силах сидеть в бездействии, от­правился бродить по дому. Он миновал гостиную, столо­вую и веранду, но не обнаружил ничего, заслуживающе­го внимания, пока не подошел к кухне. Оттуда доносились голоса.

— Не надо было убивать,— сказала Алиса.

— Так лучше, если только...

Говоривший умолк на полуслове, уловив какой-то звук. Нильс быстро спрятался за портьеру. Дверь кухни приоткрылась.

— Никого, — сказал Стентон, осмотревшись.— По­чудилось.

Он плотно закрыл дверь, и больше с кухни не долетало ни звука. Проклиная его чуткий слух, Нильс подкрался к самой двери, рискуя оказаться со Стентоном лицом к лицу, если тот выглянет снова. Но все было напрасно, они говорили очень тихо, и он не разобрал ни слова. Тогда Нильс наклонился и заглянул в замочную скважину. То, что он увидел, явилось для него полнейшей неожиданностью и потрясло его до глубины души...

Нильс вернулся в свою комнату, улегся на кровать и по­грузился в размышления, но вскоре, чтобы отделаться от Питера, донимавшего его вопросами и предложениями, ре­шил отправиться на верхнюю площадку башни, вооружившись биноклем. Расположившись наверху он посмотрел по сторонам, и взгляд его упал на две далекие точки на доро­ге. Нильс поднес к глазам бинокль. Нет, это были не Дил­лоны. Он посмотрел вниз и увидел идущего вдоль дома Деккера. Тот пересек лужайку, поровнялся с кустарником и вдруг остановился. Оглянувшись на дом, он торопливо шагнул к кустам, наклонился, поднял с земли что-то белое и спрятал в карман пиджака. Выбравшись из кустов, Дек­кер отряхнул пиджак, постоял, словно в раздумье, и заша­гал в глубь сада. С высоты башни Нильсу были видны все его перемещения. Около беседки Деккер остановился, ог­ляделся, обошел ее кругом, постоял немного, потом мед­ленно отправился дальше, поглядывая по сторонам, слов­но ища что-то. Наконец он снова остановился, на сей раз возле дуба с искривленным стволом, и достал из кармана

— Нигде. Снаружи удалось открыть дверь без ключа, правда, пришлось повозиться.

— Странно, что мисс Прайс поместила его в такой ком­нате, там же полно других.

— Она и приготовила ему другую, он сам сказал, но там сильно дуло, и он сразу перебрался в соседнюю.

— Любопытно... Быстренько переселился в комнату, где как бы сам себя запер. Комната, откуда самому не выйти,— хорошее алиби, как по-твоему?

— Алиби... гм... сомнительно. У него нет свидетеля, который подтвердил бы, что он переехал туда сразу. Ты считаешь, что это он их убил?

— Кто его знает... Я вот о чем думаю: как кинжал вынырнул из реки? Пойдем посмотрим на подвал.

Спустившись по стертым каменным ступеням, Нильс осветил фонариком голый пол.

— Смотри! — воскликнул Питер.— Левее, в углу.

Рядом со сломанными алебардами лежал кинжал.

— Второй! — Нильс нагнулся, взял кинжал, осмотрел его и положил обратно.— Точно, он самый.

— Мы же их не просто в реку, а в омут кинули! Линда тогда еще говорила, что там кто-то утонул прошлым ле­том,— вспомнил Питер.— Получается, что кто-то, рискуя жизнью, нырнул в омут, чтобы достать их оттуда. В голове не укладывается... Убийство мисс Прайс имеет какую- то причину, но при чем тут кинжалы? Ведь ее застрелили!

— А кинжал торчал из двери.

— Символ, что ли? Для кого? Она уже мертва. Для кого-то из живых? Тогда значит, среди нас есть человек, которому ясно, что произошло.

— Не обязательно. Кинжал может играть роль своего рода надгробной надписи.

-— Не понимаю. Риск слишком велик даже для очень хорошего пловца. Если уж говорить об этом, то из нас только один человек держится на воде настолько хорошо, чтобы попытаться нырнуть в омут и выбраться оттуда. О Деккере с его комплекцией и речи нет. Даже если трид­цать лет назад он был чемпионом мира по плаванию, те­перь он всплыл бы оттуда лишь в виде утопленника,— сказал Питер.— И еще револьвер...

— Глупо убивать из своего собственного револьвера, особенно когда он в доме единственный.

— Где же взять другой, раз он, как ты говоришь, единственный?— резонно заметил Питер.

— Если он собирался из него стрелять, незачем было до этого его нам показывать. Никто бы и не знал, что у него есть револьвер.

Предоставив Питеру в одиночестве заниматься поис­ками логической конструкции, увязывающей кинжалы с убийством, Нильс, не в силах сидеть в бездействии, от­правился бродить по дому. Он миновал гостиную, столо­вую и веранду, но не обнаружил ничего, заслуживающе­го внимания, пока не подошел к кухне. Оттуда доносились голоса.

— Не надо было убивать,— сказала Алиса.

— Так лучше, если только...

Говоривший умолк на полуслове, уловив какой-то звук. Нильс быстро спрятался за портьеру. Дверь кухни приоткрылась.

— Никого,— сказал Стентон, осмотревшись.— По­чудилось.

Он плотно закрыл дверь, и больше с кухни не долетало ни звука. Проклиная его чуткий слух, Нильс подкрался к самой двери, рискуя оказаться со Стентоном лицом к лицу, если тот выглянет снова. Но все было напрасно, они говорили очень тихо, и он не разобрал ни слова. Тогда Нильс наклонился и заглянул в замочную скважину. То, что он увидел, явилось для него полнейшей неожиданно­стью и потрясло его до глубины души...

Нильс вернулся в свою комнату, улегся на кровать и по­грузился в размышления, но вскоре, чтобы отделаться от Питера, донимавшего его вопросами и предложениями, ре­шил отправиться на верхнюю площадку башни, вооружив­шись биноклем. Расположившись наверху он посмотрел по сторонам, и взгляд его упал на две далекие точки на доро­ге. Нильс поднес к глазам бинокль. Нет, это были не Дил­лоны. Он посмотрел вниз и увидел идущего вдоль дома Деккера. Тот пересек лужайку, поровнялся с кустарником и вдруг остановился. Оглянувшись на дом, он торопливо шагнул к кустам, наклонился, поднял с земли что-то белое и спрятал в карман пиджака. Выбравшись из кустов, Деккер отряхнул пиджак, постоял, словно в раздумье, и заша­гал в глубь сада. С высоты башни Нильсу были видны все его перемещения. Около беседки Деккер остановился, ог­ляделся, обошел ее кругом, постоял немного, потом мед­ленно отправился дальше, поглядывая по сторонам, слов­но ища что-то. Наконец он снова остановился, на сей раз возле дуба с искривленным стволом, и достал из кармана какой-то предмет. Нильсу не удалось рассмотреть, что это было. Привстав, Деккер протянул руку куда-то вверх, по­том отступил назад, повернулся и пошел к дому; вскоре Нильс увидел его фигуру у окна гостиной, где беседовали Питер со Стентоном.

Из дома вышли доктор Макинтайр с Линдой, доктор поддерживал девушку под руку. Спускаясь по лестнице, Нильс услышал часть их разговора.

— ...у нее было больное сердце,— говорил доктор.

— И у нее тоже? Мисс Хендрон всегда так вела себя, что не подумаешь ничего подобного.

— Ей приходилось держать себя в руках. Положение компаньонки, сами понимаете... Что касается мисс Прайс, то ей больше хотелось выглядеть больной в глазах окру­жающих, чем она была нездорова на самом деле. Чуточку больше внимания — для одинокой старой женщины это так приятно.

— Но она все время принимала какие-то капли!

— Вполне безобидное средство, уверяю вас. Я выписывал ей настойку, которая не повредит и младенцу. Раз мисс Прайс хотелось, чтобы ей подносили стаканчик с каплями, зачем лишать ее этого невинного удовольствия? Иногда мне казалось, что она до того вошла в роль, что на самом деле считает себя больной. Она даже велела проде­лать слуховое отверстие между своей спальней и комнатой мисс Хендрон, чтобы звать ее, если ночью станет плохо. Я уверял ее, что это совершенно излишне, но она меня не послушалась.

Доктор с Линдой свернули к навесу, и Нильс вышел из башни. После прогулки доктор со своей спутницей расположились в гостиной, где уже сидели Деккер, Стентон и Питер. Линда выглядела очень плохо, хотя и постаралась поправить дело с помощью косметики. Некоторое время все сидели молча.

— Полиция будет доискиваться, кто включил телеви­зор,— нарушил затянувшееся молчание Питер.— Кто-ни будь вечером включал его?

Все отказались, в том числе и вошедший в это время Нильс.   

— Получается, что все разошлись по своим комнатам, затем кто-то вышел, включил телевизор, пошел к мисс Прайс и застрелил ее, — высказал свое мнение доктор.

— А мисс Хендрон?

— Она услышала выстрел, вошла в спальню мисс Прайс и увидела ее труп, а возможно, и самого убийцу. Ее охватил ужас, и сердце не выдержало.

— Догадки, одни догадки,— пробурчал Деккер.

— У вас есть другая версия? — спросил доктор.— Ка­кая же, позвольте узнать? — Деккер ничего не ответил. — И еще, разумеется, револьвер. Завладеть им мог каждый, поскольку чемодан не запирался на ключ. Замечу кста­ти, что с оружием следует обращаться с большей осторож­ностью, — добавил доктор, глядя на Стентона.

— Что вы имеете в виду? — холодно осведомился тот.

— То, что револьвер — это вам не бритва и хранить его в открытом чемодане довольно неосмотрительно, в чем вы теперь убедились.

— Я не предполагал, что кто-то пожелает им восполь­зоваться.

