Brian McClellan

THE AUTUMN REPUBLIC

Copyright © 2015 by Brian McClellan

All rights reserved

Публикуется с разрешения автора и его литературных агентов, Liza Dawson Associates (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

Карты Юлии Каташинской

Фельдмаршал Тамас стоял на развалинах кафедрального собора Адопеста.

Величественное здание с золочеными шпилями, что когда-то гордо возвышалось над окрестными домами, превратилось в груду обломков. Среди них бродили каменщики, отыскивая пригодные для строительства куски мрамора и известняка. Над головой в лучах закатного солнца бестолково кружились птицы: они потеряли гнезда, что свили на шпилях взорванного собора.

Магия Избранных с легкостью расколола на куски гранитные глыбы; целые участки стены расплавились, словно побывав в кузнечном горне. От этой картины Тамасу выворачивало душу.

– Издали смотрится еще хуже, – заметил Олем. Держа во рту сигарету и касаясь пальцами спрятанного под плащом пистолета, он внимательно наблюдал за соседними улицами. Бруданский патруль мог появиться в любую минуту. – Вероятно, именно отсюда и поднимался дым, который видели наши разведчики. Остальная часть города выглядит нетронутой.

Тамас хмуро покосился на телохранителя:

– Он простоял здесь больше трех веков. Его строили шестьдесят лет. И мне ничуть не легче оттого, что проклятые бруданцы захватили Адопест только для того, чтобы разрушить собор.

– Они могли сровнять с землей весь город, но не сделали этого. Я бы сказал, что нам еще повезло, сэр.

Конечно же, Олем был прав. Две недели они скакали без остановки, рискованно оторвавшись от Седьмой и Девятой бригад, а также деливских союзников, лишь бы скорее узнать судьбу города. У Тамаса отлегло от сердца, когда он увидел, что Адопест все еще стоит на прежнем месте.

И все же город находился теперь в руках бруданцев, а самому фельдмаршалу пришлось пробираться сюда тайком. Его ярость трудно было передать словами.

Тамас попытался справиться с эмоциями и взять себя в руки. Всего несколько часов назад они достигли окраины и под покровом темноты двинулись дальше. Тамас собирался найти верных людей и выяснить, почему целый город сдался неприятелю, не оказав никакого сопротивления. Великая бездна, отсюда до Брудании добрых восемьсот миль!

Неужели в комитете есть еще один предатель?

– Сэр! – окликнула его Влора. Она стояла на остатках фундамента собора и наблюдала за старыми городскими кварталами по ту сторону Адры. Как и Тамас с Олемом, она носила плащ, скрывавший адроанскую форму, а длинные черные волосы спрятала под треуголку. – Бруданский патруль. С ними Избранный.

Тамас оглядел развалины, оценил расположение соседних улиц и уже начал обдумывать план засады, но заставил себя выбросить все это из головы. Он не мог сейчас рисковать и ввязываться в открытые стычки. Вместе с Олемом и Влорой фельдмаршал справился бы с патрулем, но любая стрельба привлечет внимание других бруданцев.

– Нам не обойтись без подмоги, – решил Тамас.

Олем затушил сигарету об разрушенный алтарь.

– Я попробую разыскать сержанта Олдрича. Под его командой в городе остались полтора десятка парней из моих штуцерников.

– Для начала неплохо, – одобрил Тамас.

– Думаю, нужно связаться с Рикардом, – предложила Влора. – Он расскажет, что происходит в городе, и поможет с людьми.

Тамас кивком поблагодарил ее за совет:

– Подождем лучших времен. Бездна, мне стоило взять с собой весь пороховой совет. Я предпочел бы отправиться на встречу с Рикардом с бо́льшим отрядом. Что, если он переметнулся к бруданцам?

На попечение Рикарда Тамас оставил впавшего в кому Таниэля. Если с мальчиком что-то случилось, он…

Фельдмаршал постарался успокоиться и унять бешено бьющееся сердце.

– А как насчет учеников Сабона? – спросил Олем.

Незадолго до смерти Сабон открыл неподалеку от города школу пороховых магов. Он говорил, что отобрал два десятка способных мужчин и женщин и уже начал обучать их стрельбе, рукопашному бою и искусству управлять своей силой.

Они прозанимались несколько месяцев. Этого должно хватить.

– Ах да, еще ученики, – согласился Тамас. – Во всяком случае, нужно сначала заглянуть к Телавер, а уже потом отправляться к Рикарду.

Холодным утром, когда улицы уже начали заполняться прохожими, они втроем переправились через Адру. Бруданские патрули регулярно проходили по улицам, но не причиняли горожанам особого беспокойства. Никто не остановил Тамаса и его спутников ни на входе в Старый город у Западных ворот, ни на выходе у северных предместий.

У причалов по всему течению Адры стояли бруданские корабли. Их высокие мачты виднелись и в бухте за городом. «Прорытый союзом Рикарда канал через горы пришелся как нельзя кстати», – с кривой усмешкой отметил Тамас. Только этим путем большие океанские суда могли попасть в Адроанское озеро.

Он уже потерял счет разрушенным церквям и монастырям. Если какой-то из городских кварталов превратился в руины, можно было не сомневаться: прежде здесь находилась церковь. Тамас поневоле задумался: что стало с монахами и священниками и почему именно они сделались главной мишенью бруданских Избранных?

Нужно спросить об этом у Рикарда.

Час спустя они подошли к ветхому кирпичному зданию школы на берегу реки. Раньше здесь размещалась швейная мастерская. Подобраться к дому можно было только через поле, которое просматривалась со всех сторон. Как только Тамас со спутниками свернул с дороги, Влора испуганно схватила его за руку.

У фельдмаршала похолодело в груди.

Окна спальни на втором этаже были разбиты, дверь едва держалась на одной петле. Деревянную вывеску с изображением порохового бочонка сорвали со стены и бросили в грязь. Площадка перед школой заросла сорняками.

– Влора, обогни дом с юга, по берегу, – распорядился Тамас. – А ты, Олем, зайди с севера.

Пробурчав привычное «да, сэр», оба без лишних вопросов разошлись по сторонам. Влора поправила треуголку и стала осторожно пробираться через заросли, а Олем неспешно зашагал дальше по дороге и лишь затем, отойдя на расстояние выстрела, свернул и спустился по склону холма.

Тамас дождался, пока они не займут удобные позиции, и осторожно двинулся по тропинке к школе. Он открыл третий глаз и прикоснулся к Иному, но не обнаружил в доме никаких следов магии. Если кто-то и скрывался внутри, это были не Избранные и даже не Одаренные.

Пороховых магов он тоже не почувствовал. Почему школа опустела? Фельдмаршал оставил ее на попечение Телавер. Она не отличалась особой силой, но в совершенстве владела самыми разными приемами – это была идеальная наставница для новичков. Может быть, когда бруданцы захватили город, она решила спрятать учеников в другом месте? Или на них напали?

Приблизившись к дому, Тамас вытащил пистолет и на мгновение остановился, чтобы бросить на язык щепотку пороха. Пороховой транс охватил его, обострил зрение, обоняние и слух. Заглушенная приливом силы, утихла боль в суставах после долгой верховой езды.

Фельдмаршал уловил слабый шум, почти не слышный за нежным журчанием Адры. Он не смог точно определить, откуда доносится звук, зато распознал запах. Пахло железом и гниющими останками. А еще кровью.

Тамас заглянул в окно, но яркое утреннее солнце помешало ему разглядеть, что творится внутри. Пороховой транс превратил еле слышный звук в грозное рычание, а усилившийся запах смерти заставил его вздрогнуть.

С пистолетами наготове, он пинком сбросил с петель дверь, ворвался в дом и замер в прихожей, привыкая к полумраку.

Предосторожности оказались лишними. В прихожей было пусто и тихо, как и во всем доме. Мертвую тишину нарушало лишь жужжание тысяч мух возле оконного стекла.

Тамас засунул пистолеты обратно за пояс, чтобы обвязать платком нос и рот. Несмотря на запах и тучи мух, трупов в прихожей не было, и только рыжие пятна на полу подсказывали, что здесь произошла расправа. Однако тела жертв убийцы куда-то утащили.

Снова достав из-за пояса пистолет, фельдмаршал по кровавому следу прошел через прихожую во внутренние помещения бывшей швейной мастерской.

Когда-то здесь был цех с десятками столов, за которыми трудились сотни швей. Но сейчас об этом напоминали только сложенные у стены доски. Мухи жужжали над рыжими пятнами на месте убийства.

Кровавый след вел дальше, к двери в задней стене.

Услышав шум за спиной, Тамас резко развернулся и вскинул пистолет. Но это была всего лишь Влора, спускавшаяся по лестнице из спальни. На ступеньках тоже виднелись следы крови.

– Нашла что-нибудь? – спросил Тамас, и его голос жутким эхом разлетелся по пустому цеху.

– Мухи. – Влора сплюнула на пол. – Там одни только мухи. Половина задней стены разрушена, остальная часть обгорела. Кто-то потратил на это не меньше двух рожков пороха.

Влора выругалась сквозь зубы – единственная слабость, которую она себе позволила.

– Что там произошло? – снова спросил Тамас.

– Не знаю, сэр.

– Трупов нет?

– Нет.

Тамас в бешенстве заскрипел зубами. Кровь на полу не успела толком засохнуть. Здесь убили десятки людей, и случилось это не очень давно.

– Они оттащили трупы на задний двор, – эхом разнесся по цеху голос Олема, вошедшего через другую дверь.

Тамас и Влора поспешили к нему. Пятна крови, покрывавшие весь двор, пропадали в высокой траве между школой и берегом реки.

– Кто бы это ни сделал, они тщательно убрали за собой, – заметил Олем. – Не хотели, чтобы трупы рассказали, что здесь произошло.

– Что здесь произошло, и так ясно, – мрачно ответил Тамас и направился обратно в дом. – Они вошли через парадную дверь. – Он указал на следы крови и выбоины от пуль на стене. – Расправились с караульным и захватили нижний этаж. Наши маги держали оборону наверху. Они израсходовали весь порох, какой у них был, и…

Голос Тамаса дрогнул. Он не сумел защитить этих людей, своих новых пороховых магов. Многие из них раньше были простыми крестьянами, двое – булочниками, один – библиотекарем. Они не успели ничему научиться. Их просто прирезали, словно овец на бойне.

Тамасу оставалось лишь надеяться, что они прихватили с собой кое-кого из врагов.

– Смерть рисует картины кровью. – Олем затянулся сигаретой и выпустил струю дыма в стену, наблюдая, как мухи разлетаются от нее во все стороны.

Влора отскребла что-то от пола и протянула Тамасу. Это был небольшой круглый кусок кожи с отверстием посередине.

– Смотрите, сэр, что я нашла за дверью. Тот, кто наводил здесь порядок, не заметил ее. Вы не знаете, что это такое?

Фельдмаршал сплюнул, пытаясь избавиться от горького привкуса во рту.

– Это кожаная прокладка. Без нее не обойтись при стрельбе из духового ружья. Вероятно, выпала у кого-то из сумки.

Духовое ружье. Оружие, специально предназначенное для убийства пороховых магов. Те, кто побывал здесь, хорошо подготовились.

Тамас выбросил прокладку и засунул пистолет за пояс.

– Олем, кто знал, где находится школа?

– Кроме порохового совета? – Олем задумчиво покрутил сигарету между пальцами. – Это не было таким уж большим секретом. Они даже прибили над дверью вывеску.

– Кто знал об этом?

– Двое-трое из Генерального штаба и Рикард Тумблар.

В Генеральном штабе собрались люди, которых Тамас знал десятилетиями. И полностью доверял им. Не мог не доверять.

– Я хочу знать правду, даже если кому-то из-за этого придется умереть. Разыщи мне Рикарда Тумблара!

Штаб-квартира «Благородных Воинов Труда», крупнейшего ремесленного союза в Девятиземье, располагалась в фабричном районе Адопеста, неподалеку от того места, где Адра впадает в Адроанское озеро.

Тамас с беспокойством рассматривал здание. Сотни людей входили внутрь и выходили обратно. Трудно рассчитывать, что никто по дороге не увидит и не узнает его. Предстоящий разговор с Рикардом Тумбларом вполне мог закончиться кровопролитием, и Тамасу не очень-то хотелось встречаться с ним там, где по первому же зову Рикарда появится охрана.

Если бы сердце не стучало в груди фельдмаршала с такой настойчивостью, Тамас предпочел бы дождаться темноты и проследить за Рикардом до его дома.

– Мы могли бы просто назначить ему встречу, сэр, – предложил Олем, с небрежным видом усевшись на соседнем крыльце.

Какой-то охранник союза на другой стороне улицы с подозрением посмотрел на него. Олем помахал в ответ рукой и достал из кармана недокуренную сигарету. Охранник удивленно приподнял брови, а затем отвернулся, потеряв к нему всякий интерес.

– Нет, не могли, – решительно возразил Тамас. – Не хочу, чтобы он заранее узнал о нашем возвращении.

– Думаю, он уже знает. Я насчитал двадцать вооруженных охранников только на этой улице.

– Я видел всего восемнадцать.

Олем с притворным равнодушием смотрел на прохожих:

– Два стрелка в окне над магазином, в тридцати шагах слева от вас, сэр.

– Ага. – Теперь и Тамас краем глаза заметил их. – Рикард чем-то напуган. Старую штаб-квартиру никогда не охраняло больше четырех человек.

– Может быть, он опасается бруданцев?

– Или моего возвращения. Вот и Влора. Идем.

Они пошли по улице, стараясь не привлекать внимания охранников, и догнали Влору возле двери небольшой булочной. Тамас взглянул на караваи, выставленные на прилавке, и задумался о Михали. Где он сейчас? Может быть, все еще на юге, вместе с армией?

Конечно, он там. Если бы Михали не сдерживал Кресимира, Адопест уже сровняли бы с землей. Тамас поймал себя на том, что с тоской вспоминает о миске тыквенного супа.

Влора вывела их по заднему двору булочной в узкий переулок, заполненный мусором и грязью.

– Сюда, – бросила она через плечо.

Сапоги Тамаса захлюпали по грязи, он изо всех сил старался не замечать зловония. Фабричный район никак не назовешь самой чистой частью города, но этот переулок был загажен сверх всякой меры.

Они миновали еще три переулка, поднялись по чугунной лестнице к двухэтажному дому и наконец отыскали черный ход в штаб-квартиру союза.

Двое охранников сидели возле двери, прислонившись спиной к стене и надвинув шляпу на глаза, как обычно делают спящие. Тамасу хватило быстрого взгляда на следы в грязи, чтобы все понять: здесь не обошлось без небольшой потасовки, но Влора справилась с этими двумя без особых хлопот.

– Убиты? – спросил Олем, выбросив сигарету и вытащив из-за пояса пистолет.

– Без сознания.

– Отлично, – сказал Тамас. – Постарайтесь никого не убивать по дороге. Мы пока не знаем наверняка, что Рикард – предатель.

«Но если это так, я сам его убью».

Тамас взялся за ручку двери, но Олем остановил его:

– Простите, сэр, но мы пойдем первыми.

– Я сам могу…

– Я выполняю свою работу, сэр. В последнее время вы слишком редко даете мне такую возможность.

Тамас прикусил язык. Телохранитель выбрал не самое удачное время, чтобы оспорить приказ, но по-своему он был прав.

– Хорошо, иди.

Не прошло и трех минут, как Олем вернулся.

– Все в порядке, сэр. Мы его взяли.

Они пробрались по коридору мимо двух служебных помещений и никем не замеченные вошли в кабинет Рикарда. Глава ремесленного союза сидел за столом, в грязном сюртуке, с всклокоченной бородой и гневно прищуренными глазами. Позади него стояла Влора, прижав к затылку Рикарда дуло пистолета.

Увидев Олема, он с возмущением хлопнул ладонями по столу:

– Что все это значит? Что вы собираетесь…

Мгновение спустя у Рикарда отвисла челюсть. Он попытался встать, но Влора удержала его, положив руку на плечо.

– Тамас? Вы живы?

– Что-то я не услышал в вашем голосе особой радости, – заметил фельдмаршал.

Он сунул пистолет в кобуру и кивком приказал Влоре отпустить Рикарда. Олем занял позицию у входной двери.

Глава союза с трудом сглотнул, беспокойно переводя взгляд с Тамаса на Олема и обратно. Фельдмаршал никак не мог определить: то ли Рикард боится разоблачения, то ли просто потрясен неожиданным визитом.

– До меня доходили слухи, что вы остались в живых, но не всем моим источникам можно доверять. Я…

– Что случилось со школой пороховых магов? И где мой мальчик?

– Таниэль?

– У меня есть другие сыновья?

– Откуда мне знать?

– Других нет.

– Я… В общем, я не знаю, где Таниэль.

– Советую вам все объяснить как можно скорее. – Тамас постучал пальцами по рукоятке своего дуэльного пистолета.

– Конечно-конечно. Не желаете вина?

Фельдмаршал слегка покачал головой. Похоже, Рикард еще не понял, что получит дырку в голове, если соврет хоть единым словом.

– Рассказывайте.

– Это долгая история.

– Постарайтесь объяснить короче.

– Таниэль пришел в сознание. Дикарка пробудила его почти сразу после вашего отъезда. Они вместе отправились на фронт, и Таниэль помог сдержать наступление кезанцев, но его отдали под суд, обвинив в неподчинении приказам. Его вышвырнули из армии, но он сразу же подписал контракт с «Крыльями Адома». А потом, защищаясь, убил пятерых солдат генерала Кеть и куда-то пропал.

Тамас покачался на пятках и недоверчиво замотал головой:

– Это все случилось за последние три месяца?

Рикард кивнул, оглядываясь через плечо на Влору.

– И вы не знаете, где он сейчас?

– Нет.

– А что произошло в школе?

Рикард нахмурился:

– Последние несколько недель я ничего о ней не слышал. И поэтому считал, что там все в порядке.

Тамас пытался прочитать что-нибудь на лице Рикарда. Судьба всегда улыбалась этому человеку, он ловко обделывал свои дела и умел заставить людей работать вместе. Но при этом был ужасным лгуном. И то, что сейчас он выглядел абсолютно искренним, только усиливало подозрения фельдмаршала.

Удивленный крик Олема заставил Тамаса обернуться. Ворвавшаяся в кабинет женщина ударила телохранителя ногой по колену, и тот с проклятьями рухнул на пол. С невероятной скоростью женщина метнулась к фельдмаршалу, выставив перед собой кинжал. Тамас перехватил ее руку и дернул на себя – во всяком случае, постарался это сделать. Женщина резко отпрыгнула, перебросила кинжал в другую руку и нанесла удар.

Лезвие промелькнуло в дюйме от горла Тамаса. Влора успела толкнуть женщину в бок, и они обе с размаху влетели в книжный шкаф, опрокинув его. Олем вскочил на ноги, бросился к ним и схватил женщину за воротник, но тут же получил кулаком в пах. Он согнулся от боли и привалился спиной к стене.

Тамас шагнул женщине за спину и поднял пистолет.

– Фель, довольно! – крикнул Рикард.

Женщина мгновенно прекратила борьбу.

По-прежнему держа ее на прицеле, Тамас помог подняться Влоре и Олему. Женщина встала сама и уселась на поваленный книжный шкаф, настороженно поглядывая на пистолет в руке Тамаса.

– Бездна, Фель, что вы здесь устроили? – воскликнул Рикард.

– Вам угрожала опасность, сэр.

– Вы хотели убить фельдмаршала?

Щеки Фель слегка порозовели.

– Простите, сэр. Я не узнала его со спины. И просто хотела обезвредить.

– Ударив кинжалом в лицо? – хмыкнул Тамас.

– Он не вошел бы глубоко. Я все рассчитала.

Фельдмаршал оглянулся на своих помощников. У Влоры на щеке темнел синяк, а Олем все еще держался за живот, вполголоса бормоча проклятья. Эта женщина бесстрашно вступила в схватку с тремя вооруженными незнакомцами и при этом собиралась просто их обезвредить? Фель в долю секунды справилась с Олемом и едва не одолела самого Тамаса, хотя он находился в глубоком пороховом трансе.

– Я вижу, Рикард, вы подобрали себе неплохих людей, – сказал Тамас.

Рикард снова уселся в кресло и подпер голову руками.

– Вы могли бы просто назначить мне встречу.

– Нет, сэр, – вмешалась в разговор Фель, не вставая с места. – Фельдмаршал отсутствовал несколько месяцев и вернулся в город, захваченный врагом. Он мог всякое подумать.

Рикард хмуро посмотрел на нее, но через мгновение все понял.

– Значит, вы решили, что я продался бруданцам и сдал им город?

– Я знаю, что доверил ключи от города вам, Владетелю и Ондраусу, – напомнил Тамас. – А теперь вижу, что в нем хозяйничают иноземные солдаты.

– Лорд Кларемонте, будь он проклят!

Теперь нахмурился уже Тамас:

– Хозяин лорда Ветаса? Адамат так и не разобрался с этим ублюдком?

– Адамат хорошо выполнил свою работу, – возразил Рикард. – Лорд Ветас убит, и все его люди либо мертвы, либо сбежали. Мы справились с ним, но тут явился Кларемонте с двумя бригадами бруданской армии и половиной их Королевского совета.

– Никто не решился защищать город?

Рикард раздраженно засопел:

– Мы пытались, но… Кларемонте пришел не как захватчик. Во всяком случае, он так объявил горожанам. Он уверял, что его солдаты помогут нам остановить кезанцев. А сам он метит в кресло премьер-министра Адро.

– Провалиться ему в бездну.

Тамас беспокойно зашагал по кабинету. Эта армия, взявшая под контроль город, вызывает слишком много вопросов. Получить ответы на них было бы проще, опираясь на силу своих солдат. Но Седьмая и Девятая бригады вместе с деливскими союзниками все еще находятся в неделях пути отсюда.

– Устройте мне встречу с Кларемонте, – потребовал фельдмаршал.

– Это не лучшая идея.

– Почему?

– С ним половина бруданского Королевского совета, – напомнил Рикард. – Вы знаете кого-то, кто бы ненавидел вас сильнее, чем Избранные? Они сразу же убьют вас и сбросят труп в Адру.

Тамас продолжал мерить кабинет шагами. Он не мог медлить. Так много врагов, так много вопросов. Ему крайне необходимы союзники.

– Как дела на фронте?

– Мы еще держимся, но…

– Но что?

– Вот уже месяц, как я не получаю с фронта никаких известий.

– Генеральный штаб ни о чем вам не докладывает? Бездна, кезанцы уже могут быть у ворот города! Проклятье, я…

– Сэр, вы не хотите рассказать про Таниэля? – спросила Фель.

Тамас развернулся и схватил Рикарда за воротник сюртука:

– Что с ним?

– Там произошло… То есть до меня доходили слухи, но…

– Какие слухи?

– Ничего определенного.

– Рассказывайте.

Рикард посмотрел на свои руки и тихо проговорил:

– Говорят, что Кресимир поймал Таниэля и приказал распять на столбе в кезанском лагере. Но это всего лишь слухи, – добавил он громче.

Кровь застучала в висках Тамаса. Кезанцы схватили его мальчика? И повесили, словно тушу зверя, убитого на охоте? Первый испуг сменился приступом холодной ярости. Он выскочил из кабинета Рикарда и понесся к выходу, расталкивая всех, кто попадался на пути.

Олем и Влора догнали его только на улице.

– Куда вы идете, сэр?

Тамас стиснул рукоятку пистолета:

– Искать моего мальчика. И если с Таниэлем что-то случилось, я этому Кресимиру кишки через задницу вытащу!

Колеса кареты стучали по неровной дороге. Адамат ехал на фронт, чтобы арестовать генерала Кеть. Он сидел на задней скамье экипажа и смотрел в окно на поля Южного Адро. Пшеница уже вызрела, и спелые колосья клонились к земле, нежно шелестя на ветру. Эта умиротворяющая картина заставила инспектора вспомнить о семье: о жене и детях, оставшихся дома, и о старшем сыне, проданном кезанским работорговцам.

Это могло плохо кончиться.

«Нет, – поправил себя Адамат, – это должно плохо кончиться».

У какого сумасшедшего хватило бы ума попытаться арестовать генерала во время войны? Правительство в растерянности – фактически его сейчас просто нет, – и оставалось лишь удивляться, что местные суды продолжают работать. Рассмотрение крупных дел приостановили сразу после казни Манхоуча, и только в итоге долгих уговоров и обещаний Рикард Тумблар, глава Временного комитета, выдал ордер на арест генерала Кеть. Двух судей заставили подписать ордер, и Адамат горячо надеялся, что этого будет достаточно.

Возница прикрикнул на лошадей, и карета резко остановилась, так что Адамата качнуло вперед. За одним окном пшеничные поля и холмы плавно переходили в отроги Горелой гряды, чьи вершины виднелись далеко впереди. В другом – открывался вид на бескрайние просторы Адроанского озера, раскинувшегося к юго-востоку.

– Почему мы стоим? – очнулась от дремоты Нила, спутница Адамата.

Эта девятнадцатилетняя девушка с вьющимися каштановыми волосами и прелестным лицом могла бы очаровать даже королевский двор. Адамата удивило, что она простая прачка. И он до сих пор не понял, зачем она отправилась в эту поездку, но Избранный Борбадор настоял на своем.

– Что случилось? – окликнул возницу инспектор, открыв дверь.

– Сержант велел остановиться.

Адамат убрал голову обратно в салон. Почему сержант Олдрич отдал такое распоряжение? До позиций адроанской армии оставалось ехать еще больше суток.

Экипаж резко дернулся с места, но вскоре встал опять, получив приказ пропустить идущий сзади транспорт. Мимо прогрохотала почтовая карета, а вслед за ней – три фургона с припасами для армии.

– Что-то не так, – произнес Адамат.

Нила протерла сонные глаза и толкнула в бок мужчину, дремавшего у нее на плече:

– Бо!

Избранный Борбадор, единственный уцелевший член Королевского совета Манхоуча, вздрогнул, но тут же привалился к стенке экипажа и снова захрапел.

– Бо! – повторила Нила и шлепнула его по щеке.

– А? Что?

Бо выпрямился, его тонкие пальцы замелькали в воздухе. Он несколько раз моргнул, прогоняя сон, и медленно опустил руки.

– Кровавая бездна! Если бы я не снял перчатки, вас обоих уже не было бы в живых, девочка!

– Ясно, но вы же их сняли, – ответила Нила и добавила: – Нас остановили.

Бо провел рукой по рыжим волосам и натянул белые перчатки с древними рунами.

– Почему?

– Непонятно, – сказал Адамат. – Пойду посмотрю, в чем дело.

Он вылез из экипажа, радуясь возможности отдохнуть от компании Избранного. С помощью магии Бо мог в долю секунды уничтожить самого Адамата, сержанта Олдрича и всех его солдат. Инспектор видел, как Избранный свернул шею палачу Манхоуча, просто щелкнув пальцами. При всем своем обаянии, Бо оставался хладнокровным убийцей. Адамат оглянулся на окно кареты и, слегка ссутулившись, побрел туда, где о чем-то переговаривались между собой сержант и его команда.

– Инспектор, – кивнул ему Олдрич. – А где Избранный?

– Лучше называйте его судьей, – попросил Адамат.

Олдрич насмешливо фыркнул:

– Хорошо. Так где наш законник? Тут творится что-то странное.

– Да?

– Сразу за этим подъемом стоят войска.

У Адамата екнуло сердце. Войска? Значит, кезанцы все-таки прорвали фронт и теперь движутся к Адопесту?

– Адроанские войска, – уточнил Олдрич.

Облегчение Адамата было недолгим.

– Что они здесь делают? Они должны быть в Сарковом ущелье. Неужели кезанцы оттеснили их так далеко?

– Что случилось?

Бо подошел к ним, держа руки за спиной. Адамат снова подумал о том, насколько тот молод – вероятно, немногим старше двадцати лет. Тридцати уж точно нет. Однако, несмотря на молодость, у Избранного были глубокие морщины на лбу и глаза старика.

Адамат многозначительно посмотрел на перчатки Бо:

– Не забыли, что вы теперь судья?

– Я неловко себя чувствую без перчаток, – объяснил Бо, хрустнув костяшками пальцев. – Кроме того, меня никто не увидит. До армейских позиций еще далеко.

Олдрич кивнул на поднимавшуюся в гору дорогу:

– Не совсем так.

– Пойдемте со мной, – сказал Бо подошедшей Ниле и отправился вверх по склону туда, где расположились адроанские солдаты.

Олдрич посмотрел ему вслед.

– Я не доверяю им, – признался он, когда Бо с Нилой отошли так далеко, что не могли его услышать.

– Придется доверять, – ответил Адамат.

– Почему? Фельдмаршал Тамас всегда обходился без помощи Избранных.

– Тамас – пороховой маг, – напомнил Адамат. – А мы с вами не имеем такого преимущества. Бо – наш запасной вариант. Если что-то не заладится – если генерал Кеть откажется поехать с нами в Адопест и предстать перед судом, – тогда Бо поможет нам выпутаться из любой передряги.

Олдрич обеими руками потер виски:

– Бездна, не могу понять, как вы уговорили меня участвовать в этом деле.

– Вы ведь хотите справедливости, разве не так? Хотите, чтобы мы победили в войне?

– Да.

– Тогда мы должны арестовать генерала Кеть.

Нила и Бо вернулись не в лучшем настроении. Девушка хмурилась, а Избранный глубоко задумался.

– Что вы скажете об этом? – поинтересовался Бо у Олдрича. – Лагерь адроанской армии должен находиться сейчас на десятки миль южнее.

– Всякое может быть, – ответил сержант. – Возможно, это раненые. Или пополнение. Или наших парней все-таки разбили, и теперь они отступают.

Бо поскреб подбородок и снял перчатки.

– Сейчас середина дня. Если бы наши войска разбили, они бежали бы в Адопест без остановки. Не знаю, что все это значит, но здесь явно что-то не так. В этом лагере приблизительно шесть бригад. Слишком много для пополнения, но слишком мало для всей армии.

– Нужно выяснить, что происходит, – решил Адамат.

– Зачем? – удивился Бо. – Мы и так все поймем, когда попадем в лагерь. А нам в любом случае придется через него проехать. Если я собираюсь спасти Таниэля – бездна, я даже не знаю, жив ли он еще! – и если вы хотите, чтобы я помог вам спасти сына, мы должны двигаться дальше.

Бо направился к карете, а Нила осталась, поглядывая то на Адамата, то на Олдрича.

– Если дела пойдут худо, он поможет нам? – спросил у нее сержант.

Нила оглянулась на Бо:

– Думаю, да.

– Думаете?

– Но он точно так же может огнем проложить себе дорогу сквозь целую армию, а нас оставить в беде.

– А сами-то вы кто? – задал новый вопрос Олдрич.

– Секретарь Бо, то есть судьи.

– А раньше кем были?

– Прачкой.

– Ах вот как.

Они вернулись в карету и поехали дальше по склону холма. От картины, открывшейся на вершине, у Адамата захватило дух. Вокруг раскинулось целое море белых палаток. Сверху лагерь адроанской армии напоминал муравейник, тысячи солдат и обозной прислуги занимались повседневными делами.

Проехав еще милю, экипаж снова остановился возле лагерного пикета.

– Пополнение? – услышал Адамат женский голос.

– Что? – переспросил Олдрич. – А, нет. Мы сопровождаем судью по приказу Временного комитета.

– Судью? Что ему здесь надо?

– Понятия не имею. Мое дело – привезти его в лагерь и сопроводить в Генеральный штаб.

Бо прислонился ухом к окну кареты, чтобы лучше слышать разговор. Он снова натянул перчатки, но опустил руки, чтобы снаружи их не было видно. Кончики его пальцев слегка подрагивали.

– Проезжайте, – равнодушным тоном сказала караульная. – Только дело может оказаться сложней, чем вы думаете.

Олдрич тяжко вздохнул:

– А что стряслось на этот раз?

– Э-э, ну, значит…

Караульная закашлялась, и Адамат не разобрал, что она говорила дальше. Сидевшая напротив Нила сосредоточенно прислушивалась к разговору.

Когда караульная закончила рассказ, сержант присвистнул.

– Спасибо, что предупредили.

Через мгновение карета снова загрохотала колесами по дороге. Адамат вполголоса выругался.

– Что там произошло? – обратился он к Бо. – Вы что-нибудь поняли?

Вместо ответа Избранный оглянулся на Нилу:

– Вы слушали так, как я учил?

– Да. – Нила разгладила юбку и мрачно уставилась в окно. – Похоже на то, что генерала Кеть обвинили в предательстве, – объяснила девушка Адамату. – И она покинула лагерь, прихватив с собой три бригады. Адроанская армия раскололась на две части, начинается гражданская война.

Нила ждала Бо и Адамата возле кареты.

Ниже по склону через лагерь пробивался небольшой ручей, сотни сапог превратили его берега в непролазную грязь. Нила задумчиво проследила, как прачка набрала полное ведро мутной воды и отнесла к костру, возле которого на лавке грудой лежали солдатские мундиры. Женщина вылила воду в большой котел, утерла грязной рукой пот с лица и села в сторонке, дожидаясь, когда вода закипит.

Если бы не события последних месяцев, Нила могла бы оказаться на ее месте. Девушка посмотрела на свои руки. Раньше кожа на них была грубой и потрескавшейся, разъеденной мылом и щелоком, которыми прачки пользуются при стирке. Сейчас они выглядели удивительно гладкими, и Бо уверял, что для них найдется более достойное применение.

Избранная. Нила до сих пор не могла поверить в это: даже после долгих упражнений, даже после того, как видела огонь, вырывающийся из ее пальцев. Избранные обладали огромной силой и знанием. Они повелевали стихиями и приводили в дрожь целые армии. Нелепо было бы вообразить, что простая безродная прачка может внезапно обрести такое могущество.

Кроме того, Нила невольно чувствовала себя обманутой. Если бы она знала об этом раньше, то могла бы использовать дремлющую в ней силу, чтобы сбежать от Ветаса или помочь роялистам. Нила сжала кулаки и почувствовала тепло с внутренней стороны ладоней – бело-голубой язычок пламени затанцевал между пальцами. Девушка покачала головой и оглянулась, проверяя, не наблюдает ли за ней кто-нибудь. Она мысленно приказала огню угаснуть и спрятала руки за спину.

Ей вспомнилась Розаль – Избранная, сражавшаяся на стороне роялистов. Может быть, Розаль ощутила скрытую в девушке силу, но предпочла не говорить об этом? Или она привязалась к Ниле по другой причине? А если Нила сама когда-нибудь станет такой – старой, мудрой и могущественной? Будут ли другие чувствовать себя неуютно рядом с ней, как она сама рядом с Розаль?

– Рисара!

Девушка очнулась от глубокой задумчивости и не сразу вспомнила, что именно это имя ей выбрали для роли секретаря Бо. Который, в свою очередь, изображал судью. Она обернулась и увидела Избранного, идущего к ней через лагерь. В его походке чувствовалась торопливость, насторожившая Нилу.

– Вы нашли Таниэля?

– Нет. – Бо взял ее за руку и увел за карету, где их разговор трудней было бы подслушать. – Генерал Хиланска говорит, что Таниэль погиб.

Он произнес это с таким ледяным бесстрастием, что Нила отшатнулась. С того момента, как Бо взял под покровительство ее с Жакобом, он постоянно вспоминал о Таниэле, называл своим единственным другом. Вот уже несколько месяцев Избранный разыскивал его с неистовым упорством, внушавшим Ниле невольное уважение. А теперь? Временами Бо становился отстраненным, даже холодным, но таким, как сейчас…

– Но это еще не конец? – спросила Нила.

– Мы должны все проверить. Адамат считает, что Таниэль мог остаться в живых и нам не следует принимать слова Хилански за истину.

Нила начала догадываться, что Бо вовсе не бесстрастен – он потрясен.

– Где мы остановимся?

– Генерал отослал нас, но я не уеду отсюда, не убедившись в смерти Таниэля. Я должен найти его труп, или могилу, или еще что-нибудь более весомое, чем слова. Если понадобится, отправлюсь даже в кезанский лагерь. Адамат уже начал расспрашивать солдат: не подтвердит ли кто рассказ Хилански. Я собираюсь сделать то же самое. – Он замолчал и внимательно посмотрел на Нилу. – Это может оказаться опасным. Если Хиланска узнает, кто я такой на самом деле, то немедленно прикажет убить меня. А заодно и вас, и Адамата, и Олдрича со всеми его солдатами.

– Только за то, что вы назвались судьей?

Уголки рта Бо на мгновение поднялись в улыбке, которая тут же погасла.

– Я не шучу. Хиланска не любит Избранных и не доверяет им. Он скрытный человек и, когда увидит, что мы что-то разнюхиваем, станет подозревать нас еще сильней. Он такой же, как Тамас, – всегда делает лишь то, что считает нужным. Даже если это требует гибели множества людей.

– Вы сказали это так, будто одобряете его.

– Одобряю и поэтому не позволю ему узнать, кто я такой. Или кто вы такая, раз уж на то пошло.

Бо посмотрел на руки Нилы и надолго замолчал. Он уже объяснял ей, что Избранные не способны прикоснуться к Иному без покрытых защитными рунами перчаток. Только боги могут сделать это и не сгореть заживо.

За исключением, вероятно, самой Нилы. Ведь она вовсе не бог.

Она не сомневалась, что Бо немедленно отправит ее обратно в Адопест, стоит ей лишь попросить об этом. Нила могла бы воспользоваться этим шансом. Забрала бы Жакоба, спряталась бы в укромном месте и спокойно прожила бы на те деньги, которые Бо ей оставил. Могла бы. Но если она сейчас уедет, то никогда не научится управлять открывшейся в ней силой. Никогда не встретит такого терпеливого, заботливого и честного Избранного, как Бо. И не сможет отплатить ему за ту доброту, с которой он отнесся к ней самой и к Жакобу.

– Чем я могу вам помочь? – произнесла она.

Адамат потратил на безуспешные поиски уже больше трех часов, когда к нему подошли профосы.

Инспектор разговорился с девушкой-сержантом об ее двоюродном брате, служившем у генерала Кеть в Третьей бригаде, как вдруг кто-то коснулся его локтя. Он обернулся, думая, что это Бо или Нила пришли поделиться новостями, но увидел перед собой – или, скорее, над собой – высоченного офицера военной полиции. У профоса была такая широкая грудная клетка, что его голос гудел, словно эхо.

– Инспектор Адамат?

– Да.

– Пройдемте со мной.

Адамат стиснул рукоять трости и удивленно приподнял брови:

– Простите, но вам придется подождать, пока я закончу разговор.

Он снова повернулся к сержанту, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы отвязаться от профоса.

– Немедленно, – прогудел голос за спиной.

Сержант наклонилась к Адамату и прошептала:

– Инспектор, вам лучше пойти с ним.

Адамат вздохнул, раздраженно смял в руках шляпу и повернулся к профосу:

– Что вам угодно?

– Вы должны пройти со мной.

– Это я уже слышал. Но я гражданин Адро и имею право знать, куда меня ведут.

Профос наклонил голову набок:

– Вы находитесь в расположении армии, и здесь вы имеете право делать только то, что вам разрешит военная полиция. Так вы идете или хотите, чтобы вас потащили волоком?

Судя по его виду, это была не пустая угроза. Адамат решительно кивнул:

– Хорошо, идемте, но я буду жаловаться вашему начальству.

– Жалуйтесь сколько угодно. А сейчас следуйте за мной.

Адамат старательно ворчал всю дорогу, пока его вели через лагерь. Но на сердце у него было неспокойно. Он понимал, что рано или поздно профосы придут за ним. Ведь генерал Хиланска определенно что-то скрывает и не допустит, чтобы по лагерю бродили штатские ищейки. Однако Адамат не ожидал, что все произойдет так быстро.

Может быть, Хиланска уже допросил Олдрича? Или кто-то из солдат узнал Бо? В таком деле невозможно все предусмотреть, что-нибудь обязательно пойдет не так. Может быть, девушка испугалась и сама прибежала к Хиланске?

Последнюю мысль Адамат отбросил. Во взгляде этой прачки – кем бы она ни была на самом деле – чувствовался железный характер.

Лагерная гауптвахта состояла из трех тюремных фургонов, стоявших возле коновязи. Адамата подвели к ближайшему, караульный открыл дверь.

Профос взял Адамата за плечи и подтолкнул. Инспектор стиснул зубы, понимая, что сейчас не самое удобное время заводить новых врагов.

При входе у Адамата отобрали трость.

Внутри на него угрюмо взглянул Олдрич.

– Вижу, дела пошли не так хорошо, как задумал Избранный? – произнесла сержант, как только караульный вышел.

– Когда вас арестовали? – спросил Адамат.

– Полтора часа назад.

– Объяснили за что?

Олдрич покачал головой:

– Нас взяли, как только мы разделились. Кто-то из парней отправился в столовую, двоим приспичило в уборную. Все прошло очень тихо, их было по трое на каждого из нас. – Он наклонился к зарешеченному окну и сплюнул. – Это не к добру, что они не шумели. Обычно профосы не забывают покрасоваться перед зрителями.

– Они обращаются с нами как с врагами, – заметил один солдат. Все согласно закивали, и он добавил: – При фельдмаршале такого не было.

Олдрич оглянулся через плечо:

– Фельдмаршала больше нет. Запомните, ребята: вы просто выполняли приказ. Если кого и должны расстрелять, так только меня.

Он посмотрел на Адамата, словно решая для себя, лучше или хуже будет, если его отдадут под трибунал.

В фургоне повисла угрюмая тишина, и Адамат подумал, что солдаты уже успели обсудить все это.

– Когда нас будут допрашивать? – спросил инспектор.

Он уже имел удовольствие познакомиться с профосами и теперь подозревал худшее: Хиланска хочет сохранить свою тайну. Он будет пытать их, пока не выяснит все, что они знают, а потом прикажет казнить без лишнего шума.

– Зависит от того, насколько они торопятся. И от того, какое осиное гнездо вы разворошили своими вопросами. Может статься, что нас продержат тут пару дней, а потом отпустят.

Судя по тону, Олдрич и сам не очень верил в такой исход.

Приближалась ночь, Адамат продолжал наблюдать за палатками, ожидая, когда профосы Хилански поведут его на допрос. Однако проходил час за часом, и инспектор все больше склонялся к выводу, что Олдрич прав. Хиланска всего лишь не хотел запутывать и без того непростую ситуацию. Ему нужно было убрать их с дороги. Положение по-прежнему оставалось трудным, но эта мысль помогла Адамату успокоиться.

Он уже совсем было задремал, прислонившись спиной к холодной стене тюремного фургона, когда услышал негромкое посвистывание над ухом.

Инспектор обернулся и увидел перед собой лицо Бо.

– Давно вы здесь сидите? – поинтересовался тот через решетку.

Адамат затряс головой, прогоняя сон.

– Думаю, несколько часов.

– Караульные без сознания. У вас есть несколько минут до появления патруля. Нужно уходить. Немедленно.

Адамат задумался. Если Хиланска просто хотел задержать их на время, то побег только все ухудшит. Бо обошел фургон, остановился возле двери и облизнул кончик пальца в перчатке. Затем пошевелил пальцами и приложил руку к замку.

– Вы уверены, что так будет лучше? – спросил Адамат.

– Нилу уже пытались убить. Им не нужно, чтобы мы замолчали, им нужно, чтобы нас совсем не было. Нила, открывайте следующий фургон!

Инспектор обернулся и увидел, как девушка подбежала к соседнему фургону. Нерешительно оглянулась, а затем вытянула перед собой руку ладонью вверх, как если бы держала на ней яблоко. Адамат нахмурился. Что она задумала?

Холодное голубое пламя заплясало над ладонью девушки. Она ухватилась за замок, и металл расплавился у нее в руке, с шипением стекая на землю. Кто-то из солдат вполголоса выругался.

Значит, эта девушка – Избранная? Тогда понятно, почему Бо так настаивал, чтобы она отправилась вместе с ними. Но где же ее перчатки? Задумываться над этим было некогда, и Адамат под перешептывание солдат выскочил из фургона.

– Бездна, но как мы выберемся из лагеря? – недовольно пробурчал он.

– Нам помогут, – объяснил Бо.

Он свистнул, и из темноты рядом с коновязью вышли два человека: оба ростом выше шести футов, и каждый нес стопку красно-синих мундиров.

– Олдрич, пусть ваши люди переоденутся, – распорядился Бо. – Теперь они будут гренадерами Двенадцатой бригады. Адамат, и вы тоже. Поверх своих мундиров, ребята. Мы не должны оставлять никаких следов, по которым они могли бы догадаться, как нам удалось сбежать.

Адамат надел мундир, сшитый для человека более высокого роста, так что вид получился довольно нелепый. Затем ему вручили шапку из медвежьего меха.

Нила прошла вдоль шеренги солдат, поправляя и одергивая мундиры, потом встала рядом с Бо и Адаматом.

– Вы теперь будете почетным эскортом, провожающим полковника Этана в Адопест, – объяснила она инспектору, показав на двух гренадеров. – Он должен был отправиться домой завтра утром, но получил сообщение о болезни кого-то из родственников и решил выехать немедленно.

– Этому полковнику можно доверять?

Бо на мгновение задумался и кивнул:

– Он друг Таниэля.

Адамат посмотрел на Нилу и Бо – оба они остались в своей одежде.

– А как же вы?

– Мы выберемся из лагеря другим способом, – ответил Избранный, не вдаваясь в подробности.

– А что делать с этой гражданской войной?

– Это не мои проблемы.

Нила с виноватым видом оглянулась на инспектора.

– Отправляйтесь, – приказал Бо. – Караул сменится через час. Мы останемся здесь, чтобы убедиться, что вашего исчезновения не заметят до того, как Этан выведет вас из лагеря. Затем я подготовлю ложный след, ведущий к Адроанскому озеру. Пусть они думают, что вы уплыли на лодке.

Адамат подавил желание поблагодарить Бо. В конце концов, это по его просьбе инспектор оказался здесь.

– А как же мой мальчик?

Бо оставался его последней надеждой спасти сына.

– Я разыщу Таниэля, а потом вернусь за вами в Адопест. Даю слово.

Инспектор сдержанно кивнул и направился вместе с Олдричем и его людьми вслед за двумя гренадерами. Они быстрым шагом прошли через весь лагерь, и Адамат изо всех сил старался не отставать. Все они были солдатами адроанской армии. Возможно, для настоящих гренадеров им не хватало роста, но все же они могли исполнять эту роль без особого напряжения. Инспектор был старше большинства из них лет на десять, к тому же его изнежила семейная жизнь. Он больше привык разъезжать в карете, чем ходить в строю.

Он вспомнил времена учебы в академии, когда Тамас, будучи еще полковником, начал продвигать по службе выходцев из народа и Адамат всерьез задумался о военной карьере.

Сейчас, после трех минут марша, он возблагодарил небо, что не решился тогда на этот шаг.

Вскоре они прибыли в ту часть лагеря, где расположились гренадеры Двенадцатой бригады. Адамат разглядел их знамя с изображением двух ястребов, летящих над Адроанскими горами, и принялся вспоминать, что ему известно о полковнике Этане.

Этан был профессиональным военным. В возрасте чуть старше тридцати лет он отличился в каком-то мелком столкновении в Гурле, когда гурланская кампания официально уже закончилась. Его продвижение по службе могло бы показаться стремительным, если бы Адамат не знал, насколько коротка обычно карьера гренадера. В ударных частях редко кто задерживается надолго, и мало кто из людей богатырского телосложения обладает еще и недюжинным умом.

Инспектор припомнил также, что недели две назад прочитал в газете о тяжелом ранении Этана. Как утверждалось в статье, полковник был парализован.

Адамат шумно вздохнул и посмотрел на карету, стоявшую на краю лагеря. Ее окружал почетный эскорт из приблизительно пятидесяти гренадеров. Чуть в стороне стояли еще несколько солдат с запасными ружьями и снаряжением. Адамат, Олдрич и все остальные быстро разобрали оружие.

– Становитесь в строй! – зарычал на них капитан. – Почему опоздали, сучьи дети? Вы не достойны того, чтобы нести полковника на своих плечах, чтобы омывать его ноги. Когда вернетесь, я всех вас отправлю нужники чистить!

Он прошелся вдоль шеренги, хлеща стеком по ногам гренадеров. Адамату обожгло икру, но он сдержал проклятия. Играя чужую роль, инспектор не имел права выдать себя.

– Так точно, сэр! – гаркнул он вместе со всеми.

Капитан остановился напротив него, наклонился и тихо произнес:

– Если у полковника будут неприятности, я собственноручно вас пристрелю.

И пошел дальше, прежде чем Адамат успел что-то ответить.

Из окна экипажа высунулась рука и постучала по дверце. Инспектор едва перевел дух, как они снова ускоренным маршем двинулись вперед.

Пот уже ручьями тек по его лицу, когда карета съехала с утоптанной грунтовой дороги, ведущей в лагерь, и загрохотала по булыжникам Адопестского тракта. Они остановились возле последнего кордона. Двое караульных подошли к карете.

Адамат со своего места не расслышал, чем закончился разговор. Он стоял с ружьем на плече и ранцем за спиной и надеялся лишь на то, что караульные не заметят, как мал он ростом для гренадера – или что его мундир уже насквозь пропитался по́том, хотя марш только начался.

Один караульный пожал плечами и махнул рукой, разрешая карете Этана ехать дальше. Инспектор даже не успел обернуться, когда она промчалась мимо.

Они шли и шли сквозь темноту. Адамат уже стоптал все ноги, легкие пылали огнем. Все полученные за последние шесть месяцев раны словно воспалились заново: болел сломанный нос, нестерпимо чесались шрамы на животе и плече. Даже те синяки, о которых инспектор и думать забыл, теперь вдруг напомнили о себе. Адамат понял, что отстает от других гренадеров – и от людей Олдрича, и от настоящих солдат Этана, – и заставил себя прибавить шагу.

Что за жалкое существование? Кто захочет добровольно подвергать себя таким мучениям? Раздражение придавало инспектору сил. Все путешествие оказалось напрасным. Таниэль, вероятно, погиб, но пройдет еще не одна неделя или даже не один месяц, прежде чем Бо вернется и поможет отыскать Жосепа. Если вообще вернется. Как Адамат мог согласиться на такое безнадежное дело?

А тут еще эта свара между Хиланской и Кеть. Инспектор не сомневался, что раскол в армии погубит Адро. Чем больше он думал о карте, увиденной в палатке Хилански, тем отчетливей понимал: генерал не просто готовится к битве, он стремится к ней.

Неужели Кеть обвинила Хиланску в предательстве только для того, чтобы замести следы? Может быть, она надеялась, что ее поддержат другие генералы? Или рассчитывала переманить на свою сторону «Крылья Адома»? В любом случае она теперь зажата между войсками Хилански и кезанской армией.

Понимает ли Кеть, что из-за нее погибнут три бригады адроанской армии? Или она думает только о себе?

Адамат не сообразил, что стоит на месте, пока не увидел карету и эскорт в сорока шагах впереди. Собрав последние силы и не обращая внимания на боль в коленях, он рванулся вдогонку и поравнялся с последним рядом гренадеров как раз в тот момент, когда капитан дал команду остановиться.

Держась за сердце, инспектор протиснулся между солдатами к карете.

– Я не приказывал разойтись, – рявкнул на него капитан. – Встать в строй, пока я не разозлился!

– Я должен поговорить с полковником, – ответил Адамат.

– Ничего вы не должны. Встать в строй!

Адамат не мог больше терять время. Сердце бешено колотилось в его груди, и вовсе не из-за трудного перехода.

– Я не из ваших солдат, и вы прекрасно это знаете, – заявил инспектор. – Я ценю вашу помощь, но сейчас лучше убирайтесь с моих глаз долой. Я здесь по заданию самого фельдмаршала Тамаса.

Капитан остановился от неожиданности.

– Фельдмаршал Тамас…

– Успокойтесь, капитан, – перебил его голос из кареты. – Пусть инспектор едет со мной.

Адамат сдержал торжествующую усмешку. Ни к чему еще больше настраивать против себя капитана. Он подошел к карете и открыл дверцу.

В темноте трудно было разглядеть лицо Этана. Адамат понял лишь, что полковник очень высок ростом. Этан сидел, прислонившись спиной к стенке кареты и опираясь на трость. Учитывая его состояние, Адамат решил, что полковника просто привязали к сиденью.

– Можете снять мундир, – посоветовал Этан. – Если кто-то и гонится сейчас за нами, его этим карнавалом не обманешь.

Адамат стащил с головы шапку из медвежьей шкуры, затем избавился от красно-синего мундира и с облегчением вздохнул. Но тут же пожалел об этом, когда холодный ночной ветер пробрался под его пропитанную по́том одежду, пронизывая до самых костей.

– Спасибо вам за помощь, полковник.

– Это самое меньшее, что я мог сделать. – Этан постучал по стенке кареты, и она снова тронулась в путь. – Таниэль спас мне жизнь. Он настоящий друг. И я знаю, что вы пытаетесь спасти его. Жаль, что больше мы ничем не можем помочь.

– Вы можете помочь, – возразил Адамат и быстро добавил: – То есть помочь всей армии.

Этан недоверчиво хмыкнул.

– Конфликт между Кеть и Хиланской приведет к гибели Адро, – продолжил инспектор.

– Я умываю руки и больше не вмешиваюсь в эти дела. Просто возвращаюсь на север и выхожу в отставку. Никому не нужен покалеченный гренадер, не важно, выиграем мы войну или проиграем.

– Но…

– Никаких «но», инспектор. Я рад, что помог вам сбежать от Хилански, но на этом для меня все кончено.

– Понимаю.

Адамат огорченно ударил кулаком по ладони другой руки. Однако следующие слова Этана заставили его задуматься.

– Впрочем, если у вас есть какая-то просьба, я ее выполню.

– Есть. – Адамат ощутил новый прилив надежды. – Напишите мне рекомендательное письмо.

– Кому?

– Бригадиру Абракс из «Крыльев Адома». Кажется, я знаю, как спасти войска генерала Кеть.

Далеко внизу небольшой отряд адроанских солдат прочесывал дно ущелья.

Таниэль следил за ними уже два дня, с тех пор как они отделились от своей роты в каньоне Вериди. Двенадцать человек, одетых в синие мундиры, с ранцами за спиной и ружьями на плечах, осторожно продвигались по ущелью, проверяя каждую оленью тропу и заглядывая в каждую трещину в скале. За день солдаты проходили не больше мили.

Такими темпами они доберутся до убежища Ка-Поэль через двое суток.

Таниэль подавил желание выпрямиться во весь рост и окликнуть их. Ему хотелось сбежать по склону, скользя по осыпающимся камням и размахивая руками, чтобы его скорее заметили. Он уже несколько недель не ел по-человечески и не спал на мягкой постели. Побои, полученные от солдат Кресимира, все еще напоминали о себе болью.

Кожа на руках Таниэля потрескалась, он давно уже перестал чувствовать собственный запах – верный признак того, что человек привык к грязи.

Только одно подозрение заставило Таниэля промолчать: вполне возможно, что эти люди как раз его и разыскивали. Горы на юго-западе Адро труднопроходимы, паутина каньонов и ущелий никуда не ведет. Зачем еще солдатам понадобилось бы забираться сюда? И самое важное: зачем они его ищут?

Сразу у нескольких адроанских военачальников были причины отправить эти две роты на его поиски. Этих солдат мог послать генерал Хиланска, который предал Таниэля, предал Тамаса, предал Адро. Но возможно, это сделал вернувшийся Тамас, тогда они не опасны.

Если так, то, конечно же, нужно их окликнуть. Таниэль остановился в нерешительности. С такого расстояния невозможно было никого узнать. Таниэль выругался себе под нос. Если бы у него осталось хоть немного пороха, он отчетливо увидел бы лица солдат даже за пять миль.

Несколько часов он спускался по склонам ущелья, стараясь не попадаться им на глаза. В сапоги набился песок, икры ныли от напряжения. Наконец, уже в сумерках, он притаился за большим валуном всего в полутора сотнях футов над отрядом. Пот заливал ему глаза. Таниэль снова выругался.

Издали можно было подумать, что у них обычные кремневые ружья с примкнутыми штыками. Но теперь Таниэль хорошо разглядел гладкие цилиндрические стволы и закругленные приклады. Это были не кремневые, а духовые ружья – пуля в них выталкивалась из ствола не пороховыми газами, а сжатым воздухом.

Очень капризное и ненадежное оружие. Им пользуются лишь в одном случае – когда нужно убить порохового мага.

Таниэль дождался темноты, наблюдая, как солдаты разбивают лагерь, а затем отправился назад по крутому склону горы.

По козьей тропе он перевалил через хребет и прошел еще почти милю на восток, до узкой расщелины между двумя большими плоскими валунами.

Ка-Поэль сидела в глубине пещеры, поджав ноги и прислонившись спиной к стене. Ее длинная черная накидка порвалась в нескольких местах, слой пыли скрывал пепельные веснушки, под глазами проступили темные круги. Она устало кивнула Таниэлю.

– Я видел отряд адроанских солдат, вооруженных духовыми ружьями, – сообщил он и опустился на землю рядом с ней, стараясь не смотреть на восковую куклу, которая лежала на земле. – Уверен, что это люди Хилански.

Кости ныли от переутомления, каждый мускул сводило от боли, а руки тряслись, как у пьяницы. Но это был уже прогресс. Несколько дней назад, когда Таниэль только начал выходить из пороховой зависимости, он вообще едва стоял на ногах.

– Они идут по ущелью, скоро доберутся до изгиба и повернут сюда. На это им потребуется не больше двух дней. И я не почуял у них ни унции пороха.

Он выдавил из себя улыбку. Ка-Поэль положила голову ему на плечо, и Таниэль постарался выпрямиться. Он не должен показывать слабость. Это будет нечестно по отношению к ней.

Это ведь она спасла его. Она своим колдовством придала ему силы.

Она держала в узде самого бога с помощью магии, подвластной только ей одной.

Таниэль наконец решился посмотреть на куклу. Он узнал того, кого она изображала, по острому подбородку, золотистым волосам и ужасной черной дыре в том месте, где должен быть глаз. В груди куклы виднелся камень размером с кулак Таниэля, а из головы торчала длинная игла.

Он осторожно высвободил плечо.

– Пора.

Ка-Поэль вопросительно посмотрела на него. Таниэль на мгновение задумался, какой бы у нее был голос, если бы она могла говорить. Он поцеловал ее в лоб и поднялся на ноги.

– Я иду убивать своих соотечественников.

Нила сидела на вершине холма, где-то на северо-западе от адроанского лагеря. Ее платье намокло от росы. Звезды спрятались за облаками, и Нила, несмотря на тысячи огней в лагере и теплую спину Бо, чувствовала себя затерянной в бескрайней пустыне.

Равнина Южного Адро тянулась до величественного Смоляного леса, что огибал Горелую гряду с запада. К востоку от него лежало Адроанское озеро, а к югу – Адроанские горы, отделявшие страну от Кеза.

Однажды ей рассказали, что так их называют только в Адро, а в Кезе именуют Горами Кресимира. Она потерла ладони друг о друга, чтобы согреться, и задумалась о том, каким именем обозначены эти горы на картах, изготовленных за пределами Адро и Кеза. Близились первые осенние холода, и с деревьев уже начала облетать листва. Вся теплая одежда Нилы лежала в багажном сундуке на крыше кареты, оставшейся в лагере генерала Хилански.

А рядом с каретой валялся труп убийцы с обгоревшим лицом.

– Вы все-таки поможете Адамату найти его сына? – спросила она, но тут же поняла, что не стоило задавать этот вопрос.

Если Бо солгал инспектору, то без колебаний скроет правду и от нее.

Избранный пошевелился у нее за спиной. С помощью магии Бо они без особых приключений выбрались из лагеря, пройдя мимо солдатских палаток и караулов так, словно были невидимыми. С тех пор он почти все время молчал.

– Я сдержу обещание, – ответил Бо после недолгой паузы.

В его голосе слышалось сожаление. Ему явно этого не хотелось.

– А вам не кажется, что не нужно было брать с собой Адамата и Олдрича? – продолжила спрашивать Нила.

Бо фыркнул, но ничего не сказал.

– Так что?

– Конечно кажется. Я ничего толком не узнал и совсем запутался. Несомненно, они помогли нам встретиться с Хиланской, но я только навлек опасность на наших друзей и осложнил себе задачу. Действуя в одиночку, я бы просто пробрался в лагерь, пытками выбил правду из тех, кто ее знает, и вернулся.

Было странно слышать, как Бо сожалеет о том, что навлек опасность на друзей, и тут же не моргнув глазом признается, что готов был пытать ни в чем не повинных людей. На взгляд Нилы, это были взаимоисключающие вещи, и она до сих пор считала Бо добрым человеком. Может быть, она ошибалась, или просто все сложней, чем ей кажется?

Бо махнул рукой, словно отметая ее мысленные возражения:

– Они сейчас в безопасности.

– Почему вы так уверены?

– Сбежавших пленников обычно быстро находят. Если бы Хиланска озаботился этим, поисковые отряды уже должны бы прочесывать окрестности. Возможно, всадники погнались бы и за каретой полковника Этана. Нет, Хиланска решил замести мусор под ковер. Возможно, ему просто не хватает времени и людей, чтобы организовать поиски. – Бо наклонился к Ниле, и ей показалось, будто на его лице мелькнула улыбка. – Возможно, труп убийцы с обгоревшим лицом отбил у них охоту продолжать поиски.

Нила вздрогнула и закашлялась. Ей не хотелось говорить об этом. Бездна, ей не хотелось даже вспоминать. Ощущение обугливающегося под ее руками человеческого черепа еще долго будет преследовать ее во сне.

– Что мы ищем здесь?

– Шпионов.

– Шпионов? – Она поневоле усмехнулась. – Здесь, в кромешной темноте?

– Не смотрите на огни лагеря. Даже с такого расстояния они повредят вашему ночному зрению.

Нила отвернулась, мечтая лишь о том, чтобы заночевать сегодня в тепле. От холода у нее начали стучать зубы, и она подвинулась ближе к Бо.

– Зачем шпионам забираться в такую глушь?

– Чтобы обойти караулы. Там, – качнулась в темноте рука Бо, – лагерь Хилански. А там, на юге, – он показал в другую сторону, – приблизительно в семи милях от нас – лагерь Кеть. За ними – кезанские войска. А вон там, на северо-востоке, – еще один взмах рукой, – наемная армия «Крыльев Адома», сражающаяся за Адро.

– Они держатся на расстоянии, чтобы не вмешиваться в распри нанимателей?

– Именно так. – В голосе Избранного послышалось одобрение. – Теперь из-за всех этих раздоров Хиланска, вероятно, не доверяет даже собственным солдатам. Поэтому шпион не пойдет с юга, а скорее отправится на север, притворяясь посланным в Адопест курьером. За несколько миль от лагеря он свернет с дороги в нашу сторону, чтобы попасть туда, куда его на самом деле отправили, – к кезанцам, адроанцам или наемникам.

– Откуда вам это известно?

– Я вырос на улице, – рассмеялся Бо. – А затем жил в доме фельдмаршала Тамаса. В итоге я получил такое стратегическое образование, каким не может похвастаться большинство Избранных. А теперь хватит вопросов, откройте третий глаз.

Люди, имеющие магические способности, пользуются третьим глазом, чтобы заглянуть в Иное. Он позволяет различать следы магии, а также других людей, обладающих магическими способностями. Это было первое, чему Бо научил Нилу: видеть не только те вещи, что происходят в обычном мире, но и их отражение в Ином.

Нила несколько раз вздохнула и опустила веки, напрягая глазные мышцы. Почти так же, как делаешь, когда прищуриваешь один глаз. Тут же накатила волна тошноты, захотелось сжаться в комок, но Нила пересилила себя, снова открыла глаза и посмотрела в Иное.

Теперь она словно бы глядела на мир сквозь плотную завесу. Даже в темноте смутно различались детали пейзажа, но он напоминал этюд, который художник набросал небрежными мазками пастельных красок.

Девушка повернулась к лагерю, и на мгновение ей почудилось, будто походных костров стало вдвое больше. Это сияли в Ином ауры Одаренных. Весь лагерь казался одним светлым пятном.

– Меня сейчас вырвет, – пожаловалась она.

– Не сдавайтесь, – ободряюще прошептал ей на ухо Бо. – Тошнота со временем пройдет.

– Значит, вот так мы и собираемся искать шпиона в темноте?

– Да.

– Как вы думаете, он будет Избранным или Одаренным?

– Вряд ли Избранным. Скорее, Одаренным, как и большинство шпионов. Их Дар дает им преимущество перед другими людьми. Но даже если это будет обычный человек – никакой разницы.

– Почему?

– Пороховые маги не могут видеть в Ином обычных людей. И Одаренные тоже.

– А Избранные могут?

– Да, но очень смутно. Если ауру Избранного сравнить с костром, то у Одаренного она напоминает фонарь, а у обычного человека – светлячка. Огонек будет таким слабым, что вы можете решить, будто вам просто померещилось.

С непривычки у Нилы начали болеть глаза и закололо в висках.

– Как же тогда я их разгляжу?

– Здесь нужен острый глаз. И постоянные упражнения.

– Если это было упражнение, то мне больше не хочется его повторять.

– Я тоже никогда не любил упражнений, – прошептал ей на ухо Бо, и Нила почувствовала его теплое дыхание. – Но только так можно стать сильнее. Только так можно стать умнее и крепче своих недоброжелателей. А если вы Избранная… все будут пытаться навредить вам.

Нила по-прежнему ощущала слабость. Неужели кто-то способен долго находиться в таком состоянии? От одной мысли об этом ее снова едва не стошнило.

– Помните, как вы ненавидели лорда Ветаса?

На мгновение Нила перестала видеть Иное. Она не нашла в себе сил, чтобы ответить.

– Помните, какой беспомощной вы тогда себя чувствовали? – шептал Бо. – Соберите всю эту ненависть, все возмущение и отбросьте в сторону. Не нужно пережевывать эти ощущения снова и снова – они не принесут ничего, кроме горечи. Отбросьте их и пользуйтесь только для того, что напомнить себе, почему вы больше не хотите быть беспомощной. Превратите свою слабость в силу. Вы станете очень сильной Избранной, Нила. Сильнее всех, кого я знал. Сильнее меня. Но для этого нужно трудиться.

Нила рассмеялась и снова едва не потеряла из виду Иное. Сильнее всех? Сильнее Бо? Это похоже на глупую шутку.

– А насколько вы сильны?

– Достаточно. У меня есть слабые стороны, но я беру хитростью.

– По-моему, это нечестно.

– Ложь и мошенничество – вот и вся честная игра, которая возможна, когда ваша жизнь висит на волоске. А в Королевском совете всегда бывает только так. Когда-нибудь я мог бы стать главой совета. Особенно после того, как раскрыл кое-какие… секреты.

– Что за секреты?

– Магию древних. Например, как завернуться в Иное, чтобы другие Избранные и Одаренные вас не увидели.

– А кто вас этому научил?

– Одна очень старая женщина, – с веселой ноткой в голосе ответил Бо. – Она рассказала мне о многих хитростях, хотя, наверное, не должна была. В конце концов это обернулось против нее. – Он помолчал, а затем продолжил: – Есть еще одна вещь, которую вам нужно знать об Избранных.

– Всего одна?

– Она, скорее… личного характера.

У Нилы замерло сердце. Она знала, что когда-нибудь этот разговор должен состояться.

– Да?

Девушка продолжала смотреть третьим глазом в темноту вокруг адроанского лагеря, пытаясь что-нибудь там разглядеть, и благодарила небо за то, что Бо не видит, как покраснели ее щеки.

– У вас возникнет влечение.

– Какое влечение?

Это был глупый вопрос. Нила прекрасно поняла, что он имел в виду.

– Желание переспать со всеми подряд, – деловым тоном пояснил Бо. – От постоянного контакта с Иным Избранные становятся похожими на оленей в период гона. Все Избранные – и мужчины, и женщины, хотя женщины справляются с этим лучше.

– А если я не захочу?

– Захотите.

– У вас нет воды?

– Вот. – Бо протянул ей флягу. – Закройте третий глаз. Не хватало еще, чтобы вы упали в обморок.

Нила почувствовала, что вся дрожит от усталости. Она закрыла третий глаз и с благодарностью приняла флягу. Утолив жажду, девушка обернулась к Бо:

– У вас было много женщин?

– Всего несколько.

– Я слышала рассказы об Избранных…

– Вероятно, бо́льшая часть из них правдива. – Он замолчал, и Нила поняла, что Бо внимательно наблюдает за ней. – Нила, если я сегодня поймаю шпиона, то буду его пытать.

Она обрадовалась смене темы разговора, но лишь на мгновение.

– Пытать?

– Мне нужно знать правду.

– А вы не можете просто применить магию?

– Увы, обстоятельства не позволяют.

– И нет никакой другой возможности?

– Я не очень хороший человек. Как и все Избранные.

Ниле совсем не понравился смысл его слов.

– Я ведь тоже стану Избранной.

– Вы уже ею стали. Несмотря на то что только начали обучение.

– И мне придется делать все эти неприятные вещи, чтобы выжить?

– Вы уже делали. И будете делать впредь.

Она вспомнила липкую кровь на своих пальцах, вспомнила, как череп убийцы плавился под ее рукой, словно нагретый воск.

– Уже второй раз за считаные минуты вы рассказываете мне, что́ я стану делать в будущем. Вы настолько хорошо меня знаете, Избранный Борбадор?

Она почувствовала легкое, как перышко, прикосновение перчатки к своей щеке, а затем Бо отдернул руку.

Какое-то время они сидели молча, прислушиваясь к завываниям ветра. Где-то неподалеку в темноте гукнула сова. Бо встал, снял сюртук и набросил его на плечи Нилы.

– Мне не холодно, – сказала она.

– Я слышу, как вы стучите зубами.

Бо спустился с холма. Нила различила в темноте его белые перчатки. Наверное, он собирался коснуться Иного. Борясь с тошнотой, она снова открыла третий глаз.

Бо светился в Ином с ошеломляющей яркостью. Избранный развел руки в стороны, и Нила с интересом ждала, что будет дальше. Но он просто стоял, подставив лицо ночному ветру.

– Бо! – шепотом позвала она.

Он снова поднялся на вершину холма.

– Да?

– Я что-то видела. Какое-то движение.

– Где?

– На юго-востоке. Вон там, между холмами. Во всяком случае, мне показалось, что я вижу. Но может быть…

– Нет, – мрачным голосом перебил ее Бо и хрустнул костяшками пальцев. – Я тоже видел. Оставайтесь здесь.

Он пошел в ту сторону, где она заметила тусклый огонек, двигаясь в темноте с такой уверенностью, будто дело происходило днем. Нила беспокойно вздохнула, почувствовав себя совсем одинокой под порывами ночного ветра, и посмотрела на тлеющие огни адроанского лагеря. Ей снова захотелось очутиться в безопасном месте, в теплой постели.

Бо наверняка возразил бы ей, что для Избранных не существует по-настоящему безопасных мест.

Почему он велел ей остаться? Хотел избавить от ужасного зрелища, когда начнет пытать несчастного пленника, или просто решил, что она еще слишком слаба?

Скорее всего, и то и другое сразу.

Но он ведь сам сказал, что Нила уже стала Избранной. И она не может позволить себе слабость, если хочет выжить в этом мире. Вместе с силой магии появятся и надежды окружающих. От нее будут ожидать, что она воспользуется своими способностями – для блага страны или короля или для собственного обогащения. Люди захотят использовать ее. Нила задумалась, сможет ли она справиться со своими страстями. Не только с влечением, о котором говорил Бо, но и с жаждой власти, славы, богатства.

Ее пугало такое будущее. Но что она могла сделать? Убежать в дальние края и надеяться, что никто ее не найдет? Или научиться управлять магией и той властью, которую она дает? Нила не хотела превращаться в могущественное чудовище, но по словам Бо выходило, что у Избранных просто нет выбора. Нила чувствовала, что уже начала бороться с неизбежностью, и от исхода этой борьбы зависит, кем она станет.

А еще она поняла, что и сам Бо ведет такую же изнурительную войну с самим собой.

Нила поднялась с земли. Бо уже забрался на соседний холм. Она опять открыла третий глаз, но на этот раз не смогла уловить движущуюся тень в сиянии Иного. Бо тоже пропал из виду, воспользовавшись той хитростью, о которой недавно рассказывал.

Нила закрыла третий глаз и пошла за ним следом, нащупывая дорогу в темноте.

Она прошагала четверть мили и успела подвернуть лодыжку, прежде чем увидела Бо, сидевшего в высокой траве. Он пристально вглядывался в темноту, словно пещерный лев, выслеживающий добычу.

– Что случилось? – прошептал он, не поворачивая головы.

– Я должна быть рядом с вами.

– Вы уверены? – с сомнением спросил Бо.

– Да.