— Если бы мы узнали, в чьих руках побывал револьвер после того, как исчез из чемодана...

— Это все равно что найти убийцу, — поддержал док­тора Питер.— Однако преступник не настолько глуп, чтобы держать его при себе, револьвер наверняка уже выброшен или спрятан.

Нильс посмотрел на Деккера — тот сохранял полнейшую невозмутимость. Линда поднесла руку к голове, по­терла лоб, затем встала.

— Пойду к себе, прилягу, мне что-то нехорошо.

— Вас проводить? — спросил доктор.

— Нет-нет, спасибо, не беспокойтесь. Ничего страш­ного, просто голова разболелась.

Она вышла. Вскоре Нильс тоже поднялся.

— Если вы идете к себе, загляните по дороге к Линде,— попросил доктор. — Посмотрите, как она.

— Хорошо, зайду.

Линда лежала поверх неубранной постели.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил Нильс.— Хоти­те, принесу воды или сока?

— Спасибо, я не хочу пить.

— Я все-таки принесу, вдруг захотите.

Нильс взял с тумбочки стакан и задел стоявшую там большую черную сумку, в которой Линда привезла кассеты для магнитофона. Сумка упала на пол, оттуда посы­пались кассеты, а вслед за ними показалось черное дуло револьвера. Нильс так и застыл со стаканом в руке.

— Ну вот, все высыпалось... — начала Линда и осек­лась, увидев то, что торчало из-под кассет.

— Вот он где, оказывается... Ну и дела! — Нильс при­сел на корточки, чтобы лучше разглядеть револьвер, не прикасаясь к нему. — Так значит, револьвер Стентона у вас. Никогда бы не подумал, что это вы прихлопнули старушку.

— Что?! — вскрикнула Линда.— Что вы говорите?!

Нильс перевел взгляд с револьвера на нее.

— Вы еще отпираетесь? — удивился он. — После это­го? — Он выразительно кивнул на револьвер и поднялся.— Напрасно. Сами слышали, что говорил доктор: у кого револьвер, тот и убийца. Вы специально ушли, чтобы изба­виться от револьвера. Сделали вид, будто у вас болит го­лова. Как же, ведь скоро явится полиция, а у вас в сумке такая улика!

— Нильс, вы сошли с ума! Я впервые вижу этот револьвер! Понятия не имею, как он сюда попал.

— Так я вам и поверил! — отрезал Нильс.— За дурака вы меня принимаете, что ли? Доктор абсолютно прав. Интересно, зачем вы ее убили? — с любопытством спросил он.— Безобидная была старушенция.

Стиснув кулаки, Линда шагнула к нему.

— Замолчите! Сейчас же замолчите! Что за чушь вы несете?! Я убила мисс Прайс — это же бред сумасшедше­го! Зачем мне ее убивать?

— Убить-то вы ее убили, это очевидно, а вот зачем...

Нильс стал заталкивать револьвер носком туфли об­ратно в сумку.

— Что вы делаете?—Линда с силой оттолкнула его. Нильс схватил ее за руки.— Пустите! — крикнула она, вырываясь.

— Тише, не шумите! А то сбегутся и остальные и вам придется объяснять всем, как револьвер попал в вашу сумку.

Линда судорожно сглотнула и замолчала, взгляд ее, как завороженный, постоянно возвращался к револьверу. Нильс поднял сумку и поставил ее на тумбочку, туда, где она стояла раньше.

— Чаще всего убивают ради денег,— неторопливо произнес он.— Ваши родители — люди обеспеченные, но это ничего не значит. Может, вам не хватает того, что они дают, а может, есть такие траты, которые вы предпочитаете не доводить до их сведения.— При этих словах Линда вздрогнула, и в глубине ее глаз появилось какое-то особенное выражение. — Что угадал?

— Нет... да... но это не имеет никакого отношения к убийству! Если у меня есть денежные затруднения, то это еще не основание...

— А-а,— удовлетворенно протянул Нильс.— Причина уже есть. Деньги, как я и думал. Ограбление. Удавшееся или нет — какая разница... Наверняка у старушки имелась при себе какая-то сумма. Полиция разберется.

Линда подошла к двери, прислонилась к ней спиной и рассмеялась, но в ее смехе отчетливо слышались истерические нотки.

— Нильс, это ошибка! Я не убивала мисс Прайс. Мои трудности касаются только меня и никого больше. Ведь у каждого что-то отыщется, если как следует покопаться.

— Кроме револьвера,— быстро сказал Нильс.— Револьвер, сколько ни копайся, у других не отыщется, он был припрятан у вас.

— Мне его подбросили! И я догадываюсь, кто это сделал. Я знаю, кто убийца!

— Неужели? —  недоверчиво спросил Нильс. —  Значит, подбросили... Что ж, рассмотрим эту версию. Кто и когда мог подбросить вам револьвер? Начнем с начала. Вы подо­шли к комнате мисс Прайс, когда Стентон, я, доктор и Диллоны уже были там. Потом я и доктор отвели вас об­ратно в вашу комнату. В промежутке между тем, как вы ее покинули, а затем вернулись обратно, никто из нас пятерых не отлучался ни на минуту, мы все были вместе. А Питер вообще был на другой половине дома, причем вместе с мистером Деккером. Потом к вам приходил доктор, но вы при этом были в комнате, верно?

— Да,— хмурясь, подтвердила Линда, сосредоточенно слушавшая его рассуждения.

— Таким образом, ни у кого не было возможности подбросить в вашу сумку револьвер.

— Да, потом мы с доктором пошли прогуляться возле дома, а дверь я не запирала! Тогда мне его и подложили.

— Вы упускаете маленькую деталь: когда вы с доктором вышли из дома, Деккер, Стентон и Питер вместе си­дели в гостиной. Я сам видел. И пока вы с доктором ходи­ли, никто из них не отлучался. Поскольку Диллоны отсутствуют, остаются кухарка и мисс Кэрол. Вряд ли полиция сочтет их кандидатуры более подходящими, тем более что они уже давно сидят вместе на кухне. И вообще версия с подбрасыванием револьвера не годится, любому идиоту ясно, что если б случаях выбирают наиболее подозрительное лицо. С за­пятнанной репутацией, например. Как у Деккера. Сомнительное прошлое — что может быть лучше? Нет, все дело в том, что револьвер в сумку положили вы сами.

При упоминании Деккера лицо Линды потемнело, и вся она как-то съежилась и поникла.

— Ничего я не знаю,— простонала она.— Не впутывайте меня в это дело!

— Я вас впутываю?! — возмутился Нильс.— Ничего себе! Конечно, я помешал вам потихоньку избавиться от револьвера, без меня все было бы намного проще. Между прочим, зря вы со мной так разговариваете, я вовсе не хочу загонять вас в тюрьму. Разумеется, сначала вы не со­бирались ее убивать, должно быть, она вам помешала. Это почти что несчастный случай, я считаю. Только поли­ции-то вы этого не докажете, тем более что специально взяли револьвер. Вот и получается, что вас обвинят в за­ранее задуманном убийстве.

Линда зажала рот рукой, глядя на Нильса глазами, полными ужаса.

— Я не убивала, но что же мне делать?— проговорила она прерывающимся голосом.— Если даже вы мне не верите...

— Вот я вам скажу: губить вас я не буду. Вы хотели только украсть, а осудят вас за убийство — это, по-моему несправедливо. Мисс Прайс все равно уже не воскресить так что выпутывайтесь, если сумеете. Для начала сове­тую избавиться от револьвера, впрочем, вы и сами собирались это сделать. Выбросьте его куда-нибудь подальше, я никому ничего не скажу. Только... — Нильс задумался.— Здесь есть одно осложнение. Вы сами понимаете что я буду молчать лишь в том случае, если в этом убийстве не обвинят кого-то другого. Не могу же я допустить чтобы за него расплачивался невиновный!

— Но я тоже невиновна!

— Да бросьте вы! — Нильс, раздосадованный ее уп­рямством, пренебрежительно махнул рукой, — Можете ли вы объяснить, каким образом кто-то из нас засунул револьвер в вашу сумку?

— Нет,— потерянно ответила Линда.— Этого я не понимаю... Убийство — да, но револьвер...

Она в отчаянии снова посмотрела на свою сумку с роковой уликой.

— Вот видите! Так что незачем попусту терять время. Берите сумку и идите.

— Куда идти?

— Как куда? Револьвер надо спрятать, и лучше вне дома, потому что в доме полицейские будут его искать. Или в башню бросьте, в подвал.

После некоторого колебания Линда осторожно, слов­но ядовитую змею, взяла сумку и выскользнула из комнаты.

Дом был полон полиции. Следствие шло полным ходом. Вскрытие подтвердило, что смерть мисс Хендрон наступила в результате сильного потрясения, как и предполагал доктор Макинтайр. Из шкафчика, на стене спальни, в ко­тором хранились деньги и ценные вещи, были вытащены драгоценности, и часть их валялась на полу, словно зас­тигнутый врасплох вор в панике выронил их. Одну брошь обнаружили зажатой в руке мисс Хендрон.

Версия полиции была такова: застрелив мисс Прайс, преступник воспользовался ее ключом (он торчал из зам­ка), открыл шкафчик и принялся вытаскивать драгоцен­ности. В это время вошла услышавшая выстрел мисс Хендрон  (в отличие от мисс Прайс она была одета в платье и, следовательно, еще не ложилась) и увидела мертвую хозяйку и ее убийцу.  Несомненно, она кричала и звала на помощь, но включенный телевизор  заглушил ее крики, так же как и сам выстрел. Мисс Хендрон повела себя на удивление храбро, очевидно рассчитывая, что сейчас на ее зов кто-нибудь прибежит, и попыталась отнять у грабителя его добычу. Однако он пригрозил револьвером, и сердце мисс Хендрон не выдержало: охваченная ужасом, она упала мертвой. Ее появление нарушило планы преступника, и он бросился бежать. Вероятно, он испугался, что кто-нибудь услышал крики мисс Хендрон  и  вот-вот ворвется сюда. Убийца настолько растерялся, что бросил добычу, которая уже была у него в руках,— это свидетельствовало о том, что он не принадлежит к числу людей решительных и хладнокровных. Оставив после себя два тру­па и то, ради чего было совершено убийство, преступник скрылся. Затем он избавился от орудия. Револьвер,  кото­рый Стентон признал своим, обнаружили в подвале баш­ни; отпечатки на нем отсутствовали, очевидно, его тщательно протерли.

Что касается странных событий, случившихся раньше, то у полиции сложилось впечатление, что они вряд ли связаны с убийством и вообще их не стоит принимать всерьез. Все очевидцы говорили о них очень неуверенно и держались при этом так, будто сами сильно сомневают­ся в своих словах. Рассказ братьев Диллонов о нападе­нии на Дэна был очень путаным и противоречивым, и походил скорее на плод разыгравшегося воображения. К тому же Дэн признался, что в детстве страдал галлю­цинациями. В результате нападение таинственного души­теля свелось к тому, что Дэн, мучимый приснившимся кошмаром, кричал во сне и неудачно упал с кровати, разбив лицо. Цепь же, очевидно, валялась в комнате с самого начала, просто раньше он ее не замечал. Насчет криков в развалинах Стентон заявил, что не станет утверждать, будто это был человеческий голос, и услышанный им вопль походил на вой одичавшей собаки. Относительно случая с тортом Стентон твердо сказал, что, по его мнению, спа­ниель умер от старости. Когда очередь дошла до падения Линды в реку, девушка не стала настаивать на том, что ее столкнули, и заявила, что, возможно, толчок в спину ей почудился и упала она сама: в тот день у нее сильно кружилась голова. В итоге все случившееся до убийства свелось к шуточным проделкам с кинжалами, в которых шутник боялся сознаться.

Отдельно обсуждалось появление кинжала в двери убитой. Утверждение, будто это один из тех кинжалов, которые бросили в омут у Белого столба, звучало абсурд­но. Нырять в этот омут стал бы лишь самоубийца. Напрашивался вывод, что кинжалов было не два, а больше. Что же касается отличительного признака — царапины, то Стентон заявил, что, во-первых, ему так показалось, но полной уверенности у него нет; во-вторых, подобная ца­рапина могла быть не только на одном кинжале, но и на другом тоже, что вовсе не удивительно, принимая во внимание их почтенный возраст.

Хранившиеся в спальне старинные драгоценности бы­ли собственностью не мисс Прайс, а Алисы Кэрол. Это был свадебный подарок матери сестер Прайс от ее второго мужа, деда Майкла и Дэна. Впоследствии по завещанию они перешли к младшей из сестер — матери Алисы, а в день совершеннолетия должны были достаться самой Алисе. Когда выяснили стоимость украшений, она оказа­лась гораздо меньше, чем предполагалось вначале, по­скольку часть камней была с изъяном. Получалось, что эта сумма вместе с лежавшими в шкафчике деньгами была явно недостаточной, чтобы послужить приманкой для чело­века обеспеченного. Поэтому подозрения пали на кухарку и двух женщин, помогавших ей в день рождения. Кухарка ночевала в доме, а женщины ушли домой, но любая из них могла потом незаметно вернуться. Версия о том, что в спальне мисс Прайс орудовала женщина, привлекала тем, что тогда становилась понятной храбрость мисс Хендрон, которая вместо того, чтобы сразу броситься бежать, стала вырывать у грабителя драгоценности. Однако, как ни старалась полиция, улик против этих трех женщин не было. Кроме отпечатков мисс Прайс, мисс Хендрон и Алисы Кэрол, никаких других отпечатков на шкафчике не обнаружили; очевидно, преступник действовал в перчатках. На вопрос, не заметили ли они чего-нибудь подозрительно­го, что имело бы отношение к убийству, все присутствующие в доме ответили, отрицательно, в том числе и Нильс. У него имелись свои соображения, исходя из. которых он умолчал о подслушанном разговоре Стентона с мисс Прайс в день ее рождения, и не только об этом.

То, что убийство совершено из револьвера, принадле­жащего человеку, проживающему в доме, на первый взгляд исключало версию о постороннем грабителе. Однако, когда Стентона спросили, точно ли он помнит, что положил револьвер в чемодан, американец задумался, а потом ответил, что утверждать это он не может; более того, теперь ему кажется, что револьвер остался в разва­линах.

— То есть вы думаете, что потеряли его?

— Да, именно так. Я встретил там Нильса с Питером, Нильс упал в яму с водой, и я отдал ему свою куртку. Револьвер был у меня в кармане. Перед тем как отдать куртку, я вынул его оттуда и положил куда-то, на камни или на землю. Потом я про него забыл, и он так там и остался.

— И вы только сейчас вспомнили об этом?

— Если бы я потерял свою бритву, разумеется, спохватился б раньше,— невозмутимо ответил Стентон.

Теперь версия о нападении грабителя с улицы каза­лась вполне правдоподобной, тем более что окно в спальне мисс Прайс было открыто и влезть туда ничего не стоило. Вскоре случилось происшествие, положившее конец всяким сомнениям: Уильям Мор, чье имя в здешних кра­ях было притчей во языцех, умер, в пьяном виде свернув себе шею. В сумерки он возвращался домой с очередной попойки и шел через развалины; будучи пьяным настолько, что вообще удивительно, как он умудрялся переставлять ноги, Мор оступился и упал с насыпи. Такой конец был воспринят всей округой как нечто само собой разумеющееся. Полицию его смерть заинтересовала лишь по­тому, что в его карманах были обнаружены две долларовые бумажки. Поскольку в шкафчике мисс Прайс лежало несколько американских банкнот, полученных от Стентона в качестве платы за жилье, наличие долларов у Мора при­водило к вполне определенному выводу. Мор жил один в ветхом домишке, близких соседей у него не было, поэто­му выяснить, где он находился в ночь убийства, не уда­лось; из-за скверной репутации и двух-трех инцидентов он давно был на примете у полиции.

Когда обитателям дома показали фотографию Мора, Диллоны и Питер заявили, что никогда этого человека не видели. Линда сказала, что знает, кто это, и что она в последний раз видела Мора примерно неделю назад, когда вместе со Стентоном возвращалась домой. Стентон подтвердил это и добавил, что встречал Мора еще раз — на следующий день после того, как Линда упала в реку. Проводив ее домой, он возвращался обратно и увидел, как Мор подошел к вышедшей из дома мисс Прайс и заго­ворил с ней. Мор бурно жестикулировал, что-то требовал и был, похоже, не совсем трезв. Затем фотография перешла к Нильсу. Он долго разглядывал ее, а потом за­явил, что тоже видел этого человека тогда же, когда и Стентон. Услышав это, Стентон во все глаза ким-то странным выражением.

— По-моему, это было около четырех часов, — сказал Нильс. — Видел я его мельком, больше слышал. Сам я находился в доме, в гостиной. Услышав незнакомый голос, я посмотрел в окно: мисс Прайс разговаривала с каким-то мужчиной. Окно было открыто, и было хорошо слышно, о чем они говорили. Сейчас я уже не могу точно все повторить, но смысл был таков: мужчина просил взаймы денег, а мисс Прайс отказалась дать их. Тогда он перешел к угрозам.

— Он угрожал чем-то определенным?

— Нет, в общих чертах. Сказал, что она еще пожалеет о своем отказе. Потом мисс Прайс вошла в дом, а он ушел. Да, еще напоследок проворчал что-то вроде: «Я тебе покажу, старая скупердяйка!»

Сообщив полиции кто что знал, все разошлись. Нильс выходил последним. В коридоре его поджидал Стентон.

— Нильс, можно вас на минутку? — сказал он, тронув его за локоть. — Хочу вас спросить, — продолжил он после того, как они отошли от остальных, — насчет Мора...

Он замялся.

— Да?..

— Фотография неважная, — сказал Стентон. — Как вы считаете?

Нильс понял, что в последний момент Стентон переду­мал и сказал не то, что собирался.

— Это фотография мертвеца, поэтому и кажется такой невыразительной, — ответил Нильс, принимая предло­женный тон.

Стентон пытливо посмотрел на него, однако больше, ничего не добавил.

Полиция пришла к выводу, что мисс Прайс убил Уильям Мор, пытавшийся ее ограбить. Револьвер Стентона он на­шел в развалинах и после убийства бросил в башню. В спальню мисс Прайс он влез через окно, так же как и вы­лез оттуда. Что касается телевизора, то его включил кто-то из живущих в доме без всякого умысла, а утром или действительно не помнил, что было накануне (это неуди­вительно, учитывая, что отмечали день рождения), или побоялся признаться, поскольку включенный телевизор сразу связали с убийством. Относительно кинжала было решено, что это, конечно же, третий, а не один из тех, которые лежат на дне омута, и что мисс Прайс, напуганная шутками гостивших в доме молодых людей, сама взяла его из подвала или из другого места; таким образом, кинжал в момент преступления находился у нее в спальне. Благо­даря болтливости кухарки странные события в доме мисс Прайс стали достоянием всей округи, и Мор, до которого тоже дошли слухи, воспользовался кинжалом (возможно, мисс Прайс пыталась им защищаться), чтобы запутать следствие и направить его по ложному следу.

Официальное расследование закончилось.

Расставшись с Питером, решившим навестить в Вашингтоне родителей, Нильс отправился в Майами к Крэгу. Са­мого хозяина на вилле не оказалось, его ждали в конце не­дели. Нильс познакомился с отдыхавшей по соседству компанией и весело проводил время, жалея только, что с ним нет Питера.