– Хорошо. Кто бы ни крался там, в темноте, он идет прямо на нас. Не прикасайтесь к Иному – я собираюсь поймать его силой земли и связать силой воздуха, но мою магию не сможет заметить ни один Одаренный. Вы этого пока не умеете, так что ничего не делайте, пока я не схвачу его.

Нила присела на корточки рядом с Бо, ее колени быстро намокли от влажной травы. Судя по тому, куда смотрел Бо, шпион крался по ложбине между двумя холмами. Однако она ничего не видела и просто ждала, когда Бо начнет действовать.

Долго ждать не пришлось. Бо резко вскинул руки, и Нила заметила искру, пробежавшую между его шевелящимися пальцами. В ложбине кто-то испуганно вскрикнул, но крик тут же оборвался. Бо вскочил на ноги:

– Идемте.

Они спустились с холма, и Бо бросился вперед, в темноту.

– Лежи смирно, кому говорят. Тебе не сбежать от меня.

Послышалось приглушенное ворчание, а затем в ложбине вспыхнул свет, словно от ручного фонаря, и Нила увидела Бо, схватившегося с невысоким человеком.

– Это же просто мальчик! – невольно воскликнула она.

Неужели они ошиблись и вместо шпиона поймали другого? Обыкновенного, ни в чем не повинного курьера или, может быть, барабанщика, сбежавшего из лагеря.

Бо неодобрительно посмотрел на Нилу и перевернул мальчишку на спину. Тот лежал на земле, как выброшенная на берег рыба, связанный невидимыми путами. На вид ему было не больше двенадцати. Тонкий нос, длинные каштановые волосы, собранные в узел на затылке. Одет он был в черную куртку, башмаки и гетры такого же цвета.

Бо поднялся и вытянул палец в сторону мальчишки, словно прикалывал муху к земле. Похоже, ему доставляли удовольствие мучения бедняги.

Нила шагнула к Бо.

– Это же просто мальчик, – шепнула она ему на ухо.

– Вижу.

– Вы собираетесь пытать его?

– Если понадобится.

– Когда-то вы сами были таким же мальчиком.

– И мне пришлось многому научиться, чтобы стать взрослым.

Нилу поразила прозвучавшая в его голосе жестокость.

– Позвольте мне сначала поговорить с ним.

Бо, прищурившись, посмотрел на нее, а затем с великодушным видом показал на мальчика:

– Как вам будет угодно.

– Дайте мне запасную пару перчаток.

Нила надела перчатки и опустилась на колени рядом с мальчиком.

– Ты знаешь, что это такое?

Тот испуганно кивнул.

– Тебе ужасно не повезло, ты попал в руки двух Избранных. Если ты правдиво ответишь на наши вопросы, мы тебя отпустим. Если попытаешься обмануть, мы живьем сдерем с тебя кожу, и к утру здесь останется только кучка обугленных костей. Можешь мне поверить, твоих криков никто не услышит. – Она наклонилась к самому лицу мальчика. – И никто не поможет тебе. Ты все понял?

В ответ бедняга лишь беззвучно зашевелил губами.

Нила оглянулась на Бо.

– Что ж, очень жаль, – пробормотал тот и пошевелил пальцем.

– Давай попробуем еще раз, – упрямо сказала Нила. – Ты все понял?

– Да! – задыхаясь от ужаса, прокричал мальчик. – Я понял!

– Хорошо. Как тебя зовут?

– Гнил.

– Не повезло тебе с именем, – громко заметил Бо, и Ниле пришлось крепко сжать губы, чтобы сдержать улыбку.

– Что ты здесь делаешь?

– Я сбежал из своей части.

Гнил не успел договорить, как Бо уже щелкнул пальцами, и мальчишка завизжал от боли.

– Простите, я хотел сказать, что меня послали с сообщением.

Нила старалась сохранять хладнокровие. Возможно, Бо действительно почувствовал ложь или просто решил проверить слова мальчика.

– Для кого?

– Для генерала Хилански.

– Откуда ты его принес?

– Из кезанского лагеря. Утром я должен вернуться назад.

– И что это за сообщение?

– Не знаю! Письмо запечатано. Мне запретили открывать его.

Гнил снова взвизгнул и скорчился от невидимого магического удара.

– Клянусь вам, что это правда!

Нила похлопала по ноге Бо, и мальчик тут же перестал дергаться.

– Где это письмо?

– У меня под рубашкой.

Нила наклонилась и стащила с мальчика куртку, а затем расстегнула рубашку. К белому животу прямо под ребрами был примотан кожаный мешок. Девушка взяла его и передала Бо.

Избранный отошел в сторону, вскрыл письмо и несколько минут молча разглядывал, прежде чем позвать Нилу.

– Проклятье, письмо зашифровано, – сказал Бо. – Оно нам ничем не поможет.

Он обошел вокруг мальчика и внезапно остановился.

– У «Крыльев Адома» должны быть свои шифровальщики. Они воевали в разных странах и знают разные шифры. Их лагерь недалеко отсюда. Если идти всю ночь, к утру доберемся.

Ниле эта идея совсем не понравилась. Она промокла, испачкалась и к тому же подвернула лодыжку. Страшно было даже подумать, как она сможет пройти семь миль в полной темноте.

– А что делать с мальчиком?

– Придется убить.

– Нет!

– У нас нет выбора. Мы не можем его отпустить. Он сразу побежит к Хиланске и расскажет, что мы перехватили письмо. Не волнуйтесь, я быстро управлюсь.

– Кровожадное животное! Я не дам вам этого сделать.

– И как вы собираетесь мне помешать? – с вызовом спросил он.

Нила сжала кулаки и подумала о синем пламени, пляшущем у нее на пальцах. Кого она обманывает? Она не сможет применить магию против Бо. Он просто сдует ее, как пылинку.

– Он ни в чем не виноват. Сначала вам придется убить меня.

Бо с кислым выражением посмотрел сначала на нее, потом на мальчика, словно раздумывая, как проще убрать Нилу с дороги.

– Мы можем взять его с собой в лагерь «Крыльев», – предложила девушка. – Тогда и нам не придется его убивать, и он никому про нас не расскажет.

– Мне не нужна обуза.

– Но вы ведь разрешили мне взять с собой Жакоба.

– Ничего я не разрешал. Мы оставили его в доме Адамата как раз для того, чтобы он не вертелся у нас под ногами.

– Но мы просто отведем мальчика в лагерь «Крыльев». Зачем вам лишняя кровь на руках?

Бо взглянул на свои перчатки и коротко кивнул:

– Хорошо, возьмем его с собой. Но только до лагеря.

Было около семи часов утра, когда Адамат вместе с Олдричем и его солдатами, пробираясь сквозь покрытую росой высокую траву, вышли к лагерю «Крыльев Адома».

Наемники расположились возле городка под названием Биллиш, всего в тридцати милях от Смоляного леса. Их флаг с изображением крылатого золотого нимба на красном фоне развевался на шпиле единственной городской церкви. Вокруг лагеря на скорую руку возвели частокол и прорыли ров глубиной в шесть футов.

К исходу ночи Адамат уже с трудом переставлял ноги от усталости. Он подошел к первому попавшемуся на глаза часовому, который настороженно следил за его приближением.

– Я инспектор Адамат. Мне нужно поговорить с бригадиром Абракс.

Часовой, мужчина средних лет, стоял на посту с примкнутым штыком, в выстиранном и отглаженном красно-белом мундире с золотыми галунами, блестевшими в лучах восходящего солнца.

– Я не получал относительно вас никаких приказов, – сказал он и нерешительно посмотрел на небольшой отряд, оставивший за собой в траве отчетливый след.

– Я действую по распоряжению фельдмаршала Тамаса.

Эти слова лишь добавили часовому сомнений.

– Фельдмаршал умер.

– Когда? – невозмутимо поинтересовался Адамат, хотя и опасался, что со стороны его гордый взгляд кажется просто усталой гримасой. – Мы шли всю ночь. У меня срочное сообщение для бригадира и рекомендательное письмо от полковника Этана из Двенадцатой Гренадерской бригады.

Часовой еще рас посмотрел на Адамата, затем на Олдрича и его людей. Они уже сняли гренадерские мундиры, но сохранили оружие и достаточно внушительный вид, несмотря на то что не спали больше суток.

– Пожалуй, будет лучше, если я сам провожу вас, – решил часовой.

Второй раз за короткое время Адамат оказался в военном лагере. Его и солдат Олдрича подвели к другому часовому, затем – к адъютанту командующего, молодой улыбчивой женщине со светлыми волосами, которая вместе с ними прошла к уже замеченной Адаматом по дороге церкви.

Лагерь только начал оживать, прачки еще заканчивали ночную стирку, но кухонные котлы уже поставили на огонь. Солдаты один за другим просыпались, и утренняя тишина сменилась обычной лагерной суетой.

Возле входа в церковь Адамат ухватил адъютанта за рукав:

– С бригадиром должен встретиться я один. Не покажете ли вы моим сопровождающим, где они могут остановиться?

Адъютант кивнула и подозвала Олдрича.

– Отведите своих людей в гостиницу «Под ивами», это всего через дом отсюда. По вечерам в ней размещается офицерский клуб, но вы можете пока там позавтракать. Скажите хозяину, что бригадир Абракс за все заплатит.

– Благодарю вас, – сказал Адамат, как только солдаты Олдрича отправились к гостинице.

– Не за что. Мы всегда готовы оказать гостеприимство нашим братьям по оружию, как, надеюсь, и они нам. Да и фельдмаршал Тамас никогда нас не обижал.

Адамат задумался над тем, как Тамас умудрялся своевременно платить наемникам. В газетах уже много месяцев распространялся слух о том, что у правительства нет ни краны.

Зайдя в церковь, адъютант усадила Адамата на скамью и куда-то исчезла. Инспектор сидел со сложенными на коленях руками и рассматривал цветные витражи на окнах позади кафедры. Самый большой из них изображал Кресимира. Он парил высоко в небе над Южным пиком, широко разведя руки. Под ним собрались его братья и сестры, помогавшие Кресимиру обустраивать Девятиземье. Интересно, как изменится в Адро вера, после того как страна вступила в войну против самого бога?

– Инспектор?

Адамат очнулся и понял, что уснул, положив голову на соседнюю скамью. Он энергично потер лоб, на котором четко отпечаталась красная полоса, и встал:

– Да?

– Бригадир только что села завтракать и просит вас присоединиться.

От этих слов инспектору едва не сделалось дурно. Он так вымотался после бессонной ночи, что и думать забыл про еду, но при одном лишь упоминании о завтраке желудок заурчал, как пещерный лев.

Его отвели в двухэтажный кирпичный дом с зелеными ставнями, в котором, вероятно, жил священник, и проводили в столовую.

Во главе стола Адамат с удивлением увидел знакомое лицо – леди Винсеслав, хозяйку «Крыльев Адома». Она была одета в белый мундир бригадира с золотым поясом – чистая формальность, как догадался Адамат, поскольку леди не имела никакого опыта командования.

Бригадир Абракс, в таком же белом с золотом мундире, сидела в другом конце стола. Как только Адамат вошел, она встала.

– Добрый день, инспектор, – вежливо, но без всякого выражения поздоровалась она.

– С добрым утром, бригадир, – произнес в ответ Адамат, пожимая ей руку, и добавил, обращаясь к леди Винсеслав: – Не ожидал встретить вас здесь, миледи.

Это могло осложнить дело. У Абракс была репутация серьезного военачальника, но инспектор все же надеялся уговорить ее. На леди Винсеслав никакие уговоры не подействуют.

– Мне сказали, инспектор, что вы доставили какое-то сообщение от Тамаса, – произнесла Винсеслав, поднося чашку к губам.

Адамат отметил, что его не пригласили к столу.

– К сожалению, это не так, моя леди.

Ее лицо вытянулось от удивления.

– Адъютант доложила, что вы сами так сказали.

– Боюсь, что невольно ввел ее в заблуждение. Я просто сказал, что действую по поручению фельдмаршала.

– Понятно. – Она сделала еще глоток, но так и не предложила инспектору сесть. – И какое же поручение покойного фельдмаршала вы все еще обязаны выполнить?

Адамат напряг память, пытаясь вспомнить, какой приказ – устный либо письменный – дал ему Тамас перед своим исчезновением.

– Никакого, моя леди.

Винсеслав вздохнула, Абракс прищурила глаза, но обе промолчали.

– Моя леди, я…

– Когда мы виделись в последний раз, – перебила его Винсеслав, – вы подозревали меня в предательстве. Понимаю, что вы всего лишь исполняли свои обязанности, но у меня остались неприятные воспоминания о той встрече. Надеюсь, теперь вы принесли хорошие новости.

Что бы ни сочинил Адамат, это не произведет на леди Винсеслав нужного впечатления. Взывать к ее патриотизму тоже бесполезно – она и так делала для своей страны все, что могла. Как еще можно на нее повлиять?

Адамат решил положиться на ее практичность.

– Вчера утром я прибыл в адроанский лагерь вместе с Избранным Борбадором и отрядом штуцерников, чтобы арестовать генерала Кеть по обвинению в спекуляции и освободить из-под стражи Таниэля Два Выстрела.

– Таниэль пропал две недели назад, – напомнила Абракс. – Вам, конечно, уже сообщили об этом.

Она никак не отреагировала на слова об аресте генерала Кеть, даже бровью не повела.

– Мы знали лишь о том, что он обвинен в убийстве нескольких солдат, совершенном при самообороне. И больше ничего. До вчерашнего дня, разумеется. Генерал Хиланска сообщил нам о расколе в армии, а также о том, что Таниэль попал в плен к кезанцам и казнен ими.

Адамат уже не в первый раз с тревогой подумал, что столица вовсе не случайно не получает новостей из армии. С этим тоже потом придется разобраться.

Леди Винсеслав со стуком опустила чашку на стол.

– Вы что-то сказали про Избранного Борбадора?

– Да, моя леди.

– Где он сейчас?

– Мы разделились, перед тем как оставили адроанский лагерь, – уклончиво ответил Адамат.

Подробности только осложнили бы его задачу.

– Таниэль Два Выстрела не погиб, – произнесла вдруг Абракс.

– Вот как?

– Во всяком случае, никто не видел его трупа, – уточнила бригадир. – Перед тем… происшествием между Кресимиром и Михали… многие видели, как Таниэль пробирался через кезанский лагерь вместе со своей дикаркой. Мои Избранные говорят, что почувствовали там очень необычную магию.

Несомненно, Бо весьма обрадовался бы этой новости. Но как ему сообщить? Избранный должен сейчас находиться в кезанском лагере, если только Хиланска не схватил его и не приказал казнить. Адамат попытался вернуться мыслями к тому делу, по которому оказался здесь. Оно не было связано с Таниэлем Два Выстрела.

– Это все крайне интересно, – заметила леди Винсеслав и откусила кусочек булочки, – но не объясняет цель вашего визита.

Адамат облизнулся.

– Моя леди, при встрече с Хиланской мне удалось взглянуть на карту у него на столе. У меня есть все основания предполагать, что в ближайшие дни он нападет на Кеть. Не думаю, что он собирается решить конфликт мирным путем. Если две части нашей армии начнут сражаться между собой, кезанцам для победы в войне останется только дождаться, когда они уничтожат друг друга.

– И у вас есть план, как не допустить этого? – спросила Абракс.

– Да.

– Какой же?

– Я хочу, чтобы вы наняли в «Крылья Адома» все три бригады генерала Кеть.

Абракс хрипло рассмеялась:

– Это немыслимо.

Адамат оперся руками о стол:

– Но это помогло бы покончить с расколом и спасти жизнь десяткам тысяч людей.

– Глупая идея. Невозможно будет наладить их снабжение.

– Скорее всего, лишь очень трудно.

– И еще нужно, чтобы сама Кеть согласилась, – добавила Абракс.

– Она согласится, я уверен.

Абракс открыла было рот, чтобы возразить, но леди Винсеслав подняла руку, останавливая ее.

– Инспектор, – произнесла леди с ноткой интереса в голосе. – Прошу вас позавтракать с нами. Хотелось бы подробней поговорить о вашем предложении.

Таниэль нашел на склоне горы удобный наблюдательный пункт, всего в нескольких сотнях футов от стоянки со спящими солдатами, и обосновался там до рассвета.

Было еще темно, когда какой-то солдат проснулся и поковылял в кусты. Минуту спустя он вернулся и, судя по резкому вскрику, увидел скульптурную композицию, созданную Таниэлем из духовых ружей. В считаные мгновения возле него собрались и все остальные.

Поднялся переполох. Даже из своего укрытия Таниэль слышал споры и ругань, которые сменились испуганными выкриками, когда одного из двух часовых нашли без сознания.

Лишь через пятнадцать минут кто-то – вероятно, сержант – догадался подняться к вершине водопада, где обнаружил вторую караульную. Солдаты отнесли ее к стоянке, а затем принялись обсуждать, что делать дальше. При этом они прижались спиной к скале, словно собирались обороняться, хотя никакого оружия у них больше не было.

Небо на востоке начало светлеть, когда испуганные и усталые солдаты покинули стоянку и с великой осторожностью направились назад в каньон Вериди. Таниэль подождал, пока они не скроются из виду, чтобы случайно не попасться им на глаза, а затем тронулся в обратный путь.

Через два часа он добрался до пещеры. Ноги болели после долгого подъема, мышцы совсем ослабли. Трижды он едва не сорвался с крутого склона. Пальцы были содраны в кровь, брюки и сорочка напоминали нищенские лохмотья.

При взгляде на Ка-Поэль у него екнуло сердце. Она свернулась калачиком в углу пещеры, положив под голову скомканный мундир Таниэля. Он обошел лежавшую на земле куклу с лицом Кресимира и опустился на колени рядом с девушкой.

– Поэль! – позвал он и легонько коснулся ее плеча.

Внезапно что-то кольнуло его в шею. Он опустил взгляд и увидел длинную иглу, зажатую в руке девушки.

– Поэль, это я.

Зеленый глаз внимательно изучил его, и через мгновение игла исчезла. Ка-Поэль села и затрясла головой, прогоняя сон.

– Кресимир, – настойчиво спросил Таниэль. – Что с ним произошло?

Она удивленно приподняла бровь, но тут же ее лицо прояснилось. Ка-Поэль показала на куклу, лежавшую посредине пещеры, пошевелила пальцами в воздухе, а затем прихлопнула их другой рукой.

Таниэль рассмеялся:

– Он не может никуда уйти?

Ка-Поэль кивнула с торжествующей усмешкой.

– Как ты это сделала?

Она коснулась виска и снова показала на куклу.

Только теперь Таниэль заметил рисунки вокруг восковой фигурки: несколько расходящихся в разные стороны линий. Однако никакого смысла в них он не уловил.

– Что это значит?

Она подняла руку и сжала кулак:

– Я не…

Таниэль замолчал и нахмурился. Теперь он, кажется, начал понимать. Это были не просто линии, а пальцы – пальцы Ка-Поэль.

– Он зажат у тебя в ладони? Ты можешь держать его под контролем, даже когда спишь?

Еще один кивок.

– Бездна, но откуда ты знаешь?

Она скосила глаза в угол пещеры, словно увидела там что-то интересное, и неопределенно махнула рукой.

– Что это значит?

Ка-Поэль приподняла брови и посмотрела на него так, как делала всегда, притворяясь, будто не понимает вопроса. Таниэль схватил ее за руку.

– Что это значит, Поэль? – повторил он с невольным напряжением в голосе.

Откуда она знает, что Кресимир находится под ее контролем? Откуда знает, что эти символы удерживают его?

Девушка пожала плечами, провела пальцем по пыльной земле, а другой рукой показала на фигурку Кресимира.

– Ты просто ставила опыты?

Она кивнула.

– На боге?

Ка-Поэль смущенно улыбнулась. Сон явно пошел ей на пользу, сколько бы она ни проспала. Круги под глазами стали не так заметны, настроение поднялось. Это была ее первая улыбка за неделю.

Таниэль выпустил ее руку, провел пальцами по грязным, нечесаным волосам девушки, выудил несколько сосновых иголок и бросил их в угол пещеры.

– Но как ты узнаешь, действует твоя магия или нет? Бездна, я в ней, к сожалению, ничего не понимаю.

Она показала пальцем на себя: «Я тоже».

– Ты ничего не понимаешь в собственной магии?

Девушка опять пожала плечами, провела раскрытой ладонью по полу, а затем поднесла к горлу.

– Все равно непонятно.

Она недовольно фыркнула.

– Будь осторожней с этим, – сказал Таниэль. – Я слышал, что некоторые Избранные и пороховые маги самостоятельно научились основам колдовства. Но те, кто без посторонней помощи пытался пойти дальше, погубили себя. Либо сгорели дотла, либо взорвались, либо попали в пороховую зависимость… Бездна, я не знаю толком, как может отомстить твоя магия, но это обязательно произойдет. – Он протер глаза. – Ты очень ловко управляешься с богом. Удивляюсь, как твоя сила до сих пор тебя не придавила.

Ка-Поэль махнула рукой и утешающе улыбнулась ему: «Я и сама удивляюсь».

Просто замечательно.

Таниэль достал из мешка продукты, украденные у адроанских солдат, и оба с жадностью набросились на еду. Хлеб зачерствел, говядина стала сухой и жесткой как подошва, но еще никогда пища не казалась ему такой вкусной. Таниэль съел два сухих пайка и с трудом заставил себя остановиться. Он клацнул зубами обо что-то твердое и…

Вкус засохшего сыра вернул его к образам, о которых он так старался забыть. Он снова увидел Кресимира, с торжествующим видом стоявшего на том самом месте, где только что находился Адом, то есть Михали. Это из-за гибели Михали адроанские солдаты питались только походным рационом. Таниэль внезапно почувствовал дурноту, ногой отшвырнул от себя мешок с продуктами и с удивлением понял, что по его щеке катится слеза.

Он тут же смахнул ее.

Ка-Поэль взяла Таниэля за руку и заставила лечь на холодный пол. Он опустился очень осторожно, стараясь не задеть фигурку Кресимира, и пристроил голову на коленях девушки. Она принялась растирать ему виски, и вскоре Таниэль почувствовал, как боль уходит из его уставших ног, а сам он проваливается в сон.

Когда Таниэль открыл глаза, его голова все еще лежала на коленях у Ка-Поэль, мягкая ладонь девушки гладила его по щеке. Судя по тому, как солнечные лучи освещали пещеру, было уже далеко за полдень.

Таниэль сдержал зевоту и приказал себе встать. Пора было возвращаться в горы, чтобы проследить за другими адроанскими отрядами, но он так согрелся рядом с Ка-Поэль, будто только что принял горячую ванну.

– Мне нужно… Поэль, откуда у тебя на пальце кровь?

На кончике пальца девушки виднелось красное пятно. Ка-Поэль прижала его к губам и посмотрела на Таниэля, думая о чем-то своем. Затем провела порезанным пальцем по его щеке. Таниэль попытался помешать ей, но Ка-Поэль свободной рукой на удивление крепко ухватила его запястье и оставила красную метку сначала на одной, а потом и на другой его щеке. Кровь на лице Таниэля быстро засохла.

Девушка облизнула палец, и он покраснел еще сильнее. Значит, это ее кровь? Но что она делала? Магия? Какой-то варварский обряд?

Таниэль отодвинулся и встал на ноги, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

– Поэль, что ты делаешь?

Таниэль вытер рукавом щеку и осмотрел его. Никакого следа крови. Очень странно.

Девушка лишь зевнула в ответ на его вопросы.

Оставив Ка-Поэль наблюдать за фигуркой Кресимира, Таниэль вышел из пещеры, поднялся на гребень горы и направился вдоль него.

Справа внизу извивалось ущелье, в котором Таниэль устроил засаду на адроанских солдат. Им потребуется полдня, чтобы вернуться в каньон, где остановилась их рота. Даже если они шли ускоренным маршем, то сейчас только-только добрались до места.

Таниэль не собирался подходить к лагерю так близко.

Он продолжал шагать вперед, держась восточного склона, где разведчикам трудней будет его разглядеть. Гребень постепенно сужался, оставляя все меньше возможностей для укрытия. Таниэль прошел еще немного, пока не оказался на плоском утесе, за которым, словно тихое горное озеро, раскинулось небо. Таниэль на четвереньках подполз к краю скалы и заглянул вниз.

Каньон Вериди казался узкой щелью между двумя высокими хребтами, увенчанными седыми шапками. Его дно лежало по меньшей мере в тысяче футов под Таниэлем. Там протекала река, шириной около двадцати футов, окруженная зарослями колючего кустарника. Ущелье, в котором Таниэль повстречал солдат, соединялось с ним чуть западнее. А сам каньон сливался с другим и двадцатью милями дальше выходил на равнины Адро.

Дно каньона усеяли не меньше ста палаток – в лагере расположилась целая рота. Теперь Таниэль уже не сомневался, что их послал Хиланска – и, по всей вероятности, выдал каждому духовое ружье. Где он раздобыл это оружие? В Кезе?

Догадываются ли эти люди, что предают свою страну?

Краем глаза Таниэль уловил какое-то движение. Небольшой отряд вышел из ущелья и приближался к лагерю. Таниэль переменил позицию и еще раз проклял свое слабое зрение. В пороховом трансе он без труда различил бы выражение лиц. А сейчас мог только пересчитать солдат.

Наступал момент истины. Оценят ли они проявленное милосердие? Поймут ли, что командир обманывал их, посылая охотиться за товарищем по оружию? Или, может быть, испугаются той демонстрации силы, что устроил Таниэль?

Ему пришлось ждать больше часа, прищуриваясь, чтобы разглядеть, что творится в лагере, и не осмеливаясь даже предположить, что будет дальше. Несомненно, прибывший отряд уже доложил о происшествии, и теперь офицеры собрались на совет. Майор выслушает предложения капитанов и примет решение.

Из лагеря поодиночке вышли несколько солдат. Проследив за ними, Таниэль убедился, что все они свернули в разные ущелья выше и ниже по дну каньона.

Майор отзывал в лагерь другие поисковые отряды.

Остальные солдаты начали строиться. Сердце Таниэля упало при взгляде на эту картину. Десяток за десятком, они вставали в строй, с ранцами на спинах и духовыми ружьями на плечах. Штыки ярко блестели на солнце.

Они не стали сворачивать лагерь.

Приблизительно восемьдесят или сто солдат – точнее с такого расстояния было не определить – вышли из лагеря и медленно двинулись к тому ущелью, где прятался Таниэль.

В их намерениях уже не приходилось сомневаться.

Насколько Нила могла определить, лагерь наемников они увидели около десяти утра. Их пленник, Гнил, шел впереди с усталым и удрученным видом.

Трижды за ночь он пытался сбежать на юг, но Нила догоняла его и сбивала с ног. В третий раз Бо остановил беглеца с помощью магии, и мальчишка наконец прекратил сопротивляться.

Платье Нилы испачкалось, ноги ныли от усталости, и она мечтала теперь только о теплой постели. Щеки Бо потемнели от щетины, но в остальном он, казалось, ничуть не пострадал от бессонной ночи.

В карауле у входа в лагерь стояла со скучающим видом молодая женщина в красно-белом мундире «Крыльев». Она равнодушно посмотрела, как Бо с Нилой и мальчишкой прошли мимо, и ничего не сказала.

– Разве она не должна была остановить нас? – спросила Нила.

– Она должна следить за появлением врага, – объяснил Бо. – Солдаты, всадники, что-нибудь в этом роде. Следующий пикет нас обязательно остановит и спросит, по какому делу мы пришли.

– Ах вот оно что.

– Хотите узнать почему?

– А я должна?

– Спрашивайте всегда. Знать «что» – недостаточно, Избранный должен знать «почему». Это поможет понять устройство мира, поможет управлять Иным.

– Хорошо. Так почему?

– Потому что в следующем пикете стоит Избранная.

Когда Нила и Бо приблизились к четырем наемникам, трое тут же выставили перед собой ружья со штыками.

– Это излишне, – сказала четвертая, пожилая женщина, державшаяся чуть в стороне. Она вытянула вперед руки, показывая свои перчатки. – Я знаю, кто вы такой, юноша. Объясните, что вам здесь нужно, и поскорее.

Бо наклонился к уху Нилы:

– «Крылья» наняли несколько десятков не самых сильных Избранных. Они годятся лишь для запугивания. Кое-кто из них обладает определенными способностями, но даже им не сравниться с членом Королевского совета. У Избранных существует своя иерархия. Если бы у нас было время, я бы поставил ее на место, но сейчас… – Он поднял руки, на которых не было перчаток. – Мне срочно нужно поговорить с бригадиром Абракс.

Гнил, увидев Избранную, попятился и наткнулся на Нилу. Он испуганно озирался и наверняка пустился бы наутек, не ухвати его Нила за шиворот.

– По какому делу?

– По личному.

Четверка караульных посовещалась между собой.

– Не открывайте третий глаз, – шепнул Бо Ниле. – Она сразу почувствует это.

– Разве она не видит меня в Ином?

– Нет, вы еще слишком мало на него воздействовали и поэтому пока не имеете ауры. Она появится не ранее чем через несколько месяцев, а то и через год.

Нила действительно собиралась открыть третий глаз. Ей хотелось увидеть, как выглядят в Ином другие Избранные. Но она и так ощущала в этой женщине что-то особенное. Хотя, может быть, ей просто показалось.

– Отдайте мне свои перчатки, – распорядилась Избранная «Крыльев». – Затем мы вас обыщем и проводим в лагерь. Бригадира Абракс сейчас нет здесь, но вы можете попросить о встрече с леди Винсеслав.

Лицо Бо мгновенно просветлело.

– Леди здесь? Замечательно!

Он позволил себя обыскать и не выглядел при этом таким раздраженным, как ожидала Нила. И без всяких возражений отдал все три пары перчаток. Затем караульный обернулся и протянул руку к Ниле.

– У меня нет оружия, – сказала девушка.

– Тем не менее я должен вас обыскать, госпожа.

Нила стиснула зубы и прикусила язык, а он провел руками ей по бокам и по спине. Но когда его ладонь потянулась ей между ног, Нила без раздумья хлестнула наемника по лицу.

Солдат отшатнулся:

– Кровавая бездна!

Глаза Бо грозно вспыхнули, и Нила заметила, как напряглись его мышцы.

Наемница-Избранная рассмеялась:

– О, это было грандиозно. Оставьте ее, вы же видите, что она безоружна. Проводите их в лагерь.

Двое наемников отвели их к церкви в центре города и вызвали секретаря хозяйки «Крыльев».

– Как мне найти леди Винсеслав? – спросил Бо.

Секретарь на мгновение скосила глаза на дом в соседнем переулке.

– Леди сейчас занята. Но я могу узнать, захочет ли она вас…

– Не стоит беспокоиться.

Бо отодвинул секретаря в сторону и направился к переулку.

– Эй!

Кто-то из конвоиров бросился за Бо, но Нила успела поставить ему подножку. Наемник растянулся на земле. Девушка тут же подхватила его под локоть:

– Простите, я такая неловкая!

Второй наемник вполголоса выругался и побежал в переулок, но Бо уже исчез за дверью того дома, на который косилась секретарь. Нила оставила первого конвоира лежать на земле и тоже зашла в дом, таща за собой Гнила.

Бо как раз выходил из столовой. Конвоир поднял ружье и прицелился прямо в лицо Избранному.

– Уберите это, – раздраженно буркнул Бо, отталкивая ружье от себя. – Моя леди! Моя леди!

Солдат ткнул прикладом ему в грудь:

– Выходите! Немедленно! Не заставляйте меня…

– Что не заставлять?

Бо отвернул манжет сюртука, вытащил оттуда еще одну пару перчаток, не спеша надел их и коснулся пальцем шеи побледневшего солдата.

– Что тут за шум?

Из гостиной вышла пожилая женщина в белом мундире с золотым поясом и остановилась при виде этой картины.

– Избранный Борбадор?

Он обернулся, забыв про солдата, снял перчатки и сунул их в карман.

– Моя леди!

– Бо!

Нила с раскрытым ртом наблюдала, как эти двое обнялись и расцеловались, словно старые друзья.

Женщина – как поняла Нила, это и была леди Винсеслав – отошла на шаг и обозрела Бо с ног до головы:

– Вы очень повзрослели, Избранный Борбадор.

– А вы похорошели еще больше. – Бо обрушил на Винсеслав всю мощь своей мальчишеской улыбки.

Леди жестом отослала конвой и секретаря, которая только что подбежала с перепуганным видом.

– Идемте, посидите со мной! Я угощу вас чаем. Я так рада видеть вас живым и невредимым. Тамас уверял меня, что вы не попали под его чистку, но я все равно волновалась.

– Я и в самом деле чуть было не попал, – признался Бо. – Но все обошлось. Леди, это моя новая протеже, Нила. Нила, это леди Винсеслав, владелица наемной армии «Крылья Адома» и одна из самых замечательных женщин на свете.

Леди протянула Ниле руку, и та ее поцеловала.

– Рада знакомству с вами.

– А она симпатичная, – заметила Винсеслав. Нила почувствовала, что краснеет: она готова была поклясться, что женщина подмигнула Бо. – А это что за мальчик?

– Не обращайте внимания, – ответил Избранный и поймал за рукав секретаря, когда та уже направлялась к выходу. – Посадите его на гауптвахту дня на два, а потом накормите хорошенько, дайте на дорогу пять кран, и пусть идет куда хочет.

Удивленная секретарь увела Гнила.

– Простите, что порчу вам удовольствие, – начал Бо, как только они уселись в гостиной, – но прошу поскорей вызвать сюда кого-нибудь из ваших шифровальщиков.

Он вытащил из-за пазухи отобранное у Гнила письмо и бросил на стол.

– Что это?

– Послание от генерала Хилански фельдмаршалу кезанской армии.

Леди распорядилась насчет шифровальщика и вернулась к столу.

– И как это послание попало вам в руки? Вы не должны были перехватывать корреспонденцию. Возможно, Хиланска договаривался с кезанцами о мире.

– Мы забрали письмо у этого мальчика сегодня около двух часов ночи, – сказала Нила. – Сомневаюсь, что они решили договариваться о мире в столь неудобное время, моя леди.

– Так все и было? – спросила Винсеслав у Бо.

– Да.

Винсеслав покачала головой и откинулась на стуле, словно постарев в одно мгновение.

– С тех пор как пропал Тамас, все пошло наперекосяк. Он был тем, на ком все держалось, и…

– Если это хоть немного взбодрит вас, – заявил Бо, – то я не считаю, что Тамас погиб.

– Вы неисправимый оптимист. Он оказался в ловушке на территории врага, всего с двумя пехотными бригадами. Я не разбираюсь в стратегии, но и так понятно, что у него нет почти никаких шансов вернуться.

Бо скептически поводил бровями, но ничего не ответил, переключив разговор на здоровье леди и ее детей. Они беседовали как старые друзья, и Нила постепенно потеряла нить разговора.

Откуда Бо знал эту женщину? Несомненно, через Тамаса, но они вели себя не просто как знакомые. Очевидно, Бо полностью ей доверял – что не было в обычае у Избранных. Нила уже знала, что Бо флиртовал со всеми подряд, так что его улыбкам и комплиментам не стоило удивляться. Но и сама Винсеслав держалась с ним как простая школьница. Неужели он… спал с нею?

– Что-то случилось?

Нила не сразу поняла, что Бо обращается к ней.

– Э-э…

– У вас покраснели щеки.

Она успокаивающе махнула рукой:

– Нет, просто вспомнила все эти волнения.

Бо понимающе усмехнулся. Бездна, он словно читал ее мысли!

Вскоре пришел шифровальщик, неся под мышкой сумку с бумагами. Бо передал ему письмо и продолжил беседу с леди Винсеслав. Нила лишь вполуха слушала их разговор, сосредоточив внимание на работе шифровальщика.

Он положил письмо на стол и обернулся к сумке. Перелистывая свои бумаги, он время от времени останавливался и подносил образец шифра к лежавшему на столе письму, но тут же снова убирал. Наконец один из них подошел, шифровальщик оставил его на столе и взял из сумки чистый лист бумаги.

– Я определил шифр, госпожа, – сообщил он, прерывая Бо. – Он редко используется, но указан в нашем каталоге.

– Продолжайте, – распорядилась леди Винсеслав. – Я вас слушаю, Бо.

– Я хотел сказать, что в этом и заключается проклятие войны. Недели и даже месяцы ожидания событий, хоть каких-нибудь. И ты уже чуть ли не молишься, чтобы наконец началось сражение.

– Да, это очень скучно, – согласилась Винсеслав. – Хотя я никогда не молюсь о сражении. Я приехала сюда, как только услышала про раскол в армии. Как мне сегодня объяснили, никто в Адопесте не знает, что здесь происходит. – Она покачала головой. – Не могу поверить.

– Это правда. Могу я спросить, кто вам это сказал?

– Инспектор Адамат.

Нила обернулась, забыв про шифровальщика.

– Адамат был здесь?

– Был. Он упоминал о вас, Бо, но я все равно удивлена встрече с вами.

– Мы… – начала было Нила, но шифровальщик вдруг поднялся из-за стола, держа лист дрожащей рукой.

– Я закончил, моя леди. Это очень срочно.

– Так, говорите!

Шифровальщик облизнул губы:

– Хиланска вступил в сговор с кезанцами, моя леди. Он намерен уничтожить бригады генерала Кеть, а потом, вместе с врагом, выступить против нас.

– Дайте мне посмотреть.

Бо схватил расшифрованное письмо и пробежался по нему глазами. Затем помрачнел и передал бумагу леди Винсеслав.

Леди тоже встала из-за стола.

– Я только что послала Абракс с двумя ротами солдат в лагерь генерала Кеть. Получается, я отправила их на верную смерть. – Она побледнела, но тут же гордо выпрямилась. – Позовите сюда моих офицеров. Соберите людей. Через час мы выступаем!

– Какие силы вы собираетесь использовать, моя леди? – спросил потрясенный шифровальщик.

– Все, – ответила Винсеслав, сжав кулаки и стиснув зубы.

Адамат и бригадир Абракс ждали, пока генерал Кеть просмотрит принесенные ими бумаги.

Они сидели в палатке генерала. Кеть отпустила стоявших у входа охранников и теперь медленно пролистывала документы, начиная с ордера на арест, подписанного Рикардом Тумбларом и двумя судьями из Адопеста, и заканчивая перечнем обвинений против нее и против ее сестры и собранными для суда доказательствами.

Прошло не меньше получаса, прежде чем она аккуратно сложила бумаги на столе и откинулась на спинку стула, переводя взгляд с Адамата на Абракс и обратно.

– Вы отрицаете эти обвинения? – спросил инспектор, радуясь, что пришел конец долгому молчанию.

– Нет, не отрицаю.

Это был неожиданный поворот.

– Меня послали сюда арестовать вас, – напомнил Адамат.

– Вы надеетесь, что я признаю себя виновной, передам командование над моими людьми Хиланске и отправлюсь с вами в Адопест? – Прежде чем Адамат успел что-либо сказать, она продолжила: – Нет, я не сделаю этого. Хиланска – предатель. Он продал нас всех Кезу. В чем бы меня ни обвиняли, я не запятнаю себя предательством.

Как только Адамат и Абракс приехали, она сразу рассказала им о Хиланске, но не представила никаких доказательств. По ее словам, единственный свидетель был отравлен людьми Хилански.

– На самом деле мы приехали сюда не за этим, – возразил инспектор.

Кеть удивленно приподняла бровь, впервые с момента встречи изменив выражение лица:

– Вот как?

– Я говорил от вашего имени с леди Винсеслав, – объяснил Адамат. – Она согласилась, что безопасность Адро важнее тех мелких правонарушений, в которых виновны вы и ваша сестра. Как член комитета она уполномочила меня сделать вам предложение.

– И какое же?

– Вы немедленно слагаете с себя командование. Ваша сестра тоже уходит из армии. Вас препроводят в ваше поместье в северном Адро, дадут вам неделю на то, чтобы уладить личные дела, а затем вы отправитесь в ссылку. Вам выплатят одноразовое пособие в размере миллиона кран, а вся ваша собственность будет конфискована в пользу государства.

Кеть гневно раздула ноздри.

– Это не предложение. Это приговор.

– Миллион кран – большая сумма, – хмуро произнесла Абракс. – Вы полагаете, что Тамас проявит бо́льшую щедрость, когда вернется?

– Тамас погиб.

– Нет. – Абракс вынула из кармана письмо и передала Кеть. – Мы получили это сообщение сегодня утром. Тамас перешел Горелую гряду вместе с Седьмой и Девятой бригадами, а также с ним шестьдесят тысяч деливских солдат. Через две недели он будет здесь.

У Адамата отвисла челюсть. Тамас жив? Точно? Почему же тогда леди Винсеслав ни слова не сказала о его возвращении? Это меняло все!

Кеть заметно побледнела, снова взяла трясущейся рукой ордер на арест и внимательно его перечитала.

– Полагаю, вы успеете уехать за границу до его появления, – заметил Адамат.

– Что будет с моими людьми? Кто примет командование?

– Я, – ответила Абракс.

– Это незаконно.

– Вас так сильно беспокоит, что законно, а что нет? – усмехнулся инспектор.

– Да, я покрывала преступления своей сестры, – резко бросила Кеть Адамату. – Но я все еще генерал адроанской армии, и я люблю свою страну. Если я и приму ваше «милосердие», – она выплюнула это слово, будто отраву, – то только при условии, что мои люди не пострадают.

– Ваши люди войдут в специальное подразделение «Крыльев Адома», – заверила ее Абракс. – Мы немедленно сообщим Хиланске, что вы освобождены от командования, а бригады переходят в наше подчинение – и под нашу защиту – до тех пор, пока не вернется Тамас.

Кеть забарабанила пальцами по столу, напряженно глядя в небо над головой Адамата.

– Генерал, для них это единственная возможность остаться в живых, – сказал инспектор. – Ваши разведчики наверняка уже доложили, что кезанцы собираются напасть на вас завтра утром, а генерал Хиланска обойдет с фланга.

– Еще одно доказательство того, что он продался Кезу, – проворчала Кеть.

Адамат нервно переглянулся с Абракс.

– Даже если это правда, он не посмеет напасть, если узнает, что ваши бригады встали под знамя «Крыльев Адома».

Кеть внезапно вскочила:

– Хорошо, я согласна! Я сложу с себя командование, заберу сестру и уеду. Только позвольте мне в последний раз поговорить с моими людьми.

Адамат уловил в ее голосе нотку мольбы и понял, что она говорит искренне.

– Кеть, у вас не будет возможности исправить свою репутацию, – со сталью во взгляде ответила Абракс. – Ваши люди узнают, что вы мошенница и лгунья.

Лицо Кеть исказилось от боли и ярости. Адамат и предположить не мог, что она способна на столь открытое проявление эмоций.

Абракс медленно встала и добавила со вздохом:

– Я позабочусь о том, чтобы они узнали, что перед отъездом вы беспокоились об их судьбе.

В ответ Кеть лишь обреченно кивнула.

Абракс заложила руки за спину и расправила плечи:

– Генерал Кеть, вы освобождены от командования.

Бездна, куда все подевались? – возмутился Тамас.

Капрал, застигнутый в момент завтрака, стоял с позабытой ложкой в руке и смотрел на фельдмаршала, разинув рот от изумления.

Адроанский лагерь почти опустел. Небольшой караул, несколько тысяч обслуги – и целое море оставленных палаток. Это могло означать только одно: сегодня состоится большое сражение. Тамас уловил его запах и невольно ощутил волнение, несмотря на усталость и ломоту в суставах.

Олем натянул поводья, останавливаясь рядом с солдатом:

– Капрал, ты слышал, что спросил фельдмаршал? Отвечай.

Они скакали всю ночь, от разгоряченных лошадей поднимался пар.

– Я… я… – промямлил капрал. – Простите, сэр, они ушли… сражаться.

Он показал рукой на юго-запад.

– Кровавая бездна! – прорычал Тамас.

Почему Хиланска решил вступить в бой? Кезанцы по-прежнему превосходили числом адроанскую армию, и сражение на открытой местности приведет к катастрофе.

– Олем, ты слышишь? Это орудийная канонада.

– Да, сэр. Слышу.

– Сэр!

Влора, посланная вперед, чтобы найти кого-нибудь из Генерального штаба, вернулась обратно, тяжело дыша после быстрого бега. Олем наклонился в седле и передал ей поводья ее лошади.

– Сэр, они сражаются не с кезанцами!

– Бездна, с кем же тогда? – удивился Тамас.

– Со своими. Генерал Кеть ушла из лагеря со своими бригадами, и теперь Хиланска напал на нее.

– За мной! – проревел Тамас, пришпорив коня, и тот рванулся вперед.

Холодный ветер бил в лицо Тамасу, но пот все равно лил с него градом. Что случилось? Как могла произойти такая страшная беда? Когда он найдет Кеть, то задушит ее же собственными шнурками.

Они мчались по дороге уже не одну милю, и с каждого следующего холма Тамас все отчетливей видел войска, выстроившиеся к югу. Сердце гулко билось в груди, но фельдмаршал лишь плотно прижимался к шее скакуна, понуждая его скакать еще быстрее.

Они поравнялись с задними рядами адроанской пехоты. Солдаты испуганно отпрыгивали с дороги бешено летящих всадников. Тамас отыскал штабную палатку на пригорке, что возвышался над артиллерийской батареей, и повернул к ней. На Тамаса то и дело бросали любопытные взгляды, но фельдмаршалу было не до них.

Он спрыгнул с коня, бросил поводья ошеломленному часовому и приподнял полог палатки:

– Хиланска! Будь я проклят, что здесь у вас творится?

Несколько десятков глаз уставились на него в немом изумлении.

– Так что здесь происходит? – повторил фельдмаршал.

Возник настоящий переполох. Офицеры вскочили, опрокидывая стулья, радостно крича и протягивая к нему руки. Все пытались говорить одновременно, и поднялся невообразимый гвалт.

– Тихо! – рявкнул телохранитель Тамаса.

– Спасибо, Олем. А теперь объясните мне наконец, в чем дело?

Тамас поискал глазами знакомые лица и был крайне огорчен тем, как мало их оказалось. Неужели армия потеряла так много офицеров, пока он отсутствовал?

– Мы начинаем сражение с генералом Кеть, предавшей нас, – заявил полковник, стоявший позади всех.

– Прекратить немедленно! – крикнул Тамас. – Олем… Нет, Влора. Подними над палаткой белый флаг. Я хочу, чтобы через час Кеть была здесь и сама мне все объяснила.

– Она не придет, – сказал тот же полковник. – Она не хочет говорить с нашими парламентерами.

– Со мной захочет. Мне показалось или над лагерем Кеть поднято знамя «Крыльев Адома»?

Женщина-генерал, которую Тамас помнил очень смутно, неуверенно кивнула.

– Тогда пусть придет и бригадир Абракс, или кто там у них сейчас за главного. Ступайте, капитан.

Влора четко отдала салют и пулей вылетела из палатки.

– Разверните нашу артиллерию на юг, – приказал Тамас. – Вся наша конница должна быть сосредоточена на восточном фланге – действительно вся. Разделите ее на три части и ждите моих распоряжений. Кезанцы готовятся к наступлению. Если они не начнут через час, значит я старый осел. Пусть наши войска по-прежнему стоят лицом к бригадам генерала Кеть, но объясните им, что они не должны вступать в бой со своими братьями-адроанцами. Если кезанцы думают, что мы собираемся драться друг с другом, то их ждет большое разочарование. Выполняйте!

Вся палатка мгновенно пришла в движение.

– Генерал Хиланска, не увиливайте от ответа, – продолжил Тамас. – Подойдите сюда и объясните, что у вас здесь творится.

Хиланска вышел из угла палатки, настороженно глядя на фельдмаршала:

– Да, сэр?

– Идемте со мной.

Тамас отбросил полог и подозвал охранника.

– Переставьте штабную палатку на сорок шагов выше по склону. Я хочу видеть, что происходит в долине.

Вместе с Хиланской он направился к выбранному наблюдательному пункту. Тамас ужасно устал от долгой езды и еле передвигал ноги, но пальцы его дрожали от возбуждения перед боем.

Взобравшись на вершину холма, фельдмаршал обернулся к Хиланске, но приготовленные слова застыли у него на языке.

– Вам плохо?

Пот ручьем тек по лицу Хилански и уже пропитал воротник. Генерал судорожно теребил пуговицы мундира. Четыре профоса поднялись на холм и остановились на почтительном отдалении.

– Со мной все в порядке, сэр, – ответил Хиланска, утирая пот со щеки. – О чем вы хотели спросить?

Тамас посмотрел на кезанскую армию. По меньшей мере двести шестьдесят тысяч пехоты и около двадцати тысяч кавалерии. Это было величественное зрелище, но он не поддался эмоциям. Ему предстояла тяжелая работа.

– Поместите ваши лучшие орудийные расчеты здесь и вот здесь, – показал рукой фельдмаршал. – Пусть они обрушат все, что у них есть… Хиланска, вы меня слушаете, я… – Тамас почувствовал тупую боль в боку и нахмурился. – Я говорю, что они…

Кто-то толкнул его в спину, затем послышался крик. Фельдмаршал обернулся, готовый разразиться проклятиями.

Это кричал Олем. Он стоял с обнаженной шпагой, не подпуская к Тамасу четверых профосов, пришедших вместе с ним на холм. За спиной у профосов фельдмаршал увидел Хиланску с кинжалом в руке.

– Кровавая бездна, что здесь происходит? – спросил Тамас.

Он машинально потянулся к рукоятке пистолета, но пальцы соскользнули с нее. Тамас поднес руку к глазам и зажмурился от внезапного головокружения. Кончики пальцев покраснели от крови.

Он был ранен.

Кровавая бездна, его ранил Хиланска.

Однорукий генерал развернулся и побежал прочь с холма.

Кресимира – вернее, куклу, с помощью которой Ка-Поэль сдерживала бога, – по-прежнему нельзя было никуда переносить.

Всю ночь Таниэль боролся с нарастающей паникой. Не спал, почти ничего не ел. Наступление утра лишь усилило его беспокойство.

– Нам нужно уходить, – сказал он.

Ка-Поэль решительно покачала головой. Она склонилась над небольшим, размером с солдатский ранец, коробом из веток и сушеной травы, в котором лежала фигурка бога.

– К полудню они будут здесь, – напомнил Таниэль.

Ка-Поэль не ответила. Она закончила плести короб всего несколько часов назад. С тех пор она только и делала, что рисовала на нем тонкие расходящиеся линии кисточкой из конского волоса, которую хранила в рюкзаке. Вместо краски она использовала свою кровь, оставляя на удивление яркий багровый след, совсем не похожий на ржавые пятна засохшей крови.

Все это очень беспокоило Таниэля – сильней, чем обычно.

– Полроты адроанских солдат с духовыми ружьями остановились на ночлег в двух милях отсюда, – снова принялся убеждать он. – Скоро они проснутся, свернут лагерь и продолжат поиски. Они найдут нас в самом лучшем случае к полудню. Мы не справимся с таким большим отрядом. Они убьют нас обоих и освободят Кресимира. Нам нужно уходить.

Ка-Поэль, видимо, была с ним не согласна. Она медленно и уверенно проводила все новые линии, словно не слыша его слов.

Таниэль коснулся ее плеча:

– Поэль…

Она резко обернулась, отбросила кисточку и вскочила на ноги. Он невольно отшатнулся. Лицо девушки искривилось в сердитой гримасе, сжатые кулаки уперлись в бедра. Ка-Поэль отвела Таниэля в самый угол пещеры и каким-то образом ухитрилась посмотреть на него сверху вниз, хотя и была намного ниже ростом. Она приложила руку к груди, затем к виску и сделала отрицающее движение рукой. Повторила этот жест еще дважды и указала на короб.

«Я сама не знаю, как я это делаю».

Только теперь Таниэль заметил, что ее сорочка и волосы пропитались потом. Плечи девушки дрожали, в глазах сверкали слезы, и он наконец понял, насколько она измотана. Он знал, что Всевидящие умеют сплетать заклинания. Они делали для колонистов Фатрасты зачарованные пули, которые назывались «красными метками». Однажды Ка-Поэль изготовила такие же для Таниэля – хотя он и не видел, как это происходило. Наверное, каким-то похожим способом.

Таниэль поглядел на короб, вспомнил тонкие красные полоски, по которым пули и получили свое название.

Ну конечно же. Это очень напоминало «красные метки». Ка-Поэль использовала для заклинаний свою кровь.

И еще несколько дней назад она провела кровью какие-то линии на щеках Таниэля. Защитное заклинание? Сколько же сил это у нее отняло? Таниэль новыми глазами взглянул на девушку и увидел, как она исхудала, как запали ее глаза и ввалились щеки. Одежда висела на ней, как на вешалке.

Не позволяя Кресимиру вырваться на свободу, она медленно убивала себя, но все еще обладала какой-то властью над ним.

Беззвучно, как всегда, Ка-Поэль вернулась к своей работе.

Таниэль взял два ножа и штык, украденные недавно у адроанских солдат. Теперь он жалел, что не прихватил духовое ружье, которое мог использовать хотя бы в штыковом бою. Но он самонадеянно сломал все ружья, найденные на стоянке адроанцев.

Таниэль поцеловал Ка-Поэль в щеку, стараясь не огорчаться тому, как она отвернулась от него. Вышел из пещеры, поднялся на гребень горы и направился на восток, к тому месту, где заночевали адроанские солдаты.

Не прошло и часа, как он заметил их передовой патруль. Шестеро солдат медленно продвигались по ущелью, выставив ружья перед собой и внимательно осматривая склоны.

Он выбрал позицию в трехстах ярдах выше по ущелью, спрятался за камнями и стал ждать.

Оказалось, что остальная рота держится в пятидесяти шагах позади патруля. Они вынуждены были шагать плотной колонной и, в отличие от патруля, не смотрели по сторонам. Это были необстрелянные, беспечные новобранцы. Кое-кто перебрасывался шутками, бодрый смех эхом отражался от стен ущелья. Таниэль полагал, что его демонстрация силы научит солдат осторожности, но, похоже, ошибся.

В конце концов, они охотились на одного человека, при ярком дневном свете.

Таниэль понимал, что не справится с восемью десятками. У него не было ни единого шанса.

Он подождал, пока не появится вся рота. Как только середина колонны оказалась прямо под ним, он ударил ногой по валуну и отскочил в сторону, спасаясь от двадцати тонн камней, которые с грохотом покатились на дно ущелья.

Он не сможет победить, но будь он проклят, если не заберет с собой в бездну как можно больше врагов.

Нила готовилась к смерти.

Приходилось ли ей делать это прежде, в последние полгода? Должно быть. Во время мятежа роялистов, в плену у лорда Ветаса или даже при первой встрече с Бо. Она уже много раз смотрела смерти в глаза.

И все же никогда не ощущала такой обреченности, как теперь.

Каким-то образом им удалось выторговать для себя еще один день. Накануне Нила видела, как посыльный генерала Хилански проскакал в сторону кезанской армии, и нападения, которого все ожидали, так и не последовало. Отсрочка позволила бригадиру Абракс тщательней продумать план обороны и укрепить позиции.

И теперь, едва только солнце взошло над Адроанским озером, противники снова готовились к битве. На юге уже стояла ровными шеренгами стотысячная кезанская армия, штыки блестели в лучах восходящего солнца. На северо-западе солдаты генерала Хилански тоже выстроились в боевой порядок. Нила стояла возле штабной палатки «Крыльев Адома», наблюдая, как бегают взад-вперед по лагерю посыльные, и слушая, как Абракс строгим голосом отдает последние распоряжения.

Две вражеские армии возьмут в клещи и раздавят наемников из «Крыльев» и три бригады адроанских солдат, брошенных генералом Кеть на произвол судьбы.

Бежать некуда.

Среди наемников ходили странные слухи. Некий капитан рассказывал, будто видел в лагере кого-то из пороховых магов фельдмаршала Тамаса. Среди солдат утверждали, что деливцы вступили в войну на стороне Адро и уже выслали подкрепление, но пройдет еще не одна неделя, прежде чем союзники появятся здесь. Также уверяли, что генерал Хиланска задумал обхитрить кезанцев, и как только те пойдут в атаку, он развернет свои войска и ударит им во фланг.

Похоже, все эти слухи были призваны лишь поддержать боевой дух.

Даже если в них и была доля правды, врагов все равно слишком много. Кезанская армия легко проглотит все силы наемников, и в ее утробе еще останется место. Строй «Крыльев» выглядел впечатляюще, но Нила видела страх в глазах и простых солдат, и офицеров.

Этим утром все они погибнут.

– Госпожа! – услышала Нила чей-то голос и вздрогнула.

Она быстро взяла себя в руки, обернулась и увидела молодого лейтенанта, чуть старше ее самой. Темные волосы под шляпой-бикорном были зачесаны назад и собраны в узел на затылке. Лейтенант нервно улыбнулся ей.

– Да?

– Бригадир Абракс просит вас к себе.

Нила нахмурилась и оглянулась на палатку. Бригадир Абракс стояла всего в тридцати шагах от девушки, мрачно рассматривая кезанскую армию. Почему она сама не позвала Нилу?

– Хорошо.

Девушка подошла к Абракс:

– Вы хотели меня видеть, госпожа?

– Никто еще не знает, что вы Избранная?

Нила растерянно заморгала.

– Я… да, думаю, что никто. Бо сказал, что я еще слишком неопытна и поэтому у меня пока нет ауры в Ином, так что вражеские Избранные и Одаренные не могут знать обо мне.

– У врага нет Избранных. Точнее говоря, их очень мало, – поправила себя Абракс. – И ни одного сокрушителя гор из Королевского совета. – Она резко повернулась к Ниле. – Вы рассказывали кому-нибудь о себе?

– Нет.

– И не рассказывайте. Вы будете нашей козырной картой.

Нила постаралась сдержать смех, но все-таки сдавленно хмыкнула.

– Я сказала что-то смешное, Избранная?

«Избранная». От этого обращения у Нилы по спине пробежал холодок, и веселье как ветром сдуло.

– Я всего лишь ученица. Я еще не умею прикасаться к Иному, не говоря уже о том, чтобы управлять элементами. От меня не будет никакой пользы в бою.

– Неужели вы совсем ничего не умеете? – с недоверием спросила Абракс.

– Я могу зажечь огонь на пальцах. Но только когда очень сержусь или волнуюсь.

Бригадир «Крыльев» отвернулась с несколько раздраженным видом.

– У нас мало Избранных, и все они очень слабые. Ни один не способен причинить врагу больше вреда, чем хорошее полевое орудие. И при этом они куда уязвимей. Борбадор сказал, что вы сильная Избранная, и я надеялась на вашу помощь.

Значит, это Бо рассказал о ней Абракс? Зачем? Он ведь прекрасно знал, что Нила еще ничего не умеет.

– Мне очень жаль, – только и осмелилась пробормотать девушка.

– Я не предполагала, что вы настолько неопытны. Отправляйтесь в обоз. Здесь вы будете только мешать. И ни в коем случае не пытайтесь пользоваться магией, чтобы не погубить тех, кто окажется рядом. Ваш проклятый учитель ужасно не вовремя нас оставил. Он в одиночку мог решить исход сражения в нашу пользу.

Не сказав больше ни слова, Абракс ушла, на ходу выкрикивая команды.

Нила смотрела ей вслед со смешанным чувством возмущения и беспомощности. Бо бросил ее. Если бы обучение Нилы продолжалось хотя бы несколько месяцев, она смогла бы постоять за себя. Но сейчас она и в самом деле была бесполезна. Ничуть не лучше лагерной обслуги. Ее отправили в обоз вместе с прачками и всеми остальными.

Нет, пусть Абракс сама отправляется в бездну. Когда кезанцы прорвут линию обороны – если прорвут, – Нила будет сражаться. И не важно, что вместе с ней может погибнуть весь обоз.

Адамат не поверил собственным ушам. Фельдмаршал Тамас жив? И не просто жив, а здесь, в армии.

Вероятно, Тамас принял командование у Хилански. И это означает, что все адроанские силы, включая «Крылья Адома», теперь вместе сражаются против кезанцев.

Как только инспектор подумал об этом, у него екнуло сердце. Враги все равно вчетверо превосходили адроанскую армию, и на открытой равнине кезанцам будет совсем не трудно окружить немногочисленные войска Тамаса.

Черное облако порохового дыма почти полностью скрыло поле боя и затянуло весь южный горизонт, словно там находился охваченный огнем город. На юго-западе адроанские кирасиры после успешной атаки увязли в боевых порядках кезанцев и теперь пытались вырваться на свободу. Резервные части кезанской армии уже спешили перекрыть им пути к отступлению.

К своему ужасу, Адамат понял, что вражеские войска продолжают расходиться в стороны все шире и шире, охватывая весь лагерь «Крыльев». Вероятно, кезанские военачальники ожидали, что флангами наемников займется Хиланска, а теперь поняли, что их обманули, и послали туда сразу несколько бригад.

И скорее всего, добьются успеха. Пускай резервные части не обучены и плохо вооружены, они просто задавят «Крылья» числом.

Позади Адамата Нила старательно щелкала пальцами, вызывая огонь и снова гася его. Она так увлеклась упражнениями, что перестала наблюдать за битвой. Инспектор заметил, как полковник «Крыльев» отошла от нее подальше, и сделал то же самое. Нила призналась, что не понимает, как это у нее получается, и Адамат вовсе не стремился узнать, сколько обугленных трупов понадобится для того, чтобы Избранная научилась управлять своей магией.

Кирасиры наконец прорвались сквозь ряды кезанцев, до того как подоспели резервы. Они оставили огромную пробоину в строю врага, но сами тоже понесли потери и отступили к северо-западу зализывать раны.

Резервные бригады кезанцев остановились, как только поняли, что не смогут окружить кирасиров, и двинулись во фланг «Крыльев». Даже неискушенному в военных делах Адамату было ясно, к какой катастрофе это приведет. Он надеялся, что Тамас пошлет подкрепление наемникам, потому что положение у них было хуже некуда.

Инспектор мысленно отругал себя. Зачем он подумал об этом? Разумеется, положение может стать хуже.

Уже стало.

Одна из резервных бригад отделилась от остальных и направилась прямо к лагерю. За ней последовала другая. Между лагерем и кезанцами осталась только необстрелянная бригада наемников во главе с той самой женщиной-полковником.

Даже если они окажут сопротивление, все непременно закончится кровавой резней. Кезанцы не свернут в сторону. Они сомнут противника, перебьют всю обслугу, разграбят и подожгут лагерь, а затем ударят по «Крыльям» с тыла.

Полковник поспешно раздавала приказы. Посыльные побежали к передовой, несколько рот развернулись, чтобы отразить новую угрозу.

Адамат крепко сжал в руке свою шпагу-трость и тут же почувствовал, что выглядит глупо. Что он может сделать с таким оружием против мушкетов со штыками? Инспектор хотел было попросить у полковника запасное ружье, но она внезапно сорвалась с места, что-то крича одному из капитанов.

Адамат остался вдвоем с Нилой. Девушка все еще щелкала пальцами, тренируясь, зажигала на своей руке голубое пламя.

– Чем вы тут занимаетесь?

– Пытаюсь управлять огнем, – ответила она, не поднимая головы, и снова щелкнула пальцами.

Язычок пламени опять всколыхнулся вокруг ее руки, но Нила с недовольным видом стряхнула его.

– Вам не кажется, что вы выбрали не самое удачное время?

Нила внимательно следила за положением пальцев при щелчке. Каждый раз она немного сдвигала их, соединяя большой палец то с указательным, то со средним.

– Другого раза у меня может и не быть.

Инспектор понимал, о чем сейчас думает Нила. «Управлять огнем». Она надеется спасти всех своими только что открывшимися способностями. Но ей, разумеется, не научиться использовать магию за оставшиеся несколько минут. Эта идея казалась ему нелепой. Такой же нелепой, как стоять посреди лагеря со шпагой-тростью.

– Послушайте меня, – снова обратился к девушке Адамат. – Нам нужно отойти как можно дальше. Когда начнется схватка, мы попытаемся добежать до позиций адроанской армии. Может быть… Ох!

Сноп пламени вырвался из руки Нилы и оставил след выжженной земли на двадцать шагов вперед, едва не подпалив стоявшего неподалеку капрала.

Нила вскрикнула, удивленно и вместе с тем радостно:

– Получилось!

– Ничего у вас не получилось, – возразил Адамат. – Вы хотя бы сами поняли, что сделали?

Девушка указала левой рукой на открытую площадку между двумя палатками, потерла указательным пальцем большой, а затем мягко прикоснулась к мизинцу. Из ее руки снова полыхнул огонь, но не тонкий язычок, как в прошлый раз, а мощный поток, словно выросший из-под земли. Он в одно мгновение спалил траву и поднялся на пять-шесть футов в воздух. Пламя прокатилось от ее руки до того места, на которое указывала Нила, словно следуя по дорожке из пролитого на землю масла.

– Хорошо, – согласился Адамат. – Я впечатлен.

Правильнее было бы сказать «испуган», но инспектор решил, что девушке не стоит это слышать. Она еще сама не понимает, что творит. Кто знает, на что способна неопытная Избранная? Возможно, она сумела бы сжечь всю вражескую армию, но вдруг она потеряет контроль над магией и заодно уничтожит своих?

Нужно немедленно бежать к позициям адроанской армии. Если Тамас вернулся, то Адамат должен рассказать фельдмаршалу обо всем, что случилось за последние месяцы. Хотя сейчас и не самое подходящее время для этого.

Но по крайней мере, он окажется далеко от атакующих кезанских бригад.

– Нила, нам нужно… – начал он и умолк на полуслове.

Девушка исчезла. Инспектор осмотрелся и увидел, как она бежит, подхватив юбку, к арьергарду «Крыльев» и наступающим на них кезанским резервным бригадам.

Что она делает? Она все равно не сможет ничем помочь, просто мчится навстречу собственной гибели.

Адамат не отвечал за эту девушку. Она была ученицей Бо, которому инспектор больше ничего не должен.

Он постоял секунду, а затем с проклятиями поспешил вслед за Нилой.

УНилы онемело все тело, как бывает, если долго ехать в экипаже без рессор по неровной дороге. Ноги были ватные, в груди жгло, и все, к чему она прикасалась, как будто бы слегка потрескивало. Мысли путались, голову словно набили ватой.

Адамат помог ей выбраться из-под фургона, и она встряхнула руками, пытаясь избавиться от неприятного покалывания.

– Вы точно хорошо себя чувствуете? – спросил инспектор.

– У меня в голове словно пчелиный улей. Так и должно быть?

– Нет… Я думаю, нет, – деревянным голосом ответил Адамат, глядя на отступающие войска кезанцев.

– Мы победили?

Инспектор кивнул, но вдруг остановился и задумался.

– Мы выиграли одну схватку. Только одну. – Он показал на юг, где над полем боя нависли темные облака дыма и беспрерывно гремели орудийные выстрелы. – Если бы не ваша магия, лагерь уже был бы захвачен. Думаю, Бо будет гордиться вами.

Нила смутно ощущала, что с Адаматом творится неладное. Но при этих словах она вздрогнула и внутри у нее все сжалось. Бо в самом деле будет ею гордиться? Она могла погибнуть. Она должна была погибнуть, выкинув такой фокус. Бо будет в ярости. «Главное – дожить до следующего дня, никогда больше так не рискуйте», – вот что он ей скажет.

Но разве ей так важно, что он скажет? Разве она боится его неодобрения или наказания?

Все это сейчас не играло никакой роли. Возбуждение схватки давно прошло, и теперь Нила со всех сторон слышала стоны раненых, умоляющих о милосердии.

– Адамат, мы должны им помочь.

– Э-э?

Нила строго посмотрела на пожилого инспектора. Он спас ей жизнь, унеся с поля боя, но не ждал благодарности. Сейчас Адамат казался рассеянным или даже потрясенным.

– Вы ушибли голову? – спросила девушка.

– Нет. Кажется, нет.

– Точно? Может быть, позвать врача?

Адамат ощупал плечи и грудь:

– Все в порядке. Похоже, я вообще не получил никаких повреждений.

– Тогда просто посидите здесь, – попросила Нила. – А я должна им помочь.

– Не думаю, что это такая уж хорошая идея.

Адамат встряхнулся и, казалось, вышел из оцепенения.

– Там повсюду раненые, – сказала Нила. – Им нужна хоть какая-то помощь.

Она осмотрела лагерь. В западной его части загорелись палатки, и адроанские солдаты стремились потушить пожар, пока тот не поглотил все вокруг. Возчики пытались успокоить лошадей и волов, а врачи созвали всех, кто мог стоять на ногах, и начали убирать трупы.

Нила направилась туда, где Пятая бригада «Крыльев» встретила атаку кезанских резервистов. Беспорядок усилился, крики стали громче. Она прошла мимо палаток к земляным укреплениям. Тела убитых и раненых покрывали землю сплошным ковром. Это было отвратительное зрелище, но пахло здесь еще ужасней – серой, дерьмом и запекшейся кровью. Однажды, когда заболел повар Элдаминсов, Ниле довелось побывать на скотобойне. Тогда она решила, что ничего хуже того зловония невозможно себе представить.

Но сейчас было намного хуже.

В этой жуткой смеси запахов отчетливо ощущался привкус горелой плоти. От него невозможно было избавиться. Нила прикрыла лицо носовым платком, но вонь проникала и сквозь полотно.

Адамат шагал рядом с ней. Он уже не выглядел таким потрясенным и сам с тревогой наблюдал за девушкой.

– Это трудно осознать, да? – произнес он.

– А где все оставшиеся в живых? Где остальная часть Пятой бригады?

Нила поспешила на помощь одному раненому, но когда добежала до него, из горла солдата вырвался последний вздох. Она отошла в сторону.

– Там. – Адамат указал на небольшую кучку солдат, где многие оставались на ногах только благодаря поддержке товарищей. Офицеры пытались отделить раненых и построить тех, кто еще мог держать оружие. – И вон там. – Инспектор махнул рукой в сторону другой группы, еще более потрепанной и беспорядочной. – К тому моменту, когда подошло адроанское подкрепление, кезанцы уничтожили почти всю Пятую бригаду. Это будет большая удача, если тысяча из них останется в строю.

Нилу потрясли эти цифры. Три тысячи убитых и раненых, только среди наемников. В сто раз больше, чем было слуг в доме Элдаминса.

Нила заметила полковника Пятой бригады, отдающую приказы солдатам, и порадовалась, что эта женщина уцелела в бою. Она потеряла шляпу, но по-прежнему держала в правой руке саблю, а левую прижимала к бедру. Солдаты постепенно вспоминали, что нужно слушаться офицеров, и шеренга приняла подобающий вид.

– Что они делают? – удивилась Нила. – Разве они не должны помочь раненым?

Адамат устало оперся о трость.

– Сейчас они соберут в одном месте всех пленных и выставят охрану, а все остальные должны готовиться к новому нападению. Судьба сражения еще не решена. – Он оглянулся на затянутый дымом горизонт и добавил: – По крайней мере, мне так кажется.

При мысли о том, что эта бойня может продолжиться, у Нилы скрутило живот – а ведь она бо́льшую часть первой схватки пролежала без сознания. Девушка изо всех сил пыталась сдержать рвоту.

– Во имя Кресимира, что это за запах?

– Война, – просто ответил Адамат.

– Но это… это напоминает жареное мясо!

Адамат приподнял брови и посмотрел на нее:

– Не думаю, что вам…

Взгляд Нилы задержался на почерневшей земле к юго-западу от лагеря. Широкая полоса, покрытая пеплом, грязью и чем-то еще… Человеческими костями? Девушка медленно закрыла глаза, вспоминая, как бежала навстречу наступающим шеренгам кезанцев, как почувствовала жар огня, боль и радость от той мощи, которая лилась через нее, пока она не потеряла сознание.

Когда Нила поняла, что здесь произошло, у нее едва не подкосились ноги. Этот запах горелой плоти – дело ее рук. Девушка вцепилась в локоть Адамата:

– Скольких я убила?

– Нила, вы спасли много…

– Скольких я убила, инспектор? – повторила она. – Отвечайте!

Адамат с состраданием посмотрел на нее, но от этого стало только хуже.

– Я не знаю точно.

– Хотя бы приблизительно.

– Нила, отпустите меня, – напряженным голосом произнес Адамат.

Нила увидела, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих локоть инспектора. Она убрала руку.

– Простите. И все-таки скажите мне, скольких я убила. Пожалуйста.

– Три с половиной тысячи. Возможно, чуть больше или чуть меньше. Похоже на то, что вы сожгли бо́льшую часть бригады.

Нила согнулась и освободила желудок от содержимого. Затем мучительный приступ повторился: она увидела, что согнулась над чьим-то трупом. Адамат положил ей руку на плечо и помог выпрямиться.

– Я не могу… Я даже не…

– Просто успокойтесь и помолчите, – посоветовал инспектор.

Он повел Нилу куда-то, и на время она потеряла ощущение времени и пространства. Затем подняла голову и поняла, что они вышли из лагеря «Крыльев» и направляются к адроанским позициям.

Девушка вытерла лицо рукавом.

– Куда мы идем? – недовольно фыркнула она.