В субботу утром Нильс в плавках, с закрытыми глаза­ми лежал в шезлонге. На его лицо села муха. Он махнул рукой — муха улетела, но сразу же села обратно и поползла по носу. Нильс снова махнул рукой и открыл глаза: ря­дом стоял улыбающийся Крэг и водил травинкой по его лицу.

— Доброе утро. Я тебя разбудил?

— Я не сплю, а загораю. Доброе утро. Я думал, вы приедете позже.

— Ты уже завтракал?

Зная Нильса, он мог бы не спрашивать.

— Да, но если вы хотите, чтобы я составил вам ком­панию, пожалуйста,— с готовностью сказал Нильс.

Он моментально оделся и уселся за стол.

— Знаешь, кого я встретил в городе? Стентона,— ска­зал Крэг.

— Он был один?—быстро спросил Нильс.

— С женой. Ее я практически не видел, она сидела в машине. Рональд торопился, мы перекинулись парой фраз, и они уехали. Я даже толком не понял, когда он успел жениться.

— Вы заметили хотя бы, какого цвета у нее волосы? — спросил Нильс, от волнения меняясь в лице.

— Нет, я же сказал, она сидела в машине, мне было не видно. Почему это тебя интересует?

— Как ее зовут?— вместо ответа снова спросил Нильс.

— Не знаю, он нас не представил. Я пригласил его сюда на послезавтра вместе с женой, и он обещал приехать.

— Послезавтра — это очень нескоро,— пробормотал Нильс.— Слишком долго ждать...

-— Чего ждать?

— Так, ничего особенного,— уклонился Нильс от отве­та.— Думаю, я знаком с его женой.

— Вот как? Когда же ты успел с ней познакомиться?

— Недавно.

— Но позволь, если ты с ней знаком, что означают твои вопросы?— Крэг был озадачен.— Тогда я у тебя должен спрашивать, как ее зовут. Так на ком же Рональд женился?

— Я сам бы хотел это знать,— заметно нервничая, проговорил Нильс.— Вдруг я ошибся...

По-своему истолковав его волнение, Крэг подумал, что у Нильса есть собственный, связанный с этой женщиной, .интерес, и решил переменить тему.

— Ты хорошо отдохнул?—спросил он.

Нильс кивнул.

— Вначале было весело. Пока не приехала полиция,— добавил он, накладывая на тарелку солидную порцию его любимого блюда: дичи, тушенной в белом вине с грибами.

— Полиция? Ты опять ввязался в какую-то исто­рию?— Крэг перестал есть- и откинулся назад.— Что там стряслось?

— Никуда я не ввязывался, это ваш Стентон убил ста­рушку.

' — Хорошо, что я уже не ем и поэтому не могу пода­виться,— серьезно заметил Крэг.— Итак, Рональд убил старушку. Какую старушку?

— Хозяйку дома, где мы жили, родственницу Питера. Застрелил ее из револьвера, а ее компаньонка умерла от разрыва сердца, увидев труп мисс Прайс, потому что у нее было больное сердце. Может, она и Стентона там застала, но ее он не убивал, она сама умерла.

Крэг окинул его испытующим взором.

— Нильс, ты меня не разыгрываешь? Я знаю, ты лю­бишь пошутить, но это уже чересчур.

— Я говорю чистую правду, честное слово!

— Я знаком со Стентоном с университета. Чтобы Рональд убил какую-то старушку... Этого просто не может быть!

— Он это сделал, а я... нет, сначала надо узнать, как зовут его жену. Если я тут ошибся, то сделал большую глупость.

— Насчет его жены послезавтра все выяснится.

— Целых два дня... Почему бы вам не позвонить ему сегодня? Поговорите о чем-нибудь и как бы невзначай спросите, как зовут его жену.          .

— Это будет странно выглядеть, я же только что ви­дел его.

— Придумайте что-нибудь.

— Хорошо, позвоню, но позже.

Для Нильса время тянулось очень медленно, он то дело смотрел на часы и к тому моменту, когда Крэг набрал номер квартиры Стентона, вконец извелся.

— Узнал, — сказал Крэг, входя к нему. — Ее зовут Алиса.

Хмурое лицо Нильса мгновенно прояснилось.

— Тогда все отлично,— сказал он, повеселев.

— Что отлично? Ты больше не считаешь, что он убил старушку?

— Мисс Прайс все равно убил он, тут и думать нече­го, просто теперь я окончательно убедился, что туда ей и дорога. Старушка это заслужила. Сейчас расскажу.

Рассказывая о событиях в доме мисс Прайс, Нильс до­шел до того момента, когда он уже после ее убийства услы­шал, как Стентон на кухне разговаривает с Алисой, а затем заглянул в замочную скважину.

— До этого я думал, что Стентон ловко воспользовал­ся ее состоянием и сделал своим послушным , орудием, но тут я увидел, что они целуются, и прямо остолбенел. И тогда меня осенило: под навесом, когда шел дождь, я видел его не с Линдой, а с Алисой! И на пианино он играл для Алисы, увидев ее через окно. Он был равно­душен к Линде и вовсе не ухаживал за ней, как все мы тогда думали, это Линда вовсю бегала за ним. Она хотела выйти за него замуж, ради этого и ходила к мисс Прайс. Тогда я стал думать про Алису. Не может быть, чтобы Стентон любил идиотку! Мы все считали ее ду­рочкой, потому что так говорила о ней мисс Прайс. Ее собственное поведение давало основания считать ее очень робкой и застенчивой, и только. Но если она нормальная, как же быть с мисс Прайс? Она при каждое удобном случае давала.всем понять, что Алиса умственно отсталая и ни на что не способна. А чего стоили ее нелепые, наглухо застегнутые платья! Это летом-то, в жару! Словом, получалось так: мисс Прайс намеренно выстав­ляла ее перед окружающими дурочкой, а саму Алису с детства так затравила, что та и пикнуть не смела. Зачем ей это понадобилось, я не знаю. Больших денег там не бы­ло, значит, она за что-то ее ненавидела. Это было настоль­ко мерзко, что я сначала сам себе не верил. Однако тогда становилось понятно, почему Стентон был в ярости, объ­ясняясь с мисс Прайс утром в день ее рождения. Речь шла об Алисе, она же несовершеннолетняя, и у Стентона были связаны руки. А мисс Прайс прежде либо не знала, что он любит Алису, либо рассчитывала, что он увлечется кра­савицей Линдой и забудет Алису. Недаром она все время зазывала Линду в свой дом и создавала ей благоприят­ные условия! Стентон убил мисс Прайс из-за Алисы, а мисс Хендрон пострадала случайно. Когда все разошлись, он включил телевизор, чтобы заглушить звук выстрела, потом пошел и застрелил ее. Решив инсценировать ограбление, открыл шкафчик и разбросал драгоценности по полу. Брать их он не стал, наверно, потому, что девать их было некуда. Спрятать наспех поблизости опасно: если полиция найдет, то будут подозревать только тех, кто живет в до­ме. Прятать подальше тоже рискованно: вдруг кто-нибудь заметит, как он бродит ночью, и потом сообщит полиции? А так полиция будет думать, что грабитель испугался чего- то и в панике убежал. Из-за мисс Хендрон получилось да­же убедительнее, чем он рассчитывал. Полицейские ре­шили, что ее появление спугнуло преступника. Мне кажет­ся, что в действительности мисс Хендрон не застала там Стентона. Он ушел раньше, выбросив в окно револьвер и вонзив в дверь предварительно захваченный с собой кин­жал. Все это он проделал очень быстро, потому что проду­мал заранее. Мисс Хендрон услышала выстрел, но навер­няка не поняла, что это такое. Потом она все-таки решила пойти посмотреть, не случилось ли чего. Свет в коридоре она не зажигала, поэтому кинжал в двери могла и не заме­тить. В спальне она тоже не включила свет, чтобы не раз­будить мисс Прайс. Комната освещалась только лунным светом с улицы, поэтому мисс Хендрон сразу не разгля­дела, что произошло с мисс Прайс, и сделала несколько шагов к ней. Когда же она увидела труп, сердце ее не вы­держало, она упала на пол, ее пальцы наткнулись на брошь и машинально сжали ее.

А еще вот что: когда мисс Прайс пошла к Бэнвиллам в сопровождении Майкла, Алиса, так же как и сам Стен­тон, была дома. Я видел их обоих — значит, в развали­нах орудовал Деккер. Что же касается привидения, то это был Стентон. Диллонов он, конечно же, убивать не соби­рался. только путал. Дэн все сильно преувеличил, щеку он, наверно, сам рассадил, когда упал. Старинные кинжа­лы, ржавая цепь — явная бутафория. Когда мы ворвались к Дэну, Деккер втащил Стентона наверх, вот и все. А торт вообще не был отравлен, так же как и кусок Дэна. Собака сдохла от старости, а может, подавилась бисквитом. Стен­тон специально вначале сказал, что думает, будто собака сдохла от яда,— нагнетал напряженность. Создать ви­димость ограбления — это он придумал позже. Вначале он не знал, что в спальне есть что-то ценное, и делал став­ку на всякую чертовщину, даже в омут нырнул за кинжалами, чтобы убедительнее было.   .