Адамат неотрывно смотрел себе под ноги и ответил только через несколько шагов:

– К фельдмаршалу Тамасу.

– Мы должны вернуться и помочь раненым.

– Вам не нужно сейчас этого видеть, – решительно возразил он.

Нила попыталась вырваться, чтобы возвратиться в лагерь «Крыльев». Она заслужила право видеть результат действия ее силы и ощущать этот запах. Разве она настолько труслива, чтобы испугаться этого?

– Зачем вам нужен фельдмаршал? – спросила она.

– Я должен доложить ему обо всем, что узнал, вне зависимости от того, как кончится сражение.

– Нужно было оставить меня в лагере. Я не ребенок. И я могла им помочь.

Адамат остановился, взял ее за плечи и держал, пока девушка не подняла голову. Во взгляде инспектора светилось нечто вроде строгой отеческой заботы. Это было невыносимо. Разве он не видел, на что она способна? Разве это не испугало его?

Проклятье, это до смерти напугало ее саму.

– Нила, как только в лагере «Крыльев» восстановится какой-то порядок, они начнут разыскивать вас. Либо потребуют, чтобы вы отправились на передовую и сражались за них, либо убедятся, что вы еще не вполне контролируете свои способности, и попытаются командовать вами. Так или иначе, я не мог оставить вас там одну.

Он взял девушку за руку и снова повел к позициям адроанской армии.

Нила перестала сопротивляться. Она несколько раз глубоко вдохнула – здесь, вдалеке от битвы, воздух был чист, северный ветер уносил в сторону пороховой дым. Но она все еще ощущала запах обугленного мяса, как будто им была измазана ее верхняя губа.

Адамат вытащил из кармана свои документы и показал адроанским караульным. Затем они с Нилой прошли мимо двух резервных рот, ожидавших приказа, и поднялись на крутой холм, где стояла штабная палатка. Инспектор снова предъявил документы и попросил встречи с фельдмаршалом. Охранник проскользнул внутрь, через мгновение вернулся и кивнул:

– Проходите, инспектор. И вы, госпожа.

Следом за Адаматом Нила зашла в палатку и только теперь поняла, что наделала. Это же фельдмаршал Тамас! Она несколько месяцев работала у него прачкой, а телохранитель фельдмаршала даже ухаживал за ней. А она собиралась убить Тамаса. Но ведь он же никак не мог узнать об этом? А что, если Олем тоже здесь? Как она объяснит свое появление?

Нила пыталась придумать какой-нибудь предлог, чтобы остаться возле палатки, но так и не успела.

К ее облегчению, ни Тамаса, ни Олема в палатке не было. Только дюжина посыльных, застывших по стойке смирно возле стены. На широком столе лежали карты, на самой большой из них были расставлены маленькие фигурки солдат разного размера и цвета мундиров. Возле стола стояла молодая темноволосая женщина в синем адроанском мундире с нашивками капитана и со значком порохового мага на груди.

Мимо Нилы проскочил посыльный и отсалютовал женщине:

– Две кезанские кавалерийские роты обошли Семнадцатую бригаду и движутся в сторону Сто второго артиллерийского батальона.

Женщина переставила одну из фигурок на карте, а затем принялась рыться в ворохе бумаг, разбросанных по столу. Наконец нашла нужную.

– Пошлите Семьдесят восьмой резервный батальон, чтобы укрепить наш восточный фланг, и передайте генералу Фило: пусть бросит в бой всех, кто у него остался. Только эти кавалеристы мешают нам захватить высоту.

Посыльный пулей вылетел из палатки. Женщина переложила несколько листков и с усталым вздохом опустилась в кресло. Ее бледное лицо скривилось в гримасе, и Ниле почудилось, будто женщина тихо выругалась.

– Капитан Влора, если не ошибаюсь? – произнес Адамат.

Пороховой маг коротко кивнула:

– Инспектор Адамат? Фельдмаршал так и думал, что вы сегодня объявитесь.

– Я должен доложить ему. А где сам фельдмаршал?

– Его здесь нет, – немного раздраженно ответила женщина.

Ее признание поначалу обрадовало Нилу, но потом она поняла, что это означает.

– Где же он? – невольно вырвалось у нее.

Влора посмотрела на девушку:

– Вы ученица Бо? Насколько я понимаю, это вас мы должны поблагодарить за сожженную кезанскую бригаду?

– Да.

Нила попыталась изобразить улыбку, но она получилась вялой и холодной, как дохлая рыба, и девушка позволила ей растаять.

Влора снова обернулась к Адамату:

– Фельдмаршал уехал. Обещал вернуться через несколько дней, если все сложится хорошо.

– Но нам сказали… – пробормотал Адамат, несколько сбитый с толку. – Я полагал, что он здесь.

– Он был здесь.

– Но сейчас его нет.

– Правильно.

– А как же сражение? Кажется, мы побеждаем.

– Думаю, что да, – согласилась Влора, хотя и без особой уверенности.

– Но если фельдмаршала здесь нет, кто тогда командует армией? Кто отдает приказы?

– Тамас и командует. – Влора указала на стол, заваленный картами и листами бумаги. – Вчера он продумал весь бой и записал приказы, а потом отправился в горы по личному делу.

– Вы шутите, – изумился Адамат.

– Ничуть. И фельдмаршал надеялся, что вы – вы оба – дождетесь его возвращения.

Таниэль немало удивился, увидев, что Бо не стал убивать остальных солдат.

Тридцать семь пехотинцев заканчивали доставать убитых и раненых из-под завала. Внушительная глыба оплавленного металла высилась в нескольких десятках шагов от лежавших на дне ущелья тел. Таниэлю показалось, что он узнает отдельные духовые ружья, штыки и ножи в этом бесформенном комке, созданном могущественной магией.

– Ты мягко с ними обошелся, – заметил Таниэль.

– Я очень вежливо их попросил, – согласился Бо.

– Жаль, что я не смог сделать то же самое.

Таниэль заметил, как Бо краем глаза наблюдает за ним.

– Я просто говорю немного убедительней, чем ты, – усмехнулся Бо. – Эй, ребята, навалитесь-ка на этот камень. Сам собой он с места не сдвинется.

Таниэль со смешанными чувствами смотрел, как солдаты пытаются сдвинуть камень, раздавивший их товарища. Эти люди пришли сюда, чтобы убить его. В этом не было никаких сомнений. В глубине души он хотел бы, чтобы Бо похоронил под обломками и выживших солдат. Но пролитая кровь притупила его гнев.

– Знаешь, Бо, ты мог бы и помочь им.

– Никаких шансов, – ответил Избранный.

– Я тоже так считаю. Бо?

– Мм?

– Что это там за бездна?

Таниэль показал рукой на багровое пятно на стене ущелья. Словно кто-то размазал краску по камням и оставил высыхать на солнце.

Бо стянул с рук перчатки:

– Я показал им, что случится с теми, кто захочет последовать его примеру и кольнуть меня штыком.

«И раздавил его, как виноградину». Таниэлю стало дурно.

– А я-то все думал, с чего они оказались такими сговорчивыми. Немного грязновато вышло, тебе не кажется?

– Я пришел к выводу, что грязь хорошо удобряет поле, на котором ты собираешься посеять страх.

Типичные рассуждения Избранного.

– В самом деле?

Таниэль снова посмотрел, как пленные освобождают тела своих товарищей из-под камней, а затем обратил внимание на то, что Бо снова надел перчатки.

– Ты нервничаешь.

– С чего бы вдруг?

Бо часто подтягивал свои перчатки, но так делают многие Избранные. Вдруг он резко ударил носком ботинка по скале. Значит, все-таки нервничает, хотя и не желает признаваться в этом.

– Что-то случилось?

– Да ничего, ничего. Не бери в голову.

Таниэль хотел было поспорить, но понял, что ничего этим не добьется. Не такой человек Бо.

– Пойду помогу Ка-Поэль, – сказал Таниэль и поспешил по узкой тропе вдоль края ущелья, ведущей в пещеру, где они с Ка-Поэль провели последние две недели.

Девушка только что выбралась из укрытия. Она перебросила рюкзак через плечо и полосками ткани от мундира закрепила за спиной короб с куклой Кресимира.

– Если хочешь, я могу что-нибудь понести, – предложил Таниэль.

Ка-Поэль передала ему оставшиеся продукты, которые он украл у солдат.

– А еще?

Она охраняющим жестом положила руку на свой ранец и нахмурила брови, но через мгновение ее лицо опять просветлело, и она решительно покачала головой.

– Поэль, я…

Таниэль не знал, что тут можно сказать. Ка-Поэль спасла ему жизнь. Снова. Проведенные в горах дни были полны тревог и опасностей, но когда они вернутся к людям, Таниэль не сможет часто видеться с нею. Ему надо будет сражаться, выполнять приказы.

Убивать генералов.

Он неожиданно понял, что больше не нуждается в порохе, за исключением того преимущества, какое пороховой транс дает в бою.

Очень странно.

Они вернулись по тропе к Бо и к его пленникам. Избранный сидел, прислонившись спиной к скале, подбрасывал в воздух камешки и ловил их рукой в перчатке. Теперь он казался расслабленным, хотя по-прежнему внимательно следил за солдатами.

– Вот что я тебе принес. – Он вытащил из-за пазухи пороховой рожок и протянул подошедшему Таниэлю. – Забыл сразу отдать. Но если ты откроешь эту проклятую штуковину рядом со мной, клянусь Кресимиром, я тебя ударю прямо по лицу. Я весь покрылся сыпью, пока носил его с собой.

Таниэль повертел рожок в руках, чувствуя находящийся внутри порох, ощущая мощь, которую мог от него получить. Унять боль от всех ушибов и ран, набраться сил перед долгим путешествием по горам.

– Где ты раздобыл его?

– Украл по дороге сюда у одного наемника из «Крыльев».

– Спасибо. – Таниэль забросил ремень рожка на плечо. У Избранных была аллергия на порох, поэтому поле битвы превращалось для любого из них в сущий кошмар. – В самом деле, Бо. Мне жаль, что я ничем не могу отплатить тебе за это.

– Ты ослушался своего отца и не выстрелил мне в голову. Я решил, что настала моя очередь сделать добро для тебя. – Бо поднялся и показал большим пальцем на солдат. – Нам пора уходить. Я приказал им закончить работу и отвезти убитых и раненых в Адопест.

– Приказал? Как тебе это удается? Я не смог бы заставить четыре отделения солдат слушаться меня, чем бы я им ни грозил.

– Ты не сможешь вытащить из человека вены, медленно, дюйм за дюймом. И если даже кто-то из них сбежит, остаток жизни он будет со страхом ожидать встречи со мной за каждым углом. – Бо хрипло рассмеялся. – Лучшего наказания я не смог бы придумать.

– Ох.

Бо перевел взгляд на Ка-Поэль:

– Рад снова видеть тебя, сестренка. Таниэль еще не обрюхатил тебя?

– Сукин сын!

Таниэль вяло замахнулся на Бо, но тот легко уклонился от удара.

– Вот только давай без этого. Я понял, что ты любишь ее, еще в тот день, когда ты пришел за мной к Южному пику. Сестренка, что у тебя… О, милостивый Кресимир!

Бо с неожиданной ловкостью отпрыгнул в сторону.

– Что случилось? – удивился Таниэль.

Избранный опасливо высунул голову из-за валуна.

– Бездна, что у нее в этом ящике за спиной?

Что мог Таниэль ответить ему? Это невозможно понять. Он открыл было рот, но Ка-Поэль уже начала объяснять знаками. Она показала на Бо, потом коснулась своего горла и снова направила палец на Избранного.

Бо облизал губы, внимательно следя за ее движениями.

– То, что я сказал?

Ка-Поэль кивнула.

– Я спросил, что у тебя…

Девушка махнула рукой, чтобы он продолжал.

– Милостивый Кресимир? – вспомнил Бо.

Она опять кивнула.

– Кресимир? – повторил он.

Еще один кивок.

– В этом ящике Кресимир?

Ка-Поэль скупо улыбнулась. И Бо, к изумлению Таниэля, кажется, ей поверил. Избранный осторожно вышел из-за валуна. Он побледнел и старался теперь держаться позади Таниэля.

– Я могу познакомить тебя с хорошей девочкой из восточного Адопеста, – предложил Бо. – С девочкой, которая не носит богов в ящике.

Таниэль взял Ка-Поэль за руку:

– Нет, это не мой тип.

– Разумеется, нет, – горько согласился Бо, снова подтягивая перчатки. – Ну, теперь-то мы можем идти?

– Ты торопишься?

– Нет, – сказал Бо и быстро зашагал вниз по ущелью. – Ну хорошо, – бросил он через плечо, – тороплюсь. Немного.

Таниэлю пришлось бегом догонять его.

– Что случилось?

– Ничего особенного. Девочка может идти быстрее?

– Ее зовут Ка-Поэль.

– Сестренка может идти быстрее? Мне нужно отдохнуть сегодня ночью, и я хотел бы заночевать на равнине, а не в этом проклятом ущелье.

– Когда ты спал в последний раз?

Бо молча посчитал по пальцам:

– Пять дней назад.

– Бездна, что же ты…

– На самом деле это не важно.

– Тогда что важно?

– Я оставил свою новую ученицу там, где, возможно, скоро начнется сражение. Я загнал двух лошадей, чтобы успеть к тебе вовремя.

– Постой-постой. У тебя новая ученица?

– Очень симпатичная девочка. Та самая, с которой я предлагал тебе познакомиться. У нее весьма необычные способности, и я к ней сильно привязался. Это она догадалась, где тебя искать. И я бы ни за что ее не бросил, если бы…

– Да-да. Если бы не отправился спасать меня.

– Точно.

Бо́льшую часть дня они шли молча. Таниэль заставил Бо идти медленнее, чтобы Ка-Поэль не отстала от них. Наконец они остановились отдохнуть, через час после того, как солнце спряталось за горами и ущелье погрузилось в темноту. Ка-Поэль опустила на землю короб с Кресимиром так небрежно, что Бо вздрогнул.

– Расскажи мне о своей ученице, – попросил Таниэль, достав из ранца армейские пайки.

Бо скривился, словно только что сломал зуб об галету.

– Как вы это едите? Просто жуть. Моя ученица? На самом деле особо не о чем рассказывать. Еще одна метательница молний. Сам понимаешь.

– Ты сказал, что привязался к ней.

– Я привязался?

Бо демонстративно вцепился зубами в твердый как кирпич крекер.

– Ты ведь уже переспал с ней? Или на этот случай есть какой-то особый кодекс поведения?

Бо негодующе посмотрел на него, а затем скосил глаза на Ка-Поэль. Девушка сидела рядом на траве и сосредоточенно возилась с замком своего ранца.

– Поэль – не моя ученица! – возмутился Таниэль.

Бо отвел взгляд.

– Нет, я не спал с Нилой…

– Ага, значит, у нее есть имя? И ты хочешь, чтобы я поверил, будто бы ты не затащил ее в койку?

– Пока.

– Представляю себе.

– И не уверен, что когда-нибудь это произойдет.

– Надо же. Ты меня просто удивляешь.

– Я серьезно. Для этого она мне слишком нравится. Она умна и находчива. И со временем станет очень сильной Избранной, намного сильнее меня.

– В самом деле? – не поверил Таниэль.

Однажды Бо похвастался, что он один из лучших в Королевском совете Адро, хотя и самый молодой. И Тамас подтвердил, что это не просто хвастовство. И чтобы теперь тот же Бо сказал такое…

– Она пугает тебя?

– Нет. Вот Жулен меня действительно пугала. Но я спал с ней. А Нила…

– Ты напуган тем, что она хороший человек, лучше тебя?

– Да иди ты в бездну, – огрызнулся Бо.

Таниэль вдруг нахмурился, сердце его тревожно забилось. Краем глаза он уловил какое-то движение слева от себя и чуть сдвинулся, пытаясь незаметно оглядеться.

– Я просил тебя пойти в бездну, а не замолчать, – проворчал Бо.

– Тихо.

Таниэль сунул руку за пазуху и снял пробку с порохового рожка. Бо заметил его движение, насторожился и проверил свои перчатки.

– В чем дело? – прошептал он.

– Я видел синее пятно. Адроанский мундир, – объяснил Таниэль. – Примерно в тридцати ярдах ниже по ущелью.

– Ты уверен?

Таниэль потянулся вдаль пороховым чутьем.

– Да, уверен.

Он встал и повернулся. Бо сделал то же самое.

С выступа в пятидесяти футах над ними скатился камень. Затем другой – с противоположной стены ущелья. Над краем скалы показалась пехотная фуражка и ствол ружья. Вслед за ним еще один. И еще.

Со всех сторон их окружали солдаты. Таниэль досчитал до двадцати пяти и бросил.

– Вторая половина роты, оставшаяся в каньоне, – решил Таниэль. – Ты их не тронул?

– Я не думал, что их так много, – признался Бо. – Когда я проходил мимо лагеря, там было не больше десяти человек.

Таниэль почувствовал, как его друг прикоснулся к Иному и магия потекла в мир. Поднятый этой мощью ветер пробежался по ногам Таниэля и надул пузырем его мундир. Еще десяток солдат появились из-за поворота ущелья, нацелив на них ружья.

– У солдат есть порох, – сказал Таниэль. – Я подожгу его, как только они подойдут ближе.

– Не нужно, – остановил его Бо.

– Почему?

– Разве ты не узнаешь эмблему?

У каждого из солдат на плече виднелась нашивка с изображением порохового рожка. Точно такие же эмблемы Таниэль видел у своих охранников, когда вышел из комы. Кто-то объяснил ему, что этих парней называют штуцерниками и все они служат в особом стрелковом полку.

– Они целятся вовсе не в тебя, – добавил Бо.

Штуцерники. О них рассказывал и телохранитель фельдмаршала Тамаса.

– Избранный Борбадор, – раздался сверху голос. – Будьте любезны снять свои перчатки.

Пальцы Бо зашевелились. Таниэль ощутил, как сгущается вокруг них магия, как напрягаются мускулы под кожей Избранного. На лице у него появилось упрямое выражение, и он медленно отошел в сторону. Каждое ружье на стенах ущелья качнулось вслед за его движением. Таниэль вспомнил про Узы, которые принуждали Бо убить фельдмаршала Тамаса.

– Бо, не делай этого, – попросил он.

Пальцы Бо вздрагивали от напряженного ожидания. Таниэль не знал, как поступить, он только понимал, что дело кончится ужасным кровопролитием, если Бо пустит в ход магию.

Внезапно Ка-Поэль поднялась, оставив короб с Кресимиром на земле, и, прежде чем Таниэль успел остановить ее, шагнула к Бо.

– Не стой здесь, сестренка.

Ка-Поэль требовательно протянула к нему руку, раскрытой ладонью вверх.

– Бо, отдай ей перчатки, – сказал Таниэль. – Я не позволю им убить тебя.

И он не позволил бы. Он готов был сразиться хоть с сотней соотечественников, если те попытаются напасть на Бо. Если это означало бы смерть, он умер бы, защищая друга. Таниэль строго смотрел на Бо до тех пор, пока Избранный не кивнул, признавая его правоту.

Бо опустил руки, сердито оглядел ущелье, стащил с пальцев перчатки и положил их на ладонь Ка-Поэль. Девушка направилась к солдатам. Один внимательно осмотрел перчатки и резко кивнул, разрешая ей пройти.

Почти сразу она вернулась, и не одна.

Тяжелыми шагами к Таниэлю подошел фельдмаршал Тамас. Казалось, за те несколько месяцев, что они не виделись, он постарел на десять лет. Таниэль и представить себе не мог, что отец может выглядеть таким слабым. Похоже, он пытается скрыть, что ранен. Тяжело ранен.

– Отец, ты словно из бездны вернулся, – проговорил Таниэль.

– Ты на вид не лучше.

Тамас выпрямил спину, искоса взглянул на Бо, как посмотрел бы на пещерного льва, разлегшегося на пороге его дома, и снова повернулся к сыну. Таниэль глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Последнее, что он слышал об отце, – это сообщение о гибели Тамаса. И хотя сохранялись надежды на то, что фельдмаршал остался в живых, все это время Таниэль был слишком занят, чтобы по-настоящему горевать или надеяться. Только сейчас его наконец захлестнули эмоции, но он изо всех сил старался сдержать их, придав лицу непроницаемое выражение.

– Рад видеть тебя живым, отец.

Лицо старого фельдмаршала оставалось бесстрастным. Образец самообладания и воинской дисциплины.

Однако Таниэль, в первый раз с того дня, как пришло сообщение о смерти его матери, увидел в глазах отца слезы.

– И я тебя тоже, капитан.

Тамас приказал расположиться на ночлег в каньоне.

Обустройство лагеря он поручил Олему, но и сам не спеша обошел палатки, отвечая на приветствия и напоминая солдатам, что завтра им предстоит тяжелый переход и поэтому сейчас нужно хорошенько отдохнуть. Закончив обход, фельдмаршал проверил пленных и поговорил с часовыми.

– Вам тоже не мешало бы отдохнуть, сэр.

Тамас вздрогнул. Таниэль стоял у него за спиной, на берегу протекавшего по каньону ручья.

– Со мной все в порядке.

– С того момента, как мы остановились, ты занимаешься пустяками. Мы не пойдем завтра быстрее оттого, что ты не будешь спать.

Тамас посмотрел на сына. Таниэль выглядел старше своих лет. Хотя его щеки ввалились от недоедания, он все же умудрялся сохранять бодрый вид. Мышцы Таниэля окрепли с тех пор, как Тамас послал его к Южному пику, чтобы убить Бо. Казалось, целая жизнь прошла с того времени. Когда это было? Полгода назад? Или даже меньше?

– Было бы лучше, если бы мы скакали всю ночь, – сказал Тамас, сдерживая зевоту. – Я уехал в самый неподходящий момент.

Таниэль переступил с ноги на ногу:

– Мне очень жаль, что я доставил тебе столько неудобств.

– Я не… – Фельдмаршал раздраженно вздохнул и повернулся к сыну. – Я совсем не это имел в виду. Просто я пошел на ужасный риск, оставив судьбу сражения в чужих руках.

– Тебе необязательно было приезжать за мной.

– Да, я уже понял, – рассмеялся Тамас, но даже ему самому этот смех показался натянутым. – Нужно было доверить это дело Бо, а самому остаться с армией.

– Нерешительность тебе не идет.

Таниэль носком ноги столкнул в ручей камень.

Тамас не знал, что ответить. Он прекрасно понимал, что никогда не был образцовым отцом. Фельдмаршал заметил, что Таниэль изменился, но не мог определить, в чем именно. Даже не открывая третий глаз, он ощущал магию, окружавшую сына. Вероятно, это работа маленькой ведьмы, с которой Таниэль никогда не расстается. У Тамаса накопилось порядочно вопросов к этой девушке.

– Теперь Бо уже не представляет для тебя угрозы, – напомнил Таниэль. – Незачем держать его связанным под охраной. Верни ему перчатки.

Тамас потер виски.

– Это все временно, пока мы не вернемся.

– Если мы вернемся, нам понадобится его помощь в войне против Кеза. И мы ее получим, если ты будешь чуть больше доверять ему.

– Мне сейчас трудно кому-либо доверять, – признался Тамас.

Он потер рану под плащом. Только непрерывное воздействие порохового транса помогало ему сдерживать боль. И то лишь отчасти.

– Хиланска, – догадался Таниэль.

Тамас закашлялся, чтобы скрыть удивление.

– Откуда ты знаешь?

– Когда я попал в плен, Кресимир послал за Хиланской, чтобы тот опознал меня. И я уверен, что именно он направил сюда этих ублюдков. – Он дернул подбородком в сторону наскоро поставленного частокола, за который согнали примерно полторы сотни солдат генерала Хилански.

Тамас ненадолго задумался, а затем расстегнул мундир и задрал сорочку, подставив тело холодному ночному воздуху.

– Он ударил меня ножом между ребрами.

Таниэль изучил рану с почтительного расстояния, понимая, что означает для отца такая уязвимость.

– Выглядит ужасно.

– Мне повезло: рана оказалась чистой и ни одного важного органа не задето.

Фельдмаршал опустил сорочку и застегнул мундир.

– Нужно показать ее Избранному.

– В армии деливского короля есть несколько целителей. Они займутся раной, как только деливцы прибудут сюда. Я не успею умереть до этого времени. А вот Хиланска… Проклятый ублюдок! Мы с ним дружили не один десяток лет. Он был шафером на моей свадьбе и знал о планах переворота.

– Такая рана никогда не заживет, – тихо произнес Таниэль.

Тамас не решился ответить, а только кивнул.

Несколько минут прошли в молчании.

– Мне мог бы помочь Михали, – вздохнул фельдмаршал. – Этот сумасшедший бог-повар. Вот уж не думал, что когда-нибудь это скажу. Проклятье, я совершенно не представляю, как теперь буду без него обходиться.

У Тамаса заслезились глаза. Должно быть, от холодного ветра.

– Михали, – начал было Таниэль, – он…

– Ты был с ним знаком?

Тамас решил, что этому не стоит удивляться. Михали имел привычку заглядывать в каждую кастрюлю.

– Да, и он сказал, что я изменился. Отчасти благодаря магии Ка-Поэль, отчасти – из-за столкновения с Кресимиром.

Тамас промолчал. Если Таниэль хочет что-то рассказать, то сделает это сам. Но насильно из него ничего не вытянешь.

Прошло еще несколько секунд, и Таниэль продолжил:

– Он сказал, что я теперь похож на Жулен. По крайней мере, стал равным Предвечным по силе.

Услышав имя Жулен, Тамас скрипнул зубами. Еще одна предательница. Вокруг сплошная измена. Как может Таниэль быть в чем-то похожим на нее?

– Не стоит принимать всерьез все, что говорил Михали.

– Думаю, он все-таки был прав, – возразил Таниэль. – Я почти ничего не ел, пока прятался в этих горах, но я не очень голоден. У меня не было пороха, но я мог рассмотреть любую мелочь в ста ярдах от себя. Не настолько хорошо, как в пороховом трансе, но и ночное зрение, и слух, и обоняние стали лучше. – Он поднял на Тамаса внезапно покрасневшие глаза. – Я голыми руками вырвал челюсть у одного солдата. Без всякого пороха! Я выломал Стражу ребро и проткнул им же. Правда, в тот раз я все-таки был в трансе.

– Бездна, – шумно выдохнул Тамас.

– Я знаю, – хмыкнул Таниэль. – Меня теперь очень трудно убить. Кровь из меня по-прежнему течет, но я стал сильнее, быстрее. Кресимир приказал солдатам сломать мне руку, но они не смогли. Я изменился, отец, и это меня пугает. Михали погиб, а Ка-Поэль не может говорить, и мне не у кого узнать, что со мной происходит.

Голос Таниэля сорвался, он опустил голову.

– Таниэль, послушай меня. Что бы с тобой ни происходило, ты с этим справишься. Ты настоящий борец.

«И ты мой сын», – мысленно добавил фельдмаршал.

– А стоит ли с этим бороться?

На мгновение Тамас снова увидел перед собой того испуганного мальчишку, которого утешал после смерти Эрики. Он взял Таниэля за плечи и крепко прижал к груди:

– Бороться всегда стоит, сынок.

Так они простояли несколько минут. Наконец Таниэль отстранился и вытер нос рукавом. Тамас негромко вздохнул, надеясь, что Таниэль не видит его слез.

– Отец.

– Да?

– Я выстрелил Кресимиру в глаз. А потом, когда он поймал меня в старом замке, ударил его кулаком в нос.

Тамас уставился на сына, пораженный нелепостью услышанного. Вдруг его живот мелко затрясся, фельдмаршал запрокинул голову и расхохотался. Через мгновение Таниэль подхватил его смех. Они смеялись до тех пор, пока из глаз не потекли слезы, а у Тамаса ужасно разболелась рана. Потом они долго молча смотрели друг на друга.

– Прости за то, каким я был, – сказал Тамас.

Эти слова дались ему нелегко, но он тут же почувствовал, как с плеч упал тяжелый груз. Он краем глаза следил за лицом сына, надеясь увидеть там хоть какой-то отклик. Но Таниэль внезапно отвернулся, и Тамас испугался, что он сейчас уйдет.

– У тебя много детей. – Таниэль показал рукой на лагерь. – Все твои солдаты.

– Но только один важен для меня.

– Они все важны. Отец, ты можешь сделать для меня кое-что?

– Конечно.

– Прости Влору.

Тамас удивленно вскинул брови. Он ожидал чего угодно, только не этого. Фельдмаршал провел рукой по волосам и нащупал шрам от пули, полученной в сражении возле Пальцев Кресимира.

– Мне понадобится время.

– Просто попробуй.

– Хорошо, попробую.

– Спасибо. И вот еще что, отец. В коробе, который Ка-Поэль носит на спине, лежит амулет, связывающий Кресимира. Только она не дает богу погубить нас всех.

– Что ты сказал?

– Но это еще не все. – Таниэль шумно вздохнул. – Я люблю ее.

Нила и Олем шли по лагерю в полном молчании. Олем салютовал встречным офицерам и кивал рядовым. У Нилы все еще кружилась голова, от офицерского завтрака – яичницы с ветчиной, если она не ошиблась, – желудок встревоженно урчал. Она плохо спала последние два дня, во сне ее преследовали предсмертные крики солдат, грохот артиллерийских выстрелов и запах горелого мяса.

– Понимаете, это очень важно, чтобы люди думали, будто Тамас во время сражения был в лагере, – тихо сказал Олем.

Это были первые слова, произнесенные им с того момента, как они вышли из палатки. Нила почувствовала, что ее эмоциональная защита вот-вот рухнет, и поспешно согласилась:

– Да, конечно. Я не скажу ни слова.

О чем они говорили? Ах да, о том, что Тамаса не было в лагере. Какая разница, был или нет, если адроанцы победили? Бригадир наемников, похоже, ужасно рассердилась из-за этого.

– Спасибо.

Олем остановился на краю лагеря, там, где его не могли услышать часовые, и посмотрел в предрассветную темноту:

– Они должны появиться с минуты на минуту.

– Кто?

– Наш отряд. Мы взяли с собой двести солдат, когда отправились на поиски сына фельдмаршала. Мы нашли его, а также Избранного Борбадора и больше ста взятых ими в плен солдат. Убедившись, что Таниэлю ничего не угрожает, мы с Тамасом поскакали обратно и тайно пробрались в лагерь, чтобы сделать вид, будто все это время оставались на месте. Остальные скоро должны подойти.

– Неужели не поползут слухи? Если тайну знают двое, ее знают все.

Нила вспомнила, как одну служанку в доме Элдаминса застала в постели старшего дворецкого его собственная жена. Они пытались скрыть происшествие, чтобы избежать скандала, но служанка сама проговорилась, и дворецкого уволили.

Олем достал из кармана скомканный клочок бумаги и принялся сворачивать сигарету.

– Конечно же, слухи будут. Но вы правильно говорите, что это не имеет теперь никакого значения, потому что мы выиграли сражение. Если «Крылья» не захотят раздувать из этого проблему, слухи так и останутся слухами.

Он предложил сигарету Ниле.

– Нет, спасибо.

Олем молча кивнул, зажег спичку и прикурил. Нила посмотрела на его профиль. Что он испытал за последние месяцы? Она уже посчитала его погибшим, когда услышала о том, что фельдмаршал попал в ловушку в тылу врага. Но вот Олем стоит перед ней и не выглядит сильно пострадавшим – только над глазом появился свежий шрам и отросла борода.

Теперь Ниле казалось странным, что Олем когда-то ухаживал за ней. Сложись все иначе, она могла бы стать его любовницей.

Нила уцепилась за эти воспоминания, чтобы заглушить голоса в своей голове – голоса людей, которых она сожгла живьем.

– В вашей жизни много изменилось за эти месяцы, – вдруг заговорил Олем.

Она наклонила голову:

– И в вашей тоже. Я слышала, как вас назвали полковником. Примите мои поздравления.

– Это временно.

– Да? Разве бывают временные повышения в звании?

– Дело не в этом. Фельдмаршал хочет, чтобы я так и оставался полковником. Только я…

– Вы считаете, не заслужили?

Олем стряхнул пепел с сигареты и затоптал его сапогом.

– Я не гожусь для этого. Но вы? Избранная! Это уму непостижимо. Хотя я всегда думал, что вы не простая прачка.

Он улыбнулся, и морщины на лице выдали его глубокую усталость.

– Быть прачкой – хорошая работа, – сама того не ожидая, начала оправдываться Нила и поперхнулась. – Значит, поэтому вы за мной и ухаживали? Думали, что я не та, за кого себя выдаю? Может быть, шпионка? Выходит, ваш интерес не был искренним?

Она попыталась рассердиться, но поняла, что у нее просто нет на это сил.

Олем снова затянулся сигаретой и посмотрел ей прямо в глаза:

– Нет, не шпионка. – Он откашлялся и добавил: – Я рад, что вы оказались Избранной. Вы нам очень пригодитесь, пока все это не кончится.

Пригодится, чтобы снова убивать людей, – вот что он имел в виду. Нилу едва не стошнило от этих слов. Почерневшие скелеты все еще стояли у нее перед глазами, и она до сих пор чувствовала запах дымящихся человеческих останков.

– Ага, они идут, – сказал Олем, избавляя Нилу от необходимости ответить.

На холме появилась цепочка всадников, державших факелы и фонари. Часовые окликнули их и пропустили в лагерь. Минут через десять они уже были рядом.

Олем спросил, как прошла поездка. Командующий отрядом майор ответил, что все в порядке. Послышались приветственные возгласы. Один часовой сказал другому:

– Таниэль Два Выстрела жив! Он вернулся.

Слухи разлетелись со скоростью пожара, и Нила невольно улыбнулась ликующим крикам, донесшимся из лагеря. Судя по всему, Таниэля здесь очень любили.

К Олему подъехал всадник с грязными волосами и изможденным лицом, заросшим щетиной. Вся его кожа была покрыта узором из ссадин и шрамов, на плечи наброшен синий адроанский мундир со значком порохового мага. Это Таниэль Два Выстрела, догадалась Нила. А за спиной у него сидела самая удивительная девушка, какую она видела в своей жизни.

Это была дикарка с бледной кожей, усыпанной веснушками. Короткие рыжие волосы по цвету почти не отличались от пламени факела – намного ярче, чем у самой Нилы. Всадник лишь мельком взглянул на Нилу и обернулся к Олему, зато дикарка надолго задержала на ней взгляд, а затем подмигнула и задорно улыбнулась.

Таниэль кивнул Олему, и тот проговорил:

– Лучше сразу поезжайте к отцу. Думаю, вам будет приятно узнать, что Тамас приказал освободить Бо.

Таниэль облегченно вздохнул и хлестнул лошадь поводьями. Его спутница повернулась в седле и снова посмотрела на Нилу, а та еще долго глядела им вслед, пока всадник со своей спутницей не исчез в темноте.

– Значит, это сын фельдмаршала? – спросила Нила.

Олем затянулся сигаретой.

– Да, это он.

– А девушка?

– Ее зовут Ка-Поэль.

– Колдунья-дикарка? Я слышала о ней.

– Да. – Олем затоптал окурок сапогом. – Фельдмаршал считает, что она какая-то особенная.

В конце колонны Нила разглядела Бо – окруженного со всех сторон солдатами, в помятом костюме, с всклокоченными волосами. Она хотела было подбежать к нему, но обида за то, что он оставил ее одну – не где-нибудь, а на поле боя, – пригвоздила ее ноги к земле.

– Нила, привет! – весело кивнул Бо, подъехав к ней. Он обеими руками держался за луку седла, и было отчетливо видно, что они связаны. Двое солдат богатырского сложения не сводили с него глаз. – Привет, Олем.

– Здравствуйте, Избранный, – кивнул в ответ телохранитель.

– Мне уже можно идти?

Олем подал знак сторожившим Бо солдатам. Избранному помогли слезть с лошади и развязали руки. Он растер запястья, чтобы вернуть чувствительность пальцам, и с невозмутимым видом принял перчатки от охранника. Наконец их с Нилой оставили в покое.

– Что ж, хорошо, что все закончилось. – Бо положил перчатки в карман и кивнул, словно самому себе. – Где мы заночуем? Я умираю с голоду. Давайте…

Нила со всего размаху влепила ему пощечину, так что отшибла себе руку. Голову Бо развернуло от удара. Солдаты вокруг потрясенно ахнули.

Бо схватился за щеку и с удивлением посмотрел на Нилу. У девушки подогнулись колени от одной мысли о том, что она ударила Избранного. Но она тут же напомнила себе, что теперь тоже Избранная. К добру или к худу.

– За что? – воскликнул Бо.

– Вы оставили меня одну на войне!

Он ожесточенно потер ушибленное место.

– Клянусь, что убью следующего, кто посмеет поднять на меня руку. Но вы ведь живы и здоровы! Какая бездна вас так разъярила?

– Я…

Слова застряли у Нилы в горле. Перед глазами снова всплыла картина обугленных костей и горелой плоти. Кончики пальцев закололо – и не только от боли. Она вспомнила тот восторг и ужас, который почувствовала, когда убийственный поток магии лился через ее тело.

У Нилы вдруг закружилась голова, она пошатнулась, но Бо успел поддержать ее. Он отвел девушку под локоть подальше от солдат.

– Что случилось?

Теперь в его голосе слышалось беспокойство, а не гнев.

Нила покачала головой, понимая, что выглядит глупо. Ее лицо покраснело, слезы оставили грязные полосы на щеках. Избранная не должна так себя вести. Бо обеими руками повернул ее голову к себе.

– Что случилось? – повторил он.

– Я их убила.

Нила ненавидела себя за то, как жалко это прозвучало.

– Идем.

Бо бережно обнял ее за плечи, как брат ограждает от любопытных взглядов плачущую сестру, и повел Нилу через лагерь. Девушка смутно помнила, что он задавал какие-то вопросы, а она лишь рыдала в ответ. Наконец они зашли в ее палатку, Бо зажег лампу и повесил ее на распорку.

– Рассказывайте, – велел он.

Нила несколько раз глубоко вдохнула, успокаиваясь, и начала:

– Меня отослали в обоз, но кезанцы прорвались к лагерю. Их было очень много – гораздо больше, чем солдат, охранявших лагерь. Я рассердилась, что ничего не могу сделать, и снова и снова пыталась установить связь с элементами. – Она изобразила, будто щелкает пальцами, на самом деле не касаясь одним другого. – Я подумала, что смогу помочь, если сумею вызвать огонь. И вдруг у меня получилось. Я сделала правильное движение, и огонь с легкостью полился сквозь меня. Я выбежала вперед, за укрепление, и просто выпустила его.

– Огонь? – тихо спросил Бо.

Она кивнула:

– Это было похоже на волну, прокатившуюся по полю. Я попыталась сдержать пламя, но оно все росло и росло, пока я не потеряла сознание. – По щекам Нилы снова потекли слезы. – Инспектор отнес меня в безопасное место. Когда я очнулась, он пытался скрыть от меня правду. Но я видела сожженное поле. Я убила их.

Бо достал из кармана флягу и протянул ей. Нила с благодарностью взяла ее и сделала несколько глотков.

– Обмороки часто случаются, когда вы забираете слишком много энергии и теряете контроль над ней, – объяснил Бо. – Так ваше тело защищает себя, иначе Иное просто уничтожило бы вас. Сколько?

– Что – сколько?

– Сколько вы убили?

Нила отвела взгляд:

– Тысячи три.

Снова подняв голову, она ожидала увидеть в глазах Бо такое же отвращение, какое сама к себе испытывала. Разве она не чудовище? Она ведь одним движением руки убила множество людей.

Но Бо лишь удивленно вскинул брови:

– Девочка моя, это просто великолепно!

Она толкнула его кулаком в плечо.

– Ох нет. Я не это имел в виду. Это поразительно. Вы в одиночку защитили весь лагерь «Крыльев», спасли, вероятно, тысячи солдат.

– Разве вы не понимаете, как это ужасно? – Нила с недоумением посмотрела на него. – В одно мгновение отнять столько человеческих жизней! У них даже не было возможности защититься!

– Нила, то, что вы совершили, просто невероятно, – рассудительно произнес Бо. – Вы не должны казнить себя за это.

– Но я не могу иначе! Неужели вы так нечувствительны к чужой смерти? Неужели вы так бессердечны, что даже не понимаете, какой ужасной силой мы владеем?

Нила протянула к нему руки, беззвучно моля, чтобы Бо отрубил их. По щекам ее катились слезы, и внезапно она задрожала от холода.

Бо хмуро посмотрел на нее, затем вздохнул, взял с койки одеяло, укутал в него девушку и сам пододвинулся ближе. Он взял руку Нилы, погладил ее и тихо проговорил:

– Мне было четырнадцать лет, когда меня в первый раз заставили убить человека. Какую-то рабыню. На вид ей было не больше семнадцати. Гурланка с оливковой кожей и потухшим взглядом. Это было незаконно, но законность в Королевском совете никого не волновала. – Бо презрительно фыркнул. – Четырежды я отказывался, и каждый раз меня жестоко избивали за это. Наконец мне сказали, что если я не убью девушку, то погибну сам. Когда я снова отказался, они пригрозили лишить жизни Таниэля, Тамаса и Влору, единственных дорогих мне людей. Я был молод и глуп и поверил им. Я не мог допустить, чтобы мои друзья погибли, и когда от меня опять потребовали убить девушку-рабыню, я сделал это так быстро, как только смог.

Слеза скатилась по щеке Бо, но он мгновенно вытер ее, как только заметил, что Нила смотрит на него.

– Зачем они заставляли вас? – спросила потрясенная Нила.

Толкнуть четырнадцатилетнего подростка на хладнокровное убийство – это было ужасно жестоко.

– Чтобы сделать меня сильнее. Чтобы показать, какова на самом деле жизнь в Королевском совете. Я пытался сбежать оттуда семь раз или даже восемь. Меня ловили и опять избивали. Я был учеником самого куратора, и он заявил, что не позволит пропасть моему таланту из-за того, что у меня слабая воля. Бездна, я ненавидел этого человека. Я делал все возможное, чтобы осложнить ему жизнь: старался прилюдно опозорить его, начал спать с его любовницами, когда мне едва исполнилось шестнадцать. Однажды я даже подложил дерьмо ему в постель. – Бо коротко хохотнул. – И все побои, все не оставляющие следов магические пытки лишь укрепляли мою ненависть. Я даже поклялся убить его, но Тамас позаботился об этом раньше меня.

Нила почувствовала ужасную пустоту внутри. Все эмоции, все жизненные силы внезапно оставили ее.

– И я тоже должна стать такой? Человеком, которым движет лишь ненависть и отвращение к самой себе?

– Эй, полегче, – осадил ее Бо. – Мной никогда не двигало отвращение к себе. Я запрятал это чувство в самый дальний уголок сознания.

Уголки губ Нилы приподнялись в улыбке.

– Нет, – продолжил Бо. – Я не хочу, чтобы вы стали такой. Я хочу, чтобы вы научились управлять своей силой и жили так, как подсказывает совесть. Но иногда она будет требовать, чтобы вы убили человека. Такова жизнь Избранного. Ваша сила накладывает на вас обязанности – защищать друзей и соотечественников.

Нила кивнула, не найдя подходящих слов.

– Потом станет легче. – Бо ободряюще обнял ее за плечи. – Только не черствейте душой. Не становитесь такой, как я. Вы должны сделать все возможное, чтобы не допустить этого.

Она почувствовала, как его рука опустилась ниже.

– Это правда?

– Что?

– Или вы просто пытаетесь забраться ко мне под юбку?

Бо вздрогнул, и Нила тут же пожалела о своих словах. Это была правда. Каждое слово. И она только что оттолкнула его от себя – пусть даже в шутку.

– Простите, – пробормотала она. – Я не хотела…

Он криво усмехнулся:

– Что ж, по крайней мере, это честно. Пойду поищу себе палатку.

– Не уходите.

Бо хмуро взглянул на нее, а затем снова обнял.

Нила положила голову ему на грудь, прислушиваясь к ударам его сердца, и замерла. Крики умирающих, звучавшие в ее голове, утихли.

Но что-то подсказывало ей, что со временем их станет намного больше.

Тамас просмотрел горы рапортов о сражении, в котором он, как все были уверены, одержал победу.

Оно уже получило название битвы у ручья Нейда, по имени той речушки, которая протекала через поля боя. Судя по тому, что никаких слухов о четырехдневном отсутствии фельдмаршала по лагерю не ходило, Абракс решила сохранить тайну, а Олем заставил своих штуцерников держать язык за зубами. На какое-то время. Несколько сотен солдат знали, что Тамас отправился спасать Таниэля. Так или иначе, кто-то из них проговорится. Но чем позднее это произойдет, тем лучше.

Тамас трижды перечитал отчет Влоры, а кроме того – рапорты трех генералов, пяти полковников, двух капитанов и одного сержанта. Безусловно, Влора дала наиболее полную картину сражения, но остальные дополнили ее подробностями, о которых она не знала или посчитала недостаточно важными.

Фельдмаршал протер глаза и устало вздохнул. Он отдал бы сейчас что угодно за миску тыквенного супа Михали. Или даже за возможность пять минут поболтать с ним. Михали, при всех его недостатках, прекрасно помогал Тамасу снять напряжение, о чем фельдмаршал сам не догадывался, пока не услышал о гибели бога.

Но возможно, Тамас просто позволил себе небольшую слабость.

– Олем! – позвал фельдмаршал. – Олем!

Полог палатки приподнялся, и внутрь заглянул охранник. Тень от лампы заплясала по его лицу.

– Простите, сэр, но Олем отдыхает. Я могу что-то сделать для вас?

– Э-э, нет. Не беспокойся. Я сам… Постой, который теперь час?

– Думаю, около одиннадцати, сэр.

– Спасибо. Разыщи инспектора Адамата. Если он не спит, попроси его зайти ко мне через полчаса. Но если он уже уснул, тогда не буди.

Рапорт инспектора Тамас тоже прочитал.

Он поднялся на ноги и тут же вздрогнул от боли. Прижав руку к ране, фельдмаршал пошел к столу и принялся перерывать бумаги, пока не обнаружил тарелку с ужином. Хлеб зачерствел, сыр покрылся плесенью, а говядина была такой твердой, что не прожуешь. Тамас с трудом проглотил половину порции, но потом сдался. Он взял со стола пару золотых нашивок, положил в карман и вышел в темноту ночи.

Где-то неподалеку женщина играла на скрипке нежную мелодию и напевала, ее голос далеко разносился в тишине лагеря. Охранники отсалютовали Тамасу.

– Вольно, – сказал он. – Я прогуляюсь немного. Можете идти следом, только не мешайте мне.

Двое охранников сопровождали его, держась на почтительном расстоянии. Заметив фельдмаршала, солдаты вскакивали с мест, но он знаком приказывал им оставаться на местах. Пение женщины-солдата затихло, и в ночной тишине раздавались лишь крики и стоны раненых из северной части лагеря, где располагался лазарет. Тысяча четыреста солдат уже после сражения потеряли руки или ноги, еще у сотен были смертельные ранения. Все, что могли сделать для них врачи, – дать покурить малы и ждать неизбежного конца.

Напряжение схватки уже схлынуло, герои воспеты, награды розданы, и о битве теперь напоминают только страдания.

– Я должен был остаться с ними и вести их в сражение, – пробормотал Тамас.

– Сэр? – отозвался охранник.

– Нет, ничего. Кто-нибудь знает, где капитан Влора?

– Никак нет, сэр, – одновременно ответили оба.

Тамас разыскал палатку Олема, неподалеку от своей. Несколько штуцерников еще сидели возле костра. Один читал при свете лампы, другой что-то вырезал из дерева. Когда Тамас приблизился, они дружно вскочили на ноги.

– Вольно, – со вздохом произнес фельдмаршал и показал на палатку Олема. – Я просто хотел поговорить с полковником.

Двое штуцерников переглянулись. Третья, женщина лет тридцати с коротко стриженными волосами, откашлялась и сказала:

– Думаю, он спит.

Тамас подозрительно прищурился:

– У него же Дар, он не нуждается в сне.

Все прекрасно знали об этой особенности Олема. Зачем тогда она это сказала?

– Я… кажется, я видел, как он ушел, – вмешался другой солдат.

Тамас насыпал на язык щепотку пороха и направился к палатке.

– Олем, ты…

Пороховой транс позволил фельдмаршалу разглядеть, что творится внутри палатки, хотя та и не была освещена. Послышался смех, потом приглушенные ругательства, и Олем поднялся с койки. Он был обнажен до пояса.

– Да, сэр?

Тамас посмотрел на темный силуэт в койке и невольно расплылся в улыбке. Возможно, Олем снова сошелся с той симпатичной прачкой.

– Извини, я не хотел тебе мешать.

– Ничего страшного, сэр.

– Я просто искал Влору.

Олем закашлялся.

– Э-э…

– Я здесь.

Влора села на койке рядом с Олемом и откинула рукой волосы с лица.

– Я… мм… подожду тебя снаружи.

Тамас отошел к костру. Штуцерники упорно избегали встречаться с ним взглядами. Он топнул ногой, обдумывая, что бы такое сказать Влоре вместо нотаций о «близких отношениях между офицерами».

– Прошу прощения, сэр, – пробормотал какой-то солдат, но другой тут же пнул его по ноге.

– Все в порядке, – ответил Тамас, усмехаясь в глубине души. – Я и не ожидал бы ничего другого от них, – он показал пальцем на своих охранников, – если бы сам затащил кого-то в койку.

Тот же солдат сдавленно фыркнул и получил от товарища еще один пинок.

Через мгновение Влора вышла из палатки Олема, натягивая мундир поверх наспех застегнутой сорочки. Остановилась, чтобы зашнуровать сапоги. Тамас дождался, когда Влора приведет себя в порядок, и отвел в сторону от костра.

– Я не собираюсь извиняться, сэр, – сказала она, как только убедилась, что Олем и штуцерники не смогут ее услышать.

– Мм, за что?

Влора напряженно застыла, и Тамас со вздохом повернулся к ней:

– Это жизнь, Влора. Ты сама мне так сказала. Я рад, что вы все еще что-то находите в объятиях друг друга. И мне жаль, что сам я лишен такого удовольствия.

– Сэр?

Влора уставилась на него, приоткрыв рот от удивления, и Тамас сдержал усмешку. Ему было приятно думать, что он еще способен кого-то удивить.

– Вы хотите сказать…

– Я не собираюсь устраивать тебе разнос или что-нибудь подобное. Я искал тебя вовсе не за этим. Заметь себе, что близкие отношения между офицерами – это все еще нарушение дисциплины. Но у меня сейчас нет сил, чтобы разбираться с этим.

– Спасибо, сэр. – Влора настороженно посмотрела на него, словно прося разрешения зашнуровать второй сапог. – Вы отдаете противоречивые приказы, сэр.

– Знаю. Жизнь не так проста, как мне хотелось бы, но я несколько изменил свое мнение после нашего разговора на эту тему.

Влора наклонила голову набок:

– Олем решил, что вы повысили его в звании для того, чтобы помешать нам быть вместе.

– Он так решил? Ха. Жаль, что я не додумался до этого. Я повысил его потому, что так было нужно в сложившейся ситуации. И еще потому, что он из числа немногих, кому я полностью доверяю. – Тамас вздохнул, борясь с желанием сказать что-нибудь еще, и решительно махнул рукой, словно отметая эти мысли. Он все еще не одобрял их отношений, но чувствовал, что сейчас не время и не место для подобного разговора. – По этой же причине я повышаю и тебя.

– Простите, сэр? – Влора растерянно моргнула.

– Я сказал, что теперь ты полковник. Пока ты, как и Олем, будешь выполнять особые поручения, но к концу войны получишь под командование свой батальон.

– Ничего не понимаю. Я не заслужила этого звания.

– Не заслужила? Капитан, то есть, я хотел сказать, полковник, я два дня изучал рапорты о сражении и о твоих действиях. Они были безупречны.

– Я просто следовала вашим инструкциям, – пробормотала Влора.

– Ни один план сражения не может быть идеален. Даже мой. Я насчитал в этом бою больше десяти критических ситуаций, которые требовали от тебя незамедлительных действий без моих подсказок. И каждый раз ты выбирала именно то решение, которое принял бы я. А когда ты отправила две роты помочь защитникам лагеря «Крыльев», то сделала даже лучше. Я бы позволил кезанцам сжечь лагерь и расчистил его уже после того, как схватка утихнет. Но это был бы неверный ход.

Тамас не хотел продолжать разговор, но слова как будто сами вырывались наружу.

– Наше положение критическое. Мы потеряли очень много офицеров, и не только из-за смерти или ранений. – Предательство Хилански и бегство проворовавшейся Кеть до сих пор мучили фельдмаршала. – Не ты одна получишь повышение, на следующей неделе таких будут сотни. Я всегда хотел, чтобы пороховые маги оставались простыми стрелками, но теперь понимаю, что надо продвигать по службе тех, у кого есть способности.

– Андрийю тоже нужно повысить.

– Обязательно, как только он прибудет сюда с войсками деливского короля. Но Андрийя слишком вспыльчив и злопамятен. Ему лучше оставаться в небольшом отряде, как и было со времен Сабона. Но ты всегда отличалась умением видеть картину боя во всей широте и на днях еще раз это подтвердила.

– Спасибо, сэр.

Тамас кивнул:

– Не стоит благодарить меня, полковник, пока война еще не выиграна.

Несколько минут они простояли молча.

– Сэр? – нарушила тишину Влора.

– Да?

– Я могу идти?

– Ах да, иди. Постой, возьми вот это.

Тамас положил ей на ладонь золотые нашивки и сам сжал ее пальцы в кулак. Внезапно ему захотелось наклониться и по-отечески поцеловать ее в лоб, но он сдерживал это желание до тех пор, пока Влора сама не рванулась вперед и не повисла у него на шее. Тамас в ответ обнял ее.

Затем она убежала прочь, и Тамас лишь посмотрел ей вслед.

– Э-э, простите, сэр.

Фельдмаршал обернулся и увидел своего адъютанта.

– В чем дело?

– Вас ждет инспектор Адамат.

– Ах да, конечно. Сейчас подойду.

Он снова взглянул в ту сторону, куда убежала Влора, но ее уже не было видно.

На подготовку переговоров ушло четыре дня. За время беспокойного перемирия обе армии получили пополнение и привели себя в порядок, посыльные беспрестанно курсировали между лагерями. Еще через два дня Тамас подъехал к небольшому городку на Южном тракте, приблизительно в пятнадцати милях от Фендаля.

Назвать это поселение городом можно было лишь при известном великодушии. Два десятка зданий, из которых самое большое – часовню Кресимира – приспособили для ведения переговоров. Жители города бесследно исчезли. Сами они покинули свои дома несколько месяцев назад, или их угнали в рабство кезанцы – узнать было затруднительно. В любом случае это далеко не самый важный из вопросов, которые Тамасу предстояло обсудить с королем Кеза.

Бо́льшую часть утра фельдмаршал наблюдал, как свита Ипилла прибывает в лагерь, разбитый приблизительно в миле от городка. Тамасу была видна лишь небольшая часть палаток: Ипилл решил расположиться в узком ущелье, чтобы укрыться от сильного ветра.

И от зорких глаз пороховых магов.

Тамас поделился этим соображением с Олемом, который разглядывал в подзорную трубу королевского гвардейца, стоявшего на холме рядом с лагерем.

– Он не доверяет вам, сэр, – согласился Олем.

– Не могу упрекнуть Ипилла за это. Однажды я уже пытался убить его.

Телохранитель опустил трубу и вытащил изо рта сигарету:

– Он пытался убить вас не менее десяти раз.

– Правильно, – задумчиво произнес Тамас. – Но сейчас я держу его за горло, а это сильно меняет дело.

– Вы когда-нибудь расскажете мне эту историю, сэр?

– Может быть, если буду слишком пьяным.

– Но вы же совсем не пьете, сэр.

– Вот именно.

Прискакал с докладом штуцерник, и через мгновение Олем передал Тамасу его слова:

– Сэр, мои ребята прочесали все окрестности на пять миль вокруг. Город пуст, не считая нескольких гвардейцев. Если это ловушка, то Ипилл намного хитрее, чем мы думали.

– Ипилл действительно хитрее. К счастью, у него есть один серьезный недостаток – он не умеет подбирать людей. Поэтому все его генералы в лучшем случае лишь наполовину соответствуют своему чину. Наши Одаренные проверили, много ли в его свите Избранных и Стражей?

– Стражей нет совсем. И только одна Избранная пятого ранга. Вероятно, она теперь и возглавляет Королевский совет, после того как погибли более сильные.

– Передай Влоре, чтобы не спускала глаз с Избранной, на случай если та что-нибудь затеет.

Олем задумчиво посмотрел на фельдмаршала:

– Знаете, что мне пришло в голову, сэр. Ипилл приедет только со своей свитой. А мы взяли с собой солдат. У нас преимущество, и мы могли бы…

Он сделал движение, будто спускает курок пистолета.

– Не искушай меня. – Тамас и сам уже обдумывал эту идею. Несколько раз. – У нас есть возможность покончить с войной. Но если мы убьем Ипилла, кто-нибудь из его глупых сыновей потребует наши головы, и все Девятиземье поддержит его в этом. Таниэль! – Фельдмаршал помахал рукой сыну, беседующему с кем-то из штуцерников.

Таниэль обернулся, махнул в ответ, сказал солдату еще несколько слов, а затем подошел к отцу.

Вернувшись из ущелья, Таниэль первым делом привел себя в порядок – вымылся, постригся и надел новый мундир. С тех пор как Тамас послал сына к Южному пику, на лице Таниэля появился десяток новых шрамов, а возле правого уха виднелась прядь седых волос, которой Тамас прежде не замечал. Таниэль носил на груди значок в виде порохового бочонка, но на его мундире не было никаких знаков различия.

Тамас постучал пальцами по луке седла.

– Ты ведь слышал, что я повысил тебя в звании. – Он посмотрел на пустые отвороты мундира сына.

– Формально я больше не служу в твоей армии.

– Чепуха, и ты сам это знаешь.

Таниэль стоял, перенеся весь свой вес на одну ногу и положив ладонь на рукоятку пистолета. Даже находясь среди своих, он сохранял небрежную позу прирожденного убийцы. Совсем как Олем, но без присущей телохранителю настороженности. Таниэль был готов убивать не потому, что так было нужно. Просто… потому что был готов.

– Я подписал контракт с бригадиром Абракс. Я нанят «Крыльями Адома».

– А я уже объяснял тебе, что ты никогда не оставлял службы. Твое изгнание организовали предатель и вор. Ни один суд, военный или гражданский, не утвердил бы решение этого трибунала.

– Конечно, отец, – спокойно согласился Таниэль.

Фельдмаршал с трудом сдерживал себя. Он уже раз десять говорил об этом с сыном, и тот всегда признавал правоту отца. Но так и не надел нашивки майора.

– Это может оказаться ловушкой, – заметил Таниэль.

Тамас покачал головой:

– Мы все проверили.

– Значит, Ипилл действительно хочет мира?

– Во всяком случае, он пытается нас в этом убедить.

– Мы можем просто убить его.

– Я уже предлагал, – решительно кивнул Олем.

Тамас вздохнул. Отвечать было необязательно. Как бы ни хотелось насадить на штык голову Ипилла, он должен сейчас действовать как политик. Все должно произойти законным путем. «Кроме того, – напомнил он себе, взглянув на группу всадников, поднимавшихся по тракту в нескольких сотнях ярдов от него, – это нужно сделать не моими руками».

– Добрый день, моя леди! – поприветствовал он леди Винсеслав.

Она была одета в ярко-красный дорожный костюм и черные сапоги, поперек седла лежал карабин. Леди остановилась рядом с Тамасом и посмотрела ему прямо в глаза:

– Абракс в ярости.

– Знаю.

– Я тоже.

– И об этом догадываюсь.

– Глупец, вы едва не потеряли нас.

Она говорила ровным голосом, недоуменно приподняв бровь. Но Тамас слишком давно знал леди и потому сразу понял, что она очень расстроена.

– Но все же не потерял.

– Вы неисправимы. Здравствуйте, Олем. Здравствуйте, Таниэль.

Олем кивнул, а Таниэль подошел к ней и поцеловал руку:

– Добрый день, моя леди.

– Рада видеть, что вы живы. И не благодаря этому человеку.

Она дернула подбородком в сторону Тамаса, и тому пришлось проглотить горький упрек.

– Вы уверены, что хотите остаться в адроанской армии? – продолжила леди Винсеслав. – Я заплачу вам вдвое больше.

Тамас впился глазами в сына, а тот, казалось, наслаждался этой напряженной паузой.

– Мое место здесь, леди, – наконец ответил Таниэль. – Во всяком случае, сейчас.

– Жаль.

– Можно вас на два слова, моя леди? – попросил Тамас.

Они отъехали в сторонку, и Тамас склонился к ней.

– «Крылья Адома» продолжат помогать нам в этой войне?

– У меня появились серьезные сомнения относительно душевного здоровья адроанского фельдмаршала, – ответила леди Винсеслав, жестко взглянув на него.

– А вы сами всегда принимали правильные решения? Напомнить вам о скандале с вашим бригадиром пару месяцев назад?

Леди Винсеслав скривила губы:

– В таком случае ответьте мне, хватит ли у вас пальцев на руке, чтобы пересчитать всех молодых особ, с которыми вы переспали? А на двух руках? Может быть, стоит подключить и ноги?

– Взаимные упреки ни к чему не приведут, – натянуто улыбнулся Тамас.

– Это все, на что вы способны? А где же знаменитая усмешка, которой вы когда-то сражали всех наповал? – Леди Винсеслав покачала головой, прежде чем он успел что-либо ответить. – Я приехала сюда как член комитета, а не как владелица «Крыльев Адома». На этой неделе мы понесли немыслимые потери и еще не решили, что делать дальше. – Тамас открыл было рот, но леди Винсеслав наклонилась к нему и прошептала: – Мы собираемся выйти из войны. Но я не стану объявлять об этом в ближайшие дни. Сколько бы ни протянулись переговоры, мы будем удерживать фронт все это время.

У Тамаса пересохло в горле.

– Спасибо, – еле слышно пробормотал он и добавил громче: – Хорошо, я с нетерпением буду ожидать вашего ответа.

Ее решение огорчило фельдмаршала. Если Ипилл решит продолжить войну, наемники будут нужны Тамасу больше, чем когда-либо прежде. Но сейчас было не лучшее время для споров.

Фельдмаршал заметил, как кто-то присоединился к свите леди Винсеслав. Он нахмурился и развернул коня навстречу приближающейся наезднице.

– Нила, если не ошибаюсь?

– Прачка, ставшая Избранной, – кивнула она, вцепившись в луку седла, и сердито посмотрела на чалую лошадь, беспокойно переступавшую под ней.

– Давно ездите верхом?

– Нет, всего третий раз.

– Ясно, для новичка у вас неплохо получается.

– Благодарю вас.

– Нила, могу я узнать, что вы здесь делаете?

– С вашего позволения, Избранная Нила, сэр. Меня прислал сюда Избранный Борбадор.

– Прислал вас, Избранная Нила?

– Именно так.

– Зачем?

– Присутствовать на переговорах.

Тамас раздраженно прищурился:

– Не хотелось бы показаться невежливым, но вы – прачка, лишь недавно ставшая ученицей Избранного. Что заставило Бо подумать, будто вы должны присутствовать на государственных переговорах?

– Он сказал, что мне нужно привыкать к таким вещам.

– Он так сказал? Ну так вот, возвращайтесь к Бо и скажите ему, что это неприемлемо.

Улыбка на лице девушки погасла, но, к ее чести, Нила не двинулась с места.

– Я не собираюсь это делать, сэр.

– Даже если я прикажу вам?

– При всем уважении к вам, я не подчиняюсь вашим приказам, сэр.

Тамас заметил, что она нервничает. Поводья в руках девушки дрожали. Может быть, Бо придумал для нее такое испытание – поспорить с самим фельдмаршалом Тамасом?

– Но я могу запретить вам участвовать в переговорах.

– Не можете, сэр. Я имею право присутствовать на них как представитель Республиканского совета Адро.

– Какого совета? Таниэль! – Фельдмаршал развернул коня и нетерпеливо позвал сына. – Что за бездну придумал твой друг?

– Какой друг?

– Не разыгрывай передо мной невинного младенца. Я говорю о Борбадоре. Что там еще за Республиканский совет?

Таниэль посмотрел на Нилу, а затем на Тамаса, стараясь сдержать смех.

– Он ничего не придумал, сэр. Вы попросили его помочь в этой войне, а он единственный настоящий Избранный, оставшийся в Адро. Нила – его ученица, и, если верить словам Бо, со временем она станет намного сильнее его самого. Теперь они вдвоем составляют адроанский совет. И поскольку мы провозгласили республику, Бо решил, что будет глупо по-прежнему называть его Королевским советом.

Тамас открыл было рот, но тут же снова закрыл, пытаясь подобрать какое-нибудь возражение, не заканчивающееся словами «потому что я так сказал». Но не смог. Формально Бо все еще оставался на государственной должности.

– Не произносите при мне это проклятое слово, – проворчал Тамас и указал на Нилу. – Я благодарен вам за то, что вы для нас сделали в минувшем сражении, но будь я проклят, если позволю бывшей прачке вмешиваться в политические споры с королем Кеза.

На лице Нилы снова появилась обворожительная улыбка.

– Разумеется, фельдмаршал. Я буду просто присутствовать там как представитель совета.

Тамас подстегнул коня и поскакал обратно к Олему.

– Прачка едет с нами.

– Да, сэр. Назначенное время почти подошло.

Тамас мысленно прочитал благодарственную молитву за то, что Олем никак не прокомментировал эту новость.

– Пошли кого-нибудь вперед. Влора, ты остаешься за старшего до моего возвращения. Если что-то пойдет не так, убей кезанскую Избранную, а потом и самого Ипилла.

– Да, сэр.

Во главе всей делегации Тамас направился через поле к предместьям города. Посыльный сообщил, что Ипилл уже прибыл в часовню. Они оставили лошадей возле одного из соседних домов и прошли последнюю сотню ярдов пешком.

Возле входа в часовню стояли двое королевских гвардейцев. Тамас внимательно оглядел их. Расшитые золотом черные мундиры с серыми галунами. Украшенные перьями плоские шляпы надвинуты на глаза и застегнуты под подбородком на ремень. Бесстрашные темные глаза неподвижно смотрели на фельдмаршала, и он пожалел, что не взял с собой весь пороховой совет. С королевской гвардией Ипилла шутить не стоило. Тамас сомневался, что даже штуцерники Олема могли сравниться с ними.

– Я хочу видеть вашего короля, – заявил Тамас гвардейцам.

Один кезанец поклонился и резко развернулся, чтобы открыть дверь часовни. Олем оставил двух солдат у входа – по одному на каждого гвардейца – и первым вошел внутрь. За ним последовали леди Винсеслав с Нилой, три генерала, два полковника и судья, приехавший вместе с леди.

Таниэль замешкался у входа с таким кислым выражением лица, словно только что проглотил целый лимон.

Тамас терпеливо ждал, когда сын зайдет в часовню.

– Пора покончить с этим, – сказал фельдмаршал.

Подбородок Таниэля дрогнул, и Тамас испугался, что сын потеряет самообладание. Но Таниэль все же был настоящим солдатом. Он коротко кивнул и прошел вперед, не дожидаясь, когда Тамас справится с собственными нервами и войдет последним из всей делегации.

Часовню скудно освещало единственное окно с восточной стороны. Это было просторное помещение, размером примерно двадцать на тридцать футов. Скамьи сложили вдоль стены, а в центре зала на большом столе, накрытом золотой скатертью, стояли блюда с фруктами и десертом. В канделябрах горели свечи, на стенах висели картины – наверняка эти дополнения сделала свита Ипилла, пытаясь создать здесь хотя бы слабое подобие королевской роскоши.

Небольшая группа кезанских придворных собралась у дальнего конца стола. Фельдмаршал Гутлит сидел рядом с двумя другими, незнакомыми Тамасу генералами. Напротив него расположилась худощавая женщина с тонкими, птичьими чертами лица, одетая в строгий буро-зеленый костюм – официальные цвета Королевского совета Кеза. Возле нее пристроился бледный, тщедушного вида человек – герцог Регалиш, доверенный советник Ипилла. Еще несколько аристократов стояли у дальней стены.

Во главе стола восседал сам Ипилл. Он сделался болезненно тучным с момента последней встречи с Тамасом, когда фельдмаршал пытался убить его. Некогда щеголь и светский лев, он развалился в кресле, в котором без труда уместились бы двое гренадеров. Его наряд был кричаще-пышным: отороченный густым блестящим мехом, с золотой вышивкой. Рубины на пальцах короля заставили бы покраснеть от зависти даже Первосвященника.

– Тамас.

Голос Ипилла напоминал рокот тяжелого барабана, но его подбородок при этом мелко затрясся.

– Ипилл.

Герцог Регалиш вскочил на ноги, и его стул неприятно проскрежетал по каменному полу.

– Безродная дворняга! Это король, и к нему следует обращаться «ваше королевское величество».

– Можно я заткну пасть этой породистой псине? – спросил Олем, положив руку на эфес шпаги.

Тамас ответил красноречивым молчанием, оставив Регалиша дрожать от негодования. Ипилл повернул голову к своему советнику:

– Сядьте, мой добрый герцог. Ваши причитания на Тамаса не подействуют. Он сделан из стали. А сталь нельзя согнуть, ее можно только сломать.

Фельдмаршал сложил руки за спиной, пытаясь справиться с болью в груди и сосредоточиться.

Олем молча обошел зал, нагнулся, чтобы заглянуть под скатерть, а затем медленно двинулся вдоль стола, изучающе рассматривая каждого из придворных и не обращая внимания на то, как мрачно они сверкают глазами. Толстые пальцы Ипилла громко забарабанили по столу.

– Что это значит, Тамас?

– Меры предосторожности.

– Разве мы встретились здесь не под белым флагом?

– Бросьте, ваше поблекшее величество. Вы приняли свои меры предосторожности, прибыв сюда раньше меня. Теперь моя очередь.

Низкий, густой смех Ипилла предупредил новую вспышку негодования Регалиша.

Олем закончил обход и кивнул Тамасу, тот указал на своих спутников с другой стороны стола.

– Ипилл, позвольте представить вам леди Винсеслав – уверен, что вы с ней уже встречались. Мой сын, майор Таниэль Два Выстрела, Избранная Нила из Республиканского совета Адро, члены моего Генерального штаба.

– Прекрасно. Регалиш вам уже знаком. Уверен, что это вы убили его дядю. Дальше сидят другие мои советники. – Король пренебрежительно махнул рукой. – Фельдмаршал Гутлит. Куратор Жейна. – Ипилл еще раз густо рассмеялся. – Мы оба уже скребем по донышку, пытаясь найти новых Избранных, не правда ли? Печальные времена.

Тамас жестом попросил своих спутников садиться, а сам занял место за противоположным от Ипилла концом стола.

– Я бы поставил на свою Избранную, если бы дело дошло до поединка.

– В самом деле? Мои шпионы докладывают, что она всего лишь неопытная ученица.

«Шпионы? Вот оно, королевское высокомерие. Мне прекрасно известно, что в моей армии есть кезанские осведомители. Но признавать это открыто – просто… отвратительно».

– А они не рассказывали вам, как эта ученица поджарила целую бригаду?

Краем глаза Тамас заметил, что Нила гордо выпрямила спину. Она выглядела очень эффектно, хотя нервный румянец на лице слегка портил впечатление. Будь у нее чуть больше опыта и уверенности в себе, она стала бы здесь центральной фигурой. Бо прислал ее не для того, чтобы она мешала переговорам, неожиданно понял фельдмаршал. Он прислал ее учиться.

– А затем лишилась сил! – усмехнулся Ипилл. – Это была резервная бригада. Я быстро наберу новых солдат. Полагаю, ваши потери восстановить будет труднее. Не правда ли, леди Винсеслав?

Леди натянуто улыбнулась королю и раскрыла веер:

– Война одинаково жестока со всеми, ваше величество.

– Но особенно с теми, у кого меньше солдат. Ну так что же, Тамас, мы так и будем сидеть здесь, обмениваясь оскорблениями и угрозами, или попробуем договориться?

– У вас есть предложения?

Ипилл кивнул Регалишу, советник встал и прочистил горло.

– Эта война обошлась обеим нашим странам в миллионы. По милости Господа нашего Кресимира и короля Кеза Ипилла Второго мы предлагаем условия мира. – Он замолчал и снова откашлялся. – Мы отводим армию к Будвилу, при этом город остается под нашим контролем, и Кез признает независимость Адро, в обмен на репарации в миллион кран.

Больше пяти минут Регалиш подробно излагал предложения Кеза, дважды сверив незначительные детали с официальным документом. Закончив, он еще раз откашлялся и сел на место.

Тамас поставил локоть на стол, подпер рукой подбородок и посмотрел на Ипилла, удивленно приподняв бровь.

– Вы нас весьма позабавили, – первой высказалась леди Винсеслав.

– У вас нет шансов на победу, Тамас, – прогрохотал Ипилл. – В отличие от вас, я могу позволить себе потери шести последних месяцев. Для нас это капля в море. Если не получится иначе, мы возьмем вас измором.

– Вам, должно быть, сообщили, что теперь вы воюете еще и с Деливом? Покойный герцог Никслаус совершил роковую ошибку, напав на Альватон и попытавшись обвинить в этом Адро. Насколько я понимаю, деливцы собираются атаковать вас с севера, а пока они направили мне на подмогу шестидесятитысячную армию, которая через несколько дней будет здесь. К тому же их Королевский совет цел и невредим.

На лице Ипилла не отразилось никаких эмоций. Регалиш наклонился к нему и что-то прошептал на ухо.

– Король, где ваш одноглазый бог? – внезапно заглушил его голос Таниэля. – Где ваши могущественные Избранные и ваша Великая армия? Где шпионы и предатели, которых вы подкупили или запугали всякой религиозной чепухой?

Ипилл оттолкнул от себя Регалиша:

– Ты вздумал тягаться со мной, мальчишка? Считаешь себя убийцей бога? Скажи правду, ты ведь обмочил штаны, когда взглянул в лицо Кресимиру?

– Нет, я просто выстрелил ему в глаз.

– Но он остался жив.

– Готов поспорить, сейчас он лежит смирно, как убитый, – ухмыльнулся Таниэль.

Тамас вздрогнул. «Следи за своими словами, Таниэль, – подумал фельдмаршал. – Он нарочно старается тебя разозлить, чтобы ты выдал все наши тайны».

– Прекратите, майор, – сказал Тамас, с ненавистью глядя на самодовольно усмехающегося уголком рта Ипилла.

Фельдмаршал достал из кармана сложенный лист бумаги и развернул его:

– Мы готовы предложить свои, не менее великодушные условия мира: вы полностью выводите свою армию из Адро, отказываетесь от ваших глупых требований и признаете нашу республику перед всем Девятиземьем. Вы передаете нам десять тысяч акров земли на Янтарных равнинах и клянетесь, опять же перед всем Девятиземьем, не нарушать мира в последующие сто лет. Вы возвращаете нам всех пленных и оставляете заложников как гарантию того, что все условия будут выполнены.

– А что мы получим взамен?

– Взамен я обещаю, что не перебью вашу армию, как стадо бешеных коров.

Регалиш снова вскочил на ноги:

– Вы зашли слишком далеко!

– Сядь на место, змееныш. Я говорю с королем, а не с его шавками. В дополнение ко всем этому вы передаете нам Кресимира.

– Даже не пытайтесь поднять вопрос о выдаче Кресимира, – отрезал Ипилл.

– Я так и думал, что он лежит, – пробормотал Таниэль.

Тамас жестом приказал сыну замолчать.

– Таковы наши условия.

– Как великодушно, – проворчал Ипилл. – Своего первенца я вам тоже должен отдать?

– У меня уже есть Беон. Хотя, насколько я понимаю, он всего лишь третий ваш сын.

Кезанская Избранная хмыкнула, но проглотила смешок, как только король сверкнул на нее глазами.

– Тамас, а мою ногу вы не хотите? – продолжил Ипилл. – Может быть, вы желаете стать герцогом? Вы требуете слишком много.

– Таковы наши условия, – повторил фельдмаршал.

– Они окончательные?

– Посмотрим. Это же переговоры.

Кезанская делегация собралась в дальнем углу зала, а Тамас отвел своих спутников к входной двери.

– «Это же переговоры», – передразнила его леди Винсеслав. – Тамас, вы никудышный дипломат. С таким же успехом вы могли бы сказать, что готовы сдаться.

– К старости я растерял былое упрямство.

– Мы не обсуждали вопрос о Кресимире.

– Таниэль уже проговорился, что нам известно о его состоянии. – Тамас уничтожающим взглядом посмотрел на сына. – Кроме того, мы можем поставить Кезу любые условия, какие только захотим. Если Кресимир придет в себя, то уничтожит нас вне зависимости от того, о чем мы здесь договоримся.

– Зачем тогда было требовать, чтобы его передали нам?

– Так мы умрем намного быстрее, – предположил Олем.

Тамас впился взглядом в телохранителя.

– Возможно, мы найдем способ сдержать его. Или убить.

– Он не согласится отдать Кресимира, – к удивлению Тамаса, вступила в разговор Нила.

– Откуда у вас такой опыт в государственной политике, юная Избранная? – не сдержал недовольства фельдмаршал.

Снова заболела рана, и уверенность, которую он чувствовал с утра, начала испаряться. Возможно, политика и была более подходящей забавой для стариков, но она выматывала Тамаса сильнее, чем война. Он предпочел бы все решить в сражении, а не в словесных состязаниях с заплывшим жиром монархом и его советниками.

– Я согласен с ней, – сказал Таниэль.

«Кто бы сомневался».

– Правильно. А что скажете про их требования?

– Мы не заплатим им ни краны, – заявила Винсеслав.

– И не отдадим ни пяди нашей земли, – снова вмешалась Нила.

– Само собой, само собой.

Словесные баталии продолжались целый день. На предложения кезанцев Тамас отвечал встречными, которые точно так же отклонялись. Проведя в спорах несколько часов, делегации разошлись сначала на обед, а затем и на ужин, доставленный маркитантами из обоих лагерей.

Спустя два часа после наступления сумерек стороны согласились объявить перерыв и встретиться на том же месте через три дня.

– Мне необходимо время, чтобы проконсультироваться со своими советниками, – заявил Ипилл. – И учесть интересы моих подданных.

– Вы так трепетно заботитесь об их жизни и процветании, – съязвил Тамас.

– Королевская корона – это тяжкое бремя, – слабо улыбнулся в ответ Ипилл.

Вскоре Тамас и его спутники тронулись в обратный путь.

– Мы заночуем где-нибудь поблизости? – спросил Олем.

Фельдмаршал покачал головой:

– Я бы лучше вернулся в лагерь.

– До него целых восемь миль.

Тамас оглянулся сначала на леди Винсеслав, затем на Таниэля и Нилу:

– Как вы считаете?

– Если вы остановитесь по дороге, я поеду дальше один, – объявил Таниэль.

– Мне тоже не хотелось бы попасть в руки кезанским королевским гвардейцам, – согласилась леди Винсеслав.

Далеко за полночь они подъехали к адроанскому лагерю. Тамас еле держался в седле. Рана в груди продолжала болеть, а в голове словно перекатывались мельничные жернова. Переговоры отняли у него последние силы. Единственный их смысл заключался в том, чтобы не дать Ипиллу продолжить войну до появления деливской армии. Деливцы непременно захотят участвовать в переговорах, и тогда положение Кеза станет намного тяжелей.

Тамас удивился тому, как хорошо держится в седле Таниэль, спешивший вернуться к своей возлюбленной, а заодно и оказаться подальше от человека, виновного в смерти его матери. Сам Тамас целый день гнал от себя мысли об Эрике, чтобы не вцепиться в горло Ипиллу и завершить дело, начатое много лет назад. Справиться с собой было нелегко.

– Сэр, – ворвался в мысли фельдмаршала голос Олема. – Что-то не так.

Тамас помотал головой, чтобы прогнать дремоту.

– В чем дело?

Олем показал на север. Далеко на горизонте горели огни лагеря, а в освещенном луной безоблачном ночном небе клубился густой дым.

Слишком яркие огни и слишком много дыма для походных костров. И что это за звук донес порыв ветра? Похоже на чей-то крик.

– Стой, Таниэль! – окликнул сына Тамас, но тот уже галопом умчался в темноту.

Таниэль галопом промчался по адроанскому лагерю мимо мечущихся солдат и обслуги.

Холодный ночной воздух наполнился испуганными криками, стонами раненых и едким дымом. Таниэль заметил пожар еще издали: огонь перепрыгивал с одной палатки на другую, пожирая затоптанную траву и все, что встречалось на его пути. Несколько пожарных команд носили воду из соседнего ручья. Таниэль на полном скаку погрузился в густые клубы дыма, затянувшие стоянку Одиннадцатой бригады.

Рядом с которой стояла его палатка. Его и Ка-Поэль.

Он оставил лошадь какому-то солдату и бросился в самое пекло. Мимо пробегали люди с почерневшими от крови и пепла лицами. Таниэль схватил кого-то за руку:

– Что случилось?

– Они напали неожиданно, с запада! – прокричал солдат, на мгновение отнимая от лица носовой платок, которым прикрывался от дыма. – С десяток Избранных и с ними пять тысяч пехоты.

– Кто это был?

– Кезанцы!

Таниэль оттолкнул солдата и побрел туда, где должна была стоять его палатка. Пять тысяч пехоты? Десяток Избранных? У кезанцев не осталось сильных Избранных. И как они могли подкрасться незамеченными? Он потерял направление в дыму. Все палатки вокруг сгорели и превратились в пепел. Таниэль продолжал пробиваться вперед, уже понимая, что отыскать Ка-Поэль сможет только чудом.

На траве лежал солдат в синем адроанском мундире, его пальцы все еще тянулись к выпавшему ружью. Сквозь клубы дыма Таниэль разглядел еще один труп, затем еще. Все они были адроанцами. От некоторых остались только обугленные скелеты, другие словно бы заснули.

Кровь застучала в висках у Таниэля, он натянул сорочку на лицо, защищая рот и нос от дыма. Глаза неудержимо слезились. Он открыл третий глаз и с ужасом понял, что все вокруг пропитано пастельными красками. Значит, здесь точно использовали магию.

Может быть, эти следы оставил Бо, защищаясь от атаки? Таниэль отбросил эту надежду. Даже Бо не смог бы обрушить на врага такую мощь Иного. Пастельные краски светились везде, тянулись вдоль выжженной земли и пятнами лежали на трупах солдат, словно на них плеснули из ведра.

Но где же Бо? Где Ка-Поэль? Таниэлем овладела паника. Тяжело дыша, он ухватился за пробегавшего мимо солдата:

– Где Бо?

Тот замотал головой.

– Где Избранный Борбадор?

– Не знаю, сэр.

Таниэль пошел дальше, то и дело натыкаясь на дымящиеся трупы, в беспорядке разбросанные по всему лагерю, словно его обстреливала вражеская артиллерия. Теперь ему все чаще попадались убитые кезанцы, и в конце концов он понял, что адроанские солдаты отчаянно сопротивлялись. В одном месте он нашел пятьдесят обугленных трупов, лежавших в ряд, и только по зажатым в руках ружьям Хруша можно было определить, что это адроанцы.

– Бо! Ка-Поэль!

Таниэль споткнулся и ушиб колено, даже не заметив, что перепачкал пеплом новый мундир. Он поднялся и похромал вперед, продолжая звать своего друга и возлюбленную. Откуда-то появились спасательные команды, проверявшие каждое присыпанное пеплом тело.

– Вы не видели Избранного Борбадора? Или дикарку-Всевидящую?

В ответ все лишь качали головами.

Потрясенный Таниэль брел пошатываясь по кромешному аду, в который превратился адроанский лагерь. Мимо взад-вперед носились солдаты; один зацепил его плечом и едва не сбил с ног. Наконец Таниэль наткнулся на своего отца, пытавшегося с помощью Третьей бригады навести хоть какой-то порядок.

– Скорее тушите пожар! – кричал Тамас. – Олем, мне нужны рапорты о потерях. Кровавая бездна, кто на нас напал? Сколько их было?

– Кезанцы, – ответил Таниэль. – Я видел их трупы. Повсюду остались следы магии. Здесь поработали несколько Избранных. Кто-то сказал мне, что их было больше десятка, и еще пять тысяч пехоты.

– У нас большие потери, – ответил Тамас. – Но все же не настолько. Бездна, я считал, что у кезанцев не осталось Избранных. Олем!

– Да, я здесь, сэр!

– Не могу найти Ка-Поэль, – сказал Таниэль.

Тамас резко развернулся:

– Олем, отправь десять человек искать Ка-Поэль. А где Бо?

– Его я тоже не нашел.

Таниэль пытался справиться с паникой. Его дыхание участилось, внутри все сжалось от страха. Пастельные следы магии все еще стояли перед глазами. Он вспомнил, как по настоянию Тамаса уезжал на переговоры. Бо игриво взъерошил волосы Ка-Поэль и сказал: «Я присмотрю за сестренкой. Ступай играться в политику».

Таниэлю никак не удавалось успокоить дыхание. Не считая Тамаса, Бо и Ка-Поэль были единственными дорогими для него людьми во всем мире. Потерять сразу обоих…

– Таниэль. – Тамас положил руку на его плечо, продолжая раздавать приказы. – Мы найдем ее.

– Если она погибла, то я… не знаю, что со мной будет. Я не смогу… Бо. Она должна быть вместе с Бо.

– Если она погибла, нас ждут большие неприятности, – спокойно ответил фельдмаршал. – Как только Кресимир освободится от ее чар, мы все станем покойниками.

Таниэль схватил Тамаса за отвороты мундира и подтянул к себе, так что лицо фельдмаршала оказалось всего в нескольких дюймах от его собственного.

– Жизнь Ка-Поэль важней этого проклятого бога!

Пораженный и немного раздосадованный отчаянием сына, Тамас хлестнул его по лицу:

– Возьми себя в руки, мальчишка!

Не помня себя от гнева, Таниэль шагнул вперед и занес руку для удара, но внезапно их с Тамасом отшвырнули друг от друга.

– Успокойтесь, оба! – крикнула ученица Бо, вставая между ними. – Ищите Ка-Поэль! Ищите Бо! Мы все по одну сторону. – Казалось, ее разгневанное лицо возвышается над ними, хотя девушка была на голову ниже и того и другого. – Сегодня и так пролилось достаточно крови.

– Убирайтесь… – гневно прорычал Тамас, но тут же умолк: Нила вытянула в его сторону указательный палец, и обе ее руки внезапно охватило пламя.

Наставив другой палец на Таниэля, девушка обратила на обоих хищный взгляд разъяренной львицы.

– Видит Кресимир, я подожгу ваши сапоги, если вы не успокоитесь, – пригрозила она.

– Сэр! – донесся из темноты чей-то голос. – Мы нашли Избранного Борбадора. Идемте скорей!

Таниэль в одиночестве мчался сквозь ночь.

Он спешил, но сдерживал себя, чтобы не загнать лошадь. Иначе ему никогда не настигнуть похитителей Ка-Поэль. Время от времени он останавливался на водопой, а один раз позволил лошади вдоволь пощипать травы. Небо на востоке уже начало светлеть, предвещая наступление утра.

Таниэль взял с собой два штуцера, четыре пороховых рожка, три пистолета и продовольствия на две недели.

Кезанцы двигались на северо-восток, к Смоляному лесу, опережая Таниэля на семь часов. Странно, что они выбрали это направление, ведь их главные силы располагались на юге. Таниэль решил, что они дойдут по дороге до леса, а там уже повернут на юг, чтобы обойти армию Тамаса, вставшую лагерем на равнине.

Справиться с кезанцами будет нелегко. В конце концов, они хорошо подготовились к этой вылазке – в лагерь ворвались всего две сотни гренадеров, но в сопровождении четырех Избранных, сжигавших все на своем пути. Они пробились к Ка-Поэль и тут же повернули назад. Заранее устроили неподалеку стоянку, где их поджидали запасные лошади, а возможно, даже и подкрепление.

Адроанская армия все еще находилась в некотором смятении после предательства Хилански, и быстро собрать поисковый отряд не удалось. Но это и к лучшему. Без поддержки пороховых магов эти солдаты просто погибли бы напрасно.

Зато теперь кезанцы будут бояться, что за ними гонится сам фельдмаршал Тамас и весь его пороховой совет.

Близился рассвет. Низкое гудение легкого порохового транса не позволяло Таниэлю задремать. Он уже приближался к горам, и местность стала холмистой. Понемногу начало теплеть. Крестьянин из попавшегося на дороге дома подтвердил, что слышал ночью, как мимо проехала большая группа всадников.

Убедившись, что идет по верному следу, Таниэль все равно беспокоился, и с каждой милей все сильнее. Жива ли еще Ка-Поэль? Если кезанцы знали про Кресимира, то почему не убили ее прямо на месте? И как они про это узнали? А самое главное – что он собирается делать, когда догонит их?

Сомнения все упорней закрадывались в душу Таниэля. Врагов было слишком много. Пусть даже им изрядно досталось от Бо – а они, несомненно, не ожидали встретить его в адроанском лагере, – все равно там оставались по крайней мере трое Избранных и полсотни солдат. С одним Таниэль мог справиться. Бездна, он мог бы убить даже двоих Избранных. Но три – это уже слишком.

И еще мучительней было сознавать, что он бросил умирающего друга. После таких ран не выжил бы даже пороховой маг. Бо выносливей других Избранных, но он все равно умрет через день-другой, а Таниэль даже не попрощался с ним. Он в отчаянии бросился догонять Ка-Поэль, прекрасно понимая, что будет казнить себя за это до конца жизни.

Таниэль решительно выкинул мрачные мысли из головы. Теперь уже ничего не изменишь. И он должен спасти Ка-Поэль.

Тамас сказал, что пришлет помощь, но Таниэль понимал, что она в любом случае придет слишком поздно.

Он еще час ехал по полям Адро, пока солнце наконец не показалось из-за Адроанского озера, осветив Горелую гряду и Смоляной лес у ее подножия. Поднявшись на холм, он втянул носом порцию пороха и осмотрел окрестности.

Вдалеке что-то двигалось.

Таниэль снова вдохнул порох, чтобы транс обострил зрение. Приблизительно в пятнадцати милях впереди он разглядел клубы пыли, поднятой всадниками. Через час они скроются в лесу.

Он удивился, почему кезанцы не попытались срезать путь, но решил, что его первая догадка была правильной. Углубившись в лес, они повернут на юг и по объездной дороге направятся к Саркову ущелью под защиту кезанской армии. Даже следуя окольным путем, они через двое суток окажутся во владениях Кеза.

Таниэль и сам хотел срезать путь, но не нашел подходящей дороги через поля. Пробираясь по лесу, он поневоле замедлит скорость и может совсем упустить кезанцев. Лучше ехать за ними следом и атаковать издали, одного за другим. Но успеет ли он разобраться со всеми, прежде чем они доберутся до кезанской армии?

Свинцовой тяжестью навалилось отчаяние. Он не сумеет спасти Ка-Поэль. Кезанцы убьют ее и освободят Кресимира, и тогда с Адро будет покончено. Михали, то есть Адом, больше не сможет защитить их.

В нескольких милях впереди что-то мелькнуло. Проморгавшись, чтобы снова сфокусировать зрение, Таниэль осмотрел горизонт. Вдали виднелся обычный деревенский дом. Приземистый, с каменными стенами и соломенной крышей. Скорее всего, Таниэль видел хозяина дома, обходящего поутру двор.

Он уже решил, что ничего интересного там нет, и в тот же момент различил новые подробности. Возле угла дома сидел на корточках человек в буро-зеленом мундире и высоком черном шлеме с красной отделкой. Он смотрел в сторону Таниэля, но с такого расстояния вряд ли мог его увидеть.

Засада. Таниэль не смог точно определить, сколько человек его поджидают. Вероятно, не меньше десяти. Он открыл третий глаз, но не обнаружил возле дома никаких следов Избранных. Есть ли у кезанцев духовые ружья? Таниэль пожалел, что не спросил об этом, когда уезжал из адроанского лагеря.

Придется подкрасться ближе, чтобы все выяснить.

Он решил вздремнуть часок, понимая, что в ближайшем будущем это единственная возможность отдохнуть. Проснувшись, вскочил в седло и проскакал рысью три мили, следя за тем, чтобы солнце светило ему в спину.

За полмили от дома он снова воспользовался третьим глазом. Ни одного Избранного, ни одного Одаренного. Однако гренадеры – что адроанские, что кезанские – намного сильней и опасней обычных солдат.

За четверть мили Таниэлю пришлось слезть с лошади и отправиться дальше пешком. Он засунул за пояс два пистолета и примкнул штык к штуцеру.

Пороховым чутьем Таниэль быстро определил, что у кезанцев порох есть: рожки, патроны, заряженные ружья. Судя по тому, сколько боеприпасов обычно носит с собой солдат, гренадеров должно быть шестеро.

Смех один, а не засада. Вероятно, от них требовалось лишь задержать погоню, а не остановить ее.

Так или иначе, эти шестеро не ожидали встречи с пороховым магом. И они будут неприятно удивлены… если только у кого-то из них нет при себе духового ружья. Тогда удивиться придется уже Таниэлю. Но с этим он ничего не мог поделать.

Один гренадер спрятался за стогом сена в ста пятидесяти ярдах. Таниэль глубоко вздохнул, упер приклад штуцера в плечо и спустил курок. Он поджег немного пороха и подтолкнул пулю, чтобы не застряла в сене. Вслед за звуком выстрела послышался вскрик.

Из-за угла дома тут же выбежали два гренадера. Затрещали мушкеты, над головами кезанцев поднялось облачко дыма, но они не могли попасть в цель с такого расстояния. Таниэль уже затолкал в ствол новую пулю, не тратя времени на засыпку пороха, и опять вскинул штуцер. Он сжег целый патрон, разгоняя пулю, и попал врагу прямо в глаз. Второй гренадер отскочил обратно за угол.

Таниэль рванулся к дому, но тут из соседней канавы показался еще один кезанец. Его мушкет изрыгнул облако дыма. Таниэль успел упасть и перекатиться по земле, пуля просвистела мимо. Гренадер находился слишком далеко, чтобы поджечь его порох, но достаточно близко…

Таниэль поднялся на ноги и выхватил пистолет. Мысленным усилием он подправил траекторию выстрела, и через долю секунды пуля пронзила сердце гренадера. Кезанец повалился на землю.

Трое готовы, остались еще трое. Сердце Таниэля пело, кровь стучала в ушах, отбивая ритм схватки. От земли у него под ногами отскочила пуля; он вскинул голову и увидел притаившегося на крыше гренадера. Таниэль не стал перезаряжать штуцер или хвататься за второй пистолет, а лишь быстрее побежал к дому. Когда он наконец прислонился к стене, из-за угла появился еще один кезанец и тут же вскинул мушкет.

Таниэль поджег порох в его рожке и направил энергию взрыва в сторону от себя.

Слабый шорох предупредил его об опасности. Второй гренадер прыгнул на него с крыши, сжимая в руке нож.

Таниэль отбил клинок прикладом и попытался оттолкнуть врага, чтобы пустить в дело штык. Но гренадер, удерживая мушкет в одной руке, снова попытался полоснуть противника ножом. Спасаясь от удара, Таниэль отскочил к стене.

С искаженным от ярости лицом гренадер бросился следом. Он придавил сапогом штык Таниэля и низко пригнулся, готовясь к новому удару. Таниэль отпустил штуцер и сжал одной рукой запястье кезанца, а второй ударил его по колену.

Гренадер вскрикнул. Таниэль вывернул ему руку, заставив упасть на землю, и сам навалился сверху. Он выхватил у врага нож и рукояткой ударил гренадера в лицо.

– Где Ка-Поэль? Что вы сделали с дикаркой? – Он подождал немного и нанес новый удар. – Отвечай!

Таниэль не мог бы ответить, зачем он это делает. Он и сам прекрасно все понимал. Что мог сказать ему этот ублюдок? Таниэль достал второй пистолет и прижал дулом ко лбу гренадера:

– Она жива? Говори, быстро!

Гренадер плюнул кровью ему в лицо.

Пистолет дернулся в руке Таниэля, прогремел выстрел, и гренадер медленно осел на землю. Таниэль поднялся на ноги и отбросил разряженный пистолет.

Он должен получить ответ, должен узнать, подтвердятся ли его опасения.

Таниэль обернулся как раз в тот момент, когда из укрытия показался еще один, последний гренадер с мушкетом на изготовку. Таниэль шумно вздохнул. Вот дерьмо, в горячке боя он совсем забыл про шестого. Гренадер стоял слишком далеко, чтобы поджечь его порох, а вот промахнуться с такого расстояния было трудно.

Дурацкая ошибка, за которую Таниэлю придется расплатиться жизнью.

Внезапно гренадер пошатнулся и упал. Мушкет с громким стуком ударился о твердую истоптанную землю, под головой кезанца быстро образовалась лужица крови. Таниэль с трудом перевел дух и огляделся, прищурившись от яркого солнца, но так никого и не увидел. Должно быть, у него появился двойник. Больше никто не мог сделать этот выстрел. Таниэль почувствовал бы, если бы кто-то еще оказался рядом.

Возможно, Тамас послал ему на помощь другого порохового мага. Но кого? Может быть, за ним поскакали все оставшиеся члены порохового совета? Или сам Тамас отправился следом за сыном? В глубине души Таниэль боялся, что угадал, кто это.

Солнце слепило глаза, бессмысленно даже пытаться разглядеть того, кто выстрелил в гренадера. Таниэль осмотрел тела остальных кезанцев. Все шестеро были либо мертвы, либо смертельно ранены. Двоих Таниэль прикончил ножом. Зачем продлевать их мучения? В таком состоянии они все равно не смогли бы ответить на его вопросы.

– Что вы здесь делаете, капитан? – спросил Таниэль, когда цокот копыт затих где-то поблизости.

Он открыл глаза.

– Теперь уже полковник.

Влора обуздала коня и жестом приказала остановиться остальным.

– Серьезное повышение.

Таниэль, разумеется, знал об этом. И она знала, что он знал. Таниэль нарочно назвал ее капитаном, чтобы немного позлить.

Щеки Влоры вспыхнули, но она лишь гордо вскинула голову:

– Меня прислали на помощь. Мы должны догнать этих ублюдков.

– Я не могу отдавать приказы полковнику, – сказал Таниэль. – Но не думаю, что вы должны командовать операцией.

Получилось резче, чем он думал на самом деле. Но он и хотел задеть Влору. Казалось, прошли годы, а не семь месяцев с того момента, когда Таниэль застал свою невесту в объятиях другого мужчины. Похищение Ка-Поэль и так привело его на грань отчаяния. Он не готов был сейчас к разговору с Влорой.

– Вы тоже получили повышение, полковник.

Она протянула руку. Таниэль взял у нее нашивки и повернул их к свету.

– Сначала майор, теперь это? Я не заслужил такой чести.

– Фельдмаршал считает иначе. К тому же ему необходимо восполнить потери в командном составе. Так что… – Она помолчала немного. – Операцией командуете вы, полковник.

Таниэль с явной неохотой прикрепил нашивки к отворотам мундира.

Он перестал думать о Влоре и перевел взгляд на ее спутников. Приятным сюрпризом оказалось появление Гэврила, Мастера Горного дозора. Таниэль не виделся с ним с того самого дня, когда отправился из крепости в погоню за Жулен и Королевским советом Кеза. Кроме Гэврила, здесь были трое пороховых магов и дюжина штуцерников Олема. Вероятно, Седьмая и Девятая бригады подошли уже после отъезда Таниэля, и Тамас прислал ему своих лучших солдат.

Отчаяние Таниэля понемногу сменялось решимостью.

Теперь погоня уже не казалась такой безнадежной. Он может – нет, должен спасти Ка-Поэль.

Во время утренней верховой прогулки по адроанскому лагерю мертвенно-бледный Тамас лишь вполуха слушал доклад Олема.

Ипилл обманул его, прикрываясь белым флагом. Некоторые правила ведения войны Тамас сам считал идиотскими, другие – снобистскими. Он мог откровенно нарушить любые правила, если ему это было выгодно, но белый флаг переговоров всегда оставался священным. Приказав напасть на лагерь Тамаса во время перемирия, когда сам он сидел за столом переговоров, Ипилл поступил как…

Тамас не мог найти подходящих слов, чтобы выразить свою ярость.

Уцелевшие во время перехода по земле Кеза части Седьмой и Девятой бригад прибыли спустя час после отъезда Таниэля. Полковник Арбор – теперь получивший чин генерала – гнал своих людей ускоренным маршем весь день и бо́льшую часть ночи, так что они прибыли намного раньше, чем ожидалось. Тамас немедленно отобрал добровольцев из числа лучших солдат и пороховых магов и послал вслед за Таниэлем. Остальные отсыпались после долгого перехода, пока Тамас решал, как их дальше использовать.

Фельдмаршал резко натянул поводья, и Олем замолчал.

– Продолжай, – велел Тамас.

Олем тут же вытащил из кармана сигарету и зажал между зубами.

– А вы продолжайте делать то, что вы делаете, сэр.

Телохранитель достал спички и прикурил.

– Что я делаю?

– Притворяетесь, что слушаете меня, а сами думаете о чем-то другом.

– Я не притворяюсь.

Олем задымил сигаретой.

– Как скажете, сэр.

– Когда-нибудь я пристрелю тебя за непочтительный тон.

– Не сомневаюсь, сэр.

– Бездна, ты стал невыносим.

– Вы сами сделали меня полковником, сэр.

– При чем здесь это?

– Я видел в жизни много полковников, сэр. И все они были невыносимы.

Тамас отмахнулся от сигаретного дыма.

– А как же Арбор? Несколько часов назад он еще был полковником, и мне казалось, что он тебе по нраву.

– Вы когда-нибудь играли в карты с генералом Арбором, сэр?

– Нет.

– Он тоже невыносим. Приятный человек, но невыносимый.

– И то и другое сразу?

– Да.

– Бездна, у меня нет времени на такие глупости. О чем ты говорил перед этим?

– О наших запасах пороха.

– Нам хватит для нового наступления на кезанцев.

– Да, но впритык. Несмотря на то что бруданцы заняли Адопест, Рикард продолжает поставки. Они теперь даже больше, чем прежде, когда генерал Кеть снимала пенки с каждой партии.

– Хорошо. Пропусти этот рапорт. Есть какие-то важные дела на сегодня?

Олем посмотрел в свои записи и пробормотал себе под нос:

– Беон-же-Ипилл, прибывший вместе с Седьмой и Девятой бригадами, хочет встретиться с вами в удобное для вас время.

– Это может обождать. Если я увижу сейчас одного из отпрысков Ипилла, то выстрелю ему прямо в сердце. Хотя на самом деле Беон мне симпатичен. Все повышения в чине уже проведены?

– Большинство. Высшие офицеры будут ждать вас в восемь утра в вашей палатке.

Тамас взглянул на карманные часы:

– Тогда нужно быстрей заканчивать.

– Конечно, сэр.

Олем повертел в руках бумаги и откашлялся.

– В чем дело?

Тамас уже вернулся мыслями к Ипиллу. К горлу подступила желчь, и фельдмаршал представил, как втыкает штык в огромное брюхо кезанского короля.

– Еще один вопрос, сэр?

– Выкладывай, что за вопрос.

– Обо мне, сэр.

– Во имя Девятиземья, о чем ты хочешь спросить?

Олем убрал бумаги в седельную сумку.

– Все как-то перепуталось, сэр.

– Ты мой телохранитель, разве не так?

– Так, сэр. Именно из-за этого все и перепуталось.

Олем шевельнулся в седле и снова откашлялся.

Тамас чувствовал, что теряет терпение.

– Переходи к сути.

– Вы произвели меня в полковники. Но полковники обычно не бывают ни телохранителями, ни адъютантами.

Неужели вопрос настолько важен, что Олему необходимо обсудить его прямо сейчас? Обычно сержанты не становятся полковниками за восемь месяцев, тем не менее Тамас продвигал Олема по службе, потому что так было нужно ему самому.

– Правильно, – согласился он.

– Не думаю, что я имею право быть полковником, сэр. Я бы хотел, чтобы вы понизили меня в звании.

Тамас ошеломленно уставился на Олема:

– Что, опять?

– Да, сэр. Я никем не командую. Оставлять меня одновременно и полковником, и вашим телохранителем не имеет смысла. Я не возражаю против понижения в звании.

– Не возражаешь? Проклятье, Олем, ты будешь возражать, когда я прикажу тебе возражать. Хочешь командовать? У тебя будет кем командовать.

– Сэр?

– Седьмая бригада теперь твоя.

Сигарета выпала у Олема изо рта.

– Но, сэр, вы же собирались отдать Седьмую полковнику… то есть генералу Арбору.

– У генерала Арбора уже есть Первая и Третья бригады. Они были унижены бегством Кеть и изменой Хилански. Теперь он должен привести их в порядок. А ты возьмешь лучших солдат из Седьмой и Девятой и сформируешь из них новую Седьмую бригаду, которая будет называться Личной фельдмаршальской бригадой штуцерников.

Олем застыл в седле.

– У тебя нет опыта командования, – продолжал Тамас. – Но ты хорошо знаешь этих людей. Я дам тебе право самому назначать офицеров. Отбирай их как следует, потому что бо́льшую часть времени ты будешь проводить со мной.

– Вы говорите серьезно, сэр?

– Разумеется.

– Тогда вам нужен новый телохранитель.

– Нет, не нужен.

– Э-э… как это, сэр?

Тамас наклонился к Олему и похлопал его по плечу:

– Ты по-прежнему останешься моим телохранителем, и вся твоя Седьмая тоже будет охранять меня. Я не могу никому другому доверить прикрывать мою спину.

На этот раз Олем не нашел возражений.

– Спасибо, сэр. Это большая честь для меня.

– Перестань думать про честь. Просто делай свою работу. А теперь пойдем поговорим с высшими офицерами. Нам нужно спланировать наступление.

Карета Адамата приближалась к Адопесту. Две недели назад инспектор вместе с Избранным Борбадором отправился отсюда на юг с ордером на арест генерала Кеть.

Издали город выглядел непривычно. Кирпичные трубы и склады Фабричного района спрятались за красной листвой и золотом полей, и Адопест словно стал меньше, чем прежде. Когда панорама города уже почти скрылась за домами южного предместья, Адамат понял, в чем дело: над центром Адопеста больше не возвышался маяком кафедральный собор.

Пока карета двигалась через южное предместье и Фабричный район, инспектор насчитал еще дюжину разрушенных церквей. Было четыре часа пополудни, осеннее солнце уже опускалось к горизонту. Когда карета остановилась возле дома Адамата, инспектор уже кипел от ярости. Люди Кларемонте сровняли с землей все церкви Адопеста.

Как они посмели? Это не их город, не их страна. Но никто не вмешался – ни когда вытаскивали священников из часовен и убивали прямо на улице, ни когда Избранные Кларемонте магией взрывали собор, превратив его в груду кирпичей.

У Адамата закололо в груди. Нужно было соглашаться на предложение Тамаса и помочь ему избавить город от Кларемонте. Кто-то ведь должен бороться с этим ублюдком.

Держа под мышкой трость и шляпу, Адамат затащил сумку на крыльцо и поставил перед дверью. Он понуро опустил голову. Ничего этого больше не будет. Кларемонте остался в прошлом, Ветас остался в прошлом. А сейчас он должен рассказать Фей о Жосепе.

Инспектор постоял на крыльце, пытаясь подобрать нужные слова, и вдруг обратил внимание на звуки – точнее говоря, на их полное отсутствие. Ни разговоров, ни криков играющих детей, ни стука шагов по деревянному полу. Адамат поднял голову и посмотрел в окно, но шторы были плотно закрыты. Куда подевалась его семья?

Трясущейся рукой Адамат попытался повернуть ручку двери, но та оказалась заперта. Он вытащил из кармана ключ, который выскользнул из внезапно онемевших пальцев.

Инспектор нагнулся и тут же услышал, как щелкнул замок и дверь открылась. Он поднял голову.

– Адамат? Вы вернулись? Как замечательно.

Он облегченно вздохнул, но колени все еще предательски дрожали.

– Привет, Марги.

Мастер крупнейшей в Адро текстильной фабрики была крепкой женщиной сорока с лишним лет, с седыми волосами и очками на тонком носу.

– Заходите же. Я просто решила составить компанию Фей. Она не говорила, что ожидает вас… ну, скажем так, в ближайшие дни.

– Кто там? – донесся из гостиной голос Фей.

– Это я, – нерешительно ответил Адамат.

– Ах, подожди минутку!

Адамат зашел в дом, поставил сумку на пол, повесил шляпу и прислонил трость к дверному косяку. Из гостиной вышла Фей и обняла его за плечи. Инспектор наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и не мог не заметить надежды в ее улыбке, а затем и мрачной тучи, пробежавшей по лицу, когда он закрыл за собой дверь.

Он молча покачал головой.

– Марги, – сказала Фей, – мне очень жаль, но…

– Ах, не говори глупостей. Мне все равно пора возвращаться к своим девочкам. А тебе нужно побыть с мужем.

– Я поймаю экипаж, – вызвался помочь Адамат.

Он вышел на улицу, окликнул кучера своей кареты и помог Марги забраться в салон.

Адамат заставил себя улыбнуться и помахал ей вслед. Фей, стоявшая рядом с ним, сделала то же самое. Он снова поразился ее способности встречать все невзгоды с гордо выпрямленной спиной. Затем они вернулись в дом.

– Марги рассказала мне, что собирается этой осенью выставить свою кандидатуру на выборах районного казначея.

– А где наши дети? – спросил Адамат.

Фей прислонилась к стене в коридоре. Инспектор коснулся штукатурки, заметив, что этот участок отличается от соседних. Жена попросила кого-то заделать отверстие, которое Соу-Смиз пробил головой убийцы.

– Рикард предложил нанять для детей гувернантку на целый день, – объяснила Фей. – Я согласилась. Они сейчас гуляют в парке и вернутся к обеду, часа через два.

– Там не опасно?

Фей издала тихий звук, что-то среднее между вздохом и всхлипом, но так и не ответила.

– Это очень любезно со стороны Рикарда, – признал Адамат.

Несколько минут они молча стояли в коридоре.

– Не нужно мне было отвечать на тот проклятый вызов, – произнес наконец инспектор. – Не нужно было связываться со всем этим и…

– Жосеп погиб? – спросила Фей.

Адамат провел языком по пересохшему нёбу, но легче от этого не стало. Он коротко кивнул. Фей лучше не знать правды, это убьет ее. Одно дело – считать Жосепа погибшим, и совсем другое – знать, что он превращен мерзкой магией Избранных в некое… существо…

Нет, пусть лучше никто ничего не знает.

Фей опустила глаза и вернулась в гостиную. Через мгновение Адамат услышал ее приглушенные рыдания. Он прикрыл глаза. Как это могло произойти с ним?

Инспектор уже сделал два шага вверх по лестнице с сумкой в руке, но передумал и направился в гостиную. Фей устроилась на краешке стула, недопитая чашка чая стояла перед ней на столе. Он опустился на колени рядом с ней, обнял и тоже заплакал.

Когда воротник сорочки стал влажным, Адамат почувствовал, что выплакал все до последней слезинки. У него затекли ноги. Фей уже успокоилась и теперь уставилась неподвижным взглядом в дальнюю стену. Он поцеловал жену в лоб, высвободился из ее объятий, вытер рукавом мокрое от слез лицо и откашлялся.

Фей взглянула на него с печальной улыбкой, и Адамат снова удивился той внутренней силе, которая помогает ей справиться со всеми несчастьями. Невероятно, как ей удается скрывать собственный страх, горе или гнев и сохранять счастливый вид ради мужа и детей спустя всего лишь несколько недель после пережитых испытаний.

– Я беспокоюсь за тебя, – сказал он.

– Я сильней, чем тебе кажется.

– Знаю, но все равно беспокоюсь.

Она взяла его руку и поцеловала:

– Беспокойся лучше за себя.

– Фельдмаршал Тамас вернулся и одержал большую победу над кезанцами.

«Даже не присутствуя на поле боя. Но едва ли Тамас хотел, чтобы все узнали об этом».

– Он попросил тебя сделать для него еще что-нибудь? – Фей нахмурилась.

– Попросил.

– Нет, ты больше не будешь иметь дело с этим человеком и его революцией!

– Успокойся, – ответил Адамат. – Я сказал, что не смогу помочь ему.

– Вот и хорошо.

– Но я должен…

– Должен? Что ты должен, пустоголовый чурбан?

– Я все-таки должен помочь Рикарду на выборах. Совсем чуть-чуть. Я сам не буду принимать в них участия. И между прочим, я сделаю это не ради Тамаса, а ради Рикарда. Я обязан отплатить ему за то, что он помог спасти вас.

Фей вскинула голову:

– Обязан или нет, стоит тебе просто зайти к нему в кабинет, и ты окажешься втянутым в эти выборы. Я хорошо его знаю. И тебя тоже.

– Значит, я не должен ничего делать?

– Ты должен остаться с семьей. Рикард все правильно поймет. – Она снова поцеловала его руку. – Не соглашайся пока ни на какую работу. Нам нужно уехать из этой страны. Заберем детей и отправимся в Нови. Нам хватит тех денег, что оставил Избранный Борбадор.

Адамат хотел бы поступить так. В самом деле хотел бы. Пусть его посчитают трусом – он все равно готов был сбежать. Потому что понимал: это самое лучшее, что он мог сделать. Лучшее для его семьи.

– Я не могу бросить Рикарда, – произнес он.

– А свою семью ты можешь бросить?

– Я не… Я…

Как она не понимает? Она и дети – главное в его жизни. Но еще у него есть долг. Перед Рикардом. Перед Адро.

– Прекрасно. – Фей оттолкнула его руку. – Поступай как хочешь. Ты всегда уверен, что знаешь все лучше других.

Она хотела что-то добавить, но ее слова заглушил громкий стук в дверь.

– Ты кого-нибудь ждешь? – насторожился Адамат.

Фей покачала головой:

– Дети зашли бы через черный ход. Но они должны вернуться не раньше чем через час.

Адамат медленно приближался к окну и одним пальцем отодвинул штору. Увидев, кто пришел, он метнулся в прихожую и распахнул дверь настежь.

На крыльце со шляпой в руках стоял Соу-Смиз. Его обезображенное в поединках лицо было хмурым. Старый кулачный боец кивнул Адамату, затем повернулся к Фей:

– Добрый вечер, госпожа.

– Заходи, заходи, – поторопил его Адамат. – Я только что вернулся домой и сам собирался зайти к тебе завтра.

Но Соу-Смиз покачал головой.

– Что случилось? – спросил Адамат.

– В городе взорвали бомбу, – проворчал Соу-Смиз.

У Адамата едва не остановилось сердце, руки мгновенно вспотели.

– Что? Где?

– В штаб-квартире «Благородных Воинов».

Рикард! Мысли заметались и перемешались в голове у Адамата, он словно лишился дара речи и молча посмотрел на Фей.

– Ступай, – позволила она.

Адамат схватил шляпу и трость и поспешил вслед за Соу-Смизом к поджидавшему экипажу.

Следующим вечером, уже под покровом темноты, Таниэль с отрядом штуцерников и пороховых магов въехал в Смоляной лес. Опасаясь засады, они жались к дороге и выслали вперед двух разведчиков.

Таниэля постоянно подгоняла тяжесть на сердце. Они пока не наткнулись на крохотное искалеченное тело веснушчатой девушки, брошенное гнить возле дороги. Ка-Поэль могла еще быть жива. Должна быть жива. Иначе ее убили бы еще во время атаки на адроанский лагерь, и делу конец. Нет, она нужна им живая, и думать об этом было почти так же страшно, как и о смерти Ка-Поэль.

Когда он доберется до этих кезанских псов, то сам прострелит череп каждому Избранному, задушит каждого гренадера его же собственными шнурками. Ярость толкала его вперед, но чей-то мудрый голос в голове предупреждал, что он слишком торопится.

Таниэль не желал ничего слушать. Что, если Избранные просто не смогли убить Ка-Поэль? Может быть, она защитила себя такими же заклинаниями, какие раньше охраняли его самого. И только поэтому кезанцы вынуждены везти ее с собой, до тех пор пока не распутают чары.

Но она не могла сделать себя нечувствительной к боли. Что, если они начнут пытать ее?

Он должен спасти Ка-Поэль во что бы то ни стало.

– Таниэль!

Голос Влоры ворвался в его мысли, словно осиное жало.

– В чем дело?

– Нам нужно остановиться.

– Как, уже? – Он моргнул, чтобы увлажнить сухие от встречного ветра глаза. – Гэврил, объявляй привал и смени дозорных.

Два дня назад они взяли за правило каждые два часа сменять разведчиков, отправленных далеко вперед, чтобы избежать возможных ловушек. Гэврил засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул, подзывая людей.

– Нет, – тихим голосом объяснила Влора, подъехав ближе. – Нам нужно остановиться на всю ночь. Люди устали, и просто чудо, что ни одна лошадь не споткнулась в темноте.

– В темноте? Света еще достаточно.

Гэврил отдал распоряжения и присоединился к ним.

– Ты сейчас в пороховом трансе, – напомнил он. – И так давно, что уже не отличаешь дня от ночи.

– О чем ты? – Таниэль протер глаза и впервые почувствовал усталость и боль в ногах. Похоже, и вправду стемнело. – Должно быть, солнце только что село.

– Уже почти полночь, – мягко возразила Влора.

Беспокойство в ее взгляде взбесило Таниэля. С чего бы вдруг ей вздумалось заботиться о нем? Он уже готов был накричать на нее и снова поднять людей, но, присмотревшись, понял, что все действительно измучены переходом.

– Хорошо, остановимся на ночлег, – решил он. – Норрин и Флерьер будут караулить в первую вахту. Я возьму на себя вторую. Влора и Долл, будете третьими. Выступаем завтра на рассвете.

Он соскочил с седла, отгородившись от Влоры лошадиным крупом, и с удовольствием услышал, как она рысью ускакала прочь. В небольшом отряде в караул следует назначать пороховых магов – Таниэль научился этому у своего отца. Пороховые маги считались офицерами, зато в сне и отдыхе нуждались меньше, чем простые солдаты.

Двадцать минут он вытирал и чистил свою лошадь, а затем устроил стоянку чуть в стороне от остальных. Собрал сухих веток для небольшого костра, поджег их порохом и протянул руки к огню, надеясь прогнать боль из пальцев, которые трое суток не отпускали поводьев.

Кошки по-прежнему скребли у него на душе, словно пытаясь выбраться наружу. Умом он понимал, что устал не меньше других, однако сомневался, что сможет уснуть до тех пор, пока не спасет Ка-Поэль.

Из темноты бесшумно возник Гэврил и сел рядом с Таниэлем.

– Норрин и Долл сходили в разведку. Впереди на дороге никого нет. Можно разжигать костры.

У Таниэля, все еще державшего руки над огнем, внезапно пересохло в горле. Бездна, что бы сказал об этом Тамас? Ведь это Таниэль командовал отрядом. Это он должен был выслать разведчиков, назначить караульных и разрешить людям развести костры.

– Спасибо, – хрипло произнес он.

– Не стоит благодарности. – Гэврил обошел вокруг костра, устроился поудобней, прислонившись спиной к дереву, и вытащил флягу из кармана. – Хочешь выпить?

– Нет.

Гэврил сделал жадный глоток.

– Ты сегодня что-нибудь ел?

– Конечно.

На самом деле Таниэль этого не помнил. Последние десять часов он провел словно во сне.

Гэврил достал завернутый в бумагу пакет и бросил на колени Таниэлю. Судя по всему, дневной паек.

– Спасибо, я в порядке, – сказал Таниэль, возвращая пакет.

– Ешь, упрямый сукин сын! Милостивый Адом, кем ты себя возомнил? Своим отцом?

Таниэль сдержал резкий ответ и развернул пакет с сушеной говядиной и хлебом. Мастер Горного дозора сказал именно те слова, которые он ожидал бы услышать от своего отца. Таниэль вздохнул и попытался притвориться, будто они на него не подействовали.

– Ты ничего не знаешь о моем отце.

Гэврил поперхнулся, закашлялся и завалился на бок.

– Бездна, этот фатрастианский ром попал мне в нос.

– Что ты хотел сказать?

Таниэль смутно помнил, что Гэврил когда-то служил вместе с Тамасом, но ему казалось, что этот разговор случился много лет назад.

– Я сказал, что ром попал мне в нос.

– Нет, что ты хотел ответить, когда я сказал «Ты ничего не знаешь о моем отце»?

– Ничего-ничего. Как-нибудь в другой раз.

Гэврил замолчал, наблюдая за тем, как Таниэль машинально пережевывает жесткий, безвкусный хлеб. Одно расстройство, а не еда. Особенно для такого медведя.

– Хочешь кусочек? – предложил Таниэль.

– Нет, я уже поел пару часов назад.

Гэврил еще раз глотнул из фляги и уставился в огонь.

Таниэль закончил ужинать и потянулся за своей флягой. Гэврил снова предложил рому, и он согласился. Ром обжег горло, оставив во рту сладковатый привкус.

– Откуда у тебя этот шрам?

Гэврил на мгновение приподнял брови, а затем скосил глаза себе на запястье. Красная полоса тянулась по всему предплечью до самого локтя. Он опустил рукав мундира и закрыл шрам.

– Ты слишком строг к своему старику, – сказал Гэврил.

– Извини.

– Тамас, конечно, несносный старый сукин сын, но он пытается быть хорошим отцом.

– А вот это тебя точно не касается, – вспыхнул Таниэль.

Гэврил примиряюще поднял руки:

– Извини, не хотел тебя обидеть. Просто высказал свое мнение.

Несколько минут они сидели молча, пока раздражение Таниэля не утихло. Веки отяжелели от приятного ощущения сытости, и он решил, что, возможно, ему все-таки удастся немного отдохнуть.

– Ты был с ним в том походе? – спросил Таниэль. – В тылу у кезанцев.

– Да.

– Трудно было?

Гэврил задумался. Таниэль посмотрел на его профиль и только теперь заметил, что Мастер Горного дозора весит по крайней мере на два стоуна меньше, чем несколько месяцев назад на Южном пике. На правой щеке виднелся свежий шрам, затянувшийся так удачно, что здесь явно не обошлось без магии целителей, а под глазами проглядывали синяки.

– Трудно, – наконец ответил Гэврил. – Мы прирезали и съели своих лошадей. За нами гнались кезанские кирасиры. Мы забрали у всех запасы еды и пороха, чтобы расходовать их правильно. Мне пришлось застрелить солдата, у которого нашли двухнедельный рацион.

Это напоминало истории о Гурланской кампании, которые Таниэль когда-то слышал от отца. Только дело происходило не пару десятилетий назад, в другом конце мира, а совсем недавно, в самом сердце Девятиземья.

– Тамас доверил тебе командовать?

Гэврил пожал мощными плечами:

– Разумеется. Ему нужен был кто-то вроде меня. В Горный дозор попадают отбросы общества. Преступники и должники, воры и дураки. Бездна, да ты ведь их видел. Не самые покладистые люди, что ни говори. Если уж я справлялся с этим народом, значит смог бы одной рукой удерживать в порядке пехоту Тамаса, а другой – командовать конницей и разведчиками.

– Прежде ты так не хвастался, – фыркнул Таниэль.

– Иногда свои слова приходится доказывать кулаками. – Гэврил поднял руку размером с добрый окорок. – Но здесь результат говорит сам за себя. – Рукав мундира съехал вниз, снова показав длинный шрам. Гэврил внимательно рассмотрел его и продолжил: – Это кезанцы постарались. Они были одеты в голубые адроанские мундиры, а я слишком далеко оторвался от своих. Меня поймали, избили до полусмерти и отвезли в Альватон. И там уже принялись за дело всерьез.

Он задрал сорочку и продемонстрировал еще несколько шрамов на животе.

– Сломали мне запястье, когда я отказался отвечать на их вопросы, так что обломок кости разрезал кожу. Боже, я не кричал так с детства, когда по моей ноге проехался груженый фургон.

– В Альватон? – переспросил Таниэль. По пути на переговоры он побеседовал немного с Олемом, телохранителем Тамаса, который рассказал кое-какие подробности злополучного похода Седьмой и Девятой бригад по землям Кеза и Делива. – Это ведь было совсем недавно?

– Деливские целители оказались умелыми мастерами. Я велел им оставить шрамы, чтобы было потом о чем рассказать. – Гэврил помолчал немного. – Я слышал, что случилось с Бо. Если его успеют довезти до деливцев, он вернется живым и здоровым.

Только не с такой ногой, сожженной до кости. К тому же это «если» – очень важная оговорка. У Таниэля перехватило горло.

– И ты не винишь Тамаса за это?

– За что?

Гэврил громко рыгнул и снова глотнул из фляги.

– За то, что тебя поймали кезанцы. За то, что они пытали тебя.

– Давай говорить прямо. – Тень промелькнула по лицу Гэврила. – Единственный, кто виноват в том, что меня поймали кезанцы, – это я сам. И когда это случилось, Тамас пришел выручать меня. Ради моего спасения он провел солдат через бездну и заключил сделку со своей давней любовницей, которую бросил когда-то. Парень, за свою жизнь я бросил многих женщин и могу с уверенностью сказать, что помириться с любой из них труднее, чем сдвинуть горы. Особенно для такого гордого человека, как Тамас.

Эта вспышка удивила Таниэля. Он открыл было рот, но Гэврил не позволил ему произнести ни слова.

– Я обвинял Тамаса во многих несчастьях, случившихся в моей жизни. Иногда заслуженно, хотя в самом страшном из них – нет, должен признать, в этом его вины не было. Кроме того, попав в плен к кезанцам, я смог сделать то, о чем даже не мечтал.

– Что именно?

– Плюнуть в лицо человеку, убившему мою сестру.

Неподалеку хрустнула ветка, и в темноте возник чей-то силуэт. Таниэль прищурился и понял, что пороховой транс постепенно начал слабеть. К костру подошла Влора.

– Гэврил, вы не оставите нас на минутку? – спокойно попросила она.

Мастер Горного дозора шумно вздохнул и поднялся на ноги.

– Мне все равно нужно отлить, – проворчал он и затопал в темноту.

Влора не села на место Гэврила, а устроилась по другую сторону костра. Таниэль смотрел на огонь, шестым чувством ощущая, как она сверлит его взглядом. В памяти снова возникло видение темной спальни и смятых простыней. Щеки Таниэля сами собой, против его воли, запылали.

Он взял ветку и сунул ее в огонь.

– Зачем ты пришла?

– Поговорить, – тихо ответила Влора.

– Что ж, – пробормотал он. – Начинай.

– Я…

– Зачем ты вообще оказалась здесь? – перебил ее Таниэль.

Раздражение из-за вынужденной задержки наконец-то нашло выход, и слова прозвучали громче и резче необходимого. Солдаты у дальних костров подняли головы и оглянулись на него.

– Зачем ты преследуешь меня?

– Преследую? – озадаченно повторила Влора. – Я просто хочу помочь тебе.

– Почему? Может, это Тамас тебя послал? Нет. Думаю, что нет. Ты нужна ему в предстоящем сражении с кезанцами. Мы с тобой – лучшие стрелки в армии, и он не послал бы тебя сюда в такой решающий момент.

– Я сама его попросила.

Таниэль наклонился вперед, так что пламя костра едва не обожгло лицо:

– Почему?

Ему показалось, или в глазах Влоры действительно блеснули непролитые слезы? Впрочем, сейчас это не имело значения. Он должен услышать ответ. Все остальное внезапно оказалось неважным.

– Мы с самого детства были друзьями. Потом стали любовниками. Ты вырвала у меня сердце и бросила на землю. – Он яростно махнул рукой. – Потом посыпала солью и поджарила на медленном огне. – Кажется, кто-то в лесу рассмеялся, но он не обратил на это внимания. – Зачем ты так посмеялась надо мной?

Лицо Влоры как будто расплылось и собралось вновь. Боль в глазах утекла прочь, сменившись стальной решительностью. Губы твердо сжались, скулы напряглись, и Таниэль ощутил в ней вызов, как старый моряк заранее узнает приближение шторма.

– Ты думаешь, мне было приятно два года оставаться одной? До той ночи, когда ты так неожиданно приехал, у меня никогда не было любовников. Однажды Бо поцеловал меня, когда мы были еще подростками, но я не позволила ему зайти далеко.

– Что он сделал?

Таниэль вдруг почувствовал себя всадником, чья лошадь только что потеряла подкову.

Влора не заметила его волнения.

– У меня не было других любовников, но я слышала много рассказов про Таниэля Два Выстрела, героя войны в Фатрасте. Как ты убивал кезанских Избранных направо и налево, как ухлестывал за сотнями женщин, как всюду появлялся с этой маленькой ведьмой-дикаркой.

– Я никогда не изменял тебе.

– А я слышала другое.

– Это только слухи. А я видел тебя в объятиях другого мужчины. Собственными глазами.

– Прости меня!

Таниэль в ярости рванулся вперед прямо через костер, но внезапно остановился на полдороге:

– Что?

Влора сердито раздула ноздри:

– Я уже третий раз пытаюсь тебе сказать. Это была ужасная ошибка. То, что ты уехал в Фатрасту. То, что я спала с этим хлыщом. Одна ошибка за другой.

Таниэль медленно опустился на свою скатку. В глубине души он хотел броситься к Влоре, взять за руки и успокоить, но это только… запутало бы все. Они наделали много глупостей, и здесь уже ничего не изменишь. И у него есть Ка-Поэль. Если она еще жива.

«Влора думает, что я лгу, – вдруг озарило его. – Что мы с Ка-Поэль были любовниками все эти два года».

– Влора… – Таниэль несколько месяцев не позволял себе произносить это имя, и теперь оно показалось чужим. – Я и Ка-Поэль… Мы только недавно… – Он так и не договорил. – Просто я должен спасти ее.

– Мы должны, – поправила Влора.

Это что-то вроде извинения? Или жертвы?

– Почему?

Таниэлю необходимо было это понять.

– Потому что она все еще любит тебя, безмозглый осел, – донесся из темноты, откуда-то слева, голос Гэврила.

Таниэль понял, что именно этот смех слышал чуть раньше. Он вскочил на ноги и выхватил шпагу, собираясь разрубить гиганта надвое.

Влора оказалась быстрее. Она рванулась в темноту, притащила Гэврила к костру, швырнула на землю, словно ребенка, хотя он был вдвое больше ее, и встала над ним, разгневанно выпятив подбородок.

Они не сразу поняли, что Гэврил корчится от смеха, такого неудержимого, что по его лицу текут слезы. Влора наступила сапогом ему на ребра. В ответ раздалось сдавленное уханье и новый приступ смеха.

– Что в этом забавного, жирный ублюдок?

Она схватила Гэврила за волосы и подняла на колени, но тут смех внезапно прекратился, а глаза угрожающе сверкнули.

– Влора…

Таниэль шагнул вперед, готовый броситься между ними.

– Вам так нравится совать нос в чужие дела? – гаркнула она прямо в ухо Гэврилу. – Что ж, Таниэль, этот волосатый шут – твой родной дядя. Он не признался в этом тогда, на Южном пике, потому что слишком стыдился показаться перед тобой в облике пьяницы из Горного дозора. А потом не хотел говорить, потому что… ну хорошо, я не знаю почему.

Она пнула Гэврила сапогом в ребра и ушла в темноту.

Гэврил ловко перекатился по земле и встал на ноги. Он утер слезы с глаз, посмотрел вслед Влоре, а затем повернулся к Таниэлю и, перехватив его взгляд, смущенно усмехнулся:

– Хочешь выпить?

Он протянул флягу.

– Мой дядя? – ошеломленно повторил Таниэль.

Гэврил отвесил ему глубокий поклон:

– Жакола из Пенсброка. К вашим услугам, дорогой племянник.

При одном лишь воспоминании о последнем визите в Воздушный дворец Адамата охватывала дрожь. Полгода назад фельдмаршал Тамас поручил ему выяснить, что означали предсмертные слова членов Королевского совета Адро. Огромный темный парк в ту ночь никем не охранялся и вызывал смутное чувство беспокойства, которое не отпускало инспектора даже теперь.

Хотя он прекрасно понимал, что нынешнее беспокойство было совсем иного рода.

На лорда Кларемонте работал покойный Ветас. И тот, кто мог нанять на службу такого монстра, безусловно, и сам был не меньшим чудовищем. Всеми фибрами души Адамат хотел бы сейчас развернуться и убежать, вернуться домой, запереть дверь и никогда больше не браться ни за какую работу в этом городе – и будьте прокляты и Рикард, и Тамас, и Кларемонте, и все остальные, вовлеченные в эту ужасную пляску смерти.

Но он обещал помочь Рикарду и поэтому лишь одернул сюртук и отряхнул шляпу.

Заброшенный Королевский сад за это лето совсем зарос. Его охраняли десятки часовых, одетых в цвета Гурло-Бруданской торговой компании. Карета Адамата прокатилась по подъездной дороге, мимо огромных, отделанных серебром ворот, затем вдоль фасада дворца, наконец повернула за угол и остановилась возле черного хода.

Почти одновременно с инспектором из второй кареты вышла комиссар полиции Хюви в сопровождении трех подчиненных. Она коснулась шляпы, приветствуя Адамата, поднялась по ступенькам к ничем не примечательной двери и дважды постучала.

Дверь приоткрылась, и после короткого разговора комиссар со своими помощниками зашла внутрь. Адамат следовал за ними.

– Держись ближе ко мне, – сказал он Соу-Смизу, едва лишь гигант выбрался из кареты. – Я ни на крану не доверяю этому Кларемонте.

Адамат трусцой бросился догонять комиссара.

– Бездна, что вообще делает здесь Кларемонте? – спросил он.

– Баллотируется на пост премьер-министра, – с серьезным видом ответила комиссар Хюви.

У нее был тихий голос, но цепкий взгляд. Ее свободный костюм ухитрялся выглядеть одновременно деловым и элегантным. Русые волосы под шляпой были тщательно завиты. Хюви назначил на пост комиссара полиции еще Железный Король, незадолго до своей смерти. По слухам, она одной из первых узнала о перевороте и казни молодого короля и произнесла мгновенно ставшие крылатыми слова: «Мы живем в проклятое время».

– Нет, я хотел спросить, что он делает во дворце?

– Он арендовал дворец у города. Здесь же проживают его солдаты и Избранные.

– И мы позволили им занять дворец?

– Насколько мне известно, ревизор дал согласие. Это лучше, чем оставлять дворец пустым. Кларемонте заплатил астрономическую сумму за аренду, а город отчаянно нуждается в деньгах.

– Удивляюсь, как Тамас не сжег это место дотла.

– А я нет. Дворец – часть нашего культурного наследия. Ему больше четырехсот лет. Его стены и своды – сами по себе произведение искусства. Думаю, Тамас прекрасно понимает, что нельзя разрушать все это из-за одной лишь озлобленности.

В словах комиссара был определенный смысл. Адамат отметил, что даже стены просторной кухни, по которой они проходили, покрыты яркими фресками.

– Тем не менее, – добавила Хюви, – Тамас приказал передать большинство картин, статуй и мебели в Национальную галерею. Говорят, часть из них будет продана, чтобы расплатиться с долгами. Остальное выставят на всеобщее обозрение. На мой взгляд, похвальное решение.

– Хотя безопасней было бы уничтожить все, что напоминает об аристократии.

– Правильно. Но мне кажется, что Тамас – не просто прагматик. Кто бы мог подумать?

Они вышли из кухни и по лестнице для прислуги поднялись на второй этаж. Адамат не раз слышал, будто бы переходы задней части дворца представляют собой запутанный лабиринт, но впервые испытал это на себе. Следуя за слугой Кларемонте, они сделали столько поворотов, что человек, не обладающий таким Даром, как у инспектора, с легкостью мог бы заблудиться. Инспектору постоянно приходилось поторапливать Соу-Смиза, замиравшего возле каждой диковины по пути.

Так они прошли через десятки комнат, каждая из которых казалась просторней предыдущей, с еще более богатой золотой отделкой и красочными фресками. Камины вдоль стен были облицованы мрамором, роскошные портьеры закрывали окна, погружая все вокруг в полумрак, оставшуюся мебель предохраняли от пыли белые чехлы.

Неожиданно слуга отступил в сторону и указал на дверь.

Хюви со своими помощниками воспользовалась приглашением, а сам Адамат на мгновение задержался на пороге. Кларемонте приказал провести их через служебные помещения дворца, а не в огромные ворота парадного входа. Был ли в этом какой-то скрытый смысл? Возможно, он хотел показать гостям, что они ниже его по рангу?

Инспектор оглянулся, убедился, что Соу-Смиз не отстал, и прошел в дверь.

– Добро пожаловать!

Голос Кларемонте эхом отражался от сводчатых потолков комнаты размером приблизительно тридцать на сорок футов. В отличие от тех помещений, по которым слуга провел гостей, это украсили исключительно серебром – включая краску на стенах и декоративную отделку. Даже мраморная облицовка двойного камина была светло-серого цвета, в тон стенам. Фреска на потолке изображала какого-то героя древности, заключавшего сделку с двуликим астральным существом.

Бруде. Вряд ли Кларемонте случайно выбрал для разговора именно ту комнату, в которой за посетителями будет следить святой покровитель Брудании.

Давно уже пробило девять утра, но Кларемонте все еще был одет в роскошный халат поверх шелковой пижамы. Он сидел у окна, небрежно откинувшись на спинку кресла, выполненную в форме птичьего крыла, и держал в одной руке чашку, а в другой – свежую газету. Когда Хюви подошла ближе, он встал и повторил приветствие.

– Прошу прощения за мой вид, комиссар. Накануне я до поздней ночи работал над предвыборной речью, которую должен произнести сегодня на собрании Городского общества садоводов.

Хюви протянула ему руку:

– Спасибо, что согласились принять нас без предварительного уведомления.

– Не стоит благодарности. О, инспектор Адамат. Доброе утро, сэр.

– Доброе утро, – натянуто ответил Адамат.

По спине его медленно стекла капля пота.

– Как поживает ваша красавица-жена? Здоровы ли ваши дети?

Адамат заставил себя улыбнуться: получилось ужасно фальшиво.

– Не знала, что вы знакомы с инспектором, – удивилась Хюви. – И со всей его семьей.

– Инспектор был среди тех, кто приветствовал меня, когда я прибыл в город, – самодовольно усмехнулся Кларемонте. – А про его жену я слышал много хорошего.

Возможно, постороннему человеку его усмешка показалась бы добродушной, но Адамат почувствовал в ней скрытую издевку. Кларемонте протянул руку инспектору.

– Прошу прощения, что не могу пожать вам руку, – отважился произнести Адамат.

– Как вам угодно, – почти промурлыкал Кларемонте. – Хюви… Можно я буду называть вас просто Хюви? Полагаю, вы приехали поговорить со мной о том неприятном инциденте, что произошел вчера с Рикардом Тумбларом?

– Так и есть, – подтвердила комиссар.

– Хочу вас заверить, что я не имел к этому никакого отношения. – Кларемонте вернулся к креслу и грациозно опустился в него, слегка распахнув полы халата. – Позвольте предложить вам завтрак. Яйца, кофе, булочки?

– Нет, спасибо, – ответила Хюви. – Надеюсь, вы понимаете, что мы должны изучить ваши бумаги. Это чрезвычайное происшествие, а вы соперничаете с господином Тумбларом в борьбе за пост премьер-министра. У вас есть и возможность, и мотив для этого преступления.

– Понимаю. Я охотно позволю вашим людям просмотреть бумаги и опросить слуг. Но, разумеется, не затягивая дело, иначе это может помешать избирательной кампании.

– Мы сделаем все возможное, чтобы не допустить разглашения подробностей.

– Большое спасибо.

Адамат еще раз окинул взглядом комнату, надеясь отыскать какую-нибудь пропущенную при первом осмотре деталь. А заодно и пытаясь взять себя в руки. Хороший инспектор никогда не позволит эмоциям взять над собой верх.

В комнате стояли еще три кресла, но Кларемонте не предложил никому из гостей присесть. Яркое солнце светило в окно, отбрасывая по полу длинные тени и мешая как следует рассмотреть самого Кларемонте. Продуманный ход или случайное совпадение?

Что-то в этой картине насторожило инспектора, но он пока не мог уловить, что именно.

Продуманный ход, наконец решил Адамат. Такой человек, как Кларемонте, ничего не делает случайно. Получается, что и его пижама тоже должна что-то означать. Безразличие? Или неуважение?

– Лорд Кларемонте, – произнес Адамат, прервав какое-то его объяснение. – Вы можете назвать какую-либо причину, по которой вы не заинтересованы в смерти Рикарда?

Кларемонте, похоже, озадачил этот вопрос.

– Да, и даже несколько. Во-первых, неудачное нападение на господина Тумблара только вызовет к нему сочувствие.

– Или продемонстрирует слабость вашего конкурента.

– Возможно, но он пользуется большой популярностью среди избирателей. Во-вторых, в случае смерти Рикарда его место занял бы кандидат на пост вице-премьера. Я не испытываю особого желания соперничать с Таниэлем Два Выстрела, знаменитым героем войны. Учитывая слухи о том, что он убил бога, и всю прочую чепуху. Толпа почитает Таниэля почти так же, как и его отца.

Но согласится ли Таниэль занять место Рикарда? Адамат решил не задавать этого вопроса, чтобы случайно не подсказать Кларемонте какую-нибудь идею.

– Значит, вы полагаете, что вам выгодней иметь дело с живым Рикардом?

– С живым и стоящим на моей стороне. – Кларемонте с опечаленным видом покачал головой. – Кто бы на самом деле ни совершил это преступление, часть избирателей, несомненно, обвинит во всем меня. Я предпочел бы, чтобы ничего подобного вообще не происходило. Сейчас мое положение весьма благоприятно – у меня хорошая репутация, и число моих сторонников увеличивается день ото дня. Я получил поистине невероятную поддержку, начиная с того момента, как приехал сюда. До выборов осталось чуть больше месяца, и такая неприятность, как этот взрыв, может изменить ситуацию и настроить избирателей против меня.

– Могу я спросить, кто будет вашим помощником?

– Через несколько дней вы все узнаете, как и остальные жители Адро. Это моя козырная карта, если позволите. Не хочу раньше времени раскрывать ее.

– Понятно. Простите, что помешал вам, комиссар.

Хюви удивленно посмотрела на замолчавшего инспектора, а затем вернулась к прерванному разговору с Кларемонте, задав ему несколько обычных вопросов. Адамат с удовольствием отметил, что она стала действовать жестче, чем до свержения Манхоуча. От своих друзей, все еще служивших в полиции, он слышал, что проводить расследования теперь стало намного легче, поскольку расшаркивание перед аристократами перестало быть обязательной частью их работы.

Несколько минут Адамат молча слушал беседу, а затем выскользнул за дверь в главный коридор северного крыла дворца. Ему необходимо было срочно вернуть ясность мысли. Что-то неправильное в этой комнате не давало ему покоя. Что-то ускользающее от понимания, дразнящее своей неуловимостью.

Инспектор прошелся по коридору, прислушиваясь к стуку своей трости и тяжелым шагам Соу-Смиза за спиной. Только эти звуки нарушали тишину. Странно, ведь во дворце разместилось больше пяти тысяч солдат и слуг Кларемонте. Следовало ожидать от них более бурной деятельности.

Легкий шум привлек внимание Адамата. Он обернулся и двинулся на звук мимо трех пустующих гостиных к четвертой, откуда раздавалось слабое шуршание, на поверку оказавшееся скрипом перьев сразу полусотни писцов. Гостиную переоборудовали в канцелярию. Несколько десятков клерков прилежно работали, сидя за столами, а между ними расхаживал надзиратель, иногда наклоняясь к кому-либо из них и шепча что-то на ухо.

Адамат продолжил изучать северное крыло дворца. Он нашел еще две комнаты, в которых работали клерки, и зал с печатным оборудованием. Прессы стояли холодные, но их, несомненно, пускали в дело недавно, поскольку все стены были обиты ватином, приглушающим шум, а под сводчатым потолком на веревках сохли тысячи газет.

Значит, Кларемонте решил печатать собственную газету, в дополнение к тем, что он выкупил у конкурентов Рикарда. Разумно.

– Кларемонте выглядит очень уверенным, – заметил Адамат, и его слова эхом раскатились по залу.

– Да, – прогрохотал в ответ Соу-Смиз. – Чересчур уверенным.

– Мне это не нравится. Ты слышал, чтобы его кто-то поддерживал?

Соу-Смиз покачал головой:

– Люди разное говорят. Кому-то он нравится, другие его ненавидят. Ничего определенного.

Это не слишком успокаивало. Адамат постучал пальцами по набалдашнику трости.

– А в самом Кларемонте тебе ничего не показалось странным?

Теперь Соу-Смиз пожал плечами:

– Выглядит неплохо.

Он нахмурился и громко хрустнул костяшками пальцев, так что звук разлетелся по всему залу. Лорд Ветас убил племянника Соу-Смиза, и кулачный боец не забыл об этом. Адамат внезапно понял, что не стоило приводить его сюда.

Конечно же, если бы Соу-Смиз пробил стену головой Кларемонте, это облегчило бы жизнь многим.

– И все-таки мне что-то… – начал Адамат и замолчал, поскольку они уже вернулись в серебряную комнату.

Слуга Кларемонте с подозрением посмотрел на них, но не спросил, где они были.

– Ах, вот и вы, инспектор, – сказала Хюви. – Мы уже уходим.

Она нетерпеливо махнула шляпой в сторону двери.