О Линде же я думаю, что она сама упала, никто ее не сталкивал. Но она не потому, что голова закружилась! Когда уже после убийства я заговорил с Деккером об омуте у Белого столба, тот между прочим сказал, что Линда прекрасно плавает. Мне тогда пришло в голову, что она просто-напросто сама прыгнула в воду, чтобы дать Стентону возможность спасти ее. Как в романе. Это обя­зательно должно было их сблизить. Она же не знала, что он любит Алису, и наверняка считала, что нравится ему, просто он очень сдержанный по натуре. Линда пустила в ход все, хотя вряд ли была по-настоящему влюблена. Когда он сказал, что уезжает, она сразу его возненавидела. Я видел, как она на него смотрела: как разъяренная тигри­ца. И у нее была возможность погубить его: она находилась в комнате мисс Хендрон, когда он разговаривал с мисс Прайс. Через слуховое отверстие между этими комната­ми она и мисс Хендрон должны были слышать, как он угрожал мисс Прайс. Правда, начало разговора Линда про­пустила (когда я забирался на дерево, комната мисс Хендрон была пуста), но конец слышала, а этого было впол­не достаточно. Если бы после убийства она сообщила по­лиции то, что тогда слышала, Стентону не удалось бы вы­крутиться. Я придумал, как заставить Линду молчать: вытащил револьвер из дупла и подбросил в ее сумку. Она страшно перепугалась, когда я потом якобы случайно уро­нил сумку и оттуда вывалилось оружие. А я еще с умным видом убедил ее, что для полиции револьвер явится реша­ющей уликой, и доказал, что подбросить его никто не мог. Его действительно не мог подбросить никто, кроме меня. О себе я умолчал, а она обо мне даже не подумала, ведь она подозревала Стентона. Я ее совсем запутал! Прежде она как-то обмолвилась о своих трениях с родителями, у меня сложилось впечатление, что это из-за денег. И я очень ловко ввернул насчет ее денежных затруднений — якобы она хотела раздобыть деньги у мисс Прайс. В общем, она потеряла голову, помчалась с револьвером в башню и бросила его в подвал. А я предупредил, что буду молчать про револьвер лишь в том случае, если вместо нее не арестуют кого-либо другого. После этого она не осмелилась ничего сказать насчет Стентона. Другая свидетельница разговора, мисс Хендрон, была мертва. А может, она не столько боялась, что ее в самом деле-осудят, сколько боя­лась приобрести такую же репутацию, как у Деккера: вроде и не осужден, а все равно запятнан. В итоге получалось, что .этим револьвером я заставил ее молчать.

Когда нашли труп Мора, для Стентона задача заклю­чалась в том, чтобы укрепить возникшую у полиции версию о его невиновности. Стентон сказал, что потерял револьвер в развалинах и что был свидетелем того, как Мор чего-то требовал у мисс Прайс. Я подумал, что раз он так твердо говорит об этом, значит уверен, что опровергнуть его сло­ва невозможно. Каким-то образом он наверняка знал, что Мора не могли видеть в это время, в другом месте, иначе ложные показания сразу сделали бы его подозреваемым номер один. Я ему подыграл, сказав, что тоже слышал разговор Мора с мисс Прайс.

— Ты дал ложные показания! Это могло скверно кончиться,— нахмурившись, заметил Крэг.

— Риск был очень мал, а мне казалось несправедли­вым, чтобы порядочного человека осудили за убийство такой ведьмы, как мисс Прайс.

— Да, но манипулировать с орудием преступления! Ты, похоже, даже не сознаешь, насколько это опасно.

Нильс насупился, приготовившись выслушать длинную нотацию, но прежде чем Крэг произнес первое слово, поднял голову и сказал:

— У меня есть предложение: давайте будем считать, что вы уже прочли мне внушительное нравоучение, а я принял его к сведению. Хорошо, Стивен?— Крэг не удержался от улыбки, Нильс понял, что предложение принято, и жизнерадостным тоном добавил: — А теперь вы должны мне посочувствовать, как пострадавшему.

— Разве ты пострадал?

— Кто, как не я, купался по новой системе йогов в яме с холодной водой? И почти дошел до припадка эпилепсии? И сегодня я так переволновался из-за Стентона! По­думал: а вдруг он не на Алисе женился? Тогда я, получа­ется, ошибся и напрасно врал ради него. Я даже потерял аппетит.

—- Значит, ты не будешь сегодня обедать?— лукаво спросил Крэг.— Это действительно ужасно. Уж не забо­лел ли ты?

Заставить Нильса пропустить обед было под силу лишь глобальной катастрофе.

— Хорошо воспитанные люди не считают, кто сколь­ко ест,— сердито сказал Нильс.— Или по крайней мере считают про себя, а вы вроде Питера.

— Он считает вслух?

— Нет, он вообще не считает.

— Тогда я тебя не понял.

— Он не считает не потому, что хорошо воспитан, — уточнил Нильс,— а потому что, как он сказал, давно сбился со счета.

Крэг хохотал так заразительно, что под конец Нильс тоже заулыбался, а потом сказал:

— По-моему, уже пора обедать.

Утром следующего дня Крэгу позвонил Стентон и предложил перенести завтрашнюю встречу на сегодня. Крэг охотно согласился.

— Нильс у тебя? — спросил Стентон и, получив утвер­дительный ответ, сказал: — Я так и думал.

Приехал он один.

— Я рассчитывал познакомиться с твоей женой,— сказал Крэг, не скрывая своего разочарования.— Нильс столько говорил о ней...

— Стив, скажи прямо: что он тут тебе наболтал?

— Всякое... В частности, что ты убил хозяйку дома, где вы отдыхали...

— А, даже так... Что-то в этом роде я предполагал, поэтому и не взял с собой Алису. Когда ты позвонил и поинтересовался, как зовут мою жену, я понял, что Нильс уже у тебя и что мне придется рассказывать, как было дело. Алисе ни к чему лишний раз слушать об этом.

Когда они — все трое — уселись на открытой тер­расе, Стентон начал с вопроса Нильсу:

— Почему вас заинтересовало, на ком я женился?

— Я догадывался, что на Алисе, но боялся ошибиться.

— Как вы догадались? И почему боялись ошибки?

Нильс заерзал в кресле, прикидывая, как отреагирует Стентон на правду.         

— Я подсматривал в замочную скважину, когда вы были с ней на кухне утром после убийства, — честно со­знался он. — Не сердитесь,— поспешно добавил Нильс, видя, как вспыхнуло лицо Стентона, — ведь благодаря этому я понял, какова роль Алисы, и стал вам подыгры­вать. А еще я обезвредил Линду, иначе вас бы арестовали.

И Нильс повторил свой рассказ о том, как увидел Лин­ду в комнате мисс Хендрон и как потом подбросил ей револьвер.   

— А я ломал голову, зачем вы лжете насчет Мора, нс так и не понял, в чем тут дело! — воскликнул Стентон

— Про Мора я сказал, чтобы ваше заявление звучало более убедительно. Честно говоря, я боялся, что кто-нибудь видел Мора в это время в другом месте и полиция докопается, что никакого разговора между ним и мисс Прайс не было. Но вы держались очень уверенно...

— Я знал, где он тогда был. Возвращаясь от Бэнвиллов, я побродил по развалинам, просто так, для собственного удовольствия, мне нравилось это место. И там в укромном уголке обнаружил Мора, спящего беспробудным сном мертвецки пьяного человека. Шансы, что его видел там кто-то, кроме меня, практически были равны нулю. Через развалины вообще мало кто ходит, а он еще устро­ился в стороне от тропы. Скажу сразу, что найденные при нем доллары он получил от меня. Как-то я столкнулся с ним возле руин Центральной башни, он заговорил со мной и рассказал одну очень поэтичную легенду. Рассказывал он хорошо, я даже удивился, такое красноречие не вяза­лось с его обликом. Потом он попросил взаймы, и я дал ему доллар. Найдя в моем лице благодатного слушателя, он иногда поджидал меня в развалинах, чтобы «занять» доллар в обмен на очередную легенду. Если он выдумывал их сам, ему следовало вместо того, чтобы попрошай­ничать, записать их и предложить какому-нибудь изда­тельству. Итак, с вами, Нильс, теперь все ясно. Вы лгали, чтобы помочь мне, а я тоже лгал и про Мора, и про то, что якобы потерял револьвер. И знаете зачем? Я лгал ради Диллонов.

 ее застенчивость превращалась черт знает во что, и они соответственно вели себя с ней. Вы, Нильс, тоже сторо­нились ее, словно зачумленной. Это укрепляло ее убеж­дение в своей неполноценности, поэтому Алиса вбила себе в голову, что я уговариваю ее стать моей женой из жалости. Я долго разубеждал ее, но все было тщетно. Временами она даже избегала меня, а мне и без того было трудно выбрать время, чтобы поговорить с ней наедине в доме, где повсюду шныряли эта ведьма и мисс Хендрон, которая, замечу, была немногим лучше. Приходилось при­бегать к разным хитростям, вроде прогулки на почту, когда Алису послали к Деккеру.

— А Деккер, получается, совсем ни при чем? — не удержался Нильс.     

— Про меня с Алисой он знал. О Деккере вообще раз­говор особый...      

— Давайте по порядку, — вмешался Крэг. — Вернемся к Алисе и мисс Прайс.   

— За всю жизнь я ни к кому не испытывал такой ненависти, как к мисс Прайс, — сказал Стентон. — Она по­купала Алисе страшные серые платья, вязала уродливые серые кофты, а все умилялись, как она заботится о своей бедной племяннице! В ее ненависти к Алисе было что-то патологическое. Мисс Прайс следовало уничтожить, как ядовитую гадину! Я чувствовал себя в долгу перед теми, кто это сделал, независимо от того, какие у них были сооб­ражения. Насчет кинжалов я еще раньше догадался, что это проделки Диллонов. Это было совсем нетрудно. Про­анализировав, кто где был, я понял, что все странные происшествия не могут быть делом рук одного человека, дей­ствовали двое. Напрашивались два варианта: Нильс с Питером или Майкл с Дэном. Когда на Майкла якобы напало привидение, мне стало ясно, что Нильс и Питер здесь ни при чем. Я остановился на Диллонах, и все загадки разрешились. Начали они с того, что вонзили взятый из подвала кинжал в стол, а кровь или добыли на кухне, или свернули шею курице. Затем Майкл пошел провожать мисс Прайс и сделал вид, будто услышал, как кто-то крадется за ни­ми. Мисс Прайс поверила ему, и ей стало казаться, что она тоже слышит какие-то подозрительные звуки. Дэн в это время находился в доме у нас на глазах. Вернувшись, Майкл заявил, что у него болит нога, и пошел якобы в свою комнату, а на самом деле тайком пробрался в развалины, где самым натуральным образом начал изображать злоумышленника, или, скорее, разгул нечистой силы, если учесть издаваемые им звуки. Ни один из братьев не знал, что я взял с собой револьвер, поэтому Дэн, увидев его, испугался, что я выстрелю в Майкла, и всячески мешал мне. В результате Майкл благополучно ускользнул и вернулся в дом раньше нас, поскольку из-за мисс Прайс мы шли очень медленно.