– Прошу прощения, комиссар, – обратился к ней Кларемонте. – Могу я поговорить с инспектором один на один?

Хюви раскланялась и вышла. Сердце Адамата учащенно забилось. Поговорить с Кларемонте один на один? Инспектор боялся, что не справится с искушением размозжить ему голову тростью. Однако кивнул Соу-Смизу и через мгновение оказался наедине с лордом Кларемонте.

– Инспектор, – начал тот, – надеюсь, все недоразумения, которые, как вам могло показаться, произошли между нами, остались в прошлом.

Адамат прикусил язык. «Ваш человек похитил моих детей и жену! Издевался над ними самым отвратительным образом и обрек на смерть моего старшего сына! Я не успокоюсь, пока не увижу вас мертвым».

– Как вам будет угодно, – ответил он, вспомнив одну из фраз, которые ему часто приходилось произносить в неприятных разговорах с аристократами.

– Не тратьте напрасно на меня свое время, инспектор. Я не собирался убивать господина Тумблара и не знаю, кто пытался это сделать. Я мог бы предложить свою помощь в расследовании, но сомневаюсь, что вы ее примете.

– Посмотрим, – сказал Адамат, подражая снисходительному тону Кларемонте. – И спасибо за совет.

Кларемонте резко встал со стула и подошел к инспектору. Солнце теперь светило ему в спину, окружая сияющим ореолом, так что Адамату пришлось отвести взгляд.

– Если бы я хотел убить господина Тумблара, – почти шепотом произнес Кларемонте, – он давно уже был бы мертв.

– Или ваши люди просто не справились с работой.

– Вы в самом деле крайне подозрительный человек, инспектор, – фыркнул Кларемонте. – Как бы эта подозрительность не свела вас в могилу раньше времени.

Он повернулся к Адамату спиной. Инспектор почувствовал острое желание броситься на него. Оглушить тростью, а затем… Адамат не сомневался, что успеет его задушить, прежде чем кто-нибудь ворвется в комнату.

Вместо всего этого инспектор попытался сочинить достойный ответ на угрозу. Так ничего и не придумав, он покинул комнату. Соу-Смиз, Хюви и полицейские ожидали его в соседней комнате.

– Что он хотел? – поинтересовалась Хюви.

– Ничего особенного, – пробормотал Адамат.

Их вывели обратно через лабиринт коридоров и служебных помещений дворца. Инспектор забрался в карету, которая качнулась гораздо сильнее, когда рядом устроился Соу-Смиз. Адамат постучал тростью по крыше, но карета не двинулась с места.

– Инспектор, – заглянула в окно Хюви. – Было бы лучше, если вы держались подальше от Кларемонте.

Было бы лучше. Но не получится.

– Я обязан выполнить свою работу, комиссар. При всем уважении к вам.

– Вот и держитесь подальше со всем уважением. Кларемонте – не тот человек, который нам нужен.

– Откуда вы знаете?

Хюви сняла шляпу и наклонилась к окну, но, взглянув на Соу-Смиза, жестом попросила Адамата выйти. Они отошли от кареты шагов на десять.

– Один из моих сотрудников – Одаренный, – тихим голосом объяснила она. – Нам удалось сохранить это в тайне, потому что его трудно различить в Ином третьим глазом.

– И какой у него Дар?

– Поклянитесь, что никому не расскажете.

Адамат молча кивнул.

– Он распознает ложь. Чувствует, когда человек обманывает, а когда говорит правду. Он наше секретное оружие, и если Владетель узнает об этом, то, несомненно, прикажет убить его.

Адамат присвистнул:

– И не без причины.

Он слышал о таких случаях. Очень ценный и редкий Дар. Инспектору хотелось спросить, что этот человек делает в полиции, когда мог бы стать «говорящим правду» при каком-нибудь короле и жить… ну да, по-королевски. Но этот вопрос мог обождать.

– Значит, Кларемонте не лгал?

– Ни полслова. Немного лукавил, когда уверял, что мы можем опросить всех его слуг, но это неудивительно. У такого человека не может не быть тайн. Но он не приказывал убить Рикарда.

Адамат попрощался с комиссаром и, тяжко вздохнув, снова уселся в карету.

– Что-нибудь важное? – спросил Соу-Смиз.

– Сказала, что Кларемонте не замешан в этом.

– Мм…

– Вот и я так думаю. Я даже не знаю, как подступиться к этому делу, если Кларемонте здесь ни при чем. – Карета тронулась, и Адамат мысленно просмотрел список врагов Рикарда Тумблара. – Нужно срочно встретиться с Рикардом. Я хочу узнать, действительно ли у Кларемонте такие хорошие шансы на победу, как он, кажется, сам уверен. Возможно, тогда мы…

Адамат замолчал, захваченный внезапно пришедшей в голову мыслью.

– В чем дело?

– Еще нам нужно будет сходить в библиотеку. Это обождет до завтра, но… О, бездна!

– Что такое? – Соу-Смиз встревоженно приподнял бровь.

– Я сейчас вдруг понял, что же мне так не нравилось в этой комнате. Кларемонте сидел у окна, а солнце светило ему в спину.

– И что?

– Он не отбрасывал тени.

Фельдмаршал!

Тамас узнал пронесшийся над колонной голос и внутренне напрягся. Затем послышался стук копыт по дороге и невольное проклятие пехотинца, которого едва не задела лошадь. Олем обернулся в седле, но вовсе не для того, чтобы рассмотреть всадника – как могло бы показаться со стороны, – а чтобы выяснить, кому из солдат он покажет кулак сегодня вечером.

Такая непочтительность, даже по отношению к врагу, никому не должна сходить с рук.

– Добрый день, Беон, – поприветствовал Тамас подъехавшего всадника.

– И вам, фельдмаршал.

Третий по очередности наследник престола Кеза выглядел превосходно. Стараниями деливских целителей его раны благополучно зажили. Лицо округлилось после нескольких недель праздности и гостеприимства короля Сулема.

– Мне нужно поговорить с вами.

– По-моему, вы уже говорите, – заметил Тамас.

Несмотря на искусство целителей, рана в груди все еще беспокоила его, и временами он испытывал острую боль глубоко внутри. Впрочем, фельдмаршал не смог бы сказать наверняка, чем она вызвана: телесными повреждениями или предательством старого друга.

Хотя Беону было далеко за двадцать, его лицо оставалось мальчишеским – магия Избранных позволяла членам королевской семьи выглядеть моложе своих лет. И Тамас решил, что бледные шрамы от ран, полученных в сражении у Пальцев Кресимира, придали кезанцу более внушительный вид. Беон снял шляпу и вытер лоб.

– Конфиденциально, если это возможно.

Тамас переглянулся с Олемом. Телохранитель чуть заметно усмехнулся.

– В походе не бывает конфиденциальности, принц, – сказал Тамас.

– Это очень важный вопрос, – настаивал Беон. – Я слышал… – Он замолчал, оглянулся на проходившую мимо пехоту и продолжил уже тише: – Я слышал, что вы отослали назад гонцов моего отца. Даже не поговорив с ними!

– Кто-то слишком много треплет языком, Олем.

– Я выясню, сэр, – нахмурившись, ответил телохранитель.

Беон гордо выпрямился:

– Я не пользуюсь услугами шпионов, у меня есть собственные уши, сэр! Ваши солдаты так громко разговаривают, что мне нужно лишь прислушаться, чтобы узнать все новости.

– Вы не одобряете это? Я считаю, что разумней позволить солдатам сплетничать, чем страхом принуждать их к молчанию, как это принято у кезанцев. Это поддерживает боевой дух моих людей.

– Вы пытаетесь уйти от ответа.

– Про гонцов? Что ж, это правда. Мне нечего им сказать и незачем их слушать. Вы знаете, что сделал ваш отец.

– Но он ли это сделал? – возразил Беон. – Вы уверены?

– Мы нашли тела тридцати семи гренадеров в кезанской форме, с кезанскими мушкетами, штыками, саблями и порохом. У них в кошельках кезанские монеты, на ногах – сапоги, изготовленные в южном Кезе. Доказательств более чем достаточно.

– Я бы согласился с вами, сэр, но…

– Но что?

Тамас с трудом сдерживал ярость. Он уважал Беона. Молодой генерал даже нравился ему, насколько вообще может нравиться член кезанской королевской семьи. Беон обладал острым умом и талантливо командовал своими кирасирами. Но Тамас не ожидал, что он настолько наивен.

– Я не верю, что мой отец мог сделать это, – упрямо заявил Беон, опережая возражения Тамаса. – Почему эти люди направились на запад, а не на юг? Если бы это были солдаты моего отца, они после такого отчаянного нападения сразу вернулись бы в кезанский лагерь.

– Они пошли на запад, потому что атаковали лагерь с тыла. Им проще было выбрать западную дорогу и обойти нас, чем пробиваться через расположение наших бригад. И почему вы не верите, что ваш отец мог это сделать? Ваш отец, который разрешил налет на Альватон, чтобы столкнуть Делив с Адро? Который, по вашим же словам, вместо того чтобы радоваться избавлению сына из плена, вероятно, казнит вас за то, что вы не сумели остановить меня? – Фельдмаршал покачал головой. – Объясните мне это. И по возможности – простыми словами, поскольку, боюсь, я не настолько прозорлив, как вы.

Беон хмуро взглянул на Тамаса, и тот сразу вспомнил вспыльчивый нрав Ипилла. Что, если Беон сейчас ударит его? И что, если Олем выстрелит в этот момент? В глубине души он хотел бы проверить это. Но сейчас было не самое подходящее время.

– Здесь вам не Кез, – тихо проговорил он. – И вы решили отправиться в поход со мной, а не с деливцами. Вы заслуживаете уважения, но ваша королевская кровь мало что здесь значит, сын Ипилла.

– Даже мой отец не решился бы нарушить перемирие, – медленно проговорил Беон, тщательно обдумывая слова и, вероятно, убеждая самого себя в их справедливости.

– Решился бы. И уже сделал это. Если хотите, можете сами взглянуть на трупы гренадеров. Их везут в фургонах позади колонны. Я брошу их под ноги вашему отцу, а затем посажу его в темницу и назначу такой выкуп, чтобы вытянуть из вашей проклятой страны все до последней краны.

Беон вскинул голову, пальцы его потянулись к отсутствующей сабле.

– Вы заходите слишком далеко.

– Сэр, – негромко произнес Олем.

Тамас оторвал взгляд от Беона и оглянулся на телохранителя. Олем поднес сигарету ко рту и спокойно смотрел поверх руки на фельдмаршала.

Гнев Тамаса начал остывать.

– Возможно, вы правы, – сказал он Беону.

– Тогда примите гонцов! – попросил тот. – Чтобы избежать нового кровопролития.

– Нет-нет. Вы правы не насчет вашего отца, а в том, что я зашел далеко. Приношу вам свои извинения. Ваш отец напал на нас под белым флагом, вероятно, еще не зная, что деливцы уже близко. И он заплатит за это преступление, хотя я подозреваю, что заплатит не он сам, а его солдаты. Новое кровопролитие неизбежно.

Что-то в этой истории настораживало Тамаса. Ипилл должен был знать, что деливцы уже на подходе, что они уже вторглись в Кез с северо-запада. Почему он решился атаковать адроанский лагерь?

Сколько бы он ни обдумывал ситуацию, всегда приходил к одному и тому же выводу: Ипилл каким-то образом узнал о тех чарах, которые Ка-Поэль наложила на Кресимира, и рискнул всем, чтобы захватить ее в плен. Возможно, прямо сейчас он размышляет над тем, как пробудить Кресимира от спячки. И тогда разгневанный бог начнет крушить все на своем пути. Неужели Ипилл настолько отчаялся? Когда Таниэль рассказывал о том, как украл окровавленные простыни Кресимира, у Тамаса все похолодело внутри. Как мог человек, даже если это Ипилл, решиться на союз с безумным богом?

Фельдмаршал задумался, сможет ли Королевский совет Делива что-то противопоставить такому могуществу.

Это была не та информация, которой Тамас собирался делиться с Беоном. Вместо этого он заявил:

– Гонцы от вашего отца – всего лишь уловка. Он намерен задержать наше наступление, а сам тем временем набирает новые войска в Кезе. Я не позволю этому произойти.

Беон успокоился и задумчиво уставился на луку своего седла. Тамас обрадовался его молчанию, надеясь, что на этом разговор и закончится. Его больше беспокоило, как воспримет Таниэль отправку ему на помощь Влоры и Гэврила. Это было трудное решение, оно могло привести сына в ярость, но Тамас надеялся, что стремление спасти свою возлюбленную дикарку вынудит Таниэля работать вместе с Влорой. Во всем пороховом совете не было более смертоносной пары, чем эти двое, если не считать самого Тамаса с тем же Таниэлем.

Возможно, Гэврилу удастся остудить их головы.

Олем показал Тамасу на посыльного, скачущего вдоль колонны. Это была женщина в серебристо-синем мундире адроанских драгун, пропитанном потом и пылью. Тамас заметил кровь у нее на воротнике. Она остановила коня рядом с фельдмаршалом и отсалютовала:

– Капрал Сэлли, Семьдесят девятый драгунский полк, сэр. Разрешите сначала отдышаться, сэр.

– Разрешаю.

Тамас переглянулся с Олемом. Семьдесят девятый полк был отправлен в разведку на западные равнины. Возможно, кезанские Избранные попытались там прорваться к своим и наткнулись на драгун?

– Генерал Беон, прошу меня извинить.

Тамас подождал, пока кезанский принц отъедет на расстояние, с которого уже не сможет ничего расслышать, и обратился к драгуну:

– Вы ранены?

– Ах это? – усмехнулась капрал, коснувшись воротника. – Нет, это не моя кровь, сэр. Одного кезанского кирасира.

Олем подъехал к ней и протянул свою флягу. Капрал благодарно кивнула, выпила не отрываясь половину содержимого, затем плеснула еще немного воды себе на лицо и только после этого вернула обратно.

– Спасибо, сэр.

– Докладывайте, – приказал Олем.

– Кезанские кирасиры атаковали нас севернее Двух Оврагов. Их было вдвое меньше, но они напали внезапно и изрядно нас потрепали, прежде чем мы перестроились и задали им жару.

– Ваши потери? – спросил Тамас.

– Сто двадцать семь убитых и триста двенадцать раненых. Мы убили сто семьдесят одного кезанца и захватили в плен вдвое больше – в основном раненых.

– Думаю, могло быть и хуже.

– Так и есть сэр. Мы потеряли полковника Дависа.

Тамас выругался вполголоса. Давис был способным кавалерийским командиром, разве что временами недостаточно дальновидным.

– Два Оврага находятся к северу от нас. Проклятье, как они оказались в нашем тылу? И за какой бездной забрались так далеко на север?

Капрал Сэлли покачала головой:

– Точно не знаю, сэр. По дороге я встретила две роты наших драгун из Тридцать шестого полка. Им тоже сильно досталось, а их майор потерял всех своих посыльных. Он передал донесение со мной. – Она вручила пакет Олему. – Кроме того, я видела издалека кезанских драгун приблизительно в восьми милях к западу отсюда. Похоже, не меньше полка.

Тамас прочел донесение и вернул Олему.

– Отдохните немного, капрал. Через четверть часа я передам вам новый приказ для Семьдесят девятого.

Посыльная отдала салют и помчалась обратно вдоль колонны. Тамас снова выругался:

– Я не могу больше терять офицеров. Посмотри, можно ли повысить в звании кого-нибудь из Семьдесят девятого. Если не найдешь, подбери им командира из того списка, который я тебе дал.

– Да, сэр.

– Кроме того, разошли посыльных всем нашим драгунским полкам. Сообщи им, что Ипилл пытается захватить равнины. Должно быть, он послал на север всю оставшуюся кавалерию сразу после переговоров. Пусть будут осторожны и опасаются засад. Кезанцы пытаются отвлечь наше внимание, но я не позволю им этого сделать. Сообщи обо всем Сулему и попроси у него пару тысяч драгун в помощь нашим.

Тамас мысленно представил, где произошло сражение. Чуть южнее, чем должен сейчас находиться Таниэль, преследующий кезанских Избранных. Возможно, конница противника прикрывала отступление гренадеров.

– А наши кирасиры, сэр?

– Они слишком неповоротливы на открытой местности. Я держу их в резерве до того момента, когда мы встретимся со всей кезанской армией. Если Ипилл растратит всю свою кавалерию в стычках на равнине, ему нечего будет противопоставить нам, когда дело дойдет до большого сражения.

– Но они проникли к нам в тыл, сэр.

– И оторвались от основных своих сил. Мы можем этим воспользоваться. Выясни, есть ли у Сулема Избранные, умеющие быстро ездить верхом.

– О, это будет неприятный сюрприз для кавалерии Ипилла. Отличная идея, сэр, – усмехнулся Олем и через мгновение добавил: – Кажется, к нам скачет кто-то еще.

Он показал в голову колонны, где на вершине холма показался новый всадник.

– Вот дерьмо. Что стряслось на этот раз?

Как выяснилось, это возвращался из авангарда посыльный самого Тамаса.

– Сэр, – начал он еще до того, как остановился.

– Хочешь сообщить, что мы неподалеку от вражеского лагеря?

Посыльный досадливо скривился:

– Да, сэр. Чуть меньше четырех миль.

– Но?

– Там никого нет, сэр. Сегодня утром они отступили ускоренным маршем.

Тамас почувствовал, как чья-то холодная рука сжимает ему сердце. Он отпустил посыльного и глубоко задумался.

– Неприятная новость, сэр? – забеспокоился Олем.

– Нет, – ответил Тамас. – Как я и предполагал, Ипилл отступает, стараясь задержать наше продвижение. Ему нужно лишь уклоняться от схватки до тех пор, пока Кресимир не проснется и не погубит нас всех.

– И что нам делать, сэр?

– Мы будем наступать и надеяться на то, что Таниэль вовремя спасет свою дикарку.

– А если нет?

– Тогда мы все покойники. Но я бы предпочел прихватить с собой в могилу Ипилла.

Почему ты не сказал мне сразу? – спросил Таниэль.

Он ехал рядом с Гэврилом по Западному тракту, отчаянно пытаясь не думать о Влоре. Гэврил заявил, что она все еще любит его, и Влора не стала отпираться. Эта новость ошеломила Таниэля – он даже предположить не мог ничего подобного. В конце концов, она спала с другим мужчиной или нет? Те чувства, которые он в последние полгода пытался похоронить в глубине души, внезапно снова забурлили в нем. До вчерашнего вечера ему казалось, что все решено окончательно. Нужно было смириться с этим и жить дальше, а теперь выяснилось, что на самом деле он понятия не имел о происходящем.

Таниэль так запутался, что ему хотелось кого-нибудь пристрелить.

Он посмотрел на Гэврила. Гигант сидел ссутулившись, с полусонным видом, казалось, вот-вот выпадет из седла. Но видимость была обманчивой. На самом деле он не сводил глаз с дороги, читая следы лошадиных копыт на земле, как ученый разбирал бы свиток, написанный на мертвом языке.

– Когда? – пробурчал Гэврил. – А, ты имеешь в виду – на Южном пике?

– Да.

– Я был пьян.

– Но довольно быстро протрезвел.

– Да, но это совсем не одно и то же. И я вроде как думал, что ты знаешь.

– Что? – Таниэль удивленно уставился на Мастера Горного дозора.

– Мне и в голову не могло прийти, что Тамас ничего тебе не расскажет. По крайней мере, я не сразу это понял, а потом не нашлось подходящего случая, чтобы признаться. В конце концов, мы тогда находились в осаде. И у Тамаса могли быть свои причины не говорить тебе, что старый пьяница из Горного дозора – твой родной дядя.

– Значит, ты вообще не собирался мне ничего говорить? – не сдержал возмущения Таниэль. – Все эти годы я думал, что у меня не осталось живых родственников, кроме Тамаса.

– Правда? – Гэврил выпрямился в седле. – Знаешь, каждый раз, как только мне покажется, что я примирился со всем тем дерьмом, что вытворяет твой отец, я обязательно узнаю что-то вроде этого. Он даже ни разу не вспоминал обо мне?

– У меня остались смутные воспоминания, – признался Таниэль. – Вроде бы мне говорили, что у меня были дяди. Но больше ничего, никаких имен.

Гэврил натянул поводья.

– Когда твоя мать погибла, я запил по-черному. Возможно, Тамас не хотел, чтобы ты встречался со мной. Или ему самому было тяжело вспоминать о родственниках.

Он презрительно фыркнул, показывая, что думает по этому поводу.

– Тяжело? Сомневаюсь, что у этого человека вообще есть какие-то чувства.

– Ты будешь удивлен. Второго твоего дядю, моего младшего брата, звали Каменир. Он был еще мальчишкой, чуть старше тебя, когда отправился вместе с нами за головой Ипилла. Мы похоронили его в Кезе…

Гэврил поднял руку, подавая сигнал остановиться, и указал на землю:

– Всадники, около шестидесяти. Они проезжали по этой дороге вчера, а вот здесь останавливались на ночлег. Если мне не изменяет память, мы уже рядом с Объездной дорогой между Северным и Южным трактами. Нам стоит сбавить скорость и подготовиться к неожиданностям. Если они оставили еще одну засаду, то она должна быть где-то неподалеку.

Таниэль хотел задать Гэврилу еще много вопросов, но их пришлось отложить на потом. На дороге показалась Влора. Таниэль постарался справиться с охватившими его противоречивыми чувствами. Влора отправилась на разведку с одним штуцерником и, судя по тому, с каким нетерпением пригнулась к шее лошади, обнаружила что-то важное.

– Мы сейчас примерно в полумиле от перекрестка, – сообщила она, подъехав. – Гренадеры устроили там засаду.

– Как узнала? – спросил Гэврил, опередив Таниэля.

– Они засели вдоль дороги в двух милях южнее. Я подобралась так близко, что смогла ощутить порох, затем определила их позицию и вернулась.

– С ними нет Избранных? – вступил в разговор Таниэль.

– Я никого не заметила третьим глазом.

– Прекрасно. Должно быть, кезанские Избранные решили, что гренадеры и так с нами разберутся. Но у нас есть преимущество: мы знаем о засаде и можем заманить в ловушку их самих.

– Можно сделать еще лучше, – предложила Влора. – Я просто взорву их порох и выведу из строя весь отряд. Немногие пороховые маги умеют делать это на большом расстоянии.

– Немногие? На это способна ты одна.

– Значит, они этого не ждут, – усмехнулась Влора.

– С ними может быть Ка-Поэль.

– Раз там нет Избранных, то и ее тоже, – возразил Гэврил. – Они не должны отпускать ее от себя, если им известно, что она несет с собой.

Разумеется, не должны. Но… Что, если они ничего не знают? Взорвав порох, Влора убьет Ка-Поэль вместе с гренадерами.

– Нет, я не могу так рисковать.

– Ее можно увидеть в Ином? – спросила Влора.

– У нее есть аура, хотя и трудноразличимая.

– Но ты мог бы ее заметить?

– Да.

– Тогда поехали со мной. Вдвоем мы сможем точно определить, что ее там нет. Если там все-таки окажется Избранный, ты пристрелишь его, а я тем временем взорву порох. Оставим наших штуцерников в полумиле позади, а потом они подойдут и закончат дело.

Таниэль проверил, заряжены ли пистолеты.

– Это может получиться.

Они добрались до Т-образного перекрестка, где Западный тракт вливался в Объездную дорогу. Влора с разведчиками шла впереди, а Таниэль с Гэврилом замыкали колонну. Он хотел расспросить Мастера Горного дозора о своей матери, но слова будто застревали во рту. Влора все еще любила Таниэля, его нынешняя возлюбленная оставалась в плену у кезанцев, а впереди ждали в засаде полроты гренадеров.

– Неприятные новости, Таниэль, – вернул его к действительности голос Гэврила.

– В чем дело?

– Кто-то проехал через этот перекресток на север.

– Что ты хочешь этим сказать?

Гэврил слез с коня и принялся рассматривать следы на земле, бормоча себе под нос:

– Восемь всадников, или, может быть, десять, отделились от отряда и направились на север. Остальные пошли на юг.

– Ты уверен? – Таниэля внезапно охватил страх. Что, если кезанцы задумали двойную ловушку? Когда Таниэль со штуцерниками повернет на юг и попытается неожиданно атаковать засаду, отделившаяся часть кезанцев нападет на него с тыла. Он до предела напряг чутье, пытаясь обнаружить хоть кого-нибудь: Ка-Поэль, Избранных, гренадеров с их порохом. Никого.

– Нет, не совсем, – признался Гэврил. – Это могли быть случайные люди. Или адроанский патруль, еще не знающий, что кезанцы находятся неподалеку. Бездна, это могли быть даже дозорные, спустившиеся с гор за дровами или продуктами.

Конечно же, кезанцы не должны были скакать на север. Это было бы глупо. К северу на сотни миль тянулась земля Адро. Правда, они могли еще переправиться через горные перевалы в Делив, но после событий в Альватоне Делив тоже объявил войну Кезу. Ни одному кезанцу там не пройти.

– Норрин! – позвал Таниэль.

Та подъехала к Таниэлю и отсалютовала:

– Да, сэр?

– Ты лучшая наездница в этом отряде, и у тебя зоркие глаза. Поедешь с Гэврилом на север и попытаешься выяснить, какую ловушку заготовили для нас кезанцы. Мы с Влорой отправимся на юг и нападем на гренадеров. Ваша задача – предупредить, если кезанцы зайдут к нам в тыл. Флерьер и Долл со штуцерниками будут следить за дорогой и прикрывать нас.

– Слушаюсь, сэр.

Гэврил коротко кивнул:

– Разделяться опасно, но это лучший способ уберечься от неожиданной атаки с тыла.

– Тогда начинаем. – Таниэль обвел взглядом собравшихся солдат и пороховых магов. – Мы должны уничтожить кезанцев.

Таниэль спешился, отдал поводья солдату и собрал свое оружие: штуцер, пистолеты и шпагу. Влора отправилась вслед за ним. Они крались через лес, в нескольких сотнях ярдов к востоку от дороги, чтобы не нарваться на какой-нибудь сюрприз кезанцев. Вряд ли гренадеры ожидали, что пороховые маги, гонящиеся за ними по пятам, станут терять время на такие маневры.

Впрочем, они не так уж много и потеряли. И Влора, и Таниэль пробирались по лесу почти бесшумно, пороховой транс позволял обоим двигаться и думать быстрее, чем способны обычные люди. Таниэль слышал каждый хруст ветки или скрип дерева за двести шагов вокруг себя. Эта какофония отвлекала, но пороховых магов специально учили отличать шум, поднимаемый человеком, от обычных звуков леса.

Таниэль невольно порадовался, что операция требует тишины и полного сосредоточения. Он не мог сейчас отвлекаться на Влору и отбросил все мысли о ней, но их призрачные тени продолжали маячить на краю сознания.

Таниэль прекрасно понимал, что они скоро вернутся.

Он позволил Влоре самой выбрать место. Примерно через полчаса она предупреждающе подняла руку и нырнула в кусты. Таниэль подполз к ней.

– Мы где-то за полмили от них, – сообщила Влора.

– Очень близко.

– Это самое большое расстояние, с какого я могу взорвать порох. И я чувствую, где находится каждый из них. Они заняли высоты вдоль дороги. – Она коснулась пальцами виска и затихла, взгляд ее стал отсутствующим. – Думаю, их не меньше шестидесяти.

– Звучит внушительно, – заметил Таниэль. – Как насчет Избранных?

– Нет, я никого не чувствую. И твою дикарку тоже. Проверь сам.

Таниэль вдохнул порох, стараясь не обращать внимания на обвинительный тон, которым Влора произнесла слова «твою дикарку». Он ухватился за шершавый ствол дерева и открыл третий глаз, чтобы осмотреть кезанскую засаду.

Сосредоточившись на том участке леса, где чувствовал порох, он всматривался в Иное в поисках знакомой блеклой ауры Ка-Поэль. Она светилась ярче, чем у Одаренных, но слабей, чем у Избранных, и к тому же имела более темный оттенок, из-за чего ее трудно было заметить.

Через несколько минут Таниэль закрыл третий глаз и подпер голову рукой, стараясь сдержать тошноту.

– Никаких следов Ка-Поэль, – сказал он, справившись со слабостью. – Тебе не кажется странным, что среди них нет ни одного Одаренного?

– Теперь, когда ты сказал об этом… – Влора не отрывала взгляда от позиций кезанцев. – Возможно, там было два-три Одаренных, но все погибли при нападении на наш лагерь.

Таниэль выбросил из головы закравшиеся сомнения.

– Наверное, так все и было. Ты готова?

– Да.

Влора отошла на несколько футов и присела за поваленным деревом. Прислонившись спиной к полому стволу, она положила штуцер на колени и закрыла глаза. Улыбка коснулась ее губ, когда она мысленно потянулась к пороху кезанцев.

Чутьем порохового мага Таниэль уловил, как поднимается волна взрывов, а мгновением позже раздались резкие хлопки, похожие на залп наступающего врага.

– Вперед! – скомандовала Влора.

Таниэль перепрыгнул через поваленное дерево и рванулся сквозь лес, держа штуцер обеими руками и высматривая буро-зеленые мундиры кезанских гренадеров. Позади и чуть справа бежала Влора. Сухие листья шуршали под его ногами, ветки хлестали по лицу. Теперь скрытность была уже ни к чему, оставалось только отыскать выживших гренадеров и добить, пока они не пришли в себя.

Взрывы должны переполошить и испугать кезанцев – а многих, вероятно, и ранить, – и они наверняка решат, что на них напала целая бригада адроанской армии. Нужно быстро добраться до них, убить или взять в плен всех уцелевших, прежде чем те поймут, что столкнулись всего лишь с двумя пороховыми магами.

Таниэль поднялся на вершину холма и остановился, чтобы определить, куда бежать дальше.

– Где они? – тяжело дыша, прохрипел он.

– На соседней высоте! – крикнула Влора, проносясь мимо.

Она уже примкнула штык. Таниэль проделал то же самое, отругав себя за забывчивость, и помчался следом.

Оказавшись на вершине следующего холма, он упал на землю за стволом дерева. Впереди залегла Влора с пистолетами в обеих руках и штуцером, закинутым за спину. Потом медленно поднялась.

Таниэль ждал, когда она подаст сигнал двигаться дальше. Готовился услышать стоны раненых и умирающих. Но не дождался ни того ни другого. В лесу было совершенно тихо, даже его усиленный пороховым трансом слух не различал ни единого звука. Ни крика птиц, ни визга мелких животных. Неужели взрывы убили всех гренадеров до единого? Это было маловероятно.

Секунды тянулись мучительно долго, а Влора все стояла не шевелясь. Наконец Таниэль потерял терпение и бросился к ней со штуцером наготове.

Открывшийся вид заставил его замереть на месте. С вершины холма было хорошо видно дорогу и следы взрывов по обеим ее сторонам. Черные отметины на стволах деревьев, упавшие обгорелые ветки, тлеющие листья. Пороховой дым висел в воздухе, как туман. Земля покрылась рябью небольших воронок.

Но пострадали от взрывов только сами деревья и несколько несчастных белок.

Таниэль вскинул штуцер и развернулся, пристально вглядываясь в окружающий лес в поисках настоящей засады. Нигде ничто не шелохнулось.

– Не понимаю, – призналась Влора. – Это какой-то трюк, чтобы задержать нас?

Какое-то движение привлекло взгляд Таниэля. Это оказался кожаный ремень от порохового рожка, слегка обгоревший с концов, но в остальном неповрежденный. Он раскачивался на ветке, словно в насмешку над неудавшимся нападением. Сердце Таниэля тяжело билось в груди. Он отчаянно пытался понять не как их обманули, а зачем.

– Ты ничего не слышишь? – спросила Влора.

Таниэль поднял голову и замер в ожидании. Долго ждать не пришлось.

– Кто-то кричит, – определил он и рванулся к дороге.

Крик донесся с севера. Оттуда, где они оставили штуцерников.

А здесь была лишь первая часть ловушки.

По пути сперва через адроанский, а затем и через деливский лагерь Нила старалась собраться с духом перед встречей с Королевским советом Делива.

Она не ожидала, что они приедут так скоро. Тамас настоял на том, чтобы она осталась при нем, на случай если ему понадобится магия – независимо от того, какую пользу она могла принести, ведь Нила все еще не научилась целенаправленно вызывать энергию из Иного. Тамас не позволил ей отправиться вместе с Бо к деливским целителям, объяснив свой приказ тем, что лечение может затянуться. Он не хотел лишиться обоих Избранных накануне возможного сражения.

Однако спустя всего два дня Королевский совет Делива сам прибыл в лагерь. Что это было – какая-то хитрость, призванная разлучить ее с Бо, или всего лишь неосведомленность?

Возможно, Нила просто стала чересчур подозрительна.

Бо гордился бы ею.

Нила прошла мимо деливских солдат: они с интересом посмотрели на нее, но остались на месте. Она была одета в синее платье, слишком дорогое для обыкновенной прачки, но недостаточно модное для знатной леди. Прическу она сделала сама, одолжив зеркало у какой-то женщины. Только Нила успела подумать, почему никто не спрашивает ее документы, как рядом появился смуглокожий деливец.

На отворотах его мундира Нила заметила капитанские шевроны. Это был привлекательный мужчина, высокорослый, но узкоплечий.

– Вы здесь по делу, моя леди? – с усмешкой поинтересовался он.

– Да, конечно.

Она спрятала за спину слегка дрожащие руки.

– Могу я проводить вас?

Деливец провел рукой по ее бедру. Нила повернулась к нему и с приветливой улыбкой ударила кулаком в нос.

Он взвизгнул и отшатнулся:

– Бездна, что вы делаете?

Его растерянность сменилась стремительно растущим гневом. Он утер нос рукавом, посмотрел на кровавое пятно на манжете и потянулся к поясу:

– Вы совершили большую ошибку, девушка.

Нила поняла, что погорячилась, в тот же момент, когда костяшки ее пальцев коснулись носа деливца. Она находилась в чужом лагере – с ней не было провожатых, и она ничего не знала о деливских обычаях и нравах. К тому же этот мужчина носил шевроны капитана. И вовсе не адроанской армии. Вероятно, это какой-нибудь аристократ, который может доставить ей много неприятностей.

Мысли ее заметались, но отступать было уже поздно.

– Нет, – спокойно возразила она, – я просто преподала вам небольшой урок вежливости. Я ищу Королевский совет Делива. Если ваша рука еще раз коснется меня, я засуну ее вам в задницу так глубоко, что вы сможете почесать себе нос.

Деливский капитан отступил на несколько шагов и осмотрел ее с головы до ног, снова и снова возвращаясь взглядом к рукам Нилы, но так и не увидев никаких доказательств того, что она действительно Избранная. Он раздумывал больше минуты, взвешивая все за и против.

– Они расположились в стороне от лагеря, – наконец произнес он немного гнусавым голосом. – Там, на востоке.

– Благодарю вас.

Нила повернулась к нему спиной, хотя инстинкт подсказывал ей не делать этого. «Это еще одна роль, которую нужно исполнить, – напомнила она себе. – Ничуть не опасней тех, что приходилось играть по приказу лорда Ветаса». Теперь она изображала леди, Избранную, и должна была требовать, чтобы к ней относились с уважением.

– Ты меня еще припомнишь, девочка, – послышался за спиной голос деливца.

Нила хотела было ответить неприличным жестом, но решила, что это ниже достоинства Избранной.

Найти Королевский совет Делива оказалось не так уж и сложно. Огромные палатки белого и желто-зеленого цвета стояли сразу за холмом. Не такие высокие, как палатка самого короля, но все же намного больше других. Они были разделены на десятки отдельных комнат, соединенных переходами, чтобы скрыть перемещения Избранных от посторонних глаз. Вокруг них огородили целое поле – яркой зеленой лентой, привязанной к деревянным столбам. Сами столбы были покрыты надписями на деливском языке и тайными символами. Припомнив уроки Бо, Нила определила, что они защищают Избранных – и предупреждают об опасности обычных людей.

Она прошла вдоль ленты к югу, пока не отыскала вход. Возле него стояли с мушкетами на плечах два охранника – крупные мужчины в сверкающих доспехах и остроконечных шлемах.

Нила попыталась пройти, но охранники тут же загородили ей дорогу мушкетами.

– Назад! – рявкнул один из них по-адроански, но с сильным акцентом и с угрозой в голосе.

Нила попятилась.

Ни тот ни другой даже не взглянули на нее. Она слегка продвинулась вперед, но стволы мушкетов опять опустились перед ней. Это напоминало какую-то забавную игру.

– Я ищу Избранного Борбадора, – сказала она, отступая.

Охранники ничего не ответили.

– Это адроанский Избранный. Его привезли к вашим целителям два дня назад.

Снова никакого ответа.

– Меня послал фельдмаршал Тамас, по важному делу, – решилась на обман Нила. Если имя Тамаса что-то и говорило охранникам, они никак это не показали. – С кем я могу поговорить?

Холодный пот выступил у нее на затылке. Может быть, эти люди вообще ничего не слышали про Бо? Может быть, его не довезли до Королевского совета живым? Нила ужаснулась этой мысли, и с каждым мгновением паника охватывала ее все сильнее.

Что сделать, чтобы ее пропустили к деливским Избранным? Нила ничего не могла придумать. Может быть, если поджечь сапоги охранников, они наконец обратят на нее внимание?

Взглянув на сверкающие штыки, Нила живо представила, как ее распотрошат за такую проделку. И все же небольшая демонстрация могла бы помочь делу. Нила подняла руки. Другого выхода у нее не было. Она еще не научилась управлять своими способностями. Без Бо она смело могла возвращаться в прачки.

– Что тебе здесь нужно?

Нила едва не подпрыгнула от неожиданности. Из-за спин охранников появилась женщина с удлиненным, но красивым лицом, высокими скулами и острым подбородком. Ее карамельная кожа была светлее, чем у большинства деливцев. Она остановилась, надменно вскинув голову и прижав к бокам руки в украшенных рунами перчатках Избранного.

– Отвечай быстрее, – прибавила женщина, прежде чем Нила успела открыть рот.

Она смотрела поверх головы Нилы, словно та была недостойна даже мимолетного взгляда.

– Мое имя Нила. Я ищу Избранного Борбадора.

– Он никого не хочет видеть.

У Нилы пересохло во рту.

– Я… – начала она и тут же умолкла, вспомнив предупреждение Бо.

«Будьте осторожны с Избранными, – сказал он вскоре после того, как выяснилось, что ей для контакта с Иным не нужны перчатки. – Они терпеть не могут никаких перемен. Любые изменения могут подорвать их неограниченную власть над Девятиземьем. Если хоть один член Королевского совета любой страны узнает о ваших уникальных способностях, прежде чем вы научитесь защищаться, вас запрут в каком-нибудь подземелье и разрежут там на куски».

– Я должна поговорить с ним, – закончила Нила.

– Так ты из его девок?

Нила едва не задохнулась, услышав эти слова.

– Что, простите?

Женщина прищурилась и впервые внимательно посмотрела на Нилу:

– Не похоже на Бо. У тебя слишком бледная кожа и маленький рост. Видит Кресимир, у Бо совсем испортился вкус.

– Меня прислал фельдмаршал Тамас, – заявила Нила, прикусив губу. – Мне нужно сообщить Избранному Борбадору важную новость.

– Не пытайся меня обмануть, маленькая потаскушка. Посыльный от Тамаса был здесь всего час назад. Бездна, ты, наверное, новенькая. Бо всегда нравились такие прилипчивые, и совершенно напрасно. Да, он жив, ты ведь об этом хотела спросить? Если он все еще хочет тебя, то сам найдет через пару недель. Если же нет, то ты никогда больше его не увидишь. А пока можешь скоротать время, раздвинув ноги перед каким-нибудь адроанским офицером.

Нила готова была взорваться от возмущения. Как смеет эта женщина, будь она хоть трижды Избранной, так с ней разговаривать? Даже когда Нила была простой прачкой, хозяева никогда не держались с ней настолько высокомерно. Даже леди Элдаминс, которая ее ненавидела.

Избранная махнула рукой, прогоняя Нилу:

– Если ты придешь сюда еще раз, я позабочусь о том, чтобы Бо никогда тебя больше не увидел.

В ее голосе не было ни злости, ни угрозы. Так же равнодушно какой-нибудь повар мог бы пообещать, что зарежет цыпленка. Ни сказав больше ни слова, женщина отправилась по своим делам, пока Нила безуспешно пыталась придумать, что бы крикнуть ей вслед.

Девушка то нервно сжимала кулаки за спиной, то снова разжимала, пока не испугалась, что подожжет себе платье. Она шагнула вперед, но мушкеты снова преградили ей дорогу.

– Вам придется уйти, – произнес стражник с сочувствием в голосе.

Нила резко развернулась и пошла прочь, размышляя, хватит ли у нее сил, чтобы сжечь все палатки Королевского совета, прежде чем они поймут, что происходит. Эта Избранная назвала ее потаскушкой! Предложила раздвинуть ноги перед адроанскими офицерами. Нила почувствовала, как синее пламя заплясало на ее пальцах, и быстро сжала кулаки.

«Вот почему нужно уметь защищаться, глупышка, – прозвучал в ее голове голос Бо. – Стоит хотя бы одному язычку пламени, вызванному из Иного, коснуться палатки Избранных, и вся бездна обрушится на вас».

Повинуясь внезапному порыву, она изменила направление и обошла кругом лагерь Королевского совета. Возможно, ей следовало сказать этой женщине, что она ученица Бо, что она тоже Избранная, а не обыкновенный человек, которого можно смахнуть в сторону, словно кучу мусора. Возможно, тогда бы она добилась большего уважения.

С другой стороны, эта женщина все равно не имела права с ней так обращаться.

Нила посмотрела в просвет между палатками Избранных и увидела бездымное пламя, поднимавшееся над кострищем. Охранники покосились на нее, но ничего не сказали, когда она поднялась на цыпочки и попыталась отыскать взглядом Бо. Возле костра собрались Избранные, а также солдаты в тяжелых нагрудниках с саблями и пиками. Нила поначалу удивилась, что никто из них не вооружен мушкетом, но потом вспомнила о том, что Избранные стараются держаться подальше от пороха.

Среди собравшихся она заметила человека с более светлой кожей, и улыбка коснулась ее губ. Бо сидел возле костра и не отрываясь смотрел на огонь.

Из соседней палатки появилась деливская Избранная – та самая, что так грубо прогнала ее – и подошла к Бо. Нила охнула и едва сдержала крик.

Он что-то сказал женщине, но та покачала головой, а затем наклонилась к нему и прильнула губами к его губам. Бо не отстранился и никак не выразил недовольства – его щеки покрылись румянцем, и он ответил на поцелуй. Она провела пальцем по его груди, а затем ее рука опустилась еще ниже…

Когда Тамас добрался до палатки короля Сулема, его гнев уже начал остывать.

Деливец-посыльный проводил его до поста королевской охраны, а затем извинился и вернулся в лагерь. Тамас остановился и посмотрел на запад, где все еще сверкали последние вспышки, но все признаки сражения уже исчезли. Он по-прежнему чувствовал в Ином эту поглощающую магию темноту, словно горький привкус во рту.

Палатка короля Сулема мало чем отличалась от палатки самого Тамаса, разве что была немного просторней. Сулем не любил показной роскоши, довольствуясь лишь превосходными меховыми шкурами, деревянными креслами и столом с причудливой резьбой у дальней стены. Королевские спальня и гардероб занимали отдельные помещения. В каждом углу палатки и вокруг ее стояли охранники с примкнутыми к мушкетам штыками.

Сулем сидел со скрещенными ногами на мягкой подушке. Нацепив на нос очки, он изучал какой-то документ. Кроме него, в комнате находилось двое Избранных. Куратор Дорант, глава Королевского совета, был мощным мужчиной, на голову выше Тамаса, с черной как ночь кожей. Нефритовые кольца украшали его пальцы, темные волосы были стянуты на затылке в толстый узел. Он стоял рядом с королем, скрестив руки и впившись в Тамаса неподвижным взглядом.

Сидевшая в кресле Избранная Вивия казалась полной противоположностью Доранту. Ее кожа напоминала цветом кофе со сливками, а голубые глаза намекали на примесь неделивской крови. Тонкое удлиненное лицо придавало ей царственный облик. Насколько знал Тамас, эти двое были самыми крупными фигурами в Королевском совете – и откровенно недолюбливали друг друга.

– Вивия – из тех, кто присматривает за Бо, – шепнул Олем на ухо фельдмаршалу. – Они давно знакомы.

Тамас поклонился всем сразу:

– Король Сулем. Избранные.

– Куратор, – поправил Дорант низким, гулким голосом.

– Разве куратор – не Избранный? – удивился Тамас.

– Вы носите звание фельдмаршала. Что вы скажете, если я буду называть вас Убийцей Короля?

– Ах, оставьте! – Сулем махнул рукой главе Королевского совета. – Мы могли бы препираться из-за протокола до позднего вечера, но у нас есть дела поважнее.

– Насколько я понимаю, у вас неприятности, – заметил Тамас.

Ему не предложили сесть, поэтому он сложил руки за спиной и смотрел на деливского монарха сверху вниз, но того, похоже, ничуть не беспокоила возвышающаяся над ним фигура фельдмаршала. И начал разговор вовсе не король.

– Два дня назад кезанские драгуны разграбили наш обоз, – сообщила Вивия.

Тон ее был резким, но она смотрела на Тамаса не с враждебностью, как Дорант, а с некоторой опаской.

Фельдмаршал мысленно выругался. Деливские обозы снабжали не только армию Сулема, но также подвозили продовольствие, медикаменты и боеприпасы для адроанцев, во всем этом крайне нуждавшихся.

– Я послал на равнины свою кавалерию и слышал, что вы тоже отправили туда три тысячи всадников. Они не выполнили свою задачу?

Тамас не получал донесений от своих драгун уже двенадцать часов. В обычных обстоятельствах это его не обеспокоило бы, но сейчас он встревожился. Фельдмаршал рассчитывал, что его кавалерия без труда сомнет кезанских драгун, просочившихся так далеко на север.

– Наша армия понесла небольшие потери, – вступил в разговор Дорант.

– Небольшие? – скептически переспросила Вивия. – У вас странное представление о том, что такое «небольшие потери», куратор.

– Извольте молчать, когда к вам не обращаются, – оскалился Дорант.

– Нет, я не буду молчать. – Вивия встала с кресла и расправила мундир деливской армии. – Особенно сейчас, когда вы ведете Королевский совет к гибели. – Она обернулась к Тамасу. – Двое суток назад мы отправили туда шесть тысяч драгун и кирасиров. Теперь их осталось две тысячи семьсот.

Тамас вздрогнул, услышав эти слова. Деливцы больше славились не кавалерией, а превосходно обученной пехотой, но это не означало, что их конница абсолютно беспомощна. Вовсе нет. Как такое могло случиться?

– И дело не только в этом, – продолжила Вивия, не обращая внимания на предупреждающий выкрик Доранта. – За эти два дня мы потеряли восемь Избранных.

– Восемь Избранных? – не сдержал удивления Тамас. – Но как?

– Пороховых магов это не касается, – заявил Дорант, стремительно подходя к Вивии.

Избранная вскинула руки, словно для защиты, хотя оба они были без перчаток.

– Сядьте!

Повелительный голос Сулема оборвал ссору. Дорант и Вивия вернулись на свои места, а король вздохнул, словно школьный учитель, измученный шалостями учеников.

– У кезанских драгун есть Убийца Магии. Чрезвычайно сильный. Он способен уничтожить магию моих Избранных даже на большом расстоянии, а сами эти драгуны лучше любой кавалерии, с какой мои генералы имели дело в Гурланской кампании. Они две ночи подряд нападали на наш лагерь, каждый раз убивая по меньшей мере одного Избранного.

– Ни один Убийца Магии не может быть настолько хорош, – не поверил Тамас.

– И с ним эти проклятые Черные Стражи.

Тамас уловил нотку отчаяния в голосе Доранта. Фельдмаршалу не приходило в голову, что Черные Стражи могут наводить такой ужас на Избранных, но причин для этого хватало. Королевский совет Кеза создал Стражей для борьбы с пороховыми магами. А Черных Стражей самих создавали из пороховых магов. И они были намного опасней.

– Тогда надо атаковать их, – предложил Тамас. – Я возьму своих кирасиров, и мы вместе очистим от кезанцев западные равнины.

Он постарался скрыть раздражение. Ипилл обманул его. Нарушил перемирие и, воспользовавшись суматохой, перебросил свою кавалерию в тыл адроанцам. Теперь им нужно лишь отвлекать на себя внимание Тамаса, пока кезанские Избранные не освободят из-под чар Кресимира. Проклятье, они здорово проделали все это!

Сулем медленно поднялся и положил бумаги на стол. Затем снял очки и строго посмотрел на Доранта. Куратор вскинул голову, и между ними произошел некий безмолвный разговор.

– Выйдите, – нарушил тишину Сулем.

– Мой государь…

– Выйдите, – повторил король.

Проходя мимо Тамаса, Дорант задел его мощным плечом.

– Вы тоже, – обернулся Сулем к Вивии.

Избранная поклонилась и вслед за куратором покинула палатку.

Тамас внимательно изучал лицо Сулема. Что-то за всем этим крылось, глубоко внутри. И не сулило ничего хорошего ни самому фельдмаршалу, ни его солдатам.

– Мои генералы растеряны, – заговорил наконец Сулем. – Этот призрак заставляет их пугаться собственной тени. Они никогда не несли таких потерь за столь короткое время. Он нападает стремительно, точно выбирая момент, а его способность уничтожать магию приводит в панику всю мою армию. Его прозвали Кезанским Волком.

Тамас сам не знал, что его больше удивило: само появление Убийцы Магии или тот факт, что деливцы умудрились двое суток сохранять это в тайне. В конце концов, они должны были действовать сообща. И Тамасу, в его сложном положении, приходилось полностью доверять союзникам.

– Всего за два дня этот Убийца Магии свел на нет боевой дух моей кавалерии.

– После потери половины бойцов это неудивительно, – тихо заметил Олем.

Король быстро оглянулся на него, словно спрашивая, почему простой солдат осмелился заговорить с ним, а затем насмешливо фыркнул.

– Мои Избранные больше не хотят отправляться на вылазки. Отказываются наотрез. Возможно, вы видели отблески сражения далеко на горизонте?

– Да, – ответил Тамас.

– Это были пятеро членов Королевского совета, посланных всего лишь отогнать Кезанского Волка от нашего обоза.

– Бездна.

– Я тоже так думаю. – Король забарабанил пальцами по столу. – Пятеро Избранных убили всего шестерых кезанских драгун. Остальные скрылись. И мои генералы не хотят их преследовать. Опасаются западни.

Тамас снова посмотрел на Сулема. Обычно спокойный деливский король сейчас выглядел очень взволнованным.

– Мы не можем остановиться, чтобы выследить его, – заявил фельдмаршал. – Мы должны двигаться на Будвил. Нам нельзя медлить.

– И вы позволите этому разбойнику кусать вас за ноги?

Тамас едва не рассказал ему про Ка-Поэль и Кресимира. Сулем имел право знать, почему Тамас так отчаянно стремится к Будвилу. Но эту историю трудно было бы объяснить и еще труднее поверить в нее.

– Я разберусь с кезанскими драгунами.

– Что ж, я… – Сулем развел руками.

– Я разберусь с ними.

Тамас догадался, что король не хочет обвинять своих людей в трусости. Генералам Сулема редко доводилось – если случалось вообще – вести сражение, не рассчитывая на помощь своих Избранных. Тамас же приучал к этому солдат – как и себя самого – не один десяток лет, даже когда в Адро был свой Королевский совет.

Тамас вышел из королевской палатки. Полдень давно миновал, и адроанская армия была готова двигаться дальше. Фельдмаршал прекрасно понимал, что должен принять решение незамедлительно.

– Олем, я… – начал он и тут же замолчал.

Неподалеку от него стоял Дорант, со скрещенными на груди мощными руками и бледным лицом.

Тамас не мог больше сдерживаться.

– Вы владеете такой силой, – сказал он, подойдя к деливскому куратору, – и смирились с тем, что вас одолел один-единственный Убийца Магии?

Дорант открыл было рот, но Тамас не дал ему произнести ни слова.

– Нет, никаких оправданий быть не может. Это война, а не дурацкие политические игрища. Если вы не можете победить обычными средствами, придумайте что-то новое. Такое, что ваши проклятые Избранные даже вообразить себе не могли.

– Глупец.

– А ты – трус.

Дорант развел в стороны руки, показывая, что уже надел перчатки, зарычал и сразу стал похож на медведя, замахнувшегося лапой.

Олем вскинул пистолет, но Тамас уже проник сквозь защиту Доранта и смерил куратора стальным взглядом.

– Это плохая идея, – предупредил он. – Хоть я и старик, но в пороховом трансе откручу тебе яйца быстрее, чем ты успеешь шевельнуть пальцами. Возможно, тебе даже удастся меня убить, но через мгновение ты и сам сдохнешь, скуля от боли. Вспомни, что я сделал с адроанским советом.

Руки Доранта дрожали от ярости. Проходила секунда за секундой, и Тамас со странным спокойствием подумал о том, сумеет ли на самом деле прихватить куратора с собой в могилу. Он постарел, и реакция у него уже не та, что прежде.

Дорант опустил руки и сдернул перчатки:

– Клянусь, что убью тебя, пороховой маг.

– Когда у тебя появится такая возможность, я, скорее всего, давно уже буду мертв, – ответил Тамас и отошел в сторону. – Идем, Олем.

Выйдя из деливского лагеря, Тамас с облегчением вздохнул и вытер пот со лба.

– Бездна, я не должен был угрожать Избранному союзников.

– Я думал, это такой своеобразный тактический ход, – признался Олем.

– А я думал, ты достаточно сообразителен, чтобы не позволить мне наделать глупостей.

– С того места, где я стоял, все выглядело так, будто вы держали себя в руках.

– Зачем же ты тогда схватился за пистолет?

Олем пожал плечами:

– На всякий случай.

– Ты должен добавлять мне уверенности.

– Я стараюсь.

В голове Тамаса постепенно созрело решение.

– Разыщи мне Беона-же-Ипилла и эту девушку-Избранную. Будьте в моей палатке через двадцать минут.

После нескольких часов верховой езды ноги Нилы начало сводить судорогой, а ягодицы болели как никогда в жизни. Была ли у нее возможность отказаться?

Вероятно, Тамас и принял бы ее отказ, хотя Нила сильно сомневалась в этом. Вряд ли фельдмаршалу часто говорили «нет». Этот человек перебил весь адроанский Королевский совет, а затем приказал отрубить голову своему королю. Мало кто отважился бы ему возражать. Вместо этого она попросила передать Избранному Борбадору наскоро набросанную записку. Тамас был явно недоволен этой просьбой, но Нила не знала, к кому еще можно с ней обратиться, и в конце концов фельдмаршал согласился.

С каждой минутой она все отчетливей понимала, что совершила ужасную ошибку, отправившись в этот рейд, и все закончится тем, что ее бездыханный труп останется лежать в чистом поле. Темнота, от одного вида которой у нее все сжималось внутри и через которую не могло пробиться никакое колдовство, была работой Убийцы Магии. И теперь Нила должна сразиться с ним.

– Бездна, чем я вообще могу помочь в этом деле? – вздохнула она, стараясь не показать, как ей больно.

«Выпрями спину, покажи, что ты настоящая Избранная».

Олем держался в седле с раздражающей непринужденностью. Он приподнялся в стременах и посмотрел вдаль:

– Наш план состоит в том, чтобы самим забраться в пасть врагу. Мы найдем и уничтожим Убийцу Магии, а затем вы спалите огнем кезанскую кавалерию.

Позади скакали, поднимая облако пыли, тысяча триста адроанских всадников. Они производили ошеломляющее впечатление. Мундиры драгун были потрепаны и испачканы грязью после долгой дороги, но в руках они сжимали палаши, а поперек седла у каждого лежал карабин. Доспехи кирасиров сверкали в лучах заходящего солнца. Нила теперь носила такой же, как у драгун, синий мундир с серебряными галунами и брюки, более подходящие для верховой езды, чем платье.

– Неужели деливцы не пытались сделать то же самое?

– Вероятно, пытались, – ответил Олем.

– И у них ничего не вышло.

– Нам остается только добиться успеха там, где они не смогли.

– Вы тоже хотите, чтобы я погибла?

Олем пригладил бороду и опустился в седло. Как изменилась бы жизнь Нилы, если бы она приняла его ухаживания и отказалась от навязчивой идеи спасти маленького Жакоба Элдаминса? Возможно, она осталась бы любовницей кого-нибудь из солдат, стирающей белье вместе с женщинами из лагерного обоза. Или, как и многие другие, попала бы в плен при взятии Будвила и стала бы кезанской рабыней.

– Я постараюсь сделать так, чтобы этого не произошло, – пообещал Олем, скручивая сигарету. – Когда мы найдем этих ублюдков – если найдем, – держитесь в середине колонны. Это самое безопасное место. – Он облизнул свернутую бумагу, чтобы склеить ее края. – Честно говоря, в кавалерийском бою не бывает безопасных мест, но лучше поступить так, как я сказал. Убийца Магии наверняка слышал о сражении возле ручья Нейда, но, надеюсь, он так и не узнает, что с нами Избранная.

«И не увидит моей ауры, потому что у меня еще слишком мало опыта», – мысленно прибавила Нила.

– А если я не смогу вызвать огонь?

– Тогда постарайтесь не высовываться.

– Вам легко говорить, у вас есть шпага.

– А еще пистолет и карабин.

– Спасибо, вы умеете утешить.

– Как ни странно, Тамас говорит то же самое.

– Тамас? Вы так запросто называете фельдмаршала?

– Виноват, – проворчал Олем. – Я не должен был так говорить. Просто немного нервничаю. Мне приходилось служить в кавалерии и даже участвовать в боях, но я никогда раньше не командовал ею.

– О, это тоже звучит успокаивающе.

Олем вздрогнул, и Нила тут же пожалела о своих словах.

– Уверена, вы справитесь.

– Спасибо, матушка, – усмехнулся он. – Не волнуйтесь, я переложу всю работу на своих офицеров. Если я что-то и умею, так это выбирать надежных людей. Даже если я сам не справлюсь, они все сделают за меня.

– Вам следует больше верить в себя.

– Мне?

Олем сунул сигарету в рот, затем проверил карабин и убрал его в седельную кобуру.

– Да.

– Но вы сами в меня не поверили.

Нила отшатнулась. Что могли значить эти слова?

– Так, подождите.

– Это давняя история. – Он махнул рукой. – Забудьте, что я сказал.

Нила хмуро взглянула на Олема. Тем временем он подозвал офицера и приказал разбить лагерь для ночлега. Дождавшись, когда офицер ускачет прочь, Олем стряхнул пепел с сигареты.

– Я не хотела причинить вам боль, – произнесла Нила.

– Да?

– У меня были причины отказать вам, – продолжила она.

Жакоб не мог обойтись без ее защиты. В то время Нила не доверяла Тамасу. Потом она оказалась в плену у лорда Ветаса и встретила Бо. Нила хотела рассказать Олему обо всем этом, но не знала, с чего начать.

– На самом деле вы мне очень нравились, – добавила она.

– Что ж, это утешает.

– Не будьте таким ослом, – повысила голос Нила. – Я хотела остаться с вами, но сказала «нет», потому что должна была позаботиться о Жакобе.

Она резко закрыла рот и растерянно посмотрела на него, не в силах поверить, что произнесла это вслух.

– О-о, – протянул Олем, удивленно приподняв брови и наклонив голову.

– Просто… Жаль, что так вышло. Возможно, было бы лучше, если бы я сказала «да», но, как вы справедливо заметили, это давняя история.

Несколько минут Олем молчал, наблюдая, как его люди спешиваются, привязывают лошадей и готовят площадку для лагеря. Когда тишина начала сводить Нилу с ума, он затушил сигарету о луку седла и щелчком отбросил окурок в высокую траву.

– Я прикажу парням найти подходящий камень и нагреть его на огне. Это хорошо помогает от боли в ягодицах.

– Что, простите?

– Горячий камень, завернутый в кожу. Положите его на ночь между ног, и утром у вас там уже не будет так сильно болеть.

Нила решила, что прежний, застенчивый Олем ей нравился больше. Нынешний казался ей слишком… понятливым.

– Спасибо.

Олем лишь кивнул в ответ, приглядываясь к чему-то на горизонте.

– Что там? – спросила Нила.

Он вытащил из седельной сумки подзорную трубу и поднес к глазам. Нила прищурилась и увидела на фоне заходящего солнца силуэт всадника. Олем вздохнул и опустил трубу.

– Собирайтесь, парни! – бросил он через плечо. – Кезанцы на западе.

На следующее утро после взрыва Рикард перевел свой предвыборный штаб из разрушенного бывшего склада в роскошную гостиницу Киннена в центре Адопеста.

Расположенная всего в нескольких кварталах от площади Выбора, гостиница в числе немногих других окрестных домов избежала разграбления после казни Манхоуча, не получила повреждений во время мятежа роялистов и устояла перед случившимся прошлой весной землетрясением. Это было приземистое, похожее на крепость здание, высотой всего в три этажа, но занимало оно при этом целый квартал.

Гостиница также принадлежала Рикарду, и Адамат подумал, что именно поэтому она и не пострадала в ходе беспорядков – ее надежно защищали люди из ремесленного союза.

И похоже, сейчас защищали так же основательно. Возле каждого входа дежурили не меньше четырех охранников. На крыше расположились стрелки, на улице собрались вооруженные рабочие. Адамату пришлось три раза предъявить документы, чтобы попасть в центральный вестибюль, и даже после этого он ощущал настороженные взгляды в спину, пока шел по второму этажу восточного крыла.

Наконец Адамата пропустили к Рикарду, еще раз тщательно изучив его бумаги.

Глава союза, с сигарой во рту и компрессом у левого виска, сидел, откинувшись в кресле и положив ноги на стол.

– Нет, меня не волнует, сколько это стоит, – говорил он клерку, возможно, несколько громче, чем следовало. – Скупите весь шелк в городе до последнего отреза и… О, Адамат!

Рикард разогнал рукой дым от сигары и кивком выслал клерка из комнаты.

– Значит, теперь ты занимаешься шелком?

– Небольшая экономическая война, – объяснил Рикард, наслаждаясь вкусом сигары. – Нам стало известно, что Кларемонте пообещал текстильному союзу в случае победы на выборах снизить пошлины на ввоз необработанного шелка. Но он не сможет этого сделать, потому что я контролирую все городские лавки и слежу за всеми товарами, доставляемыми к нам через горные перевалы.

– Текстильному союзу? – Адамат опустился в кресло, решив, что человеку его возраста гораздо приятнее сидеть, чем стоять. – Разве это не твоя вотчина?

– Глава союза погиб при взрыве вчера вечером. Пройдет не один месяц, пока мы договоримся о кандидатуре нового, а Кларемонте тем временем постарается лишить нас поддержки текстильщиков. Но ты прав – это моя вотчина, и я никому ее не отдам.

– Я все-таки считаю, что ты должен воспользоваться своими особыми полномочиями и немедленно назначить нового главу текстильного союза.

Услышав голос за спиной, Адамат вскочил со стула и обернулся. У окна, глядя на улицу, стояла женщина: одна ее рука была на перевязи, в другой она держала бокал вина.

На вид ей было лет пятьдесят. Круглые щеки, миндалевидные глаза. Фиолетовое платье с черной отделкой. Она окинула Адамата быстрым строгим взглядом.

– Прошу прощения, что не заметил вас, госпожа, – сказал инспектор, мысленно просматривая каталог имен и лиц в своей памяти.

Она приподняла бокал в знак приветствия:

– Меня зовут Черис. Я…

– Глава союза банковских служащих, – закончил за нее Адамат. – Мы встречались несколько месяцев назад.

– Простите, не припоминаю.

Она отставила бокал в сторону, чтобы поправить руку на перевязи.

– Инспектор Адамат.

– Ах да. Одаренный, который ничего не забывает. Рикард много рассказывал мне о вас. Приношу извинения, я должна была вас узнать. Те испытания, через которые вы прошли за последние месяцы…

Она замолчала, печально прищелкнув языком.

Адамат стрельнул глазами в сторону Рикарда. Зачем было посвящать эту женщину – или кого-нибудь другого, раз уж на то пошло, – в его проблемы?

Рикард с виноватым видом пожал плечами.

– Ты что-нибудь выяснил насчет вчерашнего взрыва?

– Мы можем поговорить с глазу на глаз?

– Черис была вчера вместе со мной в момент взрыва. Упавшая потолочная балка сломала ей руку. Она имеет такое же право знать все, как и я.

Но можно ли ей доверять?

– Вы на редкость хорошо выглядите после такого несчастья, – заметил Адамат.

Черис слегка покраснела.

– Чтобы вы знали, я сегодня выкурила немного малы, чтобы унять боль, а вина выпила даже больше, чем немного.

Она издала звук, вероятно должный означать легкий смешок, но прозвучавший слишком громко.

– Разумеется, этого следовало ожидать.

Адамат снова сел в кресло.

– Ты ездил вчера с полицией к Кларемонте?

– Да.

– И как? Ты считаешь, это сделал он? Это ведь он, правда? Ублюдок! Я разорву его на части, я…

– Нет, это не он.

Рикард вскочил и принялся шагать по комнате.

– Как тебя понимать? Ты уверен?

– Абсолютно.

– Но почему? – вмешалась в разговор Черис.

– Поверьте мне, госпожа, это был не Кларемонте.

– Я поверю вам, когда вы объясните, почему так решили, – ответила Черис. – У него есть мотив и есть возможность. Наверняка именно он приказал сделать это.

– Вздор. – Рикард на мгновение остановился, чтобы прикурить новую сигару. – Если Адамат говорит, что это не Кларемонте, значит это не Кларемонте. Но кто же тогда?

– Пока не знаю. Я только начал расследование. У тебя ведь хватает врагов, не правда ли?

– Нет, – с наигранно оскорбленным видом заявил Рикард. – Я везде завожу только друзей. Я всеми силами стремлюсь к этому. Друзья намного полезней врагов.

Адамат скептически взглянул на него.

– Ну, хорошо. Да, у меня есть враги. Но не так уж и много.

– Кто-нибудь из них может желать твоей смерти?

– Не думаю, чтобы хоть один ненавидел меня настолько. Возможно, кто-нибудь из лидеров союза. Есть пара людей, которые в последнее время пытаются вставлять мне палки в колеса.

– Кто?

– Жейк Лонк, глава союза кузнецов. Леди Хетер из союза уличных уборщиков.

– Она погибла при взрыве, – спокойно возразила Черис.

– Ах да, правильно. – Рикард поднял указательный палец. – Оружейники с бульвара Хруша тоже могут быть к этому причастны. Они, конечно же, учуяли запах пороха и всегда были недовольны тем, что я пытался втянуть их в союз.

В голове у Адамата внезапно мелькнула идея.

– У тебя уже есть кандидат на место главы текстильного союза?

– Разумеется, я не могу допустить, чтобы это был случайный человек.

– И у тебя хватит власти, чтобы добиться его назначения?

– Теоретически – да. В особых случаях. Но многие будут недовольны этим.

– Одна моя знакомая работает старшим мастером на фабрике возле бульвара Виноградных лоз. Ее зовут Марги. Очень сообразительная особа. Если назначить ее, это может всех расшевелить.

– Темная лошадка, – вставила Черис. – Любопытно.

– Это просто предложение. У Марги консервативные взгляды, и она весьма красноречиво их выражает, но не собирается устраивать беспорядки. Она не испытывает большой любви к Тамасу и его комитету, но ни в коем случае не станет поддерживать Кларемонте. Особенно после того, как он сровнял с землей все церкви в городе.

– Фель! – крикнул Рикард. – Фель, где вас носит?

Секретарь появилась в дверях прежде, чем он закончил фразу.

– Вы звали меня, сэр? – с поклоном спросила она.

– Присмотритесь к женщине по имени Марги. Возможно, из нее получится подходящий кандидат на пост главы текстильного союза. Она работает старшим мастером на фабрике возле…

– Бульвара Виноградных Лоз.

– Да-да, Виноградных Лоз.

– Хорошо, сэр. Добрый день, инспектор.

– Здравствуйте, Фель.

– Я пошлю за ней, сэр, – сказала секретарь Рикарду.

– Только сделайте это тихо. Не хочу, чтобы поползли слухи.

Напольные часы в дальнем углу комнаты неожиданно пробили два раза. Черис достала свои карманные часы и сверилась с ними. Затем подошла к Рикарду и поцеловала его в щеку:

– Мне пора.

– Ты приедешь вечером?

– Обязательно.

Она попрощалась с Адаматом и быстро вышла. Рикард занял ее место у окна и подпер кулаком голову.

– Что это было? – спросил инспектор.

– Ты о чем?

– О поцелуе. Вы с ней…

– Возможно. – Рикард напряженно усмехнулся. – В некотором роде.

– Кажется, ты говорил, что она тебя ненавидит?

– Это выгодный союз. Взаимовыгодный.

– Значит, на самом деле она вовсе не ненавидит тебя?

– О, еще как. И я ненавижу ее не меньше. Мы знакомы уже пятнадцать лет и время от времени занимались любовью. Ты же знаешь, как это бывает. Страсть. Политика.

– И ты ничего не рассказал мне?

– У каждого человека должны быть тайны.

– За это время ты несколько раз успел жениться.

Рикард уклончиво пожал плечами:

– Черис очень умна. И амбициозна. Это меня привлекает. А ее привлекают мои деньги и замыслы. Это союз, благословленный бездной. Как только мы добьемся своего, сразу вернемся к попыткам убить друг друга.

– Интересное замечание.

– Что? А, я понял, о чем ты подумал. Нет, Черис не пыталась убить меня. Это не принесет ей никакой выгоды. Она не упомянута в моем завещании, и ее терпеть не может большинство других лидеров союза. Без моей поддержки она через год окажется не у дел.

– Понятно.

На самом деле слова Рикарда не убедили Адамата. Он решил позднее порыться в своей памяти и обдумать все, что знает о Черис, – или все, что рассказывал ему Рикард. Если эти двое так долго были любовниками, то они превосходно это скрывали. Адамат вспомнил, что Рикард, обычно такой шумный и бесшабашный, иногда проявлял тонкость, недоступную обычным людям.

– У меня хорошие новости насчет нашей борьбы с Кларемонте, – похвастался Рикард.

– Да?

– Очевидно, церковь будет на моей стороне.

Адамат не удержался от смеха.

– Это сквозняк в комнате или вся бездна замерзла?

– Хочешь сигару? – предложил Рикард, отсмеявшись. – Или вина?

Не дожидаясь ответа, он снова вызвал Фель.

Секретарь тут же появилась в дверях с бутылкой вина в одной руке и двумя бокалами в другой:

– Я здесь, сэр.

– Адамат, я уже говорил тебе, что жить не могу без этой женщины?

Фель налила вина в бокалы и вручила один Адамату. Инспектор покрутил багровую жидкость в бокале и сделал глоток. Он осторожно наблюдал за секретарем Рикарда. Помощница, политический консультант, любовница, телохранитель, убийца. По словам Рикарда, воспитанная в самой удивительной школе на свете. Находясь на положении то ли раба, то ли связанного многолетним договором слуги, Фель была самым талантливым человеком, работавшим на Тумблара… во всех смыслах.

Может быть, она и предала его?

Адамат отбросил эту мысль. Рикард полностью доверял Фель. Если бы она захотела убить его, то нашла бы более простой способ. За последние месяцы Фель могла расправиться с ним несколько раз. Если только она не держала в уме нечто такое, что требовало долгого времени…

– Рикард.

– Да?

– Кларемонте в самом деле может победить на выборах?

– Что? Нет, конечно же. Он иноземец. Он разрушил наши исторические памятники. Этот человек – угроза для всего общества.

– Я серьезно.

Рикард снова зашагал по комнате с сигарой в одной руке и бокалом в другой. Он остановился у стены и залпом выпил оставшееся вино.

Это не помогло ему разговориться. Адамат обернулся к Фель. Та устроилась в кресле в дальнем углу, подвернув одну ногу под себя, а вторую притянув к подбородку – не самое легкое дело, если ты одета в строгий костюм.

– Кларемонте может победить? – спросил у нее инспектор.

Она бросила быстрый взгляд на Рикарда и ответила:

– У него хорошие шансы. За последние несколько недель он добился ощутимой поддержки – в значительной степени заранее подготовленной через посредников.

– Вроде лорда Ветаса?

От одного этого имени мороз пошел по коже Адамата.

– В том числе, – согласилась Фель. – В конце концов, он прибыл в город именно для того, чтобы проложить дорогу Кларемонте. Когда мы схватили Ветаса, то нашли в его бумагах список людей, которых он уговорами, подкупом и угрозами склонил к поддержке своего хозяина. Некоторых из них нам удалось переманить на свою сторону, другие все еще остаются в руках Кларемонте.

– Похоже, дела обстоят хуже, чем мы думали.

– Намного хуже. Несколько ведущих оружейных мастеров поддержали Кларемонте и – по странному совпадению – тут же получили заказ от Гурло-Бруданской компании на большую партию ружей Хруша. Десятки крупнейших торговцев встали на его сторону и даже видеть не хотят наших людей. Думаю, они просто боятся торговой компании и тех солдат, что приплыли с ними. Общественное мнение тоже на его стороне, из-за того что он якобы защищает город.

– Я недавно читал об этом в газете, – сказал Адамат. – Он утверждает, что после прибытия его войск кезанцы не отваживаются напасть на Адопест. И ни слова ни о фельдмаршале Тамасе, ни об адроанской армии.

– Разумеется, – вставил Рикард. – Это же политика, в конце концов.

Адамат недоверчиво вздохнул:

– Значит, он может победить… И тогда чужеземец займет высший пост в нашем государстве. Вы понимаете, что Тамас никогда не смирится с этим?

– Он не сможет ничем помешать.

– Вы не знаете Тамаса. Он возьмет город штурмом и убьет Кларемонте. Не вижу, как мы смогли бы отговорить его.

– Это первые выборы в истории Адро, – напомнила Фель. – Если Тамас помешает им, он своими руками уничтожит все, над чем мы так долго трудились.

– Разберемся с этим, когда придет время, – решил Рикард. – А пока нужно найти убийцу.

– Опасаешься, что он предпримет еще одну попытку? – спросил Адамат. – Но ты ведь наверняка усилил меры безопасности.

– Разумеется. Я не собираюсь закрывать глаза на то, что кто-то подложил бомбу в мою штаб-квартиру и несколько лидеров союза погибли или получили увечья. Они попытаются еще раз – или я простой сапожник.

Рикард бросил на Адамата тяжелый взгляд, и инспектор понял, в каком отчаянии сейчас его друг. Он старается сохранить внешнее спокойствие, но покушение глубоко потрясло его. И он действительно встревожен тем, что Кларемонте может победить на выборах.

– У нас возникла еще одна проблема, – тихо проговорил Рикард.

– Еще одна?

Адамат попытался ничем не выдать свою усталость. Но потерпел неудачу.

Рикард ненадолго замолчал.

– Продолжай, – попросил его инспектор. – Расскажи, что там произошло.

– Черлемунд сбежал.

– Прости, что ты сказал? – Прежний адроанский Первосвященник был не только предателем, но и грозным убийцей. – Я слышал, что он в коме.

– Так и было, – ответила Фель. – Мы предполагаем, что эта дикарка-Всевидящая, которая повсюду ходит с Таниэлем Два Выстрела, погрузила его в кому, дабы пробудить самого Таниэля. Своего рода магический обмен. Как бы там ни было, но заклинание ослабло. Черлемунда посадили под замок, крепко связав. Но он исчез без следа. Мы еще не выяснили, как это произошло.

– Кресимир милостивый, – пробормотал Адамат.

– Он сбежал примерно три недели назад, – продолжил Рикард. – Перерезал веревки, оглушил охранников и просто ушел. Наши люди прочесали весь город, но не нашли его.

– Никаких следов?

– Вообще ничего. Он словно растаял в воздухе.

Адамат устало кивнул:

– Я буду держать ухо востро. Могу я осмотреть развалины вашей штаб-квартиры? Она ведь до сих пор оцеплена, если не ошибаюсь?

– Да, – подтвердила Фель. – Мы попросили полицию никого туда не пропускать. Кроме того, там постоянно дежурят два наших человека.

– Хорошо. Я хочу посмотреть, не упустила ли полиция какую-нибудь деталь. Фель, вы не могли бы на пару часов составить мне компанию?

Она посмотрела на Рикарда, тот кивнул:

– Разрешаю. Надеюсь, вы что-нибудь там найдете.

– Я тоже надеюсь.

– Спасибо за помощь, – добавил Рикард. – Ты даже не представляешь, насколько важно для меня иметь надежного человека, которому можно доверить серьезное дело. Я бы поручил это Фель, но она управляет всей моей предвыборной кампанией. А расследование может затянуться на многие месяцы.

– Ты уверен, что можешь отпустить ее со мной?

– На несколько часов – да. Нам необходимо узнать, кто это сделал.

– Я займусь этим, – пообещал Адамат. – А ты постарайся победить на выборах. Потому что если ты проиграешь, фельдмаршал Тамас начнет новую войну и Адопест окажется в самом ее сердце.

При свете дня то, что осталось от штаб-квартиры союза после взрыва, выглядело еще ужасней. Стены, которые ночью казались неповрежденными, были покрыты густым слоем копоти, штукатурка потрескалась и осыпалась. За два дня осела и сохранившаяся часть крыши.

Адамат кивнул полицейскому у входа и прошел в чудом уцелевшую парадную дверь.

Люди Рикарда, охранявшие развалины от грабителей, вынесли оттуда все, что было ценного: документы, картины, мебель. Словом, оставили голые стены. Но Рикард заявил, что кладку тоже в скором времени разберут и только затем здание начнут восстанавливать.

– Ничего себе разворотили, – удивился за спиной Адамата Соу-Смиз.

Адамат попытался отодвинуть кусок упавшей крыши, но понял, что ничего не получится, и перебрался через него в центр большого зала. Удивительно, но никто не догадался отключить насос, подающий воду в фонтан. Он почти не пострадал и до сих пор работал, создавая странный островок покоя среди всеобщего разрушения.

Соу-Смиз остановился и вытащил из чаши фонтана десятикрановую монету. Положил ее на большой палец и щелчком подбросил вверх.

– Не думаю, что ты здесь что-нибудь найдешь, – проворчал он.

– Я тоже.

Адамат уже начал подозревать, что приехал напрасно. За два дня полиция и люди Рикарда изрядно натоптали. Если и были какие-то улики, способные подсказать, кто совершил преступление, то они давно исчезли. Только инстинкт сыщика мешал Адамату бросить все и отправиться завтракать.

Он прошел мимо кучи щебня к дальней стене здания.

– Просто поразительно, что погибло не так уж много людей, – заметил он.

– Сколько? – спросил Соу-Смиз.

– Тринадцать. И двадцать семь раненых. А всего здесь в тот вечер было больше трехсот человек. Все могло закончиться намного хуже.

Адамат добрался вдоль стены до того места, где раньше был коридор, ведущий к кабинету Рикарда. Сам кабинет пострадал больше всего. Даже неспециалист легко определил бы, что именно здесь и произошел взрыв. Все четыре стены обрушились, от стола остались одни щепки, пол почти провалился.

Услышав хруст щебня под чьими-то шагами, Адамат обернулся и увидел Фель, пришедшую тем же путем. Соу-Смиз приветственно приподнял шляпу, но ничего не сказал, посматривая на секретаря Рикарда с откровенным недоверием.

– Полиция сказала, что бочонок с порохом подложили прямо под стол, – сообщила она.

Адамат еще раз осмотрел кабинет. Да, похоже, так оно и было. Инспектор осторожно обошел комнату, проверяя пол перед тем, как сделать каждый новый шаг, и все равно опасаясь провалиться в темноту, что проглядывала из-под сохранившихся планок паркета. Адамат остановился в центре комнаты и представил себе, как выглядел кабинет Рикарда прежде. Он протянул руки туда, где должен был стоять стол, и вообразил, что сидит за ним.

Что-то во всем этом было неправильно.

– А что еще они сказали?

Адамату не удалось пока побеседовать со старшим инспектором, но они договорились встретиться во время обеда. Будет полезно выслушать другую точку зрения на происшествие.

Фель лениво пнула кусок каменной кладки, вытащила из кармана трубку и прикурила от спички.

– Было два взрыва, – сказала она, выпустив облачко дыма.

Вот так сюрприз.

– Два? А где был второй?

– В подвале.

Пока Адамат не оказался на подвальной лестнице, он не заметил ни одного доказательства второго взрыва. Дверь, закрывающую вход, сорвало с петель, и от самой лестницы осталось не больше, чем от кабинета Рикарда. Мраморные ступени раскололись и, казалось, готовы были рассыпаться в прах под ногами. Кто-то подставил к рухнувшему пролету стремянку, и только по ней Адамат смог спуститься в темноту подвала.

Сводчатый потолок с мощной аркой напоминал подземелья старинных аристократических поместий. Под ногами хрустели осколки стекла. За остатками лестницы Адамат разглядел каменный альков с черным следом порохового нагара на стене.

– Нам спускаться? – спросила сверху Фель.

Вместо ответа Адамат сам поднялся к ним по стремянке.

– Они взорвали порох с помощью зажигательного шнура, правильно?

– Так считает полиция, – сказала Фель. – Они представляют дело так: преступник дождался, когда кабинет опустеет, зашел в него через заднюю дверь, подложил бочонок с порохом, протянул шнур в переулок за складом, поджег и убежал.

Адамат вдохнул табачный дым, поднимавшийся от трубки Фель, и постучал пальцами по животу.

– Вы когда-нибудь слышали о человеке, не имеющем тени?

– Это как-то связано с расследованием?

– Никоим образом. Просто интересно.

Фель на мгновение задумалась.

– Нет, не припоминаю.

– Жаль. – Адамат вздохнул и вернулся к насущным делам. – У меня есть три предположения по поводу преступника: кто бы это ни сделал, он был простым исполнителем – это раз. Тот, кто его нанял, хорошо знал Рикарда – это два. И наконец, он не хотел, чтобы погибли все, кто находился в здании.

– С чего вы так решили?

– Во-первых, такие люди, как враги Рикарда, не станут сами марать руки. Во-вторых, один из бочонков поставили под стол. Рикард любит устраивать приемы, но имеет привычку незаметно исчезать с них, чтобы поразвлечься с какой-нибудь юной леди, оказавшейся под рукой.

Фель отрывисто кивнула, уголки ее рта едва заметно приподнялись.

– Но зачем тогда понадобился второй бочонок? Подвал вырыли по распоряжению самого Рикарда, и перекрытие там довольно крепкое. Если преступник хотел кого-то убить взрывом, ему следовало поместить бочонок по центру подвала.

– А зачем вообще Рикарду понадобился подвал?

– Ему нужно было «приятное место, куда можно отправиться вместе с гостями, чтобы выбрать вино», – объяснила Фель, поразительно точно повторив интонации Рикарда.

Она помолчала, дав Адамату время обдумать сказанное.

– Значит, он любит показывать гостям свою коллекцию вин, – размышлял вслух инспектор. – В тот вечер как раз был прием, и преступник получил хорошую возможность застать Рикарда либо в кабинете, либо в подвале. Оба этих варианта позволяли убить самого Рикарда, не причинив большого вреда другим людям.

Соу-Смиз снова подбросил серебряную монету и поймал ее.

– Нам это ничем не поможет.

– Нет, поможет, – возразил Адамат. – Хотя бы немного. Преступник должен очень хорошо знать Рикарда, включая эти две его привычки. Или иметь надежного осведомителя. Так или иначе, это позволяет нам сузить круг подозреваемых до нескольких десятков людей, близко знакомых с Рикардом, и не тратить время на проверку всех жителей Адопеста.

Что-то еще в этом деле беспокоило Адамата. Взрыв был какой-то… неправильный, но он никак не мог определить, в чем заключалась эта неправильность.

Он оставил Соу-Смиза и Фель возле лестницы, а сам вернулся в кабинет. Еще раз обошел комнату и коридор, присматриваясь к следам взрыва на полу и стенах, затем одолжил у дежурившего на улице полицейского фонарь, снова спустился в подвал, где также обследовал потолок и стены.

Осмотр продолжался около часа. Тем временем Фель перебирала оставшиеся в кабинете Рикарда документы, а Соу-Смиз развлекался тем, что подбрасывал монету. Закончив работу, Адамат вошел в кабинет и откашлялся.

Фель обернулась и вопросительно приподняла брови.

– Взрывы получились слишком мощными для бочонков таких размеров, – объявил Адамат.

– Это невозможно определить на глаз, – усмехнулась Фель.

Инспектор коснулся пальцем виска:

– У меня прекрасная память. Это облегчает даже умозрительные расчеты. Я видел за свою жизнь множество взрывов, и мне не нужно советоваться со специалистом, чтобы определить, что подвал и кабинет Рикарда пострадали сильнее, чем должны были от взрыва двух бочонков с порохом.

– Тогда, может быть, это сделал пороховой маг?

– Может быть. Это объяснило бы другую странность.

– Какую?

– Сначала я решил, что второй бочонок подложили под лестницу. Но оказалось, что нет. Его оставили в самом центре подвала, где любой мог на него наткнуться.

– Возможно, преступник хотел все проделать быстро.

– Получилось… слишком быстро. В штаб-квартире Рикарда десятки слуг. На том приеме их было приблизительно пятьдесят или шестьдесят. Маловероятно, чтобы и подвал, и кабинет оказались пустыми одновременно. – Адамат замолчал, осмотрел наружную стену кабинета, затем прошелся к лестнице по длинному коридору, производя на ходу какие-то расчеты, и вернулся к Фель и Соу-Смизу. – Возможно, порох просто забросили сюда издали. Для этого потребовалось бы два человека, но такой вариант тоже нельзя исключить.

– Гранаты, – предположил Соу-Смиз.

– Да, что-то вроде этого, но намного мощнее.

– Вернемся к версии порохового мага, – заметила Фель. – Я слышала, среди них встречаются и наемники. Кто-то из врагов Рикарда вполне мог нанять чужеземного порохового мага.

– Я тоже слышал про такое. Но думаю, они здесь ни при чем. Возможности пороховых магов ограничены количеством использованного пороха. Они могут направить энергию взрыва так, чтобы убить как можно больше людей, но даже им не по силам разрушить одним взрывом все здание.

– Это мог быть какой-то особый, очищенный порох, дающий бо́льшую силу взрыва, чем обычный.

– Может быть и так, – задумчиво проговорил Адамат. – Полагаю, это лучшая зацепка, что у нас есть. Передайте Рикарду, что мне нужно кое-куда заглянуть.

– Удачи, – ответила Фель. – Постарайтесь остаться живым.

Тамас в задумчивости сидел на складном стуле перед палаткой, установленной на время обеда.

Двадцать четыре часа назад фельдмаршал получил последнее донесение Олема. Тот сообщал, что направляется в Убежище Бруде по следам гурланского Убийцы Магии. Тамас невольно оглянулся на северо-запад, гадая, почему утреннее сообщение от Олема до сих пор не поступило. Он приказал телохранителю докладывать два раза в день. Тамасу необходимо было точно знать, что происходит на западной равнине, когда он сам готовится к походу на юг против кезанской армии.

Возможно, лошадь посыльного потеряла подкову или он выехал на несколько часов позднее. Тамас нервно пожевал губу. Пусть даже Олема разбили, фельдмаршал все равно должен знать об этом. Что бы ни обещала такая задержка – хорошие или дурные вести, – Тамас был ею недоволен.

– Олем! – крикнул он.

– Олема здесь нет, сэр, – ответил, выглянув из палатки, высокий мужчина с жидкими светлыми волосами и рябым лицом. Это был Андрийя – из числа пороховых магов Тамаса.

– Кровавая бездна. – Тамас потер виски. – Который раз я его зову?

– Семнадцатый за последние четыре дня.

– Извини, привычка. Этот проклятый телохранитель служит у меня меньше года, а я уже не могу обойтись без него.

Андрийя поковырялся ногтем в зубах, отвернулся и сплюнул.

– Забавно, сэр, но с тех пор, как Олема взяли на место убитого Кенки, вы ни разу не перепутали их имена.

– Разумеется, путал.

– Возможно. – Андрийя пожал плечами. – Как бы там ни было, Кенка мне никогда не нравился.

– Тебе никто не нравится.

– Эрика мне нравилась, – заявил Андрийя после недолгого раздумья.

– Моя покойная жена спасла тебя от кезанской виселицы. Еще бы она тебе не нравилась.

– Не все так просто. В ней было что-то, – Андрийя сделал плавное движение рукой, – что-то особенное.

– Я знаю, – тихо согласился Тамас.

Если Андрийя и заметил смущение Тамаса, то никак не показал этого. Он оперся на свой штуцер и снова принялся ковыряться в зубах.

– Прибыл посыльный, сэр.

Тамас встал и выпрямился, стараясь скрыть нетерпение. Должно быть, это гонец от Олема. Его сведения очень важны. Тамас не рискнул бы атаковать кезанскую армию, зная, что Гурланский Волк идет за ним по пятам.

Тамас взглянул на посыльного, и сердце его упало. Это был не солдат Олема, а разведчик из Второй бригады, следивший за передвижениями кезанцев на юге. Когда он приблизился, Тамас разглядел у него за спиной женщину в сером шерстяном платье с коричневым фартуком. Фельдмаршалу была знакома эта одежда: ее выдавали обозникам в кезанском лагере.

Разведчик велел женщине постоять в сторонке, а сам подошел к Тамасу и отдал салют.

– Сэр, мы обнаружили эту женщину сегодня утром. Она пробиралась к нашему лагерю. Говорит, у нее есть какое-то сообщение, очень срочное.

– И вы привели ее прямо ко мне? В этой армии больше не принято обращаться по инстанциям?

– Она отказалась говорить с кем-то другим и назвала правильный пароль.

– Пароль?

– Я твоя шпионка, тупица, – потеряв терпение, хрипло произнесла женщина по-кезански.

Андрийя рассмеялся, но Тамас одним взглядом заставил его умолкнуть, а затем посмотрел на двух охранников поблизости. Похоже, из всех присутствующих только Андрийя знал кезанский язык. Остальные ничего не поняли.

– Пропустите ее, – приказал фельдмаршал охранникам.

Женщина подошла ближе. Кареглазая, с волосами цвета воронова крыла и с ввалившимися щеками, лет тридцати на вид, она без труда могла бы затеряться среди кезанских крестьян. Добротное платье было покрыто пятнами грязи, локти и колени тоже испачканы в земле – вероятно, по дороге из кезанского лагеря ей не раз пришлось прятаться в высокой траве.

– Может быть, вы хотите умыться?

– Нет времени, будь оно все проклято, но я бы с удовольствием чего-нибудь выпила.

Женщина так легко переключилась на адроанский, что Тамас засомневался, в самом ли деле она только что говорила по-кезански, или ему показалось.

– Принеси ей воды, – велел он Андрийе.

– Лучше вина.

Тамас удивленно завел глаза к небу, но кивнул:

– Хорошо. Я не знал, что у нас еще остались шпионы в кезанской армии.

– Совсем не много, – ответила женщина. – Примерно семь недель назад они устроили облаву. Кто-то передал им список шпионов, прокляни его Кресимир. Меня не арестовали по чистой случайности. Сожалею, что вы несколько недель не получали от меня никаких сообщений, но я не могла пользоваться обычными каналами.

Тамас сложил руки за спиной и покачал головой:

– Рад, что вы вернулись живой.

Внутри у фельдмаршала все кипело. Несомненно, это дело рук Хилански. Когда все закончится, он с удовольствием сбросит предателя в самое глубокое место Адроанского озера и посмотрит, как долго тот продержится на плаву с одной рукой.

– Что заставило вас так поспешно выйти из игры?

Женщина взяла у Андрийи бурдюк с вином и осушила его почти наполовину.

– Кроме той информации, что накопилась за последний месяц? Вчера я переспала с генералом Фуликотом. Вам известно, кто он такой?

Тамас кивнул. Один из множества военачальников Ипилла, вполне достойный, на фоне других кезанских генералов. Двадцать лет назад, во время Гурланской войны, он командовал пехотной бригадой.

– Тогда вы должны знать, что он, как и вы сами, ведет трезвую жизнь. Но вчера вечером он был пьян вусмерть.

– Почему?

– Ипилл приказал всей Великой армии оборонять устье Саркова ущелья.

– Вот как? Мне этот приказ не кажется неразумным.

– Вот как? – передразнила женщина Тамаса и допила то, что оставалось в бурдюке. – Это означает, что Ипилл не рассчитывает на победу. Он пробыл со своей армией всего два месяца, а теперь поджал хвост и собрался бежать обратно в Кез. Генерал Фуликот и все остальные понимают, что их посылают на смерть. Ипилл объявил, что с каждого дезертира, бежавшего с поля боя, будут публично сдирать кожу.

– У вас есть доказательства?

Женщина вытащила из-за корсажа письмо, обтерла о край юбки и только после этого вручила Тамасу. На письме была королевская печать, взломанная торопливо и неумело. Тамас развернул его и быстро просмотрел. Ипилл приказывал своим солдатам обороняться до последнего. Дальше следовали угрозы, и Тамас точно так же, как до него генерал Фуликот и эта женщина-шпионка, понял, что там написано между строк. Кезанской армии уготована роль пушечного мяса, от которой требуется только задержать продвижение Тамаса и деливцев.

Фельдмаршал задумался и сел на стул.

– Чего он этим добивается? – пробормотал он.

– Кезанцы задавали себе точно такой же вопрос, когда вы напали на них во время перемирия.

Тамас снова вскочил на ноги:

– Это Ипилл нарушил перемирие, а не я.

– Кезанские офицеры думают иначе. С тех пор я переспала с четырьмя генералами, и ни один из них не считал, что перемирие нарушил Ипилл. Они убеждены, что это проделали вы с деливцами, чтобы вторгнуться в Кез и свергнуть Ипилла с престола.

– Я этого не делал, – покачал головой Тамас, удивляясь, с чего вдруг он начал оправдываться перед шпионкой.

Червячок сомнения прокрался в его мысли. Если это не Ипилл напал на адроанский лагерь и похитил Ка-Поэль, то кто же тогда?

У него не было времени на подобные размышления. Если Ипилл сбежал и бросил свою армию, это означало, что у него есть какой-то план. Хотел ли он силой заставить Ка-Поэль пробудить Кресимира или просто решил отступить к столице, чтобы поднять налоги и найти новых союзников среди стран Девятиземья, – уже не имело значения. Тамас должен как можно быстрее покончить с этим.

– Передайте генералу Арбору, чтобы подыскал вам место для отдыха, – бросил фельдмаршал через плечо. – Андрийя, приведи мою лошадь!

Он метнулся в палатку и переворошил все карты, отыскивая ту, что изображала Южное Адро.

Тридцать минут спустя Тамас зашел в палатку Сулема. Деливского короля окружали пять-шесть членов Королевского совета и пятеро генералов.

– Нам нужно поговорить, – начал Тамас.

Сулем одним движением руки прекратил недовольный ропот своих Избранных и военачальников.

– Всем выйти, – приказал он.

Через мгновение они с Тамасом остались один на один.

– Вы читаете по-кезански? – спросил фельдмаршал.

– Да.

Тамас передал ему письмо Ипилла, адресованное кезанским генералам. Сулем дважды прочитал написанное и внимательно рассмотрел печать.

– Могу я попросить моих Избранных проверить его подлинность?

– Всеми возможными способами.

– Вивия! – позвал Сулем.

Избранная с кожей карамельного цвета тут же появилась в палатке, выслушала задание и исчезла, прихватив письмо.

Тамас принялся шагать по палатке, стараясь привести в порядок мысли. Королевские печати всегда несут след магии, в какой-то степени охраняющей их. Поэтому генералы в любой момент могли убедиться в подлинности приказа. Тамасу не составило бы труда самому проверить печать, но он хотел, чтобы у Сулема не осталось никаких сомнений.

– Человек, написавший это, находился на грани отчаяния, – заметил деливский король. – Вас должен обрадовать такой поворот.

– Он пытается выиграть время, понимая, что мы не двинемся в Кез, после того как выпадет снег.

– И что это ему даст? Мои войска уже опустошили Янтарную равнину. Они отступят на зиму назад к Альватону и будут точить штыки для нового похода. Придет весна, и мы окончательно сломим кезанцев, как бы те ни сопротивлялись.

Тамас остановился. Он по-прежнему не хотел рассказывать Сулему о Кресимире и Ка-Поэль. Кроме того, он сомневался, что деливскому королю есть дело до бруданской армии, захватившей Адопест.

– Он может найти союзников. Если Старла или Нови вступят в войну на его стороне, это может продолжаться целую вечность.

– Нови не посмеет, – пренебрежительно махнул рукой Сулем.

Полог палатки приподнялся, и Вивия вернула королю письмо.

– Это рука Ипилла, – сказала она и скрылась тем же путем.

Тамас подошел к столу посреди палатки, сдвинул в сторону донесения и карты, развернул свою, с изображением Южного Адро, и старательно разгладил ее углы.

– Я не позволю этой войне затянуться.

– У вас есть план? – с любопытством обернулся к столу Сулем.

– Вероятно, кезанцы соберутся вот здесь, чтобы подготовиться к встрече с нами. – Тамас указал на северный вход в Сарково ущелье. – До них всего полдня пути. Предлагаю выступить сегодня ночью и весь день идти ускоренным маршем, чтобы застать их врасплох.

Деливский король нахмурился:

– Вы хотите помешать им укрепиться в Сарковом ущелье?

– Я хочу намного больше, – усмехнулся Тамас.

На следующий день после визита к Ускану Адамат взял экипаж и велел кучеру отвезти их с Соу-Смизом в Пороховую компанию Флеррина, что находилась где-то в западной части Адопеста. Тогда он еще не предполагал, что ехать придется далеко за пределы города.

Приблизительно в три часа дня они вышли из кареты и осмотрелись. Компания занимала два десятка самых разнообразных по величине и назначению зданий, расположенных прямо посреди поля на большом расстоянии друг от друга. От тракта к ним вела грунтовая дорога протяженностью в несколько миль. Между корпусами пробегала небольшая речушка, снабжавшая энергией фабричные механизмы.

На берегу реки, в нескольких сотнях ярдов от других построек, Адамат заметил черное пятно, похожее на фундамент стоявшего здесь когда-то здания.

Производство пороха – опасное занятие.

Адамат направился к самому большому корпусу.

На подходе к зданию его остановила женщина-охранница с мушкетоном в руках. Она была на полголовы выше Адамата, а шириной плеч не уступала иному кулачному бойцу. Длинные каштановые волосы закрывали ее лицо. Женщина прислонилась к двери и небрежным движением направила ствол оружия на ноги Адамата:

– Чем могу вам помочь?

Адамат заметил у нее на поясе дубинку. Интересно, много ли здесь еще охранников? Скорее всего, много. Таким компаниям необходимо тщательно скрывать свои секреты от конкурентов.

– Я хочу поговорить с Флеррином-старшим.

– Вам назначено?

– Нет.

– Какое у вас к нему дело?

– Нам нужно обсудить вопрос особой важности.

– Какой именно?

– Я могу рассказать об этом только самому Флеррину.

Женщина наклонила голову набок:

– Сейчас узнаю, свободен ли он. Как вас представить?

– Инспектор Адамат.

– Вы прибыли по заданию правительства?

– Да.

– Тогда отправляйтесь обратно и заранее договоритесь о встрече. Или приходите с полицией. Мы не нуждаемся в ваших идиотских инструкциях.

В идиотских инструкциях?

– Подождите, вы решили, что меня прислали с инспекцией?

– Вы сами так сказали.

Адамат рассмеялся и разгладил сюртук:

– Нет-нет. Я совершенно другой инспектор. Я расследую покушение на убийство.

– И вы полагаете, этого достаточно, чтобы зайти сюда?

Охранница скептически взглянула на него и переместила дуло мушкетона на полдюйма выше.

– Я полагаю, что мы неправильно поняли друг друга. – Адамат поднял руки в примиряющем жесте. – Мне нужно поговорить с Флеррином о его взрывчатом масле.

Теперь мушкетон уже нацелился в грудь Адамата.

– Тогда вы точно не войдете.

Неожиданно Соу-Смиз шагнул вперед и встал между Адаматом и охранницей.

– Опусти оружие, – прогрохотал он.

– Мне наплевать, что ты такой громила, я все равно…

– Опусти. Оружие.

Он шагнул ближе к охраннице.

– Успокойся, Соу-Смиз, нам не нужны неприятности.

Женщина чуть не выронила мушкетон.

– Вы сказали, Соу-Смиз? Кулачный боец?

– Да, это я, – прорычал тот. – И что дальше?

Лицо женщины расплылось в улыбке.

– Дядя Соу-Смиз! Это же я, Малышка Флеррин, дочка Флеррина Вышибалы.

Соу-Смиз медленно разжал кулаки.

– Та самая Малышка? – недоверчиво фыркнул он. – Ты все растешь и растешь.

Она усмехнулась в ответ:

– Мне тогда было лет десять. В таком возрасте люди быстро растут. Я не видела никого из нашей труппы, с тех пор как папа перевез нас сюда и основал пороховую компанию.

– Никогда бы не подумал, что Флеррин станет химиком, – признался Соу-Смиз.

– Наукой больше занимается мама. А папа готовит смеси. То есть готовил раньше. Два года назад ему оторвало взрывом кисти обеих рук. Теперь он следит за другими рабочими и управляет всем делом, а мама уехала в Фатрасту.

Адамат встал рядом с Соу-Смизом, опираясь на трость.

– Так мы можем поговорить с вашим отцом?

– Соу-Смиз, а у нас не будет из-за этого неприятностей?

Кулачный боец оглянулся на Адамата, тот задумчиво постучал пальцами по рукоятке трости. Трудно сказать. Если Флеррин делает взрывчатое масло, он мог быть замешан в покушении на Рикарда. Но ему не обязательно рассказывать об этом.

– Мы всего лишь распутываем один след, – покачал головой инспектор. – Думаю, вы больше никогда не услышите о нас.

Малышка кивнула и открыла дверь.

– Ничего не трогайте здесь, – предупредила она. – Мы стараемся не держать готовый порох в главном корпусе, но осторожность никогда не бывает лишней.

Они вошли в помещение, где прежде, вероятно, располагалась огромная конюшня, почти на сотню лошадей. В бывших стойлах хранилось сырье, на каждой двери мелом было помечено, что именно здесь находится. Повсюду стояли бочки и ящики с серой, селитрой, глицерином, азотной кислотой. По всему полу были разбросаны опилки и солома, которыми прокладывают ящики при перевозке.

– Выглядит не очень обнадеживающе, – заметил Адамат.

– Все компоненты хранятся раздельно, – ответила Малышка. – Сам по себе каждый из них не опасен.

– Но здесь много соломы. Может случиться пожар.

– Мы не разжигаем огня ближе пятидесяти футов от склада. И всю работу делаем при дневном свете.

Адамат отметил, что она оставила мушкетон у входа. Похоже, они действительно соблюдают все меры предосторожности.

– Что вы можете сказать о взрывчатом масле?

– Пусть лучше папа расскажет.

Она остановилась возле стойла, переоборудованного в кабинет, и сделала приглашающий жест.

В дальнем углу за столиком сидел старик. Годы сгорбили его, волосы поседели, но в плечах он все еще был шире Соу-Смиза. Через большое окно внешней стены в кабинет проникал свет, и старик склонился над книгой. Адамат сразу обратил внимание на его руки, вернее, на то, что от них осталось. Обрубки заканчивались металлическими чашками, к одной был прикреплен сдвоенный крюк, а к другой – толстый стальной лист, по форме напоминающий весло.

– Папа, к тебе гости! – крикнула Малышка. – Папа! – Она с извиняющимся видом оглянулась на Адамата. – Он очень плохо слышит.

– Что?

Старик поднял голову, увидел незнакомцев и встал на ноги. Адамат невольно отступил на шаг. Флеррин-старший, или Флеррин Вышибала, был настоящим гигантом. Он возвышался над Адаматом как скала, и даже Соу-Смиз рядом с ним казался человеком заурядной комплекции. Левая часть лица Флеррина была обожжена, так что улыбка у него получалась кривой.

– Никак сам Соу-Смиз? – громко спросил он.

– Привет, Вышибала, – кивнул тот.

– Вышибала? – Флеррин вытянул к Соу-Смизу свои обрубки. – Теперь уже нет.

Он протяжно и сдавленно, почти механически рассмеялся.

Адамат дождался, когда они обменяются приветствиями, и представился сам. Флеррин отвел всех в угловую часть склада, перестроенную под комнату отдыха. Переборки здесь были убраны, а вдоль стен стояли диваны и кресла. Малышка спустилась в холодный погреб и вернулась с бутылкой вина. Пока отец говорил, она разлила вино по бокалам.

– Взрывчатое масло. – Старик покачал головой. – Это наше первое большое достижение. До этого мы делали особый порох для адроанской армии и Гурло-Бруданской торговой компании, но на взрывчатом масле могли бы безумно разбогатеть.

Адамат болезненно скривился, услышав про компанию Кларемонте.

– Вы поддерживаете деловые отношения с бруданцами?

– Все поддерживают. Было бы наивно думать иначе. Эта компания – крупнейший поставщик селитры. Разумеется, у нас есть и другие каналы, но бруданцы контролируют практически весь ввоз сырья. Так о чем это я? Ах да, взрывчатое масло.

– Вы не могли бы рассказать о нем?

– Что?

Адамат повторил вопрос громче.

– Это жидкая смесь… – начал Флеррин и вдруг замолчал. – Впрочем, я не собираюсь выдавать свои коммерческие секреты.

– Понимаю, – доброжелательным тоном произнес Адамат. – Ну а если не вдаваться подробности? Оно взрывается так же, как порох?

– Нет, гораздо быстрее. И обладает куда большей разрушительной силой. Для взрыва его требуется совсем немного. Стеклянного шарика или трубки, длиной с мой обрубок, – Флеррин помахал рукой, – достаточно, чтобы взорвать целую скалу. Мы рассчитывали с его помощью в корне изменить все горное дело. Но ничего не вышло.

Инспектор не мог не почувствовать ужасную пропасть между словами «безумно разбогатеть» и «ничего не вышло».

– Что случилось?

– У нас работал один химик по имени Борин. Хороший парень, очень смышленый. Я даже подумывал отдать за него замуж свою Малышку.

Девушка скорчила недовольную гримасу, передавая отцу бокал:

– Ты прекрасно знаешь, папа, что я никогда бы не согласилась.

– Я просто сказал, что подумывал об этом, радость моя. – Он ловко зацепил бокал крюком и сделал глоток. – Так или иначе, но это Борин нашел состав взрывчатого масла. Он работал день и ночь, чтобы добиться устойчивого состояния смеси. Понимаете, это масло очень нестабильно. Двое наших рабочих погибли при взрыве. Оно взрывается не от нагрева, а от сотрясения, и его чудовищно трудно перевозить.

От сотрясения. Это уже интересно. Адамат вспомнил о своем предположении, что бомбу в кабинет Рикарда не подложили, а забросили.

– Значит, вы так ничего и не продали?

– Разумеется, нет! Вы же не думаете, что я хотел убить своих клиентов? Я сам получил хороший урок обращения со взрывчатыми веществами. – Металлическим веслом, прикрепленным к левой руке, Флеррин показал на обожженное лицо. – Из-за этого нам и пришлось уволить Борина. Он хотел, чтобы его взрывчатое масло нашло практическое применение, и продал пару образцов одной горной компании.

– Значит, он все-таки продал ваше масло!

– Да. Но Малышка обо всем узнала, и мы решили, что не можем больше ему доверять. Мы заключили договор, по которому нам полагается процент с прибыли, если он продаст кому-нибудь формулу взрывчатого масла, и разошлись по-хорошему. Это случилось всего две недели назад.

Адамат едва сдерживался, чтобы не сорваться с места. Наконец-то он узнал нечто существенное, нечто такое, с чего можно начать расследование. Если Борин продал формулу тем, кто покушался на жизнь Рикарда, то их теперь можно отыскать.

– Вы не могли бы сказать, где сейчас Борин? Мне необходимо переговорить с ним.

Флеррин переглянулся с дочерью.

– Там, – сказал он, махнув крюком куда-то вправо. – И там, и вон там.

Малышка раздраженно фыркнула:

– Это злая шутка, папа.

– Понимаете, я всегда говорил своим химикам и рабочим: если вы взорвете себя, никто, кроме вас, в этом не виноват.

– Не стоит смеяться над мертвыми, папа.

У Адамата упало сердце.

– Значит, Борин мертв?

– Мертвее не бывает. Как если бы он встал на пути у разгневанного Избранного. Мы решили, что он упаковывал образцы и уронил один себе под ноги. Вы, наверное, видели грязное пятно у реки, когда шли сюда?

– Да.

– Раньше там стояло крепкое каменное здание. В нем работали наши химики. Оно было построено так, чтобы выдержать взрыв любой мощности. Возможно, оно устояло бы даже под артиллерийским обстрелом. Вместе с Борином погибли и результаты наших экспериментов. От парня не осталось даже мелких ошметков, а камни, разбросанные взрывом, мы до сих пор находим по всему участку.

Адамат откинулся на стуле и вздохнул:

– Сожалею о вашей утрате.

Флеррин пожал плечами:

– Это происшествие отбросило нас назад, но мои ребята сохранили все записи. Пропало все взрывчатое масло, которое у нас было, но я принял это за благословение проклятых небес.

– Папа…

– Никаких «папа»! – Флеррин покачал головой и повернулся к Адамату. – Я прикрыл все работы по взрывчатому маслу. Сжег все записи, кроме одной тетради, и только я знаю, где она хранится. Пока я жив, этот подарок бездны не убьет больше никого из моих людей. Когда я умру, моя девочка вольна взрывать себя, как ей только вздумается. Но не раньше.

Опять тупик. Еще одна ниточка оборвалась вместе с жизнью Борина. И только сам химик мог подтвердить этот рассказ. Возможно, именно Флеррин и убил Борина, чтобы замести следы. Адамат мог бы привести с собой отряд полицейских и переворошить здесь все, но у него не было времени. И вряд ли Соу-Смиз простил бы ему это.

– Вы случайно не помните, кому Борин продал образец?

Флеррин почесал крюком затылок:

– Какой-то горной компании. Ты не помнишь, радость моя?

– Где-то должна была остаться квитанция, – сказала Малышка. – Пойду поищу.

Она ненадолго вышла, и Флеррин с Соу-Смизом принялись вспоминать былые поединки. Адамат поневоле удивился, сколько энергии сохранилось у этого кулачного бойца, ставшего производителем пороха, несмотря на все увечья.

Его дочка вернулась и протянула Адамату листок бумаги:

– Вот, Подземная горная компания.

Адамат протянул было руку к листку, но после секундного раздумья отдернул ее.

– Вы уверены?

– Да.

– Спасибо, я запомнил название.

Малышка пожала плечами и убрала бумагу в карман.

– Эта компания. Вы ведь сами не встречались с ее представителем?

Сердце Адамата учащенно забилось.

– Нет. Борин связался с ними у нас за спиной. Иначе мы не согласились бы на эту сделку.

– А Борин не объяснял, зачем им понадобилось ваше масло?

– Они искали какое-нибудь мощное взрывчатое вещество, – сказала Малышка с таким видом, будто другого ответа и быть не может.

Это ничем не помогло Адамату.

– Но они сами обратились к нему или он их нашел?

– Ах нет, они вышли на него.

– Спасибо, это все, что мы хотели узнать, – объявил Адамат, поднимаясь на ноги. – Боюсь, нам пора. Весьма благодарен вам за помощь.

– Сомневаюсь, что мы вам сильно помогли, – ответила Малышка. – Если вы найдете образцы, которые продал Борин, сообщите мне. Я бы хотела, чтобы их уничтожили.

– Вы очень нам помогли. И не беспокойтесь, я непременно сообщу.

Он пожал руку Малышке, потом осторожно подержался за протянутый крюк Флеррина Вышибалы.

Через несколько минут они с Соу-Смизом уже ехали обратно в Адопест.

– Приятно было повидаться с ним, – прогрохотал кулачный боец.

Погруженный в свои мысли, Адамат не расслышал, что он сказал.

– Да, конечно.

– Столько лет прошло. Девочка выросла.

– О? Уж не решил ли ты наконец остепениться?

– Она для меня слишком молода, – усмехнулся Соу-Смиз и добавил после недолгого молчания: – А с чего вдруг мы так заторопились?

Адамат нетерпеливо постучал пальцами по рукоятке трости:

– Потому что эта Подземная компания вовсе не занимается горными разработками.

– Не понял.

– Это просто клуб – место, где собираются всевозможные жулики и контрабандисты, называющие себя коммерсантами, чтобы выпить и поиграть в карты. Это очень элитарное заведение, и его адрес держится в тайне. Большинству людей оно известно как Подземный клуб. И один мой друг, оказывается, состоит в нем.

– Кто же это?

– Рикард Тумблар.

Три дня, – возмущенно произнес Адамат, как только его ввели в кабинет Рикарда в гостинице Киннена. – Мне потребовалось три дня, чтобы добиться встречи даже не с тобой, а с твоим секретарем. Что за бездна, Рикард? Мне показалось, ты просил меня разобраться с этим делом как можно быстрее.

Инспектор подошел ближе. Ссутулившись, Рикард сидел за столом с очками на носу и газетой в руке. Волосы его слиплись, сюртук лежал в углу кабинета.

– Бездна, – сказал Адамат. – Ты выглядишь так, будто не спал трое суток.

– Скорее, пять суток. – Рикард с трудом сдержал зевоту. – Ну хорошо, пару раз я немного вздремнул. Фель! – позвал он.

– Уже здесь, сэр.

Адамат переглянулся с Фель, стоявшей рядом с ним.

Рикард посмотрел на нее поверх очков:

– Раз уж вы здесь, скажите ребятам у входа, чтобы без промедлений пропускали Адамата ко мне, независимо ни от чего.

Фель вежливо откашлялась:

– От чего именно, сэр?

– Независимо от того, здоров я или нет. Яйца Кресимира, я думал, это и так понятно. Послушай, Адамат, мне очень жаль, что так получилось. После этих взрывов я увеличил охрану вчетверо. Ну, ты же понимаешь, как это бывает: бумаги до меня доходят, а люди – нет. Просто кошмар какой-то. Тебе нужно было просто зайти ко мне домой.

– Я заходил. И не один раз. Но не застал тебя.

– Сэр, вы не выходили из кабинета двое суток, – подсказала Фель. – И ни разу не были дома после этого взрыва.

Рикард почесал в затылке:

– Правильно. Ну ладно. Хочешь вина?

– Сейчас девять часов утра.

Адамат сел напротив Рикарда.

– Тогда кофе?

– Да, если можно.

– Фель, скажите, чтобы нам принесли кофе. И глоток виски для меня.

– Это ужасно, – заметил Адамат.

– Бывало и хуже. – Рикард икнул и постучал кулаком по груди. – А теперь рассказывай, что ты узнал о взрыве?

– Для него использовали особый состав, так называемое «взрывчатое масло», – начал Адамат. – Это заняло много времени, но я нашел его изготовителя.

– Кто это?

– Пороховая компания Флеррина.

– Никогда не слышал о такой, – проворчал Рикард. – И когда я доберусь до нее, о ней никто больше не услышит. Я сделаю так, что с ними никто не будет иметь дела. Я раздавлю их…

– Это совершенно излишне, – перебил его Адамат.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я переговорил с хозяином и его дочерью. Они не намерены продавать взрывчатое масло. Оно слишком нестабильно. Но один их сотрудник продал образец масла без согласия хозяев, и они отстранили его от работы.

– Понятно. И что с этим сотрудником?

– Погиб при взрыве на следующий день после увольнения.

– Очень своевременно.

– Возможно, это и не был несчастный случай. Но Флеррин обещал мне, что не станет никому продавать масло, и я верю ему.

– И что мы имеем в результате? Хозяина, уверяющего, что он ни в чем не виноват, и мертвого химика? Мне это совсем не нравится.

– Они рассказали, кому химик продал образец.

В кабинет зашел молодой человек с серебряным подносом, на котором стояли две чашки и кофейник. Как только он расставил все на столе и вышел, Рикард весь подался вперед:

– Кто покупатель?

– Подземная горная компания.

Рикард приглушенно охнул и пролил кофе себе на сорочку.

– Прошу прощения, что ты сказал?

– Подземная горная компания, – повторил Адамат. – Которая, если мне не изменяет память, является не более чем ширмой для Подземного клуба. Члены клуба пользуются ею для тайных торговых сделок, чтобы невозможно было определить настоящего покупателя.

– «Если память мне не изменяет», – передразнил его Рикард и сжал голову руками. – Будь ты проклят со свой хваленой памятью. Ты не можешь знать наверняка.

– Это единственная зацепка, которая у меня есть.

– Возможно, ты ошибся насчет этого взрывчатого масла. Может быть, там было что-то другое.

– Я с пользой провел время, пока дожидался встречи с Фель. – Адамат вынул из кармана лист бумаги. – Я нанял экспертом Малышку Флеррин, дочь хозяина компании. Она осмотрела развалины штаб-квартиры союза и дала мне письменное подтверждение, что там использовали именно взрывчатое масло, купленное Подземной горной компанией.

– Бездна, но как ты заставил ее подписать это?

Адамат кашлянул в кулак:

– Я пообещал, что ни она сама, ни компания ее отца не предстанут перед судом.

– Сукин сын!

– Если мы хотим найти козла отпущения, то мертвый химик подойдет не хуже любого другого. Но нам ведь не это нужно. Нам нужен адрес Подземного клуба.

Рикард вскочил как ошпаренный:

– Абсолютно исключено!

– Почему это?

– Какой смысл в тайном клубе, если он перестанет быть тайным?

– Они пытались убить тебя.

– Они? Скорее уж, один из них. – Рикард выругался вполголоса. – Я там на хорошем счету. Двадцать лет дружу с этими людьми. Я устроил многих из них на доходные места, помогал их торговле. Бездна, троих я даже спас от тюрьмы.

– Сколько членов в клубе?

– Всего… – Рикард резко захлопнул рот. – Я вообще не должен об этом говорить. Это же тайный клуб, ты, случаем, не забыл?

– Думаю, они сами отказались от своего права на тайну, когда решили воспользоваться своим прикрытием, чтобы убить тебя. Неужели кто-то из них действительно настолько глуп?

– Это не так уж глупо, как ты думаешь. О самом существовании клуба во всем Адопесте знают не больше пятидесяти человек. То, что они сообщили это название хозяину маленькой пороховой компании, еще ничего не значит. Давай говорить прямо: только нам с тобой известно, что здесь замешано взрывчатое масло. Полиция не заметила во взрыве ничего странного.

Рикард сел в кресло и допил кофе. Внезапно он согнулся и скривился, словно от боли.

– С тобой все в порядке?

– Кофе и в самом деле был горячим. – Рикард выпрямился и продолжил: – Я не могу это сделать. Не могу предать их.

– Но ведь они сами тебя предали.

– Один из них или, может быть, двое. Бездна!

– Я понимаю, как это трудно, Рикард. – Адамат склонился над столом. – Но они наверняка попробуют еще раз.

– Почему ты так уверен? Ты ведь сам сказал, что у них был только один образец.

– Малышка Флеррин, осмотрев развалины, сказала, что проданного масла хватило бы на что-то большее, чем эти два взрыва.

– Бездна. Вот даже как.

– Если ты назовешь мне имена тех членов клуба, которых подозреваешь, я смогу проследить за ними. Мне понадобятся помощники, но мы в конце концов выясним, где они хранят взрывчатое масло и кого избрали следующей жертвой.

– Я и так знаю, где они его хранят, – с несчастным видом признался Рикард.

– Где?

– В самом здании клуба.

– Держать такое опасное вещество прямо в здании клуба? Они совсем идиоты?

– Не настолько, как тебе кажется.

– Ты должен показать мне это место.

Вместо ответа Рикард позвал Фель. Когда секретарь появилась в дверях, он приказал:

– Подберите мне пятерых самых осторожных ребят.

– К какому сроку?

– Как можно скорей. Через час.

– Хорошо, сэр. Для чего они вам нужны, сэр?

– Нам нужно обыскать подвал этого дома и найти сильное взрывчатое вещество.

Тамас крался сквозь прибрежные камыши Нижней Адры, по колено в холодной воде.

Один пистолет он засунул за пояс, второй держал в руке дулом вверх. Висевшая на боку шпага оставляла легкую борозду на воде. Ночь была прохладной, и Тамас, находясь в пороховом трансе, свободно различал пар от своего дыхания. Где-то слева плеснула хвостом рыба, а вслед за тем на берег выбрался Андрийя.

– Ш-ш, – прошептал Тамас. – Прекрати ворчать.

Фельдмаршал уже готов был отчитать порохового мага за едкие замечания, но Андрийя сам справился с раздражением. Они двинулись дальше. Лягушки замолкали при их приближении, но в крепости впереди пока не было заметно никаких признаков тревоги.

Двухэтажное каменное здание окружала двенадцатифутовая стена, протянувшаяся на сотню футов от прибрежной полосы до дороги. Раньше здесь размещался всего-навсего пост дорожного контроля, где стражники проверяли едущие по тракту подводы и отлавливали баржи контрабандистов, снующие по реке между Адопестом и Будвилом.

До переворота на посту дежурили от силы восемь-десять королевских стражников. Отступая, кезанцы укрепили здание, поставили вдоль стены пушки малого калибра, и еще одно шестнадцатифунтовое орудие разместили на каменном пирсе, далеко вдающемся в Адру. По предположениям Тамаса, сейчас в крепости было не меньше сорока солдат.

Фельдмаршал подошел к основанию причала и посмотрел вверх на крепость. Стена была освещена факелами, и он разглядел острие штыка, выдающее присутствие охраны.

Кто-то коснулся его руки; Тамас обернулся. Андрийя молча показал на камыши. Фельдмаршал присмотрелся и увидел гнездо, откуда за ним встревоженно наблюдала годовалая гусыня.

Он засунул пистолет за пояс, прижал шпагу локтем к бедру и обошел гнездо по воде. Затем поднял руки, нащупал край каменного причала и рывком взобрался на него.

Фельдмаршал достал нож и подкрался к пушке на краю пирса. Кезанский часовой дремал, прислонившись к ней, Тамас слышал его негромкий храп. Кезанец проснулся лишь тогда, когда нож вошел ему под ребра. Через мгновение его тело уже неподвижно лежало возле пушки. Тамас оглянулся на крепость; как раз в этот момент Андрийя бесшумно, словно летящая над лесом сова, перебрался через зубчатый парапет второго этажа. Сверху донесся короткий, исполненный боли стон, и сердце Тамаса тревожно забилось. Но он тут же вспомнил, что охранники в крепости, в отличие от него самого, не обладают настолько чутким слухом.

Он открыл дверь и вошел в здание. Казарма, если память не подводила его, должна была располагаться на втором этаже. Тамас шагнул на лестницу, но сразу остановился, уловив какой-то звук, и бесшумно вернулся на причал.

Четверо кезанских солдат играли в кости в крошечной столовой, освещенной единственным фонарем. Тамас наблюдал за ними сквозь приоткрытую дверь. Они были увлечены игрой и, судя по всему, немного пьяны. Фельдмаршал решил сначала разобраться с теми, кто спал наверху.

Он уже собирался идти дальше, когда дверь вдруг распахнулась и едва не ударила его по лицу. Тамас отпрыгнул, а пятый охранник ошеломленно уставился на него.

Фельдмаршал всадил нож ему в горло, затащил обмякшее тело обратно в комнату и швырнул на стол. Остальные охранники с криком повскакивали с мест и схватились за оружие. Но Тамас был быстрее. Он наотмашь полоснул ножом по шее второго охранника и тут же вонзил лезвие в грудь третьему. Одним прыжком Тамас вскочил на стол, пороховой транс пел в его венах. Он спрыгнул на скамью с другой стороны и успел лишь коротко выругаться, когда та сломалась под его весом.

Перекатившись по полу, Тамас оказался рядом с четвертым охранником, уже нацелившим на него пистолет. Фельдмаршал мысленно потянулся к пороху на затравочной полке, и тот лишь зашипел, но не вспыхнул, когда по нему ударил курок. Тамас выхватил пистолет у охранника и ударил кезанца рукояткой по голове с такой силой, что череп с треском раскололся.

Пятая охранница метнулась к двери. Тамас достал из сапога другой нож и метнул ей в спину. Лезвие вошло точно под лопатку. Женщина с криком упала на пол и попыталась дотянуться до рукоятки ножа. Тамас подбежал и резким движением свернул охраннице шею.

Он подобрал оба ножа и замер возле двери, прислушиваясь. Стояла гробовая тишина. А как же те, что спали наверху? Почему не бегут на помощь?

Наконец с лестницы донеслись шаги одного человека. Тамас рискнул выглянуть из-за двери и увидел спускавшегося Андрийю. Пороховой маг был весь залит кровью, но, судя по всему, вовсе не своей.

– Вы слишком шумите, – с упреком произнес Андрийя.

Тамас облегченно вздохнул и вытер лезвия обоих ножей. Они с Андрийей снова поднялись наверх и прошли мимо спальни, из которой еще доносились приглушенные предсмертные хрипы.

– Позаботься о них, – велел Тамас.

На крыше в лужах крови лежали еще два охранника. Тамас прикрыл глаза от мерцающего света факелов и посмотрел на юг, в сторону Саркова ущелья. Но не разглядел, к своему удивлению, ни одного огонька, ни одного костра на стоянке какой-нибудь резервной части кезанцев. Лишь факелы Срединного замка и далекие огни Будвила.

Вся кезанская армия находилась теперь к северу от него.

Тамас взял со стены факел и помахал им. Через мгновение земля вокруг крепости взбугрилась темными силуэтами адроанских солдат. Вскоре на крыше появился Андрийя и встал рядом.

– Мы ведь так уже делали? – произнес он. – Однажды мы попытались зайти в тыл врагу. Если не ошибаюсь, это плохо кончилось.

Тамас оглянулся на порохового мага. Каким-то образом тот ухитрился еще сильнее измазаться в крови. «Пусть Олем и не такой искусный убийца, – подумал фельдмаршал, – зато его общество намного приятней».

– Тебе нужно переодеться.

– Я не взял с собой запасной мундир.

– Ты не очень предусмотрителен.

Андрийя слизнул кровь с кончика пальца, на лице его при этом заиграла усмешка, мало напоминающая человеческую.

– Завтра мы поднимемся на стены Будвила. Я хочу, чтобы проклятые кезанцы знали, что их ждет, если я доберусь до них.

Когда Андрийя чувствовал запах крови, как сейчас, он забывал добавлять «сэр». Больше всего на свете ему нравилось убивать кезанцев.

– Ладно, как хочешь. Только встань с подветренной стороны от меня.

Тамас обернулся и посмотрел вниз. Один за другим из темноты появлялись его солдаты, окружая крепость. Длинная змея походной колонны ползла по дороге. Справа по реке неторопливо подплывали тяжелые баржи, груженные полевыми орудиями.

– Будьте вы прокляты, кезанские ублюдки, – пробормотал Тамас. – Теперь меня уже ничто не остановит.

Никогда не думал, что наступит день, когда мне придется штурмовать адроанский город.

Тамас смотрел на стены Будвила. Город располагался в самом узком участке Саркова ущелья, с обеих сторон его обрамляли высокие голые скалы, прозванные Воротами Васаля. Взять Будвил можно было, только преодолев мощные гранитные стены, защищенные магией столь же древней, как и сам город. Теперь Тамас прекрасно понимал: если бы не предательство Хилански, укрепления Будвила могли бы продержаться под обстрелом кезанской артиллерии не один месяц.

А теперь Тамас должен взять город за сутки.

Генерал Арбор стоял рядом, опираясь, словно на трость, на кавалерийскую саблю. Он выглядел еще старше, чем обычно, но глаза его возбужденно сверкали. Арбор выпятил челюсть и выплюнул в кулак вставные зубы.

– Да провалиться мне в бездну, это будет славная битва.

– Ипилл послал на стены королевскую гвардию, – заметил Тамас. – Они готовы землю зубами грызть за своего короля. А когда мы возьмем стены, резня продолжится на улицах города.

– У меня для вас хорошая новость, – отозвался Арбор. – Я просмотрел донесения шпионов Кеть и Хилански, и если им можно доверять, то в городе осталось мало наших соотечественников. Бо́льшую часть из них кезанцы убили при штурме, а остальных продали в рабство.

– Это худшая новость из всех, что я когда-либо слышал.

Тамасу хотелось сплюнуть, но он заранее знал, что это не избавит его от горечи во рту.

Арбор усмехнулся беззубым ртом:

– Я просто хотел сказать, что мы можем без всяких опасений обстреливать город. Научитесь во всем находить светлую сторону, сэр.

– Вы меня ничуть не успокоили.

Сомнения наваливались на Тамаса со всех сторон. Куда пропал Таниэль? От него до сих пор не пришло ни одного сообщения. Если бы ему удалось спасти Ка-Поэль, Тамас наверняка уже услышал бы об этом. О том, что произойдет в противном случае, он не хотел даже думать.

Лагерь Тамаса бурлил в непрерывном движении. Артиллерию, доставленную по Нижней Адре, теперь перетаскивали на берег, чтобы установить на только что вырытых земляных укреплениях. С других барж выгружали лестницы и крюки, боеприпасы и новые ружья. Вдоль берега разбили палатки, где усталые солдаты могли по очереди отдохнуть пару часов перед штурмом.

Накануне вечером войска Тамаса взяли Срединный замок, наделав при этом достаточно шума, чтобы выманить из Будвила гвардейцев Ипилла и завязать с ними череду мелких перестрелок. Гвардейцы задержали Тамаса на несколько часов, а затем отступили в город и теперь в три ряда выстроились в своих конических серебряных шлемах на стенах Будвила.

Над городом поднялось облачко дыма, и мгновение спустя донесся звук пушечного выстрела. Ядро врезалось в землю, не долетев несколько сотен шагов до передовых позиций адроанской артиллерии.

– Эти стены не рассчитаны на тяжелые орудия, – невесело усмехнулся Арбор. – Они не смогут отстреливаться ничем другим, кроме шестифутовых пушек малой дальности.

– Меня больше тревожит картечь, которую они пустят в ход, когда мы пойдем на приступ, – ответил Тамас. – Очень жаль, что у нас нет времени на планомерную осаду. Придется сразу врезать им в зубы.

– Правда? – Арбор держал протезы на вытянутой руке и пытался выковырять что-то, застрявшее между зубов. – Я не против хорошего штурма, но мы вряд ли сумеем вскарабкаться сегодня на эти стены, не добавив еще полсотни пушек к тем, что у нас уже есть. Э-э… не сочтите за дерзость, сэр, но если прямо сейчас послать на приступ двадцать тысяч солдат, это будет самая большая глупость, которую вы сделали на моей памяти.

– Я очень отчаянный человек, Арбор.

Тамас обернулся и вытянул шею, всматриваясь вглубь Саркова ущелья. Он беспокоился, что кезанцы разгадают его план. Сулем должен был еще вчера встретить кезанскую армию, чтобы помешать ей отступить к городу. Если кезанцам удалось проскочить мимо войск деливского короля, все может окончиться весьма плачевно.

– Идите за мной.

Андрийя тенью следовал за ними всю дорогу от наблюдательного пункта до самой крупной артиллерийской батареи. Новый телохранитель Тамаса был с ног до головы измазан засохшей кровью, и от него разило, как со скотобойни. Будь это кто-нибудь другой, а не пороховой маг, фельдмаршал приказал бы насильно вымыть его. Но Тамас понимал, что без штуцера и шпаги Андрийи ему сегодня никак не обойтись.

– Полковник Силия! – позвал Тамас одну из артиллерийских офицеров.

Это была женщина средних лет, с коротко остриженными каштановыми волосами и покрытым пороховым нагаром мышиным лицом. Рукава ее мундира также почернели от пороха. Тамасу пришлось перебрать всех офицеров, начиная с капитанского чина, чтобы найти опытного артиллериста, который не был бы другом или учеником Хилански, и однажды Силия с удивлением узнала, что назначена командовать артиллерийской батареей в чине полковника.

– Сэр! – Она остановилась рядом с Тамасом и резко отдала салют.

– Вы скоро закончите?

– Все и так из кожи вон лезут, сэр. Осталось установить несколько мортир, и мы начнем обстрел по вашему приказу. Мы сметем всех со стен мортирами, а огонь прямой наводкой сосредоточим на воротах.

– Приказ отменяется. У вас есть подзорная труба?

– Да, сэр.

Она достала из сумки трубу, раздвинула ее и замерла, ожидая распоряжений Тамаса.

– Возьмите примерно на триста ярдов левее главных ворот. Видите рисунок из выцветших камней? Он очень тусклый, но, если приглядеться, напоминает человеческое лицо.

– Я ничего… Нет, подождите, вижу. Святой Адом, это больше похоже на ухмыляющийся череп.

– Нацельте орудие прямо ему в нос. Стреляете, считаете до семи и снова стреляете, затем считаете до двух, опять стреляете и считаете до четырех. Возможно, все это придется повторить несколько раз.

Силия опустила подзорную трубу и в замешательстве посмотрела на Тамаса:

– Сэр?

– Что это? – спросил генерал Арбор. – Какой-то шифр?

– Можно сказать и так. Королевский совет, сотни лет назад соткавший защитные заклинания для этих стен, предусмотрел вариант, что кезанцы когда-нибудь захватят Будвил и нам придется отбивать город у врага. Сделайте, как я сказал, и этот участок стены станет уязвимым для наших орудий.

– Кровавая бездна, откуда вы это узнали? – удивился генерал.

– Когда-то я был любимцем Железного Короля, Арбор, – насмешливо фыркнул Тамас. – Это дает некоторые преимущества.

«Но если ничего не получится, я буду выглядеть полным идиотом», – мысленно добавил он.

– Когда мне начинать, сэр? – задала вопрос Силия.

– Начинайте обстреливать ворота, как только будете готовы. Но оставьте несколько орудий для стрельбы по этому рисунку и ждите моей команды. Мы не начнем штурм раньше чем через час.

Вместе с Арбором Тамас направился к штабной палатке.

– Сэр, а что мы будем делать, если окажется, что Ипилл уже сбежал в столицу? – спросил генерал.

– Тогда мы будем травить его, как дикого зверя, – ответил фельдмаршал с уверенностью, которой на самом деле не испытывал.

Ипилл мог сбежать еще два дня назад. Он мог уехать так далеко, что догнать его уже не получится. Но Тамас готов был принять на себя такой риск.

– Продолжайте работать, – распорядился он, подойдя к палатке. – И не занимайте пока позиции. Пусть кезанцы до последней минуты не подозревают, что мы пойдем на штурм уже сегодня.

Он хлопнул Арбора по плечу, и генерал отдал салют, по-прежнему сжимая в руке зубные протезы.

Тамас зашел в палатку и прислонился спиной к столбу. Нервы его были на пределе от невероятного напряжения последних дней. Он принял слишком много пороха, слишком мало спал и при этом еще старался скрыть свою усталость от подчиненных. «Еще один день, Тамас, – пробормотал он, стараясь подбодрить себя. – Либо сегодня к вечеру все решится, либо твой труп будет лежать под стенами Будвила».

– Вот почему большинство полководцев сами не ходят в атаку.

Тамас схватился за шпагу и обернулся. На его койке сидел Гэврил, весь покрытый дорожной пылью. Рукав его мундира был надорван и почернел от запекшейся крови.

– Кровавая бездна! – воскликнул Тамас, вкладывая шпагу обратно в ножны. – Я еще никогда не был так близок к сердечному приступу. Как ты здесь оказался? Что с Таниэлем? И встань немедленно с моей койки!

Гэврил поднял руки, но даже не попытался встать:

– Я просто отдыхаю. Я проскакал всю Объездную дорогу, ни разу не наткнувшись на кезанские патрули, и прибыл в деливский лагерь через несколько часов после того, как ты его оставил. Тогда я реквизировал у них лодку и проплыл вслед за тобой всю Нижнюю Адру.

Тамас взволнованно заходил по палатке. Он собирался заткнуть уши воском и поспать несколько часов перед штурмом, пока артиллерия сметает кезанцев со стен Будвила. Теперь об этом не стоило и мечтать.

– А Таниэль? Девушка? Где они? Рассказывай скорей, сукин сын!

– Таниэль жив. И Влора, и Норрин. Остальных мы потеряли, когда попали в засаду.

– А дикарка?

– Никаких следов Ка-Поэль. Когда я уезжал, мы все еще не поймали ни одного Избранного.

– Тогда что ты здесь делаешь?

Неужели Таниэль гнался за кезанскими Избранными до самого Будвила и теперь тайно пробрался в город? Или его схватили кезанские патрули? С каждой секундой неизвестности Тамас волновался все сильнее.

– Тебе лучше сесть, – посоветовал Гэврил.

– Проклятье, я сяду, когда сам захочу!

– Кез не нарушал перемирия. Это сделали переодетые бруданцы.

Тамас доковылял до стула и тяжело опустился на него.

– Нет, – задыхаясь, выдавил он.

– Боюсь, что именно так. Мы захватили в плен двух гренадеров. Представь себе, как мы удивились, когда узнали, что они не понимают ни слова по-кезански. К тому же они направились не на юг, а на север, сделав крюк, чтобы избежать встречи с нашими солдатами по дороге в Адопест. Влора и Таниэль идут по их следу, но мы подозреваем, что они хотят добраться до бруданской армии. С тобой все в порядке?

Тамас с раскрытым ртом уставился на своего шурина. Как это могло случиться? Его провели, как последнего дурака. Кезанцы не нарушали перемирия. Это сделал он сам. Ослепленный гневом, он не отвечал на просьбы Ипилла о новой встрече и отправлял назад кезанских гонцов.

Он стал слишком стар для всего этого. Слишком горд, слишком вспыльчив. Он и раньше совершал ошибки – даже самый лучший полководец их совершает, – но не такие ужасные, как эта.

– Ты не мог этого знать, – тихо произнес Гэврил.

– Нет. – Тамас невесело усмехнулся. – Я превратился в того, кого всю жизнь презирал. Разве я не поджигатель войны, Гэврил? Еще один диктатор с огромной армией и жаждой мести. Ты ведь знаешь, на что было похоже Девятиземье до пришествия Кресимира. Всего лишь поле боя для враждующих между собой полководцев.

– Теперь все совсем не так.

– Я вижу картину будущего, – продолжал Тамас. – Революции разойдутся по всем странам, и люди свергнут с престолов прежних монархов. Затем самые сильные из вождей объявят себя богами или святыми и станут властелинами новых маленьких королевств. Люди будут умирать миллионами, и все успехи, которых достиг наш мир за последнюю тысячу лет, затеряются в пыли веков. И все это из-за меня.

Тамас поднес руку к глазам и посмотрел на свои дрожащие пальцы.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь свои заслуги.

Проплывшее перед глазами Тамаса видение исчезло, и он почувствовал себя старше самого времени. Каждый мускул его тела стонал от боли, каждая кость вспомнила былые переломы и ушибы.

Грохот пушек вернул фельдмаршала к действительности.

– Ты ранен?

Гэврил посмотрел на окровавленный рукав мундира:

– Всего лишь царапина. Я зашил ее перед отъездом.

– Нужно наложить швы заново. Они выглядят так, словно их сделала слепая обезьяна.

– Пару раз я ткнул не туда, но швы ровные, а рана чистая. Не забывай, что за свою жизнь я провел в седле намного больше времени, чем ты.

– В основном убегая от ревнивых мужей.

– Кое-кто из них действительно был опасен. Ох, чуть не забыл. Деливцы остановили главные силы кезанской армии, но ночью я проскакал мимо колонны, марширующей к вам.

– Кезанцы?

– Да. Они опасаются атаки деливцев. Их не больше нескольких тысяч, но этого хватит, чтобы поставить вас в трудное положение.

– Далеко отсюда?

– Пара часов ходьбы.

– Мог бы сказать об этом и раньше.

– У меня была тяжелая ночь. – Гэврил зевнул.

– Ты что-нибудь слышал об Олеме?

– Нет. А должен был?

– Он преследует кезанскую кавалерию, оказавшуюся к северу от нас. Ладно, забудь об этом. Андрийя! – позвал Тамас.

Пороховой маг просунул голову в палатку:

– Сэр?

– Скажи Арбору, чтобы ждал гостей с тыла. У него есть сорок пять минут до начала штурма, а у нас будет время только на одну попытку.

– Да, сэр!

С легкомысленным, как у школьника, видом Андрийя бросился искать Арбора.

– У того парня не все в порядке с головой, – заметил Гэврил.

– Ты же знаешь, он из числа тех, кого спасла Эрика. За год до того как…

– Это не объясняет, почему он с ног до головы измазан кровью.

– Ему нравится убивать своих бывших соотечественников. Возможно, слишком нравится, но такие люди тоже нужны. Например, он один из немногих, кому я доверил бы расчищать мне дорогу, когда мы полезем на эти стены.

Гэврил осторожно коснулся раны на плече.

– Не думаю, что тебе необходимо участвовать в штурме, – заявил он.

– Я всегда сам водил людей на приступ.

– Но ты уже не молод.

– Без тебя знаю, – покачал головой Тамас. – Некоторые любят командовать издали. Я предпочитаю находиться на передовой.

– Достаточно одной шальной пули. Или удара штыком.

– Прежде меня это не останавливало.

– А если твое везение кончится?

– Возможно, оно кончится сегодня. А возможно, никогда. – Тамас протянул руку шурину. – Помоги мне встать. Я должен убить еще одного короля.

– Мне казалось, ты собирался взять его в плен, – удивился Гэврил, дернув фельдмаршала за руку.

Тамас недовольно скривился:

– Именно этого я и хочу. Но боюсь, что это только пустые мечты. Я догоню тебя через минуту.

Как только Гэврил ушел, Тамас наклонился, уперся руками в колени и сделал несколько глубоких вздохов. Он совершил ужасную ошибку. Оглядываясь назад, фельдмаршал мог сказать, что их за эту недолгую войну накопилось слишком много. Он доверял не тем людям, неверно рассчитывал время. Эта ошибка должна стать последней. Когда все закончится, он сложит оружие и уйдет в отставку. Иначе все, за что он боролся, окажется напрасным, и рано или поздно его видения станут реальностью.

Фельдмаршал выпрямился, поправил шпагу на поясе, проверил, достаточно ли патронов в карманах, и вышел из палатки на солнечный свет.

Пора было начинать.

Допросив работников кухни, Адамат выяснил две важные вещи.

Во-первых, охрана Рикарда оказалась далеко не такой надежной, как он сам утверждал. Во-вторых, взрывчатое масло две недели назад оставил в шкафу с серебряной посудой человек по имени Денин из Родигаса. Он сказал посудомойке, что это бутылки с водкой, доставленной из-за границы на день рождения Рикарда, и дал ей пятьдесят кран, чтобы она не проболталась об этом «сюрпризе».

Бедная девушка разрыдалась, когда Фель объяснила ей, что на самом деле хранилось в этих бутылках. Ее искреннее огорчение убедило инспектора, что сама она не причастна к заговору, но Адамат все же велел Фель несколько дней последить за посудомойкой.

Адамат хорошо знал этого Денина, вернее, много слышал о нем. Это был мастер на все руки – вор, мошенник, громила и контрабандист. Однако он не обладал ни большими амбициями, ни дальновидностью. Основав в свое время вместе с Рикардом первый ремесленный союз, Денин отказался руководить им, потому что не хотел брать на себя никакой ответственности.

– На самом деле он неплохой парень, – повторил Рикард уже в третий раз за последние несколько часов.

Адамат прислонился спиной к холодной кирпичной стене в тайной комнате Подземного клуба. Он сжимал в руке трость, заранее повернув ее рукоятку, чтобы можно было мгновенно обнажить клинок. В подсвечниках горели свечи, на столе лежала колода карт и стояли прохладительные напитки. Все выглядело так, будто с минуты на минуту ожидали появления гостей – если бы не два охранника Рикарда, спрятавшиеся в нишах подвального коридора, и Соу-Смиз, с невинным видом устроившийся возле входной двери гостиницы.

– Он пытался тебя убить, – напомнил Адамат.

Рикард сидел за карточным столом и задумчиво вертел в руках штопор.

– Может быть, он ни о чем таком не знал.

– Да? – устало закатил глаза инспектор. – Не знал, что ты находился в штаб-квартире союза в тот момент, когда он бросил туда бомбу? Или он бросал вторую – в подвал, где хранилась твоя коллекция вин и куда ты частенько наведывался?

– Может, он вообще их не бросал, – возразил Рикард. – Просто купил эти бутылки для кого-то другого.

Фель сидела рядом с ним и с глубокомысленным видом грызла орешки.

– Именно это мы и собираемся узнать.

Адамат сочувствовал Рикарду. Искренне сочувствовал. Двадцать последних лет члены клуба оставались его лучшими друзьями и деловыми партнерами, а строгое соблюдение тайны придавало их сообществу мистический ореол. Трудно в один миг отказаться от всего этого.

Но другого выхода не было.

– Он опаздывает, – заметил Адамат, взглянув на карманные часы.

– Как всегда, – ответил Рикард.

– А другие гости нам не помешают?

Адамат мог заполучить Денина лишь одним способом – во время традиционной еженедельной встречи клуба. Но все должно было выглядеть буднично и естественно, поэтому Рикард разослал приглашения и всем остальным.

– Нет, – заверила инспектора Фель. – Они появятся по крайней мере на полчаса позже. Денин обычно опаздывает не больше чем на десять минут.

– Вы уверены, что он придет?