 С тортом еще проще. Он не был отравлен, так же как и тот кусок, который взял Дэн. Вернее, Дэн сам отравил его и скормил собаке, которую все равно собирались усы­пить. Кинжал Дэн вонзил в подоконник после того, как Питер унес из кухни свой торт.

Что же касается мнимых нападений сначала на Майк­ла, а затем на Дэна, их разыграть было уже совсем про­сто. В первом случае они ограничились тем, что описали визит ночного гостя в саване, а во втором Дэну пришлось для убедительности испускать вопли и даже изобразить пострадавшего в схватке. Я тогда не понимал, зачем они это делают, думал, для забавы или чтобы насолить мисс Прайс: у нее прежде были какие-то разногласия с их отцом. Насчет Линды я думаю, что она упала сама, столк­нуть ее было некому.

— Она хотела, чтобы вы ее спасли,— сказал Нильс.

Стентон никак не отреагировал на его замечание, было похоже, что оно его не слишком удивило.

— Я не вмешивался в игру, которую вели Диллоны,— продолжил он,— потому что она была нацелена против мисс Прайс. Они стремились запугать ее, а я и пальцем не пошевелил бы, даже если б ее зарезали на моих глазах. Что же касается кинжалов, то их было всего два; Диллоны, разумеется, и не думали вытаскивать их со дна ому­та по той простой причине, что этих кинжалов там никогда не было. У Майкла в сумке лежало что-то другое, завер­нутое в такую же тряпку и такой же формы, что он и бросил в воду.

Когда полиция оставила нас в покое, удовольствовавшись беднягой Мором, мы с Алисой поженились. Ее дядя, мистер Диллон, не имел ничего против. Кстати, Алиса вначале тоже решила, что мисс Прайс убил я, и очень боялась, что меня арестуют. Дом мисс Прайс достался Али­се, но нам он был не нужен. Я торопился увезти Алису от­туда, чтобы она побыстрее забыла прошлое. На дом я махнул рукой, заниматься продажей не было времени. Жили мы в городе в гостинице За два дня до отъезда к нам явил­ся некий мистер Мэккин, торговец недвижимостью, с предложением продать дом мисс Прайс. Я в принципе согла­сился на сделку, но попросил его зайти на следующий день, чтобы обсудить это с Алисой. Он предложил нормальную цену, мы продали б и за меньшую. Во второй половине дня приехал Диллон-старший и неожиданно за­явил, что хочет купить дом. Я ответил, что уже договорился с другим человеком, однако Диллон упорно настаивал. Я бы с удовольствием выполнил его просьбу хотя бы по­тому, что его сыновья прикончили мисс Прайс, но не мог отказаться от обещания, данного Мэккину. Почувство­вав, что покупка ускользает из его рук, Диллон разволно­вался и предложил сумму, явно превышающую реальную стоимость дома. Это показалось мне странным. К тому же я обратил внимание, что он назвал фамилию Мэккина; значит, идя к нам, он уже знал о его визите. Складывалось впечатление, что Диллона вполне устраивало, что­бы дом оставался в наших руках и не переходил ни к кому другому. Мне стало ясно: дом представляет для него особую ценность, которой он намеревался воспользовать­ся после нашего отъезда. В спрятанные сокровища я не верил, скорее ценность следовало понимать как некие сле­ды, улики против братьев, которые они собирались потихоньку уничтожить. Было непонятно, чего они боятся, после того как полиция обшарила весь дом, особенно теперь, когда дело закончилось, однако другой причины та­кого поведения Диллона я не находил. У нас уже были заказаны билеты, и откладывать отъезд мы не собира­лись — времени было в обрез. Поэтому я твердо сказал Диллону, что намерен сдержать свое обещание и продать дом Мэккину, и как бы невзначай добавил, что тот вроде бы хочет сразу кому-то сдать дом до конца лета. Диллон ушел чрезвычайно взволнованный и рассерженный, мы почти поссорились. После его ухода я отправился к Деккеру и посвятил его в свой план. У него имелась пара охот­ничьих ружей, что было очень кстати.

Стараясь, чтобы нас никто не увидел, мы тайно про­никли в дом и расположились на верху башни, чтобы дер­жать под наблюдением окрестности. Был уже поздний ве­чер, и я предполагал, что кто-нибудь из Диллонов обязательно наведается сюда еще до утра. Стемнело, и мы больше полагались на слух, чем на зрение. Я был уверен, что, когда Диллоны будут залезать в окно, услышу звон разбитого стекла. Однако, возможно, у них имелись ключи, поэтому Деккер наблюдал за кухонной дверью, а я — за парадным и за входом в башню. Они явились все трое и стали возиться с дверью, ведущей в башню. Ковырялись они очень долго, но, наконец, вошли. Мы ожидали услы­шать их шаги на лестнице, но было тихо, и мы сообразили, что они отправились в подвал. Тут я впервые засомневал­ся, не напрасно ли с таким скептицизмом отнесся к мыс­ли о сундуке со старинными сокровищами; подвал старой башни был для него самым подходящим местом. Мы стали крадучись спускаться, стараясь ступать как можно тише. Однако предосторожности были излишни: Диллоны вни­зу производили столько шума, что не услышали бы и сло­новьего топота. Дверца в подвал была открыта, все они стояли спиной к ней. Я добежал до двери и спрятался за ней, а Деккер стоял на нижней ступеньке лестницы. Двер­ца совсем рассохлась, через большие щели все было пре­красно видно. Майкл, Дэн и их отец столпились в углу. Братья долбили пол, а Диллон-старший, вытянув шею, наблюдал за их работой и светил ручным фонариком, дру­гой фонарь стоял на полу. Оружия при них не было вид­но, но я держался настороже, помня, что они сделали со вставшей на их пути мисс Прайс. Картина в общем-то была ясна: они убили мисс Прайс ради сокровищ, но до сих пор не воспользовались ими, рассчитывая завладеть добычей, когда мы уедем. Мэккин спутал им карты и вынудил дей­ствовать немедленно. Я решил дождаться момента, когда они откопают сундук, но Деккер двинулся ко мне, а они как раз перестали долбить и услышали. Нам не оставалось ничего другого, как направить на них ружья. Наше появление было для них полной неожиданностью, они совершенно растерялись. Лучше других держался Дэн, и я подумал, что мисс Прайс застрелил имен­но он.     

— Продолжайте,— сказал я им.— Любопытно взгля­нуть, что вы здесь ищете.

Ружья были убедительным аргументом, и они нехотя продолжили свою работу.

Вскоре Майкл положил лом и буркнул: «Готово».

Дэн бросал на нас исподлобья такие взгляды, что, не будь у нас оружия, дело дошло бы до драки.

Тут вперед выступил их отец.

— Мне следовало с самого начала открыть вам правду,— сказал он мне,— мы бы договорились. Что вы соби­раетесь теперь делать?

Он стоял ко мне вполоборота и смотрел на зияющее в полу отверстие. Я ответил, что дом принадлежит Али­се, и все, что в нем находится, тоже.

— Для Алисы это не представляет никакой ценности,— сказал он, по-прежнему не отрывая взгляда от чего-то внизу.  

— Сомневаюсь, что то, ради чего вы убили мисс Прайс, не имеет никакой ценности,— сказал я.  

Майкл и Дэн переглянулись, а их отец издал протяж­ный всхлипывающий звук и привалился к стене.

— Боже мой, Боже мой, — бормотал он,— вот чем все кончилось!  

Майкл до того побледнел, что на фоне заросших мхом каменных стен его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Решительнее всех повел себя Дэн.

— Что вы от нас хотите? — спросил он довольно воинственно.

Тут в наш разговор вмешался Деккер.

— Довольно говорить, прежде посмотрим, что они здесь откопали. Доставайте.

Майкл наклонился и извлек из выкопанной ямы про­долговатый ларец, по виду очень древний, и откинул крыш­ку. Я ожидал увидеть драгоценности или хотя бы золотые монеты — ничего подобного там не было.

В ларце лежали какие-то старинные документы.

Диллон-старший нехотя сказал, что эти документы доказывают его правоту в тяжбе за земельные владе­ния с неким Тернером. Тяжба длилась очень долго, и он сейчас находится на грани разорения. Месяц назад он разбирал семейный архив и наткнулся на упомина­ние о тайнике в подвале, где хранились столь необхо­димые ему документы. Он попытался купить у мисс Прайс дом обратно, но она не желала его продавать. Тогда Диллоны разработали план, как отбить у нее охоту жить в этом доме: они рассчитывали, что она пере­пугается и переедет в город. Искать ларец при ней они не могли, поскольку расположение тайника было указано весьма приблизительно и они думали, что придется вскры­вать весь пол. Когда я спросил Диллона, почему он не попросил на это разрешения у мисс Прайс, он ответил, что я плохо ее знал, если спрашиваю. Для нее самой докумен­ты были бесполезны, однако она могла воспользоваться ими следующим образом: оповестив Тернера о том, что у нее имеются документы, лишающие его прав на землю, отдала бы их тому из претендентов, кто больше заплатил.