– Да, уверен, – сказал Рикард. – У него сейчас мало работы и много свободного времени.

– Если только он ничего не заподозрит, – проворчал себе под нос Адамат.

– Он приходил на прошлой неделе, – напомнила Фель.

– Это в самом деле необходимо? – спросил Рикард, почесав свою лысину. – Я мог бы просто поговорить с ним.

– Рикард, ты наивный человек, – усмехнулся инспектор.

Тумблар раздраженно вздохнул, выковыривая штопором грязь из-под ногтей.

– Ну хорошо, хорошо. Возможно, и так. Продолжай, будь оно все проклято. Можно подумать, я плачу тебе деньги только за то, чтобы ты меня запугивал.

– Если бы дело было только в деньгах, я бы отказался от этой работы, – резко возразил Адамат. – Я здесь потому, что ты мой друг. Хоть это ты способен понять?

Его совсем вывело из себя нежелание Рикарда делать абсолютно необходимые вещи, и он хотел добавить еще пару слов, но помешал звук шагов на лестнице. Кто-то решительной и тяжелой походкой прошел по коридору. Инспектор еще сильнее стиснул рукоятку трости.

Денин из Родигаса был ниже Адамата ростом, но телосложением напоминал стальной сейф, облаченный в дорогой коричневый костюм. Широкоплечий, с мощными бицепсами, без малейших признаков лишнего веса, в одной руке он держал трость, а в другой – цилиндр. Темные вьющиеся волосы были коротко пострижены. Увидев рядом с Рикардом Фель, он нахмурился и лишь затем заметил стоявшего у стены Адамата.

– Денин, у нас к вам несколько вопросов, – начал инспектор.

И тут же отскочил в сторону: громила бросился на него, замахнувшись тростью, словно дубинкой.

Адамат поднял свою трость, готовясь отразить следующий удар, но Денин уже мчался по коридору к лестнице.

– Стой! – крикнул инспектор и бросился следом.

Фель не отставала от него ни на шаг. В тусклом свете подвала Адамат разглядел силуэты дерущихся людей.

– Осторожней! Он может быть…

Мелькнула вспышка, и звук пистолетного выстрела на мгновение оглушил инспектора.

Один охранник Рикарда повалился на пол. Прежде чем Адамат успел подбежать, второй получил по зубам рукояткой пистолета. Охранник пошатнулся и упал спиной на стеллажи с коллекцией вин. Звон сотен бьющихся бутылок показался оглушенному инспектору далеким и еле слышным.

Адамат замахнулся тростью, но лишь со свистом рассек воздух. Денин уже преодолел половину лестничного пролета. Фель оттолкнула инспектора и бросилась в погоню.

Адамат промчался по коридорам гостиницы, мимо кухни и кладовой, к черному ходу, ведущему в переулок позади дома. Время от времени впереди мелькала спина Фель, преследующей Денина. У стены стоял еще один охранник Рикарда, зажимая ножевую рану. Наконец Адамат выскочил из переулка на бульвар, сердце его колотилось как бешеное, дыхание со свистом вырывалось из груди.

Прохожих было не так уж много для вечернего времени, но инспектор боялся, что Денин мог прихватить с собой флакон взрывчатого масла. Адамат попытался вспомнить, как тот выглядел, когда входил в комнату. Кажется, у него оттопыривался карман сюртука. И на поясе тоже была какая-то складка. Хорошо, предположим, в кармане лежал пистолет. Но на поясе Денин мог прятать что угодно: нож, еще один пистолет или небольшую бутылку.

Вдалеке Адамат заметил бегущего Денина. Тот по-прежнему сжимал в руке трость, а цилиндр потерял где-то по дороге. Фель мчалась за ним по пятам, но пока не могла схватить.

Увидев, как Денин сворачивает в переулок, Адамат перебежал на другую сторону бульвара и рванулся к следующему перекрестку. Там он свернул за угол и помчался дальше, хотя легкие уже горели огнем.

Мгновение спустя Денин выскочил из переулка прямо на Адамата.

– Стой! – крикнул инспектор и обнажил шпагу-трость, преграждая дорогу беглецу.

Даже не замедлив бега, Денин поднял трость и со всей силы махнул ею. Если бы Адамат не успел защититься, ему наверняка проломило бы череп. Оружие вырвалось из пальцев и со звоном упало на мостовую. Денин толкнул Адамата плечом, так что инспектор, словно угодив под мчавшуюся во весь опор лошадь, отлетел в сторону и ударился об землю с такой силой, что затрещали кости.

Адамат с проклятиями поднялся на четвереньки. Изо рта у него текла кровь. Он поднял голову, ожидая увидеть, как Денин скрывается за поворотом.

Однако тот остановился в двадцати шагах от инспектора и вытащил из кармана плотно закрытый пробкой стеклянный пузырек. У Адамата екнуло сердце. Не раздумывая ни секунды, Денин бросил бутылку ему под ноги, а сам развернулся и побежал прочь.

Адамат вскинул руки к лицу. Весь мир вокруг словно бы замер, время еле-еле ползло, и, пока флакон с взрывчатым маслом летел к нему, инспектор успел вспомнить все свои промахи и ошибки. Он видел разрушающую силу этого вещества. После взрыва нечего будет даже соскребать с мостовой, и инспектору оставалось лишь надеяться, что Денин неправильно рассчитал расстояние и тоже окажется в зоне действия взрыва.

Вдруг мимо Адамата с быстротой молнии пронеслась Фель, вытянула руку и поймала флакон в воздухе. Она резко развернулась на одной ноге, встала на колени и осторожно положила пузырек перед Адаматом. А через мгновение уже помчалась догонять Денина.

Дрожащими руками инспектор поднял бутылочку с земли, пока кто-нибудь из прохожих случайно ее не задел. Адамату оставалось только укорять себя за то, что не доверял Фель, и удивляться, какая бездна помешала маслу взорваться во время драки или погони.

– Ты же говорил, что он придет без оружия! – воскликнул инспектор, как только Рикард, тяжело отдуваясь, показался из-за угла.

– Так у нас заведено, – задыхаясь, проговорил глава ремесленного союза.

– Значит, его кто-то предупредил или он собирался сегодня закончить дело. На, держи. – Адамат положил пузырек в протянутую руку Рикарда. – Только не вырони!

Инспектор поднял трость и отправился следом за Фель, надеясь, что у Денина был с собой только один флакон.

Он бежал вдоль дороги, прислушиваясь к звукам погони, заглушаемым его собственным тяжелым дыханием. Наконец Адамат заметил Фель, пересекавшую боковую улицу, и поспешил следом. За очередным перекрестком он увидел разгромленную обувную лавку. Пытаясь уйти от погони, Денин опрокинул полки и рассыпал ботинки по всему полу. Старик-продавец скорчился позади прилавка и лишь ошеломленно простонал, когда Адамат промчался сквозь лавку и выскочил через заднюю дверь.

Инспектор появился в слабо освещенном переулке как раз в тот момент, когда Фель загнала Денина в тупик. Тот обернулся и перехватил за ствол свой разряженный пистолет. Заметив Адамата, Денин тут же нанес удар, вероятно рассчитывая разделаться с Фель, пока к ней не подоспела помощь.

Первый выпад не достиг цели. Фель по-кошачьи отпрыгнула в сторону и ребром ладони рубанула Денина по горлу. Любой другой после такого удара рухнул бы на землю со сломанной трахеей, но Денин снова замахнулся пистолетом, словно ничего и не заметил.

– Нам еще нужно допросить его! – крикнул Адамат, и его голос разлетелся по всему переулку.

Фель перехватила руку с пистолетом, присев на одно колено под тяжестью удара, и снова выбросила вперед кулак, поразив противника в пах. Затем вскочила, одним прыжком оказавшись рядом с Денином. Ее рука, напоминающая длинный изогнутый коготь, обвилась вокруг шеи громилы. Фель поднырнула ему под локоть, зашла за спину, и острие стилета коснулось щеки Денина чуть ниже глаза.

Он тут же перестал сопротивляться и замер.

Схватка закончилась еще до того, как Адамат успел приблизиться. Он остановился, опасаясь, как бы сердце не разорвалось от перенапряжения, и оперся рукой о стену.

Отдышавшись, инспектор выпрямился, расправил сюртук и подошел к Денину со шпагой-тростью в руке.

– Тебе придется многое нам объяснить. Где последний флакон со взрывчатым маслом? – спросил инспектор.

– Не знаю, у меня его нет.

– Тогда у кого он? Кто приказал тебе взорвать штаб-квартиру союза?

Денин фыркнул с презрительным видом.

– У тебя есть два выхода: либо ты все рассказываешь и спасаешь свою задницу, просто оказавшись за решеткой, либо она для начала выколет тебе глаз, а затем сломает коленные чашечки.

Денин едва не задохнулся, когда Фель крепче прижала острие стилета к его щеке, а затем осторожно выдохнул:

– Это Черис.

– Как ты сказал?

От удивления Адамат опустил трость.

– Черис, глава союза банковских клерков. Это она велела мне купить взрывчатое масло. Она приказала нанять людей, которые бросят флаконы с маслом в штаб-квартиру Рикарда. И она же сказала, чтобы я покончил с этим делом сегодня на собрании клуба.

– Это было слишком просто, – сказала Фель, не отводя стилет от щеки Денина.

– Кровавая бездна! – вздохнул Адамат. – Придется взять его с собой! Рикард! – позвал он главу союза, только что вышедшего в переулок через черный ход обувной лавки. – Вызывай полицию. Мы должны все сделать как можно быстрей.

Силы совсем оставили Нилу. Она то и дело клевала носом и в конце концов обмотала поводья вокруг ладони, чтобы не выпустить их из онемевших пальцев. Все тело ныло после долгого бега и езды, и она мечтала лишь о том, чтобы лечь и уснуть, хотя бы прямо на мокрой от росы траве.

Но Нила прекрасно понимала: если она так и сделает, Олем умрет.

Если только уже не умер.

Бо выглядел еще хуже. Казалось, он восстановил силы, приободрился и ехал теперь с гордо поднятой головой, внимательно глядя по сторонам. Но Нила заметила и круги у него под глазами, и то, как Бо кривился от боли, когда его подбрасывало в седле.

– Ваша нога, – тихо произнесла Нила, когда они заняли место во главе отряда штуцерников.

Разведчики уже ускакали вперед, чтобы отыскать следы, оставленные кезанской погоней.

Бо опустился в седло.

– Что с моей ногой?

– Они не могли…

– Нет, не могли. Коленный сустав слишком сильно пострадал. Целители способны творить чудеса, но даже их искусство имеет пределы. Если бы даже им это удалось, моя левая нога стала бы на два дюйма короче правой, и я не мог бы сгибать ее.

Нила представила себе Бо, дергающегося при ходьбе, словно марионетка, пытаясь при этом сохранить независимый вид. Она едва сдержала неуместный смешок, прикрыв рот рукой, и отвернулась, когда Бо посмотрел на нее.

– Да, это было бы по-своему забавно, – произнес он, отводя взгляд.

– Мне очень жаль.

– Не стоит меня жалеть. К счастью, выше колена все в порядке. Давайте просто покончим с нашим делом, чтобы я смог наконец слезть с этого проклятого седла. Мы уже близко?

Нила огляделась.

– В тумане все холмы выглядят одинаково, – призналась она, а затем указала рукой на вмятину в земле на самой вершине. – Это моя метка.

– Хорошо.

Бо достал из кармана флягу и сделал глоток.

– Вам обязательно пить перед сражением?

– Уж лучше я выпью сейчас, чем в самый разгар боя потеряю сознание от боли.

Они молча поехали дальше. Вот сзади послышалась негромкая команда остановиться. Один из разведчиков подъехал к Ниле и Бо и приподнял шляпу в приветствии:

– Избранный, мы нашли их. Они остановились на ночлег в лощине за соседним холмом.

– Вперед, – приказал Бо.

– Вы хотите, чтобы я оставалась рядом с вами? – спросила Нила.

– В любом другом случае я бы ответил «да», – произнес Бо с усталой, но в то же время галантной улыбкой. – Но только не сейчас. Убийца Магии может узнать вас, а может и не узнать. Как бы там ни было, он подумает, что с отрядом кавалерии прибыл один Избранный. Если мы с вами разойдемся в разные стороны, он не сможет одновременно помешать и моей, и вашей магии. Помните, что воздух может остановить пули, и держите огонь при себе, чтобы не поразить наших солдат. В подобных сражениях требуется скорее ловкость, чем грубая сила.

Кавалерийский отряд разделился на два крыла и построился подковой, чтобы окружить лощину, в которой остановились кезанцы. Нила уловила запахи, доносившиеся от кухонных костров, и смутно расслышала голоса в тумане. В охрану ей назначили двух кирасиров.

В ожидании сигнала к атаке Нила изо всех сил старалась сохранить спокойствие. Ее не учили, как нужно действовать в таком сражении. Ее вообще не учили сражаться. Она лишь знала, как высвободить свою силу, но и это у нее получалось через раз.

Она даже не успела запаниковать по-настоящему. Прозвучал сигнал горна, и всадники бросились в атаку на кезанский лагерь. Они ворвались в лощину с саблями наголо и пронеслись мимо костров и палаток.

Нила справилась с инстинктивным желанием вызвать огонь – не только потому, что боялась поджечь поводья, но и потому, что не хотела раньше времени выдавать себя.

Вдалеке были слышны звон сабель и выстрелы из мушкетов и карабинов, но крыло Нилы продолжало двигаться вперед, не встречая сопротивления. Кирасир, скакавший рядом, удивился, почему враг не пытается остановить их. Но они продолжали мчаться, подгоняемые звуками сражения впереди.

Нила узнала эту часть лагеря, вспомнила, как кралась здесь вчера вечером. Где-то поблизости должен лежать тот бедняга-часовой, которому она пережгла шею.

Внезапно Нила увидела на земле тело адроанского солдата.

– Олем! – закричала она, подгоняя лошадь каблуками, так что животное рванулось вперед, едва не сбросив всадницу.

Подъехав ближе, Нила поняла, что это был вовсе не Олем. Солдату едва не отрубили голову, из глубокой раны на шее хлестала свежая кровь. Неподалеку лежал второй солдат, убитый точно таким же способом. Чуть в стороне – третий. Кезанцы казнили пленных.

Из тумана возникла фигура еще одного кезанца. Рядом с ним стоял на коленях адроанский солдат. На этот раз Нила безошибочно узнала исполосованные кнутом плечи и слипшуюся от крови бороду пленного.

В руке у кезанца сверкнула сабля.

Перепуганная Нила машинально щелкнула пальцами, и струя огня, словно пушечное ядро, срезала кезанцу голову. Он упал, а Олем медленно и устало поднял лицо.

Ее охранники схватились с несколькими пешими кезанцами, а Нила тем временем справилась со своей лошадью. Она спрыгнула с седла и бросилась на землю рядом с Олемом. Тот обессиленно повалился на бок. Нила разрезала веревки, и он тут же сам вырвал кляп изо рта.

– Оглянитесь, идиоты! – взревел Олем.

Адроанские кавалеристы, ввязавшиеся в схватку с немногочисленными кезанскими пехотинцами, попытались развернуться, чтобы встретить врага. Кезанские драгуны врезались им во фланг, словно гром среди ясного неба, прорывая строй адроанских кирасиров, которые еще мгновение назад чувствовали себя хозяевами положения.

Нила выбросила вперед руку, и огонь поглотил вместе с лошадью всадника, мчавшегося прямо на нее. Пораженная своей меткостью, она повторила движение и сожгла еще одного драгуна.

– Саблю! – крикнул Олем, хотя его левая рука висела как плеть.

Он поймал на лету брошенный кирасиром клинок и тут же отразил атаку кезанского драгуна. Тот с гневным рычанием промчался мимо и развернул коня, рассчитывая затоптать Олема. Но охранник Нилы подскочил к нему сзади и точным движением отделил голову от шеи.

Нила помогла Олему подняться на ноги.

– Не обращайте на меня внимания, – попросил он. – Жгите их дальше!

Нила выбросила вперед огненный шар величиной с быка, поглотивший ближайшего драгуна, и вдруг краем сознания ощутила прикосновение темноты.

Танцующий на кончиках ее пальцев язычок огня внезапно погас. Ее охватила паника.

Убийца Магии.

Нила чувствовала, как его власть захватывает все вокруг. Она снова обратилась к Иному, но там не осталось ничего, к чему можно было прикоснуться. Ужас поднимался в груди Нилы, грозя захлестнуть ее целиком. Она не умела ни обращаться с саблей, ни стрелять из пистолета. Ее сила иссякла.

Где находится Убийца Магии, Нила не могла определить. Сверхъестественные способности подвели ее в решающую минуту. Она бросилась назад к лошади и вскарабкалась в седло, понимая, что теперь ее может спасти только бегство.

За спиной сверкнула молния, Нила обернулась, и в то же мгновение где-то в тумане прогрохотал гром. Она совсем забыла про Бо. Если Убийца Магии здесь, если Нила сумеет отвлечь его внимание на себя, то Бо сможет покончить с ним.

Из тумана с криком выскочил всадник на невиданно крупном и быстром коне, в темном кожаном костюме, отороченном черным мехом. Огромной кривой саблей он полоснул по горлу одного охранника Нилы и умчался прочь.

Нила инстинктивно вскинула руки и только потом вспомнила, что лишена магии и ей нечем остановить всадника.

– Он поскакал к Бо! – крикнула она. – За ним!

Не заботясь о том, следуют ли за ней кирасиры Олема, Нила погнала коня туда, где недавно видела вспышки магии.

Стоянка была завалена телами мертвых и раненых – кезанцев и адроанцев вперемешку. Лошади, потерявшие седоков, галопом неслись сквозь туман. Оставшиеся без скакунов драгуны и кирасиры метались по лагерю, то и дело вступая между собой в яростные схватки.

Внезапно Нила почувствовала себя совершенно беззащитной и беспомощной. Что ей теперь делать – скакать на помощь Бо? Но ведь так она просто погубит себя.

Раздумывать было поздно, она уже выбралась из полосы густого тумана. Прямо перед ней на земле лежали трупы людей и лошадей, пронзенные магическими ледяными иглами – те уже начали таять на солнце.

Бо все еще сидел верхом на лошади, зажав поводья зубами, чтобы руки оставались свободными. Его бакенбарды покрылись инеем. Он развернулся в седле к группе атаковавших его драгун, и через мгновение мощный порыв ветра опрокинул их вместе с лошадьми и унес в клубящийся над землей туман.

Какая-то тень возникла за спиной у Бо. Сначала Нила подумала, что это испуганная, потерявшая седока лошадь. Но существо двигалось слишком уверенно, и постепенно его силуэт принимал человеческие очертания. Огромного роста уродливое существо с искаженным от ярости лицом вынырнуло из тумана позади Бо. Раньше Нила видела Стража только издали. Вблизи он оказался еще ужасней.

– Бо! – крикнула она.

Избранный обернулся как раз в тот момент, когда Страж бросился на него. Пальцы Бо шевельнулись, и в монстра вонзились длинные, словно копья, ледяные иглы. Страж тут же вытащил окровавленные льдинки из груди и снова шагнул вперед, будто ничего и не почувствовал. Бо еще раз щелкнул пальцами, и магический ветер отбросил гневно рычащее чудовище далеко назад с такой легкостью, будто это был упавший с дерева листок.

Монстр ухитрился приземлиться на ноги и снова ринулся в схватку. Нила не сомневалась, что на этот раз Бо расправится с ним окончательно, но Избранного отвлекли кезанские драгуны. Магический удар остановил их атаку. Неожиданно Бо покачнулся в седле, и Нила поняла, что он вот-вот потеряет сознание и упадет. Он слишком устал, чтобы продолжать сражение. К тому же Нила снова почувствовала приближение Убийцы Магии. Еще несколько секунд, и Бо вообще не сможет защищаться.

Нила подняла с земли камень и бросила в Стража. Камень отскочил от его плеча. Страж остановился и повернул уродливую голову в сторону Нилы. От злобного взгляда маленьких черных глаз у нее перехватило дыхание. Страж взревел и ринулся к ней, наклонив голову, словно рассвирепевший бык.

Нила попятилась, а затем кинулась наутек. Что еще она могла сделать? Чудовище просто разорвет ее на куски, а затем убьет Бо, и все ее старания окажутся напрасными. Тяжелые шаги загрохотали за ее спиной, и Нила обернулась, чтобы встретить смерть лицом к лицу.

Страх и отчаяние помогли Ниле дотянуться до Иного сквозь завесу черноты, которой окружил ее Убийца Магии. Она вызвала тоненькую струйку огня и направила ее, словно стрелу, прямо в глаз Стража.

Монстр сбился с шага и упал на землю с дымящейся черной дырой в голове.

Нила успела лишь охнуть, когда кто-то сбил ее с ног. Она покатилась по траве, чувствуя боль в вывихнутой руке. Убийца Магии промчался мимо нее навстречу Бо. Избранный с искаженным от гнева лицом вскинул руки, но вместо магического удара послышалось лишь слабое шипение. Бо едва успел дернуть поводья и уклониться от кривой сабли Убийцы Магии. Гурланский всадник тут же исчез, словно растворившись в тумане.

Нила вскочила на ноги. Рука, к счастью, не была сломана.

– Бежим скорее! – крикнула Нила Бо. – Нам с ним не справиться.

Избранный, похоже, согласился с ней. Он подъехал к девушке и протянул руку.

Краем глаза Нила заметила, как Убийца Магии снова возник из тумана. Гурланский волк гнал коня прямо на нее и уже занес саблю. Она ничего не успевала сделать, разве что закричать от страха.

В последнюю секунду лошадь Бо толкнула гурланского жеребца в бок. Оба скакуна встали на дыбы, сбросив своих седоков, и испуганно заржали.

Нила подбежала к Бо, пытавшемуся сесть. Его протез остался в стремени, а Убийца Магии уже поднялся на ноги и тут же бросился на Избранного, вскинув саблю над головой.

На глазах у Нилы выступили слезы. Она снова потянулась сквозь чернильную мглу, отделявшую ее от Иного. Один раз она смогла пробить заслон, должно получиться и теперь.

Оно было там. Совсем близко, но вне ее досягаемости. Нила сделала еще одно усилие и наконец кончиками пальцев почувствовала Иное.

Сорочка Убийцы Магии внезапно загорелась. Он упал и принялся кататься по земле, стараясь потушить огонь. Растерянность и ярость смешались на его лице. Нила шагнула вперед, Иное начало ускользать сквозь пальцы, и она отчаянно пыталась удержать его. Убийца Магии повернулся к ней, сжимая саблю обеими руками.

Она уклонилась от первого удара. Слабый язычок пламени сорвался с ее пальцев и обжег руки Убийце Магии. Он на мгновение отвлекся, и Ниле удалось оттолкнуть его от себя. Но в следующую секунду он снова оказался рядом.

Нила мельком взглянула на ползущего к ней Бо. Без застрявшего в стремени протеза он не мог встать на ноги.

Сабля Убийцы Магии просвистела в каких-то дюймах от лица Нилы. Спасаясь от удара, она упала на землю и снова потянулась к Иному. Но так и не добралась до него. Внезапно всего в десяти футах от Нилы прогремел пистолетный выстрел.

Убийца Магии вздрогнул и повалился на землю. Изо рта и носа у него потекла кровь, он забился в агонии, а через несколько мгновений затих.

Бо так и остался сидеть на земле, в измазанном грязью сюртуке, с взъерошенными волосами и с запутавшейся в пустой брючине здоровой ногой.

– Бездна, ненавижу порох, – проворчал он и отбросил от себя еще дымящийся пистолет. – Вы, случайно, не обратили внимания, был ли у этого Стража безымянный палец на правой руке?

Ты же сам понимаешь, что это самоубийство.

Тамас искоса взглянул на шурина. Гэврил наскоро умылся и переоделся в мундир кирасира с шевронами подполковника на отворотах. Он принял повышение без всяких слов благодарности, и Тамас подозревал, что, как только все кончится, Гэврил вернется обратно в Горный дозор.

– Твой оптимизм меня просто вдохновляет.

– Не в этом дело, – сказал Гэврил, цепляя на пояс саблю. – Я просто считаю, что вести солдат в атаку должен кто-то другой.

Мортиры адроанцев безостановочно поливали огнем город, а пушки прямой наводкой били в ворота. Казалось, что вместо каждого убитого гвардейца на стену тут же поднимались двое, и Тамас уже готов был поверить, что у Ипилла их бесконечно много.

– Значит, ты волнуешься за меня? – спросил Тамас.

– Скорее, за себя. Я уже не такой шустрый, как раньше.

– Никто не заставлял тебя приезжать, – проворчал Тамас.

– Если я дам тебе умереть, дух Эрики будет преследовать меня до конца моих дней. Я в этом нисколько не сомневаюсь.

– Не знал, что ты веришь в привидения.

Гэврил пожал плечами.

– Похоже на то, что они поставили новые ворота, – заметил он, показывая на город.

Мощные створки из черного дерева, закрывавшие вход в Будвил, раскололись от непрерывного обстрела, и Тамас разглядел сквозь щель, что и решетка находится не в лучшем состоянии. Судя по всему, при замене ворот никто не удосужился восстановить древние защитные заклинания. Командующая адроанской артиллерией отдала приказ перейти на самые тяжелые ядра, чтобы завершить дело.

– Как только ворота обрушатся, мы начнем атаку, – объявил Тамас.

Солдаты вокруг него под барабанную дробь выстраивались в шеренги. Офицеры, обнажив шпаги, скакали вдоль строя, подбадривая своих людей.

– Нагрудник! – крикнул Тамас.

Два ординарца подбежали к нему и облачили в тяжелую кирасу. Третий подвел лошадь. Фельдмаршал сменил шляпу-бикорн на кирасирский шлем.

– Давненько я не брал штурмом города.

Гэврил хмуро кивнул:

– Не припомню, когда в последний раз видел тебя в нагруднике. На меня он теперь вообще не налезет.

Тамас ткнул пальцем ему в живот:

– Не забудь к следующей войне сбросить вес.

По правде говоря, фельдмаршал и сам едва втиснулся в доспех. Но шурину знать об этом было не обязательно.

– Следующая война пройдет без меня.

«Смилуйся надо мной Адом, чтобы и без меня тоже», – подумал Тамас.

Ординарцы закончили свою работу. Тамас взобрался на лошадь, коснулся вырезанной из слоновой кости рукояти пистолета и вспомнил о Таниэле. Ординарцы передали ему саблю и карабин.

– Генерал Арбор!

Генерал обуздал коня, убрал в седельную сумку зубные протезы и только после этого отсалютовал. Тамас невольно задумался, как удается Арбору, будучи на десять лет старше его, все же выглядеть бодрее самого фельдмаршала. Он ведь даже не может поддерживать свои силы пороховым трансом.

– Да, сэр! – гаркнул Арбор, пытаясь перекричать грохот орудий. – Мои парни готовы к бою, сэр!

– Превосходно.

Тамас взглянул на ворота Будвила. От последнего залпа они едва не разлетелись в щепки, да и решетка уже превратилась в груду искореженного металла. Солдаты Ипилла даже не пытались хоть как-то укрепить их.

– Начинаем через две минуты.

Гэврил вскочил в седло и оглянулся на Андрийю. Пороховой маг не трогался с места, держа в одной руке штуцер с примкнутым штыком, а другую небрежно заложив за ремень.

– А почему он не верхом?

– Лошади не любят меня, а я не люблю их.

Андрийя достал из нагрудного кармана щепотку пороха и быстро вдохнул его.

– А ты попробуй помыться, – предложил Гэврил.

Андрийя с усмешкой провел рукой по мундиру, покрытому коркой засохшей крови.

– Он не отстанет от нас, – заверил Гэврила Тамас.

– Хорошо, если так. Эй, парень, дай мне знамя!

Ординарец передал Гэврилу флаг со слезинкой адроанского озера у подножия гор на темно-красном фоне.

– А где Беон? – забеспокоился Тамас. – Андрийя, ты не знаешь, где он?

Андрийя неопределенно махнул рукой в пространство за штабной палаткой Тамаса. Любимый сын Ипилла наблюдал за полем боя, надвинув шляпу на глаза и стиснув зубы. Два охранника стояли рядом с ним. Тамас подъехал ближе.

– Зачем меня привели сюда, фельдмаршал? – спросил Беон. – Какую еще гадость вы задумали?

– Так вы решили, что я хочу запугать вас?

Беон не ответил.

– Скажите честно, – продолжил фельдмаршал, – ваш отец сложил бы оружие, если бы я накинул вам на шею веревку и пригрозил повесить?

– Нет.

– Я тоже думаю, что нет. Я приказал привести вас сюда, потому что ваша гвардия может сдаться, только получив приказ члена королевской семьи.

– Думаете, они послушаются меня? И с чего вы вообще взяли, – добавил Беон, гордо вскинув голову, – что я соглашусь отдать такой приказ?

– Послушаются, если Ипилл умрет.

Сын кезанского короля побледнел.

– Или сбежит, – добавил Тамас. – Если я одержу сегодня победу и возьму Будвил, дальнейшее сопротивление ничего не даст Кезу. Если я попрошу вас отдать кезанским солдатам приказ к отступлению, вы сделаете это?

Беон не ответил.

Фельдмаршал тронул поводья и подъехал еще ближе.

– Я не хочу лишней крови. Сражение в городе, за каждую улицу и каждый дом, никому не принесет пользы. А если я проиграю битву, то вас, скорее всего, освободят из плена, и вы сможете потом сплясать на моих костях.

– Я не стал бы этого делать. Я отношусь к вам с куда большим уважением.

– Не сомневаюсь.

– Хорошо, фельдмаршал. Если станет очевидно, что вы победите, я прикажу своим солдатам отступить. Хотя и не уверен, что они меня послушают. Но сколько у вас осталось в запасе времени, до того как Великая армия ударит по вам с тыла? Взять эти стены с первого приступа вряд ли получится.

– Лучше бы получилось, – пробормотал Тамас и кивком велел охранникам увести Беона.

Фельдмаршал поднял саблю, подавая сигнал Арбору. Верный своим привычкам, старый генерал спешился и приказал увести лошадь. Он прошелся вдоль строя с обнаженной шпагой в руке и что-то прокричал, приветствуя солдат. Те заревели в ответ и вскинули к небу штыки, затем еще раз и еще.

Застучали барабаны, и земля вздрогнула под ногами адроанской армии.

Семнадцать тысяч пехотинцев двинулись к стенам Будвила. Через три минуты они оказалась в пределах досягаемости тех немногих легких пушек, что остались у кезанцев, и в шеренгах атакующих появились первые бреши. Но ни один из них не дрогнул, солдаты продолжали идти вперед, их штыки сверкали на солнце.

– Великолепное зрелище, – сказал Гэврил.

– Да уж.

– Сэр! – раздался голос полковника Силии, командующей адроанской артиллерией. – Мне нужно еще немного времени. Решетка может задержать вас.

– У нас нет времени ждать. Расчистите мне дорогу. Брешь должна появиться в стене к тому моменту, когда мои солдаты будут за двести ярдов от нее.

Он ожидал возражений, но Силия тут же вернулась к орудиям, посылая на ходу проклятия и приказы своим артиллеристам.

Тамас развернулся в седле. Позади него стояли в стременах триста кирасиров в сверкающих нагрудниках и высоких шлемах. Каждый из них, помимо карабина, был вооружен длинной пикой, чтобы пробиться сквозь штыки кезанской пехоты. Их лошади тоже имели защиту на груди и по бокам – самую тяжелую броню, какая только использовалась в адроанской армии.

– Кирасиры Тридцать седьмого полка! – крикнул Тамас. – Эти ворота – пасть самой бездны. Я хочу прорваться туда. Вы со мной?

В ответ раздался дружный рев, кирасиры выхватили шпаги и с диким грохотом застучали ими по нагрудникам. Тамас довольно усмехнулся:

– Вперед!

Кирасиры вложили сабли в ножны, подняли пики и по команде фельдмаршала ринулись в атаку. В лагере остались не больше тысячи человек: орудийные расчеты, конюхи и прочая обслуга. Тамас бросил на стены Будвила все силы.

И теперь молил бога, чтобы солдаты не подвели его.

С частоколом пик за спиной, Тамас промчался сквозь шеренги наступающих пехотинцев в синих мундирах. Он не спускал глаз с того участка стены, про который говорил Силии. Сердце его билось в одном ритме с барабанами. Первое ядро ударило в выцветшее пятно на стене. Фельдмаршал мысленно досчитал до семи, дожидаясь второго выстрела. Затем прогремел третий, и сердце Тамаса замерло.

Ничего не произошло.

– Кровавая бездна! – воскликнул он.

Кезанцы на стенах целились из мушкетов, стоявший у бойницы офицер махнул шпагой.

Рядом с Тамасом бежал Андрийя, без видимых усилий держась вровень с лошадьми. Его глаза блестели от порохового транса. Он одним плавным движением вскинул штуцер и спустил курок, не останавливаясь ни на мгновение. Тамас посмотрел на стену, пытаясь определить, в кого выстрелил Андрийя, и хрипло рассмеялся, увидев, как тот самый офицер упал на землю.

Несколькими секундами позже королевские гвардейцы открыли огонь, и над стеной поднялось облако порохового дыма. Залп проредил ряды адроанской пехоты.

Тамас с каждой секундой приближался к цели. Вторая серия ядер ударила в слабый участок стены, но снова без всякого результата. Первые роты пехотинцев, изрядно потрепанные, подобрались к основанию стены и уже готовили крюки и лестницы к штурму. Створки ворот разлетелись в щепки, а от решетки остались лишь торчащие в разные стороны острые прутья. Теперь ворота и вправду казались разинутой пастью, полной черных обломанных зубов. Тамас сосредоточился на них. Сражение началось, и что бы оно ни принесло – победу или поражение, он мог сейчас только упрямо скакать вперед.

От резкого порыва ветра у Тамаса перехватило дыхание, и он прикрыл лицо руками. Вложив в ножны саблю и взяв карабин, фельдмаршал окинул взглядом стену, отыскивая на ней Избранного, но в то же мгновение вздрогнул, почувствовав, как что-то надвигается на него из Иного.

Какая-то новая хитрость? Еще одна ловушка Ипилла? Тамас открыл третий глаз, и увиденное поразило его до глубины души.

Древнее заклинание, защищавшее стену, запульсировало разноцветными огнями, как будто корчась от боли, напряглось, словно распрямившаяся рессора кареты, а затем взорвалось с ужасающей силой, едва не выбросившей Тамаса из седла.

Закрыв третий глаз, фельдмаршал огляделся, ожидая увидеть рухнувшую стену и своих солдат, засыпанных обломками, но вокруг ничего не изменилось, и стена стояла на своем месте.

– Ты это почувствовал? – спросил Тамас Гэврила.

– Что именно? Я только видел, как ты чуть не свалился с лошади.

Тамас отыскал взглядом нескольких пехотинцев, о которых точно знал, что они Одаренные, и отметил, что кое-кто из них споткнулся или даже упал. Что бы это ни было, его ощутили только те, кто обладал магическими способностями. Фельдмаршал обернулся к Андрийе. Пороховой маг по-прежнему бежал следом, но и он вдруг затряс головой, словно сбитое с толку животное.

Тамас снова посмотрел на стену. Очередная серия выстрелов разнесла древнюю кладку в пыль. Лишенная защитного заклинания, под залпами адроанских пушек она разлетелась, будто фарфор. Вместе с обломками стены на головы атакующим посыпались кезанцы в буро-зеленых мундирах. Орудия Силии в считаные мгновения расширили брешь, и в стене образовался полузасыпанный камнями проход.

Адроанские пехотинцы ринулись к пролому, и это было последнее, что успел заметить Тамас: перед ним выросла арка городских ворот.

– Пикинеры, в атаку! – проревел он.

Десяток кирасиров проскакал мимо него с опущенными пиками, чтобы образовать острие клина. Гэврил обнажил шпагу, и через мгновение весь батальон прогрохотал по обломкам прямо в раскрытую пасть ворот навстречу кезанским штыкам.

Хаос поглотил мир вокруг Тамаса. Испуганное ржание лошадей смешалось с яростными воплями сражающихся и звоном металла. Первая шеренга кезанцев пала под натиском кирасиров, но ее место тут же заняла вторая. Маленький дворик позади ворот превратился в живодерню. Тамас почувствовал, как штык скользнул по его нагруднику, оглянулся и выстрелил кезанцу прямо в лицо. Одним движением он убрал разряженный карабин в седельную сумку и выхватил из ножен саблю.

В стене штыков образовалась небольшая брешь. Тамас послал туда свою лошадь, развернулся и набросился на врага с тыла. Кезанские солдаты один за другим оборачивались к нему, и через несколько мгновений их строй окончательно развалился.

Тамас помчался вперед. У него за спиной собрались три сотни тяжелых кирасиров, но в тесном дворе от них было бы мало пользы. А теперь, прорвав оборону, они в считаные секунды выскочили на бульвар, проходивший вдоль стены.

Бульвар был запружен кезанскими солдатами. Они спешили к пролому в стене, чтобы загородить его своими телами. Некоторые заметили Тамаса и бросились к нему. Пора было пустить в ход магию. Фельдмаршал поджег весь порох, который обнаружил в первых рядах кезанцев, и взрыв разнес их в клочья.

Однако врагов было слишком много, и они продолжали наседать, подталкиваемые в спину своими же товарищами. Даже с помощью магии Тамаса кирасирам не удалось пробить коридор для идущей следом пехоты.

– Сэр! – крикнул один из них. – Нас отбрасывают назад.

– Проклятье! – Тамас вложил саблю в ножны. – Гэврил, дай мне знамя!

Гэврил остановился, чтобы отцепить флаг от седла, опустив на мгновение покрытый запекшейся кровью клинок. Приподнявшись в стременах, Тамас поймал брошенный ему флаг.

– Андрийя, расчисти мне дорогу!

Пороховой маг проткнул штыком кезанского пехотинца и помчался к ближайшей лестнице, ведущей на стену. Орудуя, как копьем, своим залитым кровью и, вероятно, поврежденным штуцером, он торил себе путь наверх. Тамас следовал за ним, отпихивая ногами убитых и раненых. Они поднялись в надвратную башню, продолжая отбиваться от кезанцев, и через мгновение вышли на солнечный свет.

От открывшейся картины у Тамаса перехватило дыхание. Его солдаты, ощетинившись штыками, ломились вперед, но стены по-прежнему кишели буро-зелеными мундирами кезанской пехоты. Сотни адроанцев уже ворвались в город, но Тамас видел сверху, как их начинают теснить назад. В конце концов они дрогнут, если их как-нибудь не воодушевить.

Фельдмаршал вытащил из гнезда установленный на надвратной башне кезанский флаг и бросил его вниз, словно копье. Тамас следил за полетом до тех пор, пока на него не бросился с воинственным криком кезанский гренадер, весивший чуть ли не вдвое больше фельдмаршала. Тамас ударил кезанца древком флага в подбородок и сбил с ног. Затем поднял знамя над головой и принялся размахивать им. Снизу раздался восторженный рев, и адроанцы ринулись в бой с еще большей яростью.

– Держи! – Тамас передал знамя поднявшемуся на стену пехотинцу. – И защищай до последнего вздоха.

– Да, сэр!

Тамас бросился к поверженному гренадеру, схватил его за волосы и поволок назад в башню.

– Где Ипилл? – крикнул фельдмаршал по-кезански.

Гренадер плюнул ему в лицо и попытался вытащить нож из сапога. С удвоенной пороховым трансом силой Тамас приподнял его одной рукой, а другой сжал запястье и услышал, как захрустела под его пальцами кость кезанца. Затем швырнул гренадера об стену с такой яростью, что со стропил посыпалась пыль.

– Где ваш король?

Гренадер вскрикнул и отчаянно затряс рукой. Тамас снова схватил его, развернул и сбросил вниз по лестнице. Потом выглянул наружу и убедился, что флаг все еще развевается на ветру, а его солдаты непрерывным потоком лезут на стену.

Но этого было мало.

– Андрийя, выясни, где прячется Ипилл!

Тамас спустился по лестнице и снова вскочил в седло:

– Пикинеры!

Кирасиры продолжали сражаться во внутреннем дворе и на бульваре. Тамас насчитал дюжину пустых седел, но большинство еще держались. Фельдмаршал пробился к ним, не прекращая следить за ходом битвы. Его наметанный глаз легко улавливал смысл в этом хаосе. Кезанцы волнами накатывали на кирасиров, затем отступали и снова бросались в атаку.

– Выровнять строй!

Как только волна кезанцев в очередной раз отхлынула, кирасиры перестроились в плотный боевой порядок, выставив перед собой пики.

Гэврил тут же подскакал к Тамасу.

– Нужно захватить в плен Ипилла. Иначе нам не взять эти стены.

– Мы их возьмем, если я сам этим займусь. Пикинеры, поворот налево!

Лишь треть кирасиров сохранили свои пики. Они собрались в центре, а остальные обороняли фланги, отбиваясь от наскоков пехоты тяжелыми саблями.

– В атаку!

Батальон рванулся вперед и на всем ходу врезался в беспорядочную толпу кезанских пехотинцев. На открытом пространстве Тамасу даже без пики хватало работы. Один кезанец нырнул под нагрудник его лошади, и фельдмаршал наклонился в седле, чтобы рубануть его клинком.

Кезанская пуля выбила из седла кирасира справа от Тамаса. Другой сдавленно вскрикнул, налетев на вражеский штык. Они продвинулись всего на сто шагов, прежде чем атака захлебнулась, но и этого оказалось достаточно.

Пролом в стене кишел людьми в синих мундирах. Адроанская пехота ворвалась в город, возглавляемая мощными гренадерами. Атака Тамаса отвлекла на себя внимание кезанцев, и пехотинцы сумели захватить пролом. А дальше вся оборона кезанцев рухнула, как плотина под напором воды.

Вдруг весь мир перед глазами Тамаса перевернулся вверх тормашками. От удара в нагрудник он вылетел из седла под копыта другой лошади, но перекатился на спине и вскочил. И тут же почувствовал, что одна нога онемела.

Фельдмаршал успел отразить выпад кезанского офицера. Затем еще раз, и наконец он решил нанести смертельный удар, но онемевшая нога подогнулась, и он упал. Шпага кезанца со звоном обрушилась на его шлем. Тамас поднял клинок, пытаясь защититься от новой атаки, но живот кезанца уже вспороло острие штыка.

– Вставайте, сэр! – Андрийя отпихнул труп офицера в сторону и протянул Тамасу руку. – Здесь еще многих нужно убить!

Тамас воспользовался передышкой, чтобы осмотреть ногу. Вдоль всего бедра тянулась глубокая, очень неприятная рана. На нагруднике фельдмаршал насчитал пять вмятин от ударов, каждый из которых оказался бы смертельным, не будь на нем этой защиты.

– Вы сегодня все делаете слишком медленно, – заметил Андрийя.

– Я просто постарел. Где король?

– Ипилл поселился в кафедральном соборе. Если мне не соврали, он все еще там.

Тамас решительно двинулся по бульвару, пробираясь сквозь беспорядочную схватку. С одной стороны его прикрывал Андрийя, с другой – защищали стены многочисленных лавок. Сильно хромая, он поднялся на высокое крыльцо и осмотрелся. Исход битвы все еще оставался неясным – из соседних переулков к кезанцам непрерывным потоком прибывали все новые и новые подкрепления, и они до сих пор удерживали ключевые участки стены. Солдаты Тамаса платили кровью за каждый пройденный дюйм.

К крыльцу подъехали несколько кирасиров во главе с Гэврилом.

– Ты сможешь скакать верхом? – спросил Тамаса шурин.

И сам всадник, и его конь были покрыты шрамами, одежда Гэврила пропиталась кровью, но он всем своим видом показывал, что готов сражаться и дальше.

– Смогу. – Тамас подал шурину руку, и тот подтянул его на круп своего скакуна. – К собору! – гаркнул фельдмаршал над ухом у Гэврила. – Нужно скорее покончить со всем этим.

– По центральной улице?

– Нет, поверни вот сюда.

Тамас указал на один переулок дальше по бульвару, судя по всему, свободный от кезанских солдат.

– Пикинеры, за мной! – крикнул он, взмахнув саблей.

По дороге к центру города пришлось преодолеть две недостроенные баррикады, но эти укрепления возвели лишь для того, чтобы кезанской пехоте было куда отступить, а сейчас их никто не охранял. Отряд Тамаса насчитывал теперь не больше тридцати всадников, и фельдмаршалу не хотелось терять людей перед штурмом последнего убежища Ипилла.

Они выскочили из переулка на площадь перед собором. Пусть он и не был таким огромным, как в Адопесте, но от этого зрелища все же захватывало дух. Четыре башни, что возвышались над всеми другими постройками в городе, бронзовый купол и величественные, почти крепостные стены.

Площадь была совершенно безлюдна. Почуяв ловушку, Тамас дал сигнал остановиться.

Он соскользнул на землю со своего места за спиной у Гэврила. Положил в рот целый патрон, вместе с бумагой, достал из-за пояса пистолет, проверил заряд и знаком приказал всадникам осторожно двигаться дальше.

Копыта барабанной дробью застучали по мостовой, приглушая отдаленный шум схватки у городской стены. Тамас ожидал, что Ипилл соберет здесь самых храбрых и преданных солдат, которые окажут упорное сопротивление, но все выглядело так, будто собор совсем обезлюдел. Фельдмаршал осмотрел его третьим глазом и убедился, что внутри не затаился ни один Избранный или Одаренный.

– Здесь что-то не так.

На опустевшей площади голос Гэврила прозвучал слишком громко.

Тамас проверил второй пистолет. Рана на ноге жгла огнем, даже сквозь пороховой транс, и он хромал все сильнее.

– Наверное, все сбежали.

Они подошли к парадному входу. Створки дверей были чуть приоткрыты. Тамас заглянул в щелку, но разглядел лишь стены притвора. Кирасиры спешились и привязали лошадей. Тамас кивнул Андрийе:

– Пятеро вперед.

Выбранные Андрийей солдаты бросились к двери, резко распахнули ее и ворвались внутрь. Их шаги гулко отдавались под куполом собора. Они прошли притвор, затем неф. Тамас затаил дыхание, ожидая, что вот-вот раздастся грохот мушкетов. Он заранее напряг мышцы, готовясь повести в бой остальных солдат.

Но в соборе было тихо.

– Сбежал, ублюдок, – проворчал фельдмаршал, запихивая пистолет за пояс.

– Похоже на то, – согласился Гэврил.

– У него даже не хватило мужества сказать своим гвардейцам правду. – Тамас в сердцах пнул стену и тут же пожалел об этом. Он шепотом выругался, а затем прислушался к шагам кирасиров, обыскивающих внутренние помещения собора. – Идем.

Прихрамывая, фельдмаршал зашел в придел, где едва не столкнулся с Андрийей.

– Сэр, вы должны это видеть, – сказал побледневший пороховой маг.

Тамас переглянулся с Гэврилом. Если уж Андрийя потерял хладнокровие, ничего хорошего ожидать не приходилось.

Первый труп Тамас увидел сразу же за поворотом. Женщина из личной охраны Ипилла, одетая в буро-зеленый мундир с позолоченной отделкой и серой подкладкой. Ее застрелили в упор, она даже не успела обнажить шпагу. В нескольких шагах от нее лежали еще два гвардейца, вонзившие ножи в грудь друг другу.

Тамас остановился посреди нефа и окинул взглядом пространство между рядами колонн, поддерживающих купол. Сейчас оно напоминало поле боя. По всему залу были разбросаны тела более сотни мертвых и умирающих гвардейцев Ипилла. Среди них оказались даже два Стража. Фельдмаршал открыл третий глаз, но не уловил ни малейшего намека на магию.

– Бездна, что здесь произошло? – потрясенно пробормотал Гэврил.

– Готов поспорить, он все знает. – Тамас указал на кресло у передней стены нефа.

Опираясь, как на трость, на вложенную в ножны саблю и держа наготове пистолет, фельдмаршал проковылял к креслу священника. В нем, нависая над подлокотниками, развалилась огромная туша Ипилла. Небольшой кинжал с украшенной драгоценными камнями рукоятью пришпилил короля к спинке кресла, мраморный пол был залит кровью. У подножия кресла сидел измученного вида сорокалетний мужчина и, подперев голову рукой, безучастно смотрел на Тамаса.

На нем был мундир кезанского генерала, и его сходство с убитым королем сразу бросалось в глаза. Как-никак он приходился Ипиллу старшим сыном.

Когда Тамас подошел ближе, кезанский принц встал и протянул ему шпагу эфесом вперед. Фельдмаршал остановился и с внезапно накатившей усталостью посмотрел на клинок.

– Похоже, Флорин-же-Ипилл, вы устроили переворот.

Флорин постарался отодвинуться подальше от лежавшего в кресле за его спиной трупа.

– Я сделал то, что подсказывал мне мой долг наследника престола. Я избавил мой народ от войны, в которой мы не могли одержать победу. Во благо Кеза я вручаю свою шпагу фельдмаршалу Тамасу.

Тамас опустил пистолет, принял клинок из рук Флорина и поднес к свету.

– Это шпага Ипилла.

– Нет, это шпага короля. Король теперь я.

Фельдмаршал задумался о том, что говорят по этому поводу законы Кеза. И что скажет Беон, младший брат Флорина. Тамас не был знаком с тонкостями престолонаследия в Кезе, особенно в тех случаях, когда происходит государственный переворот. Все предпосылки для гражданской войны были налицо, но это мало беспокоило Тамаса.

– Какие условия вы предлагаете?

– Во-первых, всем гражданам Кеза должны гарантировать справедливый суд братских государств. Во-вторых, адроанские и деливские войска должны немедленно прекратить атаки на кезанскую армию, как в пределах наших границ, так и за ними.

– У меня тоже есть два условия, которые надлежит выполнить немедленно. Это не считая тех, что будут определены позднее.

– Назовите их.

– Для начала вы прикажете вашим солдатам прекратить сопротивление.

– Лоролла! – позвал Флорин. – Ты жива?

Из угла нефа появилась женщина в мундире кезанского полковника, с темными волосами и хищным взглядом. Она заметно прихрамывала и держалась за раненую руку.

– Да, мой повелитель?

– Передайте нашим офицерам приказ немедленно сложить оружие.

Лоролла покосилась на Тамаса, и в глазах ее на мгновение сверкнул вызов.

– Да, мой повелитель.

Продолжая хромать, она побрела к выходу.

Тамас обернулся к Гэврилу:

– Пошли одного кирасира к стенам. Пусть наши офицеры примут капитуляцию Кеза и выведут войска за пределы города – все, кроме Седьмой бригады. Она должна будет разоружить кезанцев.

Тамас заметил, как уголки губ Флорина дернулись в довольной усмешке. Вероятно, переворот был для него не только средством прекратить войну.

– И вот еще что, – добавил фельдмаршал, понизив голос. – Пусть спрячут Беона в надежном месте и поставят усиленную охрану. Не хочу, чтобы он получил нож в спину. Бездна, отправляйся-ка ты лучше туда сам.

Прихватив с собой нескольких кирасиров, Гэврил вышел из собора.

– А второе условие? – спросил Флорин.

– Отдайте мне тело бога Кресимира.

Кезанский принц удивленно приподнял брови:

– Вот как? Что ж, забирайте. Кресимир принес нам только горе. Он лежит наверху, в покоях священника.

– Андрийя, возьми комнату под охрану, – приказал Тамас. – Только не прикасайся к телу.

– Что-нибудь еще?

Фельдмаршал выпрямился и поднял на вытянутых руках шпагу кезанского короля.

– Флорин-же-Ипилл. От имени Адро и наших союзников из Делива я принимаю капитуляцию. Адом был бы рад окончанию этой проклятой войны.

Преследуя бруданских Избранных по Окружной дороге и дальше к Адопесту, Таниэль и Влора оба загнали трех лошадей.

Они поглощали милю за милей. Ноги и руки Таниэля тряслись от усталости, мысли сплелись в беспорядочный клубок страха, ярости и надежды. До Адопеста осталось совсем немного, и если город действительно находится в руках бруданцев, как утверждала Влора, то необходимо догнать Ка-Поэль и ее похитителей, прежде чем те доберутся до места.

За время скачки они не обменялись ни единым словом. Но вот с очередного холма им открылся вдали Адопест, расположившийся возле острого языка Адроанского озера. Таниэль ослабел после бессонных ночей, его голова гудела от непрерывного порохового транса.

Им пришлось отказаться от помощи Гэврила и Норрин. Гэврил отправился на юг, чтобы предупредить Тамаса о коварстве бруданцев, а Норрин с несколькими ранеными солдатами осталась сторожить бруданских пленных. Таниэль не хотел оставлять ее, но прекрасно понимал, что Норрин будет лишь задерживать их в пути.

– Вот они, – сказала Влора.

Таниэль затряс головой, стараясь прояснить зрение, и посмотрел на группу всадников, приближавшихся к городу. Их было девять, и даже с такого расстояния он сумел различить хрупкую фигуру Ка-Поэль в плаще и шляпе. Оставляя за собой облако пыли, они промчались по безымянным улицам предместья, и все надежды Таниэля догнать беглецов на подступах к городу рассыпались в прах.

Он ничего не ответил Влоре, лишь склонился к шее лошади, подгоняя ее.

Меньше чем через час они достигли границы Верхнего Талиана. Вокруг сновали толпы прохожих, у лошади на губах выступила пена, ее бока ходили ходуном. В душе Таниэля все сильнее разрасталась паника. Бруданцы пропали из виду, а вместе с ними и последняя возможность спасти Ка-Поэль.

– Таниэль, – услышал он, словно издалека, голос Влоры. – Теперь их уже не найти.

Он обернулся:

– Я все равно найду этих ублюдков. Если понадобится, убью всех бруданцев до единого, но верну Ка-Поэль.

– Что ж, можешь начать прямо сейчас.

Таниэль открыл было рот, но не нашел достойного ответа. Уличные зеваки с любопытством рассматривали всадников и уставших до полусмерти лошадей. Таниэль проследил за направлением взгляда Влоры. Улицу внезапно заполнили бруданские солдаты, что-то крича и указывая на них пальцами.

– Оставь лошадей, – распорядился Таниэль, соскакивая с седла.

Он отвязал седельные сумки и забросил их через плечо, прихватив пистолеты и штуцер. Влора сделала то же самое.

Они юркнули в ближайший переулок и вышли на другую улицу. Солдаты не отставали, расходясь в стороны и постепенно окружая их. Таниэль потянулся к пистолету.

– Мы не можем ввязываться в драку, – остановила его Влора. – Их слишком много.

– Мне плевать, сколько их. Я пущу кровь любому, кто подойдет ближе.

Таниэль понимал, что Влора права и нужно уходить от погони. Перестрелка в центре города привлечет внимание, и здесь появится еще больше солдат. Вот тогда им уже некуда будет отступить. Адопест превратился во вражескую территорию. Если им придется принять бой, то вскоре на помощь солдатам придут Избранные.

Таниэлю уже приходилось сражаться с Избранной в Адопесте. И это было не очень приятно.

– Узнаешь это место? – спросила Влора.

– Рядом с бульваром Хруша, правильно?

– Здесь было наше логово.

– Я тогда редко ходил по улицам, – признался Таниэль.

– А я ходила. И под улицами тоже. Впереди должна быть заброшенная баня. Из нее можно попасть в ливневую канализацию.

Они прошли еще два квартала. Солдаты продолжали преследовать их, держась на почтительном расстоянии.

– Чего они дожидаются? – удивилась Влора.

Именно это и тревожило Таниэля. Солдат было слишком много. Даже если Влора подожжет весь порох – а она не станет это делать, когда кругом столько прохожих, – все равно хотя бы часть солдат уцелеет. И набросится на них со штыками и шпагами. Или, что еще хуже, у кого-то из них могут быть духовые ружья.

Баня оказалась полуразрушенным трехэтажным зданием в самом конце улицы. Окна и двери были наглухо заколочены, на стенах висели таблички, предупреждающие детей, что это опасное место для игр. Таниэль заметил, как впереди мелькнул человек в бруданском мундире.

– Они опередили нас, – проворчал он.

– Это еще не самое плохое, – ответила побледневшая Влора.

Объяснения были не нужны. Таниэль и сам почувствовал присутствие Избранных – одного сзади, а другого спереди. Именно их и ждали солдаты. Бездна, как Избранные сумели подойти так быстро. Или ему с Влорой просто очень не повезло, или бруданцы заранее знали, что по возвращении в город похитителям Ка-Поэль понадобится подкрепление.

– Быстрее за мной! – сказал Таниэль и бросился в переулок позади бани.

Он просунул штык под доску, которой была заколочена боковая дверь, и выдернул ее.

За спиной раздался грохот мушкетного выстрела, пуля ударилась в стену рядом с головой Таниэля, заставив его отпрыгнуть. Пока он отдирал вторую доску, Влора застрелила солдата, появившегося в переулке.

– Избранные где-то рядом, – предупредила Влора.

– Знаю. Где находится эта проклятая канализация?

– В подвале, под главным залом. Бежим быстрей!

Таниэль юркнул в темный сырой зал и промчался мимо заполненных грязной водой ванн.

– Адроанские солдаты, сдавайтесь! – крикнул кто-то с сильным бруданским акцентом.

Таниэль замедлил бег, пропуская вперед Влору, затем вскинул штуцер и подождал, когда голова кого-нибудь из преследователей покажется в дверном проеме.

Пуля попала солдату прямо между глаз. За дверью послышались новые крики, и Таниэль ощутил, как магия из Иного прорывается в мир. Вслед за Влорой он рванулся по ступенькам в подвал. Еще одна порция пороха обострила его зрение, и он разглядел Влору в самой дальней комнате. Она сорвала решетку с канализационного колодца и сбросила вниз свои седельные сумки.

Над головой Таниэля прогрохотали тяжелые шаги.

– Почему Избранные не атакуют нас? – удивился он.

– Тише! – прошептала в ответ Влора. – Лезь первым!

Таниэль почувствовал, как она тянется к пороху бруданских солдат, чтобы поджечь его и устроить панику. Через мгновение эхо взрыва разнеслось по всему зданию.

Таниэль ухватился за ржавые прутья лестницы, вмонтированной в стену колодца, и начал спускаться, пока не коснулся ногой воды и не спрыгнул на пол канализационного тоннеля.

– Спускайся быстрей! – крикнул он Влоре.

– Подожди, – тихо ответила она, наклонив голову, словно прислушиваясь. – Здесь что-то…

Она не успела договорить. Стены тоннеля вдруг задрожали, и у Таниэля екнуло сердце. Фундамент дома издал оглушительный треск. Откуда-то сверху донесся сдавленный крик. Таниэль закашлялся от пыли и вытер влагу с лица.

– Быстрей! – снова прокричал он и не услышал в ответ даже эха.

Он посмотрел наверх, но не увидел ничего, кроме груды камней.

Здание обрушилось и погребло Влору под обломками.

Вместе с комиссаром Хюви и шестью полицейскими Адамат отправился арестовывать леди Черис.

Она жила в роскошном трехэтажном особняке в Роутсе, по соседству с ревизором Ондраусом. Сад вокруг дома был одним из крупнейших во всем Адопесте. Пока двое полицейских объяснялись с дворецким, Адамат ждал в коридоре, возле приоткрытой наружной двери, подставив лицо прохладному осеннему ветру.

– Это возмутительно! – заявил дворецкий, повысив голос. – Леди Черис – честная, добропорядочная женщина, с ней нельзя обходиться как с обычной преступницей.

Хюви откашлялась, прерывая объяснения подчиненного.

– Дорогой мой, я комиссар адроанской полиции, и одно мое присутствие здесь уже говорит о том, что леди Черис – вовсе не обычная преступница. А теперь расскажите мне, где она, или вам придется провести ближайшие шесть месяцев в Вороненой башне.

Дворецкий, вероятно, собирался препираться и дальше, но, взглянув на каменные лица полицейских, передумал и словно бы сдулся.

– Она в гостиной. Но у нее сейчас гости, комиссар. Думаю, вам придется немного подождать.

Хюви тростью отодвинула его в сторону. Адамат последовал за ней.

Полицейский открыл дверь, и комиссар зашла в гостиную с таким видом, будто это она и была хозяйкой дома. Двое мужчин сидели в креслах у окна, а четыре женщины, считая саму Черис, расположились на диванах. Оборвав разговор на полуслове, все удивленно посмотрели на Хюви. Адамат остановился в углу, сжимая в руках шляпу.

Это был тот самый случай, когда он не хотел принимать непосредственное участие в аресте. Даже сам Рикард признавал, что припереть Черис к стене будет ничуть не проще, чем поймать угря голыми руками.

– Комиссар Хюви, – произнесла Черис, поднимаясь с дивана. – Я не ждала вас сегодня. Позвольте представить вам лорда Элмора из национального банка Нови. Полагаю, остальных гостей вы уже знаете.

– Рада познакомиться с вами, лорд Элмор. Леди Черис, я могу начинать или вы сначала проводите своих гостей?

Черис нахмурилась и растерянно заморгала:

– Что вы хотели этим сказать?

Адамат вежливо кашлянул и скосил взгляд на полицейских возле двери, хотя прекрасно понимал, что Черис просто изображает святую невинность.

– Ах да. – Черис с трудом сглотнула. – Лорд Элмор. Друзья мои. Вы не возражаете, если мы продолжим этот разговор завтра?

Гости поднялись со своих мест, лорд Элмор пожал Черис руку, бросив хмурый взгляд на комиссара.

– О, разумеется. Сообщите нам, пожалуйста, что мы можем для вас сделать.

Они покинули гостиную, и Адамат прислушался, проверяя, действительно ли они вышли из дома. Как только гости скрылись за дверью, Черис снова уселась на диван.

– Так что все это значит, Хюви?

– Комиссар Хюви, моя леди. И потрудитесь встать. Вы арестованы за покушение на жизнь Рикарда Тумблара. Если вы пойдете с нами добровольно, мы сможем обойтись без наручников.

Черис возмущенно фыркнула:

– О чем вы говорите? Какое покушение? Я сама едва не погибла при взрыве!

– У нас есть веские основания полагать, что именно вы тайно руководили теми, кто взорвал штаб-квартиру «Благородных Воинов Труда».

«Даже более веские, чем те, что Хюви могла бы назвать», – подумал Адамат. Денин из Родигаса давал показания в присутствии того самого Одаренного, который умеет распознавать ложь на слух. И признался, что леди Черис лично наняла его для этой работы.

– Я? Да мне самой упавшая балка сломала руку! – Черис приподняла руку, все еще висевшую на перевязи. – Как вы смеете обвинять меня в подобных вещах?

– У нас достаточно доказательств, моя леди, – вздохнула Хюви.

– Доказательства? Какие еще доказательства? Я вообще не имею никакого отношения к этому преступлению! Сегодня вечером я собиралась ужинать с Рикардом. Неужели, по-вашему, я стала бы общаться с человеком, которого решила убить? А вы, сэр? Инспектор Адамат, если не ошибаюсь. Вы ведь дружите с Рикардом. Неужели он считает, что я на такое способна?

Адамат покосился на Хюви, та едва заметно кивнула:

– Считает, госпожа. И я тоже считаю.

Черис возмущенно выпрямилась:

– Я требую, чтобы вы немедленно предъявили свои доказательства.

Адамат усмехнулся. Неужели она в самом деле думает, что их нет?

– Я не обязана этого делать, моя леди, – резко ответила Хюви.

– Не обязаны? Или просто не можете? Потому что у вас ничего нет против меня. Если бы было, вы бы не стали молчать. Мне известно, в каком состоянии находится наша юридическая система. Даже с моими связями пройдет две-три недели, прежде чем я предстану перед судом. А до этого времени мне придется гнить в Вороненой башне вместе с крысами. Это погубит мою репутацию, и мои…

– Мы располагаем показаниями Денина из Родигаса о том, что вы заплатили ему за покупку взрывчатого масла у Пороховой компании Флеррина, – произнесла Хюви, презрительно скривив губы. – И за устройство взрыва в штаб-квартире «Воинов».

– Показания этого лживого мерзавца? Ха! Я ни за что не стала бы иметь с ним никаких дел. Надеюсь, у вас есть что-то более убедительное.

– Сто двадцать тысяч кран, переведенных с вашего личного счета на счет Денина из Родигаса, – вмешался в разговор Адамат. – Мы уже арестовали и допросили вашего личного банкира.

На мгновение Черис удивленно открыла рот, а затем спокойно заявила:

– Эти счета закрыты для правительственного контроля, и они не могут служить доказательствами в суде.

– Уже могут, – возразил Адамат. – Закон принят месяц назад. Удивительно, что глава союза банковских клерков не знает об этом. Комиссар?

Хюви проследила за тем, как ее помощник вывел Черис в боковую дверь и усадил в полицейский фургон без опознавательных знаков. Адамат ждал комиссара рядом с повозкой.

– Спасибо, что согласились участвовать в этом, госпожа.

– Нет, это вам спасибо, инспектор. Даже если бы тысяча моих подчиненных целыми днями рыскала по городу, они бы не справились так быстро. Возможно, они вообще не раскрыли бы это преступление. Вы действительно из лучших детективов.

– Приятно слышать это от вас, госпожа. А тот закон, о котором я упомянул…

– Он будет принят. Задним числом, разумеется. Обычно я такого себе не позволяю, но нам понадобятся другие доказательства, кроме слов моего Одаренного.

– Спасибо, госпожа.

– Вы действительно хотите поехать вместе с ней? – спросила Хюви.

– Да. Будет лучше, если я поговорю с Черис конфиденциально.

– Без протокола?

– Вот именно. Исключительно ради моего душевного спокойствия.

Адамат попрощался с комиссаром и забрался в фургон. Черис смотрела в окно. Она сбросила маску незаслуженно оскорбленной деловой женщины и теперь выглядела усталой и раздраженной. Фургон тронулся с места, и Адамат несколько минут молча смотрел на нее, прежде чем задал первый вопрос:

– Почему?

Черис с удивлением обернулась к нему, словно только сейчас заметила, что не одна.

– Потому что Рикард – идиот. Можете так ему и передать. Он мечтатель, и это дает ему некоторые преимущества. Но он глупец, и из него получится ужасный премьер-министр.

– Значит, вы признаете свою вину?

– Похоже, вы и без меня знаете правду, так почему бы и нет? – Она вздохнула. – Я перепробовала все варианты. Меня саму с души воротит оттого, что приходится полагаться на людей, подобных этому Денину. И можете не сомневаться, что мой бывший банкир больше не найдет работы нигде в Девятиземье.

– Вы полагаете, что сохраните свое влияние даже после того, как эта история станет всем известна?

– Через год все забудут, что я была в этом замешана. Денин отправится на гильотину, я заплачу крупный штраф и, вероятно, потеряю свое положение в союзе. Но скоро снова поднимусь.

– И вероятно, заставите своих врагов пожалеть о случившемся?

– Я не убийца, инспектор. Обычно я не лишаю людей жизни и не калечу, пока не исчерпаю другие возможности. Да, я заставлю их пожалеть. Я погублю их репутацию, если будет необходимо. Вы должны понимать это, если хорошо изучили меня.

На самом деле, начиная с ареста Денина и до той минуты, когда Адамат постучался в дверь особняка Черис, расследование неслось с ураганной скоростью. Поэтому инспектор лишь неопределенно хмыкнул в ответ.

– Откровенно говоря, – добавила Черис, – я поражена тем, что вы не стали скрывать свое участие в этом деле.

– Мне довелось пережить и не такое.

Задним умом Адамат засомневался, правильно ли поступил. Возможно, в предупреждении комиссара был определенный смысл, которому Адамат не придал значения. Он не видел никаких оснований считать Черис таким же чудовищем, как Ветас, но все же мог бы и принять меры предосторожности.

На лице Черис мелькнула понимающая усмешка. Адамат нахмурился. Знает ли она о лорде Ветасе? При ее отношениях с Рикардом в этом не было ничего невозможного.

Фургон выкатил на площадь Выбора, и над головой Адамата поднялась черная игла Вороненой башни. Тюрьма была битком набита противниками режима и сторонниками монархии, но для Черис все же нашли одну из лучших камер. На этом настоял сам Рикард, хотя Адамат и не понял, зачем он так поступил. Может быть, в силу своей сентиментальности?

Черис вывели из фургона. Адамат выбрался следом, раздумывая, не продлить ли контракт с Соу-Смизом. Возле ворот Вороненой башни Черис неожиданно обернулась.

– У вас в запасе несколько спокойных недель, инспектор, – со зловещей усмешкой произнесла она. – До скорой встречи.

Адамат продирался сквозь плотную толпу, собравшуюся на площади Лафлина в северной части города.

Стоял прекрасный осенний день, почти безоблачный, хотя и довольно ветреный. Перед самым большим публичным выступлением лорда Кларемонте с момента прибытия в Адопест его Избранные создали над площадью магический зонтик. Больше пяти тысяч горожан собрались послушать речь Кларемонте – а также узнать о его новой и, как утверждалось, весьма внушительной поддержке.

К моменту появления Адамата Кларемонте говорил уже почти час. По вниманию толпы и частым приветственным выкрикам инспектор сделал вывод, что выступление главы Гурло-Бруданской торговой компании проходит успешно.

Кларемонте стоял на деревянном помосте, возведенном на южной стороне площади. Следовало признать, что он производил благоприятное впечатление. Энергичный, безукоризненно одетый, он выразительно жестикулировал, рассказывая о реформе налога на наследство, расширении сферы услуг и учреждении национального музея в Воздушном дворце.

После двадцати минут усилий, получив не один десяток толчков локтями по ребрам, инспектор прекратил попытки пробиться ближе к помосту. Он отступил к другому удобному месту – аллее, проходившей по небольшой возвышенности вдоль восточной стороны площади. Здесь собрались в основном школьники и случайные прохожие, позабывшие о том, что направлялись за покупками, и завороженно слушавшие речь Кларемонте.

Отсюда Адамату открывался прекрасный обзор на помост, а также палатку позади него, которая интересовала инспектора намного больше. Несомненно, именно там, вместе с другими ораторами, скрывался и новый сторонник Кларемонте.

Инспектор подумал было, не пробраться ли с тыла и не заглянуть ли в палатку, но почти сразу отказался от этой затеи. Кларемонте надежно охраняли: во всех проходах стояли бруданские солдаты.

Один уже отругал мальчишку, подкравшегося к палатке, вероятно, с той же самой целью, что была на уме у Адамата.

Горожане уже много дней бурно обсуждали сообщение об этой таинственной поддержке.

Сами речи мало занимали Адамата. Он лишь вполуха прислушивался к объявлениям, разглядывая толпу и пытаясь составить представление о том, кто поддерживает Кларемонте. Самые пылкие его приверженцы собрались возле помоста, встречая одобрительными возгласами каждую фразу. В равной степени они могли оказаться и нанятыми актерами, и настоящими сторонниками Кларемонте.

Состоятельные люди на время выступления арендовали балконы в домах вдоль северной стороны площади, располагавшихся ближе всего к помосту. Бо́льшую часть зрителей составляли рабочие и женщины.

Адамат понял, что Кларемонте имеет сторонников во всех слоях общества, но с заметным перевесом – простых людей. Это открытие огорчило инспектора. Значит, влияние Рикарда на рядовых членов союза куда слабее, чем ему самому кажется.

В толпе инспектор заметил немало знакомых лиц. Чиновники, военные, мелкие дворяне, избежавшие гонений со стороны Тамаса. Адамат продолжал рассматривать собравшихся, пока его взгляд не остановился на особенно любопытной фигуре.

Это была черноволосая женщина с узким лицом, одетая в черные брюки и такого же цвета сюртук. Она стоически выносила все толчки и упорно держала руки сложенными за спиной, когда все вокруг восторженно рукоплескали ораторам. Ее звали Риплас, и несколько месяцев назад, после смерти Евнуха, она стала первым помощником Владетеля. Однако прошел слух, что ее положение довольно неустойчиво.

У Адамата не было времени задуматься над тем, почему она оказалась здесь. Успокоив толпу после особенно долгого всплеска аплодисментов, Кларемонте объявил:

– А сейчас, дамы и господа, я рад – нет, я счастлив – услышать слова поддержки от одного из видных граждан Адро, одного из создателей нового правительства – городского ревизора Ондрауса!

Часть собравшейся публики удивленно охнула. У Адамата тоже отвисла челюсть, когда из палатки и в самом деле появился Ондраус. Он нарядился в лучший свой костюм, из нагрудного кармана свисала золотая цепочка. Ревизор подошел к помосту, а Кларемонте поднял руки, призывая к тишине.

Ондраус достал из кармана очки, вытащил из-под мышки нечто похожее на бухгалтерскую книгу и разложил ее на трибуне. Несколько мгновений он молча разглядывал толпу.

Мысли Адамата смешались. Зачем Ондраус сюда пришел? Он был одним из двух оставшихся в городе членов комитета. Неужели он не понимал, что Тамас свернет ему шею, как только узнает об этом? Инспектор снова окинул взглядом толпу и отыскал Риплас. Адамат знал – в числе очень немногих в Девятиземье, – что Ондраус и Владетель – одно и то же лицо, но все равно не мог найти объяснения происходящему.

А оно, вне всякого сомнения, должно быть.

Ондраус прочистил горло, и магия Избранных разнесла его голос по всей площади.

– Мои друзья и соседи! Я пришел сюда сегодня, дабы сказать вам, что поддерживаю кандидатуру лорда Кларемонте на пост премьер-министра Адро. Как вы все знаете, я не публичная персона. Но я считаю эти выборы достаточно важной причиной, чтобы не только показаться на людях, но и отдать свой голос за лорда Кларемонте.

Адамат был поражен до глубины души. Когда Ондраус назвал себя непубличной персоной, он еще поскромничал. Его портреты никогда не появлялись в газетах, притом что он был из числа самых богатых и влиятельных людей в стране. Адамат знал, что это объясняется двойной жизнью Ондрауса, тайного главаря всего преступного мира Адро. Но большинство горожан считало его обыкновенным затворником. Если что-то в предвыборной кампании Кларемонте и могло вызвать всеобщий интерес, так это именно появление Ондрауса.

Рикард будет в ярости.

– Я работаю с цифрами, – продолжал Ондраус. – Я забочусь о финансовом благополучии Адро и считаю, что законы и реформы, предлагаемые лордом Кларемонте, – это наилучший курс для нашей страны. Можете мне поверить, я не понаслышке знаком с приливами и отливами в государственной казне.

Кларемонте, с сияющим видом стоявший за спиной у Ондрауса, высоко поднял руки и зааплодировал.

«Какую игру он ведет? – спрашивал сам себя Адамат. – Неужели Ондраус действительно перешел на сторону Кларемонте?»

В толпе поднялся какой-то переполох, и Адамат попытался определить причину волнения, но в этот момент новый взрыв аплодисментов заглушил слова Ондрауса.

– Если лорда Кларемонте изберут премьер-министром, даю вам слово…

Ревизор внезапно замолчал, увидев, что на помост взобрался какой-то человек. К нему бросились охранники, а неизвестный выхватил пистолет. Над толпой пронесся многоголосый вздох.

Три события произошли одновременно. Пистолет выстрелил, и пуля, пролетев над головами Ондрауса и Кларемонте, ударилась в стену соседнего дома. Какой-то бруданский Избранный выскочил вперед, его пальцы заплясали с удивительной скоростью, и магия разорвала стрелявшего в окровавленные клочья. А где-то за спиной у Адамата раздался еще один выстрел.

Обливаясь кровью, лорд Кларемонте рухнул на доски помоста. Послышался жуткий крик. Магический удар обрушил крышу дома позади Адамата. Инспектор спрыгнул с возвышения, спасаясь от града каменных и деревянных обломков.

Пригнувшись как можно ниже и продолжая поглядывать на небо, он бросился навстречу перепуганной толпе. Началось паническое бегство. Адамата толкали со всех сторон. Он остановился, чтобы помочь подняться упавшей пожилой женщине, а затем продолжил пробиваться сквозь толпу.

Со всех сторон что-то кричали, начался настоящий хаос. Адамат расслышал новые выстрелы и ощутил, как земля задрожала от еще одной магической атаки. Однако он не мог сказать наверняка, чья это работа – нападавших или людей Кларемонте.

Отчаянно ругаясь и расталкивая встречных, инспектор добрался до того места, где в последний раз видел Риплас. Где же она? Убежала? А если так, то куда? У Адамата возникло ощущение, что все это подстроено Владетелем. Если Риплас побежала вместе со всей толпой, она должна быть сейчас где-то впереди.

Адамат выбрался с площади и сразу же свернул в ближайший переулок, подальше от творившегося вокруг светопреставления. Отдышавшись, он двинулся дальше по тротуару и наконец увидел впереди знакомый черный сюртук. Перейти на другую сторону улицы было просто, но вскоре инспектор догнал Риплас, неторопливо идущую навстречу людскому потоку.

Адамат схватил ее за локоть, и тут же оказался прижатым к витрине магазина. При этом локоть Риплас сильно надавил ему на горло, а что-то острое кольнуло под ребра.

Женщина изучающе взглянула на него.

– Риплас, это я, инспектор Адамат.

– Я узнала вас, инспектор. – Она медленно опустила руки.

Адамат расправил свой сюртук. Риплас зашагала дальше, и инспектору пришлось чуть ли не бежать, чтобы не отстать от нее.

– Мне нужно срочно увидеть его, – сказал Адамат.

– Его? – с невинным видом переспросила Риплас.

– Да, его, – подтвердил он.

– Что ж, – она поскребла подбородок, – это трудней устроить, чем вам кажется. Мой хозяин очень занят в последнее время.

– Немедленно, Риплас! Речь идет о государственных интересах! Или мне лучше навестить его дома?

Риплас резко остановилась и повернулась к нему:

– Будьте осторожней, инспектор.

– Я очень осторожен. Он наверняка захотел бы услышать то, что я должен ему рассказать. Вы ведь хорошо меня знаете и понимаете, что я не стал бы вас обманывать.

– Надеюсь, вы не пожалеете о своем решении. Идите за мной.

Солдаты Тамаса остановились в двух милях от Адопеста.

Фельдмаршал усталым взглядом окинул город, невольно отметив, что в этой картине не хватает шпилей кафедрального собора. Черный зуб Вороненой башни по-прежнему возвышался над городом и, казалось, накренился еще сильнее после землетрясения, случившегося прошлой весной. Нужно сообщить об этом комитету. Возможно, башню придется снести, пока она не обрушилась сама собой.

– Иногда, находясь в походе, вдали от родины, нетрудно забыть, за что мы сражаемся. – Тамас показал рукой на город, безмятежно раскинувшийся у самого края Адроанского озера. – Но, возвращаясь домой, я сразу вспоминаю, ради чего отправлялся на войну.

– Великолепное зрелище, сэр, – отозвался Олем. Благодаря стараниям деливских Избранных он выглядел вполне здоровым, но пройдет еще немало времени, прежде чем к нему вернется былая упругость походки. – У вас есть еще распоряжения для моих парней?

– Расставьте палатки как можно дальше одну от другой. Не хочу, чтобы их Избранные одним внезапным ударом уничтожили целую бригаду.

Олем поднес к глазам подзорную трубу:

– Не похоже, что они собираются сражаться с нами, сэр. На стенах собралось много народу, но среди них лишь несколько бруданских солдат.

– Это еще ничего не значит. Проследи, чтобы лагерь разбили так, как я сказал, и распредели в караул всех оставшихся пороховых магов. Каждому Избранному, кто окажется в миле от лагеря без белого флага, пусть без промедления пускают пулю между глазами. И выдели мне охрану. Мы отправляемся в город.

– Да, сэр.

Полчаса спустя Тамас выехал из лагеря и направился к юго-западным воротам Адопеста. Его сопровождали шестьдесят отборных штуцерников Олема, а также Нила, Бо и Гэврил. Фельдмаршал ужасно не любил путешествовать без своих пороховых магов, но они были нужнее в лагере.

– Ты отправил посыльных? – спросил он Олема, подъезжая к открытым воротам.

Горожане высыпали на стены и следили за его приближением. Дети размахивали флажками. Приветственные крики были слышны даже за милю от города.

– Да, сэр. Нас будут ждать.

– Хорошо.

Они въехали под арку. Люди выстроились вдоль всей улицы, выкрикивая имя Тамаса. Он сообщил о своем приезде только членам комитета, но толпа собралась здесь с самого утра. «Неплохая встреча», – решил фельдмаршал.

Они проехали по Фабричному району, затем пересекли Адру по мосту, с которого хорошо видны были фундамент и основание наружной стены разрушенного собора. Горожане оборачивались и махали вслед Тамасу, но он больше не обращал на них внимания. Он осматривал крыши домов и переулки в поисках затаившихся там бруданских Избранных или солдат.

Ничего подозрительного фельдмаршал так и не обнаружил. Хотя на стенах старого города и стояли солдаты, но они просто смотрели, как он проезжает мимо.

– Олем, я…

– Сэр, – перебил его Олем, похлопав по плечу.

Телохранитель указал на ближайший переулок и натянул поводья лошади, закрывая собой Тамаса и положив руку на пистолет.

Из переулка выехал всадник в синем адроанском мундире и поравнялся с фельдмаршалом.

– Рад видеть тебя, сын.

Таниэль кивнул в ответ. Он выглядел очень измученным, но все же попытался привести в порядок измятый и грязный мундир и до блеска начистил сапоги. Привычного штуцера у Таниэля при себе не было, но на поясе висели два пистолета.

– Где ты пропадал? – спросил фельдмаршал.

– Прятался. Гэврил рассказал тебе?

– Да. Он где-то позади колонны.

Таниэль с облегчением вздохнул:

– Влора погибла.

– Что? – Тамас ухватился за луку седла, чтобы справиться с приступом головокружения. – Нет, не верю. Не может быть.

– Погибла. По крайней мере, я так думаю. Мы гнались за Избранными и Ка-Поэль до самого города и в Верхнем Талиане наткнулись на солдат. Либо Избранные попросили помощи, либо нам просто не повезло, точно сказать не могу. Мы пытались скрыться в городской канализации, но дом обрушился прямо над Влорой.

– О бездна, – еле слышно пробормотал Тамас и пошатнулся в седле.

Еще один пороховой маг. Еще один друг. Бездна, да Влора была членом его семьи! Тамасу хотелось разрыдаться, но он справился с собой и сохранил каменное выражение лица. За ним наблюдали люди Кларемонте. Он чувствовал на себе их враждебные взгляды и не мог – не имел права – проявить слабость.

– Мое повышение было не лучшей идеей.

Тамас покосился на Таниэля. Глаза сына налились кровью, подбородок дрожал. Он едва сдерживал себя.

– Неправда. Ты… Послушай. Ты проследил весь их путь, до самого конца. Я горжусь тобой.

Судя по всему, Таниэль не поверил Тамасу, и тому пришлось признать, что его слова были пустыми, неубедительными. Таниэль потерял Влору, двоих пороховых магов и десяток штуцерников. Он должен был действовать осторожнее! Сам сунулся в ловушку и…

Нет-нет. Фельдмаршал почувствовал, как вместо горя в нем закипает гнев, как упрямо сжимаются губы. Нет, он не должен злиться. Не сейчас. И не на Таниэля.

– Ты нашел Ка-Поэль?

– Кларемонте поселился в Воздушном дворце – арендовал его у города. Дворец кишит солдатами и Избранными. Кажется, я разглядел в Ином ее ауру, но с такого расстояния трудно было что-то разобрать. Я верю, что она еще жива.

– Иначе Кресимир давно убил бы нас всех.

Таниэль с подозрением взглянул на него:

– Война закончилась?

– Да. Мирные переговоры идут прямо сейчас.

– Ты потребовал у них тело Кресимира?

– И получил.

– Это хорошо, – кивнул Таниэль. – А как быть с Кларемонте?

– Я буду действовать осторожно. Ты придешь на заседание комитета?

– А Рикард там будет?

– Думаю, да.

– Тогда, видимо, мне не стоит приходить.

– Ты не должен отказываться от поста вице-премьера, – возразил Тамас. – Ты ведь дал слово.

– Меня заставили это сделать.

Тамас стиснул зубы, пытаясь подавить гнев.

– Это был единственный способ спасти тебя. Ты обязан сдержать слово.

– А иначе? – В глазах Таниэля сверкнул вызов.

– Иначе люди перестанут тебя уважать.

Таниэль отвел взгляд.

– Это часть игры, – добавил фельдмаршал, стараясь смягчить тон. – Часть жизни. Думаешь, мне нравилось изображать любимую собачку Железного Короля, когда мне было чуть больше лет, чем тебе сейчас? Нет, не нравилось. Но я терпел, чтобы выжить. Мы на месте. Поднимайся по лестнице.

Они подъехали к западному входу Гражданского суда. На противоположной стороне площади Выбора возвышалась громадина Вороненой башни. Тамас спешился. Его солдаты во главе с Гэврилом встали возле дверей, остальные зашли внутрь.

В последний раз фельдмаршал побывал здесь всего несколько месяцев назад, но ему казалось, что с тех пор миновала половина жизни. Он не узнавал бо́льшую часть встреченных в коридорах клерков, да и сами коридоры выглядели непривычно, словно он впервые их видел.

Тамас со спутниками поднялся на шестой этаж. Еще за сто шагов от бывшего кабинета Манхоуча он услышал крики и прибавил шагу.

Фельдмаршал открыл дверь и увидел Ондрауса. Тот сидел в кресле со спинкой в виде крыла и раздраженно смотрел поверх очков на Тумблара. Раскрасневшийся и заросший неопрятной бородой Рикард грозно потрясал кулаком перед носом ревизора. Леди Винсеслав стояла рядом с Рикардом, обмахиваясь веером и стараясь сохранить невозмутимый вид.

– Грязный предатель! – возмущался Рикард. – Самовлюбленный болван! Негодяй! Я задушу тебя собственными руками!

Леди Винсеслав ухватила его за руку и увела подальше от Ондрауса.

– Что здесь происходит? – потребовал ответа Тамас.

Леди Винсеслав уже открыла рот, но Рикард опередил ее, указывая пальцем на Ондрауса:

– Он переметнулся на другую сторону! Объявил, что поддерживает Кларемонте и собирается быть у него вице-премьером.

– Уверена, что всему этому есть разумное объяснение, – сказала леди Винсеслав.

Рикард обернулся к ней:

– Ничуть не удивлен, леди. Это ведь ваши люди оставили армию еще до того, как война была закончена. Вы понимаете, как это выглядело со стороны? Мы должны были действовать сообща!

– Я имела все основания так поступить, – гордо вскинула голову Винсеслав. – Мои советники пришли к выводу, что фельдмаршал утратил свой стратегический талант и совершил целый ряд ошибок. Простите, Тамас, я не хотела вас обидеть.

Фельдмаршал прошел через всю комнату к огромному письменному столу Манхоуча, сел и посмотрел на всех троих с холодной усмешкой:

– Ничего-ничего, продолжайте.

– Мы понесли ощутимые потери…

– Вы просто испугались и вышли из войны! – обвиняющим тоном перебил ее Рикард. – Я всегда считал, что мы боремся за общее дело, а теперь выясняется, что этот старый дурак – еще одна марионетка Кларемонте!

Ондраус выпрямил спину:

– Так, послушайте…

– Нет, это вы меня послушайте! – сорвалась на крик леди Винсеслав. – У каждого из нас были причины поступить так, как мы поступили. И я сомневаюсь…

Комнату заполнили беспорядочные выкрики и взаимные обвинения. Какое-то время Тамас молча слушал все это, подперев голову рукой, а затем посмотрел на Олема и щелкнул пальцами. Телохранитель тут же достал пистолет и зарядил его одним порохом, без пули, затем подошел к Тамасу и передал ему оружие.

Звук выстрела заставил всех замолчать. Члены комитета замерли там, где стояли, на фельдмаршала уставились три пары глаз.

Тамас глубоко вдохнул пороховой дым и положил пистолет на стол:

– Вы можете победить на выборах?

Рикард яростно почесал бороду и принялся ходить по комнате, с недоверием поглядывая на ревизора.

– Просто ответьте на мой вопрос, – продолжал настаивать Тамас.

– Мою предвыборную кампанию проводят лучшие специалисты в Девятиземье. И они говорят, что до победы осталось совсем немного. Когда Кларемонте пытается кого-нибудь переманить, подкупить или запугать, я отвечаю той же монетой. Но я потратил на это почти все свои деньги. А он – нет.

– Не настолько утешительно, как хотелось бы, – пробормотал Тамас и добавил громче: – Что вам требуется для победы?

Рикард оглянулся на Таниэля: тот стоял возле окна на балкон и любовался панорамой площади.

– Выборы назначены на последний день осени, а до него осталось не так уж много времени. Публичное появление моего кандидата в вице-премьеры могло бы помочь делу. И ваша поддержка тоже была бы чрезвычайно важна.

– О моей поддержке сообщат в завтрашних газетах, – заверил его Тамас.

При всех своих недостатках, Рикард был талантливым руководителем. Если он будет управлять страной так же успешно, как управляет своим союзом, или хотя бы вполовину от этого, Адро на долгие годы превратится в жемчужину Девятиземья.

– Полагаю, о том, чтобы просто убить Кларемонте, не может быть и речи? – равнодушным тоном спросил фельдмаршал.

Рикард застыл на месте:

– Абсолютно исключено. Мы так долго готовились к этим выборам. Мы сами разработали правила и должны их соблюдать, иначе мы ничего не добьемся.

– Согласна, – отозвалась леди Винсеслав.

– Что ж, хотя бы с этим все ясно.

Тамас взглянул на все еще дымящееся дуло пистолета. Мир изменился, и через несколько дней фельдмаршал потеряет власть, с помощью которой он когда-то заставил замолчать всех своих врагов. Теперь он должен без сожалений расстаться с ней.

– К тому же Владетель уже пытался это сделать, – добавил Ондраус. – Но ничего не получилось.

Рикард ударил кулаком по спинке дивана:

– Я так и думал, что это его работа! Будь он проклят!

– Кстати, а где Евнух? – поинтересовался Тамас. – А ректор?

– Евнух погиб, – сухо ответил Ондраус. – Владетель еще не решил, кто заменит его в комитете.

– И вряд ли решит. Слишком поздно для замены. После выборов комитет все равно будет распущен. Как мы и договорились с самого начала, – напомнил фельдмаршал, повысив голос и махнув рукой, словно отметая все возражения. – Так что с ректором?

– Он сбежал, – послышался чей-то голос.

Тамас обернулся. В дверях стоял Адамат, запыхавшийся после подъема по лестнице.

– Извините за опоздание, – сказал он, закрывая дверь.

– Вы приглашены? – спросил Тамас.

– Это я его пригласил, – объяснил Рикард.

Тамас вытер лоб платком.

– Благодарение Адому, что вы об этом подумали. Нашему комитету необходим голос разума.

– Боюсь, что не много смогу добавить.

– Олем, присмотри за дверью. Продолжайте, инспектор.

– Подождите! – Рикард указал пальцем на Ондрауса. – Он больше не один из нас. Он не должен здесь находиться и слышать, о чем мы говорим.

Адамат тяжело оперся на трость и окинул взглядом комнату.

– Он уже все знает.

– Ах вот как?

– Прошу вас, инспектор, – кивнул Тамас.

– Ректор сбежал из страны. Возможно, даже из Девятиземья. По словам его помощника, ректор сказал, будто бы надвигается что-то страшное, а затем скрылся под покровом ночи.

Тамас наклонил голову набок:

– Бездна, что он хотел этим сказать? Этот человек стоял плечом к плечу с нами, когда Кресимир стучался в наши ворота. Что могло напугать его сильнее, чем это?

– Я слышала, что он был каким-то древним Избранным, – припомнила леди Винсеслав. – Значит, это неправда? Значит, он оказался всего лишь трусливым ученым?

– Нет, это правда, моя леди, – ответил Адамат. – Думаю, он просто лучше нас понял, что на самом деле происходит, и как раз поэтому сбежал.

– И что же, позволь спросить, на самом деле происходит? – вмешался Рикард.

– Лорд Кларемонте – это сам Бруде, двуликий бог бруданцев.

На мгновение в комнате стало тихо, Тамас подпер рукой подбородок, обдумывая услышанное.

– Вы ведь это не всерьез? – произнесла леди Винсеслав.

– Мы уже сталкивались с двумя богами, – напомнил Тамас. – Почему в этой безумной драке их не может быть больше? Кларемонте уже давно тайно управляет событиями. Это вполне правдоподобно.

Фельдмаршал сам не хотел верить тому, что говорил. Еще один бог, здесь, в Адопесте, играющий смертными, словно фигурами на шахматной доске. При одной мысли об этом кровь Тамаса вскипала от ярости.

– У вас есть доказательства?

– Я предпочел бы обсудить это один на один с вами, фельдмаршал.

– Как же так? – вскочил с места Рикард. – Мы же все на одной стороне! Разве можно…

Стук в дверь прервал его на полуслове.

– Что там еще? – крикнул он.

В комнату заглянул Олем и обратился к Тамасу:

– Сэр, вас срочно хотят видеть.

– Кто? – рявкнул Тамас.

– Лорд Кларемонте, сэр.

Тамас покосился на двух охранников, дремлющих на крыльце дома: те тут же вскочили и вытянулись по стойке смирно. Они носили мундиры городской полиции и, судя по всему, узнали фельдмаршала.

– Вольно, – сказал он. – Я здесь как частное лицо.

Охранники переглянулись и, похоже, немного успокоились.

– Просто заехал посмотреть.

Спешившись, Тамас бросил поводья одному охраннику, а Олем – другому.

– Наверное, будет лучше, если вы никому не расскажете, что видели меня здесь.

– Да, сэр.

Тамас бесшумно проскользнул в парадную дверь и остановился в вестибюле, пропитанном зловещей тишиной. Олем вошел следом, фонарь в его руке отбрасывал глубокие тени на мраморный пол.

– Вы о чем-то задумались, сэр?

– Попробуй тут не задуматься. В прошлый раз, когда я побывал здесь, меня едва не убили. А ты ни о чем не задумался?

– Этот дом выглядит каким-то безвкусным.

– Он принадлежал Черлемунду, – объяснил Тамас. – Первосвященника больше интересовала роскошь, чем хороший вкус. По крайней мере, его дурацкий бюст больше не мозолит мне глаза.

– Вы сами разбили его, сэр.

– Ах да, правильно. Идем.

Они повернули направо, в большой коридор, по словам Адамата, ведущий к кухне. Подойдя ближе, Тамас отчетливо расслышал, как кто-то напевает себе под нос, и невольно прибавил шагу. Он знаком приказал Олему остаться в коридоре, а сам зашел в кухню.

В отличие от остальной части здания, здесь было тепло и светло. Ярко горели две духовые печи; и в ноздри фельдмаршала ворвались ароматы свежего хлеба, жареной баранины и тыквенного супа. Рот наполнился слюной, пальцы задрожали в предвкушении сытной еды.

Одна половина стола была расчищена от кухонных принадлежностей и сервирована серебряной посудой на двоих.

– Доброе утро, фельдмаршал.

Тамас был так потрясен видом Черлемунда в поварском фартуке и белом колпаке, что машинально потянулся к шпаге. С их последней встречи Первосвященник прибавил в весе не меньше двух стоунов. Тогда фельдмаршал ранил его в живот и взял под арест до принятия окончательного решения, как с ним поступить дальше. На располневшем лице Черлемунда сияла улыбка, которой Тамас никогда прежде за ним не замечал.

Он с усилием убрал руку с эфеса шпаги.

– Михали, это действительно вы?

– Михали умер. – Улыбка на лице повара дрогнула. – Как это ни печально. А я Адом в самом подлинном виде. – Он оглядел себя. – Ну хорошо, на самом деле я так никогда не выглядел. Должен признать, Черлемунд был намного красивей меня.

– Как это? – недоуменно спросил Тамас.

Адом подтянул лямки фартука и отряхнул его.

– Проходите, пообедайте со мной. Я слышу, как урчит у вас в животе, да и сам ничего не ел уже несколько часов.

В кухне не было стульев, и в любом случае стол оказался слишком высоким для Тамаса, так что он просто стоял напротив Адома, пока тот наливал ему миску тыквенного супа. Спустя несколько минут фельдмаршал попросил добавки, и Адом с радостью передал ему вторую порцию, а затем принес основное блюдо – тонко нарезанные куски баранины с хлебом.

– Ваш сын… – нарушил наконец тишину Адом.

Тамас на мгновение перестал жевать, забыв даже переспросить: «А что с моим сыном?»

– Когда он выстрелил в Кресимира, ответный удар чуть не погубил его. Любой другой на его месте умер бы мгновенно, но защита Ка-Поэль оказалась такой прочной, что устояла даже против ярости бога. Он был на краю гибели, и даже я не мог вернуть его к жизни. Но эта чудесная девушка… – Адом покачал головой. – Я никогда не видел, чтобы кто-то учился так быстро. Включая самого Кресимира.

– Но какое отношение это имеет к вам?

– Так я попал в это тело. Ка-Поэль поняла, что вывести Таниэля из комы можно только ценой чьей-то жизни. Она выбрала Черлемунда и удалила его личность, оставив лишь пустую оболочку.

– Это ужасно.

– Да, именно так. Я прожил сотни жизней за тысячи лет. Я знаю, насколько это ужасно.

– Но откуда вам это известно?

– Она сама мне рассказала, когда вы были в Кезе.

– Она же не умеет говорить!

– Зато прекрасно умеет передавать мысли. Как бы там ни было, когда Кресимир убил Михали, я перебрался в это тело. – Он довольно похлопал себя по животу. – Это был тяжелый переход. Обычно я занимал совершенно новую оболочку – младенца в материнском чреве, который иначе родился бы мертвым. Но и этот метод работает не хуже.

Еды на тарелке Тамаса почти не осталось. Он потянулся к блюду с бараниной, но Адом опередил его и сам положил фельдмаршалу несколько кусков.

– Почему вы так долго не возвращались?

Адом рассмеялся:

– Я ведь нахожусь в теле человека, которого ненавидит все Адро. Мне было неловко показаться в таком виде.

– Значит, все дело в Бруде? – догадался Тамас.

– Да, в Бруде. – Адом мгновенно посерьезнел.

– Вы знали, что он замешан в этом?

– Нет, до того самого момента, когда Кресимир убил меня. Это было словно вспышка в сознании, я вдруг узнал больше, чем был в состоянии постичь, находясь в прежнем теле. Именно тогда я и почувствовал чужое влияние. Это многое объясняло. Он хотел удержать Михали в лечебнице. С одной стороны, чтобы я всегда был на виду, а с другой – чтобы убрать со своей дороги.

Адом нахмурился.

– Чего он добивается? – спросил Тамас, подавшись всем телом вперед. – Он требует…

– Я знаю, что он требует, – махнул рукой Адом. – Я много думал об этом, но не могу с уверенностью сказать, говорил ли он правду.

– От вас не очень-то много помощи.

Адом коротко рассмеялся, и Тамас улыбнулся в ответ. В этом смехе был весь Михали.

– Ох, Бруде, Бруде! – Адом покачал головой, утирая выступившие от смеха слезы. – Понимаете, он самый младший из нас. Такой шутник. Он во всем равнялся на Кресимира, но постоянно находился в тени брата. Спорил со всеми, даже со мной иногда ссорился, хотя и не настолько серьезно, как с другими. – Адом положил в рот кусок хлеба. – Я не могу проникнуть сквозь завесу, которой он себя окружил, но должен сказать, что он стал куда могущественней, чем был во времена Кресимира. И это меня пугает.

– Попробуйте столкнуть его с нами, – посоветовал Тамас. – Заставьте действовать. Узнайте, чего он добивается.

– О нет, это было бы серьезной ошибкой. Мне не по силам тягаться с Бруде.

Тамас отпрянул, почувствовав горечь во рту.

– Что же тогда нам делать?

– Прежде всего нужно выяснить, сдержит ли он слово. Бруде всегда был самым дальновидным из нас. Он вполне мог сказать правду. Но хочу предупредить: во всем, что он делает, есть две стороны, как двулик сам Бруде.

– А если он не сдержит слово?

Адом взял с блюда каштан и бросил себе в рот, а затем поднял глаза на Тамаса.

– Если он не сдержит слово, мы мало чем сможем ему помешать.

– Вы собираетесь и дальше здесь прятаться, не так ли?

– Да, таков и был мой план. Честно говоря, по мне так лучше бы он не знал, что я остался жив.

Тамас с возмущением отбросил вилку.

– Что случилось с тем, кто всегда поддерживал нас? Что случилось со святым заступником Адро?

Адом поднял вилку Тамаса, вытер ее краем фартука и аккуратно положил на тарелку.

– Что-то в Бруде пугает меня. Нечто такое, чего не было в дни нашей молодости. Не могу объяснить, в чем дело. Инстинкт, более древний, чем я сам и вся моя магия, подсказывает, что нужно отойти в сторону.

– Я слишком долго и упорно сражался за эту страну, чтобы отойти в сторону и отдать ее кому-то другому. Даже богу. – Тамас вытер рот салфеткой и отошел от стола. – Не знаю, зачем я сюда приехал.

– За советом.

– В итоге я лишь зря потратил время.

– Я рад, что вы приехали. – Адом печально улыбнулся. – Я волновался за вас.

– Видимо, не очень сильно, раз отказались помочь.

– В вас осталось так мало веры в то, что все кончится хорошо, Тамас. Вот, возьмите. – Он протянул фельдмаршалу круглую металлическую коробку.

– Что это?

Адом удивленно заморгал:

– Обед для Олема. Может быть, я и толстый трус, но, надеюсь, вы не считаете меня негостеприимным хозяином?

Выборы закончились лишь под утро последнего дня осени.

Адамат стоял возле окна кабинета Рикарда в гостинице Киннена и невольно всплескивал в изумлении руками, наблюдая за непрерывным людским потоком на улицах. Этот день объявили вторым национальным праздником Адро. Избирательные участки открылись накануне в шесть утра и работали до полуночи. Делегация из Нови до утра сортировала избирательные бюллетени и подсчитывала голоса. В полдень должны были объявить результаты.

И тогда станет ясно, сдержит ли бог свое обещание.

Многие вопросы все еще оставались без ответов. Адамат ужасно не любил, когда концы не сходятся с концами. Инспектор по-прежнему не мог объяснить, почему леди Черис так легко позволила арестовать себя, какое отношение Кларемонте имеет к войне между Кезом и Адро и зачем ему понадобилось участвовать в выборах.

От всех этих загадок сердце инспектора стучало как бешеное.

Дверь в кабинет приоткрылась, из коридора послышались голоса избирательной команды Рикарда. Инспектор обернулся. В комнату вошел Избранный Борбадор со своей обычной, наполовину покровительственной, наполовину хищной улыбкой. Адамат не встречался с ним с того момента, как Бо вернулся в Адопест. Он двигался довольно уверенно, лишь слегка опираясь на трость. Его наряд заставил бы покраснеть от зависти любого банкира. Бо был в перчатках Избранного, несмотря на столпившихся в коридоре людей Рикарда. Или, возможно, как раз именно из-за этого.

Бо встретился взглядом с инспектором и нахмурился:

– Я выполнил наш договор.

Адамат с трудом проглотил комок в горле:

– Вы уверены?

– В Убежище Бруде Нила убила Черного Стража, у которого не было безымянного пальца на правой руке. Судя по всему, до превращения в монстра это был юноша приблизительно пятнадцати лет. Здесь не может быть никаких сомнений.

– Вы сами видели его?

– Я был рядом, когда это случилось.

– И?..

– Он умер мгновенно.

– Спасибо.

Бо кивнул и вышел из комнаты. Инспектор глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Жосеп наконец-то обрел покой. Теперь и сам Адамат может успокоиться. Или хотя бы попытаться.

Он не успел обдумать горькие новости. В коридоре Бо перекинулся с кем-то парой слов, и голос его собеседницы показался Адамату знакомым. Через мгновение дверь снова открылась, и в проеме показалась Фель. Она мельком взглянула на Адамата и шагнула назад.

– Он здесь! – донеся из коридора ее крик.

Рикард зашел в кабинет, утирая лоб носовым платком.

– Бездна, ужасно дрожат руки. Адамат, что ты здесь делаешь? Жена тебя повсюду ищет. Астрит сбежала от няньки и поставила на уши всю прислугу.

Инспектор очнулся от мрачных мыслей.

– Извини, Рикард, я уже ухожу.

– Да шучу я, шучу! Твои дети – сущие ангелы. За исключением этого сироты… как его зовут?

– Жакоб.

– Этот Жакоб продолжает тайком забираться в подвал, чтобы поиграть с тем, что осталось от моей коллекции вин.

– Он хороший мальчик.

– Очень даже может быть. Только не подпускай его к моему вину.

– Мне казалось, ты нанял несколько нянек.

– Так и есть. Но их все равно не хватает. У тебя и так слишком много детей. Зачем тебе понадобилось брать с улицы еще одного?

– Фей хочет усыновить его, – с задумчивым видом произнес Адамат.

Инспектор сам не знал, действительно ли Фей так привязалась к сыну Элдаминса, или он просто помогает ей отвлечься от мыслей о Жосепе. Они с женой договорились пока не обсуждать это. Лишь несколько человек знали, что это за мальчик, но Адамат не мог не беспокоиться о том, чем обернется решение усыновить наследника адроанского престола.

– Как держится Фей? – спросил Адамат.

– Она долго болтала с новой главой союза текстильщиков. Опять позабыл, как ее имя? Магри?

– Марги. Я рад, что ее выбрали на эту должность.

– Не могу разделить твою радость. Она меня на дух не переносит.

– Оппозиция – это тоже неплохо, – возразил Адамат. – Но я уверен, что она скоро изменит свое мнение.

– Ты слишком оптимистичен. Ладно, не в этом дело. Хорошо, что я застал тебя одного. Нам нужно поговорить.

– О чем?

– Как насчет новой работы?

У Адамата чуть не подкосились ноги.

– Рикард, ты же знаешь, для тебя я сделаю что угодно. Но сейчас я выдохся. Уже не те годы, чтобы бегать вприпрыжку по всему городу. На те деньги, что я получил от тебя и Избранного Борбадора, можно сносно прожить какое-то время. Фей с меня шкуру спустит, если узнает, что я взялся за новое расследование.

– Расследование? Бездна, Адамат, я хочу взять тебя в свою команду.

Инспектор почувствовал какой-то подвох.

– При условии, что ты победишь на выборах?

– Да, разумеется.

– Понятно. – Адамат задумался. – Мне нужно посоветоваться с Фей.

– Было бы странно, если бы она сказала «нет».

– Почему это?

– Я уже предложил работу ей самой, и она согласилась. По условиям контракта, за детьми будут присматривать няньки, потому что ей придется часто ездить за границу. Если ты примешь мое предложение, вы сможете путешествовать вместе.

Адамат все еще пытался справиться с усталостью.

– Она согласилась? Я… Что ж, пожалуй, я тоже.

– Пожалуй? – Рикард хлопнул его по спине. – Не слышу в твоем голосе энтузиазма. И я бы все равно не дал тебе возможности отказаться.

– Ты настолько уверен в своей победе?

– О бездна, нет. Думаю, я проиграю, Адамат. Даже уверен, что проиграю. Я сейчас немного пьян, но ведь я сделал все, что было в моих силах. Теперь уже нет смысла волноваться. Ты спустишься вниз?

Адамат криво улыбнулся другу, и тот нетвердой походкой направился к двери. Фель на мгновение задержалась.

– Фель! – окликнул ее Адамат.

– Да, сэр?

– Спасибо, что заботитесь о нем.

– Это моя работа, сэр.

– И помогите ему немного протрезветь.

– Займусь этим в первую очередь. Я больше верю в победу, чем он сам.

Несколько минут инспектор оставался в одиночестве, затем снова скрипнула дверь. Адамат с улыбкой обернулся, решив, что это пришла Фей, но увидел Таниэля Два Выстрела. Пороховой маг прислонился спиной к дверному косяку, и в глазах у него застыл ужас.

Адамат нахмурился, прислушиваясь к шуму внизу. Наконец он понял, в чем дело.

– Вы не привыкли к таким вещам, да?

– Я готов убить первого же, кто захочет пожать мне руку.

– У вас очень усталый вид.

Таниэль был в новом мундире с шевронами полковника на отворотах, шляпу он держал в руке.

– Да. Я не спал почти неделю.

– Это достаточная причина, чтобы убить человека.

Адамат подошел ближе. Возможно, ему стоило позвать Фель. Меньше чем через час Таниэль, вероятно, станет вице-премьером Адро, но сейчас он находился в таком возбуждении, что мог в любой момент или отправиться на поиски своей возлюбленной, или упасть в обморок.

Таниэль отмахнулся:

– Со мной ничего не случится. Я просто не могу больше улыбаться и трясти руки разным подхалимам, когда напряжение нарастает с каждой минутой. Возможно, по окончании выборов нас ожидает новая война, но никого это, похоже, не беспокоит. На этот раз нам придется обойтись без помощи бога. И Ка-Поэль все еще в руках Кларемонте.

– Никто не знает о Бруде, – объяснил Адамат. – За исключением нас.

– Рикард тоже знает. Как ему удается продолжать это представление?

– Может быть, привычка?

Таниэль резко обернулся к Адамату:

– Думаете, все уже закончилось, вся эта история с Кларемонте? По-вашему, он способен просто уйти?

– Не знаю.

В дверь постучали. Таниэль отпрыгнул в сторону, приложил палец к губам и замотал головой.

Адамат удивленно посмотрел на него, затем приоткрыл дверь. В коридоре стояла Фель.

– Скоро начнется, – объявила она. – Рикард ищет Таниэля Два Выстрела.

Инспектор кивнул и закрыл дверь. Затем подошел к Таниэлю и взял его под локоть:

– Идемте.

Внутрь, все внутрь! – закричал Таниэль, выталкивая гостей и помощников Рикарда с балкона в кабинет. – Быстрее!

– Рикард! – послышался испуганный женский голос.

Таниэль обернулся. Премьер-министр Адро завороженно смотрел, как черный шпиль башни стремительно падает прямо на него. Таниэль промчался через весь балкон, схватил Рикарда за плечи, приподнял и вместе с ним нырнул в кабинет через застекленное окно. Они упали на пол среди осколков стекла. Таниэль откатился подальше от окна и поднял голову как раз в тот момент, когда черная глыба врезалась в балкон, на котором они с Рикардом только что стояли. Куски штукатурки разлетелись во все стороны.

Таниэль ощутил волну магии так близко от себя, что у него закололо в затылке. Он оттолкнул Рикарда и вскочил на ноги, выхватывая из ножен шпагу. Возле камина стоял Бо, опираясь на протез и вытянув перед собой руки.

– Таниэль, уходите оттуда! – крикнула ему Нила.

Он огляделся по сторонам, затем посмотрел вверх. Острый конец шпиля разрубил крышу, и огромная черная глыба повисла у него над головой. Таниэль отпихнул в сторону успевшего подняться на ноги Рикарда.

Бо пробормотал что-то и пошевелил пальцами в перчатках. Базальтовая глыба поднялась в воздух и упала посреди площади.

Рикард вырвался из рук Таниэля.

– Там же люди!

– Здесь тоже люди, и я бы не смог долго удерживать этот камень, – ответил Бо.

Рикард, вероятно, решил не спорить с Избранным и подозвал к себе Фель.

– Никто не пострадал?

– Думаю, нет, – донесся из темного облака пыли голос Адамата.

– Скорее вниз, – распорядился Рикард. – Кто-то мог попасть под завал. Милостивый Адом, что это было? Несчастный случай?

Таниэль вышел вслед за Рикардом в коридор, где пыль уже начала оседать. Адамат был бледен, как привидение.

– Нет, это не похоже на несчастный случай, – сказал инспектор. – В Вороненой башне находилась вторая половина Бруде.

Таниэль замер, не закончив шага.

– Фель, найдите мне ружье. Скорее!

Он помчался к лестнице, забыв обо всем остальном. Если Бруде – не важно, какая из его половин, – сейчас там, никто не сможет его остановить. Таниэль сомневался, что у него что-то получится, но он еще не забыл про кровь Кресимира на костяшках своих пальцев. Если он и в самом деле убийца бога, то лишь он один может сделать хоть что-нибудь.

Кто-то налетел на него сзади, вышибив воздух из легких, и Таниэль врезался в стену коридора. Он освободился из объятий, вскочил на ноги и увидел Нилу, сидевшую на корточках рядом с ним. Ее обнаженные руки обвивало синее пламя.

Магическая атака ударила в то место, где только что стоял Таниэль, пробив в полу и потолке отверстия размером с пушечное ядро. Где-то внизу прогремел взрыв, и Таниэль ощутил присутствие сразу нескольких Избранных. Он отполз в сторону на четвереньках и крикнул:

– Назад, в кабинет!

Бо, неловко скорчившись из-за своего протеза, ухватил Таниэля за рукав:

– Возьми ружье и выйди через черный ход. Они не ждут тебя с той стороны. Я отвлеку их.

– Ты уверен?

– Не сомневайся.

Бо похлопал его по плечу, и Таниэль побежал назад по коридору. Он на ходу забрал у Фель штуцер, примкнул штык, проскочил одну за другой две двери и добрался до лестницы для прислуги.

Он слетел вниз, преодолевая целый пролет за один безумный прыжок. Пробежал по короткому коридору, ударом ноги распахнул боковую дверь и выскочил прямо в облако пыли, сквозь которое с трудом пробивался солнечный свет. Таниэль остановился, чтобы дать глазам привыкнуть к полутьме, но новый чудовищный взрыв отбросил его обратно в здание.

Нила бросилась по коридору к кабинету премьер-министра, но через мгновение остановилась и помчалась назад, чтобы помочь Бо. Внезапно их окутала магия, и прогремел взрыв, едва не сбивший Нилу с ног.

– Я успел перехватить удар. – На лбу у Бо блестели бисеринки пота. – Идемте скорее.

Взрывы повторялись снова и снова. Каждый раз, когда казалось, что магический огонь вот-вот сожжет их обоих, Бо в ответ вытягивал из Иного нити собственной магии. Позади них с треском раскололся мраморный пол, обломки разлетелись во все стороны, пробив стены и потолок. Языки пламени и ураганные порывы ветра налетали один за другим, но отскакивали прочь от защиты Бо, не причинив никакого вреда.

– Подождите, – забеспокоилась Нила. – Если мы пойдем дальше, то приведем их прямо к премьер-министру.

– Ничего не поделаешь.

Бо захромал мимо кабинета к лестнице для прислуги. Нила взглянула вниз и увидела, что помощники и гости Рикарда все еще спускаются на первый этаж. В дальнем конце коридора уже показались бруданские солдаты и тут же спрятались за колоннами и дверными косяками.

Нила выглянула в коридор, вытянула руку и щелкнула пальцами. Струя огня покатилась вдоль стены, заползая по дороге в двери. Бруданская пуля расколола доску у нее над головой, но Нила не могла позволить себе отвлечься. Она продолжала вытаскивать пламя из Иного.

Нила вздрогнула, озноб пробежал по ее спине, словно бы она внезапно переместилась с залитого солнцем луга в глубокую тень.

– Бо, что это было?

Из-за ее секундного замешательства пламя погасло, и она не решилась повторить все сначала.

Стуча протезом по полу, Бо подошел к ней:

– Неплохо сработано. Надо отдать вам должное, вы чуть не сожгли все здание. А то, что вы почувствовали, это была моя работа. А теперь идемте.

Он взял ее за руку и потащил к лестнице.

– Что вы сделали? – спросила Нила, помогая ему спускаться.

– Тихо, – прошептал он. – Этой хитрости меня научила одна бывшая любовница. Я взял частичку вашей ауры и оставил на том месте, где мы только что стояли. Она будет светиться в Ином, как будто я все еще там. Враги быстро поймут, в чем дело, но, возможно, за это время мы успеем оторваться.

Они спустились на четвертый этаж, Нила бросилась к двери и выглянула в коридор. Бруданские солдаты собрались вокруг центральной лестницы, нацелив мушкеты вверх. Вместе с ними была и одна Избранная – Лоури, вне всякого сомнения.

– Сюда? – спросила Нила.

– Нет, еще на этаж ниже.

– Но так мы потеряем преимущество высоты.

– Зато выберемся из ловушки. Кроме того, вы сожгли весь верхний этаж.

Они вернулись к лестнице и спустились еще на один пролет. Бо где-то потерял трость и теперь морщился от боли каждый раз, когда приходилось ступать на протез. Пот заливал ему глаза. Нила опередила его и взялась за ручку двери, но магический взрыв отбросил ее к стене, едва не вышибив дух. На плечи ей посыпались куски штукатурки.

Сквозь дыру в двери шагнул мужчина в перчатках Избранного, такого же богатырского телосложения, как полковник Этан. Бо поднял руки, защищаясь, но мужчина словно бы и не заметил этого. Он схватил Бо за запястья, развернул и прислонил к перилам. Перила треснули, не выдержав нагрузки, и оба противника упали вниз.

Нила вскочила и побежала следом. Она нашла их на площадке этажом ниже. Бруданский Избранный придавил Бо к полу, по-прежнему сжимая его запястья. Вдруг бруданец рассмеялся и ударил противника лбом в нос. Бо вскрикнул от боли.

Нила вцепилась сзади в шею бруданцу. Тот дернул головой, отбрасывая ее руки, изо рта у него капала слюна. Он бросил быстрый взгляд на пальцы Нилы, убедился, что на ней нет перчаток, и снова повернулся к Бо.

– Не на меня нужно смотреть, – прохрипел Бо, пуская кровавые пузыри из носа.

Охваченная огнем рука девушки погрузилась в спину бруданца так же легко, как лопата в свежевыпавший снег. Избранный едва успел издать сдавленный стон, как пальцы Нилы прошли сквозь его легкие и сжали сердце. А потом Нила оттолкнула безжизненное тело от Бо.

– С вами все хорошо?

– Бывало и лучше. – Бо утер кровь с лица. – Помогите мне встать, скорее.

Нила потянула его за руку, но тут раздался ужасающий вой, здание задрожало, а сверху, пробивая потолок и разбрасывая во все стороны щепки и штукатурку, посыпались раскаленные металлические стержни.

– Бегите! Да бегите же!

Тамас со своим отрядом прошел Алмазный зал, разбитые окна которого так и не привели в порядок с той ночи, когда произошел переворот. Затем миновали еще пять-шесть галерей, лестниц и бесконечную череду комнат, нигде не встретив сопротивления. Изодранные портьеры, птичьи гнезда и оцарапанные стены подсказывали, что это крыло здания облюбовали дикие животные. Тамас слышал, что сам Кларемонте поселился в королевских покоях в северной части дворца, неподалеку от тронного зала. Очевидно, в это крыло его люди не заходили.

Звуки сражения не долетали сюда, дворец казался мирным. Тамас задумался, не ошибся ли он.

Открыв третий глаз, он убедился, что никакой ошибки нет. Кларемонте находился прямо перед ним, за теми двумя статуями со скипетрами в руках, что охраняли вход в Комнату ответов.

Тамас разделил отряд на две группы и приказал им встать по обе стороны дверей. Солдаты устремились вперед с мушкетами наготове и заняли позиции. Тамас подошел следом и протянул руку, чтобы открыть дверь.

Он ощутил за спиной вспышку магии, и спасла его только невероятная скорость реакции. Ледяной шип прилетел из коридора и врезался в дверь как раз там, где только что стоял фельдмаршал. Тамас обернулся и поднял пистолет, но второй шип тут же вонзился ему в плечо и отбросил к стене с такой силой, что из глаз посыпались искры.

Солдаты Тамаса погибли один за другим, успев издать лишь короткие вскрики и стоны. Точно такие же магические шипы поразили их всех в голову или в сердце.

Холод начал разливаться по мышцам фельдмаршала. Превозмогая боль, Тамас вытащил шип из стены, сломал его и сжал рукой края раны. Затем огляделся, пытаясь определить, откуда ждать новой атаки. Шагах в ста от него, по одной из лестниц, мимо которой Тамас недавно проходил, спускалась стройная женщина сорока с лишним лет с седеющими каштановыми волосами.

– Фельдмаршал Тамас, – произнесла она с сильным бруданским акцентом. – Лорд Бруде предупреждал, что вы…

Тамас вскинул пистолет, и пуля влетела ей точно между глаз. Фельдмаршал вдохнул пороховой дым и подождал, не пошевелится ли упавшее тело. Но оно лежало неподвижно.

Тамас вытащил из кармана носовой платок и заткнул им рану. Она была очень глубокой и сильно кровоточила. Фельдмаршал едва-едва мог пошевелить рукой и не сомневался, что ледяной шип расщепил кость. Он медленно выпрямился, чувствуя, как силы покидают его, и обвел взглядом тела своих солдат. Ни один не подавал признаков жизни.

Тамас с трудом открыл дверь в Комнату ответов и зашел внутрь. Это было просторное помещение, и в нем еще чувствовалась магия Избранных, хотя все те, кто соткал эти заклинания, давно уже умерли.

В центре комнаты на возвышении стоял алтарь, накрытый алым бархатом. На нем лежало тело Кресимира. Лорд Кларемонте стоял на коленях перед алтарем, спиной к Тамасу. Он был одет в превосходный фрак, шляпа и трость лежали на полу рядом с ним.

– Добрый день, фельдмаршал, – сказал Кларемонте. – Мне жаль, что все так вышло.

– Нет, это неправда.

– Немного все-таки жаль. Заходите. Не желаете взглянуть, как можно убить бога?

Адамат остановился в парке возле покореженных парадных ворот Воздушного дворца, спешился и подошел к адроанским солдатам, ухаживающим за своими ранеными товарищами.

– Где фельдмаршал? – спросил инспектор.

– Пятнадцать минут назад он отправился с ротой солдат во дворец, – ответил мужчина с шевронами капитана, поднимаясь на ноги. – Что вы…

Мощный грохот помешал ему договорить. Солдаты встревоженно переглянулись.

– Я привез новости из Адопеста, – сказал Адамат. – Вражеская атака отбита, новый премьер-министр не пострадал.

– Бездна, я даже не знал, что на город напали, – удивился капитан. – Мы торчим здесь с самого утра. Значит, Тумблар победил на выборах?

– Да, победил.

– Рад слышать это. Я пошлю людей сообщить новости фельдмаршалу.

Снова раздался грохот, и Адамат посмотрел себе под ноги.

– Вы чувствуете?

– Землетрясение? – забеспокоился другой солдат.

– Выясните, что за бездна здесь творится, – распорядился капитан. – А потом найдите полковника Олема. Если против нас опять пустят магию, ему необходимо знать об этом.

Адамат задумчиво посмотрел на ворота, решая, не отправиться ли за новостями самому, но передумал. Пусть этим занимаются профессионалы. В прошлый раз, когда Адамат рискнул поучаствовать в сражении, все кончилось тем, что его ранили. Дважды.

– Назад! – пророкотал над парком чей-то голос.

Адамат обернулся. Высокий толстый человек бежал по дороге со скоростью находящегося в трансе порохового мага. Он обливался потом, длинные пряди темных волос развевались вокруг головы.

– Что случилось? – крикнул ему инспектор.

– Верните всех, – ответил Адом. – Быстрее!

– Бездна, кто вы такой? – спросил капитан.

Адом остановился, возвышаясь над капитаном и словно бы мерцая.

– Я ваш бог. Если вы не прикажете вашим людям немедленно отступить, они все погибнут.

Не дожидаясь приказа, стоявший рядом сержант передал слова бога дальше. Капитан сплюнул и проворчал:

– Скажи всем, чтобы уходили из дворца. Бегом!

Адамат подошел к Адому:

– Так что все-таки случилось?

– Помните, чем все кончилось на Южном пике, когда Таниэль выстрелил в Кресимира?

– Да.

– Сейчас будет то же самое.

– Это очень скверная шутка.

– Разве я похож на шутника, инспектор?

Адом заметил, что фартук развязался, и попытался снова завязать его на пояснице.

– Быстрее! – снова проревел он. – Уведите всех как можно дальше!

Парк был затянут дымом, в котором трудно было что-то разобрать, но все же приказ быстро разошелся по рядам адроанских солдат. Кто-то въехал верхом в ворота дворца. Земля снова задрожала, и минуту спустя всадник уже выскочил обратно. За ним потянулись две роты солдат, унося с собой убитых и раненых.

Землетрясение накатывало волнами, с каждым разом все более сильными. Солдаты начали выпрыгивать из окон дворца. Адамат едва удерживался на ногах.

– Вам тоже лучше бежать отсюда, инспектор, – посоветовал Адом.

– А это поможет?

Адом на секунду задумался.

– Вряд ли.

– Тогда я остаюсь.

Оказаться рядом с богом в тот момент, когда рушится весь мир, – не самая плохая идея.

Южное крыло дворца осело так внезапно, что Адамат испуганно отпрыгнул. Следом за ним, одна за одной, исчезли из виду и другие части здания; инспектор не сразу понял, что в земле образовался провал, готовый поглотить весь дворец.

Пыльный столб поднялся в небо, словно вырвавшаяся из гейзера струя пара. Адом стоял, широко расставив ноги, чтобы удержать равновесие. Лицо его блестело от пота. Он развел в стороны руки и повернул раскрытые ладони к дворцу, словно хватаясь пальцами за воздух. На напряженных мускулах бога вздулись вены, но все его попытки с помощью магии удержать дворец от разрушения были напрасны.

На губах Адома выступила кровь, смешавшись с потом, глаза едва не выскакивали из орбит. Расширяющаяся воронка поглотила остатки отделанных серебром дворцовых ворот.

Адамат невольно попятился. Воронка неумолимо приближалась. Инспектор не мог заглянуть за край, но смутно представлял ее невообразимую глубину, от которой хотелось бежать без оглядки. Инспектор посмотрел на Адома. Тот дрожал всем телом, словно ветка, готовая сломаться в любую минуту. И хотя Адамат был всего лишь Одаренным, причем не самым сильным, он чувствовал всю мощь магии, исходящей сейчас от бога.

Воронка продолжала расширяться, подбираясь к северному крылу и тронному залу. Адамат возвел глаза к небу, мечтая лишь о том, чтобы оказаться дома, рядом с Фей и детьми.

Грохот прекратился, земля перестала трястись. Затаив дыхание, Адамат смотрел на внезапно остановившийся край воронки. В воздухе висела густая завеса пыли, так что в пятидесяти ярдах уже почти ничего не было видно. Однако инспектор все-таки разглядел смутные очертания северного крыла дворца.

Мраморная чаша фонтана раскололась и теперь медленно сползала в воронку. Наступила тишина, и Адамат услышал, как все адроанские солдаты разом облегченно вздохнули. Мало-помалу они с опаской возвращались к дворцу, разглядывая его развалины с испугом и любопытством.

– Фельдмаршал! – прокричал кто-то.

Адамат с десятком солдат бросился к северному крылу. Пыль уже начала оседать, и воздух очистился. Инспектор заметил окровавленное тело на гравийной дорожке, неподалеку от того места, где раньше находились парадные ворота. Адамат упал на колени рядом с ним.

Фельдмаршал Тамас лишился руки, его мундир почернел от спекшейся крови. Кровавое пятно на лбу казалось слегка размазанным, словно кто-то провел по нему рукой. Все тело Тамаса было искалечено. Адамат прижал ладонь к шее фельдмаршала, проверяя пульс.

– Он мертв, – объявил инспектор, и в груди у него что-то оборвалось.

Кто-то всхлипнул. Собравшаяся толпа разошлась, пропуская Адома. Бог встал на колени перед фельдмаршалом с другой стороны от Адамата, просунул руки под спину Тамаса и поднял его с такой же легкостью, как ребенок куклу.

– А где Таниэль Два Выстрела? – спросил кто-то из солдат.

– Позовите полковника Олема!

Адом откашлялся.

– Таниэль Два Выстрела погиб. Его могила здесь. – Он показал на зияющую пропасть воронки. – Можете сами взглянуть, но вряд ли вы найдете его.

Он крепко прижал к груди тело Тамаса, не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон вопросы.

Стоя среди руин Воздушного дворца, бог оплакивал гибель героя Адро.

Нила нетерпеливо расхаживала взад-вперед, стуча каблуками по мраморному полу, и звук ее шагов отдавался гулким эхом в утренней тишине коридоров Гражданского суда. Еще и недели не прошло с того дня, когда она и Бо расправились здесь с последними Избранными Кларемонте. Воспоминания об этой схватке до сих пор мучили ее по ночам. Нила была бы только рада никогда не возвращаться сюда. И все-таки снова пришла.

– Почему нас заставляют ждать? – спросила она.

Бо сидел на жесткой неудобной скамье и бросал каучуковый мячик в стенку, крепко сжимая после каждого отскока. Он был без перчаток. На правой руке виднелся свежий розовый шрам от раны, над которой потрудился деливский целитель.

– Хотят показать, что они теперь самые главные, – со вздохом объяснил он.

– Какое высокомерие!

– Добро пожаловать в мир большой политики, моя милая.

Нила остановилась и скрестила руки на груди. День только начинался, а настроение уже было хуже некуда. Вдобавок она еще и не выспалась.

– Я не собираюсь играть в их дурацкие игры.

– Теперь это часть вашей жизни.

От одной мысли об этом ей стало тошно. Уже пять дней их донимали своими вопросами всевозможные политики, а по вечерам приходилось таскаться на встречи то с Влорой, то с Рикардом Тумбларом, то еще с какими-то людьми, пытающимися навести порядок в стране после смерти Тамаса. Их было слишком много, и Нила даже не запомнила их имена.

– Нужно было просто уехать отсюда, – сказала она.

– Как только пожелаете. – Бо нахмурился. – Но я буду скучать без вас.

Нила снова зашагала по коридору.

– Вы справитесь с этим.

– Никогда.

«Вы и со смертью Таниэля примирились на удивление быстро», – хотела добавить Нила, но не решилась произнести вслух.

Глупо было ссориться именно сейчас, когда на них наседали со всех сторон.

– Конечно, это выглядит не так захватывающе, как перестрелки, погони и магические атаки. Но по крайней мере, на этих встречах вы не рискуете обделаться от страха. Там, – Бо указал на закрытую дверь, – никто не захочет лишить вас жизни. Только испортить вашу карьеру.

– Ну и глупо с их стороны, – заметила Нила. – Карьера меня нисколько не интересует.

– Значит, вы идеально подходите на роль политика. Идемте. Мы ждали более чем достаточно.

Бо поднялся, поправил протез и натянул перчатки.

Нила достала из кармана свои. В них не было необходимости, но за эти дни она успела заметить, что перчатки заставляют людей относиться к ней с бо́льшим уважением.

Бо придержал дверь, и Нила зашла в комнату, не обращая внимания на попытки секретаря остановить ее.

Девять пар глаз одновременно уставились на нее и зашедшего следом Бо. Нила признала в лицо только двоих мужчин и трех женщин. Это были недавно избранные губернаторы округов Адро. Вместе с премьер-министром Рикардом Тумбларом и новым магистратом они составляли основу правительства страны.

На большом полукруглом столе стояли остатки легкого завтрака. Губернатор Ратчел, женщина приблизительно пятидесяти лет, с короткими седыми волосами и со скрюченными ревматизмом руками, недовольно нахмурилась:

– Мы еще заняты.

– Понимаю, – с очаровательной улыбкой ответил Бо. – Но через шесть часов начнутся похороны фельдмаршала Тамаса, на которые соберутся миллионы людей. И у нас нет времени на ваши глупости. Если вы хотите нам что-то сказать, говорите сейчас.

Губернаторы возмущенно зашумели, но Ратчел, к чести своей, лишь раздраженно прищурилась.

– Пришло время определить место совета Избранных в нашем правительстве, – заявила она. – Точнее говоря, решить, есть ли ему место среди нас.

– Вы хотите сказать, что готовы обойтись без помощи совета в наше неспокойное время? – спросила Нила, делая удивленное лицо.

– Похоже, нас хотят убрать с дороги! – с таким же наигранным изумлением добавил Бо.

– Если вы… – начала Ратчел.

– Превосходно, – перебила ее Нила, махнув рукой. – Я добилась того, о чем мечтала. Благодарю вас за то, что вызвали нас сюда и сообщили эту приятную новость. А теперь я отправлюсь домой и еще немного посплю.

– Я провожу вас, – подмигнул ей Бо, взял под руку и повел к двери.

– Бездна, куда это вы собрались? – воскликнула Ратчел.

Нила и Бо одновременно обернулись.

– Если мы вам больше не нужны, – объяснил Бо, – то с большой радостью оставим вас в покое.

Ратчел с недовольным видом переложила бумаги на столе.

– Речь не о том, нужны вы или нет. Просто нужно определить, как именно вы будете служить правительству.

– Ах вот как.

Стуча протезом по полу, Бо подошел к стене, взял стул, с шумом перетащил его в центр комнаты и уселся, опираясь на трость. Нила встала позади него.

– Совет для того и предназначен, чтобы служить, – заявил Бо. – Только теперь мы будем служить не королю, а интересам народа.

– Это очень расплывчато.

– Рад, что вы заметили.

– Совет должен кому-то подчиняться.

– И будет подчиняться. Адроанской армии, которая подчиняется премьер-министру, который, в свою очередь, несет ответственность перед магистратом и уважаемыми губернаторами.

– Необходим более строгий контроль.

– И вы предлагаете, чтобы мы подчинялись непосредственно вам? – спросила Нила.

– Да, – коротко ответила Ратчел, так же раздраженно покосившись на Нилу, как до этого смотрела на Бо.

– Мы уже выслушали похожие предложения от премьер-министра и от магистрата, – усмехнулся Бо. – И решили, что совету, ради благополучия всего Адро, лучше остаться независимым. Мы будем сражаться за страну во время войны и защищать интересы адроанцев в мирное время. Но мы не собираемся становиться комнатными собачками какой-либо группы политиков.

– И кто это решил? – поинтересовалась Ратчел. – Вы вдвоем?

– Да, мы вдвоем, – ответила Нила. – А также генерал Влора, недавно получившая этот чин, и уцелевшие члены порохового совета Тамаса.

– Видите ли, мы решили объединиться, – добавил Бо. – Так что, если вы надумаете снова завести этот разговор, то вам придется иметь дело не только с двумя последними Избранными, но и с другими героями войны. – Он хлопнул ладонями по коленям. – Ну, нам пора. Всего вам доброго, господа.

Нила помогла ему подняться, и они вышли, весьма довольные той тишиной, что установилась в комнате.

В коридоре Бо остановился, чтобы подтянуть ремни на протезе. Группа уборщиков чистила почерневший от огня мраморный пол. Нила задумалась, чья это работа: ее или одного из бруданских Избранных. Откровенно говоря, ее удивило, что здание не признали негодным и не снесли после той схватки.

– Думаю, все прошло хорошо, – бодро заявил Бо.

Нила кивнула. В глубине души она признавала, что Бо прав. Единство нового правительства будет подорвано с самого начала, если какая-то его часть получит контроль над советом. Но с другой стороны, если они будут действовать самостоятельно, их могут обвинить во всех просчетах и неудачах правительства. Иногда полезней оказаться в подчиненном положении.

– Борбадор! – разлетелся по всему коридору чей-то крик.

Нила обернулась. К ним спешил инспектор Адамат, в новом костюме и с темными кругами под глазами от недосыпания. Он поклонился сначала Ниле, а затем Бо.

– Как поживаете, инспектор?

– Спасибо, хорошо. Только устал, очень много работы. Но в остальном – все хорошо.

– А ваша семья?

Адамат постарался скрыть болезненную гримасу:

– Замечательно. Спасибо, что спросили о них.

– А как там Жакоб? – не удержалась Нила.

– Фей любит его как родного.

– То, о чем мы с вами договаривались… – напомнил Бо.

Адамат протянул ему свернутый лист бумаги:

– Здесь все написано.

– Очень хорошо.

Нила с интересом взглянула на Бо, но его лицо оставалось непроницаемым.

– Вы все еще даете бедному инспектору какие-то поручения?

– Благодарю за сочувствие. – Инспектор покашлял в кулак. – Но я не смог отказаться от возможности заработать за полдня пятьдесят тысяч кран.

– Что вы скажете насчет постоянной работы? – поинтересовался Бо.

– Спасибо, она у меня уже есть. Я теперь посол.

– Поздравляю, – сказала Нила. – В какую страну?

– На самом деле я еще не получил назначения.

– Уверен, вы справитесь с этим, – признал Бо. – Но имейте в виду: я заплачу больше, чем правительство.

– Рикард всегда был очень щедр к своим друзьям. – Адамат задумался на мгновение. – Исключительно из любопытства: о какой работе вы говорите?

– Осведомителем нового совета Адро.

Нила удивленно приподняла брови. Бо ничего ей об этом не рассказывал.

– Исключено. – Адамат покачал пальцем. – Слишком опасно. Слишком тесно связано с политикой.

– Мое предложение останется в силе еще неделю, – продолжал настаивать Бо.

Адамат поклонился и шагнул назад:

– Очень лестное предложение, но я вынужден отказаться. Спасибо, Избранный.

– Пустяки!

Бо вытащил из кармана конверт, в котором, несомненно, лежали банкноты, и вручил его Адамату. Инспектор снова поклонился и ушел. Нила и Бо смотрели ему вслед.

– Этот человек может принести очень много пользы, – сказал Бо. – И в конце концов я переманю его к себе.

Однако он тут же позабыл об инспекторе и внимательно осмотрел Нилу с головы до ног.

– Пора готовиться к похоронам. А завтра нам предстоит путешествие.

– Да?

Бо развернул записку, которую передал ему Адамат, и пробежал по листу глазами.

– На юг. Но не очень далеко.

Влора стояла возле кареты и смотрела на трехэтажный особняк, приютившийся на тихой улочке в восточной части Адопеста.

Было почти четыре часа пополудни, и Влора приподняла голову, ожидая услышать церковный колокол, звонивший через каждый час все те годы, что она прожила в этом доме. Прошло несколько мгновений, прежде чем Влора вспомнила, что все церкви в городе разрушены, и от мысли, что она никогда больше не услышит колокольного звона, ей сделалось грустно.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спросил Олем из кареты.

– Дай мне несколько минут, – попросила Влора и закрыла дверцу.

Она прошла по заросшему саду к крыльцу и достала из кармана медный ключ.

По старой привычке она остановилась в прихожей и прислушалась, готовясь назвать свое имя. Но никто не откликнулся на ее появление в старом доме, кроме знакомого скрипа половиц под ногами. Пыль щекотала ей нос: с самой ночи переворота здесь ни разу не прибирались. Она наводила справки и выяснила, что вся прислуга получила расчет еще прошлой зимой.

Влора стала генералом, но не ощущала особой радости. Недавно образованный кабинет министров осыпал ее почестями и присвоил новый чин спустя всего неделю после смерти Тамаса. Теперь, по истечении еще шести недель, это по-прежнему казалось странным. Самый молодой генерал в истории Адро, моложе, чем был сам Тамас, когда получил генеральское звание. Влора задумалась, понимает ли кто-нибудь еще, что это всего лишь политические игры.

«Используй их, пока они не начали использовать тебя, – прозвучал в ее голове голос Тамаса. – Покажи, что ты достойна этого звания».

Влора поднялась на второй этаж и заглянула в первую комнату справа от лестницы. Она жила здесь целых шесть лет, после того как Тамас подобрал ее с улицы. Влора вспомнила свою жизнь до переворота. До того как Таниэль отправился в Фатрасту, до того как появился этот проклятый аристократ.

Счастливый смех прокатился эхом в ее воспоминаниях. Влора наклонила голову, прислушиваясь, не прозвучал ли он на самом деле. Нет. Конечно же, нет.

Кровать оказалась куда меньшей, чем ей помнилось. Как они с Таниэлем умудрялись поместиться на ней в те ночи, когда Тамаса не было дома? Жил ли тогда у них Борбадор, или его уже забрали ищейки Королевского совета?

Какими далекими казались теперь эти воспоминания. Влора спустилась вниз и прошла по коридору к кабинету Тамаса.

На покрытом пылью столе лежала карта Адопеста, придавленная по углам любимой чашкой Тамаса и горсткой пуль от мушкета. Влора аккуратно свернула ее и положила на книжную полку. Затем расстегнула мундир с золотыми эполетами и бросила на стол.

Последние недели ужасно вымотали ее. Тысячи пожатых рук. Бесконечные парады и церемонии. На похоронах Тамаса присутствовали два короля, королева и еще около восьми миллионов людей, как сообщалось в газетах. Руководил погребальным обрядом недавно получивший амнистию Первосвященник Черлемунд.

Влора открыла окно и засмотрелась на сверкающие в лучах солнца пылинки. Затем не спеша прошлась вдоль коллекции разнообразных безделушек, которые Тамас привез из Гурлы. Провела рукой по кожаным корешкам книг, посвященных военному делу, экономике и религии. Влора помнила как свои пять пальцев каждую вещь в этом кабинете. Когда она в первый раз попала сюда?

Остались только смутные, давние воспоминания. Возможно, даже подзабытые и перемешанные с сотней других. Они поблекли, словно кусок ткани, много лет пролежавший на солнце.

Скрипнули половицы, и Влора открыла глаза. Она не заметила, как задремала. По щекам катились слезы, но она не стала вытирать их.

– Ты не можешь так просто уехать, – сказала она человеку, появившемуся в дверях.

Таниэль снова носил куртку из оленьей кожи, в руках держал старый, видавший виды штуцер. Он отпустил бороду и длинные волосы. Глаза сверкали ярче, чем когда-либо за последние годы, он как будто сбросил с плеч тяжкий груз.

– Могу, – усмехнулся он. – Я свободен, Влора.

Она обошла вокруг стола и остановилась рядом, всматриваясь в его лицо. Оглянулась на лежавший на столе мундир и, кажется, поняла, о чем он говорит.

– Тебя произвели в генералы, – сказал Таниэль.

Она снова взглянула на золотые эполеты и почувствовала горький привкус во рту.

– Ты нужен стране. После смерти Тамаса образовалась огромная брешь. Я не смогу закрыть ее в одиночку.

– Просто сосредоточься на ближайших задачах.

– Беон-же-Ипилл куда-то пропал, – начала рассказывать Влора. – И уже поговаривают, что в Кезе вот-вот начнется гражданская война. Генерал Хиланска все еще не предстал перед судом. Бо хочет объединить Избранных и пороховых магов в новый Республиканский совет, а Гэврил задумал большие реформы в Горном дозоре… Так много всего нужно сделать.

Называя имя Хилански, она ожидала от Таниэля более бурной реакции, но он просто кивнул и потрогал золотые эполеты:

– Тамас гордился бы тобой.

Влора снова взглянула на свой мундир, на многочисленные награды, которые ей постоянно хотелось сорвать.

– Ты уверен?

– Да. Ты собираешься продать дом?

– О чем это ты? – удивленно заморгала она.

– Я читал об этом в газетах. После моей смерти дом Тамаса перешел к тебе и Бо, – объяснил Таниэль, проведя пальцами по дверному косяку. – Я бы на твоем месте его продал. Слишком много воспоминаний.

– Бездна, нет. Я собираюсь здесь жить.

Таниэль удивленно посмотрел на нее, но через несколько мгновений улыбнулся:

– Это меня радует, сразу по нескольким причинам. Нам ведь было хорошо здесь, правда?

– Да, было. – Они помолчали немного, а затем Влора сказала: – Прости меня.

– Если ты тоже меня простишь.

– Уже простила.

Они обнялись, и губы Таниэля коснулись ее лба. Влора почувствовала, что волосы стали влажными. Таниэль отстранился и вытер слезы с глаз.

Влора взяла его за руку:

– Удачи. И береги себя.

– Ты тоже, – сказал Таниэль и оставил Влору одну в тишине ее нового дома.

Она вспомнила те кошмары, что еще долго мучили ее после того, как Тамас взял ее к себе. Он заходил к ней в комнату и укладывал в кровать. Целовал в лоб, чего никто с ней прежде не делал, и говорил, что, пока он жив, никому не позволит обижать ни ее, ни Таниэля.

Даже после всех сражений и смертей кошмары больше не возвращались к ней.

– С кем это ты говорила? – спросил Олем, входя в кабинет.

«Кто теперь прогонит мои кошмары?» – подумала Влора, но в то же мгновение услышала в голове голос Тамаса: «Ты сама».

– Ни с кем, – ответила она Олему. – Так, просто тени прошлого.

Огромное спасибо моему редактору Дэви Пиллаи, чье терпение и прозорливость помогли мне закончить мой первый цикл. Ее талант невозможно переоценить, она лучшая в своем деле. Хочу также поблагодарить агента Кейтлин Бласделл за то, что не давала мне отклониться от верного курса при работе над этим циклом.

Моя жена Мишель всегда была рядом, чтобы в нужный момент подсказать какую-нибудь особенность персонажа или магии, а также редактировала текст перед отправкой в издательство. Она бесподобна, и никому не позволено усомниться в этом.

Спасибо Говарду Тейлору, Джастину Лэндону и Дэвиду Уолрейчу за их советы на ранней стадии написания этой книги. Их дружеская помощь поистине бесценна.

Горячо благодарю моих родителей, которые терпеливо выслушивали мои рассуждения о мельчайших деталях работы над книгой, когда даже у жены не оставалось больше на это сил. Спасибо им за постоянную поддержку и благожелательное отношение к моему творчеству. Хочу поблагодарить всех друзей и родных, которые также приезжали по первой просьбе и выслушивали мою болтовню.

Наконец, не могу не выразить бесконечную признательность Джину Моллике, Майклу Фросту и Лорен Панепинто за удивительные обложки всех трех томов трилогии, а также Джеймсу Лонгу, Алексу Ленцицки, Эллен Райт, Лауре Фицджеральд, Линдси Холл и другим сотрудникам издательств «Орбит» и «Орбит UK», проделавшим всю ту неблагодарную работу, которая помогла превратить эти книги в нечто восхитительное.