Диллон был твердо убежден, что она сделала бы именно так. Тернер — человек состоятельный, и Диллон не сомневался, что документы достались бы ему.

— А я-то по-всякому комбинировал вас, Деккера и Алису,— сказал Нильс.— Получается, у Диллонов была причина, чтобы убить мисс Прайс.

— Да, у них была причина, чтобы убить ее,— согла­сился Стентон, закурил сигарету и невозмутимо добавил: — Но они ее не убивали.

— Рональд, перестань говорить загадками! — воскли­кнул. Крэг.— Ты не убивал, Диллоны тоже не убивали — кто же ее убил, спрашивается?   

— Деккер! — выпалил Нильс.

Стентон загадочно усмехнулся.

— Если вы не возражаете, я продолжу,— сказал он.— Итак, я остановился на том, что Диллон-старший разъ­яснил нам содержание документов. Тогда я заметил, что теперь стало ясно, ради чего они убили мисс Прайс. Дальше дело приняло неожиданный оборот.

— Мы ее не убивали! — закричал Майкл.— Не смейте говорить, будто мы ее убили!       

Дэн велел ему замолчать. Он один сохранял присут­ствие духа и способность здраво рассуждать; Майкл был слишком испуган и близок к истерике, а их отец походил на тряпичную куклу, из которой вынули стержень, он весь обмяк и что-то бессвязно бормотал. Обратившись к нам, Дэн сказал, что не станет убеждать нас в их невиновности, поскольку понимает бесполезность таких заверений, и спросил, что мы собираемся теперь делать. Деккер за­ранее согласился действовать по моему усмотрению. Документы Диллонов я держал в руке.

— Вам известна моя склонность к истории,— сказал я — Как-нибудь на досуге я почитаю ваши документы. Возможно, это доставит мне удовольствие. У  меня есть египетский папирус с заклинаниями, глиняная табличка из Месопотамии и кое-что времен первых христиан. Ваши документы не столь древние, но им у меня тоже найдется место.

Дэн смотрел на меня с бешенством, лишь оружие удерживало его от попытки отнять у меня драгоценные документы силой.      

— Вы заявите на нас в полицию? — слабым голосом спросил Диллон-старший.

— Нет,— ответил я.— Забравшись в дом, не принадлежавший вам, вы посягнули на чужую собственность, но я, так и быть, прощаю вам это. Маленькая любезность взамен услуги, которую вы невольно мне оказали.

Мы с Деккером посторонились, пропуская их, и они ушли.

Наутро ко мне явился Дэн. Я полагал, что кто-то из них обязательно придет, чтобы вступить в переговоры, однако думал, что скорее всего это будет Диллон-старший. Очевидно, провал их затеи окончательно доконал его. Дэн начал с извинения за вчерашнюю грубость, а по­том спросил, существуют ли условия, на которых я согла­сен вернуть им документы. Мне хотелось узнать правду, поэтому я ответил, что отдам документы, если они призна­ются в убийстве.

Дэн осведомился, что подразумевается под призна­нием. 

— Если вы имеете в виду, что я должен пойти в полицию и заявить, что убил мисс Прайс, то я отказываюсь,— сказал он.— В конце концов, жизнь дороже денег.

— В мои намерения не входит отдать вас в руки пра­восудия, достаточно, чтобы вы просто рассказали мне, как вы ее убили.

Дэн долго думал, потом сказал:

— Хорошо. Да, это я ее прикончил. Застрелил из ва­шего револьвера. Зарезать кинжалом я бы не смог. Когда все разошлись по своим комнатам, Майкл вышел для про­верки, дошел до гостиной и включил телевизор, затем вернулся и сказал, что все спокойно. Ваш револьвер я нашел в развалинах. Взяв его и кинжал — в омут Майкл бросил пару кухонных ножей, — я без помех дошел до спальни мисс Прайс, застрелил ее, рассыпал драгоценности, что­бы создать видимость убийства с целью ограбления, и ушел. Точнее, вышел в коридор, вонзил в дверь кинжал, потом бросил в подвал револьвер и вернулся к себе. Больше мне сказать нечего... Вы удовлетворены?

— Я обещал отдать документы только в том случае, если вы расскажете правду, — сказал я, — а то, что вы говорите, ложь от начала до конца.

— Но я же признался, что убил ее! Что еще вам надо? Я рассказал все, как было.

— Неправда! Во-первых, вы не могли найти мой револьвер в развалинах, потому что я его там не терял.

— Вы же говорили полиции, что потеряли револьвер в развалинах!

— Мало ли что я говорил! На самом деле его вытащи­ли у меня из чемодана — это первое. Второе: до того как попасть в подвал, револьвер валялся в кустах под окна­ми спальни мисс Прайс. И вообще, для чего вы использовали кинжал, раз имитировали ограбление? Для полиции ограбление выглядело убедительнее всякой чертовщины. Дэн, вы, по-моему, человек неглупый. Зачем вы смешали в кучу ограбление и нелепую в глазах полиции историю с привидением? Ограбление, скорее всего, припи­сали бы человеку извне, тогда как из-за кинжала подозре­ние пало на живущих в доме. Одно не вяжется с другим, не говоря уже про мой револьвер.

Дэн молчал, кусая губы. Я не понимал смысла его лжи, ведь после признания самого факта убийства дета­ли уже не имели значения. Я настаивал только для того, чтобы удовлетворить свое любопытство, а он, признав­шись в главном, лгал относительно частностей. Видя, что он не намерен говорить, я сказал, что в таком случае больше не задерживаю его.

— Вы поступили подло! — крикнул он, сжимая кула­ки.— Заставили сознаться в убийстве, а документы не отдаете!

— Я вас ни к чему не принуждал.

— Своим ультиматумом вы поставили меня в безвы­ходное положение! Вы знали, что я признаюсь.

— Тем более глупо лгать из-за деталей. Если вы не побоялись сказать, что убили, почему боитесь сказать, как убили?

— Я не боюсь, я не знаю! — сказал он с отчаянием.— Более правдоподобной истории мне не придумать. Прав­да же такова: я не убивал мисс Прайс. И Майкл не убивал. Вы сами ее и убили! — крикнул он с яростью.— Убили, а теперь издеваетесь над нами!

Я тоже сказал что-то резкое, уже не помню что, и Дэн кинулся на меня. Со стороны наша схватка выглядела забавно. Алиса уложила вещи, и один чемодан лежал на тахте. Бросаясь на меня, Дэн задел его, и чемодан упал. Он был не заперт, и оттуда все вывалилось прямо на нас. Сцепившись, мы катались по полу, вещи наматывались на нас, и так как наши руки были заняты, мы никак не могли освободиться от этого вороха. В чемодане были вещи Алисы, платья, которые мы с ней купили, и прочее — вид у нас был комичный. Наша схватка завершилась тем, что Дэн полностью вышел из строя, когда его голова ока­залась замотанной в длинное голубое платье, которое вы­брал я, чему в тот момент от души порадовался. Он был вынужден отпустить меня, чтобы выпутаться. Его вид вы­звал у меня такой хохот, что я даже не воспользовался полученным преимуществом. Наверно, мой смех обеску­ражил его — поднявшись, он лишь смущенно оглядывал разбросанные по полу вещи.

— Вы помяли гардероб моей жены, разбросали все ее покупки, — сказал я. — А мисс Прайс я не убивал, так же как и вы, по-видимому.

Он принялся молча подбирать вещи и складывать их на тахту, я занялся тем же. Когда мы закончили, я попросил его рассказать, что произошло тогда ночью. Он уже остыл и держался довольно спокойно.

— Особо рассказывать нечего. Мы с Майклом решили вонзить кинжал в дверь спальни мисс Прайс, чтобы на­пугать ее. Время было позднее, все уже должны были ра­зойтись. Но когда я хотел пойти туда, то услышал, что в гостиной включен телевизор. Мы отправились выяснить, кто его смотрит. В гостиной никого не было, и мы реши­ли, что кто-то включил его мимоходом и забыл выключить. Я пошел к комнате мисс Прайс, а Майкл вернулся обрат­но. Телевизор мы не трогали. Правда, я подумал, что на­до было бы его выключить, но не стал возвращаться, ре­шив сделать это на обратном пути. Подойдя к двери, я вон­зил в нее кинжал и ушёл. Больше я ничего не знаю. Разумеется, ваш револьвер я не брал.

В сложившейся ситуации Дэну не было смысла врать, и я был склонен поверить ему, но тогда опять становилось непонятным, что же произошло в спальне мисс Прайс. Из его рассказа было невозможно понять, когда он подошел к двери, до ее убийства или после.

Пока он говорил, я старался представить себе, как все это было; как они выходят из своей комнаты, идут в гостиную, потом Майкл идет обратно, а Дэн добирается до спальни мисс Прайс, втыкая в дверь кинжал и уходит, повторяя свой путь через гостиную в обратном направ­лении.

— Дэн, почему вы на обратном пути не выключили телевизор, как собирались?— спросил я его.

— Торопился. Пробежал мимо, а потом побоялся пойти туда: вдруг наткнусь на кого-нибудь. Я тогда испугал­ся, что меня заметят и все откроется, и промчался через гостиную бегом. Хотя тревога оказалась ложной, я все равно не рискнул выйти еще раз, да и нужды в этом не было. Какое мне дело до телевизора?

— Чего вы испугались?

— А, ерунда! Когда я возился с кинжалом, мне показалось, что в комнате мисс Прайс что-то упало. Правда, слышно было плохо, все заглушал звук телевизора. Воз­можно, упало в соседней комнате, у мисс Хендрон, но тог­да я решил, что мисс Прайс или еще не заснула, или проснулась, разбуженная шумом. Чего доброго услышит, как я ковыряюсь в ее двери, и выглянет. Короче, я помчался прочь и пробежал мимо телевизора.

Какой звук он слышал, я догадался сразу, а вскоре вообще понял, что произошло в спальне мисс Прайс. Как ни странно, полиция оказалась права: это действительно было убийство с целью ограбления.

— Мор?—спросил Крэг, — Что-то не верится.

— Разумеется, нет. 

— Если б не твое заявление, что это убийство с целью ограбления, я бы подумал на Деккера. Но ограбление...

— А я знаю! — выпалил Нильс, — Он украл, но не деньги и не драгоценности, а нечто его компрометирующее. Питер попал в самую точку, когда говорил, что ниточка тянется в далекое прошлое. У мисс Прайс были какие-то улики, доказывающие, что Деккер отравил родителей Алисы. Деккер забрал их, а драгоценности разбросал для отвода глаз, после чего специально перебрался в комнату с испорченным замком, чтобы все думали, будто он всю ночь провел взаперти.

Стентон слушал Нильса с насмешливой улыбкой, а когда тот замолчал, сказал:

— Такого нагромождения ошибок и нарочно не при­думать! Между тем все предельно просто. Наше общее заблуждение заключалось в том, что все мы с самого на­чала априори исключали из числа подозреваемых одно лицо: мисс Хендрон. Теперь, когда вы, Нильс, рассказали, что она вместе с Линдой слышала конец моего разговора с мисс Прайс в день ее рождения, мне стали ясны все де­тали. Начнем с того, что мисс Хендрон была ненамного моложе мисс Прайс, не обладала никакими средствами и имела больное сердце. Ее нынешнее положение компань­онки было весьма незавидным, а перспективы на будущее и того хуже. Она решает обеспечить себе спокойную старость и задумывает преступление. Через слуховое отвер­стие они с Линдой слышат, как я угрожаю мисс Прайс. Мисс Хендрон надо, чтобы Линда потом подтвердила полиции, что я грозил мисс Прайс убить ее. Она дает мне понять, что родственники Линды считают наши отношения вполне определенными, и тем самым ставит меня пе­ред необходимостью объясниться с ней. Расчет мисс Хендрон был прост: она полагала, что, оскорбленная в своих чувствах, Линда не станет покрывать меня и расскажет все, как было. Из тех слов, которые обе они слышали, не было ясно, что причина всего — Алиса, иначе мисс Хенд­рон не стала бы вынуждать меня объясняться с Линдой. Возможно, мисс Хендрон догадывалась насчет Алисы, а возможно, что и нет. По сути, ей было безразлично, по­чему я угрожал мисс Прайс, важен сам факт. Сама мисс Прайс ни о чем не догадывалась, пока я не сказал ей на­прямик, что хочу жениться на Алисе. Это привело ее в дикую ярость, и она ответила категорическим «нет». Если бы она знала о моих намерениях раньше, то на порог не пустила бы меня. Прошлым летом я приезжал туда действитель­но посмотреть на остатки крепости, а в этот раз уже ради Алисы.

Итак, мисс Хендрон заручилась свидетелем, с помощью которого рассчитывала свалить убийство на меня. Днем, скорее всего когда я сидел на веранде, она взяла мой револьвер. Когда все улеглись, она включила телевизор, что­бы заглушить звук выстрела, убила мисс Прайс и откры­ла шкафчик, чтобы взять деньги и драгоценности, кото­рые собиралась надежно спрятать. И тут произошло неожиданное. Я бы сказал, что мисс Хендрон тоже убили, хотя и неумышленно. Помните, я говорил, что Дэн упоминал про обративший его в бегство звук в спальне мисс Прайс? Это был звук падения тела мисс Хендрон.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Крэг.— Пожалуйста, продолжай.

— Представим себе ту минуту, когда мисс Хендрон открывает шкафчик. Она только что застрелила мисс Прайс и едва сдерживает нервное напряжение, все чувст­ва ее обострены. И тут к ее неописуемому ужасу она слышит чьи-то шаги. Шаги приближаются... Вообразите ее состояние; она находится в одной комнате с еще не остывшим трупом, а кто-то сюда идет. В панике она выбрасыва­ет в окно револьвер. Ужас ее достигает апогея, когда она слышит, как кто-то ковыряется в двери. Как ни тихо орудовал Дэн, вонзить в дверь кинжал совсем бесшумно не­возможно. Когда он занялся дверью, она совсем обезуме­ла от страха, а у нее было больное сердце, — и она умерла от ужаса. Сам того не подозревая, Дэн своим кинжалом в некотором роде действительно убил ее. Вот и вся история... Я отдал Дэну их документы, и в тот же день мы с Алисой уехали оттуда.

— А как же Деккер, — спросил Нильс. — Вы намек­нули, что он тоже сыграл какую-то роль.

Крэг тоже был неудовлетворен.

— После всего, что ты рассказал, я так и не понял, почему мисс Прайс ненавидела свою племянницу.

— Оба ваши вопроса по существу об одном, о прошлом мисс Прайс и Деккера. Обстоятельства сложились так, что Деккер раньше всех узнал о том, что я люблю Али­су. Он случайно застал нас вместе в саду, когда мисс Прайс с мисс Хендрон уехали в город и мы чувствовали себя в безопасности. Вас, Нильс, и Диллонов там еще не было. Деккер — человек сообразительный: по нескольким долетевшим до него словам он сразу понял, в чем причина моего пребывания в этом доме. Вопреки моим опасениям, он отнесся ко мне очень доброжелательно. Позже он сам сказал, что, если Алиса уедет со мной, это будет наилуч­шим выходом. Деккер был единственным человеком, дога­давшимся о том, что мисс Прайс делает с Алисой, и это крайне угнетало его. Его жизнь вообще сложилась очень неудачно. Из-за мисс Прайс. Он был влюблен в нее и много лет добивался, чтобы она вышла за него замуж, но она неизменно отказывалась. Он часто бывал у них в доме и наконец понял, в чем тут причина: мисс Прайс любила мужа своей сестры, Реджинальда Кэрола. Ее сестра Каролина даже не подозревала об этом, так же как и сам Кэрол. Время шло, наступила неизбежная развязка. Либо мисс Прайс намекнула о своих чувствах Кэролу и в ответ услышала то, что и следовало, либо так поняла, что рас­считывать не на что — родители Алисы были счастливой парой. Страсть мисс Прайс превратилась в ненависть, и она отравила Кэролов накануне их отъезда в Италию. Ненависть к отвергнувшему ее мужчине перешла на его ребенка. Изощренная жестокость, с которой она в течение четырнадцати лет осуществляла свой дьявольский замысел, свидетельствует о том, что извести Алису стало для нее главной жизненной задачей. Я даже допускаю, что в ее психике произошел сдвиг и она была уже не со­всем нормальной. Деккер догадывался, что Кэролов отравила она, но молчал, хотя молчание обошлось ему очень дорого: в глазах общества убийцей был он. Однако то, что мисс Прайс делала с Алисой, приводило Деккера в ужас, и он очень обрадовался, узнав, что я хочу увезти девушку. Когда мисс Прайс убили, он вначале решил, что это сделал я, и, найдя под окнами мой револьвер, спрятал его. Он хотел помочь мне и Алисе, а что касается мисс Прайс... по-моему, ее смерть принесла ему облегчение, слишком он из-за нее настрадался. Кажется, теперь вы знаете все.  

— Когда ты познакомишь меня со своей женой?— спросил Крэг после долгой паузы.

— Думаю, до конца лета мы будем с тобой соседями. Я собираюсь снять здесь что-нибудь. Или купить, если Алисе понравится.

— Посмотри дом Чессера, он продается. Сам Чессер будет здесь послезавтра. Приезжайте, посмотрите. Строил итальянец, получилось очень недурно. Думаю, вам обоим понравится.

Когда Стентон уехал, Крэг, провожая взглядом его быстро удаляющуюся машину, задумчиво сказал:

— Нильс, а что представляет собой эта Алиса?

— Ничего особенного. Она совсем некрасивая, — не раздумывая ответил Нильс, — тощая как палка и бес­цветная.

— Странно... Странно, — повторил Крэг с сомнением.

— Вот Линда, та настоящая красавица, — заявил Нильс. — С точки зрения внешности мисс Прайс была пра­ва, когда говорила, что Линда и Стентон прямо созданы друг для друга. А Алиса невзрачная, и смотреть-то не на что.

Больше они к этой теме не возвращались. Только ут­ром того дня, когда Стентоны должны были приехать смотреть виллу Чессера, Крэг сказал Нильсу, чтобы тот получше следил за собой и не сболтнул при Алисе чего- нибудь лишнего.

— Хорошо, я буду молчать, — с видом оскорбленного достоинства заявил Нильс. — Не скажу ни слова.

— Вряд ли это будет прилично выглядеть. Если толь­ко ты завяжешь щеку, и тогда я скажу, что у тебя болят зубы, — без улыбки, но с насмешливым огоньком в глазах предложил Крэг.

— Нет уж, хватит! — возмутился Нильс. — Сначала йога, потом эпилепсия, а теперь зубы! С какой стати?! Если мне придется с ней разговаривать, я буду говорить исключительно о погоде. О погоде, надеюсь, можно? И не упо­минайте больше о моих зубах! — Нильс потрогал сначала правую щеку, затем левую.— Зимой у Пита раздулась щека, и он пошел к врачу, а потом целый вечер рассказывал, что с ним делали. Он так впечатляюще рассказывал, что ночью у меня разболелись все зубы до единого. Больше об этом я не желаю ничего слушать.

— Я же пошутил!

— Зубы не предмет для шуток, — сумрачно сказал Нильс. — Одно дело — подбросить улику или дать ложные показания, это пожалуйста, а зубы — совсем другое, тут уж извините.